Надежда Волгина

ПАРИ С ПОСЛЕДСТВИЯМИ

Глава 1

— Ты почему не отвечаешь на звонки?! — набросилась на меня с порога Нина. — Галь?.. — тут же испуганно замерла с ботинком в руке.

Меня же пошатывало, когда ковыляла к дивану, на котором и лежала, тупо глядя в потолок, вот уже… не знаю сколько. Я и дверь не хотела открывать, но испугалась, что соседи переполошатся. Да и так неистово ломиться в квартиру могла только Нина. Ее не впустить невозможно.

— Ты в курсе, что наступил вечер? — с этими словами Нина включила в гостиной свет, а я зажмурилась, да так и осталась лежать с закрытыми глазами.

Хорошо-то как! Ничего не видеть. Еще бы ничего не слышать.

— Уйди и дай мне спокойно умереть, — проговорила я, не узнавая собственного голоса. Прозвучал он как-то по-могильному.

— Умрешь, лет через восемьдесят. А сейчас выкладывай! — опустилась Нина на диван, как я поняла по существенной его деформации.

Весу в моей сердобольной подруге было без малого сто килограммов. Ну и рост внушительный — метр восемьдесят. И в прошлом она капитан баскетбольной команды и мастер спорта, естественно.

— Ты не сняла ботинок, — открыла я глаза и окинула подругу взглядом.

Нина потрясала в воздухе ногой в ботинке — чертей гоняла, значит, как любит говорить моя мама. Вторая нога была босая, ну то есть в аспидно-оранжевом носке. Цвет аж глаза слепил. Но в этом Нина была вся — экстравагантная до мелочей.

— Ой, точно! — спохватилась она, стянула ботинок и метко запульнула его в коридор, видно, перепутав с мячом и корзиной. Ну да ладно, на это мне теперь тоже плевать.

— Галя, не заставляй меня прибегать к пыткам. Рассказывай, из-за чего собралась помирать, — нависла надо мной Нина.

— От меня ушел Кирилл, — спокойно проговорила я.

— Тоже мне, горе! — тут же отреагировала Нина. — Я бы на твоем месте радовалась, что избавилась от этого придурка.

Выражений Нина не подбирала, особенно когда речь шла о моем бойфренде. Теперь уже бывшем. Она и раньше не переваривала Кирилла, о чем не упускала случая мне напомнить. Ну а теперь радовалась с чистой совестью.

— …И у меня скоро отберут эту квартиру, — даже не обратила внимания на ее слова. — Осталось только умереть.

Потому что платить за ипотеку мне нечем, а к маме, а вернее, ее второму мужу я ни за что не вернусь. Ну и мне было дико жалко почти половины стоимости квартиры, да еще и с процентами, которую мы с Кириллом уже выплатили. Уходя, он мне милостиво подарил эти деньги. Но четко дал понять, что больше я на него рассчитывать не могу. Ну а на свой пусть и не плохой заработок я рассчитывать не могла. На жизнь его хватит, а на ипотеку — точно нет.

— Вот же, бл… муха! — выругалась Нина. — Об этом я не подумала. Как насчет реструктуризации долга?

— Это что? — проблеснула в моем мозгу заинтересованность.

— Ну это когда пересчитывают проценты или открывают дополнительный кредит, чтобы перекрыть предыдущий… В общем, я тут не спец, но знаю, что такое есть. По этому вопросу тебе нужно наведаться в банк. Поплакаться, все честно рассказать им и умолять о помощи.

— Думаешь, сработает? — с надеждой посмотрела я на подругу.

— Уверена!

* * *

— Извините, но мы вам помочь не сможем. По-человечески я вас понимаю, но и вы нас поймите… Очень надеюсь, что к двадцать пятому числу вы найдете деньги, чтобы внести очередную плату. Иначе… — менеджер банка развел руками, глядя на меня по щенячьи преданно.

На самом деле ему на меня плевать — это и ежу понятно. И проблемы мои его беспокоят не больше, чем зайца стоп-сигнал, к примеру. Ну а мне-то что делать? И как не разрыдаться на глазах у всех сотрудников и клиентов этого банка?

— Попробуйте обратиться в другой банк за потребительским кредитом. Кредитная история у вас положительная, может и не откажут, — напутствовал меня менеджер, когда я уже мечтала поскорее оказаться на свежем воздухе.

В другом банке в кредите мне отказали, ссылаясь на мой непостоянный доход. Отказали и в третьем, и в четвертом.

Из банка я направилась прямиком в спортивный комплекс, где трудилась тренером Нина. А впереди маячило отчаяние, которому я всеми силами старалась не поддаваться.

— Так, это не полоса невезения, как ты выражаешься, а непруха обыкновенная, — умозаключила Нина. — И у меня есть идея!

— Какая?

Я сидела на скамейке в тренерской раздевалке и вяло наблюдала, как подруга возвращает себе человеческий вид. До этого я так же вяло следила за окончанием ее тренировки, а потом ждала ее после душа.

— Есть у меня один знакомый банкир…

— Нин, у тебя есть знакомый банкир? — оживилась я. — А почему же ты мне сразу про него не сказала. Знаешь, как унизительно выпрашивать кредит? Чувствуешь себя какой-то нищенкой.

— Галь, не сказала, потому что работает он охранником в одном крупном банке, — смутилась подруга.

— Банкир, говоришь? — невольно расхохоталась я. Эх, мне бы такое жизнеутверждающее чувство юмора. Казалось, Нина вообще не умеет унывать, вот и охранников мысленно возводит в чиновники.

— Ну, немного преувеличила, — согласилась Нина и тоже рассмеялась. — Правильный настрой — главное, не унывать, — тут же похвалила она.

Не унывать? Да было бы из-за чего! Подумаешь, парень бросил и квартиру скоро отберут. Заказов новых как назло уже вторую неделю нет. Деньги на расходы почти иссякли. И настроение дерьмо. Ясное дело, что это не повод для уныния.

Пока добирались до банка, Нина рассказывала мне про своих кавалеров. Вот у кого отбоя от парней не было! Она нравилась мужчинам, такая какая есть — немного грубоватая с виду, крупная, с очень симпатичным лицом (особенно пленяли мужчин ее ямочки на щеках). Ей мужчины тоже нравились, наверное потому и не могла остановить уже хоть на ком-то свой выбор. Встречалась много и со многими, оправдывала себя тем, что женщины не менее полигамны, чем мужчины. Оставалось только завидовать той легкости, которую она несла по жизни. Сама же я мечтала о семье — любящем муже и двоих детишках. Но видно, не судьба.

В банке, где работал охранником приятель Нины, мне тоже отказали в кредите. Нина же так рассвирепела, что едва не поколотила субтильного менеджера и велела тому самому охраннику, что смотрел на нее с нескрываемым обожанием, никогда больше ей не звонить.

— Нин, он-то тут причем? — вздохнула я, когда мы обе уселись в мою машину.

Даже ее я продать не могла. Вернее, могла, конечно, но выручу за нее копейки, которых только и хватит, что на пару месячных взносов. Мне же нужно раз сто еще по столько, наверное. Да и как я буду без машины? Она меня отчасти кормила.

— Чтобы знал, — тряхнула волосами Нина.

Что знал, я предпочла не уточнять. И только в машине поняла, как ужасно вымоталась за целый день беготни по банкам. А результат нулевой.

— Галь, поехали ко мне, а? Кино какое-нибудь посмотрим, попкорном обожремся, — предложила Нина.

— Нет, Нин, я лучше домой.

Кино я и одна могу посмотреть. И точно не комедию. Выберу ужастик, да пострашнее, чтобы дрожать в темноте и зубами клацать. А потом буду лежать под одеялом с закрытыми глазами, боясь их открывать. Так, глядишь, и усну. Главное пока не заходить в спальню, где все напоминает о Кирилле. И пусть в последнее время мы с ним часто ссорились, но я не думала, что он от меня уйдет. А у него, оказывается, уже пару месяцев как появилась другая, о которой он мне честно и сообщил. Не забыл даже добавить, что любовь ко мне у него, оказывается, давно испарилась, и жил он со мной, значит, по инерции. Интересно, какой сегмент занимало это время из тех трех лет, что мы были вместе? Но и этого я уточнять не стала.

Нину я подвезла до дому и отправилась восвояси. А еще через пять минут убедилась на собственном опыте, что не все в нашей жизни так просто, как кажется, что иногда и судьба встает на твою сторону и вовремя протягивает руку помощи.

— Галя, добрый вечер! — так поприветствовала меня соседка, квартира которой располагалась с моей на одном этаже. Я сначала даже удивилась ее звонку, да и звонила она мне до этого всего раз, когда я ждала сантехника, а дома остаться не смогла. Вот тогда я и дала свой телефон Ирине, попросив ее позвонить, когда придет сантехник, ну и впустить того в квартиру. — Ты где? — удивила меня Ира вопросом.

— Еду домой, — честно призналась.

— Ой, ну и отлично! У меня к тебе дело…

— Какое? — не сдержала я любопытства.

— Да я забегу. Ты когда будешь?

— Минут через двадцать.

— Тогда, до встречи.

Я была больше чем заинтригована. Дело в том, что с Ириной мы даже не приятельствовали, и в гости она ко мне никогда не забегала по соседству. Она была за мужем и растила двух дочерей. Жили они довольно богато — в дуплексе, в двух трехкомнатных квартирах, одна над другой. Старшая дочь Ирины — тринадцатилетний подросток, так и вовсе вела себя высокомерно и хамовато. Она даже не здоровалась со мной никогда. Ну а младшая еще ходила в сад — ребенок ребенком. Муж тоже попахивал снобизмом, внешне так точно. Должно быть, дочь пошла в отца. Сама Ирина всегда здоровалась и приветливо улыбалась, но на этом и все, не считая того случая с сантехником. Ну и у нее, кажется, было свое ателье по пошиву женской одежды.

В общем, возвращалась домой я крайне заинтригованная. Даже умудрилась на время забыть собственные горести.

Ирина пришла, как и обещала, не успела я переобуться в тапочки.

— Извини, что беспокою, но я по делу, — с порога сообщила она.

— Проходи. Может, кофе или чаю?

Сама я дико хотела выпить горячего чаю — замерзла сегодня мотаться из машины и в машину. А к вечеру так и вовсе подморозило — конец октября нынче выдался суровым.

— Нет, спасибо, дорогая, но у меня еще куча дел.

— Ну ладно… — пробормотала я, когда поняла, что она и с порога не собирается сходить.

— Галь, ты же дизайнер по интерьеру? — приступила Ира к делу.

— Ну, да.

Диплом у меня был дизайнерский, да, но как таковым интерьером я не занималась. Моя профессия была более узкая и отчасти духовная — я вдыхала в жилища жизнь, наполняла их всякими мелочами, после чего они становились живыми и понятными хозяевам.

— Отлично! Очень прошу тебя помочь одному человеку, — полезла она в карман кофты, а потом протянула мне визитку. — Важному человеку, — многозначительно добавила. — У моего благоверного с ним общие дела. Ну и он широко известная личность. В общем, там есть его телефон. Ты ему позвони… Он тебе сам все объяснит. Скажи, что от меня — я ему про тебя рассказывала. Ой! А время-то у тебя есть? — спохватилась Ирина.

— Найду, — важно отозвалась я, не разрушая иллюзию собственной занятости. В душе же уже ликовала новому заказу, надеясь, что тот еще будет и денежный.

— Очень хорошо! Ну, я тогда побежала.

— Спасибо, Ир! — спохватилась я и крикнула в распахнутую дверь.

— Не за что! Удачи! — бросила она через плечо и скрылась в своей квартире.

На визитку я посмотрела только в гостиной. Золотая и тисненная. Написано только: Громов Игорь Дмитриевич. И еще номер мобильного. Все. Кто таков, чем занимается — об этом визитка умалчивала.

Громов, Громов… — плюхнулась я на диван. Уж не тот ли это Громов, про которого так часто говорят в городе? Ничего конкретного, больше грязные слухи. Но репутация складывается именно из слухов, и у того Громова она не очень.

Недолго думая, я обратилась к помощи Интернета, как делала всегда, перед тем как взять заказ. Поисковик сразу же выдал довольно скупую инфу именно про того Громова, что я и подумала. Бизнесмен, владелец акций многих компаний и хозяин баскетбольного клуба. С фото на меня смотрел довольно симпатичный брюнет. А вот выражение его лица показалось мне несколько надменным, словно людей вокруг себя он считал бесполезными и даже вредными букашками. Впрочем, детей мне с ним точно не крестить, а деньги, как известно, не пахнут. И именно они мне сейчас и были нужны. Размышляя таким образом, я и набрала заветный номер, не откладывая дело в долгий ящик. Сначала слушала гудки, а потом раздался низкий мужской голос. Ну кто бы сомневался, что у таких субъектов голос с хрипотцой.

— Игорь Дмитриевич?

— Он самый. С кем говорю? — отрывисто поинтересовался Громов.

— Мне вашу визитку дала Ирина… — блин, а фамилии-то ее я и не знаю, — поздно спохватилась я.

— Вы дизайнер? — пришел он мне на помощь и очень вовремя.

— Да! — радостно заверила его я.

— Завтрашнее утро у вас свободно?

— Да, — чуть менее уверенно отозвалась.

— В девять за вами заедет мой водитель.

— А как я его узнаю?

— Он будет на черном БМВ. Диктуйте адрес.

Я продиктовала адрес, мы вежливо попрощались, и все. Означало ли это, что заказ у меня в кармане, понятия не имела. Но трезво рассудила, что утро вечера мудренее, и с чистой совестью отправилась смотреть ужастик.

Глава 2

Будильник я завела на два часа раньше назначенного времени, чтобы привести себя в порядок и выглядеть на все сто. Спала я, как ни странно, словно убитая. И это после кошмаров, каких насмотрелась на сон грядущий. Но даже во время вечернего просмотра я думала о Громове и о предстоящей с ним встрече. Ну и молилась, как могла, чтобы мой профессионализм его устроил, и он нанял меня на работу.

Особое внимание я уделила макияжу. Нет, я всегда подкрашиваюсь, когда выхожу из дома, но сегодня мне хотелось выглядеть не просто эффектно, а ухоженно. Именно для этого я первым делом нанесла на лицо маску, а уже потом занялась мейк апом. Ну и результат меня удовлетворил. Искусно подведенные глаза самой мне казались больше и глубже. А обычный серых цвет глаз приобрел некую таинственность в ореоле темной гаммы теней, где преобладал тоже серый. И моя природная бледность на фоне темных глаз смотрелась почти аристократично. Ну а губы я решила слегка тронуть блеском — придать им влаги, так сказать.

Из одежды я выбрала черное трикотажное платье по фигуре и до колена. Оно смотрелось и строго, и торжественно одновременно. А еще было под горло и защищало от холода. Ну и мои не самые пышные формы выгодно подчеркивало, конечно же. Ботфорты, полупальто «а-ля Франсе», с рукавом три четверти — и образ можно считать завершенным. Бросив на себя последний взгляд в зеркало, я подхватила сумочку и вышла из квартиры. На лестничной площадке повстречала ту самую вредную дочь-подростка Ирины. Приветствия не удостоилась, но оценивающим взглядом меня все же окинули. И на том спасибо! Надеюсь, увиденное тебе понравилось, как нравится мне самой.

Из подъезда я вышла ровно в девять, ну и БМВ со стеклами, тонированными в хлам, меня уже дожидался. Как водитель понял, что я — это я, осталось для меня тайной, но, как бы то ни было, он выскочил из машины, чтобы распахнуть передо мной заднюю дверцу. Я же после короткого приветствия царственно поместила свое тело в машину. Не менее торжественно машина тронулась со двора, приглушенно шурша шинами.

Вскоре я поняла, что везут меня за город.

— Что именно мне предстоит увидеть? — поинтересовалась я, маскируя страх.

Только в машине и на приличном расстоянии от дома я вдруг сообразила, что ничего не узнала об объекте. А учитывая, что Громов мне все больше казался темной лошадкой, я поняла, что не знаю, чего от него ждать, как и не верю ему. Ну и эти мысли породили страхи.

— Новый дом Игоря Дмитриевича, — отозвался водитель. — Он за городом, в коттеджном поселке.

— Понятно. А хозяин?..

— Ждет вас там.

На этом наш короткий диалог закончился, и весь оставшийся путь мы проделали молча. Разве что, водитель сделал громче музыку, которую я и вынуждена была слушать, хоть и терпеть не могу шансон за редким исключением.

Коттеджный поселок, где обитали сильные мира сего, раскинулся в очень живописном местечке сразу за чертой города. Можно было даже сказать, что он еще в городе, хоть сам город разве что проглядывался с небольшого пригорка. А поселок был окружен хвойным лесом с вековыми соснами, уходящими верхушками в небо.

Мы медленно ехали по широкой аллее, по обе стороны от которого располагались симпатичные дома — стильные, ухоженные, с приусадебными участками. Очень мало домов пока строились, основная масса выглядела уже обжитыми.

Аллея вела к небольшому парку, как узнала вскоре, со скамеечками и скульптурами. А посреди парка раскинулось искусственное озеро, которое в это время года казалось несколько запущенным, но до ужаса очаровательным. Должно быть, летом в этом парке приятно прогуливаться и дышать хвоей. А еще тут были несколько фонтанов, которые сейчас тоже не работали.

Машина затормозила возле высокого бетонного забора, больше похожего на крепостную стену. За забором почти ничего не проглядывалось, разве что, крыша дома.

— Сидите. Заедем на территорию, — проговорил водитель, когда я сделала попытку выйти из машины.

И почти сразу же зашуршали металлические ворота, плавно распахиваясь и приглашая нас внутрь частной территории. Вот теперь мне картина открылась целиком.

На довольно большом участке стоял двухэтажный дом, наружная отделка которого подходила к завершающему этапу. Кроме самого коттеджа на участке еще имелись домик охраны — возле самого забора и что-то типа гостевого дома, который показался мне очень симпатичным и вписывающимся в общую архитектуру. В отличие от большого дома, маленький выглядел вполне себе обжитым.

Свободной земли на участке было совсем мало, в основном тут царила тротуарная плитка. Мне сразу стало понятно, что огородники в доме жить не будут, и максимум, что тут будет расти, так это цветы или небольшие деревца. Но пока и этого не наблюдалось.

Я увидела здоровенного охранника, который вышел нам навстречу, когда въезжали на участок. Двое работяг занимались тем, что облицовывали парадное крыльцо. Еще двое замешивали цемент неподалеку.

— А где хозяин? — поинтересовалась я у водителя, прежде чем выйти из машины, когда та затормозила возле крыльца.

— Должно быть, в доме, — пожал он плечами. — У них спросите, — и посмотрел на меня характерно, мол, ты собираешься валить отсюда, а то у меня еще куча дел?

— Спасибо! — вежливо кивнула я и распахнула дверцу.

Сразу же продрогла на небольшом ветру. Но тут, за городом, он ощущался сильнее.

— Доброе утро! Не подскажете, где мне найти… Игоря Дмитриевича? — не сразу получилось вспомнить имя Громова. А вот фамилия его прочно засела в моей голове.

Один из отделочников выпрямился и хмуро так посмотрел на меня. Аж не по себе стало от такого взгляда.

— В доме он — прораба освежевывает, — буркнул дядька.

— Что, простите? — не поняла я.

— Там ищи его, красавица, — ткнул мне рабочий на входную дверь. — Если сильно надо, — почему-то добавил.

Ну а поскольку мне это точно было надо, я смело распахнула дверь и вошла в пахнущий цементом дом.

Я оказалась в большой комнате, что потом будет служить холлом, по всей видимости. Но сейчас это было просто коробкой с черновой отделкой. И чтобы со временем эта коробка превратилась в подарочную, нужно будет сильно постараться. Кому-то… Оставалось надеяться, что этой кем-то стану я.

И где же хозяин всего этого чернового великолепия? Я прислушалась и различила какие-то голоса, доносящиеся до меня со второго этажа. Туда я и направилась. И чем отчетливее слышала голоса, тем все больше замедляла шаг.

Разговаривали двое — мужчины. И у меня получилось даже урвать часть диалога.

— …Так положено по нормам…

— Я тебе что-то говорил про нормы? Кажется, я ясно дал понять, что и где хочу видеть. Ты же решил по-своему.

Если первый мужчина почти кричал, а еще сильно нервничал. То тот, кто отвечал ему, оставался совершенно спокойным, судя по голосу. Наверное, это и есть Громов, которого чем-то не устроила выполненная работа.

— Ломай и начинай все заново. Стоимость материалов вычту из твоей зарплаты.

— Но!.. Ничего я не буду ломать! Мы с ребятами уходим…

Повисла пауза, и я замерла, не доходя до двери. А потом снова прозвучал спокойный мужской голос:

— Иди. Но ты и копейки не получишь от меня. И найти тебе замену мне будет не трудно, как ты понимаешь. Подумай об этом. И чтобы завтра тут все было так, как я хочу!

Я и сообразить ничего не успела, как дверь распахнулась, а в коридор вышел мужчина. Да еще какой мужчина. Высокий, плечистый, подтянутый. Я сразу же узнала Громова, только вот почему-то думала, что он гораздо ниже и не такой… внушительный. Он же остановился и внимательно смотрел на меня. Оглядывал всю — от кончиков моих ботфортов до макушки. И при этом лицо его не выражало ничего.

— Вы дизайнер? — наконец, заговорил Громов.

— Галина, очень приятно! — протянула я ему руку в знак приветствия.

Еще какое-то время он рассматривал мою руку, а потом все так же равнодушно изрек:

— Женщинам я руки не жму. Идите за мной, — развернулся и быстро начал удаляться от меня по коридору.

Подумаешь! А что тут такого — пожать женщине руку? Причем тут гендерная принадлежность, если речь идет о деле, а точнее, о найме на работу специалиста? Впрочем, работу эту мне еще только предстояло получить, как и зарекомендовать себя с лучшей стороны. Ну а на то, каков мой работодатель, в спину которого я сейчас глядела, в общем-то, плевать. Главное, чтобы не хамил и платил вовремя!

Путь наш оказался совсем коротким, и вскоре я переступила порог не очень большой комнаты с такой же черновой отделкой, как и все в этом доме.

— Что это будет, как думаете? — в лоб спросил меня Громов.

Довольно странный вопрос. Откуда же я знаю, что будет в комнате, которая сейчас представляла из себя голую неотделанную коробку. Но когда спрашивают, следует отвечать. И тут главное запрятать подальше эмоции. А еще лучше, добавить в голос толику лести. Но вот беда — этого как раз я и не умела.

— Кабинет? — сказала я первое, что пришло в голову.

С таким же успехом хозяин может устроить тут столовую, к примеру.

— Не угадали. Минус один балл, — на полном серьезе отреагировал Громов. У меня же готовы были взлететь на лоб брови, но и их мне пришлось приструнить.

— Минус один балл куда, извините? — сочла нужным уточнить.

— В шкалу вашего успеха. Если минусов наберется три, то нам с вами придется распрощаться, — посмотрел на меня Громов в упор своими ледышками. — Здесь будет спальня.

— Вот как?

Ну а что еще я могла сказать, чтобы хоть как-то отреагировать? И мне было до ужаса обидно, что вот так вот запросто и ни за что мне влепили кол. Да еще и с минусом. К чему все эти шарады и проверка на вшивость, если к моему профессионализму это не имеет никакого отношения. С этим мужчиной явно было что-то не то. Взять хотя бы тот факт, что за все время он ни разу не улыбнулся, тогда как я выдавила этих улыбок из себя не меньше десятка. Это же банальная вежливость, которой нас учат с детства. Но его, похоже, воспитывали несколько иначе.

— Эта комната и станет вашим испытательным участком. От того, какой вы ее сделаете, будет зависеть, приму ли я вас на работу.

— И какой же она должна быть?

Что-то он меня уже изрядно раздражал. Очень не кстати вспомнила, как недавно Громов распекал прораба. Неужели, мне грозит что-то подобное?

— Такой, чтобы понравиться мне, — усмехнулся Громов.

Первая эмоция, но почему-то меня она не радует. Усмешка — не улыбка, а лишь подобие, несущее в себе толику презрения. Как и ирония — не юмор. И сейчас Громов смотрел на меня с иронией, ожидая какого-то ответа.

— Какую цветовую гамму вы предпочитаете? — включила я специалиста, доставая из сумки блокнот.

— Умеренную.

— Я спрашивала про цвет. Какие цвета вы предпочитаете?

— А вы как думаете?

Час от часу не легче! Он точно не заигрывает со мной — с такими лицами, наверное, в далеком прошлом инквизиторы отправляли ведьм на костер. И он не шутит. Тогда что?..

Я окинула Громова взглядом. Мне пришлось это сделать, чтобы подметить все детали одежды на нем. Порой одежда может сказать о человеке многое. Но… по светло-голубым джинсам и темно-синему пуловеру ничего не скажешь. Разве что, сразу становилось понятно, что купил их Громов не на толкучке. Вещи на нем были пусть и не новые, но чистые и выглаженные. И на ногах, как назло, кроссовки, а не туфли. По туфлям я смогла бы определить хоть что-то. А кроссовки — они и есть кроссовки. Даже брендовые.

— Синий, черный, серый? — рискнула предположить я, заранее опасаясь очередного минуса в карму.

— Правильно, — после секундной паузы отозвался Громов.

Я аж дух перевела, стараясь сделать это незаметно. На этот раз пронесло, но что будет дальше? Как мне зарекомендовать себя с наилучшей стороны?

— Это холодные цвета. В такой спальне вам будет неуютно, — все же, решилась я на комментарий. — В спальне должны царить теплые цвета — беж, золотистый, все оттенки зелени…

— Избавьте меня от этого! — перебил меня Громов. — Мои цветовые предпочтения вам теперь известны. Сколько времени вам потребуется, чтобы полностью сделать эту комнату пригодной для жилья?

— Сегодня я займусь эскизом…

— Никаких эскизов — сразу приступайте к работе.

— Как сразу? — изумилась я, хоть и мысленно просила себя этого не делать. — А если вам не понравится?

— Тогда вы заработаете еще один минус и все переделаете.

— Но так нельзя! Это сизифов труд получается.

С ответом Громов не торопился, и под его взглядом мне становилось все более неуютно.

— Вас ведь зовут Галина? — уточнил он.

— Совершенно верно.

— Так вот, Галина, здесь правила устанавливаю я. По той простой причине, что я хозяин, а вы наемный рабочий. Я приказываю, вы исполняете. Я плачу, вы отрабатываете. Но плачу я только за ту работу, которая меня удовлетворяет. Это понятно?

— Более чем, — отозвалась я, уговаривая свои зубы не скрипеть от ярости.

— Повторю вопрос: сколько времени вам потребуется? — посмотрел Громов на наручные часы с таким видом, мол, ты отнимаешь у меня слишком много дорогостоящего времени.

— Сколько рабочих будет в моем распоряжении? — уточнила, разглядывая кирпичную кладку. Лучше любоваться кирпичами, чем его хоть и красивым, но каменным лицом. В кирпичах и то больше жизни.

— Я нанял бригаду отделочников из шести человек. Прораб — седьмой. Сколько людей он вам сможет выделить, обсудите с ним лично.

Ладно, этот вопрос я буду обсуждать с тем мужчиной, которому недавно влетело, причем, незаслуженно. Очень надеюсь, что хоть с ним мы найдем общий язык. С Громовым же… Ну чем реже мы с ним будем пересекаться на объекте, тем лучше. Ну и мне нужно засучить рукава, чтобы работать быстро и качественно. И я не могу это делать привычным образом — начать работу с подробного эскиза. На него мне просто не дали времени.

— Сегодня мы закупим материал, а завтра начнем работы…

— Не пойдет, — в который раз перебил меня Громов.

Да что же это такое! Он же слова не дает мне сказать!

— Работы вы начнете уже сегодня. Рабочий день у вас с девяти до шести. Опоздания неприемлемы. Водитель в вашем распоряжении. Деньги у прораба. Естественно подотчетные. Можете приступать.

Как скажете, — подумала про себя, а вслух ответила:

— Хорошо.

— И вот что, — развернулся он в дверном проеме. — Планы изменились…

Так быстро? — снова поползли вверх мои брови. Горазд же ты!

— Мебель и всю остальную начинку для спальни я буду выбирать сам. Вы выступите в роли моего консультанта. Этим мы займемся послезавтра.

Глава 3

Вы знаете, что такое дикая усталость? Я раньше думала, что знаю. Ох, как же я ошибалась!

Отработав первый день на Громова, я еле доползла до служебной машины, а в тепле салона просто-напросто уснула. Никогда раньше со мной такого не происходило. В вопросах сна я вообще капризна до нельзя. Могу спать только в своей постели, в привычной домашней обстановке. Помнится, как-то мы с мамой поехали к бабушке на автобусе. А это без малого двенадцать часов. Но купить билеты на поезд, как мы делали обычно, у мамы не получилось. Не представляете, как я измучилась, пытаясь вздремнуть в автобусе! Ни лежа на маминых коленях, ни полусидя, ни уткнувшись лбом в спинку переднего сидения сделать это у меня не получилось. А тут… Я сама от себя была в шоке, когда разбудил меня голос водителя:

— Приехали. Завтра в половине девятого я за вами заеду.

— Что? — с трудом получилось разлепить глаза.

Водитель повторил свою короткую речь, но и со второго раза смысл туго доходил до меня. Мужчина же, который с первого взгляда показался мне суровым букой, весело улыбался, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Умотались? — сочувственно поинтересовался.

— Есть немного, — выпрямила я спину, чувствуя, как затекли от неудобной позы все мышцы.

— Это с непривычки. Потом легче будет. Умеет босс заставить работать в поте лица, — сразу же посерьезнел он.

— Да уж… — вздохнула я и распахнула дверцу. — До свидания!

— До завтра, леди.

Леди? Кто — я? Скажет тоже. Но на душе от такого незамысловатого комплимента почему-то потеплело. И водитель уже казался очень даже симпатичным. Нужно будет завтра хоть поинтересоваться, как его зовут, раз уж нам теперь работать вместе предстоит. Ой, предстоит ли? С проверкой Громов сегодня не приехал, а работа была проделана колоссальная. Комната была полностью готова под косметику, которую мы оставили на завтра. И завтра же нам все это предстояло закончить.

Дома я рухнула в кресло, как была не раздеваясь, и задумалась, вспоминая минувший день. Прораб оказался классным дядькой. Ну как дядька. Навскидку ему лет сорок. Зовут Григорием Сергеевичем. Отнесся он ко мне сразу с добротой и вниманием, хоть номинально я теперь и считалась его начальницей. Не всем свойственны такие понимание и миролюбие. И я этим сразу же прониклась, как и оценила его профессионализм.

В вопросах побелки и шпаклевки Григорий Сергеевич разбирался намного лучше меня, учитывая, что я не разбиралась совсем. Ну как-то не относила я чистовую подготовку помещения к дизайну интерьера. И в институте нас этому не учили. Очень обрадовалась, когда покупку всего необходимого прораб взял на себя. И потратил на это минимум времени — каждая секунда же была на счету. Уже в половине одиннадцатого его бравые бойцы, как я прозвала про себя ребят-строителей, приступили к работам в будущей спальне. Я же принялась за эскиз, по которому мы завтра и будем наносить косметику. Осталось только купить все необходимое. Это уже мы сделаем вместе с Григорием Сергеевичем.

Достав планшет из сумки, я, наверное, в сотый раз вгляделась в него. Понравится ли такая спальня Громову?

Опираясь на цветовые предпочтения хозяина и заказчика в одном лице, комнату на эскизе я выполнила в серых тонах. Стену, к которой будет примыкать изголовье кровати, сделала темно-серой, приближенной к черному. Такая же, но на тон светлее, планировалась стена напротив. А вот боковые стены, где будут располагаться панорамное окно и дверь, я закрасила светло-серым. Контраст всегда смотрится отлично, даже когда он серый.

Рискуя не получить эту работу, я изобразила белоснежный подвесной потолок с точечными светильниками. Если Громов предпочитает и потолок серый, то он явный неадекват, имеющий маниакальные наклонности. Работать с таким точно не нужно и даже опасно. Вот завтра мы это и проверим. Третьим оттенком серого — светлее фронтальных и темнее боковых стен — стал пол, который я планировала застелить ламинатом. Ну и такие мелочи, как розетки и выключатели, я тоже тщательно прорисовала, чтобы завтра, когда будем закупаться с Григорием Сергеевичем, опираться на готовый эскиз. Это только такие дилетанты в дизайне, как Громов, думают, что искусно отделать помещение можно с кондачка. Ничего подобного! Тут нужен серьезный и профессиональный подход.

Еще раз окинув взглядом эскиз и тяжко вздохнув, я выключила планшет. Чувствовала себя столетней старухой, когда выталкивала бренное тело из кресла и заставляла ползти в ванную. Зато после горячего душа изрядно полегчало, и даже захотелось есть. Нет, ну на объекте меня прораб пригласил к импровизированному столу, уставленному всякой всячиной, принесенной из дома. Парни даже слушать меня не стали, когда попыталась отнекиваться, пригрозили донести до стола на руках и кормить насильно. Ну и я сдалась, конечно же, да и проголодалась к тому времени. Я же не знала, что собеседование (которое таковым можно назвать с натяжкой) плавно перетечет в первый рабочий день. Ну а сейчас наступило время ужина, и я думала, что от усталости не смогу впихнуть в себя ничего. Не тут-то было! Пока закипал чайник, я быстро нарезала салат и разогрела вчерашнее жаркое. Ну и только поднесла первую ложку ко рту, как зазвонил мой мобильный, сообщая, что со мной хочет связаться Нина.

— Алло, — выдохнула я в трубку, с тоской глядя на салат.

— Привет! И куда ты пропала? Я уже час, как освободилась, сгоняла за продуктами в супермаркет, занесла все домой… А от тебя ни слуху ни духу. И почему ты на мои звонки не отвечала? Ждешь, когда волноваться начну? Не дождешься. Как и обижаться не собираюсь.

— Нин, у меня голова сейчас лопнет, — улыбнулась я. — Чего тараторишь? Извини, что не отвечала, очень занята была. А перезвонить забыла.

Я вспомнила, что обнаружила на телефоне несколько пропущенных звонков от Нины. Было это пред уходом домой. Весь день телефон провалялся в сумке, звонков, соответственно, не слышала. Ну а перезвонить решила из дому уже. В том, что и об этом забыла, признаваться подруге не собиралась.

— И чем ты была занята? Работу искала что ли?

— Работу я уже нашла.

А лучше сказать, каторгу свою нашла. Если эта каторга превратится в мою работу, то стану мечтать о петле, наверное. Оставалось надеяться, что в последующие дни график у меня будет не настолько плотный. И я с опозданием сообразила, что не переговорила с Громовым насчет оплаты. Хотя, с другой стороны, он меня еще и не нанял, как и не принял мою работу. Вот что любопытно, если мой дизайн спальни не удовлетворит заказчика, оплатит ли он мне в этом случае потраченное на него время? Вопрос, конечно, риторический, и никто мне сейчас на него не ответит. Сама виновата, что согласилась на его условия. Но и не согласиться я не могла, потому что эта работа мне нужна.

— Да ладно… И что за работа? — удивилась на том проводе Нина.

— По специальности. Причем, прямой. Дизайн интерьера загородного коттеджа.

— Целого коттеджа? Нисебе чего! — протянула Нина. — А что за коттедж? Кто хозяин? Богатей какой-то? Хотя, глупость говорю. Конечно богатей — кто еще у нас живет в коттеджах.

— Хозяин некий Громов Игорь Дмитриевич…

— Кто?! — буквально проорала Нина в трубку. Я аж опешила. — Тот самый Громов?!

— Нин, какой, тот самый?

— Ой, Галька, кажется ты вляпалась, — простонала Нина.

— Да в чем дело, Нин?! — не на шутку разозлилась я.

Мало того, что прервала мой ужин, и теперь вот все остывает на тарелке, так еще и говорит трагическими загадками.

— Да в том, что я знаю только одного Громова Игоря Дмитриевича — моего работодателя. И не сомневаюсь, что именно в его сети тебя и угораздило попасть.

— Ты работаешь на Громова?

— В его клубе, если быть точной.

Я прямо представила, с каким важным видом сейчас кивает Нина. Ну и моментально все встало на свои места. Ну точно! Громов же владеет баскетбольным клубом, а Нинка тренирует женскую юниорскую сборную по баскетболу. Что же получается? Что работает она в клубе Громова?

— И что? Ну будем вместе на него работать…

Я все же не удержалась и запихнула в рот ломтик помидоры — сил терпеть уже и только глазеть на еду не осталось.

— Галь, он ужасен! — еще более трагично заявила Нина.

— Да что в нем такого ужасного?

Ну не считая излишней надменности и нетерпимости к людям.

— Он женоненавистник — самый злостный из всех мне известных.

Да? И чем мне это грозит? Да, собственно, ничем особенным. Пусть ненавидит меня, как женщину, главное чтобы платил исправно.

— …И там какая-то мутная история с его покойной женой, — дошел до меня обрывок фразы Нины, отвлекая от размышлений.

— Покойной?

— Именно! Говорят, что извел он ее до смерти.

— Нин, я в такие слухи не верю, — невольно, хоть и немного нервно рассмеялась я. — Про сильных мира сего много чего говорят. Чаще плохого, чем хорошего. А уж такое… Ну не Синяя же борода он.

— Синяя борода, говоришь? А что, очень даже похож.

Ну разве что, внешне. Такой же смазливый, как тот женоубийца. На убийцу Громов точно не смахивал, разве что на легкого деспота, да и то в части работы. Кто же ему позволит лезть в личную жизнь!

— Нин, ты мне лучше скажи, на бабки он может кинуть? — задала я самый актуальный в настоящее время для меня вопрос.

— Нет, этого можешь не опасаться. Платит он вовремя и исправно. Правда, и премий не подкидывает, мотивируя тем, что ничего выдающегося его работники не делают, и что премии платят за особые заслуги, — усмехнулась Нина. — Но мы не жалуемся, зарплаты у нас приличные по современным меркам. Но Галь, он же баб на дух не переваривает. Всех! А мимо меня так и вовсе проходит, как мимо пустого места. Ну или как мимо горы. Пробовала тут у нас одна подкатить к нему, так уволили, по статье, представляешь? А она, между прочим, писаная красотка, как с подиума сошла. Ну почему ты сначала со мной не посоветовалась?

— Нин, хорош драматизировать на пустом месте! В конце концов, я еще и не работаю на него, а только прохожу испытание…

— Вот и вали оттуда, пока не поздно! — гаркнула Нина.

— Да? А ипотеку мою ты будешь выплачивать? Все, давай, Нин, пока, а то поссоримся. И я ужасно голодная, извини.

— Ешь уже… Галь, ты это… позвони мне завтра, хорошо? Расскажи новости. Что-то я волнуюсь за тебя всерьез…

— Пока, Нин! — отключилась я раньше, чем она вывалила на мою голову новую порцию негатива.

Синяя борода, говорите? Ну что ж. Значит, мне придется иметь дело с таким. А предупрежден, значит, вооружен. И завтра я уже новыми глазами взгляну на своего будущего работодателя.

Глава 4

— Доброе утро, леди! — такими словами меня приветствовал водитель, когда я заскочила в его машину, хапнув немного утреннего морозца.

— Меня зовут Галя, — улыбнулась я ему.

— Николай. Приятно познакомиться, леди, — не остался в долгу водитель.

— А почему леди-то? — рассмеялась я, маскируя смущение.

— Глядя на вас, это слово само рождается, — серьезно отозвался Николай. — Выглядите вы именно так.

Надо же! Никогда бы не подумала. Особенно сегодня, когда оделась максимально удобно для объекта, где вовсю ведутся отделочные работы. Джинсы, джемпер, кроссовки и укороченная курточка. Волосы собрала в хвост и обошлась минимумом косметики. Хороша леди, ничего не скажешь. Разве что, леди местного розлива. Последняя мысль невольно вызвала улыбку.

— Рад, что сегодня вы бодры, — проговорил водитель и плавно тронулся со двора.

А как я-то этому рада! Выспалась отлично, встала в приподнятом настроении. Прогнала в голове вчерашний разговор с Ниной и пришла к выводу, что все это досужие сплетни, что не может быть Громов таким, каким его обрисовала подруга. Ну а с его недостатками я как-нибудь справлюсь. И то, что женщин он недолюбливает, возможно, мне даже на руку — не будет приставать, а то в моей работе и такое порой случается. А я этого ох как не люблю!

Моя несколько наигранная бодрость, на самом деле, прятала за собой волнение. А волновалась я нешуточно, ведь именно сегодня я услышу приговор — годна или не годна. И кровь с носу, я должна быть годна!

На дорогу много времени не ушло, хоть и в паре пробок мы все же потолкались. А вот на объекте меня поджидал сюрприз в лице хозяина. Кто бы мог подумать, что решит он наведаться сюда в такую рань. И конечно же, он снова распекал прораба. На этот раз Громову не понравились балясины на крыльце. Из обрывка разговора я ухватила, что кажутся ему те слишком витиеватыми — мещанскими.

— Замените на простые металлические, — велел Громов прорабу, но смотрел в этот момент на приближающуюся меня.

Я заметила, как чертыхнулся тайком Григорий Сергеевич, и искренне ему посочувствовала. Балясины как балясины, причем, довольно симпатичные. А простые будут и широкое крыльцо делать таковым. Но вмешиваться я не стала, конечно же.

— Вы опоздали.

— Всего на две минуты, — кинула я взгляд на часы. Черт! Правда, опоздала. — В городе пробки. И доброе утро, Игорь Дмитриевич, — постаралась я выглядеть предельно вежливой.

— На первый раз прощаю. Второго раза, надеюсь, не будет, если не хотите распрощаться раньше, чем пройдете испытание.

— Две минуты не считаются опозданием, — невольно вспылила я. — Ровно столько я выбиралась из машины и шла к вам.

Издевается он, что ли? Нельзя же так с людьми…

— Значит, вы должны быть здесь загодя, чтобы ровно в девять приступить к работе. Это понятно?

Еще как понятно. Жили бы мы в средневековье, меня бы, наверное, распяли или колесовали, или обезглавили. Нет! Меня бы сожгли на костре, как злостную ведьму.

— Понятно, — ответила я голосом покорного ягненка. — Могу я приступать к работе?

— Можете. В половине седьмого я приеду, чтобы принять работу. Надеюсь, к этому времени вы управитесь.

Это не было вопросом, а потому я предпочла не отвечать. Все так же вежливо кивнула и переключила свое внимание на Григория Сергеевича.

— Едем? — только и спросила.

Нас ждала грандиозная закупка стройматериалов под моим чутким руководством. Заняться этим мы запланировали еще вчера и первым делом.

— Едем, — отозвался прораб. — Вы идите, а я сейчас…

Все это время Громов не двигался с места, внимательно наблюдая за мной. Радовало уже то, что он молчит — разговаривать с этим мужчиной было сложно, да и не хотелось особо. Потому я и отправилась бодрым шагом к минигрузовику, который и выполнял тут роль рабочей лошадки.

И понеслось. В строительном маркете, хоть мы с Григорием Сергеевичем и старались делать все быстро, да и список необходимого был составлен заранее, все равно потратили непростительно много времени. А каждая даже не минута, а секунда, у нас сегодня была на счету. Никогда я еще настолько остро не ценила время, как и не замечала раньше, насколько быстро оно летит. Секунды сменяли минуты, а те — часы. Перед ребятами-отделочниками я заранее извинилась, что буду весь день сегодня рядом с ними. Очень важно было самой следить за каждым шовчиком и мазком, как и подгонять ребят периодически. Порой даже становилось стыдно, но выхода у меня не было.

Работать приходилось в стесненных условиях. Ведь то, что обычно делается в определенной последовательности, сегодня выполнялось все и сразу. В небольшом помещении приходилось буквально толкаться попами. Тут и строгали, и красили, и устилали пол ламинатом… От разнообразия строительных запахов кружилась голова. И порой я мысленно задавала себе вопрос — а так ли тебе это все надо, Галя? Но сразу же отвечала себе, что да, надо, где я еще найду такую работу?

На обед решено было выделить полчаса, не больше. И даже их мне было жалко.

— Не унывай, Галюша, все будет хорошо, — подбодрил меня Григорий Сергеевич, когда я в очередной раз «зависла» с бутербродом в руке.

— Думаете, ему понравится? — страдальчески посмотрела я на прораба.

— Иначе и быть не может, — уверенно кивнул он. — Мне уже нравится, — растянул губы в подбадривающей улыбке.

— А работа ваша вам нравится? Я имею в виду здесь, — обвела я взглядом холл, на пятачке которого, обогреваемом калорифером, мы и обедали.

— Работа как работа, — пожал плечами Григорий Сергеевич. — Ничего другого я не умею делать. Уже, почитай, двадцать лет в этом бизнесе.

— Да бизнес-то отличный. Только вот заказчики… попадаются разные, наверное, — деликатно увильнула я от прямого обличения Громова. — Часто вас заставляют тут все переделывать?

— Ну все — громко сказано, — рассмеялся прораб. — А вот местами приходится. Частенько, честно говоря, и нервы мои тоже не железные. Но этот заказчик платит исправно и хорошо. В таких случаях грех жаловаться, как говорится.

— Ну да… — протянула я, вспомнив, что время бежит, обед заканчивается, а бутерброд я так и не съела.

И снова усталость давала о себе. А все нервы, как ни крути. Даже вдруг выпить захотелось, хоть обычно я и не практиковала такой способ расслабиться.

Мы все успели! И без пяти минут шесть я совершала обход отделанной теперь уже спальни с проверкой на предмет малейших недочетов. На мой взгляд, все было просто идеально, ребята постарались на славу, за что я им была безумно благодарна. Только вот…

— Эх, помыть бы стекла, да времени нет, — вздохнула я, стоя напротив панорамного окна, стекла которого были местами заляпаны строительной грязью. Дверь я сама лично отдраила, и та теперь блестела новизной и красным деревом.

За эту дверь, если честно, я больше всего переживала, потому как она единственная не вписывалась в общую серую гамму. Но так я поступила намеренно — ведь должно быть хотя бы одно яркое пятно во всей этой пусть и стильной, но серости.

Приемку работы мы вели вместе с Григорием Сергеевичем, отправив ребят переодеваться. Слава богу, и этот день подошел к концу. И очень хотелось, чтобы и завтра меня тут ждала работа, пусть она и обещает стать изнурительной.

Ответить прораб не успел. За него это сделал другой — Громов, голос которого раздался от входной двери. Мы не слышали, как он появился. А я и не ждала его раньше половины седьмого, как было обговорено.

— Мыть окна — не ваша забота. Это сделают профессионалы.

Я дернулась как от удара и развернулась на сто восемьдесят градусов.

— Мы закончили, — с перепугу отрапортовала.

— Вижу, — насмешливо отозвался Громов, мазнув по мне взглядом, полным презрения.

И сразу же в душе зашевелился гаденький червь сомнения — моя работа, двухдневный адский труд и не только мой ему не нравится.

— Оставьте меня одного, — обратился хозяин коттеджа к нам с прорабом.

Да с радостью! Я практически пулей вылетела из комнаты, испытывая острую необходимость отдышаться где-нибудь, где не будет Громова. Срочно нужно собрать все мысли во единое, чтобы достойно выслушать оглашение приговора, каким бы тот ни стал.

— Галюш, не трусь. Все будет хорошо, — успокаивал меня Григорий Сергеевич, но и сам выглядел крайне взволнованным.

Ну конечно! Меня в худшем случае не возьмут на работу. Ему же — все переделывать в случае чего.

— Думаете, ему понравится? — простонала я.

— Уверен! Иначе и быть не может, — подбодрил он меня улыбкой.

Ребята уже переоделись и ждали Григория Сергеевича во дворе, чтобы он увез их в город, как делал каждый день. Мне же сегодня придется задержаться.

— Галина! — раздался властный окрик сверху.

— Ни пуха! — проговорил прораб, поднимая кулак. — Пойду-ка я, покурю.

— Спасибо, — пробормотала я и на негнущихся ногах ступила на лестницу.

Громов стоял посреди комнаты и встретил меня все таким же непроницаемым взглядом. Только я собралась хоть что-то сказать, как услышала:

— Вы приняты.

Я не ослышалась? Он берет меня на работу? Боже! Я счастлива! Но внешне должна оставаться спокойной.

— Очень рада, что работа моя вам понравилась.

Эту реплику, судя по всему, пропустили мимо ушей.

— Завтра я сам заеду за вами. Будьте готовы к девяти часам.

Все? Он больше ничего не хочет добавить? Например, что ему безумно нравится дверь. Ведь она вносит в атмосферу спальни толику теплоты. На нее хочется смотреть и смотреть… Но Громов молчал, и я вынуждена была ограничиться одним словом:

— Хорошо.

Кажется, на сегодня я могу быть свободна. Потоптавшись еще немного на пороге и наткнувшись на очередной ледяной взгляд серых глаз, я со спокойной совестью покинула спальню и спустилась вниз.

— Ну что? — такими словами встретил меня взволнованный Григорий Сергеевич.

— Я в команде, — с улыбкой сообщила ему я.

Это услышали и все остальные. И посыпались поздравления с обнимашками. С некоторым недоумением обнаружила, что притиснуть меня захотели все строители по очереди. Через какое-то время чувствовала себя слегка потрепанной, но безмерно счастливой. Сама я все еще не могла поверить, что теперь эта работа у меня в кармане. Ну и в очередной раз сообразила, что опять забыла обсудить финансовую сторону. Ну да ладно, завтра обязательно поговорю об этом с Громовым.

Кстати, о птичках. Пока меня обнимали, Громов, оказывается, наблюдал все это с лестницы. Мне стало стыдно, конечно же, а вот его лицо осталось все таким же непроницаемым. Удивительно! Никогда раньше мне не приходилось встречать людей, единственной эмоцией которых было нетерпение. Все остальные или напрочь отсутствовали, или он их искусно прятал. На этой не самой радостной мысли я и отправилась домой. В глубине души даже немного сочувствовала своему теперешнему работодателю. Должно быть, ужасно скучно жить, будучи таким сухарем.

По дороге домой я попросила Николая заскочить в магазин. Там я купила бутылку красного сухого вина и тортик. Сразу же позвонила Нине и торжественно пригласила ее к себе — отметить важное в моей жизни событие.

— Ну, рассказывай, — плюхнулась Нина на табурет за кухонным столом, который я празднично сервировала.

— Да, собственно, рассказывать и нечего. Меня взяли на работу, и это самое главное, — пыхтя, отозвалась я, пытаясь откупорить бутылку с вином.

— Дай сюда, — отобрала у меня Нина бутылку и лихо извлекла пробку. — Я так понимаю, что работа твоя ему понравилась? — разлила она вино по бокалам и посмотрела на меня. Вернее, всмотрелась в мое лицо, пытаясь прочесть на нем потаенные мысли, должно быть.

— Об этом история умалчивает.

— Что, вообще ничего не сказал? — удивилась подруга.

— Ни словечка!

— Вот же… Ты впахивала на него два дня. Заметь, совершенно бесплатно и рискуя не только здоровьем. А он… Да, придурок он, вот кто! А посему, предлагаю выпить за хороших людей, которых больше! — чокнулась она с моим бокалом и одним махом осушила свой. — Ух, вкуснятина! Давненько мы с тобой не прикладывались к красненькому.

Давненько — не то слово. В последнее время наши с Ниной посиделки случались редко по вине Кирилла. У них с Ниной взаимная нелюбовь развилась с первого взгляда, и встречались мы с подругой или у нее дома, либо же на нейтральной территории. Встречались очень редко, по праздникам, так сказать. Дома у Нины было семеро по лавкам, а на кафе не всегда находились деньги. Так что, сегодня мы отрывались по полной.

— А знаешь что? — изрядно осоловело уставилась на меня Нина после очередного бокала вина. Сухое-сухое, а крыло оно неслабо, должна сказать. Я и сама уже немного поехала, как и стены кухни временами крутились перед глазами. — Проучи его.

— Кого?

— Ну Громова, кого же еще. Покажи ему, где раки зимуют, — изобразила Нина не самый приличный жест средним пальцем, который имел слабое отношение к ракам.

— И как же я это должна сделать? — усмехнулась я.

— А ничего особенного и делать не нужно. Просто будь самой собой. Знаешь, характер у тебя не подарочек. И не дай бог кому-то перейти тебе дорогу. Глядишь, общаясь с тобой, этот заносчивый тип многому научится.

— Ой ли… — вздохнула я, подперев рукой голову.

Эйфория прошла, уступая место слабому похмелью, и мысли закрутились в голове более четко. Сдается мне, я даже примерно не знаю, под чем сегодня подписалась. На расстоянии, как ни странно, Громов казался мне куда как опаснее.

Глава 5

Вот уж не ожидала, что любитель серости в обстановке ездит на белой машине. Но именно на такой заехал за мной Громов. Белый Лексус, блестящий под утренним солнцем чистотой. А хозяин сего великолепия встретил меня морозным взглядом. Он стоял лицом к моему подъезду, прислонившись к машине. Руки скрещены на груди, и взгляд такой немигающий. Но еще минуту назад его тут точно не было. Я специально выглянула в окно, чтобы убедиться, что двор пустует. И я намеренно вышла на несколько минут раньше, чтобы понежиться в лучах осеннего солнца и не получить новый выговор за опоздание. Но и тут Громов меня опередил.

— Доброе утро! — бодро поприветствовала я, чем заслужила осмотр с головы до ног.

Ничего нового ему осмотр не даст — оделась я так же, как и вчера, разве что, во все чистое. Вчерашние джинсы мне пришлось отправить в утиль из-за краски, в которой умудрилась перепачкаться. Вот ведь, уже несу убытки, а прибыли пока еще никакой. И отстирать краску не получилось.

Мне пришлось приблизиться к Громову вплотную и замереть в выжидательной позе. Дверцу заднего сидения он перегородил своим телом и менять позу не торопился. Я же предпочла думать в этот момент о солнце, в лучах которого не получилось понежиться, нежели о не самом воспитанном работодателе.

— Доброе!.. — наконец отлепился Громов от машины и (о чудо!) поприветствовал меня.

И он даже сам распахнул для меня дверцу, но не заднюю, а переднюю. Ничего не оставалось, как воспользоваться молчаливым приглашением.

— Маршрут? — посмотрел на меня Громов, не торопясь заводить двигатель.

Кажется, он вообще никуда сегодня не спешил, что плохо вязалось с его вчерашним выговором по поводу моего опоздания на две минуты.

— Куда скажете, туда и поедем, — пожала я плечами.

— Это вы мне должны сказать, — посмотрел на меня Громов характерным взглядом.

Не старайся, дружок, смутить меня тебе теперь будет трудно. За время нашего непродолжительного знакомства кое-какие выводы о твоем характере я сделала. Предвзятый, неразговорчивый, порой несправедливый, напрочь лишенный эмоций… Список, естественно, не полный, и какие-то стороны характера моего шефа я еще для себя открою в будущем. Но пока мне и этого достаточно, чтобы выработать тактику поведения.

Так! Что мы имеем? Полностью отделанную комнату, готовую принять мебель. Одной мебели, конечно, недостаточно, потому что «живым и дышащим» помещение делают приятные глазу и душе мелочи. Чем я, собственно, и занимаюсь, на чем практикуюсь вот уже четыре года. Не ремонтом и обстановкой, а аксессуарами, без которых картинка не становится законченной.

Не имея представления о сумме денег, которую готов был сегодня потратить Громов, выбор свой остановила на «Планете комфорта» — двухэтажном мегамаркете, где можно найти ВСЕ! Там даже имелся зал, где были выставлены полотна современных художников. Для любителей и ценителей живописи. Туда я Громова тоже планировала сводить. Ведь если подобрать под интерьер художественное полотно, то он приобретает некую экзотичность.

— Планета комфорта, — бодро проговорила я, не потратив на размышления много времени, не заставляя Громова ждать.

— Где это? Адрес какой? — нахмурился он.

Назвала я и адрес, — после чего он соизволил оживить машину.

Мегамаркет находился на выезде из города, и домчал нас до него Громов на своей скоростной ласточке довольно быстро. Не стала дожидаться, когда он откроет для меня дверцу — выскочила из машины первая. Я вообще этого не любила. Я не королева, а водитель — не лакей. Не утверждаю, что такая позиция правильная, но уж какая есть.

— С чего начнем? — посмотрела я на Громова.

— С кровати, — усмехнулся он.

Ну, с кровати, так с кровати, к ним я его и повела.

— Хотите что-то минималистичное и строгое? — поинтересовалась на ходу.

— Нет. Большое и броское.

Я даже затормозила и не сдержала удивления.

— Вы уверены?

— Абсолютно! — кивнул Громов. — И еще удобное. Максимально удобное. Это очень важно.

Ну и ну! Столько слов и все такие непривычные. И что в его представлении считается броским?

Очень скоро я это выяснила, когда выбор Громова пал на диванного типа кровать с мягким изголовьем. Выполнена она была из черного дерева, а вот тканевые вставки, как и обивка изголовья были ярко-красными. Смотрелось все это довольно экзотично. И мысленно я представила эту кровать в спальне Громова. Ну что ж, увиденное мне пришлось по вкусу — эта красавица должна отлично вписаться в интерьер спальни. А перед ней мы постелем пушистый красный ковер. Ну а прикроватные тумбочки подберем черные, чтобы красного не было слишком много.

Само-собой, прикупили мы и ортопедический матрас, и разносторонние подушки. Когда я поняла, что цена не имеет для Громова значения (он на нее даже не смотрел), то позволила себе обращать его внимание на самое лучшее. Вот и к выбору подушек подошла обстоятельно. Сама я о таких пока только мечтала. Разносторонние — с одной стороны твердые, с другой — помягче. С так называемым эффектом памяти — это когда подушка с точностью повторяет форму головы, как бы обволакивая ее, делая с нее слепок. А лечебные травы, что входят в состав наполнителя подушки, еще и оздоравливают ночью своим ненавязчивым ароматом.

Одеяло. Как же я любила дорогие и практичные в использовании одеяла. Их не должно быть много, но они должны быть лучшими! Исходя из этих соображений, для заказчика я подобрала по два одеяла — зимних и летних, с набивкой из верблюжьей шерсти и качественной простежкой.

— Как вы относитесь к цветному постельному белью? — уточнила я у Громова.

Нам оставалось прикупить только его, чтобы спальное место было полностью экипированным.

— Вы знаете мои предпочтения, — отозвался Громов.

К слову, он не мешал мне разговаривать с продавцами-консультантами, выяснять мельчайшие подробности. Я опасалась, что как и многие мужчины Громов начнет тяготиться нашим походом раньше, чем мы выберем все необходимое. Но пока он вел себя нормально, разве что, ни в чем практически не участвовал. Но уже то, что не запрещал это делать мне, настраивало на оптимистичный лад. А вот его ответ насчет постельного белья меня несколько расстроил. Ну не представляла я себе на красной кровати серые или черные простыни. Нет, они бы вписались в цветовую гамму, но спальню сделали бы скучной и даже мрачной.

— Тогда, я предлагаю остановить свой выбор на белых комплектах? — вопросительно посмотрела я на Громова.

— Согласен, — после секундного размышления кивнул он.

Я аж выдохнула с облегчением. А чтобы постель не стала похожа на больничную, комплектов выбрала парочку — с неброской шелковой вышивкой и столько же — из жатого сатина.

С остальной мебелью для спальни дело пошло гораздо быстрее. Прикроватные тумбочки шли в комплекте с кроватью. В тон к ним я заказала шкаф-купе в простенок до окна, высокий комод и пару пуфиков. Немного поспорили с Громовым по поводу зеркальных дверей на шкафе-купе. Я была «за» такие, зная точно, что они зрительно увеличат пространство спальни. Громов оказался категоричным, заявив, что он не нарцисс и не привык собой любоваться во весь рост.

— А как же зеркало? — настаивала я. — Это необходимый атрибут спальни. Можно выбрать совсем простое в черном массивном обрамлении и разместить его на стене с входной дверью. Так вы будете смотреться в него, только когда сами пожелаете.

— Нет! Не нужно. Если мне потребуется зеркало, я найду, где в него посмотреться, — сказал как отрезал Громов.

Больше спорить я не стала, не желая выглядеть конфликтной в лице работодателя. Но про себя не согласилась с ним — спальня без добротного зеркала, все равно что ванная без раковины.

— Нам осталось выбрать ковры и прочие мелочи, что вдохнут в вашу спальню жизнь, — с оптимизмом сообщила я, хоть поход по магазину меня уже изрядно умотал.

— Не надо.

— Что, не надо? — резко затормозила я, и Громов сделал то же самое, сохраняя между нами прежнюю дистанцию. Выглядел при этом недовольным.

— Мелочей. Это вы все сделаете сами, а я потом оценю вашу работу.

— А если вам не понравится, вы заставите меня все переделывать? — нахмурилась я, с трудом сдерживая раздражение.

— Естественно!

Ничего естественного я в этом не видела. Такой подход вообще считала малоэффективным и издевательским над людьми. Но снова вынуждена была придержать мысли при себе — злить его мне не хотелось. А вот работать с ним и дальше мне придется, коль уж он соизволил нанять меня. И работа эта мне очень нужна. Значит, придется терпеть все до разумных пределов, конечно.

— Время половина второго, — посмотрел Громов на наручные часы. — Предлагаю обсудить детали нашего дальнейшего сотрудничества за обедом.

Он не спрашивал моего согласия, его не интересовало, голодна ли я. Меня поставили перед фактом, как и во всем остальном. Я же вынуждена была молча согласиться. И я сама не понимала, почему снова злюсь, если действительно успела проголодаться. Наверное, выбешивала его манера общаться — без учета желаний, стремлений и мыслей собеседника. Для Громова существовало только его мнение и больше ничье.

От солнца не осталось и лучика — откуда ни возьмись набежали тучи, и дул ледяной ветер. Воздух пах снегом, хоть и рано было для него пока. В этом году осень началась рано и как-то резко. Ту пору, что называют золотой, природа решила пропустить.

После тепла магазина я сразу же продрогла и еще какое-то время пыталась согреться в машине. И это я еще тепло оделась. Удивлялась, как Громов не мерзнет в своем тонком кожаном пиджаке. А если и мерзнет, то у него отлично получается не показывать этого. К слову, его манера одеваться не переставала меня поражать — никакого официоза в стиле, сочетание несочетаемого, как вот джинсы с пиджаком, но смотрелось все это на нем стильно и элегантно. Вообще, его можно было бы назвать красавчиком, если бы не его поведение. Последнее портило решительно всё впечатление о нем. Собственно, оно и создавало общую картину.

Мне интересно было, куда он собирается повезти меня на обед, но спрашивать я не стала. Молча рассматривала унылый пейзаж за окном и наслаждалась плавной ездой и теплом. Вел машину Громов уверенно, быстро, но аккуратно. Манера его езды мне понравилась. А то бывает сядешь в такси, например, и начинается… разгоны-торможения, голова превращается в болванчик, а ты дергаешься всю дорогу, как припадочная.

Мы приехали в ресторан, и я засомневалась, подходяще ли одета для похода в такое место. С другой стороны, сейчас обед, вряд ли в такое время обряжаются в вечерние платья. Да и вывеска на ресторане гласила, что тут подают вкусные бизнес-ланчи. Она меня и успокоила.

Улыбчивая хостес встретила нас в холле, предложила оставить верхнюю одежду в гардеробе и проводила в зал, где собралось уже неожиданно много народа. Нам предложили на выбор три вида бизнес-ланчей. Не сговариваясь, мы с Громовым остановились на одном и том же: салат с куриной печенью и фасолью, куриный суп с домашней лапшой, котлета из индейки с гречкой и ягодный морс. Совпадение наших вкусов меня не удивила, потому как выбор нам предоставили довольно ограниченный. Ну и стоимость ланча меня порадовала своей демократичностью.

Очень быстро нас обслужили. Я все ждала, когда Громов заговорит первый, и это случилось, когда наш стол сервировали. Рада, что сделали это быстро, иначе наше молчание могло превратиться в тягостное.

— Итак, Галина, нам нужно обсудить условия нашего дальнейшего сотрудничества, — придвинул к себе Громов салат, вооружившись вилкой с ножом.

Я деловито последовала его примеру.

— Нужно, — еще важнее кивнула.

Показалось мне, или в этот момент в его холодных глазах мелькнула насмешка? Значит ли это, что всерьез он меня не воспринимает? Придется всеми силами доказать ему обратное.

— Первое — на все время работ вы должны переехать в гостевой дом. Не спешите возражать, — остановил он меня, готовую именно это и сделать, властным жестом. И вовремя, должна сказать, потому как я готовилась вскипеть без предварительного нагрева. — Дом у меня большой, как вы заметили, полностью возведен под крышу. Активно ведется наружная отделка. Ну а вас я нанимаю для внутренней. Это значит, что вы будете руководить не только чистовой отделкой, но и черновой. В вашем распоряжении будет целая бригада. Сразу хочу сказать, что никого дополнительно я нанимать не буду.

Пока Громов делал паузу и переводил дыхание, я размышляла, стоит ли уже сейчас начать ему противоречить, или можно оставить это на потом. Так ничего и не придумала, как он продолжил:

— К новому году все работы должны быть закончены. Как видите, сроки очень сжатые, а фронт огромен. В ту спальню, что вы сдадите мне «под ключ» через неделю, я планирую сразу же въехать. Параллельно вы уже займетесь отделкой других помещений в доме. Согласитесь, переехать ко мне на время работы — самое рациональное решение?

— Нет, не соглашусь, — осторожно отозвалась я, стараясь не кипешевать. — Помимо работы у меня еще есть личная жизнь.

— А кто-то запрещает? — надменно поинтересовался Громов. — У вас будет два выходных в неделю, когда вы вольны заниматься, чем пожелаете. Хотите, проводите их на моей территории. Не желаете — отправляйтесь домой. Я не рабовладелец, а мой дом — не колония строго режима. А вы, если хотите получить эту работу, будете вынуждены пойти на уступки и какое-то время мириться с неудобствами.

Довольно безапелляционно. Можно сказать — диктаторские условия, выставленные в лоб. И что мне теперь делать?

— Могу я подумать? — поинтересовалась я, чувствуя, как все сильнее поддаюсь унынию. Но именно этого я и не должна была делать.

— До завтрашнего утра, — кивнул Громов. — Сегодня мои юристы подготовят договор найма. Ну а завтра я предложу вам его подписать. А теперь ешьте, у вас еще много работы…

Весь остаток обеда я размышляла на тему, что, если откажусь, заплатит он мне за те дни, что уже на него пропахала?

Громов привез меня на объект. Я уже собиралась покинуть машину и проститься с ним до вечера, как он заявил:

— Если вы примите решение работать на меня и дальше, прошу завтра с утра прибыть уже с вещами. Завтра утром водитель заедет за вами в последний раз.

Глава 6

— Григорий Сергеевич, а как вы каждое утро добираетесь на объект? — поинтересовалась я у прораба.

Мы с ним обходили дом и прикидывали, что нужно делать в первую очередь. День близился к вечеру, и скоро нагрянет Громов. В то, что он не упустит возможности проконтролировать работы, я не сомневалась.

— Пешком, как же еще, — удивленно посмотрел он на меня.

— Как пешком? — округлила я глаза. — Из города, что ли?

— Да какой там! — неожиданно звучно рассмеялся прораб. — Тут мы квартируемся, неподалеку… Игорь Дмитриевич снял нам дом. Только на этих условиях и принял на работу.

— Тогда все понятно, — задумчиво протянула я.

— Что тебе понятно, Галинка?

— Да! — в раздражении махнула я рукой. — Мне он похожее условие поставил. Только жить предложил в гостевом доме.

Предложил… Это даже предложением не было, а больше походило на требование, какое я не могу не выполнить. Громов мне поставил условие, и выбора у меня, похоже, не осталось.

— Вот как? Ну что ж, разумное зерно тут есть — не придется вставать ни свет ни заря и заканчивать работы будешь пораньше. Ну а город никуда от тебя не убежит, — как мог подбадривал меня прораб, но настроение все равно стремительно портилось.

Не люблю я так. Привыкла быть хозяйкой на своей территории. А тут… какой-то чужой дом, чужие правила… И сколько это продлится, не знаю. Понимаю, что к Новому году все закончится, но до него еще два месяца. И время это будет наполнено не просто работой, а работой на износ. И даже в этом случае я не могу отказаться, потому как очень нужны деньги.

— Наверное, вы правы, — вздохнула я. — Ладно, Григорий Сергеевич, пора заканчивать работы на сегодня и собираться домой. Да и мне тоже.

Громов не заставил себя ждать — прибыл за полчаса до окончания рабочего дня. Неизменно элегантный и чересчур серьезный. Интересно, он хоть иногда улыбается? И кто удостаивается такой чести? Явно не те, кто на него работает.

Первым делом хозяин стройки обошел в компании прораба свои владения. Меня не пригласили присоединиться, да не больно-то и хотелось. Григорий Сергеевич гораздо лучше меня все расскажет и покажет. Черновая отделка уже почти завершена, через недельку-другую можно приступать к чистовой, и мы с прорабом уже занялись составлением сметы материалов.

Оставшегося времени мне хватило, чтобы привести себя хоть немного в порядок. На будущее я решила, что нужна спецодежда, которую не жалко будет пачкать. А то я сегодня умудрилась снова загасить джинсы. Такими темпами мне скоро нечего будет носить.

— Галина, вы осмотрели дом, в котором вам предстоит жить два месяца? — раздался за спиной голос Громова.

Я стояла на крыльце и куталась в куртку — к вечеру опять набежали тучи, и накрапывал дождь. Радовало, что нет ветра.

— Нет еще, — обернулась я к нему.

— И почему же? Или вы намерены отказаться работать на моих условиях? — голос Громова звучал пугающе равнодушно. Ему безразлично, откажусь я или соглашусь. Не я, так кто-то другой подпишется плясать под его дудку. Кому-то еще он предложит переселиться в гостевой дом. Возможно, этот кто-то будет с большей охотой заглядывать ему в рот, у меня так и не получилось заставить себя это делать. Вот и ответила я более сварливо, чем планировала.

— Не намерена, — не надейтесь, — добавила про себя. Я уже сделала так много, что хотела бы получить за это определенную плату. И если для этого придется-таки изменить своим принципам, что ж, так и быть. — И вы мне не оставили выбора. Завтра посмотрю дом, — отвернулась я, не в силах больше глядеть в его холодные и равнодушные глаза.

— Идемте, — спустился он с крыльца и направился к дому.

Кажется, он ни грамма не сомневался, что я последую за ним. Именно это я и вынуждена была сделать, проглотив очередную порцию его неприятия. И до самого гостевого дома он так и не обернулся. Ну и я на него не смотрела, вместо этого оглядывала домик снаружи.

Маленький коттедж, но довольно симпатичный, должна сказать. Отделанный сайдингом, с небольшим крылечком в одну ступеньку, с окошками по обе стороны от крыльца… Если бы не стройка вокруг, то наверное, домик можно было назвать вполне пригодным для жилья. Но вид из окон будет открываться, конечно, удручающий — повсюду складированы материалы, под ногами цементная пыль, а когда пойдет дождь, вся эта пыль превратится в грязь. И тут я должна жить два месяца, да еще и зимних месяца. Перспектива та еще. Кроме того, меня немного смущал тот факт, что на ночь я буду оставаться совершенно одна на объекте. Ой! Не одна же! Я совершенно забыла, что Громов через неделю тоже собирается перебраться сюда жить — в ту самую отделанную спальню. Интересно, к чему такая спешка? Сомневаюсь, что сейчас ему негде жить. Но вопросов задавать не собираюсь. Мне будет спокойнее, когда он тоже тут поселится, и оставалось надеяться, что вне рабочего времени мы с ним не будем пересекаться. Ну а выходные я буду проводить дома, конечно же.

— Дом маленький, но оснащен всем необходимым. Гостиная, там спальня, в той стороне кухня… — вещал Громов, я же водила взглядом за его рукой. — Центрального отопления нет, но есть камин. Как его топить, покажу… Что еще? Постельное белье привезут завтра. На кухне есть плита, холодильник. Продукты сможете покупать в местном супермаркете… Вопросы? — выжидательно посмотрел он на меня.

Почему я должна на это соглашаться? — так и вертелось на языке. Ну, право слово, какое ему дело, во сколько мне придется вставать и сколько времени тратить на дорогу? Не хочет присылать за мной машину, ну и не надо, как-нибудь сама справлюсь… И вот в этом месте мои размышления зашли в тупик. А как, собственно, я самостоятельно буду сюда добираться? Машина у меня есть, а вот денег на бензин сейчас катастрофически не хватает. Городской транспорт сюда не ходит. И это осознание меня немного отрезвило.

— Нет вопросов, — как могла спокойнее ответила. — Мне все понятно.

— Отлично! Значит, вы приняли правильное решение, как я понимаю?

С ответом я не спешила, решив с чего-то поиграть на нервах Громова. Впрочем, в наличие последних я уже тоже сомневалась. Снова окинула взглядом довольно уютную гостиную. Пыльно тут, конечно, придется все вымывать, но симпатично, чего уж там. Мебель вся новая, есть все необходимое для отдыха. Вон даже плазма на стене, которая мне не нужна, ведь у меня есть мой ноут — друг и помощник. Камин большой, должно быть жарко, когда он горит. И он вписывается своеобразным центральным пятном в интерьер. Наверное, возле него будет приятно коротать вечера. О! Да тут и кресло-качалка имеется — как я раньше его не заметила? Пожалуй, это кресло и примирило меня со сложившейся ситуацией лучше всех остальных доводов логики.

— Да, я согласна тут жить во время работы, — кивнула я. — И завтра мы подпишем соглашение, ведь так?

Снова я не рискнула поинтересоваться, сколько же он мне собирается платить. Ругала себя за нерешительность в таком вопросе, но что-то сковывало мои уста каждый раз, стоило об этом подумать. Ну и немного успокаивали слова Нины о том, что платит он прилично и вовремя.

— Договор найма, если быть точным, — кивнул Громов. — Встречаемся в половине девятого здесь. Вот ключи от дома. Пожалуйста, не опаздывайте, к работе вы должны приступить вовремя, — отчеканил он, прежде чем покинуть коттедж, не попрощавшись.

Я же еще какое-то время потопталась в гостиной, а потом с тоскливым вздохом отправилась следом. Запереть дом не забыла, коль уж на время он становится моим.

* * *

— В смысле, ты будешь жить на объекте? — недоумевала Нина у меня в телефоне. — Что, прямо на стройке, что ли?

— Нет, конечно, — поместила я натруженные ноги на пуфик, с тоской разглядывая собственную спальню.

Как же мне будет всего этого не хватать во время рабочей недели! Я уже привыкла возвращаться домой, где все так привычно и мило сердцу, принимать ванну или душ, надевать свой любимый халат… Ну ладно, халат я могу взять и туда. Но все равно, одно дело отдыхать после работы дома, и совсем другое — в совершенно чужом для меня месте, пусть и вполне пригодном для жилья. Не будет этого вида из окна на осенний двор, посторонних шумов, так свойственных многоквартирным домам, в каких я и прожила всю жизнь. Этого запаха, как могут пахнуть только жилые помещения… А будет чужой дом с огромным камином и стройка за окнами. Унылость и одиночество — вот что мне отныне светит до самого Нового года, к которому еще нужно все успеть сделать. Сдается мне, что если мы с ребятами не уложимся в сроки, то обещанных денег нам не видать. Нет, Громов заплатит, конечно, то точно за вычетом неустойки.

— У меня там будет собственный дом, — грустно сообщила я Нине.

— И ты там будешь жить совсем одна?

— Ну а с кем же? — рассмеялась я, но получилось это невесело. — Конечно, одна.

— Дикость какая-то! Но я тебя предупреждала, что он повернутый на собственных правилах. Он и в клубе порой такое устраивает… Но… блин, даже не знаю, что и сказать. Ты ведь не откажешься от этой работы?

— Естественно, не откажусь.

А если откажусь, то рискую потерять то, куда потом с чистой совестью могу вернуться, чтобы жить дальше. Чтобы этого не допустить, наверное, стоит потерпеть все неудобства.

После разговора с подругой я принялась собирать вещи. Насобирала целый чемодан, продумав все до мелочей. Представляла себе, что отправляюсь в длительную командировку. Если вдруг что забуду, то заберу в выходные. Благо, первая рабочая неделя будет короткая — завтра уже среда.

Спать отправилась пораньше, чтобы лишний раз не думать о грустном.

— Доброе утро, леди! — с улыбкой встретил меня Николай, и принял у меня чемодан, чтобы погрузить в багажник. — Вижу, Игорь Дмитриевич нанял вас на работу.

— Угу, — угрюмо отозвалась я.

— А откуда эта грусть в глазах? — заглянул в них водитель. — Есть ли на то причины?

— Да, хоть отбавляй! — махнула я рукой.

— Я вам так скажу, милая леди, в вашей жизни намечается новый виток, и не стоит его моделировать заранее. Кто знает, возможно именно он вернет вам радость, а может и принесет с собой что-то новое.

Ого! Да он настоящий философ! С виду и не скажешь, больше смахивает на тракториста даже, а не личного водителя. Но в глазах его мудрость — это я сразу заметила. Да и лет Николаю не мало уже. Наверное, он много повидал в жизни.

— Николай, а вы давно работаете на Громова? — догадалась поинтересоваться я.

— Недавно десятилетний юбилей отметил, — усмехнулся водитель, выруливая со двора.

Я с тоской окинула взглядом свой дом, прощаясь с ним до выходных.

— Давно… И вам все нравится?

— Привык уже, да и не привередлив я. А хозяин — мужик хоть и суровый, но честный. Живет по понятиям.

— А правда, что он не любит женщин?

За этот вопрос мне сразу же стало стыдно, но раз уж спросила, с нетерпением ждала ответа.

С ответом Николай не торопился, посматривая на меня в зеркало заднего вида.

— Я так вам скажу, Леди. Если Игорь Дмитриевич и имеет претензии к нежному полу, то на то у него есть причины. Ну а сплетничать я не люблю, уж извините.

— Да нет, это вы меня извините, — окончательно смутилась я.

Нам повезло объехать все пробки, и на объект я прибыла раньше всех. Еще и восьми не было. Сославшись на дела, Николай сразу же уехал. Я же покатила чемодан к своему новому жилищу.

Очень оперативно я опустошила чемодан и разложила все вещи. Спальня оказалась неожиданно уютной, хоть и совсем крохотной. И окно из нее выходило не на стройку, а на небольшой овражик, за которым раскинулось озеро. Все это было видно сквозь прорехи в деревянном заборе. И на короткий промежуток времени я залипла у окна. А вернул меня в реальный мир звук открываемой входной двери. Только тут сообразила, что уже половина девятого. Пунктуальности Громова уже не удивилась.

— Хотите затоплю камин? — предложил мужчина после короткого приветствия.

— Не стоит, наверное. Думаю, вечером я и сама с этим справлюсь…

По дому я передвигалась в верхней одежде. Замерзнуть не успела, поскольку всегда находилась в движении. Ну и мне хотелось покончить с подписанием бумаг как можно быстрее, чтобы успеть переодеться в «униформу» перед работой.

— Как хотите, — пожал Громов плечами, устраиваясь в кресле и доставая из папки бумаги. — Договор найма готов. Ознакомьтесь и подпишите…

Я опустилась в кресло напротив и вчиталась в договор.

Раньше я никогда не подписывала договор найма, но о трудовом соглашении имела представление. Сейчас же, читая документ, поняла, в чем их отличие, и почему Громов заключает со мной именно договор найма. Его цель — не сама моя работа как таковая, а конечный ее результат. И сроки оговорены в договоре. За нарушение сроков полагается штраф в процентном отношении от моего гонорара. Впечатлила меня и сумма гонорара, хоть я и постаралась не подать вида. А вот то, как Громов собирался мне выплачивать деньги, возмутило до глубины души. А еще именовалась я не работником, а подрядчиком, но это уже, наверное, юридические тонкости. Не сомневаюсь, что юристов у Громова целый штат, и каждое слово в договоре продумано.

— Игорь Дмитриевич, могу я кое-что уточнить? — вернула я на стол прочитанный договор.

— Естественно. Если есть вопросы, отвечу на все.

— Правильно я поняла, что деньги за работу получу после ее выполнения?

— Совершенно верно, — кивнул он.

— А на что мне жить? — нахмурилась я.

— Я предусмотрел вариант договора с выплатой аванса, — спокойно отреагировал он, доставая из папки новый комплект. — Надеюсь сорок процентов вас устроят?

Вот тут я едва не лопнула от счастья. Сделать вид, что ничего не произошло, не получилось, и на губах моя расцвела улыбка.

— Еще как устроят!

Это же большие деньги! Я сделаю взнос по ипотеке сразу за два месяца, заплачу за квартиру, отдам долг Нине… Еще и пошопиться смогу. Вау! Как я счастлива! Сейчас я готова была расцеловать Громова, на время забыв, какой он сухарь.

— Аванс получите сегодня вечером, — встал Громов и направился к выходу.

— Спасибо вам! — проговорила я ему вслед, едва не прослезившись от радости.

— Рабочий день начинается через десять минут. Не опаздывайте, — тут же охладил он мой пыл.

Глава 7

— Григорий Сергеевич, покажете мне, где тут у вас магазин?

— Да, с удовольствием, Галинка! Вот сейчас только обмою морду лица, да приодену свою рубаху в петухах и поведу красавицу по деревне, — расплылся в довольной улыбке прораб.

А ведь устал сегодня до чертиков — столько работы сделано, и еще больше нервов потрачено. Я и сама еле на ногах держусь, но карман греет аванс в пухлом конверте, что не так давно вручил мне работодатель лично. Правда сделал это с таким пренебрежением, словно кинул собаке кость. Но мне-то какое дело до его тараканов? Абсолютно никакого. А вот холодильник в моем новом и временном жилище явно затосковал в отсутствии продуктов. И сегодня мне предстоит вторая смена — уборка дома и придание ему жилого вида. Но, Григорий Сергеевич прав — сначала и мне следует привести себя в порядок. Вряд ли коттеджный поселок, где дома соревнуются между собой не только красотой, но еще и габаритами, можно назвать деревней, да и даже если бы дело обстояло так, вряд ли прилично было разгуливать в мешковатых джинсах, заляпанных краской, и вытянутой футболке чуть ли не до колена, пусть и под курткой.

Я попросила прораба дать мне пятнадцать минут, и встретиться мы договорились за воротами стройки.

В гостевом доме было так холодно, что даже после улицы я моментально замерзла. А уж как я переодевалась, деревенея от стужи, и вовсе молчу. Зато уложилась я в рекордные сроки и выскочила из дома даже раньше намеченного времени. Но Григорий Сергеевич меня уже ждал — чистый и приодетый.

— Идем на экскурсию? — галантно подставил он мне локоть.

— Идемте, — не отказалась я опереться на сильную мужскую руку.

Поселок казался мне гораздо меньше, чем был на самом деле. Домов тут раз два и обчелся, оказывается, и очень скоро мы с Григорием Сергеевичем спустились к тому самому озеру, что проглядывалось из окна моей спальни. За озером начинался лесок, и я терялась в догадках.

— А вы живете на отшибе? — поинтересовалась я у прораба.

— Не совсем, — загадочно отозвался он.

Интересно. А где же тогда? Или их дом находится в лесу?

Каково же было мое удивление, когда сразу за лесопосадкой в еще одном небольшом овражике раскинулась симпатичная деревушка, о которой я даже не догадывалась. И такой она мне милой показалась после помпезного поселка. Простенькие маленькие домики, в основной массе деревянные, образовывали короткие улочки и приветливо светились окошками. Из печных труб повсюду валил дым, пахло сеном и скотом. Я даже замерла от неожиданного восторга, не в силах отказать себе в удовольствии полюбоваться всей этой красотой в сгущающихся сумерках и с высоты птичьего полета.

— Какая красота!

— А то! — гордо выпятил Григорий Сергеевич грудь. — Если уж и менять городскую жизнь, пусть и временно, на походную, то точно не в каменной коробке посреди асфальта.

Тут я с ним была совершенно согласна и даже затосковала немного, что сама так не могу.

— Видишь во-о-он тот дом с синей крышей и самой большой трубой? — указал мне куда-то вглубь деревни прораб. — Там мы и квартируемся. Для одинокой старушки-хозяйки дом явно великоват, и она нам сдает аж четыре комнаты. И участок там огромный. Ну пошли, покажу тебе наш магазин, а то в поселке все никак не откроется. Год уже строят супермаркет, а воз и ныне там, — проворчал Григорий Сергеевич и, взяв меня под руку, начал спуск в овражик.

Спустились мы быстро, мелкими перебежками и сразу же оказались в деревне. Продуктовый магазин располагался в одноэтажном кирпичном строении. Тут же были и промтовары, и хозтовары, и даже электроника. Сдается мне, услугами этого магазина пользовались и жители коттеджного поселка за неимением собственного. И торговля тут шла оживленная, особенно в эти вечерние часы.

— Галинка, вот что! Магазин открыт до десяти, успеешь в него еще забежать. А сейчас, айда к нам — ребята шашлык делают. Хозяйка яблочным сидром угощает собственного производства. Не отказывайся — от чистого сердца приглашаю.

Ну вот что с ним поделать? Так искренне звучит приглашение, что отказом я побоялась оскорбить Григория Сергеевича. Да и перспектива отведать горячего сочного шашлыка сразу же вызвала поистине дикий голод, как будто я неделю не ела. Так и согласилась ведь, о чем ни капельки не пожалела.

Когда мы пришли, хозяйка, у которой ребята снимали комнаты, уже вовсю накрывала стол к ужину в небольшой симпатичной беседке. Рядом Игорь — плотник вертел на мангале шампурами, унизанными сочными мясными кусочками. Пахло так, что я чуть сознание не потеряла от голода. Хорошо баба Соня, как сама велела себя называть хозяйка, сразу же сунула мне в руки бутерброд с домашним салом и соленый огурец. Это и помогло продержаться.

Остальные ребята тоже не бездействовали: кто дрова колол и складывал их в и так полную поленницу, Вася — самый молодой в бригаде нарезал салат под чутким руководством бабы Сони. Петр Матвеевич — самый старший в бригаде мел двор… В общем, все были при деле. Ну и я не осталась в стороне — мне баба Соня велела помогать ей таскать из дома посуду, нарезать домашний хлеб. Даже заставила слазать в погреб за грибочками, от вида которых у меня снова началось слюноотделение.

Все делалось так слаженно, что уже через каких-то полчаса все мы сидели за накрытым столом и уплетали вкуснющий шашлык. Ну мне он показался именно таким, а сидр бабы Сони — довольно пьяным, от двух рюмок я умудрилась захмелеть. И самое странное — усталость рабочего дня куда-то испарилась, уступая место веселью и легкости. Я бы, наверное, и дольше задержалась, чтобы послушать песни под гитару, в которых, оказывается, Слава — почетный член бригады и папа троих пацанов был большим мастаком, но побоялась, что не успею закупиться до закрытия магазина. Но одну меня не отпустили к моей тайной радости — проводить меня вызвался Вася. А то как-то страшновато было пробираться по темноте через лесок.

В магазине я затарилась основательно, решив прикупить продуктов впрок. Набралось два огромных пакета, которые Вася и донес мне до самого дома. Возможно, повела я себя не очень вежливо, когда усиленно делала вид, что не замечаю намеков Васи на приглашение выпить кофе. В отличие от меня пропустил он не две рюмки сидра и изрядно опьянел. Прогулка пошла ему только на пользу, а вот всякие случайности ни к чему были нам обоим. И не замечать его знаки внимания не получалось, чего я тоже совсем не хотела. Да и я мечтала просто отдохнуть в тишине и покое, после того как приведу дом в порядок. В общем, кое-как мне удалось избавиться от провожатого. Ну а дальше уже дело пошло само.

Сначала я затопила камин, и получилось это у меня легко. Сразу же по дому заструилось тепло и приятный запах горящих дров. Заполнила продуктами холодильник и кухонные шкафчики. Вымела и вымыла везде полы, стёрла с поверхностей пыль, вытряхнула покрывало с кровати и застелила ее чистым бельем. Расстилая мокрую тряпку на крыльце, я взглянула в сторону зияющего черными оконными провалами коттеджа. И тут же липкий страх коснулся спины, когда на первом этаже заметила блуждающий одинокий огонек.

В дом кто-то проник — это я осознала первым.

Я тут совершенно одна — мелькнула паническая мысль второй.

Пока соседи услышат мои вопли и придут на помощь, пройдет целая вечность — подумала я в заключении, чтобы проникнуться ситуацией, в которой оказалась. Ну и не последнюю роль сыграл алкоголь в крови — вместо того, чтобы притупить страх, он его усилил в разы, превращая в легкую паническую атаку.

Чтобы хоть как-то оправдать мои последующие действия, я должна немного рассказать о моем характере. Мне страшно прятаться от опасности и стараться ее переждать. Я должна оказать с ней лицом к лицу и победить ее. Это касается всего, что происходит в моей жизни. К примеру, если меня где-нибудь застанет ливень, то я не спрячусь под навес, а помчусь со всех ног домой, промокая до нитки. Не испугает меня и риск слечь потом с простудой. Если я считаю себя перед кем-то виноватой, то обязательно найду возможность поговорить с этим человеком и объяснить свое поведение, ну или просто признаться в проступке. А порой мои действия носят и вовсе неконтролируемый характер, когда рождается паника. Так однажды я едва не вылетела в окно с восьмого этажа во время землетрясения, возомнив себя птицей, наверное… Вот и сейчас, не знаю, кем уж я себя возомнила, но, вооружившись каминной кочергой, я отправилась на разборки с грабителем.

Пробиралась мелкими перебежками вдоль забора. Кочергу держала перед собой, готовая пустить в ход. Перед входом в дом затормозила — тот, кто сюда пробрался, явно никого не побоялся, вон и дверь оставил настежь.

Холл пустовал, и я прокралась по нему беззвучно. Отблеск фонаря маячил где-то слева, на него и шла. И зачем Громову понадобилось строить такую домину?! Куда как легче было бы поймать вора в небольшом доме…

Столкновение вышло внезапным. К яркому пучку света, что ослепит меня сразу за дверью, я не была готова. Рука с кочергой зажила самостоятельной жизнью и с силой опустилась на грабителя. Куда била, понятия не имела, но тут же раздался вопль боли, а чуть раньше о бетонный пол разлетелся вдребезги фонарь. Зрение ко мне сразу же вернулось, и я заметила на полу скорчившуюся фигуру. Только, почему-то заговорила она голосом Громова.

— Ты совсем ненормальная?! Кажется, ты мне ключицу сломала, — простонал он и встал на колени, держась за руку.

— Игорь Дмитриевич? — обмерла я. — Это я вас… так?..

— А ты тут еще кого-то видишь? — зло процедил он сквозь зубы. — Может, поможешь подняться?

— Конечно! — встрепенулась я и схватила его за руку.

— А-а-а! — застонал он. — Не с этой стороны…

Ой! Кажется, по этой руке я и саданула. С каждой секундой мне становилось все хуже. Я напала на Громова в его же доме. Не видать мне теперь этой работы как своих ушей. Да и его было жалко — удар получился даже сильнее, чем планировала. Хорошо хоть голову ему не пробила. Но он сам виноват — зачем светить в лицо?

— Идти можете? — участливо поинтересовалась я, заглядывая в его лицо, но видя только нездоровый блеск глаз.

Он оперся здоровой рукой на меня, и его пошатывало. Если он сейчас грохнется в обморок, то я вызову скорую и помчусь за помощью в деревню. Сейчас меня ночной лесок не пугал — куда как страшнее казались последствия моей самообороны.

— Ты мне руку отбила, а не ноги, — уже спокойнее произнес он.

— Ну, я отбила, мне и лечить, — пробормотала я, обхватывая его за талию и помогая спуститься с крыльца. — У меня есть аптечка… — повела я его к гостевому домику.

Дома первым делом усадила на диван. Кое-как нам удалось совместными усилиями стянуть с него куртку. Ее я еще умудрилась и порвать этой кочергой, будь она не ладна. А когда увидела на плече небольшое пятно крови, то едва не лишилась сознания. Руки ощутимо задрожали, и от Громова это не укрылось.

— Посмотри в холодильнике, есть ли лед? — убрал он мои руки от своего пуловера, который я пыталась с него стянуть.

— У вас кровь…

— Вижу, — посмотрел он на меня так, будто я и есть та самая мисс Очевидность.

— Нужно обработать рану. А для этого я должна помочь вам раздеться.

— Как-нибудь сам, — пробормотал Громов и тут же поморщился от боли, когда попытался снять пуловер.

— Не упрямьтесь, я помогу! — решительно проговорила я и снова взялась за рукав на здоровой руке.

Кое-как нам удалось оголить его торс. Невольно подметила, что он у него довольно накаченный. Плечо возле ключицы припухло, и кожа была рассечена. Но рана не показалась мне глубокой.

— Попробуйте пошевелить рукой, — велела я как заправский врач.

Рассуждала, что если у него что-то сломано, то рукой шевелить он не сможет. С чего я это взяла, понятия не имела, но действовала вполне уверенно.

Как ни странно, но Громов меня послушался, и у него получилось. Правда, лицо искривила новая гримаса боли, а за ней и мне достался сердитый взгляд, но что-то мне подсказывало, что увечья по моей вине он получил не сильные и не катастрофические.

— Сначала обработаю рану, а потом приложу лед, — сообщила ему я и принялась за дело.

Все необходимое для оказания медицинской помощи у меня имелось, и скоро на плече Громова появилась симпатичная наклейка лейкопластыря. Ну а потом я принесла лед, завернутый в полотенце, и собственноручно приложила его к плечу пострадавшего. И снова Громов убрал от себя мои руки. Ну не хочет и ладно.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась я, стараясь не смотреть на его оголенный торс. Порадовалась, что в домике очень тепло, даже жарковато.

— Точно не собираюсь умирать, — усмехнулся он. — А подробности узнаю завтра, когда сделаю рентген.

— Хотите чаю? — «включила» я вежливую хозяйку.

— А покрепче у тебя ничего нет?

— Увы, нет, — развела я руками.

— Тогда, согласен на чай, — кивнул он и протянул мне лед. — Это можешь забрать, хватит уже…

Прежде чем отправиться на кухню, я выудила из своих вещей фланелевую рубаху в клетку — мою любимую домашнюю, мужскую и на три размера больше. Именно в таких я любила разгуливать дома, предпочитая их халатам.

— Можете надеть ее, — положила рубаху рядом с Громовым. — А ваш пуловер я выстираю и верну завтра.

Спорить на этот раз он не стал, и когда я вернулась с кухни с небольшим подносом, сидел в моей рубахе. Та немного натянулась на его плечах, но в общем-то пришлась почти впору.

— Вам идет, — улыбнулась я.

— Неужели? — ехидно скривился он. — Вот что! — тут же сменил тон на деловой. — Мне придется остаться тут на ночь. Постелешь мне на этом диване. Сам я за руль сегодня сесть не могу, а Николая вызванивать уже поздно…

Горазд он давать распоряжения, даже когда дело не касается работы, — неприятно кольнула мысль. Но я промолчала, все еще чувствуя себя перед ним виноватой. Ну и меня заботил вопрос нашего дальнейшего сотрудничества. Оставалось надеяться, что Громов меня не разжалует.

Глава 8

После чинного чаепития с сушками (другого ничего к чаю прикупить не догадалась, да и гостей не ждала) я устроила Громова на диване в гостиной, а сама с достоинством удалилась почивать в спальню. Засыпая, размышляла, что от степени увечий работодателя теперь зависит мое будущее. Оставалось надеяться, что покалечила я его не сильно, и что он не уволит меня уже завтра без суда и следствия.

Утро наступило слишком быстро и гораздо раньше, чем сработал мой будильник. Разбудили меня голоса и еще какой-то посторонний шум. И поскольку все это вероломно ворвалось в мой сон, испугалась я сильнее, чем планировала, и выскочила из спальни в чем спала. Сразу же рванула к двери, сдернув с вешалки куртку.

— Симпатичные шортики, — раздалось спокойное за спиной. Мне же показалось, что прямо надо мной с грохотом разверзлось небо.

Про Громова в гостиной я умудрилась забыть. И на улице еще было темно, чтобы смогла хоть что-то рассмотреть.

— Кочергу не забудь прихватить, — добавил он уже насмешливо.

Я же поскорее натянула куртку, чтобы хоть верх прикрыть. Мой спальный комплект с натяжкой можно было назвать целомудренным. Состоял он из маечки на тонких бретельках и шортиков — симпатичный, из голубого атласа, но совершенно не для посторонних глаз.

— На территорию снова вторглись, — строго заявила я.

Что-то щелкнуло, и свет торшера залил пространство гостиной. Громов уже был полностью одет, и с рукой его, кажется, был порядок. Во всяком случае, выглядел он бодро.

— По моему распоряжению, — кивнул он. — Не хочу, чтобы вы пострадали, спасая объект, и с сегодняшнего вечера тут будет дежурить сторож.

— С ружьем? — уточнила я.

— Не уверен, что найду такого, но мысль дельная.

Я почему-то представила себе старичка с ружьем наперевес, что каждый вечер обходит вверенную ему территорию, а при малейшей угрозе вторжения кричит: «Стой! Стрелять буду!» А вот Громов, кажется, надо мной потешается. Значит ли это, что я могу спокойно работать дальше?

— Думаете, это сторож навел с утра пораньше столько шума? — на всякий случай уточнила, и в это время во дворе что-то особенно громыхнуло.

— Нет. Думаю, это строители монтируют будку для него, — встал Громов с дивана.

А он уже и постельное белье сложил аккуратной стопочкой. Сверху свернул мою рубаху. Пуловер, значит, тоже нашел, который я выстирала и вывесила сушиться в ванной. И выглядит так, словно и не спал вовсе. Ранняя птаха он, однако.

А еще он затопил камин, и на смену ночной прохладе в дом пришло тепло.

— Мне пора ехать, — сообщил Громов. — Не поможете надеть куртку?

— Конечно! — спохватилась я, что стою и пялюсь на него.

Заметила я и то, как пару раз он поморщился, когда засовывал раненую руку в рукав. Болит еще, значит.

— До вечера, Галина, — сказал он и распахнул дверь.

— До свидания…

Какое-то время я прислушивалась к шуму во дворе, а потом отправилась варить себе бодрящий кофе и настраиваться на рабочий день. А предстоял он насыщенный. Сегодня должны были привезти и установить шкаф-купе в отделанную спальню. Мне предстояло проконтролировать этот процесс и съездить в город за всякими нужными мелочами, что сделают комнату не похожей на гостиничный номер. И больше всего я волновалась, что мой вкус не совпадет со вкусом заказчика. И тогда я получу минус балл. Хорош, если этим дело и ограничится.

Громов нанимал профессионалов своего дела. В этом я лишний раз убедилась, когда вышла из дома. Сторожка уже была собрана и красовалась у самого забора. Ну а вечером в ней появится дедок с ружьем, надо полагать.

— Галинка, как спалось на новом месте? — появился в калитке Григорий Сергеевич.

— Да, хорошо спалось.

— А это правда, что ты напала на хозяина? — лукаво поинтересовался прораб.

— А вы откуда знаете? — изумилась я.

— Да, слухами полнится земля, — рассмеялся Григорий Сергеевич.

Быстро же тут разносятся новости. Даже быстрее, чем быстро.

— Слабо ты ему врезала, — понизил голос прораб, приближаясь ко мне. — Ты теперь мой герой, — задорно подмигнул и взял меня под руку.

Вместе мы отправились на объект, где уже вовсю разминалась его бригада перед началом рабочего дня. Ну а почему меня Григорий Сергеевич записал в герои тоже понятно — сам он, поди, уже давно мечтает поколотить Громова за вечные придирки и недовольство его работой. А пальма первенства досталась мне.

Не осталось ни единого человека на объекте, кто не прикололся бы надо мной из-за вчерашнего происшествия. Вася даже предложил покрыть кочергу позолотой и увековечить. Я же больше всего боялась, что кто-нибудь из них сболтнет лишнего при Громове, и тогда всем нам мало не покажется. Что-то мне подсказывало, что насмешек мой работодатель не терпит и не позволяет в свой адрес.

Привезли шкаф-купе, и пока его собирали, я составила маршрут и список того, что нужно приобрести для спальни. А сразу после обеда за мной заехал Николай, по которому я успела соскучиться. Радовало еще и то, что шкаф-купе вписался в простенок как родной, и спальня уже заиграла новыми красками.

— Вы не просто леди, а железная леди, раз смогли дать отпор самому Громову, — заявил в машине Николай, не успели мы отъехать от коттеджа. И в голосе его прозвучала похвала, только меня она не обрадовала.

— И вы туда же, — сокрушенно вздохнула я.

Неужели других тем для разговора нет?

— Да вы не подумайте чего… Просто, за десять лет знакомства с Игорем Дмитриевичем таким я его увидел впервые.

— Каким таким?

— Как бы лучше сказать?.. Слегка разбалансированным. Как будто у него часть гаек вдруг раскрутились. А то ж он как робот — всегда знает, чего хочет, и стремится к этому, не разбирая дороги. Вы же его заставили несколько растеряться. А это многого стоит. Это дает возможность взглянуть на себя со стороны.

— Да не стремилась я ни к чему такому…

— Это понятно, — понимающе закивал Николай.

— Как он? Ничего серьезного?

Об этом я должна была поинтересоваться первым делом, но за всеми этими разговорами главное вылетело из головы.

— В порядке он, не волнуйтесь. Перелома нет, а ушиб пройдет быстро.

Ну и слава богу!

Раньше я никогда не думала, насколько тяжело выбирать светильники, коврики, портьеры… для заказчика, вкусы которого не только кардинально отличаются от моих, но и который не способен идти на компромисс, не прислушивается к доводам рассудка или просто мнению профессионала. А себя я считала именно такой — профессионалом своего дела. У меня и отзывов от клиентов насобиралось целое досье. И почти все остались довольны моей работой.

А сейчас я стояла перед прилавком с розетками и выключателями и испытывала некоторую растерянность. Проще всего было выбрать минималистичные нашлепки, не бросающиеся в глаза. Они вписались бы в общую картину спальни, но сделали бы ее унылой и безликой. Так считала я, приглядываясь к ярко-синим розеткам. Но согласится ли со мной Громов? Не заставит ли все переделать, да еще и вычтет потраченную сумму из моего гонорара?

— Что, леди, дилемму решаете? — обратился ко мне Николай, когда разглядывание затянулось, а нерешительность во мне сильно возросла.

— Опасаюсь действовать на свой страх и риск, — задумчиво отозвалась я, поймав недовольный взгляд продавца.

— А вы не бойтесь. Сдается мне, после вчерашнего недоразумения, Игорь Дмитриевич стал менее придирчив к вам.

Понятия не имела, как были связаны эти две вещи, но уточнять не стала. И я не была согласна с Николаем. Но все же, решила рискнуть.

— Мне, пожалуйста, вот этих три и два таких, — указала я продавцу на синие выключатели и розетки в комплект первым.

Была не была! Кто не рискует, тот барахтается на мели. А впереди меня ждала более трудная задача. Надумала я повесить над изголовьем кровати, которую, кстати, завтра уже должны были привезти, художественное полотно. Не оригинал, конечно, а репродукцию. И выбор, насколько я помнила с последнего посещения художественного зала, был огромен. Но что может нравиться такому, как Громов? Какую живопись он предпочитает? И у меня не хватило ума поинтересоваться у него об этом заранее. Впрочем, он бы и не ответил или отозвался ответом в духе всех остальных, мол, делайте все, как считаете нужным, а я потом еще подумаю, принимать ли вашу работу. Как же он любит издеваться над людьми! Куда как проще и ему, и другим ставить конкретные задачи. Хотя, может, у него это своеобразное развлечение в жизни?

— Чем могу помочь? — подбежал к нам продавец-консультант, как только мы вошли в художественный зал.

— Мне нужно дополнить интерьер спальни оригинальным элементом. Это должно быть… — я задумалась. Каким? Или какой должна быть картина? Первый раз я настолько терялась, что даже с размером ее определиться не могла. По мне, так на стену просилось что-то объемное и достаточно экстравагантное. Вкупе со всем остальным смотреться такое полотно будет гармонично. А маленькая картина станет лишь грязным пятном на пустой стене. — …Что-то необычное, — закончила я свою мысль.

— Значит, вы пришли по адресу, обрадовался консультант. — Мы способны удовлетворить любого клиента, даже самого капризного.

О! Ну по этой части Громова вряд ли кто-то переплюнет. Куда уж капризнее!

— Какую живопись предпочитаете? Классику или что-то из современности? Натуралистическую или авангардную?

И снова у меня началась работа мысли, причем на пределе. Вряд ли Громову понравится изображение леса или моря, к примеру. На романтика и любителя природы он точно не тянет.

— А может быть вас интересует портретная живопись? Ню?..

Вот тут я едва сдержала смех, представив в изголовье кровати Громова изображение обнаженной женщины. Ну если я хочу на этом и закончить сотрудничество с ним, то должна поступить именно так.

— Нет, ню нас точно не интересует, как и портреты отпадают! — решительно заявила я. — Покажите нам творчество современных художников-кубистов.

— Отличный выбор! Следуйте за мной, — плавно двинулся продавец вперед, и мне почему-то подумалось, что он нетрадиционной ориентации. — Вот здесь у нас представлен кубизм во всей своей красе, так сказать, — указал он нам на стену с полотнами. Глаза мои сразу же разбежались. Сама я очень уважала это узкое направление авангардизма, считая его самым смелым в живописи.

К моей радости консультант оставил нас в покое, завидев очередного покупателя. Николай тоже решился прогуляться по залу. Я же могла повыбирать и подумать.

Я долго бродила вдоль картин, вглядываясь в каждое полотно, пока не дошла до репродукции картины Пабло Пикассо «Девушка с мандолиной». В нее я сразу влюбилась и не могла отвести взгляд. И больше всего меня покорили цвета — теплые, в коричневой гамме, перетекающие от светлого к темному. Таких цветов в спальне Громова не было. Но если повесить эту картину на серую стену, то она сделает ее бархатистой, если только так можно сказать про камень. Это картина будет притягивать взгляд, едва хозяин переступит порог спальни. В холодную стужу она сразу же согреет его, а летом, в жару, будет просто дарить эстетическое наслаждение. На нее можно смотреть так долго, как только хочется. И не устанешь…

И я решилась! Пришлось, правда, заказать доставку, так как полотно оказалось объемным и в машину бы точно не влезло. Картину обещались привезти тоже завтра. А это значит, что завтра к вечеру спальня Громова будет полностью укомплектована и готова к сдаче. Мамочки! Как же мне стало страшно от этой мысли. Некогда бы не подумала, что буду так трусить, сдавая объект заказчику. Но именно этим я и занималась весь остаток дня и последующий день — мысли о вечернем визите Громова не оставляли меня. Миллион раз, наверное, я обводила взглядом спальню, где была продумана до мелочей каждая деталь. Раз сто мысленно убедила себя, что не создавала раньше настолько полной гармонии стиля и красоты. Неоднократно давала себе слово, что не расстроюсь, что бы Громов мне не сказал. Но когда он приехал вечером пятницы, чтобы принять у меня завершенный фрагмент объекта, я едва не потеряла сознание. И шла за ним на дрожащих и слабых ногах, со всех сторон ловя сочувствующие взгляды.

Глава 9

— Что с вами? — затормозил Громов, когда мы уже почти дошли до спальни. Оставалась какая-то пара шагов.

— Ничего, — заявила я, упираясь ладонью в стену.

— Вам плохо? — нахмурился Громов.

— С чего вы взяли?

— Вы бледная и вас пошатывает.

Разве? Так, нужно срочно взять себя в руки. Хватит уже трястись как трусливый заяц. Я же профессионал, и работой своей горжусь!

— Это от усталости, — соврала я и даже выдавила из себя улыбку.

Ответом мне послужил все тот же хмурый взгляд и недоверие в глазах.

— Ладно, пойдемте… — отвернулся он, сделал три заветные шага и распахнул дверь в спальню.

На миг я представила, что вхожу сюда впервые. Даже зажмурилась, чтобы распахнуть глаза уже в комнате и окинуть интерьер первым и самым внимательным взглядом.

Холодная и чопорная красота с вкраплениями красного как вспышки заходящего за горизонт солнца. По-домашнему уютные лампы на прикроватных тумбочках, контрастирующие с отдающими офисностью точечными светильниками на потолке. Пушистые бежевые ковры — побольше перед кроватью и чуть поменьше с каждой стороны от кровати, чтобы ногам было тепло. В самый последний момент я отказалась от ярких ковров, решив, что те могут внести аляпистость в строгий стиль интерьера. Заменила их на бежевые и не прогадала. Ну и мое любимое — полотно над кроватью, занимающее большую часть стены. В студии я подумала, что оно несколько меньше, но в спальне оно смотрелось идеально, сразу же приковывая к себе внимание. Вот и Громов стоял прямо напротив него и всматривался в него так, словно пытался отыскать на нем какие-то тайные знаки. Мне даже показалось, что все остальное он просто не заметил.

— Это что? — указал он на репродукцию.

— Пикассо «Девушка с мандолиной», — скромно отозвалась я и на всякий случай отвела взор.

Про себя же принялась молиться. А еще уговаривать себя сдержаться во что бы то ни стало. Но такое начало напрягало.

— Вы считаете, что ей тут самое место?

— Я считаю, что без нее спальня много потеряет.

Снова повисло молчание. Я рискнула взглянуть на Громова — раздраженным он не выглядел, и это настаивало на оптимистичный лад. Но радоваться раньше времени я не рискнула.

— Без нее спальня будет выглядеть нисколько не хуже, — упрямо гнул свою линию Громов.

Ну и я не осталась в долгу — промолчать просто не смогла.

— Если бы вы хотели просто спальню, то не стали бы нанимать меня, не вверили бы выбор стиля моему вкусу и профессионализму. Просто спальню вам и ребята-строители смастерили бы. Я же сделала для вас эксклюзив, какого больше нет ни у кого.

И я не приукрашивала, а называла вещи своими именами. Ко всем клиентам у меня был индивидуальный подход. Даже если заглянуть в мое портфолио, то и там не найти похожих интерьеров. Все они разные, как и те люди, что доверяли мне свои жилища или офисы…

— Если я попрошу ее снять, вы согласитесь? — с прищуром рассматривал он мое лицо.

Глаза его превратились в узкие щелочки, и рассмотреть, что там в них, у меня не получалось. Пришлось и на этот раз отвечать на свой страх и риск, но честно.

— Я бы была вынуждена это сделать, потому что хозяин — барин, как говориться. Но в глубине души я бы осуждала вас, а ваш вкус посчитала бы дурным.

— А вы со всеми заказчиками так честны? — усмехнулся Громов.

— Стараюсь… — аккуратно отозвалась, не понимая, к чему он клонит. — Да и честность всегда лучше изворотливости. Вы так не считаете?

На мой вопрос не последовало ответа. Громов явно о чем-то задумался и принялся вышагивать по комнате. Радовало, что он обходит ковры — не хотелось бы, чтобы от его ботинок на них остались грязные разводы. Конечно, химчистка мне в помощь, но в мои обязанности это точно не входило. Ну и я ждала окончательного вердикта, потихоньку успокаиваясь и понимая, что ничего переделывать он меня не заставит. Кажется, даже с авангардом над кроватью мой заказчик смирился.

— В эти выходные я переберусь сюда жить. Надеюсь, вы не станете по ночам гоняться за мной с кочергой… — заговорил Громов так, словно продолжил прерванную речь.

На самом деле это было не так, и озвучил он продолжение собственных мыслей.

— Я рада, что вам нравится.

— Следующую, пожалуйста, начните обустраивать гостиную. Сами понимаете, в одной комнате находиться несколько затруднительно. Параллельно пусть ведутся работы в кухне…

— Хорошо!

Есть логика в его рассуждениях, если уж он собирается переехать в еще недостроенное жилище. Странно, что он не захотел поселиться в гостевом домике. А вместо этого настоял, чтобы там обитала по будням я. Ну да ладно, меня это не касается, как и причины, по которым Громов так торопится переехать.

— И мне нравится ваша честность, — повернулся он ко мне лицом, останавливаясь неподалеку.

Вот тут я немного растерялась. Можно ли принимать это за комплимент, хоть меньше всего я ждала его от этого мужчины? И я не знала, что на это можно ответить.

— Галина, не ошибусь, если предположу, что вам нужны деньги? — просто убил он меня следующим вопросом.

К чему он ведет? Во мне просыпалась настороженность, какой я совсем не была рада. И я уже успела к тому моменту почти полностью расслабиться, особенно учитывая, что совсем скоро Николай меня отвезет домой.

— Деньги нужны всем, Игорь Дмитриевич, — сдержанно отозвалась я.

— Вы меня не поняли. Я не имел ввиду гонорар за выполнение работ. Вам ведь нужно гораздо больше? И для вас это жизненно необходимо?

Он что, навел обо мне справки? Узнал про ипотеку?.. Я все сильнее терялась под его пристальным взглядом.

— Да, мне нужны деньги, которые я собираюсь честно заработать.

Собственный сухой тон неприятно резанул слух, но этот разговор превращался для меня во все более тягостный.

— И вы это делаете вполне успешно… — задумчиво протянул Громов. — Галина, у меня к вам будет предложение. Ну, или, если хотите, можете называть это пари. Я предлагаю вам сделку.

— Какую еще сделку?

— Предлагаю обсудить это не здесь, а в моей машине — растянул он губы в подобие улыбки.

Н-да… Улыбаться он, все же, не умеет. А я-то думала, что только мы не заслужили его улыбок или одобрения. Хотя, последнее я, кажется, сегодня получила. Но о какой сделке идет речь? И Громов совсем не тот человек, с кем я рискнула бы заключить пари. Он как дьявол — пари с ним означает неминуемые последствия.

— За мной скоро должен заехать Николай. Завтра выходной, и я…

— Николаю я дал отбой, а домой отвезу вас сам. По дороге и поговорим спокойно.

Я расстроилась, но не подала вида. Весь день в перерывах между волнениями я мечтала о сегодняшнем вечере. Как неспешно соберусь домой после рабочей недели, как побеседую в дороге с философом-водителем, у которого очень интересные и своеобразные суждения обо всем. Порой слова Николая мне даже казались слишком мудреными, но частенько в них был заложен глубокий смысл, что доходит не сразу, а после раздумий. А что в итоге? В итоге мне было дано полчаса на сборы и велено было выходить к машине, в которой меня и дожидался Громов. Все это портило настроение, а в особенности предстоящий непонятный разговор. Но самую малость утешала и грела мысль, что вечер я проведу в своей квартире. Два вечера — в воскресенье Николай меня должен был доставить обратно в гостевой домик, чтобы я не дай бог не опоздала в понедельник на работу.

— Итак! — взял Громов быка за рога, как только мы отъехали от коттеджа. — Зная, какие женщины скрытные до нелогичности, я навел о вас справки.

И сказал он это так, словно речь шла о чем-то очевидном и бездоказательном. Всех женщин он выстроил в один ряд и дал им далеко нелестную характеристику. Без компромиссов и исключений. И спорить с ним было бесполезно, — что-то мне подсказывало.

— Странно, что моя скромная и нелогичная персона вас настолько заинтересовала, — не удержалась я от сарказма.

— Заинтересовала, — бросил на меня Громов быстрый взгляд. — И не без причин.

Теперь уже и он меня заинтересовал, чего уж там. Внимание мое было на пределе.

— На вас висит ипотечный кредит, который выплачивал ваш сожитель, пока вы не расстались.

Господи! А это-то он как узнал?! Ну не в смысле про кредит — это его ищейки в два счета могут вычислить, а про Кирилла-то где нарыл сведения? И назвал-то его как — сожитель. Фу! Гадость какая! Ничего, что мы собирались пожениться, и свое сердце я до сих пор считаю разбитым? Чёртов сухарь!

— Откуда вы знаете про моего… бывшего? — подобрала я более подходящее определение.

— А это важно? — насмешливо взглянул на меня Громов. — Не стоит зацикливаться на мелочах. Достаточно того, что я это знаю. Так вот… — он замолчал ненадолго, словно собираясь с мыслями. — Тот гонорар, что вам положен за работу на меня, не покроет и десятой части кредита. А это значит, что вскоре вы снова вынуждены будете искать заказчика и не факт, что найдете, потому что конкуренция на рынке оказываемых вами услуг очень велика…

Скажите, пожалуйста! Каков анализатор! Едва сдержалась, чтобы не фыркнуть презрительно. Ну так я тем и живу, что нахожусь в постоянном поиске заказчика. Пока еще я не вышла на тот уровень, когда они находят тебя сами, но у меня еще все впереди.

— …Если вы не найдете достаточно крупный объект, то банк может забрать у вас квартиру, — продолжал тем временем Громов раскладывать мою долговую часть жизни по полочкам. — Уверен, что вы этого не хотите, и вопрос этот вас немало заботит.

Тьфу ты! Какой же он чёрствый! Ну как можно с таким равнодушием рассуждать о том, что является неотъемлемой частью жизни другого? Ну он хотя бы толику сочувствия проявил, хотя бы внешне.

— Думаю, что вы не относитесь к тем людям, что живут сегодняшним днем, и смотрите далеко вперед. Ваше будущее вас беспокоит, потому что в нем нет стабильности…

— Может хватит! — не выдержала я и повысила голос. Как же он меня сейчас бесил! Невероятно просто! Ладоням аж больно стало — с такой силой впились в них ногти. — Не кажется ли вам, что вы меня уже достаточно унизили? Если вам станет легче, то смело могу сказать, что уже и сама считаю себя бестолковой. Хорошо, что среди серых масс есть такие успешные люди как вы!

На глаза просились злые слезы. Это были слезы обиды, но не на Громова, а на судьбу. На мужчину, сидящего рядом, я злилась разве что за то, что напомнил мне о расставании с Кириллом. На все остальные его выводы мне было плевать с высокой башни!

— Не стоит искать в моих словах смысл, которого там нет, — невозмутимо заявил Громов. — Все это предыстория к тому, что я собираюсь вам предложить. А собираюсь я вам предложить погасить кредит.

Если бы за рулем сидела я, то нас бы точно сейчас занесло в кювет и покалечило. Со своего же места я только и могла, что изумленно таращиться на Громова.

— И что вам нужно взамен? — с трудом получилось выговорить.

— Сущий пустяк. Мне нужно, чтобы вы вышли за меня замуж.

А-фи-геть! Я едва не проговорила это вульгарное слово вслух. Так это он мне сейчас предложение сделал?!

— Ни разу не смешно, — наконец, смогла выговорить я, когда первая волна шока спала.

— А кто сказал, что я шучу?

— Ну кто знает… может, у вас такое своеобразное чувство юмора, — пожала я плечами, все еще борясь с изумлением.

— Мое чувство юмора не имеет отношения к нашему делу. Что вы решили?

— Я?

— Ну не прораб же мой. Вы, конечно! Я сделал вам предложение, — раздраженно ответил Громов, чем еще сильнее разозлил только.

— Нет.

— Что, нет?

— Я не выйду за вас замуж!

— И почему, могу я узнать?

— Потому что я не люблю вас.

По-моему, это очевиднее очевидного. Выйти замуж никогда не было для меня самоцелью, а вот найти любовь… Впрочем, и к этому в данный момент я не стремилась. И меньше всего на эту роль подходил Громов.

— А я тебе и не предлагаю любить меня, как и детей рожать от меня, — презрительно скривился он. — Я тебе предлагаю фиктивный брак. Через год разведемся, и живи дальше своей жизнью. Мало ли пар не выдерживают дольше…

— Зачем вам это? — перебила я его идиотские рассуждения о браке.

— Поверь, мне это очень нужно, иначе не предлагал бы.

— Хорошо, — кивнула я, поняв, что о причине не узнаю, по крайней мере не сейчас. — Почему я?

— Потому что ты больше всего подходишь мне.

— И это по каким же критериям? — не удержалась теперь уже я от насмешки.

— По всем. Ты мне кажется достаточно умной, в меру сдержанной, с хорошим вкусом. И ты красива.

О как! У меня есть вкус. Надеюсь, на осознание этого его подвигли результаты моей работы. А вот «ты красива» в его устах прозвучало, как-то фальшиво.

— И все равно, нет.

Громов окинул меня тяжелым взглядом и свернул на обочину. Заглушив двигатель, повернулся ко мне всем корпусом.

— Я мог бы вам дать время на раздумья, но не дам, — сухо проговорил он. — Или вы соглашаетесь на мое предложение с выгодой для себя, подчеркиваю. Или я разрываю с вами соглашение. Поверьте, замену вам найду очень быстро. Повторюсь, что на рынке труда сейчас очень высокая конкуренция, особенно в вашем направлении.

Чего я не ожидала, так это такого. Аж рот открыла от удивления. А сейчас он тоже не шутит? Судя по выражению его лица ни капельки. Но это же непрофессионально!

— Вы так не сделаете.

— Еще как сделаю. Вы меня не знаете…

Уже знаю, и именно в этот момент почувствовала зарождение ненависти к этому мужчине. Так манипулировать людьми! Это недопустимо. Это не по-человечески. Сам-то он человек вообще?!

— Когда? — проглотила я комок в горле, до такой степени мне было паршиво. Первый раз меня по-настоящему приперли к стенке. Даже разрыв с Кириллом показался детской забавой.

— Когда мы поженимся? — тон Громова заметно смягчился, но на меня уже ничто не могло подействовать сильнее. Аж голова разболелась от пережитого шока. — Примерно через месяц, когда будут пригодны для жилья гостиная и кухня. А пока вы будете играть роль моей невесты.

— И что мне нужно будет делать в качестве вашей невесты?

— Ничего особенного. Хорошо выглядеть и появляться вместе со мной перед моими знакомыми.

Господи! Если я сейчас соглашусь, то унижу себя в его глазах дальше некуда. Но могу ли я поступить иначе? Он прав — я и эту работу получила по счастливой случайности. Не станет ее, я не смогу платить за квартиру. Не смогу спокойно подыскивать себе новый объект. Я ничего не смогу! И меньше всего меня сейчас волновал вопрос, сдержит ли он свое обещание. Ради только этого я бы ни за что не согласилась стать пусть и фиктивной, но его женой. А теперь, похоже, у меня нет выбора.

— Я согласна.

— Вот и отлично! — снова завел он двигатель и выехал на трассу. — Детали нашего сотрудничества мы обсудим в понедельник.

До самого моего дома мы больше не перемолвились и словом. Даже смотреть на Громова мне было противно. И я не хотела думать о будущем. Этот человек умудрился испоганить мне выходные за каких-то несколько минут. А что будет дальше? Как я смогу жить с ним под одной крышей и играть роль его жены?

Глава 9

— Сюрприз! — заголосила Нина с порога, потрясая в воздухе тортом. — Решила заявиться к тебе без звонка. Отметим первые выходные дома?..

— Входи, — распахнула я пошире дверь, выдавливая из себя улыбку.

— Так! Что еще стряслось? Почему ты такая кислая? — нахмурилась Нина.

— Случилось кое-что…

Я прошла на кухню, Нина последовала за мной.

Первым делом, вернувшись в свою квартиру, я выпила таблетку от головной боли. Хорошо, что к приходу подруги она уже начала действовать. Но настроение от этого не улучшилось. Как ни уговаривала себя ни о чем пока не думать, разговор с Громовым, его подлый шантаж из головы не шли.

— Рассказывай! — велела подруга, как только я поставила чайник.

— Я выхожу замуж.

— Что?! Галь, ты часом не перетрудилась до воспаления мозга? За кого замуж собралась? — хохотнула басом Нина.

— За хозяина твоего баскетбольного клуба.

— За Громова, что ли? Точно перетрудилась, — взяла меня Нина за плечи и как малого ребенка подвела к стулу. — Таких, как он, лучше всего стороной обходить, а не в мужья брать.

— Берет меня он в жены, а не я его в мужья! — с отчаянием в голосе заявила я. Только сейчас до меня начал доходить весь ужас ситуации, в которой оказалась. — И выбора мне не оставили…

— Значит, это не неудачная шутка? Ты говоришь серьезно? — облокотилась Нина на стол, вглядываясь в мое лицо. — Тогда, точно рассказывай.

Ну я и рассказала — как на духу, не скрывая ничегошеньки.

— А он вообще нормальный? Нафига это ему? — спросила подруга, когда переварила услышанное. Она даже не перебивала меня, а ей это почти не свойственно. Значит, испытывала не меньший шок.

— А о причинах мне не сообщили, — горько усмехнулась я. — Сказали только, что надо. Нин, он чудовище! — с мукой в голосе закончила я, снова вспомнив недавний прессинг.

— А я тебя предупреждала, — пробормотала подруга. — И мне надо подумать. А ты пока организуй нам чаек.

Она принялась нарезать торт, я же — заваривать чай. Не ошибусь, предположив, что обе мы думали об одном и том же — о Громове. У меня так еще и лицо его стояло перед глазами — надменное сверх всякой меры и самоуверенное.

— Я правильно поняла, что в подробности сделки тебя не посвятили? — уточнила Нина, накладывая мне и себе по большому куску торта.

Шоколадный, мой любимый, но даже он меня сейчас не радовал.

— Не считая того, что расторгнет со мной соглашение, если не выполню свою часть сделки, — угрюмо кивнула я и все-таки отправила в рот кусок торта.

Говорят, стресс лучше всего заедать сладким. Ну посмотрим, поможет ли мне это лекарство.

— Брак он тебе предлагает фиктивный, так? Надеюсь, в это понятие входит отсутствие интима?

— Естественно! — возмутилась я.

Пусть только сунется ко мне, и я за себя не ручаюсь.

— Ну это уже что-то. А где вы будете жить?

— На объекте.

— Как? Прямо на стройке? — округлила глаза Нина. — А чем его не устраивает пентхаус в городе? Или другая недвижимость? Говорят, у него ее столько, что поди и сам уже не помнит, где и какая. Нет, ну я знала, что Громов эксцентричный тип, но не до такой же степени, чтобы жить на стройке, — все сильнее распалялась Нина. — И самое противное, что ничего не понятно. Не хватает матчасти, мать ее!

— Как же мне противно! — вздохнула я, подпирая голову рукой.

После весомого куска торта стало чуточку легче — подсластила горечь, так сказать.

— Слушай, унывать сейчас точно нельзя. Да и ты уже согласилась… А значит, попробуй извлечь из этого брака выгоду.

— Какую выгоду? Он и так погасит мой кредит…

— Тю! Да для него это как комара раздавить. А для тебя слишком мало за необходимость терпеть его не только на работе, но еще и дома. Врать всем в лицо, притворяться, что все хорошо… Ты должна выставить ему встречное условие.

— И какое же? — усмехнулась я. — Не жениться на мне?

Чай согрел внутренности, и наконец-то моя квартира на меня подействовала как целебный бальзам. Аж дышать стало легче. Правильно говорят, что родные стены лечат. Ну и после разговора с Ниной становилось немного лучше — будущее уже не казалось настолько мрачным. Год статуса жены Громова я как-нибудь потерплю. Всего лишь год. Подумаешь… Пролетит он очень быстро. Наверное…

— Я так рассуждаю — раз уж тебя судьба так испытывает, то нужно извлечь какую-нибудь выгоду для себя-любимой из сложившейся ситуации. Например, почему бы Громову не открыть на твое имя счет и не положить туда кругленькую сумму?

— Ага. Еще скажи, что он должен мне платить зарплату за каждый месяц замужества с ним, — не выдержала и рассмеялась я. — Нет, Нин, его денег мне точно не надо. От него самого бы поскорее отделаться.

— Слушай, а хочешь я с ним поговорю?! — окончательно воодушевилась Нина, так что на подвиги потянуло. — А что! Завтра и поговорю. Он каждую субботу торчит в клубе. И у меня завтра тренировка. Вот и возьму его за грудки.

Последнюю фразу я себе представила в красках — как Нина приперает Громова к стенке и устраивает допрос с пристрастием. Она может — в этом я не сомневалась. И увольнения не побоится. Но я не хотела ничего такого.

— Не надо, Нин. Я надеюсь, что в понедельник он мне сам все объяснит. Ну или хотя бы внесет ясность.

— Ну ладно… Тогда, давай еще слопаем по тортику!

* * *

Многие считают, что понедельник — день тяжелый. Никогда так не думала до сегодняшнего дня, когда собиралась на работу с тяжелым сердцем. Я даже проснулась раньше будильника, чего со мной практически не случалось. По квартире слонялась как сомнамбула, ни на чем не в состоянии сосредоточиться. В итоге, чуть не опоздала, вернее, заставила Николая прождать меня минут десять возле подъезда. А это грозило опозданием на работу. Или мне теперь как будущей жене хозяина объекта полагаются поблажки? Это вряд ли…

— О чем печалитесь, леди? — нарушил тишину в салоне Николай.

К тому времени мы уже проехали половину пути. Говорить мне совершенно не хотелось. А унылый дождь за окном еще и сонливость навевал.

— О жизни… — отозвалась я с горькой усмешкой.

— Это вы зря, — встретил Николай мой взгляд в зеркале заднего вида. — Жизни нужно радоваться, какие бы испытания на вырастали на вашем пути. Ведь даже сражаясь с ними мы живем. Но, правда, и испытания бывают разными, — как-то грустно закончил.

Мне же подумалось, что, наверное, Николай много чего повидал в жизни. А я даже не знаю, женат ли он. Но сейчас у меня точно было не то настроение, чтобы задавать вопросы. И Николай меня понял правильно — остаток пути мы проделали в молчании.

Дождь усилился, и я вымокла, пока бежала от машины до гостевого домика. Пришлось спешно переодеваться. В итоге, я опоздала. Всего на пять минут, но этого хватило, чтобы встретиться с хмурым взглядом Громова. Но замечание он мне не сделал, а лишь велел следовать за собой.

Мы пришли в единственную отделанную комнату в доме. В который раз невольно залюбовалась ею. Своей работой я могла гордиться.

— Присаживайтесь… где вам удобно, — обвел Громов взглядом комнату.

Я выбрала пуфик, подальше от него, радуясь, что сам он остался топтаться возле двери. Ну и я не могла смотреть на него. Все время отводила взгляд, не в силах совладать с собой. После выходных он мне стал еще более неприятен.

— Как прошли выходные? — поинтересовался Громов.

— Вряд ли вам это будет интересно, — не сдержалась я.

Сначала он сделал все, чтобы отравить мне эти дни, а теперь, значит, проявляет вежливость?

— Вы правы, — тут же опроверг Громов мои мысли — вежливостью тут и не пахло.

Да переходи уже ты к делу! — требовала я внутренне. — Хватит уже тянуть резину и отвлекать меня от работы.

— Завтра я представлю вас своим друзьям, — прошел он к окну, и теперь я смотрела ему в спину. Но это всяко лучше, чем встречаться взглядом с его глазами. — Планируется семейный ужин у меня дома. Кроме нас будет еще четыре пары. Есть у вас подходящая одежда?

— Найду, — без энтузиазма кивнула я.

— Хорошо… — протянул Громов. — В субботу мы приглашены на прием к главе крупной нефтяной компании…

— В субботу у меня выходной, — резко перебила я его.

— Знаю, — удивленно посмотрел на меня Громов через плечо. — Вы предлагаете из-за этого перенести прием? Кроме того, когда вы станете моей женой, выходных у вас не будет, как понимаете, — криво усмехнулся.

Да что ж за!.. Я теперь и выходными не смогу распоряжаться по его милости? С недавнего времени моя жизнь поделилась на будни и выходные так отчетливо, как никогда еще не делилась. К слову, раньше эта грань у меня и вовсе была стерта — особенности работы фрилансером. А теперь я, получается, себе не хозяйка вовсе.

— И еще… Нам нужно перестать друг другу выкать. Живем мы не в прошлом веке — между женихом и невестой это не принято. Так что, начни говорить мне «ты» и звать по имени уже сегодня.

— Хорошо, я попробую…

— Просто сделай, как я прошу, и привыкай уже, Галина.

— Тогда уж, Галя, — усмехнулась я. — Вряд ли муж жену станет называть официальным полным именем.

— Хорошо, Галя, — согласился он.

А я его, значит, должна звать Игорем. Чёрт! Обращаться к нему по имени и на «ты» будет сверхсложно, но придется и это заставить себя сделать.

— Что-то еще?

— Пока, пожалуй, все. Можешь идти работать.

Вот уж спасибо! Чуть в ноги ему не склонилась, так рада была избавиться от его общества. Он тоже не задержался на объекте, к еще большей моей радости. Ну и без него работа даже не закипела, а забурлила.

Задач передо мной стояло так много, что на время я даже умудрилась забыть о Громове. Но он сам о себе напомнил, сразу после обеда. Зазвонил мой мобильный, и номер на экране высветился незнакомый. Меньше всего ожидала услышать этот низкий голос, который я сразу узнала.

— Галя, по этому номеру ты можешь звонить мне в любое время суток. Сохрани его себе, пожалуйста, — сухо сообщил он.

— Хорошо, — еще суше отозвалась я.

На этом разговор наш был окончен. И я даже посмеялась про себя — стану я ему звонить, делать мне больше нечего. Да в последнюю очередь я обращусь к нему. И в тот момент я ошибалась.

Громов, как обычно, приехал вечером принять работу. Петр Матвеевич как раз заканчивал выкладывать камин в гостиной. Через пару дней гостиная уже будет готова к началу чистовой отделки.

— Почему здесь? — остановился Громов напротив самого старшего и уважаемого работника бригады.

— Не понял, Игорь Дмитриевич, — прокряхтел строитель.

Я видела, с каким трудом у него получилось разогнуться. Староват он уже для таких работ, — мелькнула жалостливая мысль.

— Я велел выложить камин на той стене.

— А, ну так о том мне не ведомо, — развел руками Петр Матвеевич. — Мне, ведь, где сказали, там и делаю.

— Значит, придется все переделывать, — кивнул Громов.

— Да вы что! — всплеснул руками строитель. — Тут же работы на три дня!

— Меня это не интересует…

— Это я велела Петру Матвеевичу выкладывать камин на этой стене, — поторопилась я вмешаться в разговор, взглядом отпуская строителя.

— Ты? И почему же? — недобро прищурился Громов.

— Потому что стена напротив окна не подходит для камина. На свету будут просматриваться все его внутренности. Пыль, зола… Эта же стена, напротив, теневая — отличное место для камина. И она первая бросается в глаза при входе в гостиную. Можно будет декорировать ее нестандартно — сделать своеобразным украшением комнаты.

Я готова была отстаивать свою правоту до посинения, если придется. Но не пришлось — после непродолжительного раздумья Громов вынужден был со мной согласиться. Даже удивилась его такой покладистости.

— Спасибо, дочка, что вступилась за меня, — чуть позже подошел ко мне Петр Матвеевич. — А то ж где это видано столько работы и коту под хвост, — вздохнул он.

— Да было бы за что.

Но в душе я тоже ликовала, что сумела дать опор Громову, что в нем тоже победило рациональное зерно, а не привычка делать всё и всегда по-своему.

Вечером я вместе со всеми отправилась в деревню — нужно было прикупить продукты по мелочам в магазине. На этот раз я категорически отказалась от приглашения разделить с работягами ужин, сославшись на срочные дела. Никаких таких дел у меня не было, просто хотелось насладиться тишиной и покоем.

А вот к тому, что на ночную службу заступит сторож, с которым я еще не была знакома, готова я не оказалась.

— Стой, кто идет!

Прямо как в моих фантазиях. А ружье?.. Ружье у него есть? Я смотрела на ковыляющего к запертому забору дедка. Нет, он без ружья, зато с огромной дубиной.

— Дедушка, я тут живу…

— Ты, что ль? Да не смеши мои сапоги! Никто тут не живет, акромя меня вот. Да и я тут только ночую. Давай, девица, иди, куда шла…

— Я живу в гостевом домике, во-о-он в том, — указала я. — А вы можете спросить у своего руководства, кто такая Тихая Галина.

— Это ты, что ли? — покосился на меня дедок и залез в свой широкий карман. — А не могу я испросить, потому как телефон сел.

— Так давайте я позвоню, — тут же достала я свой. — Кому?

— Так, дай бог памяти, как его зовут… Громов, кажись, фамилия. А вот имя запамятовал.

— Понятно, — вздохнула я и набрала заветный номер. — Игорь Дмитриевич…

— Просто Игорь, — перебил меня он.

— Игорь, не… мог бы ты сказать сторожу, чтобы пропустил меня на территорию. А то он не верит, что я тут живу, — быстро проговорила я скороговоркой.

Через пять минут меня уже впускали со всеми королевскими почестями. А дедок даже проводил меня до домика. И на чай к себе все зазывал, но я гордо отказалась. Звали сторожа Егор Пантелеевич, и при более близком знакомстве оказался он мировым дедком, хоть и чересчур болтливым.

Глава 10

— На сегодня твой рабочий день закончен, — такими словами встретил меня Громов.

А точнее, я налетела на него, спеша за советом к Григорию Сергеевичу. Громов же вырос в дверном проеме как гора — заметить его я не успела.

— Как закончен? Но я еще не доделала эскиз на завтра…

— Значит, доделаешь его с утра. А сейчас нам пора ехать. Гости придут через полтора часа. Час добираться до города. И полчаса у тебя будет, чтобы осмотреться в моей квартире.

Все это Громов проговорил на одной интонации. Сейчас он мне напомнил робота и выглядел соответствующе. И как же меня бесили его прозрачные холодные и безэмоциональные глаза!

— Хорошо, — кивнула я, захлопывая альбом. От едва сдерживаемого гнева руки у меня подрагивали. Пришлось спрятать их за спину.

Рядом крутился Вася, и, думаю, он слышал наш разговор. А зная о словоохотливости подмастерья, не сомневалась, что теперь о нас с Громовым поползут слухи. Я, конечно, понимала, что долго скрывать свое новое положение не получится, но и так быстро ставить всех в известность не хотелось.

— Надеюсь, ты приготовила одежду? — окинул меня Громов взглядом с головы до ног.

В этот момент мне захотелось явиться на званный ужин как есть — в драных и перепачканных краской джинсах, рабочей рубахе и фуфайке поверх. Вот бы его друзья удивились.

— У меня все готово, — вынуждена была ответить.

Обогнув Громова, поспешила скрыться не только от его глаз, но еще и Васиных, и Григория Сергеевича, что как раз вошел в гостиную и с интересом поглядывал на нас, и от плотника Игоря, что ради такого зрелища даже перестал колотить по обналичке.

У меня действительно все было готова еще со вчерашнего вечера. Как чувствовала, что сегодня мне дадут времени в обрез. От мысли облачаться в вечернее платье я отказалась тоже вчера, не долго размышляя на эту тему. Перетопчется — вечерний наряд для более торжественных случаев. Сегодняшний же ужин я считала ничем большим, как фарсом чистой воды. А потому, заявиться туда решила в брючном костюме. Впрочем, выглядел он дорогим и стильным, хоть и был куплен на распродаже. Но брюки клёш мне шли, и укороченный приталенный пиджак смотрелся на мне отлично. Даже в таком виде я слишком нарядная для сегодняшнего вечера, — вынуждена была признаться своему отражению. Зато я не успела обновить макияж, разве что, немного подправила утренний. И волосы просто гладко расчесала и оставила распущенными. А если кому-то что-то не нравится, то пусть это остается проблемами его тараканов.

Громов галантно распахнул для меня пассажирскую дверцу. И снова несколько пар любопытных глаз наблюдали, как я сажусь в его машину. Ну теперь точно поползут слухи. Горестный вздох сдержать не получилось, и это не укрылось от внимания Громова.

— Надеюсь, ты справишься со своей сегодняшней ролью, — скептически заметил он.

— Об этом тебе нужно было подумать раньше, — огрызнулась я. — А теперь уже поздняк метаться, — ехидно посмотрела на него.

— Невеста — не фундамент небоскреба, заменить можно. Да и жену тоже…

Реплику свою Громов сопроводил таким взглядом, от которого по моей коже побежали мурашки. Бррр! Даже немного страшно стало. И с этим человеком я заключила сделку! Где были мои мозги? Но на кону ведь моя жизнь — могу ли я это считать за оправдание собственной глупости?

— Вот, возьми, — протянул мне Громов через какое-то время маленькую бархатную коробочку. — Размер должен подойти. Надень и не снимай его, пока все не закончится.

Я открыла коробочку и на пухлой подушечке разглядела кольцо из белого золота с прозрачным камнем. Кольцо мне понравилось — тот, кто его выбирал, явно был наделен утонченным вкусом и разбирался в ювелирных украшениях. Не ошибусь, если предположу, что купить его Громов поручил кому-нибудь из своих служащих. Станет он сам заниматься такой ерундой.

— Это бриллиант? — уточнила я.

— Мое положение в обществе не позволяет дарить невесте камни дешевле.

Господи! Он может ответить просто — да или нет? Обязательно говорить с таким пафосом и высокомерием? Да поняла я уже, поняла, что он богат как арабский шейх, что на свои деньги может купить всех и вся (ну это он так думает, не я), но зачем лишний раз это так подчеркивать-то. Или ему непременно нужно показать между нами разницу? Ну так я и не стремлюсь на его элитный уровень. Мне и на своем неплохо. Это я ему зачем-то понадобилась, а не он мне, если уж на то пошло.

Я достала кольцо и надела его на безымянный палец правой руки. Оказалось оно впору, как и предрекал Громов. И на пальце смотрелось отлично. Мне вдруг захотелось полюбоваться им подольше, особенно тем, как переливается камень в свете фонарей, но я не стала доставлять Громову такого удовольствия и заснула руку с кольцом поглубже в карман пальто.

— В пору пришлось? — не глядя на меня, поинтересовался Громов.

— Да, — коротко бросила я и отвернулась к окну. Вежливые беседы вести с ними совершенно не хотелось. Да и он был со мной солидарен, кажется.

Дом, в котором находился пентхаус Громова, как узнала чуть позже, стоял в самом центре города, на огороженной территории, куда впускали только по пропускам. Этот район считался самым элитным, и квартиры тут имели представители верхушки городского сообщества.

Громов притормозил у ворот, но те сразу же разъехались, впуская его автомобиль на жилую территорию. Кто бы сомневался, что личность он тут известная и в пропуске не нуждается.

Машину мы оставили на подземной парковке. Из нее же поднялись на лифте сразу в квартиру, которая показалась мне просто огромной и очень красивой. Над ее отделкой трудился целый штат дизайнеров, наверное. Все тут было продумано до мелочей, и все функционировало по назначению. Стильная мебель сочеталась по цвету и форме с геометрией площади, отделкой, панорамными окнами и портьерами. Каждая вещь стояла и висела на своем месте. Это я смогла по достоинству оценить взглядом профессионала, как и отдать должное дизайнерской задумке. И мне еще больше становилось не понятно, почему Громов хочет перебраться из такой шикарной квартиры в загородный дом, который, кажется, даже по площади будет ей проигрывает, правда, не сильно. Ну и мне придется стараться еще больше, чтобы удовлетворить взыскательному вкусу привередливого заказчика.

Из просторной прихожей вела дверь в гостиную. Возле большого овального стола суетился штат прислуги, как успела заметить. Значит, приготовления идут полным ходом.

— Идем, покажу тебе твою комнату, — направился Громов в противоположную от гостиной сторону, к лестнице на второй этаж. — Иногда нам придется оставаться в этой квартире, — объяснял он по ходу. — Эта комната будет всегда твоей, — толкнул он одну из дверей на втором этаже. — Надеюсь, здесь тебе будет удобно. И тут есть отдельные ванна и туалет… Через пятнадцать минут жду тебя в гостиной. Успеешь привести себя в порядок?

— Вполне, — заверила я Громова, хоть сама в этом далеко не была уверена.

Что-то разволновалась я не на шутку. Дошло даже до того, что никак не могла заставить себя покинуть стены спальни, что сейчас казались самым надежным бастионом. От кого я хотела тут спрятаться? Да от всех! От Громова, от его гостей-друзей, от всего того, во что была втянута. Но время шло, и мне пришлось пересилить себя. Вот-вот начнут прибывать гости.

Громов, как и обещал, ждал меня в гостиной. Стол уже был полностью сервирован, а хозяин квартиры о чем-то тихо беседовал с горничной. Завидев меня, сразу же отпустил женщину в белом накрахмаленном переднике.

Расстояние от лестницы до Громова далось мне с великим трудом. Только сейчас я окончательно осознала и прочувствовала, что в скором времени мне предстоит. И волнение от этого стало во мне зашкаливать.

— Что я должна делать? Что и кому говорить? Как вести себя?..

С трудом удержалась, чтобы не заламывать руки. Но это в глазах Громова, поди, выглядело бы показушно-наигранным. И вряд ли мне бы удалось избежать очередной его насмешки…

— Ничего особенного делать не нужно, — неожиданно взял он меня за руку и крепко ее пожал. — Просто будь собой. Если станут задавать вопросы, позволь мне на них ответить.

Что?.. Неужели в его глазах я сейчас читаю понимание?! С трудом в это верилось. И еще одно я осознала — Громов тоже волнуется. Возможно, не так сильно как я, но ему все это тоже не по душе. Тем более странно, что он все это затеял, да еще и меня втянул.

— А вот и первые гости…

Я на автомате проследила за его взглядом. Горничная встречала пару. Женщина показалась мне очень красивой, какой-то опасной красотой. Высокая брюнетка в ярком красном платье, облегающем фигуру, и с такими же яркими губами. Она была почти одного роста со своим спутником, хоть и он был довольно высок и импозантен. Очень броская и запоминающаяся пара — выдало мое подсознание.

Громов снова взял меня за руку и повел на встречу гостям. Выглядел он при этом самым радушным хозяином. На губах играла приветливая улыбка, да и в глазах светилась радость. Первый раз видела его таким, и поймала себя на мысли, что на такого Громова мне нравится смотреть.

— Игорь, неужели я вижу рядом с тобой женщину? — весело проговорил партнер дамы в красном, и мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.

— Галя, позволь представить тебе моего друга Дениса Юрьевича и его очаровательную жену — Ларису, — вежливо проговорил Громов.

— Ну к чему все эти официальности! Их мне и на работе хватает. Можно просто Денис, — припал мужчина к моей руке губами.

С Ларисой мы обменялись вежливыми кивками. Пока у меня получалось выглядеть естественной, как и просил Громов. Но надолго ли меня хватит?

— Ты попала в число тех, кому заместитель главного прокурора позволил называть себя по имени, — усмехнулся Громов, вмиг став самим собой.

— Да брось ты! Здесь я просто твой друг и собутыльник, — со смешком хлопнул Денис его по плечу.

Не успела я прийти в себя после первого знакомства, как друг за дружкой потянулись остальные гости. И не много их было — всего четыре пары, как и предупреждал Громов, но за короткий промежуток времени передо мной прошел калейдоскоп новых лиц, и аж голова закружилась. Всех мне Громов представлял, как и меня им, но имена моментально вылетали из памяти. И гости все были такими разными. Особенно меня поразила одна пара: он автогонщик чуть ли не с мировым именем, если верить Громову, а жена его хозяйка модного салона красоты и чуть ли не вдвое старше. Эта пара мне показалась очень экстравагантной и запоминающейся. И имена у них были соответствующие — Оскар и Анфиса. Вот их я потом не забыла, да и весь вечер тайком любовалась этими двумя. Пленила меня любовь, что сквозила в каждом слове и жесте. Вот уж не думала, что такое возможно в реальной жизни.

Немного перевести дух получилось, когда гости рассаживались за стол, и горничная обносила всех напитками. Громов и тут повел себя очень даже галантно, выдвинув для меня стул. Да и вообще — сегодня вечером я его чаще не узнавала, чем наблюдала в привычном настрое. Он много улыбался и даже шутил. Нонсес какой-то!

— Разрешите мне на правах самого старшего и самого титулованного гостя первым произнести речь за этим шикарным столом, — поднялся со своего места заместитель прокурора.

— Ну это спорный вопрос, — подал голос, кажется, Кирилл (а я могла и перепутать), у которого в собственности был огромный завод по производству чего-то там. — Чиновник — не титул, а состояние души. А вот бизнесмен — уже титул, к тому же, если он крупный.

— Ладно, тогда возьму слово первый, как самый красноречивый из нас, — хохотнул Денис и поднял свой бокал.

— Не красноречивый, а болтливый, — вставил слово «Шумахер», как я про себя назвала автогонщика.

— Первым делом хочу сообщить, как рад я видеть за этим столом, рядом с нашим почти всегда мрачным Игорем эту симпатичную девушку с прекрасным именем — Галя. Галечка, вы не представляете, как он нас замучил своим одиночеством и затворничеством. И я безумно рад, что этот период жизни Игоря подошел к концу. Затянулся он, конечно, на долгие годы…

— Денис, не начинай! — строго остановил друга Громов. — Говори по существу, если тебе есть, что сказать.

— А если по существу, — ни капли не обиделся заместитель прокурора, — то я хочу выпить за прекрасную Галину, что растопила сердце нашего Игоря. Чин-чин, господа! — поднял он бокал вверх.

Прочувствовав всю степень собственного лицемерия, я мило улыбнулась Денису и пригубила свой бокал.

— Ты должна попробовать это мясо — моя повариха его отлично запекает, — обратился ко мне Громов и положил мне на тарелку щедрую порцию этого блюда. А потом склонился к моему уху и прошептал: — Можешь иногда улыбаться и мне, как я тебе, — с улыбкой дракона отстранился от меня.

Улыбнуться в ответ у меня просто не получилось, благо, в этот момент ко мне обратилась Анфиса.

— Милая, а расскажите нам, как вы с Игорем познакомились.

— Я? М-м-м…

— Довольно банально, — вовремя пришел мне на помощь Громов. Вопрос знакомства мы с ним и не обсудили, и не готова я была к нему. — В моем баскетбольном клубе. Подруга Гали работает у меня тренером. Там мы и увиделись впервые. Так ведь, дорогая?

Что? Он и про это знает? А предупредить меня вовремя никак? Может, тогда бы мне не пришлось ожесточенно бороться с собственной мимикой, чтобы так явно не выказывать удивления.

— И что, Игорек, ты влюбился с первого взгляда? — жеманно хихикнула хозяйка салона.

— Ну почти, — уклончиво отозвался Громов, давая понять, что и дальше развивать эту тему не намерен.

— Узнаю нашего скромника, — вклинился в разговор Оскар. — Не старайся, старушка, он тебе больше ничего не расскажет, даже если пытать его калеными щипцами станешь.

Старушка? Я ждала, что дама гонщика обидится на такое обращение, но она лишь прижалась к его плечу, любовно заглядывая в глаза. Да уж… какие только пары не складываются судьбой. И она точно любит контрасты.

Через какое-то время, когда все немного насытились, и прозвучала еще пара тостов за встречу и знакомство, Громов встал и произнес:

— Дорогие мои, сегодня я вас собрал не только для того, чтобы представить мою Галю, а еще и для того, чтобы сообщить одну важную новость.

— Ну-ка, ну-ка, это уже интересно! — вклинился кто-то, кто я не заметила.

— Да. Сегодня я хочу объявить о нашей с Галей помолвке. Ну и в скором времени ждите приглашения на свадьбу.

Что тут началось! Все загалдели разом. Нас поздравляли, а некоторые и целовали, повскакивая со своих мест. Меня за что-то хвалили, но голова уже шла кругом, и я перестала разбирать человеческую речь. Играть счастливую невесту получалось у меня все хуже. Пользуясь моментом, что все отвлеклись на какой-то анекдот, я встала из-за стола и покинула гостиную. Мне срочно требовалась передышка в тишине. И такое место я нашла в холле у окна, из которого открывалась шикарная панорама на вечерний город. Я смотрела в окно, прислушивалась к смеху в гостиной и размышляла о собственной участи.

— Ты неплохо справляешься, — раздался за моей спиной голос Громова. Я и не слышала, как он подкрался. — Потерпи еще немного. Обычно мои гости не засиживаются слишком долго, — взял он меня под локоть и повел обратно в гостиную.

Глава 11

Громов не обманул — его гости, действительно, оказались такими, что знают меру во всем и не засиживаются до ночи. Спиртного было выпито прилично, но все вели себя достойно. Я даже получила некоторое удовольствие от ужина и под конец смогла расслабиться полностью, не ожидая какого-нибудь подвоха или каверзного вопроса. Опять же, за столом не царила чопорность, а напротив было очень даже весело. И главным весельчаком оказался заместитель прокурора. Чуть ли не после каждой выпитой рюмки у него рождались анекдот или история из жизни, рассказывать которые он был большим мастером. И жена его смеялась наравне со всеми и уже не казалась мне опасно красивой.

К моей радости, как только мы проводили последних гостей, задерживать меня Громов больше не стал. С облегчением удалилась в отведенную мне спальню. Да и усталость давала себя знать. После целого трудового дня, да еще и столь сытого ужина, сил хватило на быстрый душ, и я уснула как мертвая. Пробудилась от звонка будильника, и ночь пролетела как один миг.

Бродить по чужой квартире, спускаться в гостиную, зная наверняка, кого там встречу… Все это казалось мне диким и неправильным. Не могла избавиться от неуютного ощущения, преодолевая ступеньку за ступенькой. Но действительность оказалась несколько иной.

Следов вчерашнего застолья в гостиной не осталось. Большой овальный стол, во главе которого я и ожидала увидеть хозяина, был сдвинут к стене и сложен, отчего казался намного меньше. Сам же Громов сидел в кресле и читал газету. Рядом к завтраку был сервирован журнальный столик. В который раз подивилась стилю одежды этого мужчины. Классические брюки на нем идеально смотрелись и без пиджака, а с полу-спортивным свитшотом. И не портили общую картину кроссовки. Он умудрялся сочетать несочетаемое, нарушать каноны и делал это мастерски, должна была признаться.

— Как спала? — посмотрел на меня Громов поверх газеты.

— Хорошо, — опустилась я в соседнее кресло.

Очень хотелось чаю. Да и я привыкла завтракать перед работой.

— Не знал, что ты предпочитаешь на завтрак. Поэтому попросил кухарку отступить от правил и приготовить тебе что-нибудь на выбор. Выбирай, — кивнул он на стол.

Сам он прихлебывал кофе, как успела заметить, и на тарелке перед ним лежали бутерброды с сыром и вареное яйцо. Я же налила себе чаю и остановила свой выбор на овсяной каше. Я и сама ее себе частенько варила на завтрак.

— Мне понравились твои друзья, — решила я нарушить молчание.

Громов свернул газету и положил на край стола, принимаясь за завтрак.

— Ты тоже произвела на них приятное впечатление, — мазнул по мне взглядом.

— Откуда ты знаешь? Мне кажется, я вела себя не очень убедительно. Боюсь, они не поверили в нашу… помолвку, — заставила себя произнести это нелепое в данных обстоятельствах слово.

— Они увидели то, что хотели увидеть, — усмехнулся Громов. — Не волнуйся, они поверили и еще долго будут радоваться за меня. За нас с тобой, — решил он добавить.

Вот как? Ну с одной причиной, по которой Громов предложил мне такую сделку, я, кажется, разобралась. Ему надоели намеки друзей. Возможно даже, их попытки свести его с кем-нибудь. Ну и вчера он не выглядел среди них белой вороной, как это обстояло раньше.

— У тебя красивая и большая квартира. Почему так торопишься поселиться в доме?

Этот вопрос меня очень интересовал. Ведь жить в недостроенном доме очень неудобно должно быть. Кругом строительный мусор, пыль… Запах отделочных материалов, к тому же.

Прежде чем ответить, Громов какое-то время размышлял. Я же воспользовалась моментом, чтобы доесть кашу. Не то чтобы меня сильно уж волновала жизнь Громова, но хотелось хоть чуточку лучше понимать человека, женой, пусть и фиктивной, которого скоро стану. Ну и я не смогу жить с ним под одной крышей, испытывая к нему только ненависть. Это чувство вообще отравляющее — то, с которым невозможно жить, от которого хочется как можно скорее избавиться. Но для этого мне нужно узнать хоть какие-то подробности личной жизни Громова. И кроме него, спросить мне больше не у кого.

— В деревне, что находится недалеко от поселка, родилась и выросла моя мать, — заговорил Громов. — Я тоже там родился, но не рос. Когда мне исполнилось семь, отец отправил меня в Германию. Там я закончил школу и колледж. К матери приезжал раз в год, летом…

Так вот в чем дело? Он хочет поселиться поближе к маме. Это открытие меня очень сильно удивило. И Громов приоткрылся мне с какой-то другой стороны.

— А твоя мама до сих пор там живет?

— Она умерла, когда мне исполнилось пятнадцать, — сухо отозвался Громов. Не думала, что он еще что-то скажет, но он добавил: — Но дом ее до сих пор там стоит. Если захочешь, как-нибудь покажу его тебе.

Отвечать я не стала, но про себя подумала, что, наверное, хотела бы посмотреть на дом, в котором он родился. Ну и мне еще сильнее захотелось узнать о нем побольше. Только и дальше задавать вопросы я не рискнула. Буду действовать методично, не нарываясь на грубость. А то, как он умеет грубить, я уже отлично знала.

— Если ты позавтракала, то предлагаю выдвигаться, — посмотрел на меня Громов. — В десять у меня важное совещание, — бросил он взгляд на часы.

Ничего против не имела приехать домой пораньше и приготовиться к работе.

Погода решила порадовать солнечным днем. И даже немного припекало под прямыми лучами. В тени, конечно, скапливалась стужа, но если солнышко решит подольше повисеть на небосводе, то и эту стужу тепло разбавит собой.

Камин я решила не разжигать до вечера. Зачем, если я весь день буду крутиться как белка в колесе? Ведь работы на сегодня запланировано вал!

Выходила из гостевого домика я в приподнятом настроении. И бригада уже была на месте, дружно о чем-то беседуя перед домом. Правда, завидев меня, все смолкли. А прораб строго велел:

— По местам, ребятки! Хорош балду гонять… — и первый вошел в дом.

А как же?.. Как же утренний кофе для рабочего настроя? Минут пять разговоров ни о чем? Да они даже на мое приветствие не ответили! И в глазах Григория Сергеевича я успела прочитать осуждение. Интересно, за что? Что я им сделала такого, что они решили от меня дружно отвернуться? Ну и обида не заставила себя ждать. Не хотят говорить, не надо. Некогда мне тут голову ломать — пора заняться эскизом кухни, а там еще и конь не валялся.

До самого обеда я трудилась над эскизом. Никто так и не подошел ко мне ни с чем. Ну а я обижалась все сильнее, пару раз даже ловила себя на том, что готова расплакаться. Но слезы я прогоняла и продолжала работать, пока не настало время перекуса. Тогда я с гордым видом отправилась в свой дом. Ребята уже тоже собрались все вместе к обеду. И спиной я чувствовала их взгляды, как и тишина при моем появлении повисла могильная.

Дома, разогревая себе обед, я усиленно размышляла. К выводу пришла неутешительному — меня осуждают. За связь с Громовым, которая вчера стала очевидна всем. Осуждают, не разобравшись, а я даже ничего не могу сказать в собственное оправдание. Ну, не рассказывать же им о причинах, что толкнули меня согласиться на предложение Громова.

С другой стороны — почему я должна перед кем-то оправдываться? Моя совесть чиста, никому вреда собственным поведением я не наношу. Ну а то что забочусь о собственном благосостоянии — так все мы работаем ради этого. Не хотят говорить, не надо, — пришла я к выводу. Но и руководителя строительства в моем лице им не избежать.

Затолкав оскорбленную гордость подальше, после обеда я собрала всю бригаду и каждому лично обрисовала фронт работ на ближайшие два дня. Говорить старалась ровно и без обиды. Никакой предвзятости и ни к кому я не испытывала. Работа есть работа.

— Мадам, я столяр высшего разряда, а не черный ремесленник, — надменно изрек Игорь. Строгать днями напролет не приучен. А на выходе выдаю качественный товар. Либо двери, либо обналичка — вы уж определитесь.

Ну вот, со мной уже и на вы теперь. Ладно, и это проглотим. А черными ремесленниками, по всей видимости, Игорь называет всех плотников. Собственно, я думала, он и есть плотник. А он, оказывается, столяр, да еще и высококвалифицированный.

— Занимайся дверьми, остальное потом, — кивнула я, не собираясь спорить.

— Ага, а потом тебе же по голове и настучат, Игорек, — вставил слово Вася. — Ее теперь папик не тронет, — презрительно скривился, глядя на меня.

А вот это уже было оскорблением, высказанным в лицо. И могла бы я все списать на юный Васин возраст, до только воспитание получают в детстве, и с возрастом человек воспитаннее не становится.

— Вась, у тебя есть, что мне сказать? Ты чем-то не доволен? Так говори прямо, а не выступай в роли адвоката, — посмотрела я на парня, должно быть, не очень ласково, раз он заметно струхнул.

— Да нечего мне сказать, — сразу же пошел на попятную.

— Тогда, иди работай. Во дворе уже шага ступить нельзя из-за мусора. Чтобы к вечеру его не было! — грозно велела я. — И… все отправляемся по рабочим местам.

Я развернулась и быстро скрылась в спальне — единственном месте в доме, где не царила стройка. Плотно прикрыла за собой дверь, упала на кровать и дала волю слезам. Как же мне было обидно от голословного и повального осуждения! И никого ни в чем обвинять я не имела права, ведь не известно, как сама вела бы себя на их месте. Как сказал сегодня Громов — они тоже увидели то, что хотели увидеть. Для них я фаворитка мажора со всеми вытекающими последствиями.

Ладно, хватит лить слезы и жалеть себя! Это всего лишь работа, которую я обязана выполнить на отлично. С бригадой Григория Сергеевича я сдружилась очень быстро. Но еще быстрее они отвернулись от меня. Что ж, утремся и продолжим гнуть свою линию. В конце концов, очень скоро судьба меня разведет с этими людьми. Со многими я вряд ли когда еще встречусь. Но слушаться меня они обязаны, коль вынуждена ими руководить.

За работой я не заметила, как наступил вечер. Громов отзвонился незадолго до окончания и сообщил, что сегодня не приедет. Одним камнем на душе меньше, значит. Приняв дневную работу, я всех отпустила по домам. И сама поспешила скрыться с глаз долой.

Только я собралась отправиться в душ, как во входную дверь постучали. На пороге смущенно переминался Григорий Сергеевич.

— Что-то случилось? — через окно я видела, как рабочие тянуться к калитке. Почему же прораб решил задержаться?

— Поговорить надо… Можно?

— Входите, — впустила я его в дом. — Присаживайтесь, — предложила, когда он принялся топтаться теперь возле двери.

— Прохладно у тебя… — огляделся Григорий Сергеевич, — но симпатично.

— Сейчас затоплю камин, — кивнула я и занялась делом, чтобы хоть чем-то занять руки.

— Галинка, ты на нас не обижайся… — заговорил прораб. — Люди мы простые и мыслим примитивно.

— Да? Потому решили устроить мне бойкот? Из-за примитивности мышления? — не выдержала я и поинтересовалась в лоб.

— Да не бойкот это! — вздохнул прораб. — А простая человеческая осторожность. Удивила ты нас вчера шибко.

— Чем же?

— Ну вестимо чем — тем, с кем ты сейчас…

— А что в этом особенного? Игорь Дмитриевич по-вашему не человек? Или не мужчина? Почему он не может обратить на меня внимание?

— А ты на него?.. Не чистая ли выгода тобой движет?

Первой реакцией стала сказать, что не его это дело. Даже если все обстоит так, как он говорит, разве кого-то еще это касается? И да, отчасти я преследую собственную выгоду. Но вряд ли стоит усугублять то, что и так не просто.

— Григорий Сергеевич, чтобы пресечь дальнейшие разговоры… В общем, Громов мой жених. Не далее как вчера мы объявили о своей помолвке. Скоро состоится наша свадьба. И передайте всем в бригаде, что не нужно судачить по углам — можно спросить прямо. Ни перед кем из вас я не провинилась, наказывать меня не за что. Давайте просто работать. И еще… Громов точно не станет терпеть сплетни, — сочла нужным предупредить я.

— Галинка, а ты его разве любишь?

Ну вот зачем он продолжает мусолить эту тему? Мне аж захотелось застонать.

— Можно я не буду отвечать на этот вопрос.

— Я так и думал, — кивнул он. — Не люб он тебе. Но и на расчетливую ты не тянешь. Так чем же он тебя взял?..

Глава 12

Рабочая неделя протекала ровно и спокойно. Каждый занимался своим делом, выполняли все быстро и качественно, мои распоряжения не оспаривали, но и почти не разговаривали со мной. Если и велись диалоги, то строго по делу и сухо. Ну и постепенно я к этому привыкла.

Из всей бригады выбивался, разве что, Сергеич — прораб. У нас с ним даже появилась традиция, когда он не спешил уходить домой после завершения трудового дня, а заглядывал ко мне на чашку вечернего чая. Совсем ненадолго заходил, минут на пятнадцать, но это время мы с ним вели задушевные беседы. Он не воспитывал меня и не учил жизни. Говорили обо всем сразу, не касаясь личного. Но постепенно я даже полюбила наши чаепития, а к Сергеичу прониклась какой-то новой симпатией — дочерней. И я была благодарна ему, что пресек в бригаде все разговоры обо мне и Громове.

Громов навещал нас каждое утро и вечером. Вел себя со всеми ровно и даже не придирался к работе. Да и не к чему было, если честно — ребята отлично знали свое дело, работали качественно и быстро. Я только и успевала обозначать им новые горизонты, как они уже те выполняли. Сама же я занималась чистым творчеством, пытаясь создать небольшой оазис семейного очага посреди строящегося объекта. Но по-прежнему я плохо представляла, как поселюсь тут вместе с Громовым после свадьбы. Но раньше времени предпочитала об этом не думать, чтобы не трепать себе нервы.

В пятницу традиционно я собралась домой. Надеялась отправиться с Николаем, но Громов снова переиграл мои планы, заявив, что отвезет меня домой сам.

— Ты помнишь, что завтра мы идем на прием? — поинтересовался он в машине.

Конечно, я об этом помнила — всю неделю нет-нет да возвращалась к этой мысли. Ни на какой прием мне идти с ним не хотелось до ужаса, но я понимала, что отвертеться не смогу.

— Помню, — сухо отозвалась я.

За долгую рабочую неделю я отвыкла вести с ним вежливые беседы. И для моего жениха вел он себя довольно странно — даже не пытался создать видимость чего-то теплого между нами. Наверное, еще и потому ребята из бригады снова стали на меня подозрительно коситься. Правильно, ему плевать на окружающих, в отличие от меня. Мне нужно еще как-то существовать рядом с ними.

— Выглядеть ты должна сногсшибательно. Есть, в чем пойти?

Слово «сногсшибательно» плохо вязалось с равнодушием, с каким Громов произнес его. Меня это лишний раз покоробило, и снова я спросила у себя — как долго смогу делать вид, что все нормально, что подобное отношение меня на задевает за живое? Ответа на этот вопрос не было. Я же снова отделалась коротким и ничего не значащим ответом:

— Найду.

Зато своим немногословием, я заслужила внимательный взгляд Громова. И он даже поинтересовался:

— У тебя все в порядке?

— Все просто замечательно! — не удержалась я от сарказма.

— А по тебе и не скажешь, — не менее саркастично отозвался Громов. — Ты как будто не домой едешь, а на войну. Уж не со мной ли собралась сражаться? — снова удостоилась я внимательного взгляда.

— Ни с кем я не собираюсь сражаться, — сорвался с моих губ вздох, и сразу вся спесь с меня слетела.

Сражаться с Громовым, все равно что выйти против ветряной мельницы. На такое я точно не способна. Да и желания нет. Воевать можно и нужно, наверное, за что-то, что тебе действительно дорого. Или кого-то… Громов в этот список не входил. Ну а собственная свобода, что тоже стояла далеко не на первом месте, ко мне и так вернется через какое-то время. Мне же остается только потерпеть немного.

— Останови, пожалуйста, у площади, — попросила я.

По дороге домой я решила провернуть сразу несколько дел — заплатить в банке месячный взнос по ипотеке и посетить торговый центр, чтобы приобрести на завтра платье. Что бы Громов обо мне ни думал, я отлично понимала, как должна завтра выглядеть — шикарно, чтобы не опозорить его своим внешним видом. Ничего настолько шикарного у меня и в помине не было. Так что, придется мне раскошелиться на вечерний наряд.

— Тебя подождать? — проявил Громов по истине чудеса вежливости.

— Не нужно, спасибо! — еще более вежливо отказалась я. — У меня еще есть дела. До дома доберусь сама…

Сообщив, что заедет за мной завтра в семь, Громов отправился восвояси. Я же смогла расправить плечи и настроиться на прогулку по магазинам. Не то чтобы я это дело сильно любила, но иногда созерцание прекрасного помогало прогнать грусть. Но сначала мне предстояла капелька дегтя. Всегда тоскливо расставаться со своими кровными, особенно когда они не падают тебе на голову.

— Платеж не проходит, — сообщила мне кассир, возвращая деньги.

— Как не проходит? Попробуйте еще раз…

— Не думаю, что это поможет. Программа не принимает платеж. По всем вопросам вам следует обратиться к менеджеру банка, — с предельно вежливой улыбкой сообщила мне девушка за стеклом кассы.

Ну к менеджеру, так к менеджеру. Ситуация даже забавляла немного — подумать только, банк не желает, чтобы я расставалась с круглой суммой денег.

— Ваш кредит погашен, — просто убил меня менеджер.

И даже то, что просидела к нему в очереди битый час, слетело с меня как сухая шелуха.

— Погашен? Но кем?

— Такую информацию банк не выдает. А вот когда погасили кредит, сообщить могу… — уткнулся менеджер в монитор компьютера. — Два дня назад, — сообщил со счастливой улыбкой.

Выходила я из банка несколько обалдевшая. Мой ипотечный кредит мог погасить только Громов. Что он и сделал, не дожидаясь, когда я выполню свою часть сделки. А ведь разговор у нас был именно таким, вернее, уговор. Теперь квартира находится в моей собственности, и отобрать ее уже никто не сможет. Громов внес деньги от меня, как удалось выяснить у менеджера. Никаких долговых бумаг при этом я не подписывала. Что же это такое? Акция доверия в мой адрес? Или Громов не сомневается, что никуда я не денусь с подводной лодки? И как сама я к этому отношусь? Нет, на первом месте, конечно же, благодарность. На втором — все продолжающее бушевать во мне недоумение. А на третьем… осталось недоверие. Ну не верила я в его добрую волю, хоть убейте!

Торговый центр находился недалеко от банка, и очень скоро я окунулась в спасительную атмосферу запахов и ярких красок. А еще людей, эскалаторов и свойственного таким местам шума. Но все это я любила и от походов по магазином редко когда уставала. Разве что, чаще совершала такие походы в компании Нины. Но сегодня подруга была чем-то сильно занята, как сообщила мне по телефону.

В первом же бутике, куда я вошла, меня жала интересная встреча в лице Анфисы. И странным образом ей я очень обрадовалась. Как и она встретила меня как родную.

— Галюня, ты ли это! — поспешила она мне навстречу из глубины бутика. И разглядела она меня первая. — Какая приятная неожиданность! — прижала она меня к своей пышной груди. — А я страдаю тут без компании. Мечтаю что-нибудь забросить в рот, да не с кем. А есть в одиночестве терпеть не могу! Не составишь мне компанию? Тут готовят безумно вкусные роллы!

Ну как тут не согласиться? Анфиса так расхваливала эти самые роллы, что и во мне проснулся волчий аппетит. Да и поужинать я сегодня не успела, а в квартире меня ждал пустой холодильник. Ну и мне было интересно пообщаться с этой экстравагантной женщиной. Как выяснила еще через пять минут по пути в суши-бар, именно в этом торговом центре у нее и находился салон.

— На васаби у меня аллергия, а вот соевый соус нежно люблю. Считаю, что создан он специально для роллов, ну или они для него, — со смехом сообщила мне Анфиса, обильно смачивая кругляшок из риса и рыбы этим самым соусом.

Несмотря на оживление в баре, обслужили нас очень быстро. Да и девушек в кимоно в зале трудилось сразу несколько. Все они шустро сновали между столиками, обнося посетителей экзотической едой и напитками.

Японскую кухню я тоже любила, разве что, от саке отказалась. Себе же Анфиса заказала небольшой кувшинчик и попивала напиток из малюсенькой чашечки.

— Как дела у Оскара? — вежливо поинтересовалась я, вспоминая, как гармонично эти двое смотрятся вместе, невзирая на существенную разницу в возрасте.

— Да какие у него там дела? — махнула рукой Анфиса. — Гонки, да гонки… А когда их нет, так он пропадает на тренировках. И сейчас вот готовится к каким-то важным соревнованиям, чемпион мой! — с гордостью закончила.

Видно было, что она ни капельки не осуждает мужа, что гордится его успехами, и все его увлечения принимает безоговорочно, только потому что любит. И чувство это сквозит в каждом ее слове и жесте.

В очередной раз я подивилась, что общего может быть у Оскара и Громова. Два кардинально противоположных человека. К тому же, Оскар гораздо младше. Скорее, он мой ровесник. А как ни крути, мы с Громовым люди разных поколений, хоть и тесно соседствующих. Да и по темпераменту они очень не похожи — где спокойный и замкнутый Громов и крайне эмоциональный гонщик. Оскар и внешне мне напомнил южанина — испанца или итальянца.

— А это я их и познакомила, — ответила на мой вопрос Анфиса. — С Игорешей мы знакомы с институтской скамьи, когда дружно грызли гранит науки, прогуливая лекции и бегая на дискотеки.

— Как? — удивилась я.

— Ну вот так! — рассмеялась Анфиса. — Не верится, что за плечами у нас даже не годы, а десятилетия дружбы? А в то, что я строитель по образованию, можешь поверить?

— Ой, нет!..

— Да я и сама не верю в это! Как и ни дня не работала по специальности. Родители настояли на институте, а на строительный факультет был самый маленький конкурс. Вот и подалась… правда, еле его закончила. Опять же, спасибо Игореше. Если бы он за меня не делал чертежи и проекты, вылетела бы с треском еще на первом курсе. И я уже тогда мечтала о собственном бизнесе…

Надо же! Как все в жизни складывается интересно! А порой и парадоксально. Глядя на ухоженную и моложавую женщину, сидящую напротив, никогда бы не подумала, что она… строитель по образованию. А вот Громов вполне вписывался в обозначенные рамки, и я даже лучше стала понимать его — когда он делал нашей бригаде замечания, то не на пустом месте, а со знание вопроса, получается.

— А знаешь, Игореша ведь нас всех здорово удивил, — пристально посмотрела на меня Анфиса. В этот момент я поняла, что она только с виду легкомысленная, а внутри нее живет пытливый ум, приправленный жизненной мудростью, и понимает она гораздо больше, чем показывает на людях. Но наносное легкомыслие во всем, начиная с прически и одежды, делает ее моложе своего возраста.

— Да? И чем?

Я догадывалась, что речь сейчас пойдет обо мне, а точнее, о нас с Громовым. Только вот, одного эта женщина не зала, что никаких нас и в помине нет.

— Тем, что решил жениться… снова, — добавила она после внушительной паузы. — Наверное, мне не стоит тебе рассказывать, но зная Игоря, догадываюсь, что сам он не посвятил тебя в подробности своего прошлого. Чёрного прошлого, я бы сказала.

Сейчас Анфиса выглядела очень задумчивой, явно уносясь мыслями в то самое прошлое, отчего казалась старше. Она даже выпила чашечку саке, прежде чем продолжить. Я же поняла, что услышу что-то важное для себя, что поможет мне чуточку лучше понять Громова.

— С Дианой Игорь познакомился на последнем курсе института в стриптиз баре, где она и работала танцовщицей. У них сразу же завязались отношения, которые многие из его друзей не одобряли. Но, как ты уже поняла, он всю жизнь слушает только себя и редко когда обращает внимание на мнение окружающих, — с грустной улыбкой посмотрела на меня Анфиса. Тут я поняла, что Громова она любит по-настоящему, как брата или просто очень близкого человека. — Она вскружила ему голову — красивая до боли в глазах, веселая, даже бесшабашная, летящая по жизни как яркая бабочка. Бабочкой она и оказалась… даже не мотыльком. Те хоть летят на свет и умирают, сгорая. А Диана… она старалась взять от жизни как можно больше за очень короткий срок. Она любила жизнь, но делала это своеобразно, заставляя всех вокруг любить себя. Ты понимаешь, о чем я.

Мужчин? Под всеми она сейчас имела в виду мужчин, что любили жену Громова? То есть, она ему изменяла и делала это часто — такой вывод я сделал из слов Анфисы. И самое страшное, что Громов об этом знал, как и все его друзья. Что-то мне аж не по себе стало от такого открытия.

— Наверное, Игорь больше всего любил в ней именно это стремление к свободе, потому и не ограничивал практически ни в чем. А возможно, всему виной бизнес, который занимал почти все его время. Только, когда изменения в ней начались необратимые, что-то предпринимать уже было поздно. Диана подсела на наркотики, и очень быстро эта зависимость стала страшной…

Анфиса снова замолчала и выпила, закусив роллом. Как-то смущенно улыбнулась мне, извиняясь то ли передо мной, то ли мысленно перед Громовым, и продолжила.

— Из-за Дианы Игорь перестал общаться с родителями. С отцом так и не разговаривал до самой смерти. А мать его после кончины мужа уехала жить за границу и не желает видеть и слышать единственного сына.

О господи! Ну и дела… Я и подумать не могла, что когда-то в жизни Громова разыгрывалась самая настоящая трагедия.

— Диана любила Игоря, наверное… Я такой любви не понимаю, если честно, но стараюсь не осуждать. Да и о покойниках… в общем! Мы все видели, как она катится по наклонной, и один Игорь считал, что после горы начнется равнина, — усмехнулась Анфиса. — А скатилась она в пропасть. Наркотики сыграли злую шутку с ее психикой — она перестала отличать реальность от наркотического угара, жизнь Дианы погрузилась в туман, из которого не было выхода. Игорь пытался лечить ее. Запирал дома, клал в больницу… Отправлял ее в закрытый пансионат для наркозависимых за границей. Все бестолку. И длилось это не год и не два, а восемь лет, пока Анфиса не повесилась в спальне их дома…

И снова порция саке. Теперь уже и мне захотелось выпить, чтобы протолкнуть комок в горле. История супружеской жизни Громова затронула меня до глубины души. Я поняла, что жалею человека, который не приемлет эту самую жалость.

— С тех пор Игорь замкнулся в себе — его словно подменили, — посмотрела на меня Анфиса повлажневшими глазами. — Он стал другим человеком, ожесточился. Из друзей с ним остались самые верные. Остальных он от себя оттолкнул. Пока в его жизни не появилась ты, — ласковая улыбка заиграла на ее губах.

— Я? — тяжкий вздох сорвался с моих губ.

Она не знает, о чем говорит. Я в жизни Громова лишь ширма, за которой он решил спрятаться от общественного мнения и осуждения. И раскрыть правду я не смогу, потому что эта тайна не моя.

— Ты, дорогая! В тот вечер, в его доме, я впервые за многие годы разглядела в нем прежнего Игоря. И у меня не найдется слов благодарности, чтобы выразить все то, что чувствую к тебе.

— Да я… и не делала ничего, — отвела я взгляд, испытав еще большие угрызения совести.

— А тебе и не надо! Просто будь с ним рядом, всегда.

Год — это тот срок, которым измеряется наша совместная вечность с Громовым. Но и этого я Анфисе сказать не могу.

— Так, мне пора, дорогая, возвращаться в салон. А то мои девушки без строгой меня ведут себя слишком вольготно, — спохватилась Анфиса. — А ты?.. Ты сюда по какому делу пришла?

Я рассказала ей о приеме и необходимости купить для него платье. И тут Анфиса развила такую бурную деятельность, что мне аж поплохело. Она не только решила помочь мне с нарядом, но еще и настояла на посещении своего салона, заявив, что одно платье не сделает меня совершенной красавицей.

Глава 13

Так! Осталось только сбрызнуться любимыми духами, и я готова… Только, это не я, а какая-то чужая красивая женщина. Себя в зеркальном отражении я не узнавала.

Анфиса настояла не только оформить мои довольно длинные волосы, но еще и сделать мелирование с тонировкой. Теперь они смотрелись ухоженными, блестящими и на пару тонов светлее. А мелированные пряди переливались в свете люстры. И глаза на фоне волос казались темнее, а взгляд — глубже. Даже сама в нем я улавливала некую таинственность, не свойственную мне. А после комплекса ухода за моим лицом, через который прошла вчера в салоне Анфисы, можно было и не краситься вовсе — кожа моя и так сверкала чистотой. Но глаза я все же оттенила тенями и тушью, а скулы тронула румянами.

Платье — это вообще отдельная история, заслуживающая, чтобы ее рассказали в подробностях.

Сначала Анфиса повела меня в самый дорогой бутик в торговом центре, заверив, что у нее там действуем значительная скидка. На радостях, что ипотека перестала давить мне на плечи, на платье я и сама решила не экономить. Но когда увидела цены, несколько ошалела, конечно. Даже со значительной скидкой выходили они золотыми. Но и на это я постаралась закрыть глаза. Гулять так гулять, а живем один раз… И все в таком роде.

Дальше Анфиса и продавец-консультант взяли меня в конкретный оборот. После тщательного осмотра со всех сторон, меня под ручки препроводили в примерочную и буквально завалили платьями всех цветов и фасонов. Не пара-тройка на выбор, а целый ворох платьев внесла продавщица. И каждое мне велено было примерить и выйти на суд общественности в лице Анфисы. Сама она удобно расположилась в кресле и потягивала горячий кофеек. Я еще тогда подумала, что вроде бы она спешит в салон. Но нет, Анфиса с легкостью провела вместе со мной в бутике добрых полтора часа, пока я не взмокла окончательно, возненавидев все бутики одежды на всю оставшуюся жизнь.

Из магазина я выходила с фирменным пакетом в руках, в котором лежало платье мечты. И не только Анфисы, но и моей тоже. И сейчас я рассматривала себя в этом платье в зеркале, готовая к выходу и ожидающая звонка Громова.

Еще до того, как примерила это платье, я влюбилась в его мягкость и шелковистость и попала под очарование цвета — чуть темнее чайной розы с едва заметным отливом лилового. А ткань… я даже не знаю, как она называется. На ощупь не тонкая и не толстая, отлично драпируется и вся выбита цветами, которые сами по себе меняют оттенок чайной розы от темного к светлому. Верх платья облегает меня по фигуре, открывая плечи и ключицы, создавая эффект незащищенности и хрупкости. А от талии вниз устремляется юбка-полураспустившийся тюльпан, доходящая до середины колена. И во всем этом великолепии, не побоюсь этого слова, едва заметно поблескивает ниточка люрекса, что вплетена словно небрежно и на всякий случай.

Я себе казалась не просто красиво одетой, а женщиной, про которых говорят — она шикарна. Сегодня такой была я, и это рождало робость. Что если мои вкусовые предпочтения не совпадут с предпочтениями моего партнера на вечер и жениха по совместительству? Ну и плевать! — на всякий случай рассердилась я заранее, наверное, чтобы прогнать дурацкую трусость.

Громов позвонил ровно в семь, ни минутой ранее или позже. Ну кто бы сомневался, что пунктуален он так же как и педантичен. И это значит, что мне сейчас нужно поторопиться, чтобы не заставлять его ждать. Сунув ноги в бежевые лакированные туфли на шпильке, которые надевала по большим праздникам, и спрятав верх под норковым полушубком, я рванула из квартиры, трезво рассудив, что замерзнуть в туфлях, пока добегу до машины, не успею.

Добегу — это я громко сказала. Стоило мне только выйти из подъезда, как ноги принялись разъезжаться в разные стороны еще на крыльце. К вечеру подморозило, и все вокруг покрылось тонкой коркой льда. Еще и мелкий снег сыпал с неба.

— Стой там! — властно велел Громов. Он стоял возле машины, а когда появилась я — двинулся в мою сторону. — Руку давай, — протянул он мне свою.

Я вложила в его руку свою, и он помог мне спуститься с крыльца. Все также за руку довел до машины и распахнул для меня дверцу. По пути у меня успели замерзнуть коленки. Кто бы мог подумать, что так похолодает. Но кажется, начинается зима.

— Сегодня ты очень красива, — неожиданно сделал мне Громов комплимент.

И так просто у него это получилось — без всякого подтекста или ехидства. И когда только успел оценить мой внешний вид? Это он еще меня без полушубка не видел, — мелькнула самодовольная мысль.

— Спасибо! — с чувством проговорила я. — А платье это мне Анфиса помогла выбрать, — с улыбкой добавила.

— Вот как?..

И что это значит? Он удивился? Или может обрадовался? Или его «вот как» значит что-то еще? Куда делись ваши эмоции, мистер, которые еще минуту назад ярко блеснули?

— Да. Я встретила ее в центре. Она поводила меня по магазинам, потом настояла на косметических процедурах в своем салоне. И мы ели вкусные роллы…

Зачем я-то все это ему рассказываю? И почему делаю это с охотой от вдруг нахлынувшего желания поделиться с ним новостями, как с добрым другом.

— Тебе очень идет новая прическа, — не остался в долгу Громов. — И цвет…

Ого! Он даже это заметил? Помнится, когда я что-то меняла в прическе или красила волосы, перед Кириллом крутилась в прямом смысле слова. А он ничего не замечал. Потом еще и отшучивался, мол думал, что я брови сбрила. Идиот!

И снова я была вынуждена благодарить его. И не только за этот комплимент.

— Зачем ты это сделал? — решительно повернулась я к Громову.

— Что именно? Зачем не дал тебе растянуться перед подъездом? — усмехнулся он, не глядя на меня.

— Зачем погасил мой кредит? — не оценила я его юмора.

— А ты против? — бросил он на меня быстрый взгляд.

— Не хочу быть кому-то обязанной.

— Тогда можешь считать это авансом.

— Авансом за что?

— За роль, которую уже начала играть. И старайся делать это талантливо. Особенно сегодня.

— Почему именно сегодня?

— Потому что сегодня о нас узнает вся общественность города и за его пределами тоже.

Этого мне только и не хватало — стать той, о ком говорят все. Но разве же от меня сейчас что-то зависит? Так не проще сделать вид, что все нормально?

— Спасибо!

— За что?

— За квартиру, за что же еще, — передернула я плечами, отворачиваясь к окну, разглядывать за которым было и нечего. Снег усилился, и за ним мало что было видно.

Ну а Громов и вовсе, кажется, забыл про мое присутствие в машине. Вместо разговоров со мной он предпочел врубить погромче музыку и делал вид, что наслаждается роком до самой остановки. Впрочем, может ему, действительно, нравится такая музыка.

А вот остановка наша, оказывается, была временной. Мы лишь заняли очередь в череде машин, а потом медленно двигались по широкой подъездной аллее.

— Это жилой дом??? — во все глаза смотрела я на самый настоящий дворец, первый этаж которого был залит ярким светом.

— О да! Здесь живут очень богатые люди, — усмехнулся Громов.

В этот момент дверца с моей стороны распахнулась и в поле зрения появилась белая перчатка. Мне подавали руку, чтобы помочь выбраться из машины. И это был самый настоящий лакей!

От окружающей меня роскоши я настолько растерялась, что немного дезориентировалась, пока ко мне не присоединился Громов и не подставил мне руку. С какой-то мазохистской радостью я на нее и оперлась. И всеми силами старалась выглядеть естественно и не вертеть головой.

Так вот как живут нефтяные магнаты? — вспомнила я, к кому именно мы идем на прием. А Громов, значит, входит в окружение таких вот богачей. И лишь я сюда не вписываюсь никаким боком.

— Это просто люди — такие же, как я и ты, — тихо проговорил Громов, склоняясь к моему уху. — Наличие миллиардов не делает их богами, уж поверь мне.

Я посмотрела на него. Он улыбался — просто и по-доброму. И явно стремился меня подбодрить. У него получилось — от пары простых слов у меня словно открылось второе дыхание. И каким-то образом я вдруг оказалась на одной ступени с проживающими в этом дворце. Сразу же поступь моя стала тверже, а подбородок сам собой пополз вверх. И хозяйке дома, что встречала гостей у входа, у меня получилось улыбнуться мило и естественно.

Просторный холл, где и проводился прием, был искусно декорирован свежими цветами. Небольшие букетики располагались по центру каждого фуршетного стола, что тянулись по периметру холла.

Горничная забрала у нас верхнюю одежду. И я заметила, каким заинтересованным взглядом окинул мое платье Громов. Самой мне за оголенные плечи ни капельки не было стыдно, особенно учитывая, что многие дамы были одеты в гораздо более откровенные наряды. У кого спина была обнажена едва ли не до самых ягодиц. Чью-то пышную грудь почти не скрывало очень смелое декольте. Ну и повсюду мелькали длинные стройные ноги в разрезах подолов платьев. Так что, на общем фоне я и за монашку могу сойти. Ну и оставалось надеяться, что Громову не свойственно ханжество.

— У тебя очень красивые плечи! — похвалил он, чем подтвердил мои тайные мысли. — И сама ты… красивая.

Бог ты мой! Да он сегодня комплиментами сыпет как из рога изобилия. Что это с ним? Но похвала его мне польстила, чего уж там, и придала дополнительной уверенности в себе. Тем более, что последняя оказалась очень кстати — начался этап знакомства с сильными мира сего. Череда не самых искренних улыбок и рукопожатий. Некоторые мужчины припадали к моей руке, чего я терпеть не могла. Ну не в том мы времени живем! Всех их как-то величали, и Громов мне сообщал об этом, но имена тут же вылетали у меня из головы.

Через какое-то время я поняла, что сильнее всего напрягает меня на этом приеме — количество фото- и видеорепортеров. Повсюду мелькали вспышки камер, и казалось, что представителей медиа и прессы тут едва ли не больше, чем гостей.

Громов предложил мне выпить шампанского, чтобы снять напряжение, но я отказалась. Сам он не пил и беседовал с разными людьми. Я все время стояла рядом и с умным видом внимала их разговорам. Меня поразила всесторонняя развитость Громова — он одинаково со знанием дела рассуждал буквально обо всем, начиная от политики и заканчивая искусством.

— Громов Игорь Дмитриевич! Один из самых загадочных широко известных личностей, занимающий чуть ли верхнюю строчку завидных женихов России. Кто же эта очаровательная спутница, что сегодня с вами посетила этот великолепный прием?

Такая восторженная речь раздалась за нашими спинами, когда мы, наконец-то, добрались до фуршетного стола, чтобы хоть что-то закинуть в рот. От волнения сегодняшнего дня, от всех приготовлений и аутотренинга у меня толком и поесть-то не получилось. Я и сейчас не испытывала голода, но Громов настоял, чтобы я отведала деликатесов, которыми в этом доме всегда потчуют гостей. И тут нагрянули репортеры, будь они неладны. На лице Громова я читала схожие эмоции, но повернулся к камере он с улыбкой. Мне же ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Когда рука Громова обвила мою талию, я напряглась и приготовилась к чему-то важному. На всякий случай.

— Тихая Галина Михайловна — моя невеста, — торжественно произнес Громов.

Я же чуть не рухнула у его ног. Ну все! Завтра об этом станет известно всем из официальных источников. И если слухи на уровне сплетен я могла бы еще вынести, то теперь мне придется оправдываться перед всеми.

— Вот это новость!.. — и все в таком же духе затараторил репортер, почему-то победно поглядывая на камеру и даря мне загадочные улыбки. Как будто это он, а не Громов решил на мне жениться. При этом, соревновался с не меньше чем десятком претендентов на мою руку и победил в этом нелегком, но честном сражении.

Громову пришлось ответить на несколько вопросов личного характера. И одна вещь меня сильно удивила — когда его спросили, где мы планируем жить после свадьбы, он ответил, что в городской квартире. Про строящийся дом ни разу не обмолвился. Ну я и потом не сдержала любопытства — поинтересовалась, почему.

— А ты хочешь, чтобы уже завтра нас принялись осаждать журналисты? — с насмешкой посмотрел он на меня. — Поверь мне, ничего хорошего в этом нет. Я для того и строю этот дом, чтобы зажить, наконец-то, спокойно.

Я опасалась, что на приеме буду скучать, всеми забытая и заброшенная, но все оказалось с точностью до наоборот. Громов меня оставил разве что пару раз, да и то ненадолго. Еще раза два я сама отлучалась в дамскую комнату. А все остальное время мы были вместе, как и положено влюбленным, каких мы и разыгрывали в глазах общественности. Несколько раз я даже танцевала с Громовым. И другие мужчины тоже приглашали меня на танец. К концу вечера я даже стала чувствовать себя довольно популярной особой. Но еще сильнее я устала и ужасно обрадовалась, когда Громов сообщил, что можно отправляться домой.

— Домой? — поинтересовался Громов в машине.

Из внимательного кавалера он снова превратился в практически постороннего мужчину. Холодного, отстраненного и чужого… И странным образом мне это казалось обидным, а себя я чувствовала использованной по полной.

Глава 14

— Галя, а почему о том, что моя дочь выходит замуж, я узнаю из официальных источников? — такими словами начала разговор мама, опустив сущий пустяк — приветствие. И это учитывая, что в последний раз мы с ней общались по телефону с месяц назад, наверное.

— Так получилось, мам…

Или, может, потому что тебе нет дела до меня. Я же со своей стороны уже как-то привыкла все жизненно важное решать сама, не надеясь получить ценный материнский совет. К этому я шла поступательно в течение многих лет.

— Ты представляешь, как я себя чувствовала, когда соседка пришла поздравлять меня с обручением дочери с газетой в руках?

Могу себе представить эту иронию жизни, — не сдержала я мысленного злорадства, хоть и ничего специально не делала. Я, действительно, за всеми жизненными перипетиями забыла сообщить новость маме.

Дальше шла пространная речь мамы о том, какой важный и известный человек Громов, как мне повезло, что именно на меня пал его выбор, и что для мамы с отчимом это большая честь. А я, нерадивая дочь, даже не познакомила своего будущего мужа с родственниками. Все это я слушала в пол уха, готовясь к тому, ради чего, собственно, и звонила мама. Она и раньше не особо распекала меня, даже когда дело касалось чего-то серьезного. И сейчас больше радовалась, чем злилась.

— Ждем вас в следующую субботу в гости! — безапелляционно заявила мама.

— Не могу этого обещать, — не сдержала и я раздражения.

— Как это?! Можно подумать, мы тебя каждый день приглашаем в гости.

От этих слов мамы мне стало особенно неприятно. В гости они меня не приглашали никогда. Даже, когда у отчима был день рождения, и они устраивали пышное застолье с кучей гостей, меня позвать, наверное, забыли.

— Я не могу решать за нас двоих. Как ты верно подметила, Игорь — занятой человек. Мне нужно посоветоваться с ним. Я тебе позвоню на неделе, — отчеканила я.

И торопиться советоваться с Громовым я не собиралась. Сегодня воскресенье — на этой неделе единственный день, когда я могу побыть дома, теперь уже в квартире, где я полновластная хозяйка. Очень скоро я вообще смогу бывать тут набегами и редко, но об этом времени мне пока не хотелось думать. С Громовым обсужу вопрос похода в гости к родителям завтра или послезавтра, или вообще в среду… когда у меня появится настроение. И я уже заранее могу себе представить его реакцию. Аж передернуло невольно.

— Ты стала совсем невыносимой! С тобой очень трудно разговаривать!.. — заводилась мама на ровном месте, все повышая тон.

— Пока, мам. Целую! — поспешно проговорила я и отключилась, пока она не сорвалась на крик.

Догадывалась, что последует после нашего разговора — они с отчимом обсудят в деталях, какая я плохая дочь. И мама обязательно найдет возможность вернуться к этому разговору потом. Но сейчас я могу побыть в тишине и покое.

Не тут-то было. Не успела я вытянуться на диване с планшетом, как раздался звонок в дверь. Кого еще принесло? И это точно не Нина. Подруга мне звонила уже почти ничью. Ничего толком не добившись от сонной и расстроенной меня, обещалась зайти сегодня после обеда. Время же еще было раннее, особенно для законного выходного.

— Ты? — с удивлением разглядывала я Кирилла, что стоял за дверью и улыбался мне как стародавней знакомой. Или нет, приятельнице.

— Я! — еще шире улыбнулся он, разводя руки в стороны, мол, вот он — весь я.

— И… какими судьбами?

Что-то все происходящее нравилось мне все меньше. И я всячески делала вид, что не хочу его впускать в квартиру, а просто спросонья забыла об элементарной вежливости.

— Так и будем разговаривать через порог? Уверен, ты не успела выпить кофе. Не против, если составлю тебе компанию? И сварю сам…

— Входи, — нехотя распахнула я шире дверь. Сама же отправилась в спальню — переодеться. Не в пижаме же мне перед ним расхаживать. Прошли те времена.

Переодеваться не стала — прямо на пижаму надела халат. Не хотелось надолго оставлять Кирилла одного. Да и я ломала себе голову, зачем он пришел.

А он уже вовсю хозяйничал на моей кухне. Это мне вдруг напомнило те времена, когда мы жили вместе, когда у нас еще все было хорошо. Сердце сдавило тоской оттого что все ушло безвозвратно. На миг показалось, что так хорошо мне уже никогда не будет.

— Уже подходит. Садись, — бросил мне Кирилл через плечо и ловко снял турку с плиты в момент закипания.

По кухне разлился приятный кофейный аромат — когда-то я любила вот так вот по утрам выходных пить с ним кофе.

— Кирилл, ты зачем пришел? — пришлось мне спросить в лоб, когда поняла, что он и дальше собирается делать вид, что так и должно быть.

— Хочу с тобой помириться.

Зато честно, хоть и смешно. Губы мои кривила то ли улыбка, то ли усмешка.

— Нет.

— Нет? Это все, что ты можешь сказать? — взлетели его красивые брови на лоб.

— Это все, что я хочу сказать, а могу гораздо больше, но не хочу.

— Галь, я совершил глупость…

— Которая все разрушила, — кивнула я.

— И ты меня никогда не простишь?

— Уже простила. Но между нами больше ничего не будет. Никогда! И я выхожу замуж, — выложила я свой главный козырь.

— Так это все не утка?

Вот, значит, как — он знает о моей помолвке и все равно пришел с идиотским предложением помириться.

— Не утка.

— И ты думаешь, я тебе поверю? Может, расскажешь, что все это значит? Слышал, что и квартиру он эту выкупил у банка…

Он и об этом знает? Вот же гаденыш! Как бросать меня с ипотекой на шее, так это он мастер. А стоило узнать, что ярмо это больше на мне не висит, так примчался мириться.

— Игорь погасил долг в банке, — кивнула я, стараясь говорить спокойно. — Вчера мы официально объявили о нашей помолвке. Совсем скоро я переберусь жить к нему… Ну а дальше тебя не касается.

— Так ты ему продалась за квартиру? — презрительно рассмеялся Кирилл. — Вот уж не думал, что ты шлюха, да еще и из разряда дешевых. Кто-нибудь другой мог бы дать за тебя больше, — окинул он меня насмешливым взглядом.

— Все сказал? — сжала я кулаки. — Пошел вон из моей квартиры! — встала из-за стола, понимая, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не заехать по его наглой физиономии. И как только он мне раньше казался красивым?

— Ты не прошла проверку, — встал тоже Кирилл. — Я бы никогда к тебе не вернулся — нужны мне использованные подстилки, — фыркнул он, направляясь к двери. — Во мне теплилась надежда, что все это выдумки желтой прессы. Но раз так… Не боишься, что твои друзья от тебя отвернутся? — оглянулся, взявшись за ручку двери.

— Не боюсь. А если и так — заведу себе новых.

— Заводят собачек, Галя, — посмотрел на меня Кирилл как на убогую, — а друзья — они сами тебя находят. Как думаешь, в окружении Громова много таких будет?

Он вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Я же осталась обтекать, оплеванная им. И так противно стало на душе. В нем, конечно, говорила злость и еще, наверное, зависть. Он всегда завидовал более успешным и сам стремился к звездной карьере. Получалось у него это не очень хорошо, но не суть… Была в его словах доля истины — я продалась Громову. И от этой мысли мне становилось невыносимо.

* * *

Нина пришла, когда я уже почти собиралась уезжать. Оставалось каких-то полчаса до прибытия Николая.

— Извини, раньше никак не получилось вырваться, — сокрушалась подруга.

Мне тоже было немного грустно, что снова теперь мы увидимся с ней в лучшем случае в пятницу, да и то, если ни меня, ни ее не отвлекут какие-то более срочные дела. Особенно сейчас, в этот не самый простой период моей жизни мне очень не хватало разговоров с подругой. И так будет продолжаться какое-то время. Довольно длительное время.

Я ждала шквала вопросов, но к моему удивлению их не последовало. Вместо этого Нина взахлеб принялась рассказывать, как стоит на ушах баскетбольный клуб, да и спорткомплекс в целом. Все уже знали, что Громов женится. Те, кто знал меня, почему-то поздравляли с этим «счастливым» событием Нину. Ну и как следствие, подруга была собой невероятно горда, а за меня радовалась так, что из глаз ее исходили лучи неподдельного счастья.

— Нин, ну ты чего! — не выдержала я. — Ну ты же лучше всех знаешь, что это фикция!

— Ой! — махнула она рукой. — Я тебе так скажу — многие пары начинают с этой самой фикции, а потом у них завязываются самые крепкие отношения, на всю жизнь.

— Не мой случай! — зло буркнула я и резко застегнула молнию на сумке. — И хватит уже!

— А вот увидишь, — с умным видом закивала Нина. — Потом еще помянешь мои слова.

— Ладно, проехали… — разговаривать на эту тему мне точно не хотелось, да и время уже поджимало. — Мне пора.

— Так быстро? — расстроилась Нина. — Ну хоть до машины провожу тебя. И я позвоню тебе сегодня еще…

А ведь я ей даже не рассказала про Кирилла. Да и глядя на ее счастливое лицо, мне все меньше хотелось это сделать. Сама я до сих пор так и не поняла, зачем он приходил. И чем больше об этом думала, тем сильнее склонялась к мысли, что руководили им вредность, зависть и желание отомстить. Но за что? Ведь бросил он меня.

— Надо мне как-нибудь приехать к тебе в гости, посмотреть на чудо творения твоих рук собственными глазами, — заявила Нина, пока мы спускались по лестнице.

— Да куда тебе, с твоей занятостью… — пробормотала я, глядя на летящий за окном подъезда снег и размышляя, растает ли он, или уже сейчас намерена лечь зима. По мне, так еще рановато. С другой стороны, уже ноябрь…

Когда все так успел измениться? Раньше я любила именно ноябрь. За его постепенно усиливающуюся суровость и пасмурность, за все чаще идущий снег, делающий все вокруг белым и чистым, за приближение декабря — самого праздничного месяца в году. Я обожала новогодние ярмарки! Вот еще в прошлом году мы с Кириллом бегали по магазинам чуть ли не каждые выходные декабря, закупались продуктами к праздничному столу, елочными украшениями, новогодними подарками всем… А в этом году я не чувствовала всего этого, хоть уже все больше витрин одевались в яркие убранства и расцвечивались фонарями. В этом ноябре в моей душе жило уныние, поселившееся там раньше, хоть она и отчаянно желала праздника.

— Нин, а давай в пятницу вечером сходим в центральный универмаг, — предложила я.

— Ой, в эту пятницу не получится. Мы с девчонками собрались на девичник в клубешник. Давно уже запланировали. Может, в выходные?

В выходные? В субботу я должна нанести визит маме с отчимом. И даже если Громов откажется составить мне компанию, пойду туда одна. А в воскресенье… Так надолго я не загадывала.

— Или пошли с нами в клуб! — нашлась Нина.

Но я совсем не этого хотела, да и близко ни с кем с ее работы не общалась.

«Не боишься, что твои друзья от тебя отвернутся?» — всплыло в памяти. Особенно то, с каким выражением лица Кирилл меня спросил. Пытливо-злое, недобро-пророчащее.

Нет! Не боюсь! — тут же мысленно оборвала я себя. — А если и дальше продолжу об этом думать, то внушу себе то, чего и в помине нет. Просто в следующую пятницу Нина занята. Однако, легче мне не становилось.

— Ой, Галка! — пихнула меня Нина локтем в бок, когда мы вышли из подъезда. Но я уже и сама заметила машину Громова и его самого, стоящего рядом.

И что он тут делает? Я ожидала увидеть Николая.

Громов с ленивой грацией хищника отлепился от машины и направился нам навстречу. Боковым зрением заметила, как пожирает его глазами Нина. Сама же пока не знала, как реагирую.

Когда рука его обвила мою талию, а губы потянулись к моей щеке, едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. Хорошо, Нина в этот момент заговорила, да и не я была объектом ее интереса, а целующий меня Громов. Я же только и могла думать, что о том, какими холодными и жесткими показались мне его губы. Вот и сам он такой — жесткий и жалящий, словами и делом.

— Добрый вечер, Игорь Дмитриевич! — голос Нины прозвучал восторженно. Да и глаза ее светились тем же.

— Здравствуйте, Нина! — вежливо отозвался Громов, не переставая обнимать меня за талию. — Как ваши дела? Готовы ли ребята к чемпионату?

— Еще как готовы! — едва не лопалась Нина от гордости. — Намерены победить. Спасибо за новые кольца и мячи!..

— Вас куда-нибудь подбросить? — аж лучился Громов этой вежливостью, помогая мне спуститься с крыльца. Он и сумку у меня забрал предупредительно. Все в лучших традициях любящего жениха. Но кто ж ему поверит! Уж точно не я. А вот Нина, кажется, клюнула на уловку и на меня бросила взгляд, мол, а что я тебе говорила?

— Нет, спасибо! — отказалась Нина. — Мне тут недалеко… — неопределенно махнула рукой. И я почему-то была рада, что Громов ни на чем не стал настаивать. Наверное, не хотела и в машине продолжать играть роль его невесты перед своей лучшей подругой. Да и не получалось у меня это сейчас.

— Да свидания, Нина, — проговорил Громов, но не раньше, чем галантно помог мне усесться в машину.

— До свидания, Игорь Дмитриевич! — все с тем же восторгом отозвалась моя подруга.

Про меня она окончательно забыла и даже не отреагировала на мое «пока».

— Что ты тут делаешь? — едва ли не набросилась я на Громова, когда он занял водительское место, а Нина вприпрыжку успела убежать уже далеко от машины.

— Решил сам отвезти тебя. А ты против? — насмешливо взглянул на меня он. — Вот и подруга твоя оказалась тут кстати…

Еле сдержалась, чтобы не сообщить ему, что подруга, как раз, в курсе моих дел. Но ему это точно знать не обязательно.

— Нет. Просто не ожидала…

— Значит, у меня получилось сделать тебе сюрприз.

Вот уж от кого я точно не ждала никаких сюрпризов, но регулярно их получала.

— Заедем куда-нибудь поужинать? — предложил Громов.

— Нет.

— А у тебя сегодня «нет» — любимое слово? — усмехнулся он. — И почему?

— Просто, не голодна…

— А я голоден. И сегодня я решил остаться на ночь в новом доме. А там, как ты понимаешь, есть пока нечего.

— Ну… я могла бы тебе что-нибудь приготовить на скорую руку, — нехотя предложила я.

Делать этого совершенно не хотелось, но и ехать с ним куда-то ужинать — еще меньше.

— Идет, — кивнул он, плавно трогаясь с места. — С тебя ужин, с меня вино.

Глава 15

Я не находила себе места. Время уже перевалило за полночь, а я все не решалась отправиться спать. И виной всему был Громов! Не могла избавиться от мысли, что он там замерзает.

А до этого у нас состоялся совместный ужин…

Конечно, ничего съестного у меня дома не нашлось, но когда приглашала его на ужин, точно знала, что есть пельмени в морозилке. Магазинные, естественно. Понятия не имела, как Громов вообще относится к такой еде, но на безрыбье, как говорится…

По дороге он заехал в магазин и прикупил бутылку вина. Тогда я соизволила еще и салат нарезать, пока пельмени варились. Слава богу, Громов не предложил мне помощь в приготовлении ужина и не сидел рядом — он занимался какими-то своими делами в гостиной. И пришел уже к накрытому столу.

— Пельмени? — с улыбкой разглядывал он тарелку с не самыми симпатичными вареными кругляшками теста. — С начинкой из колбасы вместо мяса?

— Ага, — нагло отозвалась я. — Люблю такие!

Не очень, вообще-то. И питалась ими вынужденно. Но сама лепила пельмени раз в пятилетку точно. И эти еще ничего, я успела попробовать. Бывает, попадаются и вовсе несъедобные.

— Я такие давно не ел, — по-простому заявил Громов, устраиваясь за столом.

Приглашения дожидаться не стал и щедро наполнил тарелку пельменями. От сметаны тоже не отказался. Ну и его реакция пришлась мне по душе, наверное, потому что ждала чего-то иного.

— Мне показалось, или ты сегодня чем-то расстроена? — буднично поинтересовался Громов, разливая вино по бокалам.

Расстроена — это лишь одна составляющая букета. И он заметил, значит, хоть я и усиленно делала вид, что все нормально. Ну знать настало время для не самого приятного разговора.

— Мама звонила… — начала я и осеклась. — Она узнала о нашей помолвке, — аккуратно продолжила.

— И что? Она не рада?

— Скорее, озадачена, — усмехнулась я. — Не понимает, почему я скрыла от нее такое важное событие.

— И что ты ей ответила? — в глазах Громова появилась заинтересованность.

— Правду — что все произошло слишком быстро.

— А она?..

— Они с отчимом ждут нас в субботу в гости, — выложила я как на духу самое сложное.

Теперь настала моя очередь наблюдать за его реакцией. Ждала раздражения, но снова ошиблась в нем. Громов лишь пожал плечами и спокойно произнес:

— Значит, пойдем в гости. Мне предстоят смотрины, — с улыбкой отхлебнул из бокала. — Но расстроена ведь ты не из-за этого?

Какая проницательность! Кто бы мог подумать, что он вообще что-то заметит. И про мать свою я ему тоже всего не рассказала, как и про отчима. Не хотела и не знала как. Пусть уж лучше сам все увидит. Но он прав — гораздо сильнее меня расстроил визит Кирилла.

— Приходил мой бывший парень, — с неохотой сообщила я.

Ну не тот Громов человек, с которым можно говорить о таком. Моих терзаний он точно не поймет.

— Он тебя чем-то обидел? — заметно напрягся мужчина напротив меня.

Я заметила, как сжал он вилку в руке, и поняла, что в случае чего, он станет меня защищать. Что это? Желание, чтобы его собственности, пусть и взятой на прокат, ничего не угрожало?

— Да, обидел. Но давай не будем об этом говорить? — попросила я. — С ним я разберусь сама. Да и вряд ли он мне будет надоедать.

— Но ты же мне скажешь, если возникнут проблемы? — нахмурился Громов.

— Обязательно! — пообещала я, не испытывая подобной уверенности.

Ему мои проблемы точно не нужны. У меня же самой их выше крыши. Как странно… Материальная сторона моей жизни наладилась к лучшему, а вот моральная — полетела в тартарары.

Вино сделало свое дело, и у меня получилось расслабиться. Как и отпустить грустные мысли…

Ужин плавно подходил к концу. Разговаривали мы с Громовым мало и в основном по делу. Он интересовался, как продвигаются работы по отделке дома, я ему добросовестно отчитывалась о достигнутых результатах и дальнейших планах.

Под действием все того же вина вспомнился вечер, что провела я в деревне за поеданием шашлыка. Тогда еще было сравнительно тепло, сейчас же за окном все продолжал сыпать снег. И ветер тихо завывал в печной трубе, навеивая грусть. Тогда я дружила с прорабом и ребятами. Сейчас наша дружба осталась в прошлом, и с Григорием Сергеевичем мы общались больше, как начальница и подчиненный. С остальными членами бригады — и того меньше, в основном я только давала распоряжения, а они их беспрекословно исполняли. Даже за такое короткое время все успело в очередной раз измениться в моей жизни. И виной всему был опять Громов. Невольно снова разозлилась на него, ненароком взглянув на его сытое и довольное лицо.

— Кажется, пора и честь знать, пока ты меня силой не выставила за дверь, — неправильно он истолковал мой взгляд.

Впрочем, его версия была даже лучше.

— Я тебя не гоню. Могу напоить чаем…

— Нет, спасибо! По вечерам я предпочитаю пить воду, особенно после вина, — бросил взгляд он на полупустую бутылку.

Я так и не придумала, что можно сказать, чтобы задержать его, чтобы он не думал, будто гоню. А потом решила, что так даже лучше — его присутствие в моем доме было нежелательным и вынужденным. Хотелось еще какое-то время чувствовать себя относительно свободной, пока не буду вынуждена жить с ним под одной крышей.

Через окно я видела, как Громов зашел к сторожу. Через два окна наблюдала за их беседой. Егор Пантелеевич что-то горячо доказывал работодателю, эмоционально размахивая руками. Громов же лишь стоял напротив, кивал и улыбался. Интересно, о чем таком они там говорят?

Еще через какое-то время, после того как Громов отправился к себе, я решила пополнить запас дров в домашней поленнице. Для этого вышла на улицу, где они и хранились в гораздо большем количестве. Ледяной ветер тут же пронизал меня насквозь, и за каких-то десять минут я успела продрогнуть.

На обратном пути взглянула на единственное в огромном доме окно, которое ярко светилось. Вот что он там делает? И как обогревается в такую-то погоду? Центральное отопление еще не налажено. Даже если в спальне тепло, то за ее пределами гуляют ветер и стужа. Даже ночь в таких условиях может показаться вечностью.

Нет! Я так не могу! Я решительно встала и накинула пуховик. Не захочет переночевать у меня добровольно, заставлю его силой. С этим мыслями я и шагнула в промозглую тьму.

В доме было еще холоднее, чем на улице. Во всяком случае, именно так мне и показалось. Из-под двери спальни бил яркий теплый свет, но он ни капельки не согревал. И стоя под этой самой дверью в нерешительности, я еще сильнее продрогла.

Уже собираясь распахнуть дверь, вовремя отдернула руку и вежливо постучала. А в ответ — тишина. Спит он, что ли? А почему при свете?

Очень аккуратно я приоткрыла дверь. В образовавшуюся щель увидела пустую и неразобранную кровать. А Громов-то где? С этой мыслью я распахнула дверь смелее и замерла в проеме, во все глаза глядя на открывшуюся мне картину.

Громов стоял в одних трусах посреди комнаты спиной ко мне и выполнял нехитрые упражнения. Почему проигнорировал мой стук я поняла тогда, когда он повернулся и достал их ушей беспроводные наушники.

— Может, войдешь? А то не месяц май… — рассматривал меня Громов с улыбкой, ни капельки не стесняясь собственного неглиже. Я же моментально превратилась в пунцовую, должно быть.

Суть претензии была ясна — я выпускала из спальни драгоценное тепло, что создавал там масляный обогреватель. Но мысленно метаться я не прекратила, не понимая, что лучше сделать — войти и закрыть за собой дверь или бежать от голого Громова быстрее ветра. За таким интимным занятием я его еще не заставала. И если он, судя по его спокойному выражению лица, ничего против не имел, то я впадала во все больший раздрай с самой собой.

— Ладно, я сам… — приблизился ко мне Громов, втянул в комнату и закрыл дверь. И лишь потом, к моему великому облегчению, взял с кровати халат и прикрыл им свою наготу. Но все же не подпоясался, и я продолжала видеть его оголенную грудь и кусок трусов. — Пришла проверить, как я тут устроился? — буднично поинтересовался он.

— Я?.. Нет… То есть, да…

Что-то я окончательно подрастерялась под его пристальным взглядом. И кажется, у него довольно тепло. Но это не отменяет моей миссии. Нужду он собирается справлять в ночной горшок? Ванная пока еще не доделана… Или помчится среди ночи в сарайчик задумчивости — под пронизывающим ветром со снегом? И только я собралась высказать Громову все свои соображения, как меня буквально снесло дверью. И ни куда-нибудь снесло, а прямиком в объятья фиктивного жениха.

На пороге спальни появился взлохмаченный Егор Пантелеевич собственной персоной с дубинкой наперевес. Меня же в это время обнимали руки Громова. И оба мы удивленно таращились на сторожа.

— В сторону дома метнулась подозрительная тень. А глаз у меня зоркий как у орла. Вот и решил проверить и прогнать лазутчика. А тут вон оно что! — расплылся дедок в добродушной улыбке. — Голубки милуются. Ты, значит, это была, девица. Не почудилось мне.

— Не почудилось! — разозлилась ни с того ни с сего я, высвобождаясь из нежеланных объятий. — Кроме нас, тут больше никого нет!

— Ну, милуйтесь, милуйтесь, — с ухмылочкой пробасил Пантелеич, хитро поглядывая на нас. — Дело молодое, правильное… А я продолжу бдеть на своем посту.

Уходил он куда как тише, чем заявился. И дверь за собой прикрыл плотно.

Громов давился от смеха, как поняла, повернувшись к нему. Я же отчего-то злилась все сильнее.

— Одевайся и пошли отсюда! — гавкнула на него как цепная псина.

— Куда? — сквозь смех поинтересовался он.

— В нормальные условия, куда же еще. Здесь пока жить невозможно, — обвела я глазами спальню, в который раз невольно подмечая, какая она уютная, и насколько хорошо я справляюсь с поставленной задачей.

Далее последовала короткая перепалка, в которой я доказывала, что ночевать в строящемся доме жутко неудобно и даже опасно для здоровья, а Громов уверял меня, что никогда лучше себя не чувствовал. Проигравшей в итоге оказалась я и ушла к себе, так ничего и не добившись.

— Ну и пусть замерзает! — решила я по пути к себе и высказала пожелание вслух.

— Кто замерзает? — тут же материализовался рядом Егор Пантелеевич.

Меня чуть кондратий не хватил, когда он вырос из темноты. Аж сердце зашлось в испуге. Честное слово, когда я тут оставалась на ночь одна, и тогда так не пугалась.

— Обход совершаю, — сказал в собственное оправдание сторож, видно, подметив, как я с лица изменилась. — Работа такая. А ты чем разгневана?

— Да…

Так и пришлось все ему рассказать, как на духу, пока мы медленно брели до гостевого домика. У меня все никак не получалось справиться с досадой, что Громов оказался еще упрямее, чем думала. Ни один из моих аргументов на него не подействовал. В конечном итоге, он чуть ли не выставил меня их спальни, непрозрачно намекнув, что поздно уже, пора и честь знать. Я же никак не могла понять, отчего так беспокоюсь за него. Ну и пусть замерзает там, если ему так нравится!

— Не понимаю, почему ему дома не сидится. У него этих домов…

Мы уже дошли до моего крыльца, и Егор Пантелеевич остановился. На мою последнюю фразу только и сказал:

— Дом — не то место, что принадлежит тебе, а то, где твоя душа спокойна. Не сердись на своего жониха, девица. Видать, ему тут только и спокойно. А то, что холодно… молодой еще, сильный, не замерзнет. А ты сама — чаво не осталась погреть-то? — вдруг подмигнул он мне.

— Еще чего! — выпалила я, когда сообразила, на что это он намекает. — Спокойной ночи, Егор Пантелеевич! Спасибо, что проводили, — сразу же взяла себя в руки. Получилось даже улыбнуться сторожу, прежде чем скрыться в доме.

Глава 16

В моей жизни случались разные понедельники. Унылые и радостные, бодрые и вялые, тяжелые и легкие… Но такой выдался впервые.

Началось все отвратительно — я проспала и носилась по дому как с пропеллером на спине, но на утреннюю сходку с хозяином дома все равно опоздала. И пусть виной всему был он, стыд за опоздание испытывала я. Как и ждала заслуженного выговора. Но его не последовало. Окинув меня снисходительным взглядом, Громов, разве что, кивнул мне в качестве приветствия, когда я заняла свое почетное место руководителя отделочных работ в нашем небольшом собрании.

Судя по внешнему виду моего лжежениха, он провел отличную ночь и выспался замечательно. Даже обидно стало — зря я, получается, разволновалась вчера за него, такие как он в любых условиях способны выжить.

На собрании я тем занималась, что разглядывала тайком Громова. Свежего, одетого с иголочки и как всегда нестандартно, довольного сверх всякой меры (интересно, чем?) и совсем не строгого. Поймала себя даже на мысли, что не слушаю разговора его и прораба. Спроси меня в тот момент, о чем шла речь, попала бы впросак. Но все вопросы тем утром решались тоже без меня.

После собрания Громов отозвал меня в сторонку под внимательными взглядами нескольких пар глаз. Слышать наш короткий диалог не могли, но видели все и всё замечательно.

— Как прошла ночь? — поинтересовался Громов, и я с удивлением поняла, что слышу в его голосе толику лукавства. Такого добродушного подтрунивания надо мной несмышленой, намекающего, как смешно я вчера себя повела.

— Ночь, как ночь, — пожала я плечами, соображая, к чему он клонит. В то, что Громов решил со мной просто поболтать, верилось с трудом. А точнее, не верилось совсем.

— Как видишь, я тоже, — развел он в стороны руки. — И даже горшок не понадобился.

Батеньки! Да он сейчас пошутил! Я окончательно растерялась и не знала, что можно ответить. Громов же улыбался так, словно вдруг прозрел и увидел, как прекрасна жизнь. Его восторгов я почему-то не разделяла.

— Как насчет романтической прогулки вечером? — огорошил меня Громов новым вопросом.

— Прогулки? Вдвоем?..

— А тебе нужен кто-то третий? Компаньонка? — уже откровенно потешался надо мной Громов. — Я твой жених в глазах почти всех. Могу я пригласить тебя на прогулку?

— То есть, ты приглашаешь меня на свидание? — все сильнее недоумевала я.

Нет, ну понять, почему он меня берет с собой на всякие там званные вечера, я еще могла. Как он только что выразился, я — его невеста в глазах общественности, и на все важные мероприятия должна ходить вместе с ним. Но тета-тет… Зачем это ему? И уж точно это не нужно мне.

— Ну, можно и так сказать, — ответил Громов после короткой паузы.

— И мы будем гулять? — уточнила я.

— Именно!

— По вечернему морозцу… — задумчиво проговорила я, прикидывая, во что мне нужно закутаться, чтобы не мерзнуть. А мерзлячкой я считалась знатной — умудрялась трястись от холода, когда другим было жарко.

— Не волнуйся, замерзнуть не успеешь, — правильно расшифровал мои мысли Громов. — Гулять будем преимущественно на машине. Ну и совсем немного пешком.

— Ну-у-у… ладно, — протянула я, не зная, что еще можно сказать. Наша беседа и так уже порядком затянулась, да и казалась она мне все более странной. К тому же, Громов сам нам обозначил такой фронт работы, что темп нужно было сохранять высокий. И себе я на сегодня отметила несколько важных пунктов, которые нужно было обязательно выполнить, чтобы поспевать в срок. А он сам меня отвлекал от работы.

— Отлично! Тогда встречаемся сразу после работы.

— Сразу? Мне нужно будет переодеться.

— Я подожду, — заверил меня Громов и, наконец-то, оставил в покое.

Одно я поняла точно — этим разговором он выбил меня из колеи и напрочь лишил рабочего настроя. И куда он меня собирается везти, скажите на милость? Какое еще свидание в нашем-то положении?..

— Галинка, ну почему же ты нам раньше всего не рассказала? — раздался за моей спиной голос Григория Сергеевича.

— Что не рассказала? — резко обернулась я.

Вся бригада как один стояла рядом со мной, даже как-то полукругом. Все смотрели на меня с добрыми и любящими улыбками. А у Петра Матвеевича я заметила даже слезы на глазах. Да что это с ними со всеми?!

— Ну как же… о помолвке, о предстоящей свадьбе… Мы-то думали, что ты… — как-то вдруг осекся прораб.

— Что я, что? — смотрела я на него в упор, уже догадываясь, к чему он клонит.

Значит, все они осудили меня, решив, что я завела себе богатого папика. И не просто папика, а своего работодателя. А соблазнила я, значит, Громова, чтобы получить от него какие-то поблажки. Ну и?.. Много этих поблажек он мне сделал? А может, наоборот — требования ко мне стали выше, как к его якобы невесте? И хотела бы я все это высказать вслух, да язык не поворачивался. Обидно становилось до слез, что массовое мнение бывает таким однобоким.

— В общем, не серчай на нас, Галинка. Мы не со зла… И видим, что девушка ты порядочная, — высказался от всех членов бригады опять же Григорий Сергеевич.

— Да ну вас! — с чувством махнула я рукой и гордо удалилась работать.

Но как ни странно, настроение после этого существенно улучшилось. И даже получилось отвлечься от предстоящего свидания с Громовым. А уж ребята из бригады!.. Весь день они наперегонки предугадывали мои желания. Даже поручения толком не получалось раздавать — еще раньше они их выполняли. И обедать позвали с собой, правда, я отказалась. Как-то привыкла уже делать это дома.

Ближе к вечеру я поняла, что все они до единого прощены мной, что даже от обиды не осталось следа. И кажется, мы снова сможем стать верными друзьями.

И еще, чем ближе становился конец рабочего дня, тем чаще я возвращалась мыслями к Громову. Снова не получилось слушать его внимательно, когда он совершал вечерний обход. А когда он всех распустил по домам, не сделав ни единого выговора, я убедилась, что с ним точно что-то не то. Ну и мне дали полчаса времени на сборы, чем я и воспользовалась, удрав в гостевой домик. Эти полчаса я должна была потратить не только на собственную внешность, но еще и попытаться привести мысли в порядок.

Мне велено было одеться удобно и практично, из чего я сделала вывод, что в ресторан меня Громов не поведет. И на том спасибо! Однако, я проголодалась, а на ужин или хотя бы быстрый перекус мне времени не дали. Оставалось надеяться, что меня покормят все же.

Когда я вышла из дома, участок уже опустел. И только сторож что-то важно объяснял Игорю в своей эмоциональной манере.

— Поехали? — окинул меня взглядом Громов, когда приблизилась к ним.

— Поехали, — кивнула я.

На морозном воздухе снег уже практически не таял и по-зимнему хрустел под ногами. И уже успело стемнеть. Вкупе это навевало мысли и Новом годе. Они, в свою очередь, рождали грусть.

Прошлый Новый год мы встречали с Кириллом. Сначала вдвоем, окруженные романтикой. А после двенадцати отправились в гости к общим приятелям, у которых к тому времени уже собралась шумная компания. Веселились до утра, а потом спали весь день. Вечером объедались салатами перед телевизором, и я была так счастлива… Куда же делось все то счастье?

— Опять грустишь? — посмотрел на меня Игорь в машине. — Есть новые причины? Или все те же?..

Я еще не привыкла, что он стал обращать внимание на мое настроение, вернее, подмечать его. Раньше не приходилось что-то объяснять или прятать эмоции. Он ими просто-напросто не интересовался, не видел. Но с тех пор, как мы официально объявили о нашей помолвке, Громова словно подменили. Он как будто прочно вошел в роль, решив сыграть ее блестяще во что бы то ни стало. У меня же никак не получалось ему соответствовать — ту пропасть, что пролегала между нами, не получалось забыть даже на время. Казалось бы, чего проще — впустить в свою жизнь кого-то, пусть и на короткий промежуток времени. Но оказывается, сделать это очень сложно. И душа не подчиняется приказам разума. Она сама решает, кому в ней место, а кому — нет. И Громову пока в моей душе места не находилось.

— Все нормально. Просто, немного хочется есть, — решила я всё свалить на примитивное чувство голода. И отчасти я не лукавила, но лишь отчасти.

— Потерпи немного. Ужин нас ждет царский, — с таинственной улыбкой сообщил мне Игорь и куда-то повез.

В какой-то момент я ощутила дежавю. Все это уже со мной происходило и не раз. Вот так же сосредоточенно Громов рулил, всматриваясь в темную дорогу. Мы оба молчали, и лишь приглушенный рокот двигателя нарушал тишину. За окнами падал снежок, постепенно накрывая все белым стерильным ковром… И эти ощущения становились для меня привычными.

Минут через пять я поняла, что везет меня Игорь не в город. На трассу мы так и не выехали, а пробирались по узкой ухабистой дороге, словно объезжая коттеджный поселок. А когда я увидела, что дорога ведет с горки вниз, и у подножья раскинулась деревня, в голове зародились первые подозрения.

— Мы едем в деревню? — решила уточнить.

— Угадала, — коротко отозвался Громов.

И тут я поняла! Вспомнила, точнее. Он же собирался показать мне дом бабушки, в котором вырос… Так, значит, это случится сегодня? Отчего-то стало неловко, словно я вторгаюсь на чью-то личную территорию, причем самовольно. Но ведь это не так. Игорь сам решил посвятить меня в эту часть своей жизни. И сейчас я просто познакомлюсь с ней поближе.

Мы проехали через всю деревню, прежде чем остановились у одинокого дома на окраине. Стоял он словно особняком — расстояние между ним и другими домами деревни было приличное.

— Моя бабушка была не особо общительной, — словно угадал мои мысли Игорь. — Гостей не привечала, да и те забредали к ней редко.

Дом показался мне довольно добротным, хоть и деревянным. Участок перед домом был небольшой и заброшенный, а вот из печной трубы валил дым.

— Здесь кто-то живет? — удивилась я.

Не будет ли слишком большой наглостью вторгаться к кому-то в дом с ознакомительной экскурсией, да еще и вечером, когда люди обычно отдыхают после трудового дня?

— Нет. За домом следит соседка, которой я плачу. А печь затопил я не так давно, чтобы мы не замерзли внутри, — пояснил Игорь, расставляя все по местам. — Жильцов пускать сюда не хочу…

Как и продавать дом, который считает своим прошлым, нежно хранимым в душе. Почему нежно, я и сама не знала, но именно такое определение зародилось в голове первым. И, скорее всего, оно верное, а к памяти о прошлом и о своей бабушке Громов относится очень трепетно.

К крыльцу вела узенькая дорожка, мощеная плиткой. Чья-то заботливая рука присыпала ее песочком, чтобы ноги не скользили. Должно быть, это сделала все та же соседка, что следит за домом. Или Игорь сам?.. В последнее верилось с трудом. Как-то не представляла я его в фуфайке и с лопатой. Да и с ведром тоже. А уж мысль заменить его дорогущие кроссовки на резиновые сапоги, к примеру, и вовсе вызвала смех, который я всячески запрятала поглубже. Слишком этот мужчина лощен для деревенского жителя. А ведь по сути он такой и есть, раз родился здесь и вырос. И это я — дитя асфальта кажусь рядом с ним простушкой. Вот и верь потом в стереотипы. Да нет их вовсе. Мы сами делаем себя такими, какие есть.

Внутри дом показался мне еще меньше, чем выглядел снаружи. Тесные сени, небольшая комната сразу за ними, из которой дверь вела еще в одну комнату. Вот и все. Удобства, как я заметила, на улице. И почему-то мне показалось, что раньше тут царила бедность. Чистая до стерильности, но такая, когда с трудом сводишь концы с концами. И пройдя через такое детство, а потом и детдом, Громов умудрился достичь невиданных высот. Сам! Уже это в нем заслуживало уважения. И я не верила всем тем слухам о нем, что состояние он себе сколотил, занимаясь противоправными делами. Сейчас, когда узнала его получше, поняла, что в нем есть порядочность. Своеобразная, часто жестокая, но справедливая. Не мог такой человек идти по головам — я в это верила.

Обстановка в комнате тоже была бедная. Мебель старая деревянная. В углу иконостас. Ситцевые занавески на окнах со ставнями, дощатый пол с облупившейся местами краской… Но и сейчас кругом царила чистота. Мое же внимание привлек женский портрет на стене. На нем была изображена миловидная девушка, не старше семнадцати на вскидку. Ее белокурые волосы развевал ветер, и она смеялась.

— Это дочь мой бабушки, — сухо прокомментировал Игорь.

И снова он не назвал ее матерью, потому что даже в глубине души не считал таковой. А вот бабушка его точно любила свою дочь, раз даже после ее смерти Игорь не снял со стены этот портрет.

— Симпатичная, — не сдержалась я.

И Громов был похож на свою мать, только в нем и в помине не было той бесшабашной веселости, что была свойственна этой девушке. Теперь уже женщине в годах. Какая она сейчас? Помнит ли своего сына? А может ее уже и в живых-то нет… И я точно знала, что ни на один из этих вопросов Игорь мне не ответит, даже если знает правду.

— Здесь мы и жили с бабушкой, — обвел Громов глазами комнату, и голос его прозвучал глухо. — А там спали, — кивнул на закрытую дверь.

Я же подумала, как много воспоминаний о детстве хранит для него это место?

— А ты часто тут бываешь? — спросила.

— Очень редко. Последний раз был здесь больше года назад. Пошли дальше? — с улыбкой посмотрел на меня, стряхивая с себя груз задумчивости.

— Куда? — слегка опешила я.

— Туда, — кивнул он на неприметную верь, что сливалась со стеной. Ее я раньше и не заметила.

— А что там?

— Сейчас увидишь.

А дверца эта вела, оказывается, на задний двор, а вернее дворик-беседку, где было устроено что-то типа летней кухни. И вся кухонная утварь до сих пор аккуратно висела каждая на своем месте. Кругом царила чисто деревенская стерильность, когда пахнет выскобленным деревом и хозяйственным мылом. Я понимала, что кто-то специально тут все намыл к нашему приходу, но хотелось верить, что тут так всегда.

— Баба любила тут готовить, особенно печь пироги еще с ночи. Помню, просыпался утром, а на столе уже была целая гора.

В голосе Игоря проскользнула едва уловимая грусть, и я поняла вдруг, как сильно он скучает по своей усопшей бабушке. В своей суровой манере, конечно, привыкнув всё и всегда скрывать от всех, но скучает он не меньше, чем все остальные, кто когда-либо потеряли дорогих сердцу людей.

— У нас сегодня будут не пироги, конечно, а шашлыки, — посмотрел на меня с улыбкой Громов. — Ты любишь шашлыки?

— Очень! — честно призналась я. И особенно запах, когда мясо жарится на шампурах.

— Тогда, займись мясом, — кивнул Игорь на стол, — а я дровами…

Только сейчас я заметила установленный посреди дворика мангал и рядом с ним горку наколотых дров.

На самом деле, мясо уже было нарезано крупными кусками и замариновано в кастрюльке. Рядом лежали шампура, и нанизать на них сочные куски не заняло много времени.

Игорь тоже времени даром не терял, и сухие поленья уже ярко пылали в мангале. Я приблизилась, чтобы погреться у костра. В летней кухне, все же, почти зимой уже прохладновато. Ну а рядом с мангалом было даже жарко.

— Я все, — доложилась я Громову, что стоял рядом и задумчиво смотрел на пляшущие языки пламени. Я тоже могла этим долго заниматься — огонь меня всегда завораживал.

— Дрова скоро прогорят, и будут нам шашлыки. Я сейчас…

Игорь скрылся в доме, но уже через минуту вернулся с двумя стульями. На них мы и разместились возле источника тепла с запахом, навевающим воспоминания о лете.

— Выпьешь? — посмотрел на меня Громов.

— А что?

— Есть вино и виски. Что предпочитаешь?

— Пожалуй, от вина не откажусь, — после небольших колебаний согласилась я.

День сегодня выдался нервный и переживательный. А вино должно принести долгожданный покой, какого пока еще не испытывала. Заставил же меня сегодня Громов понервничать. Какие только версии предстоящей прогулки не рождались в моей голове, но только не эта — что буду сидеть бок о бок с ним в настоящем деревенском доме, с большой беленой печью по центру комнаты, греться у костра и потягивать терпкое красное вино. И мне было хорошо — лучшего вечера и не придумаешь.

— А дед у тебя был? — поинтересовалась я, прихлебывая из пузатого бокала. Вино растекалось теплом по жилам, согревая меня изнутри. Тело обволокла ленивая томность, не хотелось даже шевелиться. Наверное, поэтому собственный голос показался мне тягучим напевным.

— Конечно, был, — рассмеялся Игорь. — Но я его не видел. Не знал… Он умер, когда еще… дочь бабы была маленькой. Баба говорила, что я на него очень похож.

Да нет, дружок, похож ты на свою мать и даже очень. Это она пошла в отца, а не ты в деда. Так думала я, проникаясь детской травмой Громова. Мне даже теперь казалось, что стала лучше его понимать. Во всяком случае, часть его замкнутости и недоверия к людям можно списать на детскую психологическую травму. Да и я же не знаю всего. Не знаю, что рассказывала ему бабушка о матери и рассказывала ли хоть что-то. Иной раз на нас сильно влияет чужое мнение, чужие разговоры, особенно, когда слышим мы их в раннем детстве. Сознание еще чистое и незамутненное — сажай туда все, что душе угодно. И частенько взрослые засоряют детское сознание собственными сорняками, не в силах сдержаться и промолчать лишний раз. Отчасти я и сама выросла в подобной «теплице».

— А твой отец?.. Ты говорила, что мать живет с отчимом? — коснулся Игорь едва ощутимо моего бокала своим. Даже звона стекла я не услышала. И тоста он не произнес, хоть именно это и выражал его жест.

— Да, меня растил отчим…

Ну как, растил. Я жила с ним. Частенько мне от него влетало по самое не горюй. Воспитывать он очень любил и делал это со смаком. Особенно отчиму не нравились мои подруги — в каждой он находил какие-то недостатки. Закончилось все тем, что мама запретила мне водить в дом подруг. И меня к ним отпускали по великим праздникам. А уж с ночевкой и подавно.

— Сейчас я понимаю, что всегда мешала отчиму, что терпел он меня ради мамы…

Я не собиралась жаловаться Громову на свою жизнь. Но что-то же должна была рассказать. А что, кроме того, что отчим меня никогда не любил, и теплоты между нами не было и в помине. Постепенно и мама от меня удалялась все сильнее, или я от нее, не суть. Закончилось все тем, что при первой же возможности я стала жить самостоятельно. Так было лучше для всех.

— Ну, с отчимом твоим, как и с мамой мне скоро предстоит познакомиться, — хлопнул себя ладонью по колену Громов, вставая со стула.

Он шевырял кочергой почти сгоревшие поленья, а я ему была благодарна за то, что так ловко свернул не самую приятную тему для беседы.

— Думаю, пора… — отправился он за шампурами.

К запаху костра добавился аромат жареного мяса. Всегда считала, что мясо и огонь созданы друг для друга. И запах говорил об этом же. Вот и древние пещерные люди сразу же поняли это. По запаху, конечно же. А уж потом оценили и вкус.

Мясо подрумянивалось очень быстро. От ожидания и выпитого вина аппетит у меня разыгрался не на шутку. И когда Игорь протянул мне один шампур, я едва сдержалась, чтобы не вгрызться зубами в раскаленный кусок. Но пришлось дуть и ждать… зато потом я получила ни с чем несравнимое удовольствие, отдав должное тому, кто мариновал мясо, и тому, кто жарил, конечно же. Мягкое, сочное и хорошо прожаренное — все как я любила.

Мы вроде бы и ели молча, но иногда Игорь задавал мне ничего незначащие вопросы, на которые я охотно отвечала. В свою очередь спросила у него, почему он решил купить баскетбольный клуб. Выяснилось, что в детстве он занимался этим видом спорта, пока не получил травму колена, после чего вынужден был уйти из спорта. Но любовь к баскетболу осталась, и теперь вот он сам выращивал таланты, значит.

— Ты когда-нибудь спала на настоящей печи? — поинтересовался Громов, заставляя меня вынырнуть из состояния приятной и сытой дремы.

— Один раз, в детстве, — не удержалась и зевнула я. — Мы с подружкой ездили в деревню к ее бабушке на выходных. И спали на печи, — улыбнулась я собственным воспоминаниям.

— Ну и как тебе? Понравилось?

— Честно говоря, я мало что помню, — тихо рассмеялась я. — Мы всю ночь проболтали, уснули с петухами уже. Так что…

— Ну значит, сейчас у тебя появилась возможность хапнуть экзотики по полной, — загадочно отозвался Игорь.

— В каком смысле? — окончательно слетела с меня шелуха сна.

— Сегодня ты будешь спать на печи моей бабушки, — улыбнулся Громов. — Сесть за руль я уже не могу, потому что выпил, ну и в доме найдутся спальные места для нас двоих. Тебе, так и быть, уступлю свое любимое — пуховую перину на горячей печи.

Глава 17

— А у тебя так вполне себе ничего. Симпатично…

Нина с самым деловым видом совершала обход моих временных апартаментов. Шла по периметру от входной двери, заглядывая в каждый угол и внимательно изучая мельчайшие детали. Эх, надо было ей дать церковную свечу — заодно и освятила бы гостевой дом, прогнав отсюда всю нечисть, если таковая имеется.

— Я бы в таком пожила, — вынесла подруга вердикт, падая на диван и вытягивая ноги. — Как же я сегодня устала!

И я — устала до чертиков, аж говорить получалось с трудом. И сонливость навалилась нешуточная. Но она пройдет, я это знала. Нужно только перетерпеть.

Сегодня мы сдавали ту часть коттеджа, где совсем скоро мы поселимся вместе с Громовым. Спальня, гостиная, кухня и санузел — все теперь было пригодно для жилья. И даже отопление к этой части дома подвели. А еще в гостиной имелся шикарный камин, который точно не даст замерзнуть. Кроме того, как оказалось, Громов все продумал — в остальную часть дома, строящуюся пока, вела отдельная дверь, с чёрного хода. Получалось, что подготовленная часть имела еще и самостоятельный вход с парадного крыльца. Единственное, что немного портило всю картину — участок перед коттеджем. По захламленности всяким строительным скарбом он мог бы соревноваться со стройками покрупнее. Сколько раз уже по моей просьбе ребята из бригады наводили на нем порядок, все бестолку — стройка она и есть стройка.

— Да, жить можно… — лениво протянула я, думая о том, что надо бы что-то приготовить на ужин. Накормить себя и Нину, которая примчалась сюда прямо с работы. — Только долго я тут не пробуду, скоро переберусь в дом.

Громов пока еще не назначил дату переезда, но сегодня по его глазам я поняла, что случится это на днях.

— Точно! — встрепенулась Нина. — Я и забыла… Слушай, а как вы будете вместе? Ну, ты понимаешь…

— Что значит, вместе? Мы и после свадьбы не будем жить вместе, если ты об этом. Брак же фиктивный.

— Фиктивый-то, фиктивный. Но крыша-то общая. И вы с Громовым наедине друг с другом, — усмехнулась Нина. — Вот выйдет он в трусах, ты и не устоишь, — еще сильнее развеселилась подруга.

Очень некстати я вспомнила, что в трусах его уже видела. Подтянутая накаченная фигура живо нарисовалась перед мысленным взором. И да, отреагировала я на него нормально, как любая женщина на моем месте на симпатичного мужчину. Не возбудилась, конечно, от одного взгляда, как это любят описывать в бульварных романах, но увиденное мне понравилось. Но причем тут это вообще?

— Нин, хватит! Не тема для подколок, знаешь ли, — вздохнула я и заставила себя подняться с кресла. — Пошли уже, съедим что-нибудь, — поплелась на кухню.

Ни на что серьезнее бутербродов меня не хватило. А на десерт у нас с Ниной был торт, который она и привезла.

— А знаешь, твой Громов сильно изменился. У нас девчонки только об этом и трещат на всех углах, — заявила Нина, разрезая торт.

С огромным ножом в руках выглядела сейчас подруга как палач с философскими наклонностями.

— Во-первых, он не мой. А во-вторых, как же он изменился? Лично я ничего такого не замечаю.

Еще как замечаю, особенно в последнее время. И не рассказываю об этом Нине только потому, что она обязательно сделает неправильные выводы. А изменился Игорь, на самом деле, очень сильно. Порой мне даже казалось, что вижу перед собой совсем другого человека. Как вот тогда, в доме его бабушки.

Мы с ним так мило общались, что я даже забыла на время, кто он такой и какую роль сыграл в моей жизни. Открытый и разговорчивый, ни капельки не равнодушный, без тени ехидства… И даже внешне он преобразился — с него словно слетела вся та шелуха из наносного и выстроенного годами. Он так часто улыбался в тот вечер, как никогда до этого. И смеялся. Мы объелись шашлыками и напились вина. Я едва не заснула там же, возле остывающего мангала. Игорь даже предложил отнести меня в дом на руках, от чего я, конечно же, отказалась. Ну и печь превзошла все мои ожидания! Огонь в ней Игорь загасил заранее, но опустившись на горячую перину и мгновенно согревшись, я поняла, что никогда еще не испытывала столь полного блаженства, засыпая. Где провел ночь Громов, я так и не узнала, сон меня сморил сразу же. А на утро он уже был на ногах, ну и мы вместе отправились на объект. Не могу сказать, что его словно подменили, но очарование вечера рассеялось довольно быстро.

— Да я знаю как, думаешь? На работе мне не до твоего Громова, знаешь ли. Но девчонки поговаривают, что он влюбился, и это любовь его изменила, — рассмеялась Нина.

Не до Громова ей… Ага! Сказки пусть рассказывает кому-нибудь другому. Уверена, что подруга следит за каждым его шагом, стоит ему только переступить порог комплекса и попасть в поле ее зрения или слуха. Ну и на счет влюбился, это она хватила лишку. Хотя, может и влюбился, но точно не в меня. Влюбленный мужчина, по моему скромному мнению, выглядит несколько иначе.

А как выглядит влюбленный мужчина? Как Кирилл, что ли? В этом месте я едва сдержала смех. И скольких влюбленных мужчин я вообще видела? Как не так давно выяснилось, Кирилл ко мне ничего подобного не испытывал. До него у меня вообще с парнями не складывалось. И Нину я тоже не могла взять за образец — ее сердечные дела обстояли еще хуже, чем мои. Ну и тему якобы влюбленности Громова я предпочла не развивать.

— Слушай, а вы к твоим родокам идете послезавтра, что ли? — бесцеремонно наступила Нина на больную мозоль.

— Да, в субботу.

Игорь о визите помнил, и мы с ним уже даже договорились, во сколько выдвигаемся. Сама я тоже не могла отвлечься от предстоящей встречи. Как же мне не хотелось туда идти! Да еще и знакомить маму и отчима с Громовым. Вот прямо с души воротило. И интуиция подсказывала, что ничем хорошим эта встреча не закончится.

— Как думаешь, понравится он твоим?

— Да он уже им нравится! — не сдержала я раздражения.

Богат и относительно молод. Личность известная в обществе. Разве могут любящие родители желать лучшего для единственной дочери?

* * *

В пятницу на традиционной утренней летучке, а точнее сразу после нее, Игорь отозвал меня в сторонку и велел:

— Беги оденься потеплее. Мы уезжаем.

— Как уезжаем? А куда? — опешила я.

Рабочий день только начинается. На сегодня запланирован вал всяких задач. Я не могу все бросить и куда-то с ним ехать.

— На автогонки.

— Куда? — невольно уточнила я.

— У Оскара сегодня соревнования на какой-то там престижный кубок. Если нас там не будет, он смертельно обидится, — спокойно пояснил Игорь.

— А почему ты меня раньше не предупредил? — возмутилась я. — У меня куча работы.

— Так делегируй свою кучу кому-нибудь. Вон хоть Сергеичу.

— Прораб будет выполнять работу дизайнера? — оскорбилась я. Да и меня покоробило то, как он произнес слово «куча», словно речь шла не об ответственной работе, а о чем-то другом и малоприятном.

— Галь, не усложняй, — вздохнул Громов. — Я и сам забыл про эти гонки. Если бы Анфиса вчера не позвонила и не напомнила… И если ты не поторопишься, то мы не успеем к старту, — посмотрел он на часы.

Ну вот что с ним делать? Возражать бесполезно, как и отказаться ехать. Все равно, Громов всегда поступает по-своему. И в работе моей его интересует только результат, а как я его достигаю, он даже не спрашивает никогда.

— Долго будут идти соревнования?

— Обычно часа четыре, четыре с половиной… Галь, мне это не больше твоего нравится. И у меня тоже много дел, поверь. Но как я уже сказал, Оскар обидится, если нас не будет. Да и Анфиса тоже. В общем, жду тебя в машине.

Поняв, что деваться мне некуда, я отправилась раздавать дополнительные поручения рабочим бригады. А свою работу мне придется делать до ночи, иначе начнет расти хвост из долгов. Избавиться от этого хвоста потом будет очень сложно. Да и он будет тормозить отделку коттеджа.

В моем представлении автогонки — это что-то чисто летнее, когда на улице стоит зной, и солнце нещадно палит сверху. Народ на зрительских трибунах обливается ледяной водой, которая продается повсеместно наряду с гамбургерами и хот-догами. Воздух пахнет машинным маслом и этими самыми хот-догами…

— Это зимние автогонки, — разубедил меня Игорь. — Они специально ждали наледи и снега, чтобы провести соревнования. А вот зрители будут примерзать к скамейкам, — бросил на меня взгляд Громов.

Ну я точно не примерзну. Ради такого случая и чтобы уж наверняка, я приодела лыжный костюм. И смех, и грех, честное слово. На лыжах в лес последний раз выбиралась даже не прошлой, а позапрошлой зимой, зато костюм приобрела себе фирменный, качественный и дорогущий. Наверное, для этого вот случая.

Ехали мы не очень долго, а вот место для парковки пришлось искать основательно. Вот уж не подумала бы, что у нас столько любителей зимних автогонок — машин, на которых приехали зрители, было видимо невидимо. Мы с трудом нашли место, чтобы хоть как-то приткнуться. И я понятия раньше не имела, что у нас есть такое сооружение — трасса и зрительские трибуны. Впрочем, никогда раньше автогонками я и не интересовалась.

Когда-то, в далеком детстве, я ходила с подружкой на спидвей. У нее, кажется, дядя занимался этим спортом. Помню запах на стадионе — жженой резины с примесью еще чего-то. И как нас забрасывало мелким гравием, потому что уселись на первом ряду трибун. Тут все выглядело иначе, ну а пахло как на футкорде какого-нибудь торгового центра. А еще многие сидели с дымящимися стаканчиками в руках — грелись чаем или кофе.

До старта оставалось всего ничего, когда мы, наконец-то, нашли свои места. Да и если бы нам Анфиса громко не просигналила своим зычным голосом и не привлекла бы внимание всех активной жестикуляцией с подпрыгиванием, мы бы еще долго кружили.

— Держи, дорогая, — протянула мне Анфиса стаканчик с кофе. — Холод сегодня собачий, — застегнула она до верху свое манто. — А ты мерзни! — зыркнула на Громова, из чего я сделала выводы, что она на него обижена. Скорее всего, за забывчивость и невнимательность. А ему хоть бы хны — даже бровью не повел.

Гонщики готовились к старту. Анфиса мне, как могла, объясняла, что и к чему. С гордостью показала Оскара в гоночном костюме. Я его, конечно же, с трудом выцепила из общей массы гонщиков и еще большего количества их помощников. Да и машины мне все казались одинаковыми, хоть и пестрели разными цветами. Не понимала я ничего в автогонках — и этим все сказано. Но азартом Анфисы, все же, заразилась, решив, что непременно буду болеть за Оскара, которому многие пророчили победу и даже делали на него ставки. За нас Игорь тоже поставил сколько-то на Оскара, но я в это дело не вникала.

Грянул старт, взревели двигатели, и машины устремились вперед. Анфиса превратилась в зрение и слух, перестав болтать без умолку. Я смотрела на нее и мысленно улыбалась. Вон аж кулаки сжала, так сильно желает любимому победы.

Голос комментатора гремел над трибунами. Я пыталась хоть что-нибудь понять или найти взглядом Оскара. Но для меня смешалось все в одну ревущую массу. И все же, из солидарности с Анфисой я тоже отчего-то начала переживать.

А вот кому все было по барабану, так это Громову. Он даже не смотрел на трассу и явно пропустил старт. Сначала копался в своем телефоне, потом буркнул, что ему надо позвонить и вообще куда-то ушел. Вернулся через полчаса, посидел пять минут и снова его место опустело. Для меня такое его поведение было более чем странным. Он не только не делал вид, что болеет за Оскара, но и про меня забыл напрочь. Спрашивается, зачем он меня сюда привез?

Гонки шли своим ходом, а я вот начала подмерзать даже в лыжном костюме.

— Сбегай за чем-нибудь для нас, — велела мне Анфиса. — А то вон аж посинела. Согреешься, да и хочется что-то в рот забросить.

Сама она до этого бегала на перекур. А Игоря снова не было, и это был уже, кажется, четвертый раз, когда он ушел с трибуны. На этот раз, сделал это вообще молча.

Пока пробиралась вдоль ряда сидений и спускалась вниз, действительно умудрилась согреться. Потолкавшись возле торговой точки с гамбургерами, даже взмокла немного. А на обратном пути увидела Громова собственной персоной. Он стоял, привалившись к стене, и взгляд его был устремлен на экран телефона. И хотела я пройти мимо (все равно не заметил бы), да не выдержала.

— Слушай, тебе не кажется, что ведешь себя не прилично? — приблизилась я к нему и проговорила.

— Совсем не кажется, — устремил он на меня взгляд, где угадывались мысли, далекие от общения со мной.

— Анфиса обижается…

— Поверь, ей сейчас не до меня, — усмехнулся Громов и снова что-то быстро набрал на клавиатуре телефона и кому-то отправил. — А Оскару и подавно… — добавил, пока я находилась, что можно сказать еще.

— А мне? — не удержалась я.

— Что, тебе? — нахмурился он, явно пытаясь вникнуть в то, что я старательно до него доношу.

Я уже и не рада была, что подошла к нему и заговорила. Шла бы мимо со своими гамбургерами. Походу, во власти обиды тут находилась только я. Остальные уже привыкли к его такому поведению.

— Ничего! — развернулась я на каблуках и поспешила подальше от этого индюка.

Оскар пришел первый. Анфиса визжала так, что, наверное, и он ее услышал. Я же не могу сказать, что осталась в восторге от зрелища гонок, но за Оскара была очень рада. А за Анфису еще больше — ее аж распирало от гордости.

— Пошли-пошли!.. — потянула она меня за руку сквозь беснующуюся толпу зрителей. — Не терпится обнять победителя, пока до него фанатки не добрались.

Наверное, Анфисе были известны какие-то тайные и короткие пути к финишной прямой — до Оскара мы добежали раньше толпы фанаток. Но я даже пары слов не успела ему сказать, как и Анфиса обняла его наспех — нас буквально снесло волной фанаток и Оскара мы увидели через долгих полчаса. А за это время и Громов сделал одолжение появиться в поле нашего зрения. Все такой же отстраненный, разве что, на губах его играла улыбка. Но только на губах. И что-то мне в очередной раз стало так неприятно от его такого поведения, что я предпочла на него вовсе не смотреть.

Я полагала, что сразу после соревнований меня Игорь отвезет домой, ко мне домой, а не на стройку. Ведь приближался вечер пятницы, и рабочий день, который я успешно прогуляла, клонился к завершению. Не было смысла лихорадочно что-то предпринимать, поработать я решила дома в выходные. Но и тут все обернулось иначе.

— Да ты что! — возмутилась Анфиса, когда узнала о моих дальнейших планах. Перед этим она энергично распихивала поклонниц Оскара, которым он безостановочно раздавал автографы, и отвоевала-таки любимого. Наконец-то, победитель смог уделить время и друзьям. Я подметила, что выглядит он уставшим, но очень довольным. Как потом узнала, победа эта принесла ему не только почетный приз, но и денежную прибыль в солидном размере. — Никаких домой! Едем праздновать победу. Да ты не волнуйся, будут только свои, в узком кругу, как говорится.

Деваться мне было некуда. Пусть Анфису я знала не очень давно, но уже поняла, что по добру по здорову она меня не отпустит. Так и пришлось согласиться еще и на банкет. Громов тоже, если и поломался, то больше для вида.

Отпраздновать победу Оскара решили в одном из самых крутых ресторанов города. И времени на сборы нам выделили всего-ничего. Ладно, хоть так, а то пришлось бы в ресторан отправляться в лыжном костюме. А так у меня был в запасе час, чтобы привести себя в порядок. Ну и мне позволили это сделать в привычной обстановке — в своей квартире.

— Долго собираешься дуться? — поинтересовался в машине Громов.

— А я и не дуюсь.

— Ну конечно! А то я не вижу. Интересно, что тебя так разозлило?

Да все! Начиная от внезапности всего произошедшего сегодня, когда мне не дали ни единого шанса, чтобы отказаться или хотя бы подкорректировать свои планы, и заканчивая явным пренебрежением так называемого жениха, который всем своим видом сегодня показывал, с какой высоты ему на меня плевать. Он даже не пытался выглядеть соответственно играемой роли. Равнодушие ко всему и всем сквозило из каждой его поры.

— Ни-че-го, — членораздельно отозвалась я. Если он не понимает элементарного, то можно расшибить себе лоб в попытке объяснить это.

— Ну, как знаешь. Только, на банкете лучше бы тебе вести себя поласковее со мной.

— Мне?! — удивленно посмотрела я на него.

— Да, тебе, — кивнул он.

— А может, это тебе нужно пересмотреть свое поведение? — все же не удержалась я от упрека.

Громов какое-то время молчал, а потом ответил:

— Хорошо, приложу к этому максимум усилий.

Оказавшись в своей квартире, я смогла немного перевести дух. Приняла душ, сварила кофе, выбрала на сегодняшний вечер простое черное платье для не самых торжественных случаев, трезво рассудив, что иду не на свадьбу. Посидела у кухонного окна, прихлебывая обжигающий кофе и наблюдая за ребятней во дворе, что из небольшого количества снега пытались слепить снежную бабу. Смешные такие — не могут дождаться зимы, которая уже вот-вот вступит в свои права. Все им подавай прямо сейчас. И мы, наверное, в детстве были такими же.

К назначенному времени я была уже полностью готова и даже чувствовала себя отдохнувшей. Ну и кто бы сомневался, что Громов проявит чудеса пунктуальности — его машины не было, когда я выглянула из окна перед выходом, но он уже стоял возле подъезда, когда я вышла оттуда.

Своему полуофициальному стилю Игорь не изменил и сейчас. Костюм надевать не стал, ограничившись строгими черными брюками с идеально отутюженными стрелками. Сверху из-под куртки виднелся пуловер. Ну и вместо кроссовок на этот раз он обул туфли. И все это вкупе сидело на нем исключительно, делая его неизменно стильным и модным. Мне даже стало немного стыдно за свое маленькое платье — как бы я в нем не выглядела слишком просто.

У входа в ресторан нас встречал метрдотель. А ключи от машины Громов отдал парковщику. Уже роскошное убранство холла, через который мы важно шествовали за метрдотелем, повергло меня в легкий трепет. Но потом я себе напомнила давно заученную истину, что не наряд красит человека. И даже в самом высшем и притязательном обществе я никогда не буду стараться выделиться. Мне просто это ни к чему. Я и без этого чувствую себя самодостаточной. Так почему я должна стесняться своего платья? Не должна и не буду. И именно последняя мысль заставила меня гордо вздернуть подбородок и так войти в зал.

Кто бы сомневался, что в устах Анфисы «все свои» подразумевает человек сорок, не меньше. Почему-то я даже не удивилась, когда увидела несколько накрытых столов, вокруг которых и суетилась организатор мероприятия, раздавая указания официантам.

Нас с Игорем посадили за один стол с виновниками банкета. Слава богу, обошлось без кругового знакомства, а новых лиц тут было предостаточно. Если честно, я жутко проголодалась, и пока ни о чем другом даже думать не получалось. Ну и закуска манила, чтобы немедленно вгрызться в нее, благо, долго ждать не пришлось, и после тоста за победителя все приступили к трапезе.

Утолив первый голод, я принялась тайком наблюдать за Анфисой. Эта женщина казалась мне все более интересной. Сколько же в ней жизненной энергии! Немного грубоватая, при этом она выглядит такой женственной. И естественной. И влюбленной в своего Оскара. А как она радуется! Как будто это она победила в гонках. И все время целует своего Оскара. И пьет она наравне с мужчинами, водку. При этом, вторые пьянеют на глазах, а она лишь становится чуть разговорчивее и еще веселее.

— Потанцуем? — прервал ход моих размышлений голос Громова.

Про него-то я и забыла, хоть и сидел он рядом. Но все время, что я насыщалась и наблюдала, он разговаривал с каким-то мужчиной, сидящим по другую руку от него.

— Ты приглашаешь меня на танец? — окинула я взглядом зал и поняла, что несколько пар действительно танцуют.

— А что тебя так удивляет? — усмехнулся Громов.

— Ну может то, что раньше ты этого никогда не делал, — пожала я плечами, напуская на себя равнодушие, какого и в помине не испытывала. На самом деле, я почему-то разволновалась. А когда подавала ему руку, почувствовала, как дрогнуло в груди сердце.

Он прижал меня к себе ровно настолько, чтобы издалека это смотрелось близостью. Я положила руки ему на плечи. Его взгляд был устремлен на меня, как успела заметить. Сама же я рассматривала выделку на его пуловере — мелкую и едва заметную елочку.

— Как ты относишься к понедельникам? — задал Громов довольно странный вопрос, поведя меня в танце.

Краем сознания заметила, что танцор он вполне умелый и на ноги мне не наступает.

— Нормально отношусь. День как день…

— Тогда ты не будешь против перебраться жить в отстроенную часть коттеджа уже в этот понедельник?

Известие меня огорчило — не ожидала, что случится это так скоро. Я уже и к гостевому домику успела привыкнуть, и жить под одной крышей с Громовый мне хотелось не больше, чем раньше. Да и вопрос его носил символический характер — он же уже все решил.

— Мне все равно, — ответила я, не глядя на него. В данный момент мне куда приятнее было разглядывать танцующих рядом с нами.

— Не слышу в твоем голосе энтузиазма, но это и не важно.

Ну кто бы сомневался! Досада не заставила себя ждать, захлестнув удушливой волной. Но эмоции получилось сдержать.

— И я назначил день нашей свадьбы. Пятнадцатое декабря. В понедельник сделаем и это — подадим заявление. Надеюсь, тут у тебя тоже возражений не будет.

Это уже было слишком — мгновенно испытанное отвращение буквально оттолкнуло меня от Громова.

— Ты все решил?! — грозно прошипела я, стараясь говорить громче музыки, но не кричать. Громов при этом выглядел несколько озадаченным, но на него мне в тот момент было точно плевать. — Так какого чёрта ты спрашиваешь моего согласия? — чуть повысила я голос, но все еще так, чтобы кроме него меня больше никто не слышал. — Иди ты к чёрту! — зло бросила я ему в лицо, развернулась и пулей выскочила из зала.

Я не ждала, что он бросится за мной в погоню. Мне было все равно, что подумают о нас или о нем, или обо мне его друзья. Сейчас мне хотелось как можно быстрее оказаться как можно дальше от него.

Глава 18

В субботу я проспала до обеда. А потом еще битый час с чистой совестью провалялась в постели. Делать не хотелось ровным счетом ничего. Как и думать ни о чем не было желания. Мысли, конечно, всякие лезли в голову, но я их гнала, предаваясь ленивой неги. И если бы не предстоящий визит в дом матери и отчима, я бы не встала, наверное, до самого вечера. Но встреча была назначена, и ее уже не отменить, мне же следовало подготовиться к ней хотя бы физически, раз уж морально вряд ли получится.

О вчерашнем мини скандале, что сама же и закатила в ресторане, я тоже старалась не вспоминать. Уже тем же вечером мне стало стыдно за собственное поведение. И с чего это я взбесилась так сильно вдруг? Ждать нормального поведения от Громова не стоит — это я уже давно усвоила. Временами он становится почти нормальным, но момент проходит, и все возвращается на круги своя. Не изменит его и предстоящая свадьба. Ну а мне остается только привыкнуть к такому положению вещей.

Как же отравляла настроение предстоящая встреча! До такой степени, что руки опускались, за что бы ни бралась. Не хотелось ни одеваться, ни краситься, ничего! И все время приходилось бороться с желанием набрать номер матери и соврать что-нибудь, почему мы не можем сегодня прийти. Но разве это что-то изменит? Не сегодня, так в другой день, но мне придется представить родным Громова как своего жениха. К тому же, теперь и дата свадьбы назначена. Так что, лучше пройти через неприятное знакомство сегодня.

Когда до встречи оставалось часа два, позвонила мама.

— У моего будущего зятя случайно нет ни на что аллергии? — поинтересовалась она, и в голосе ее прозвучала гордость.

Сдается мне, мама и мечтать не могла, что ее непутевая дочь так удачно выйдет замуж. Знала бы она, как все обстоит на самом деле…

— Понятия не имею, — честно ответила я.

— Как?! Ты даже не умудрилась выяснить про него такую важную подробность?! — возмутилась мама. — Не думала, что с ним ты такая же черствая, как с родной матерью, — оскорбленно добавила. — Я готовлю жульен. Надеюсь, аллергии на грибы у него нет. И еще варю свой фирменный соус с кунжутом…

Мама продолжила перечислять и назвала все блюда, что сегодня будут красоваться на столе. Она так готовилась к встрече, как будто Игорь был заморским принцем, честное слово.

— Мам, если у него на что-то аллергия, он просто не будет это есть, — вздохнула я.

— А моих трудов тебе не жалко, значит!

— Мам, от меня ты что хочешь? Чтобы я сейчас позвонила Игорю и выяснила у него этот важный вопрос?

— Да теперь уже поздно, все на мази, — раздраженно произнесла мама. — А вот ты меня разочаровываешь…

Тоже мне новость! Не сейчас это произошло. Кажется, разочаровывать маму я стала сразу же, как не стало отца. А окончательно разочаровала, как появился отчим.

Разговор с матерью, как ни странно, настроил меня на боевой лад. Для себя я решила, что как бы ни проходила сегодняшняя встреча, унижать себя или оскорблять перед Громовым точно не позволю!

Я опасалась, что Игорь заговорит о вчерашнем. Даже взглянуть на него было страшновато, когда выходила из подъезда, а он традиционно подпирал свою машину. Но выглядел он обычно, даже как-то слишком буднично, как убедилась сразу же. Смотрел на меня так, словно ничего особенного вчера и не произошло. Впрочем, мою истерику вряд ли можно отнести к чему-то особенному. Наверное, Громов именно так ее и воспринял.

— Я купил вино и торт по пути к тебе. Ты не против? — сообщил он, когда мы сели в машину.

— Нет, конечно!

А вот сама я за всеми думами этот вопрос совершенно упустила из внимания. А мама точно бы раскритиковала потом, что заявились к ним с пустыми руками. Такое она считала наивысшим проявлением невежливости. Хотя, я не сомневалась, что вино отчим на стол поставит собственного изготовления, какое и будет сам же нахваливать весь вечер. А торт мама точно испекла еще вчера — традиционный Наполеон. Она не любила магазинные торты и всегда с грустью вспоминала времена, когда выпечка была сплошь самодельная. «Тогда все было вкуснее и качественнее, — говорила она. — А сейчас полки магазинов завалены всякой несъедобной ерундой!»

— Спасибо! — поблагодарила я Игоря за предусмотрительность.

— Не за что, — серьезно отозвался он и чуть приблизил лицо ко мне. — Ты нервничаешь. Почему?

Это так заметно? А ведь я старалась вести себя естественно.

— Не каждый день знакомлю родителей с женихами, — сделала я попытку отшутиться, но получилось это не весело.

— Все пройдет хорошо, — заверил меня Громов, выезжая со двора.

Лично я в этом не была бы так уверена. Но он еще не знает мою маму.

— Ты здесь выросла? — окинул Игорь взглядом небольшой дворик, окруженный четырьмя домами барачного типа.

Такие дома сохранились только в этой части города. И насчитывалось их не больше пятнадцати. Остальные все уже посносили, но тут еще сохранялась та особенная атмосфера, присущая только старым районам. Когда я сюда приезжала, всегда испытывала грусть, что скоро город и этого очаровательного уголка лишится. Сколько еще простоят эти дома? Уже поговаривают, что совсем скоро всем жителям предложат перебраться в новостройки.

— Здесь и мама выросла, — отозвалась я, разглядывая покосившиеся качели, на которых в детстве так любила «летать», обшарпанную песочницу, где лепила куличики, заброшенную голубятню, гаражи… А вот и черемуха, на которой я проводила большую часть лета в детстве. Все было до боли знакомо, но все это осталось в прошлом, когда я ушла из отчего дома. — Квартиру в этом доме дали дедушке, когда они с бабушкой только поженились.

— Хороший двор, хоть и старый, — кивнул Громов. — Сейчас таких уже нет.

Это точно! Сейчас дворы большие, оборудованные детскими площадками, асфальтированные и какие-то неуютные. Эти же дворы мы с подружками облазили вдоль и поперек, здесь я знала каждую выбоинку. И мне приятно стало, что Громов думает так же.

А еще в соседнем с нашим доме вырос мой папа, о котором я думала очень часто, но никогда и ни с кем своими мыслями не делилась. Они с мамой дружили с детства и ходили в одну школу. Папа был старше на три года, и встречаться по-настоящему они начали, когда он уже закончил школу. А вскоре и поженились. Только, связался папа не с теми людьми и лишился жизни сразу после моего появления на свет. Но этот двор я любила и как память о том, кого не знала совсем.

— Ну что, пошли? — стряхнула я с себя налет сентиментальности, краем глаза заметив в окне второго этажа маму.

Кто бы сомневался, что наш приезд не остался для нее незамеченным. И уже сейчас она составляет первое впечатление о Громове. Видно, и он ее заметил, потому что в следующий момент приобнял меня за талию.

— Пошли, — улыбнулся мне с высоты своего роста и повел к подъезду.

Почему-то в тот момент, когда мы с ним встретились глазами, мне показалось, что между нами пронеслось понимание и приобщение к чему-то. Возможно, мне только хотелось так думать, но на душе немного полегчало.

Подъезд встретил теплом и запахом пирогов. Сколько себя помнила, здесь всегда было тепло, даже в самые суровые морозы. И подоконник на подъездном окне был такой широкий, что на нем удобно было сидеть с ногами. Главное, смочь подтянуться, а там уже тебя никто и не заметит. И помнится частенько я просиживала на нем часами, пока мама не начинала искать меня с собаками. И в нашем подъезде всегда было чисто, убирались мы в нем каждый день и по очереди.

Дверь была не заперта. Не успели мы с Игорем войти, как навстречу нам вышла мама. Нарядная, причесанная, с идеальным макияжем на лице. Спина неизменно прямая. Это меня мама частенько ругала за то что сутулюсь, а сама никогда такого не допускала. И выглядела она гораздо моложе своего возраста, иногда нас даже принимали за сестер. Но в последний раз это было давно, так как с мамой вместе мы уже несколько лет никуда не выходили.

— Игорь, очень рада знакомству с вами, — приветливо улыбнулась гостю мама и подала ему руку, которую он вежливо пожал (как же я порадовалась, что он не стал проявлять излишнюю манерность, как это было модно сейчас, и не принялся лобзать мамину руку!)

— Взаимно рад, — сдержанно отозвался Громов и вопросительно посмотрел на меня.

— Инна Сергеевна, — догадалась я представить маму.

— Можно просто Инна. К чему все эти церемонии? — хихикнула мама. — Да и мы с вами примерно одного возраста, должно быть, — пытливо уставилась на моего спутника.

— Думаю, примерно одного, — кивнул он, продолжая сохранять невозмутимость.

— А это мой муж и Галин папа, — обернулась к двери в комнату мама, когда из той показался отчим. — Антон Викторович.

— Игорь, — пожали мужчины руки. Я же едва сдержалась, чтобы не поправить маму, что никакой он мне не папа и никогда таковым не был.

— По сложившейся уже традиции, просто Антон, — проговорил отчим, растягивая пухлые губы в довольной улыбке. — Хоть я и старше вас.

— Как скажете, — дрогнули и губы Игоря в улыбке.

Ну, пока все шло нормально. Мама пригласила нас пройти в гостиную и занять почетные места за столом. Я же позволила себе немного расслабиться.

Пока все рассаживались, мама следила, чтобы тарелка гостя наполнилась едой, а отчим взял на себя ответственность за полноту бокалов (правда, от спиртного Игорь отказался к большому огорчению последнего, ведь вином он угощал собственного изготовления, как я и предполагала), я рассматривала гостиную.

Сколько я здесь не была? Примерно полгода. За это время они успели сделать очередной ремонт, после которого я комнату не узнавала. И мебелью обзавелись новой, современной, с появлением которой исчез запах моего детства. Теперь эту квартиру я стала воспринимать чужой. А из моей комнаты уже давно сделали гостевую спальню, хоть гостей мама с отчимом и принимали раз в пятилетку. И ночевать у них практически никогда и никто не оставался. Но спальня имелась, как того требовали традиции.

— Предлагаю выпить за появление в этой семье еще одного серьезного бизнесмена! — провозгласил отчим тост. — А то, знаете ли, тяжело нести эту ношу одному, — посмотрел он на Громова и басисто рассмеялся.

И так он самодовольно при этом выглядел, что внутренне меня передернуло. Сразу вспомнила, как все детство он меня попрекал тем, что заботится обо мне и несет материальные убытки. И выпросить у него деньги на что-то необходимое было почти невозможно — отчим страдал патологической жадностью. Сама я никогда к нему даже не подходила с такими вопросами, всегда действовала через маму, да и то в случае крайней необходимости.

— О да! У Антоши серьезный бизнес, — торопливо заговорила мама. — Несколько станций по ремонту и техобслуживанию автомобилей. Сколько сил он вкладывает в это дело, одной мне известно. На работе пропадает днями и ночами…

Мама продолжала с гордостью нахваливать супруга, я же вспомнила свое детство, когда бизнес отчима только-только начинал набирать обороты. Всю документационную работу волокла на себе мама. Она была у него и бухгалтером, и кадровиком, и директором по маркетингу и связям… И именно она дневала и ночевала на работе, в то время как отчим любил просиживать штаны в кресле перед телевизором и с бутылкой пива. Так что, в успешности бизнеса отчима заслуга была мамина.

— …Знаете какой хваткий. У него все в руках горит, — привлек мое внимание, отрывая от воспоминаний, мелодичный мамин смех.

Она все продолжала хвалить отчима. Я посмотрела на Громова, понимая, что всё это вряд ли его интересует. Ведь отчима даже рядом с ним не поставить по размаху и капиталам. Да и по характеру они как с разных планет. И несмотря ни на что, Игорь делал вид, что внимательно слушает маму. Догадывалась, что это не так, о чем мне честно сказал и его ответный взгляд с затаенной усмешкой в глуби глаз, но должное его выдержке надо было отдать.

— Не то что мой первый муж — у него в голове гулял ветер, а на уме были одни приключения. Вот и нарвался… Игорь, вы ведь знаете, что Антоша Гале не родной отец? — поздно спохватилась мама.

Я же напряглась — очень редко она вспоминала моего отца и еще реже позволяла себе говорить про него гадости, как вот сейчас. И больше всего меня поразило, что сделала она это перед практически постороннем человеке.

Громов ограничился кивком. А мама продолжила:

— Антоша взял на себя обязанности по воспитанию Галины, а росла она не простым ребенком, должна вам сказать. Особенно туго нам пришлось в ее переходном возрасте.

Да ладно! Это вам-то пришлось туго? Да максимум что я себе позволяла, так это изредка высказывать свое мнение, идущее вразрез с вашим. Но я-то знала, как вели себя мои сверстники со своими родителями: и с плохими компаниями связывались, и воровали из дома деньги, и выпивали, и сбегали из дома… И это со мной им было тяжело справиться? Да весь свой переходный возраст я переборола внутри себя.

— Зато выросла она хорошим человеком, — проговорил Громов, накрыв мою руку своей.

Он сделал это демонстративно, в рамках роли. И за это я была ему благодарна. Только вот, мама и тут осталась чем-то недовольной, судя по ее взгляду, брошенному на меня.

— Да-да… — пробасил отчим. — Но и сейчас она не подарок. И хоть я не бью детей, но иногда очень трудно удержаться, чтобы не дать ей ремня.

Вот тут я чуть со стула не свалилась. Да что такое он несет?! И Игорь аж в лице изменился.

— Если бы вы не сдержались, то мне пришлось бы дать вам сдачи, — ровно проговорил он, но я с легкостью подметила в его голосе угрозу.

Заметила это и мама, потому и спешно перевела разговор на другую тему. Но мое настроение было испорчено окончательно. И когда мама позвала меня на кухню помочь ей с чаем и тортом, а на самом деле для тайных нотаций, я не сдержалась. Когда она заявила, что я не заслужила такого, как Громов, что мне дико повезло в жизни, и я просто обязана удержать эту птицу счастья в руках, я ей ответила:

— Если я даже упущу его, тебя это не будет касаться никаким боком.

Какое-то время мама возмущенно таращилась на меня, хватая ртом воздух, а потом процедила сквозь зубы:

— Если это случится, не смей приходить ко мне за утешением или помощью. Ты вся в своего отца — такая же глупая и легкомысленная.

Чему я безумно рада. Лучше быть такой, чем стать похожей на нее. И она продолжала злиться на отца, за то что умер, оставив ее одну со мной на руках. Как будто он сделал это специально, честное слово. И кто из нас после этого глупый, хоть и не хотелось так думать о родной матери.

Мы с Громовым с честью выдержали гостевой визит, и чаепитие даже прошло в видимости семейного тепла. Но как же рада я была снова оказаться на вечернем морозце, отчетливо понимая, что в доме матери мне не хватало воздуха.

Я не стала интересоваться у Игоря, какое впечатление произвели на него мои родственники. Захочет, поделится сам. Мне же за них было стыдно, а за себя обидно.

— Почему они живут в этом старом доме? У твоего отчима, кажется, есть деньги, — поинтересовался Игорь на обратном пути.

Ха! Да потому что он скуп до безобразия и деньги откладывает в кубышку. Зачем, понятия не имею, ведь скорее всего он их до конца жизни не станет тратить. А мама… мама делает вид, что так и должно быть.

— Я не знаю, — пожала я плечами. Ну не могла я всего этого рассказать ему.

— Хочешь, я куплю им квартиру? — добил он меня новым вопросом.

— Нет! Этого я точно не хочу, — не сдержала я раздражения. — Они тебе никто, и после свадьбы ты их больше не увидишь.

Я ждала, что он скажет что-то типа «как знаешь» или «тебе виднее» в своей привычной равнодушной манере, но Громов промолчал. И при этом выглядел он задумчивее обычного.

Глава 19

Наконец-то, у меня выдалось нормальное воскресенье. Как у обычного рабочего человека. Даже валяться в кровати с утра я себе не позволила, чувствуя, как энергия так и хлещет из меня.

После бодрящего утреннего кофе я занялась уборкой в квартире. Пусть тут я провожу совсем ничего времени, но пыль еще никому не удалось истребить полностью. И в моей квартире ее скопилось выше крыши. Вот борьбой с ней я и занялась. И делала это, пока квартира не засверкала чистотой.

После грандиозной уборки я сходила в магазин, купила шампанское, конфеты, фрукты… И на обратном пути встретила Нину. Она, как раз, направлялась ко мне с гостевым визитом. Ну это ли не удача?

— Что празднуем? — поинтересовалась Нина, когда я выставила содержимое пакета на стол.

— Окончание холостяцкой жизни!

— Да ты что! — всплеснула подруга руками, да так натурально. — Неужели, уже скоро?

— Завтра, — кивнула я.

— Что, завтра? Свадьба?!

— Завтра я поселюсь под одной крышей с Громовым. А свадьба состоится в середине декабря. Тоже уже скоро, — едва сдержала стон. — Ну а там и до сдачи объекта рукой подать.

— Ой, ну и дела! — Нина принялась откупоривать бутылку с шампанским. — За такое точно нужно выпить. И тостов будет несколько…

— Нет! Пить мы будем за то, что я сказала. За все остальное пить не хочу! — треснула я кулаком по столу, что аж бокалы звякнули.

— Хочешь-не хочешь, а это все равно будет, — философски изрекла Нина. — Но мне пофиг, за что пить, — тут же рассмеялась.

Я невольно позавидовала ее отличному настроению. Все у нее в жизни идет нормально, без всяких заковырок, как у меня, например. Занимается любимым делом, встречается с парнями. Живет в большой и дружной семье. Не заключает идиотских пари с выгодой для себя. Да и не предлагают ей такое.

У меня же все наперекосяк. Нашла работу, но с руководителем не повезло. Единственное желание было — заработать денег, да и то оказалось с подвохом. И самое невероятное, так это то, что даже близкая подруга, судя по ее довольному виду, считает, что мне крупно повезло. А ведь это далеко не так.

— Не хотела тебе рассказывать, но прямо рвется с языка! — поставила Нина фужер на стол с такой силой, что у того чуть не отвалилась ножка. И смотрела на меня так, словно бросала вызов всему свету.

— Так рассказывай побыстрее, — рассмеялась я.

Нина — она такая Нина. У нее секреты вообще плохо держаться. А уж если еще и интересный секрет, то, как говорится, по секрету всему свету…

— Вчера иду я с работы, а мне навстречу Кирилл с какой-то телкой. Вот натуральная телка, Галь. Тебе в подметки не годится. Жопастая, грудастая, губищи в пол лица…

— Нин, пощади! — еще громче рассмеялась я. — Я уже и так представила бегемотиху в юбке.

Сообщение подруги меня совершенно не расстроило. И даже больше — ни единой струнки в душе оно не затронуло. После нашего последнего разговора, Кирилла из своей жизни я вычеркнула окончательно. А сейчас еще и шампанское выполнило свою роль веселящего газа. Короче, смеялась я долго и со вкусом, представляя, как бывший бойфренд вышагивает по бульвару под руку с бегемотихой.

— Ну я рада за тебя, — подвела итог подруга, наблюдая за смеющейся мной. — Рада, что ты излечилась от этого урода. Но я же буду не я, если напоследок не подгажу ему, — важно добавила.

— Да? И что ты сделала? — наконец-то, смогла я проговорить спокойно.

— Да ничего особенного. Рассказала, как ты счастлива с Громовым, как он буквально носит тебя на руках, предугадывая малейшее желание. Видела бы ты, как он позеленел от злости.

— Плевать! Правильно сделала, что присочинила. Хотя, знаешь?..

Я замолчала, а Нина нетерпеливо потребовала:

— Что?! Что за манера останавливаться на полуслове!

— Да я просто не знаю, как сказать. Но мне кажется, что Игорь изменился. Знаешь, он защищал меня перед мамой и отчимом. В какой-то момент мне даже показалось, что он готов стукнуть Анатолия. И мне… мне рядом с ним было очень спокойно. Визит прошел так себе, но лучше, чем я думала. Если бы еще сегодня не нужно было переезжать. Вернее, завтра.

Сегодня я планировала последний раз вернуться в гостевой домик, чтобы собрать все вещи и навести там порядок. Ну а о переезде мы договорились на понедельник.

— А я даже рада, что вы будете жить вместе, — выдала Нина. — Ничего лучше не располагает друг к другу, как совместный быт.

— Да? А я думала, быт наоборот засасывает и портит всю малину, — снова рассмеялась я. Логика у подруги была своеобразная, конечно. И сегодня не иначе, как был вечер смеха.

— Не в вашем случае. Засасывает он тех, кто сначала смотрит на мир сквозь розовые очки влюбленных, а потом окунается в суровую реальность. У вас же с Громовым все наоборот. И ты уже зовешь его Игорем, — хитро прибавила она.

Мы с Ниной распили всю бутылку. Я изрядно захмелела, да и она тоже. А потому мы с чистой совестью еще и вздремнули, вволю наговорившись обо всем. Как же мне не хватало разговоров с ней все то время, что длится эта стройка. А засыпая, я подумала о том, что пора заняться поисками нового объекта, если не хочу в скором времени остаться без работы на шее у фиктивного мужа.

Разбудил меня звонок телефона. Проспали мы с Ниной до самого вечера. А когда поняла, кто звонит, то испытала дикий стыд.

— У тебя все хорошо? — поинтересовался Громов.

Мне было стыдно, что уже опаздываю. Николай, наверное, уже стоит у подъезда и ждет меня, а я едва разлепила глаза. И Нина вон еще сладко потягивается.

— Все нормально, просто я спала.

— Понятно. Тогда, может, разрешишь мне подняться на чашку кофе?

— А… ты здесь? — окончательно затупила я.

И только потом до меня дошло, что Громов в очередной раз решил побыть моим извозчиком, освободив от этой обязанности Николая.

— Ну да. Тебя жду…

— Поднимайся, тогда.

Надо было видеть Нину — как металась она по гостиной, спешно приводя в порядок диван и растирая лицо, чтобы избавиться от отпечатка сна. Но к тому времени, как в дверь позвонили, она уже с чинным видом восседала на идеально убранном диване.

— Добрый вечер, Игорь Дмитриевич! А я тут уже засиделась. Мне пора… — затараторила Нина и принялась со скоростью метеора одеваться. — Мне уже домой пора. До свидания! Хорошего вам вечера! — и выскочила за дверь, так и не дав сказать Громову хоть слово.

— Бойкая у тебя подруга, — смотрел на закрывшуюся за Ниной дверь Громов и улыбался.

— Еще какая! — поплелась я на кухню.

В отличие от Нины я даже не пыталась что-то сделать со своей внешностью, да еще и в такой спешке. И зачем, если Игорю все равно придется видеть меня всякую, начиная с завтрашнего дня.

* * *

— Это тебе…

Громов протягивал мне что-то плоское, квадратное, упакованное в непрозрачную бумагу и достаточно объемное.

— И что это?

— Не посмотришь, не узнаешь, — бодро заявил он и со словами «пойду, переложу продукты в холодильник» отправился на кухню. На нашу новую и теперь общую кухню.

Я же осталась топтаться посреди гостиной с сумкой в ногах, не зная, за что браться. В этой комнате мне отныне предстояло обитать. Эту комнату я сама превратила в жилую и уютную. Вот и камин уже жарко пылает, о чем Громов позаботился заранее. Так почему же мне все тут кажется чужим, а сама себе я кажусь гостьей?

И что это такое? — вертела я в руках объемный, но очень легкий сверток.

Ладно, пора заглянуть внутрь и хоть немного отвлечься от грустный мыслей. Приняв такое решение, я разорвала упаковочную бумагу. Каково же было мое удивление, когда под ней обнаружила полотно современного художника-пейзажиста, подражателя Саврасова, изображающее деревню из глубинки. Современную деревню, но с грунтовой дорогой, покосившимися домишками, по-осеннему голыми деревьями… Я помнила эту картину. Именно перед ней я задержалась, потому что она привлекла мое внимание проникновенной честностью. На ней все было изображено настолько правдиво, что казалось, будто вот еще недавно я побывала в этой деревушке. И уж точно я не могла подумать, что Громов тогда заметил мой интерес, ведь сам он не выказал даже толики заинтересованности в работах современных пейзажистов.

— Нравится? Я угадал? — раздался за спиной его голос.

— Очень! — повернулась я к нему лицом, удерживая картину перед собой.

— Рад этому. Мне кажется, она отлично впишется над камином.

Как раз об этом я и размышляла — куда повесить картину. И да — над камином ей было самое место.

— Завтра попрошу Игоря повесить, — кивнула я.

— Ну зачем же ждать плотника? Я и сам могу… Шурупы вкручивать умею.

— Да?

— А что тебя так удивляет? — развеселился Громов, забирая у меня картину. — На какой высоте вешать? Так? Или, может, повыше? — принялся он водить полотном по стене.

Я же продолжала бороться с недоумением, но все же позволила себя вовлечь в процесс. И удивлялась я не тому, что он умеет вкручивать шурупы, а самому желанию сделать это самостоятельно. Как многого я еще о нем не знаю, оказывается. Что ни день, то новое открытие.

Вскоре картина красовалась на стене с камином, и мне эта стена нравилась все больше. Подарок Игоря пришелся очень кстати — сейчас мне казалось, что именно этого полотна и не хватало в гостиной. И все равно, сам факт того, что именно Громов мне его преподнес, удивлял неимоверно.

— Предлагаю съездить куда-нибудь поужинать, — проговорил Громов.

— Зачем? У нас же холодильник забит под завязку, — удивилась я. — Могу что-то приготовить.

Никуда ехать мне точно не хотелось, наездилась уже за весь день. И дел мы переделали сегодня кучу. Подали заявление, как и планировали, определились с местом проведения церемонии. Прикинули, сколько приглашенных гостей будет на нашей свадьбе. Громов обязался составить список, а я взяла на себя подготовку пригласительных в ближайшее время. И это не считая того, что я сделала сегодня на работе. Не только я, а совместно с бригадой. До сдачи объекта оставались какие-то две недели. Произойти это должно одновременно со свадьбой по моим прикидкам. И доделать нужно мелочи, пусть их еще оставалось и прилично. И еще я сегодня наняла ландшафтного дизайнера, чтобы к моменту сдачи объекта привел территорию вокруг особняка в надлежащий вид. Не хотелось и дальше жить на стройке.

Как? Как я буду жить тут дальше?! Видно, паника, что я в который раз испытала от этой мысли, отразилась и на моем лице. И Громов прочитал ее правильно.

— Галь, тебя что-то смущает? — приблизился он ко мне.

— Все, — честно призналась я. — Я не знаю, можно ли так жить, — обвела я глазами комнату. — Мы же чужие друг другу люди, — вновь посмотрела на Громова.

Пусть он сейчас скажет, что все было шуткой, и он освобождает меня от дурацкого пари. Конечно, вернуть ему деньги за ипотеку сразу я не смогу, но постепенно выплачу и этот долг, постараюсь сделать это как можно быстрее. Вот и поисками новой работы я тоже занялась уже сегодня, не откладывая в долгий ящик. Пока безрезультатно, правда, но я обязательно что-нибудь найду.

— Так давай узнаем друг друга получше, — разочаровал меня Громов. При этом он улыбался, глядя на меня. Мне же было не до улыбок. — Для этого у нас теперь есть все возможности. И времени вместе мы будем проводить достаточно.

— Не уверена, что из этого что-то выйдет, — качнула я головой.

— Но попробовать тебе все же придется, — уже гораздо суше добавил Игорь, и от улыбки на его лице не осталось и следа. — Так что насчет ужина? Уверена, что не хочешь поесть в ресторане?

— Уверена, — обреченно вздохнула я. — Приготовлю нам жаркое из курицы.

— Помощь нужна?

А он и это умеет — готовить? Или он собирается быть у меня на подхвате?

— Не нужно, — решила я отказаться для надежности. Одной мне на кухне будет спокойнее, как ни крути.

— Как скажешь, — знакомо повел Громов плечами. И выглядел при этом довольным. — Я тогда поработаю с твоего позволения. А потом помогу тебе накрыть на стол.

Ночью я проснулась от жажды. Пить хотелось нестерпимо, хоть и ужасно лень было покидать просторное ложе, которое я устроила себе на раскладном диване. Довольно удобном диване, должна сказать. На нем так мягко спать, что не отличишь от перины. И за это я тоже поблагодарила себя, ведь именно я выбрала для гостиной этот уголок.

Камин уже почти догорел, но все еще было очень тепло, даже жарко. Спала я в атласном комплекте из коротеньких шортиков и маечки. Трезво рассудив, что успею сбегать на кухню никем не замеченная, не стала накидывать даже халат. И без тапочек решила обойтись — полы тут были устроены теплые, с подогревом. Должна сказать, что строительство этого коттеджа было продумано до мельчайших деталей — всё для комфортной жизни!

Кухня находилась совсем рядом, и я уже предвкушала, как напитаюсь прохладной влагой, распахивая дверь в вожделенную комнату, как замерла на пороге как вкопанная.

В кухне возле окна стоял Громов в одних трусах. Первым в голове вспыхнуло воспоминание, что уже однажды я его таким видела. Он смотрел в окно, но мое появление не осталось для него незамеченным. И хотела бы я удрать, но он уже поворачивался ко мне лицом. Вот они — тонкости совместного проживания совершенно посторонних друг другу людей. Передвигаться ночью по квартире в неглиже категорически не стоит. Тут в пору облачаться в комбинезон и скафандр, чтобы не становилось так отчаянно стыдно за свой внешний вид. Только и могла думать о том, что и я, и он практически голые. А взгляд Громова уже лениво скользил по моему телу, отмечая все — и босые ноги, и бретельку, сползшую с плеча, и торчащие под тонкой тканью соски, будь они неладны!

— Ужасно хочется пить, — заставила я себя проговорить через силу.

В горле отчего-то встал комок. Он мешал не только говорить, но и дышать. А взгляд Игоря лишал меня душевного равновесия окончательно. Аж ноги стали подкашиваться, и низ живота налился тяжестью. Уж не возбуждаюсь ли я?

— В холодильнике есть минералка, — медленно проговорил он и сделал ко мне несколько шагов.

Едва поборола желание попятиться, но его приближения боялась как огня. И взгляд его выражал не понятно что. Мне уже и пить перехотелось. Одна мысль сверлила мозг — надо бежать отсюда подальше, пока чего-то не случилось.

А Громов, тем временем, становился все ближе. И я уже улавливала тепло, исходящее от него.

— Ты очень сексуальная, — произнес он ставшим вдруг низким и с нотками хрипотцы голосом.

Я не удержалась, дернулась, когда рука его потянулась к моему плечу. Но кожу все же обожгло прикосновение, и Громов поправил сползшую бретельку. Еще бы взгляд его не был в этот момент прикован к моей груди, которая решила повести себя еще более дерзко. И что он сказал — что я сексуальная? Мамочки! Ну да, до сего момента он видел меня в смешной пижаме, в домашнем халате, но ни разу в столь откровенном наряде. И дернул же черт меня напялить его этой ночью!

К первой руке присоединилась вторая, и теперь обе ладони Игоря прижимались к моим обнаженным плечам, прожигая кожу насквозь. Что он собирается делать дальше? — забилась в мозгу паническая мысль, и я заглянула в его глаза.

Сумрак в кухне развеивал только свет ночника, но у меня получилось разглядеть в нем всю степень возбуждения, что испытывал сейчас рядом стоящий мужчина. Он просто смотрел на меня, ничего не предпринимая дальше. Лишь пальцы его иногда подрагивали, а мне казалось, что он гладит мои плечи. И я поймала себя на том, что мечтаю, чтобы губы его прижались к моим губам.

Осознание запретного желания настолько поразило меня, что действовать я начала решительно. Высвободившись из захвата Громова (да и не особо он меня удерживал, как я о том размечталась), я со словами, что умираю от жажды, на подкашивающихся ногах отошла к холодильнику. Даже не почувствовала вкуса минералки, когда заглатывала ее впопыхах. Поняла только, что она ледяная и едва не заморозила мои пылающие внутренности.

Напившись вволю, я молча проскользнула мимо Громова и поспешила вернуться на диван, где закуталась в одеяло чуть ли не с головой. С ужасом осознавала, что ждала от Игоря чего-то большего. А если бы он сделал попытку остановить меня, что тогда? Я бы с радостью подставила ему губы для поцелуя? Обхватила бы его за шею, сжимая в жарких объятьях? А дальше?.. Мамочки! — в который раз мысленно простонала я, поняв, что находилась в шаге от морального падения. Да, именно падения, ведь готова была первая броситься ему в объятья. Но он оказался умнее меня. Или сильнее… Немного успокаивало то, что в его глазах я успела прочитать ответное желание. Значит, не все так плохо.

— Не спишь? — еще через какое-то время, которое всё я продолжала прокручивать в голове недавние события, в гостиной раздался голос Игоря.

Я не ждала его, и выдохнула с облегчением, заметив, что он успел облачиться в халат. Еще одного зрелища его в трусах я бы уже не вынесла, наверное.

— Не сплю, — вынуждена была отозваться.

— Можно присесть? — кивнул он на диван, приближаясь к нему вплотную.

— Конечно! — спохватилась я, что все еще продолжаю валяться перед ним. Отползла к спинке, села и закуталась в одеяло до подбородка. Пусть думает, что мне холодно.

— Что ты собираешься делать со своей квартирой? — задал Громов неожиданный вопрос.

— А я что-то должна с ней делать? — совершенно не поняла я сперва, к чему он клонит.

— Я могу дать задание своему доверенному лицу, чтобы подыскал тебе достойных квартирантов, — кивнул Игорь.

— Квартирантов? А зачем? — все сильнее терялась я в догадках.

Я понимала, что Громов сейчас вовсе не пытается лезть не в свое дело и распоряжаться моим имуществом. За его вопросами крылось нечто иное, что я и пыталась понять.

— А зачем ей простаивать? — задал он встречный вопрос. — Оставаться в ней теперь ты не сможешь даже на выходных. Так поступить будет рационально и правильно.

— Как не смогу?! — удивилась и даже возмутилась я.

— Ну сама посуди, — в голосе Громова угадывалась улыбка. — Теперь, когда мы живем вместе, будет очень странно, если каждые выходные ты станешь уходить от меня. Еще один раз можно списать на ссору. Как говорится, милые бранятся… — а вот это уже прозвучало насмешливо и оцарапало мне слух. — Но регулярно… Думаю, ты поймешь меня правильно.

Мне хотелось сказать, что эту часть своей жизни я бы не хотела трогать и менять. Что мне нужна хоть капелька свободы от него, даже будучи с ним в фиктивном браке. Но он был прав, и в глазах общественности, для которой жизнь Громова все еще продолжает оставаться прозрачной, это будет выглядеть странно. И это мягко говоря.

— Хорошо! Я займусь поисками квартирантов, — нехотя согласилась я. Этот разговор напрочь лишил меня того романтического налета, что недавно испытала.

— Точно, моя помощь тебе не нужна?

— Точно!

Попрошу Нину найти кого-нибудь нуждающегося в жилье и достойного. Благо, приятелей у нее хоть отбавляй.

— Хорошо. Тогда, спокойной ночи. И еще… — остановился Громов и снова повернулся к дивану. — Очень прошу тебя, если не хочешь ничего такого, в следующий раз одевайся. Я мужчина, и на женские прелести реагирую соответствующе, — на полном серьезе добавил он, прежде чем скрыться в своей спальне.

И что это было? Я осталась сидеть на диване, не в силах избавиться от чувства, что только что меня оплевали. Да у него настоящий талант — портить все то хорошее, которое даже не проклюнулось, а лишь захотело это сделать.

Глава 20

Декабрь в этом году выдался снежным. Как первого числа повалил снег, так и не останавливался практически. Падал и днем, и ночью. Крупными хлопьями, кружа в воздухе и плавно опускаясь на землю; мелкими жалящими осколками, забиваясь под воротник и капюшон; вьюжа пургой, если поднимался ветер… Но снега было столько, что мне казалось, что попала я в царство Снежной королевы. Особенно усиливало впечатление, что за окнами коттеджа повсеместно простиралось это белоснежное царство.

В своих подсчетах и прикидках я оказалась совершенно права. Не далее как позавчера мы сдали объект заказчику. Коттедж был полностью отстроен и отделан, что внутри, что снаружи. И даже ландшафтный дизайнер закончил свои работы одновременно с нами. Территория вокруг дома была приведена в порядок, весь строительный мусор вынесен, и сейчас уже казалось, что так было всегда.

Громов не изменил себе, когда принимал объект. Несмотря на то, что практически участвовал в строительстве и отделке, что каждый день дважды появлялся здесь, а по ночам вот уже полмесяца, как жил в этом доме, принимал готовый объект он очень придирчиво, не упуская из внимания ни единой мелочи, делая мелкие замечания и придираясь к несущественным пустякам, которые и недочетами трудно было назвать. В этом он был весь. Таков уж характер — не в меру придирчивый и зачастую предвзятый. Но мои опасения не подтвердились — ничего переделывать Громов нас не заставил. А еще помимо гонорара он мне выплатил приличную премию за сокращение сроков строительства. Поощрил он и рабочих бригады, все они попрощались с ним очень довольные. Уж не знаю, что их больше радовало — что, наконец-то, смогут вздохнуть спокойно и занять какими-нибудь другими делами, или то, что заработать у них получилось даже больше, чем планировали. Думаю, все это в купе и составляло их радость, ведь такими радостными, какими они были в последний наш совместный рабочий день, я их раньше никогда не видела. Мне же было немного грустно прощаться со всеми. К ребятам я успела привязаться. А с Григорием Сергеевичем — и вовсе сдружиться. Но с ним мы обменялись контактами, чтобы в будущем не потеряться.

Изменилась и моя жизнь за какие-то две недели. Вернее, она стала совсем другой.

Квартирантов в мою квартиру Нина нашла мне чуть ли не на следующий день после нашего разговора на эту тему. И теперь в гнездышке, которое я когда-то вила, чтобы жить там вдвоем с любимым мужчиной, родить ему в ближайшем будущем ребенка, чтобы счастливо зажить уже втроем… обитали совсем другие люди — молодая пара, молодожены. Через несколько месяцев у них должен был родиться малыш, и они искали для себя дом. Я же была рада, что хоть на год, но могу им этот дом предоставить по довольно сносной цене, которую я решила не задирать, ну а пара мне показалась симпатичной.

И вот теперь я даже в выходные оставалась под одной крышей с Громовым.

Он полновластно вошел в мою жизнь, ну или моя жизнь стала неотъемлемой частью его. Приемы в богатых домах, походы по магазинам с целью пополнения гардероба, а точнее полной его замены… Косметические салоны и спа-центры. Чтобы соответствовать новому статусу почти жены самого Громова, я должна была полностью преобразиться. Внешние изменения каким-то непостижимым образом влияли и на мое внутреннее состояние. Я перестала быть самой собой, на время превратившись в совершенно другого человека. Я научилась расхаживать с дежурной улыбкой на губах, как того требовали правила. У меня получалось делать заинтересованный вид, когда интереса я и в помине не испытывала. Я даже стала запоминать имена, когда меня знакомили с новыми и нужными людьми.

Не изменилась только та часть моей жизнь, которую принято называть приватной. После той памятной ночи, когда между мной и Игорем что-то промелькнуло, мы оба стали сторониться друг друга. Встречались за завтраками и ужинами, когда он не вез меня ужинать в ресторан, или если на вечер не были запланированы светские мероприятия. Общались вежливо и на отстраненные темы. По выходным, опять же, когда оставались дома, каждый занимался своими делами, практически не пересекаясь. Громов чаще работал, я же обустраивалась в своей спальне, которую сама же постаралась сдать раньше, чем весь объект. Странным образом, живя под одной крышей, мы стали даже более посторонними друг для друга, чем были раньше. И лишь на людях продолжали играть роли счастливой пары.

Параллельно с моей новой жизнью велись работы по подготовке к свадьбе. По наивности я сначала хотела заниматься этим сама, но Громов убедил меня, что тут нам потребуется помощь профессионала, чтобы соответствовать все тем же стандартам. Такого профессионала он сам и нанял, и теперь она занималась всеми подготовительными к свадьбе работами. Моим мнением интересовались, разве что когда нужно было определиться с цветом накидок на стулья или выбрать цветы для украшения беседки, в которой и должна была состояться выездная регистрация, и которую установили посреди снежного царства перед домом.

А еще я нашла работу, и помог мне с этим Григорий Сергеевич. Его знакомый купил небольшое здание под офис, ну а меня нанял, чтобы сделала его пригодным для работы, наполнила всем необходимым. Только, приступить к работам я должна сразу после свадьбы — на этом настоял Громов.

— Королевишне не должно сидеть с повисшим носом, — раздался за моей спиной голос Нины.

— Кому? — улыбнулась я, отвлекаясь от созерцания собственного праздника.

В эти минуты я занималась тем, что смотрела в окно на украшенную свежими цветами беседку, на аккуратно расставленные перед ней стулья, на широкую дорожку, ведущую от дома к беседке и расчищенную от снега… Сегодня был памятный день в моей жизни — моя свадьба. Я же только и могла думать о том, как, должно быть, холодно на морозе бедным цветам, которые принесли в жертву этому торжественному событию.

— Королевишне! — важно повторила Нина, приближаясь ко мне с бокалом шампанского. — Честно, Галь, я тебя еще никогда такой красивой не видела, — проникновенно добавила она, выпивая бокал одним махом.

Попивать шампанское подруга начала с самого утра. Оставалось надеяться, что к началу церемонии ее не развезет окончательно. Хотя, о чем это я? Это же Нина, которую не сможет перепить даже самый крепкий мужик. Да и она точно знает, что делает, в отличие от меня.

— Спасибо! — скромно отозвалась я.

Это платье я выписала из Англии по настоянию Игоря. Вместе с Ниной мы выбрали его в свадебном каталоге — одном из многих, что предоставила нам организатор церемонии. Мне тоже нравилось платье, а вот случай, по которому я в него облачилась, отравлял существование. Не могла избавиться от мысли, что со свадьбой все в моей жизни изменится еще сильнее и не в лучшую сторону. Понимала, что скорее всего накручиваю себя сверх всякой меры, но от негатива в мыслях избавиться не получалось.

— Громов потеряет голову, когда увидит тебя такой, — продолжала разглагольствовать Нина.

— Сомневаюсь, — усмехнулась я. — Такие, как он, голову не теряют никогда.

— Много ты знаешь! — рассмеялась Нина. — Помяни мое слово, — хитро добавила.

Эту комнату в доме отвели под мое одевание, и сейчас в ней мы с подругой остались одни. Ненадолго, как я полагала. И не ошиблась — дверь распахнулась, и в комнату ворвалась организатор свадьбы — Ирина Глебовна. Миниатюрная блондинка лет сорока пяти, которая умудрялась одним своим появлением вносить неимоверное количество энергии.

— Готова, дорогая? Совсем скоро ты пойдешь к алтарю. Уверена, что хочешь сделать это в одиночестве? — на высоких нотах протараторила Ирина Глебовна.

— Уверена! — твердо заявила я в который раз.

Не далее как вчера мы в очередной раз поссорились с мамой, когда она снова принялась настаивать, чтобы к алтарю меня вел отчим.

— Антоша достоин этого больше всех! — кричала мама, чего редко себе позволяла. — Он заменил тебе отца. Он вырастил тебя…

И все в таком же роде. Разговаривали мы с ней по телефону, вернее, ссорились. Но и я решила не сдерживаться, стоя на своем.

— Мам, никакой он мне не отец, и ты это лучше всех знаешь. Если у меня нет отца, к алтарю я пойду одна.

— И опозоришь себя и нас перед всем честным народом. Как мне потом людям в глаза смотреть?

— Как обычно. Как раньше. Не я первая пойду одна и не я последняя…

— Да что же ты за упрямая ослица! Хоть раз можешь повести себя умно? Это же каких-то пять минут…

— Не бывать этому! — сказала как отрезала я.

Мама никогда со мной не церемонилась и редко когда выбирала слова, особенно ругаясь со мной. Ну и я на этот раз решила последовать ее примеру. А почему бы нет, раз уж говорят, что яблоко от яблони далеко не падает. Правда, потом мне от самой себя стало противно, но это потом. А в разговоре с мамой я отстаивала собственную правоту. И отстояла.

Конечно же, в день свадьбы мы вернулись к этому разговору, и небольшую истерику мама закатила и в этой комнате. Но и на этот раз я была тверда, как никогда. Вот и сейчас решила окончательно поставить точку в этом вопросе.

— У меня нет отца. Пойду одна, — с грустной улыбкой взглянула я на Ирину Глебовну.

— Ну и ладушки, — проявила она дипломатичность, чем лишний раз подчеркнула свой острый ум. Производила она впечатление ветреной натуры, что было далеко от истины. За время нашего непродолжительного знакомства я убедилась, что под легкомысленной оболочкой скрывается железный стержень и совсем неженская логика. Да и то, что она сделала в рекордно короткие сроки, уже говорило о многом.

— А хочешь, я тебя отведу к алтарю? — осенило Нину. — А что?.. Я ее лучшая подруга, почти отец, — посмотрела она на Ирину Глебовну.

Не сговариваясь, мы громко рассмеялись. Все. И этот смех разрядил тягостную обстановку. Впервые за сегодняшний день я подумала, что являюсь главным действующим лицом на празднике, а не на похоронах. Ну и что, что свадьба ненастоящая. На свадьбах принято веселиться. Так почему бы и мне не поступить так же? А погрустить можно и потом.

Последние приготовления подошли к концу. Я смотрела на себя в зеркало, в свадебном платье, и не узнавала. Снова вернулось ощущение нереальности происходящего, а душа моя словно отделилась от тела, чтобы понаблюдать за всем со стороны.

Вот передо мной стоит красивая девушка. Стройная, высокая, ухоженная… На лице искусный макияж, на оттененных блеском губах играет ласковая улыбка. Но в ней я не вижу себя.

Через пять минут я должна буду покинуть эту комнату, чтобы выйти к жениху под звуки свадебного марша. Но готова ли я? Нет. А разве можно к такому подготовиться?

Всегда считала, что выходить замуж нужно один раз и на всю жизнь. Что в браке главное любовь и взаимопонимание. Что выбор спутника жизни — занятие очень ответственное… А что получила в итоге? Крушение всех устоявшихся принципов. И скоро я стану фиктивной женой. А свою свободу я продала за определенную сумму, выраженную в банальных денежных знаках.

Пошло? Еще как! Но еще больше обидно — что все в жизни, оказывается, совсем не так, как мы думаем. И именно сейчас я понимаю, насколько эта жизнь может быть непредсказуемой.

— Пора, детка! — заглянула в комнату Ирина Глебовна.

И одновременно грянул свадебный марш.

На негнущихся ногах и с громко ухающим в груди сердцем я покинула комнату, чтобы ступить на снежную дорожку, ведущую к неволи.

Глупая, унылая невеста! — мысленно отругала я себя. А ну-ка, улыбнись! Не порть праздник ни себе, ни людям!..

Выходила я из дома с лучезарной улыбкой на губах, дивясь внутри себя, когда это успела превратиться в столь умелую притворщицу. С сентиментальными улыбками и слезами на глазах взирали на меня гости. Кого-то я знала хорошо, некоторых видела впервые… но все они получили от нас с Игорем глянцевые приглашения на нашу свадьбу. Где-то в доме, в парадной гостиной уже накрывались столы. Организатор свадьбы наняла целую бригаду поваров и официантов ради такого случая. Совсем скоро торжественная часть закончится, и мы с Игорем станем окольцованными и связанными друг с другом обещаниями верности. Фальшивыми обещаниями… Впрочем, весь год я обязана буду хранить ему верность, как и он мне. Такова договоренность.

Оскар с Анфисой безумно рады нашей с Игорем свадьбе. Вон как улыбаются. Их улыбки даже ярче светят, чем зимнее блестючее солнышко, что решило сегодня порадовать нас своим присутствием. Анфиса послала мне воздушный поцелуй и по привычке подарила настоящий Оскару. Какие же они хорошие, настоящие! И как я успела полюбить их за столь короткое время!

Мама смотрит на меня со скорбью и обидой. В ее глазах я не прочитала даже намека на сентиментальность. Но ничего другого я и не ждала от нее. А рядом с ней стоит отчим, на которого сегодня мне даже смотреть не хочется. Некрасиво? Быть может. Но сегодня мой день, и я так хочу. Думаю, он тоже на меня обижен. А зная его характер, то обиду он точно затаит, а потом и попытается отомстить. Понятия не имею как, но мне на это плевать. Игорь защитит меня…

Игорь… Я встретилась с ним глазами и прочитала в них еще большую неуверенность, что испытывала сама. Ему тоже страшно. Возможно, боится он совсем не того же, чего боюсь я. Но разве это важно? Наш страх сейчас общий, и мы можем побороть его вместе.

Он красив! По-настоящему красив, особой мужской красотой. Сегодня на нем бежевый костюм и туфли в тон. Первый раз вижу его в светлом, и костюм этот раньше не видела. Как и он мое платье…

Взгляд его скользит по мне, и я вижу одобрение. А еще восхищение. Игорю нравится то, что он видит. Своей невестой он гордится. А я горжусь им, делая это невольно.

Наши руки встречаются, пальцы переплетаются, и вместе мы поворачиваемся к работнице ЗАГСа. Она улыбается нам, как и все здесь. А когда смолкают звуки марша, она начинает говорить.

— Клянусь…

— Клянусь…

Мы с Игорем поклялись друг другу в верности. И в горестях, и в радостях, пока смерть не разлучит нас. Смерть? Меньше всего сейчас мне хочется думать о ней, ведь впереди у меня целая жизнь.

— Можете обменяться кольцами, — разрешает брачевательница.

Игорь взял мою руку в свою, прежде чем надеть на палец кольцо. Какая теплая у него рука, и как моей в ней надежно.

Моя рука дрожала, когда надевала кольцо ему на палец, и он подбодрил меня улыбкой.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете скрепить брак поцелуем…

Смешно подумать — мы никогда не целовались до этого. А сейчас я вижу, как лицо Игоря приближается к моему. Его губы становятся все ближе, пока не касаются моих.

Это брачный поцелуй, а не игра на публику. Пару раз Игорь меня чмокал, когда того требовали обстоятельства. В те моменты я практически ничего не испытывала. И первый раз сейчас отвечаю на его поцелуй, потому что все именно этого от нас и ждут.

Мне кажется, он удивился, когда я впустила его в свой рот. Даже оробел, судя по тому, как замер он на короткий миг. И лишь после этого поцеловал меня по-настоящему, как целует мужчина женщину, которая ему нравится. Отвечала на поцелуй я так же, с охотой. На миг я забыла об окружающих, оказавшись во власти новых эмоций. Рядом с Игорем я ничего подобного раньше не испытывала. На морозе, под тонким белоснежным меховым манто, которое больше украшало платье, нежели согревало, мне вдруг стало жарко. А рука Игоря, что пробралась под манто и коснулась обнаженной спины, неожиданно обожгла кожу. И лишь гром аплодисментов привел меня в чувство и заставил посмотреть на гостей. Но прежде мы прервали поцелуй, о чем я чуточку пожалела.

Ирина Глебовна с возложенной на нее ролью организатора свадьбы снова взяла бразды правления в собственные руки. Она суетилась среди гостей, приглашая их выстроиться в живой коридор, через который мы и прошли с Игорем рука об руку. На наши головы сыпались лепестки роз, в воздух кто-то выпустил белых голубей. Кто, я даже не заметила.

Все отправились в гостиную, где должна состояться неторжественная часть мероприятия. Сейчас все будут пить за молодоженов, поздравлять нас, дарить подарки, кричать «Горько». Мы снова будем целоваться на потеху публике… И тут меня осенило, что наша с Игорем свадьба — это только начало! Начало чего, понятия не имела, но уже заранее мне становилось страшно. Я словно стояла перед дверью, которую должна открыть, но что за ней, даже не представляю. И стояла я перед ней одна.

Content

Надежда Волгина
ПАРИ С ПОСЛЕДСТВИЯМИ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20