Волгина Надежда

МЫ БУДЕМ ВМЕСТЕ, Я ЗНАЮ!

Глава 1

Нет, ну я, конечно, много мамочек на своем веку повидала, но с такой столкнулась впервые. До сих пор все внутри кипит от возмущения! Да я еле сдержалась, чтобы не нарушить профессиональную этику. А сказать этой мамочке хотелось так много!..

Муж ее, видите ли, опоздал на пятнадцать минут. Повод ли для трагедии, к которой она и готовила себя старательно все эти минуты, не обращая внимания ни на меня, ни на моих сотрудников, не слушая, что мы ей предлагали. Да она и про сына своего, ради которого и назначила эту встречу, забыла напрочь. А потом и вовсе началось светопреставление, когда заявился ее муж. Скандал, грозящий разводом. Но что-то мне подсказывает, что в их жизни он не первый и не последний, а носит периодический характер. Ребенка жалко — ведь праздника в честь его пятилетия не будет. Такого, какой мог бы быть, возьмись мои ребята за его организацию…

Все! Хватит забивать голову чужими проблемами. Денек сегодня выдался чудесный, даром, что на дворе октябрь, и еще вчера утром асфальт был покрыт инеем. Зато сегодня светит солнышко, на небе ни тучки, и птицы заливаются как летом. И самое главное — благодаря этой психичке, у меня высвободилось несколько часов, которые я могу посвятить себе любимой. А уж когда последний прогуливалась вот так, и вовсе забыла.

М-м-м!.. Какой аромат! Выпечка, ваниль… Боже! Есть-то как хочется! Откуда это так пахнет?

Я остановилась посреди тротуара и завертела головой.

— О! Выросла статуя! — раздалось старушечье и ворчливое сзади, а следом меня довольно бесцеремонно отпихнули, и бабулька с клюкой гордо проковыляла мимо, не забыв кинуть на меня через плечо презрительный взгляд.

Но даже это не смогло испортить моего настроения. А сдобной булочки, таящей во рту, или изысканного пирожного с огромным количеством крема захотелось еще сильнее.

Вот она — кондитерская со смешным названием «Вкусняшка». Странно… Раньше я ее здесь не видела, ну или не замечала. Хотя, чего тут странного, если я и пешком-то прогуливаюсь по этой улице впервые.

А вот возьму и зайду! А то точно рискую бухнуться в обморок прямо тут от этого одуряющего запаха. «Бедные те, кто живет рядом и вынужден нюхать все эти ароматы днями напролет» — эта мысль была последней, когда я открывала дверь с колокольчиков, и до тех пор, пока взгляд мой не упал на витрину с тортами, пирожными, эклерами, пирогами… Мамочки! Сколько тут всего! И как возле такого изобилия не лишиться рассудка?

— Добрый день! Что-то уже выбрали, или, возможно, нужен совет?

— Что?.. — с трудом получилось оторвать взгляд от витрины и сфокусироваться на улыбающейся девушке за прилавком. Фартук на ней показался мне настолько белым и воздушным, что мгновенно родилось сравнение с кремом.

— Я говорю, подсказать вам? — повторила девушка. — Не желаете попробовать пирожное от нашего шефа? — указала она на что-то довольно бесформенное, облитое розово-белым кремом. — Называется оно «Лава на снегу».

— Как-как оно называется? — невольно наморщила я лоб, а память уже вовсю закручивала шестеренки в моей голове…

— А я тебе говорю, что лава сильнее снега! Это же просто снег, как ты не понимаешь. А то — ЛАВА! Она сильнее всего на свете.

— Просто снег?! Ничего себе, просто! Да холоднее снега нет ничего на свете, поняла? И если снега будет много, то никакая лава ему не страшна…

— …Как будто гора с вулканом, где он извергается и течет по снегу, — уловила я обрывок фразы продавщицы, выныривая из воспоминаний.

— Да, я знаю…

— А, так вы уже пробовали наш супер-десерт? Ну так я могу предложить вам…

— Нет-нет, я не про пирожное, — перебила я девушку. — Извините, я про свое… вспомнила, — тише добавила.

И было это сто лет назад. Так давно, что сейчас казалось, будто в прошлой жизни. А той девчонки с косичками, больше похожими на крысиные хвостики, больше и вовсе нет. Она превратилась… да просто выросла и стала другим человеком.

— Я попробую ваш десерт, — улыбнулась я продавщице, испытывая в душе отчего-то легкую грусть. Я как будто жалела о том, что невольно предалась воспоминаниям. А всему виной это пирожное, а вернее, его название. Ведь «лава на снегу» — это было нашими тайными словами, про которые мы никому не рассказывали.

— Замечательный выбор! — подала мне девушка пирожное на ажурной тарелке, сообщив, что к этому десерту идет в подарок кофе. Мелочь, но приятно, как ни крути.

Только когда устроилась за небольшим круглым столиком и отправила в рот первый кусочек воздушного лакомства, я смогла по достоинству оценить по-домашнему уютный интерьер небольшого зала, ненавязчивую и едва уловимую музыку, созданную словно специально, чтобы навевать приятные мысли или фантазии, и вид за окном на небольшой сквер, в глубине которого просматривался крохотный пруд с утками. Кстати, в этом сквере я тоже никогда не была.

— Алла, а где Виктор? Он мне срочно нужен…

Говорил мужчина, и что-то в его голосе показалось мне знакомым. Голова сама повернулась в сторону витрины с пирожными, и… в следующий момент я едва не выронила ложку. А рука моя мелко задрожала, что я вынуждена была положить ту самую ложку на тарелку. Сама же невольно пригнулась, чтобы спрятаться за невысокую ширму в попытке остаться незамеченной.

Это он! Возмужавший, еще более симпатичный, но ОН! Я смотрела на Даниила — того, кого не видела вот уже семь лет, и глазам своим отказывалась верить. Те же темно-серые глаза, словно немного подернутые дымкой, как будто их вечно туманят какие-то мысли. Черные волосы красиво подстрижены, но все такие же непослушные, как раньше. Вот и настырную прядь он сдул так знакомо… Прямой, немного суровый нос, широковатые скулы, волевой подбородок… А эти губы! Ведь когда-то они целовали мои, пусть и всего пару раз.

Никак не получалось унять сердцебиение, пока смотрела на Даниила. Немного легче стало, когда он снова скрылся в подсобке, или что у них там, за дверью. Вот тогда я рискнула снова приблизиться к витрине и девушке в воздушном фартуке, которую, как я теперь знала, зовут Алла.

— Пирожное очень вкусное, — начала я издалека. — Рецепт, наверное, держите в секрете?

— Ну конечно! — улыбнулась мне Алла. — У кондитеров свои правила, — доверительно добавила.

— Угу, — кивнула я, — понимаю… А не подскажете, с кем вы сейчас разговаривали? — решилась перейти к делу.

— Я?.. А, так это хозяин нашей кондитерской — Даниил Зареченский. Кстати, именно он и готовит пирожные «Лава на снегу».

— Зареченский? — не смогла я сдержать удивления.

Теперь я не сомневалась, что повстречалась с человеком из забытого прошлого. Только фамилия раньше у него была Луговой.

— Да. А вы знакомы?

— Что?.. — непонимающе посмотрела я на продавщицу. — А, нет, не знакомы, — тут же тряхнула головой, приходя в себя. — Наверное, я обозналась. Всего хорошего, — поспешила я на выход.

Глава 2

В скверик я даже не бежала, а летела. Не заметила, как очутилась на лавке под плакучей ивой, спрятавшись от посторонних глаз в тени ее ветвей. В этом месте и вода из пруда подходила так близко, что утки, если бы не были такими пугливыми, смогли бы подплыть к моим ногам. Но мне сейчас точно было не до уток.

Данька, ты ли это?.. Вопрос буравил мой мозг, хоть сама я и уже не сомневалась в ответе. Конечно, это был он, его бы я ни с кем не спутала и через сто лет. Но как??? Что он тут делает?

Усидеть на месте было сложно — ноги сами несли меня обратно в кондитерскую. Но разум заставлял их оставаться неподвижными. Да, это Даниил, хоть и фамилия у него теперь другая. Но прошло столько времени, утекло столько воды… Что я ему скажу? Теперь мы чужие друг другу люди, и так решил он!

Воспоминания настырно лезли в голову. А ведь я уже года два, как избавилась от них окончательно. Думала, что излечилась, а оказалось, что достаточно одного взгляда, чтобы все вернулось.

Это был шестой класс, середина сентября, когда директор посреди урока привел нового ученика — долговязого и вихрастого. Помню, тогда еще он показался мне ужасно смешным и нелепым, и я хихикнула на весь класс, чем заслужила строгий взгляд классной руководительницы.

Все уроки новенький просидел тише мыши, ни на кого не обращая внимания. Под конец учебного дня он мне уже казался ужасно скучным и ботаником. А после уроков наши пацаны захотели с ним познакомиться поближе, так сказать, и подкараулили его за школой. Когда там случайно появилась я, уже начался махач кулаками. Ну я, конечно же, погнала их всех и пригрозила все рассказать класснухе. Думаете, кто-то мне за это сказал спасибо? Как бы не так. Мою помощь отвергли и довольно грубо. Новенький заявил, что и без меня бы справился и велел проваливать домой. А у самого под глазом наливался фингал и губа была разбита в двух местах. А еще костюм школьный перепачкал в грязи и порвал.

После этого мы месяц враждовали, пока Даниил не помог мне на контрольной по математике. Вот тогда и завязалась наша дружба. А в старших классах она переросла в любовь. И как же давно это все было. Эх…

Из сумки раздался рингтон мобильного. В тишине почему-то безлюдного сквера он показался мне слишком громким. Преодолевая внезапную дрожь во всем теле, я полезла в сумку за телефоном. Как обычно, нашла тот не сразу, чертыхаясь про себя, что кому-то приспичило звонить в самый неподходящий момент.

— Алло, Насть, у нас тут траблы…

Звонила Ира — моя помощница. Говорить о работе совершенно не хотелось, но деваться некуда.

— Что еще? — подавила я тяжкий вздох.

Если Ира звонит, значит, действительно, возникли проблемы. Обычно она и сама неплохо со всем справлялась, не беспокоя меня по пустякам.

— Эта… психованная требует вернуть аванс, а по договору…

— Ир, я знаю, что там в договоре, — перебила я ее, зная, что говорить она может много и не всегда по существу. — Отсылай ее с этим вопросом ко мне, но только завтра. Сегодня меня на работе нет и не будет, поняла?

— Да? — удивилась Ира. — А… у тебя там все хорошо? — обеспокоенно поинтересовалась, чем вызвала у меня улыбку.

Ну конечно, я же не человек, а робот в их представлении. Привыкли, что работаю сутками и на звонки отвечаю в любое время дня и ночи. И такого ответа Ира явно не ждала. Ну что ж, все когда-нибудь случается впервые, и на солнце тоже есть пятна. Мое вот пятно находится метрах в ста от меня, во вкусно пахнущей кондитерской. И что с этим пятном делать, я понятия не имела. Но и уйти просто так не могла и все тут. Мне нужно было еще раз посмотреть на него, чтобы убедиться, что он настоящий. Или наоборот — понять, что в моем настоящем его больше нет.

Заверив Иру, что все у меня в порядке, я бодро встала с лавочки, приняв твердое решение вернуться в кондитерскую. Что собиралась делать дальше и как поступать, сама не знала, но с намеченной траектории сворачивать не собиралась.

Даниил.

— Алла, ну что, не появился?..

Надо менять курьера. Достал уже, вечно мотается по своим делам, когда заказов куча. Сколько можно самому развозить? Не дело это…

— Да вон он, — кивнула Алла на витрину, — паркуется как раз.

Пальцы невольно сжались в кулаки, так захотелось задать этому шалопаю трепку. А еще лучше уволить нафиг, да совесть не позволяла. В который раз уже пожалел, что взял его на работу по просьбе отца его, с которым приятельствовали. Теперь вот играю с ним в няньки, вместо того чтобы работать.

— Живо в мой кабинет! — кивнул я на дверь, даже не посмотрев на того, кто с залихватским видом ввалился в зал. — Алла, а что это за запах? — резко развернулся, уловив знакомый аромат.

— Какой запах, Даниил Сергеевич? — удивленно посмотрела на меня девушка. — Вроде на кухне ничего не пригорало…

— Нет, духи… Это твои так пахнут? — невольно нахмурился я, напрягая память.

Откуда мне знаком этот запах? Или я слышу его впервые? Голова слегка закружилась, как случалось всегда, когда я не мог чего-то вспомнить или представить.

— Я не пользуюсь духами, Даниил Сергеевич, когда выхожу на работу, — строго отозвалась продавщица, не переставая полировать витрину. — У нас же такие правила, забыли? — улыбнулась она.

Как я могу забыть то, что сам и ввел. Запах сдобы и ванили в моей кондитерской не должны перебивать никакие посторонние ароматы — этот пункт мы с юристом вписали в контракт, когда составляли его.

— Наверное, вы уловили запах духов посетительницы! — осенило Аллу. — Приятные духи, мне тоже понравились… Кстати, она спрашивала про вас.

— Про меня? — невольно удивился я. — И что же она спрашивала?

— Да она попробовала ваше фирменное пирожное, и оно ей понравилось. Она еще про название меня расспрашивала, кажется, оно показалось ей странным. А потом, наверное, увидела вас, ну и… — Алла замолчала и многозначительно покосилась на меня.

— Что, ну и? — уточнил я.

— Ну, может, вы ей понравились, — засмущалась девушка. — Она, кстати, очень симпатичная. Волосы у нее красивые — пышные и рыжие.

— Рыжие?

В голове снова вспыхнул неясный образ, мгновенно вызывая боль. Пальцы сами потянулись к вискам.

— Да, очень красивые, — продолжала Алла, не замечая моего состояния, слава богу. — Не то что мои, — покрутила она прядь волос, выбившуюся из-под чепчика, и заправила ту обратно. — Ой, а вот и она, — тише добавила, глядя на дверь.

Глава 3

Решительность моя улетучилась даже не быстро, а стремительно, стоило только выйти из сквера. До кондитерской осталось преодолеть узкую дорогу и крохотный тротуар, а я словно приросла к месту. Не могла шелохнуться, а в голове не было ни единой путевой мысли.

Ну и что я скажу? Вот встретит меня дежурной вежливой улыбкой девушка в фартуке из крема. Спросит, желаю ли я попробовать что-то еще из их разнообразного великолепия. А я ей: «Нет, мне, пожалуйста, вашего начальника поднесите на ажурной тарелочке». Господь! Дикость какая! Как быстро, оказывается, можно поглупеть. А ведь я себя никогда глупой не считала.

Хорошо, предположим, я даже смогу сохранить лицо и встречусь с Даниилом. Дальше что? Спрошу его, как он оказался именно в этом городе? Поинтересуюсь, как поживает его жена, и сколько она ему за это время успела нарожать детишек? Проявлю вежливость и похвалю его бизнес?.. А зачем ему все это? Да и мне тоже? Чем поможет мне бессмысленный обмен любезностями двух практически посторонних уже друг другу человек, которых давным-давно что-то там связывало. Да он, поди, и не вспоминает меня вовсе. Впрочем, как и я его, до недавнего времени.

Все! Решено! Ухожу. Только я собиралась развернуться на каблуках, чтобы убраться от кондитерской подальше, как нежно звякнул колокольчик, а дверь на моих глазах начала распахиваться, но словно в замедленном кадре.

Даниил.

Я и сам не понимал, что со мной происходит, но как только разглядел на противоположной стороне улицы хрупкую женскую фигуру с рыжими волосами, так сразу же рванул к ней.

— Даниил Сергеевич, а вы куда? — понеслось мне в спину.

Но сейчас мне точно было не до Аллы.

Как перебежал дорогу, даже не понял, хорошо, она никогда не была оживленной. Видел перед собой только сине-голубые глаза, которые смотрели на меня так… пугающе знакомо с незнакомого лица. Эту девушку я не знал, но меня потянуло к ней с непреодолимой силой. И только остановившись в метре от нее, я понял, как глупо, должно быть, выгляжу.

Она молчала и явно чего-то ждала от меня. Я же не знал, что сказать или сделать. С каждой секундой чувствовал себя все глупее, но не бежать же теперь обратно. Представляю, что она подумает, сделай я так.

— Привет! — дрогнули ее губы в улыбке.

Красивые губы, как машинально отметил, полные, чувственные, едва тронутые блеском.

— Привет! — отозвался, не переставая ломать голову, как вести себя с ней дальше.

Чувствовал, как накаляется между нами воздух. Не сомневался, что Алла внимательно наблюдает за всем со своего поста. Еще и посетителей в кондитерской как назло не было ни единого. И все это вкупе начинало нервировать.

— А?..

— А?..

Это мы сказали одновременно, и оба сразу же замолчали.

— Ты первый, — тихонько рассмеялась она, и глаза ее заискрились на внезапно ставшим слишком ярким солнце.

Вот как? А она против официоза, тогда как я собирался обратиться к ней на пределе вежливости и на вы, хоть и не знал, с чем. Открытие порадовало. Я и сам от своих сотрудников требовал простоты в общении и не выкать мне, только потому что я начальник. Одна Алла продолжала называть меня по имени отчеству и на вы, чем изрядно выводила из себя и заставляла чувствовать себя временами ее папочкой.

— Могу я угостить тебя чашечкой кофе? — не придумал я ничего лучше, досадуя, что так не оригинален, что не могу прямо сейчас предложить ей что-то не настолько банальное.

— Кофе я уже пила в твоей кондитерской и ела пирожное «Лава на снегу».

Сердце екнуло, то ли от названия, то ли от ее пронзительного взгляда. А может, от того и другого одновременно.

Я и сам не понимала, люблю ли готовить эти пирожные или ненавижу. Рецепт родился в голове не так давно, когда мне было особенно плохо. Как и название всплыло откуда-то из прошлого — бессмысленное, некрасивое и просто какое-то дурацкое. Но сколько я ни ломал голову, никак иначе назвать так и не получилось. А потом все та же Алла-сладкоежка уговорила меня пустить нелепое изобретение в производство, и неожиданно для меня оно завоевало популярность. Сейчас пирожные «Лава на снегу» пользовались спросом, ни одно другое так часто не заказывали, как эти, даже несмотря на внешнее уродство, как я сам не переставал думать.

— А как насчет какао? Или коктейль?..

— Коктейль? Ну можно и коктейль, учитывая, что погода сегодня позволяет, — задумчиво рассматривала меня незнакомка.

Показалось мне, или настроение ее изменилось? Как на небо именно в этот момент набежали тучки неизвестно откуда, так и на ее лицо упала тень. В глазах мелькнула грусть и еще что-то, что не удалось прочитать. Показалось, что она сейчас развернется и уйдет. Я уже готовился удержать ее любым способом, но она ровно произнесла:

— Веди, — на этот раз без улыбки.

— Алла, сделай нашей гостье наш фирменный коктейль, — посмотрел я в упор на девичье заинтересованное лицо, всем своим видом стараясь дать понять, что любопытство хорошо в меру, и не стоит так открыто глазеть на нас. — Мне — кофе. И принеси все это в мой кабинет.

— Хорошо, Даниил Сергеевич, — с явным усилием взяла себя Алла в руки и вернулась к работе. Я же повернулся к незнакомке: — Вы… ты не против пообщаться в моем кабинете?

С ответом она не торопилась, а в глазах плескалась такая глубокая задумчивость, которая озадачивала. Неужели мое предложение показалось ей бестактным? Вроде, самое безобидное. Да и в кабинете нам будет удобнее…

— Я не против, — произнесла она, но снова без тени улыбки.

В мой кабинет вел небольшой узкий коридорчик, который мы преодолели в молчании. Я только слышал стук каблучков за спиной и радовался, что незнакомка не передумала.

Распахивая дверь в кабинет, меньше всего я ожидал увидеть Виктора, развалившегося в моем кресле. Чёрт! Про него я совсем забыл!

— Ой, а я тут… — начал было он без тени смущения и не меняя позы.

— Вон отсюда! — гаркнул я, стараясь сдержать злость.

Видно, на моем лице проступило что-то такое, что заставило курьера быстро подчиниться и ретироваться из кабинета бочком. Но отказать себе в удовольствии окинуть хитрым взглядом мою гостью с головы до пят этот шалопай уже не смог. За это он тоже у меня получит позднее!

Кабинет у меня был довольно просторный и поделенный на рабочую зону и уголок отдыха с диванчиком, журнальным столиком и двумя креслами. Тут я обычно принимал важных гостей или просто друзей. На одно из кресел я и указал девушке.

— Располагайся. И, наверное, пора нам уже познакомиться? Даниил, — протянул я руку, наблюдая, как она садится в кресло, и ожидая, когда снова смогу погрузиться в горячий лед ее удивительных глаз.

Погрузился и едва не утонул — подо льдом явно прятались слезы, ошибиться я не мог, как и понять их причины. Наверное, все же, в моем поведении что-то показалось ей оскорбительным.

— Анастасия, — протянула она руку, но тут же одернула, словно обожглась, стоило мне только коснуться ее пальцев.

Глава 4

Еще пять минут назад меня влекло в кондитерскую со страшной силой, а сейчас я мечтала оказаться от нее подальше, но продолжала сидеть в довольно удобном и мягком кресле и смотреть на мужчину, который старательно делал вид, что не узнает меня.

Вошла Алла, принесла коктейль в высоком бокале и чашку кофе. От вида запотевшего бокала меня бросило в дрожь, и я пожалела, что не согласилась на какао. Да и кофе источал приятный аромат и испускал манящий и согревающий дымок.

Приняв поднос с напитками, Даниил аккуратно поставил его на столик, а сам опустился в соседнее кресло. Алла, одарив меня напоследок лукавым взглядом, шмыгнула за дверь. И сразу же повисла неловкость, которая с каждой секундой становилась все более тягучей.

— Тот самый неловкий момент? — вырвался у меня из груди нервный смешок.

— Что? — посмотрел на меня Даниил замутненным взглядом.

Значит, он впал в задумчивость, пока я лихорадочно соображала, чем нарушить паузу?

— Я о том, что пора бы начаться разговору. Для чего-то же ты пригласил меня на коктейль, — подняла я бокал, вновь ощутив, насколько неприятен мне холод стекла. Быстро вернула бокал на стол, решив, что не смогу заставить себя выпить и глотка этой холодной жижи, даже если она сулит мне невиданное ранее наслаждение.

— Если честно, я и сам не понимаю, что произошло.

— Вот как? — не сдержала я язвительной усмешки. — Ну, может, ты хочешь знать, как я жила все эти годы?

В глазах Даниила мелькнуло удивление, впрочем, очень быстро его оживил интерес.

— Хочу, — кивнул он.

Так просто? Он хочет? А как расскажешь все, что копилось годами в душе? Смогу ли я? Да и стоит ли это делать? Особенно учитывая, что поведение его мне кажется странным. Он и раньше был откровенным интровертом. В свой круг впустил только меня и Костю, с которым сдружился тоже как-то сразу. А с остальными вел себя осторожно. На конфликты не нарывался, инициативу почти не проявлял. Классные забияки быстро оставили его в покое, посчитав, видно, скучным. Однако, я-то точно знала, каким он может быть. И назвать его могла как угодно, но только не скучным.

— И что же тебе интересно? — в упор посмотрела я а него.

Оказывается, я успела забыть, какие у него красивые глаза. Карие с янтарными крапинками. И ресницы… такие пушистые — мечта любой девчонки.

— Всё, — отозвался он.

— Тогда, задавай вопросы, так легче рассказывать, — невесело улыбнулась я.

Моя жизнь без Даниила началась в тот момент, когда поздно вечером я покидала родительский дом, унося с собой небольшой чемодан и точно зная, что больше никогда туда не вернусь. Тогда я их всех вычеркнула из головы, решив начать новую жизнь. И у меня получилось, пусть и не сразу.

— Сколько тебе лет?

Он издевается??? Я едва не взорвалась, еле смолчала и не закричала ему в лицо. Да кто он такой, чтобы разыгрывать тут передо мной трагикомедию?! Как долго он еще будет делать вид, что не узнает меня? Ведь я почти не изменилась, если верить Лене — нашей однокласснице, с которой мы повстречались в этом городе год назад и с тех пор сдружились так, как в школе не дружили.

Хорошо! Если он хочет и дальше ломать комедию, то у меня нет выбора, как только подыгрывать ему. Сжав кулаки под столом, я посмотрела прямо в глаза Даниилу и ответила:

— Мне двадцать четыре. А тебе?

— И мне… — улыбнулся он, притягивая мой взгляд к его губам. Нет! Вспоминать, как целовала их, я точно больше не стану!

— Ровесники, значит, — кивнула я.

А еще мы учились в одной школе, в одном классе. Сидели за одной партой, а вечерами целовались под окнами бабы Зины… Но ты и сам это знаешь, я же играю навязанную тобой роль. Мысли эти промелькнули в голове скоростной молнией, внешне же я старалась сохранять спокойствие.

— Ты… работаешь, учишься?

— У меня фирма по организации детских праздников. И три года назад я закончила университет по специальности менеджмент и маркетинг.

После этой короткой фразы мне захотелось закашляться, так сухо прозвучал мой голос в тишине кабинета. Рука сама потянулась к бокалу к коктейлю, но я вовремя ее одернула.

— Любишь детей? — заслужила я новую порцию его улыбочек.

Люблю ли?.. Чаще мне их жалко, особенно когда встречаюсь с мамашами, типа сегодняшней.

Вместо ответа на этот раз я ограничилась кивком.

— А свои есть?..

Господь! Как же вынести все это и не взорваться? Если бы он только знал, насколько до сих пор болезненна та рана, которую он сейчас сковырнул! Но он не может этого знать.

— Нет. Я не замужем, и детей у меня нет. А ты?..

С каким ужасом и интересом я ждала его ответа. Никогда еще одновременно не испытывала столь исключающие друг друга эмоции.

— Я не женат, и детей у меня тоже нет.

Значит, он успел развестись. Ну что ж, бывает. Только то меня не касается и не значит ровным счетом ничего.

Внутри уже все закипало, изматывало ощущение использованности. В этот момент я осознала, что играть и дальше навязанную мне роль не могу и не хочу.

— Вот что, спасибо за коктейль! — кивнула я не так и не тронутый бокал и встала из кресла. — Если захочешь поговорить серьезно, ну когда наиграешься в неизвестность, позвони мне, — достала я из сумки визитку и кинула на стол.

Даниил.

«ТриАда. Антипова Анастасия Александровна — директор» — значилось на визитке. И еще два номера телефона — стационарный и мобильный.

После того, как за гостьей закрылась дверь, я еще долго вертел визитку в руках, пока в сердцах не засунул ее во внутренний карман пиджака. Все равно понятнее не станет. И кажется, именно сегодня мне требуется помощь специалиста.

— Свет, привет! — набрал я нужный номер.

— Привет, пропащий! Какими судьбами?

— Найдешь сегодня окно для меня?

— Минутку… — слышал, как на том проводе шуршит бумага. — Прямо сейчас сможешь приехать? Следующий клиент через полтора часа. Думаю, этого времени тебе хватит…

— Уже еду, — отключился я первый.

По дороге в медицинский центр я не переставал размышлять, что именно в моем поведении заставило Настю (так я ее стал звать про себя) резко перемениться. Вопросы вроде задавал не личные, а самые простые. Обычно люди не делают из этого секрета. Возможно, допустил некоторую бестактность, спросив про детей и замужем ли она. Но тут я просто не смог удержаться — почему-то мысль, что она может быть замужем, отозвалась в душе болью. И я не переставал недоумевать, какая сила толкнула меня навстречу этой девушке. Что такого я разглядел в ее силуэте, что эмоции заслонили разум? Клеиться к женщинам — не мое амплуа точно. И к ней я тоже не клеился, а словно разглядел в ней родственную душу. Такое со мной случилось впервые.

А она явно разозлилась, хоть и всячески старалась этого не показывать. Почему? И что она имела в виду, когда сказала, что я играю с ней?

Голова пухла от множества вопросов, да и думать больше я не мог. Кроме того, я подъехал к центру. Оставалось надеяться, что Света мне поможет во всем разобраться, как делала это всегда.

Глава 5

— Настёна!.. А мы тебя не ждали. Ты же решила сегодня не возвращаться, — такими словами встретила меня Ира, когда ворвалась я в офис словно фурия, практически сметая все на своем пути. — Так, Игорек, ставь чайник, кажется кто-то не в духе, — крикнула Ира вглубь офиса, но к тому моменту я уже хлопнула дверью своего кабинета.

Не успела я раздеться и занять свое место за столом, как Ира уже входила с небольшим подносом с двумя чашками чая.

— Рассказывай, кто или что тебя укусило, — велела она, ставя передо мной одну из чашек, которую я сразу же обхватила руками, не обращая внимания на то, как обжигает она кожу. Необходимо было прогнать внутреннюю дрожь, согреться, а то я уже чувствовала себя больной.

Рассказывать? Да разве ж про такое расскажешь! Учитывая, что я и сама пока мало чего понимала. Мозг закипал, и мне срочно нужно было отвлечься, а что, как ни работа, поможет это сделать лучше всего.

— Ириш, ты прости меня, но на разговоры даже сил нет, — посмотрела я на помощницу, старательно пряча слезы. Знала, что они прольются, но не хотела, чтобы случилось это сейчас. Иначе, я рискую затопить ими наш офис. — Принеси мне новое техзадание, пожалуйста. То, которое на пятьдесят человек. Начну работать над ним уже сегодня.

— Сама? — удивленно взлетели брови Иры. — А нам чем заниматься прикажешь? — тут же нахмурилась.

— Ну что у вас нет другой работы? — выдавила я из себя улыбку. Неужели она не видит, как мне плохо? И не понимает, что сейчас я хочу остаться одна? Знаю, что ведет она себя так из лучших побуждений, но мне сейчас никто и ничто не нужно, кроме этих стен, компьютера и документации. — Всё, Ириш! Беги…

— Ну ок, — нехотя встала помощница со стула и прихватила свою чашку. — ТЗ в нашей папке, только закончила его туда забивать, — кивнула на компьютер и направилась к двери.

Я же не шелохнулась, пока за Ирой не закрылась дверь. И лишь потом включила компьютер.

Даниил.

— Это были те самые духи…

— Запах которых тебя преследует? — удивленно посмотрела на меня Света, что-то помечая в блокноте.

Я привычно удобно растянулся на кушетке в ее кабинете. Всегда нравилось смотреть на ее утонченное и ухоженное лицо, когда она была в образе профессионала. Ну и за годы знакомства с этой женщиной я понял, что она очень сильный психолог, хоть и с недавнего времени наши отношения переросли в более формальные. Однако, сегодня она мне нужна была как целитель души.

— Да. Сначала я уловил их аромат, а уже потом увидел ее, — откинулся я на подушку и прикрыл глаза, восстанавливая в памяти встречу с Настей.

— И какая она?

Образ неподвижной фигурки на обочине дороги моментально всплыл перед мысленным взором. И вновь я испытал то состояние, что заставило меня броситься к ней. Это был порыв, с которым невозможно было бороться. Я бы и во второй раз поступил так же, и в третий…

— Она очень красивая, стройная, довольно высокая…

— Дэн, ну я же тебя не об этом спрашиваю, — немного ворчливо перебила меня Света, что заставило открыть глаза и посмотреть в ее сторону. — Я уже поняла, что она красавица каких свет не видывал ранее. Спрашиваю же я, какой она человек?

Кажется, Света тоже на меня злится. Не иначе, как я сегодня всех выбешиваю. Интересно, чем?

— А разве можно узнать человека за столько короткое время? Я же ее впервые встретил, и мы даже толком не пообщались…

— Ну что-то же тебя в ней привлекло. Не внешние же данные? — отмахнулась от меня Света как от назойливой мухи.

— Не только, — задумчиво отозвался я, пытаясь проанализировать собственные ощущения в который раз. — С первого взгляда она показалась мне знакомой, но потом я понял, что не встречал ее раньше.

— И ты сравнил ее с видением, что посещает тебя во снах? Дэн, я же тебе объясняла, что все может быть гораздо проще. Запах этих духов ты мог чувствовать где угодно раньше. Как и рыжеволосых девушек очень много. А тот факт, что определенный период твоей жизни никак не восстановится в памяти, заставляет рождаться фантазии, которые не что иное, как отражение реальности.

— Свет, ну и я об этом же говорю. Что, если я ее знал раньше, но забыл? Да и вела она себя странно, не как случайная знакомая, — сел я на кушетке. Что-то сегодняшняя беседа с психологом не располагала меня к расслабленности.

— Да? А мне кажется, что из вас двоих странно вел себя именно ты, — усмехнулась Света. — А она лишь подыграла тебе.

— Нет, она явно на что-то намекнула, когда уходила. И выглядела при этом раздраженной.

— Тогда, почему бы тебе не спросить ее об этом прямо? — сухо отозвалась Света. — Позвони и спроси.

— Вот так вот в лоб? А если я ошибаюсь?

— Ну выбор у тебя не велик — или ты и дальше продолжишь изводить себя мыслями всякими, или ты узнаешь ее версию.

Наконец-то, Света улыбнулась. А потом вышла из-за своего стола и приблизилась ко мне.

— Дэн, я ужасно соскучилась, — тихо проговорила, прижимаясь ко мне.

— В последнее время много работы, — машинально обнял я ее.

— А сегодня вечером ты тоже занят? Можно встретиться у меня…

— Не сегодня, Свет, — убрал я руку и немного отодвинулся.

— Ну не сегодня, так не сегодня, — встала она и вернулась за свой стол. — Дэн, ты меня извини, но через пятнадцать минут у меня встреча с пациентом, — посмотрела она на часы, — а мне еще нужно к ней подготовиться.

— Понял, — встал я и направился на выход. — Я тебе позвоню, — добавил от двери.

— Угу, — кивнула Света, не глядя на меня.

Обиделась. Но о свидании с ней сегодня вечером я даже думать не мог, почему-то, хоть она мне и нравилась не только как психолог, но и как женщина.

Глава 6

— Почему на управленца?..

— Да! Отец хочет, чтобы я продолжила его бизнес… когда-нибудь, — тихонько рассмеялась девушка и обхватила парня за талию, прижавшись к нему всем телом.

Июньская ночь выдалась прохладной, и даже его пиджак слабо согревал. Но она готова была замерзнуть, только бы продлить эту ночь. А еще лучше — пусть она длится вечно! — Из меня бизнес леди еще та! — весело посмотрела она на парня снизу вверх, млея в кольце его надежных рук. — Можешь представить меня хозяйкой большого бизнеса?

— Не-а, — тряхнул он отросшими волосами. — Не могу. И кажется, ты этого не хочешь, — серьезно добавил.

— Да я и сама не знаю, чего хочу, потому мне и все равно. Сделаю так, как хочет отец, — тоже посерьезнела она.

Уже наступили предрассветные часы, небо окрасила светлая лазурь. А это значит, что скоро они расстанутся. На целый год! Это же вечность, за которую можно сойти с ума от тоски. На глаза просились слезы, но не хотелось портить волшебную ночь.

— Я буду ждать тебя и писать тебе каждый день, — прошептала она парню в грудь, вдыхая его запах. — Обычные письма, шариковой ручкой… Буду рассказывать в них о себе все — как просыпаюсь утром без тебя, как проживаю день, скучая по тебе…

— Лучше пиши мне о том, как отлично учишься в универе, — рассмеялся парень. — И помни, что я люблю тебя больше жизни!..

Одинокая слеза скатилась по щеке, и я смахнула ее, испытав приступ злости. Я писала! Каждый день… Пока не поняла, что ответа не дождусь. Ни единой строчки я от него не получила. Нет, одно письмо получила, где он сообщал, что женится на дочке генерала…

Я смотрела на незаконченный эскиз костюма пастушки и осознавала, что сосредоточиться на работе не получается, что она словно вернулась в прошлое, перечеркнув все последние годы. Вернее, забросил ее туда Даниил!

Даниил.

Дома царила тишина, и лишь из ванной доносился звук льющейся воды. Значит, группу свою дядя Саша уже распустил.

В квартиру эту мы переехали год назад. И выбирал я ее специально, чтобы в одной из комнат устроить мини-зал для занятий дыхательной гимнастикой и йогой. Вот уже пять лет, как друг мой и наставник не преподавал вольную борьбу по состоянию здоровья. А поскольку без дела сидеть не мог и не любил, увлекся йогой. Изучив ее досконально, переняв заморский опыт, дядя Саша начал преподавать ее на дому. Очень быстро приобрел популярность в узких кругах, и сейчас у него пять дней в неделю график был довольно плотный. Но сверх меры я ему нагружать себя не разрешал, все же, возраст был уже не тот.

— Что-то ты сегодня рано, — заглянул дядь Саша в гостиную, где я сидел на диване с отсутствующим видом.

Настроение было не очень — не хотелось даже раздеваться после улицы.

— Так получилось, — бросил я взгляд на дверной проем, где дядь Саша застыл в одном полотенце на бедрах. В свои шестьдесят выглядел он отлично, подтянуто. И водился за ним грешок — гарцевать по квартире оголенным по пояс. Но только не при посторонних.

— Так. Я — одеваться, а ты — раздеваться. Встречаемся на кухне — будем чай пить и разговаривать по душам.

Так и пришлось снимать верхнюю одежду и наведываться в ванную. К тому моменту, как вошел в кухню, дядь Саша уже хлопотал там вовсю, заваривая чай и готовя бутерброды.

— Обойдемся сегодня без ресторанной бурды, не против, — бросил он на меня косой взгляд.

Я же не был уверен, что и бутерброд получится в себя впихнуть. Готовить что-то серьезное ни он, ни я не умели. Да и времени у нас на это не было. Чаще заказывали ужины из ресторана. А по субботам нам готовила соседка — Зинаида Карповна. Взаимовыгодное сотрудничество такое. Она получала материальное вознаграждение, а мы — вкусную и горячую еду, а главное, домашнюю, а не из ресторана.

— Налетай! — поставил дядь Саша передо мной огромный бокал с чаем. — И рассказывай, почему кислый, как будто тебя уложили на лопатки.

— Я встретил девушку…

— И только-то? — усмехнулся дядя Саша. — По моему разумению, тебе уже давно пора ее встретить. Вернее, тебе уже давно пора начать встречаться с девушкой.

— У меня есть Света, — отчего-то стало обидно.

— Светлана — красивая женщина и отличный психолог, — кивнул дядя Саша. — Но она старше тебя, и у вас мало общего. Тебе же нужна ровесница, которую ты сможешь приглашать на свидания, а не приходить к ней домой и не проводить там, ночь раз в две недели, а то и в месяц. И съешь уже бутерброд, зря я что ли старался, — беззлобно проворчал он.

Я машинально взял с тарелки бутерброд и даже откусил от него, но вкуса не почувствовал.

— Так что за девушка, про которую ты начал рассказывать? Она какая-то особенная? Не такая, как все остальные? — с улыбкой смотрел на меня дядя Саша.

— Дело не в этом, — задумчиво проговорил я. — Мне кажется, что я знал ее раньше, — решился высказать мысль, что преследовала меня с того момента, как покинул кабинет Светы. — И не просто знал, а… очень хорошо был с ней знаком, — подобрал я более-менее подходящие слова, с трудом облекая в них мысли.

— Так-так, интересно… — протянул наставник, как я привык про себя называть дядю Сашу. Отцом он мне не был и даже дальним родственником, но его я считал единственным родным человеком на всем белом свете. Ведь именно он заставил меня хотеть жить. — И почему ты так решил?

— Сам не знаю, так чувствую, — признался я. — Да и она, кажется, на это мне намекала.

Дальше я рассказал в подробностях о встрече с Настей и почти слово в слово передал наш с ней разговор.

— Интересно, — подытожил дядя Саша. — Только… если она тебя узнала, то почему не сказала об этом прямо?

— В том-то и дело, — вдруг разволновался я. — Она как будто обиделась на меня, понимаешь?

— Не очень, если честно. О том времени, что ты забыл, я рассказал тебе все, что мог. Жаль только, я почти ничего не знаю, кроме наших с тобой тренировок. С девушками ты меня точно не знакомил, — грустно улыбнулся наставник. — Вот и с тетей твоей знаком не был. О твоей пропаже-то узнал случайно, когда из армии ты не вернулся…

Да. Тогда он меня разыскал, и с тех пор мы с ним не расстаемся. Знаю, что были у него на меня планы — хотел сделать из меня тренера по вольной борьбе. Но тогда об этом не могло быть и речи, а потом у меня появилась другая тяга, благодаря которой я и стал кондитером.

— Ты хоть телефон у нее догадался попросить? — спохватился дядя Саша.

— Она мне визитку вот дала, — достал я ту из кармана и положил на стол.

— Ух ты! Директор? А лет ей сколько? — подозрительно прищурился он.

— Как и мне — двадцать четыре.

— Ровесники, значит. Еще интереснее…

Глава 7

Ненавижу ливни! Такие, как сегодня: вода стеной; видимость на дорогах нулевая; мрачное небо, кажется, того и гляди упадет на голову; ветер ледяными порывами, продувающий насквозь и в завершении — ты вся мокрая, пока бежишь от машины к офису.

Настроение мое соответствовало погоде на все сто! Бессонная ночь сделала меня злой фурией. Но так нельзя! Ведь люди, что работают со мной не виноваты в появлении в моей жизни призрака из прошлого. Нет. А значит, и срываться на них я не имею права. И так вчера Иришке досталось, о чем я потом сожалела. Сегодня же в офис я заходила с улыбкой (хоть и вся мокрая и лохматая), которую нацепила на лицо перед дверью.

— Чайник закипел и ждет тебя! — бодро сообщила Ира, как только я переступила порог офиса.

— Очень кстати, — усмехнулась я. — А то меня на пяти метрах чуть не смыло.

— Ага, — закивала Ира. — Погодка еще та! Как говорит мой папа: «Налей и выпей». Вот мы и наливаем… чай, — рассмеялась она. Кстати, Игорек уже вовсю продолжает то, что ты начала вчера, — деликатно добавила, как бы между прочим.

Ну да, я вчера отличилась — взялась за работу и не сделала даже десятой части. Вместо этого отправилась горевать домой.

— Думаю, сегодня все вместе мы быстро управимся. Пойду, приведу себя в порядок, — кивнула я на дверь своего кабинета.

— А мы пока организуем чай, — радостно подхватила Ира. — И кстати, с той при… в общем, мамашей конфликт я разрулила. Аванс она больше требовать не будет.

— Вот и отлично! Умница!

Хорошо, что сегодня я решила обойтись без косметики, да и опаздывала… иначе, плакал бы мой макияж на пару с небом — решила я, разглядывая себя в зеркале и приводя в порядок прическу. Блузку тоже пришлось заменить на пуловер, благо, тот завалялся в шкафу. К чаю я выходила уже более свежая, наведя частичный порядок и в душе тоже. Только вот, продержался он каких-то десять минут — ровно через столько в наш офис заглянул мужчина и поинтересовался:

— Могу я переговорить с вашим директором?

— Вы по вопросу организации праздника? Для внука или внучки? — подскочила Ира.

— Что? — заметно растерялся визитер, а Игорь уже почему-то хитро поглядывал на меня. — Какого праздника?.. Я по личному вопросу.

— Да? — вопросительно посмотрела на меня Ира.

— Я директор. Пройдемте в мой кабинет, — встала я из удобного кресла, в котором с радостью провела бы весь день в ничегонеделанье. После чая с печеньем, да в такую погоду, меня нещадно клонило в сон. Сказывалась бессонная ночь.

Предложив мужчине присесть и плотно закрыв за нами дверь, я уточнила:

— По какому же личному вопросу вы хотите говорить со мной? Вроде, мы не знакомы, — напрягла память. Но нет, с этим делом у меня все обстояло хорошо, и увиденного даже раз человека я обычно запоминала и вспоминала при следующей встрече. Этого же мужчину я видела впервые.

— Я пришел поговорить с вами о Данииле…

И снова от этого имени меня бросило в жар. Вот уж чего не ждала…

— Значит, я не ошибся, и вы его знаете, — кивнул мужчина. Все то время, что пыталась прийти в себя, он меня внимательно рассматривал. — Не подскажете, где и когда вы с ним встречались раньше? — прищурился он.

— Я?.. Послушайте, раз вы знаете обо мне и даже нашли меня на работе, то должны и ответ на свой вопрос знать. Разве Даниил вам не рассказал обо мне? И кто вы такой?! Простите… — спохватилась я, поняв, что тон мой звучит излишне агрессивно. Растерянность сыграла со мной злую шутку, а никому грубить я не хотела. — Я имею в виду, кто вы Даниилу? Насколько я знаю, у него была только тетя, да и то она умерла уже давно.

С ответом мужчина не торопился, видимо, что-то обдумывая. Потом и вовсе встал и отошел к окну, а когда повернулся снова ко мне, я испугалась той скорби, что была разлита по его лицу.

— Извините, что не представился сначала, — проговорил он, рассматривая паркетный пол в моем кабинете. — Волновался, не с того начал, — вскинул он глаза на меня. — Зовут меня Александр Брониславович. Я тренер Дани… в прошлом. А сейчас… сейчас он мне как сын, которого никогда не было, — тяжко вздохнул мужчина, и мне почему-то стало страшно.

Как-как его отчество? Память активно заработала, и откуда-то из глубин ее всплыли слова:

«Он прикольный, как и его отчество. Ругачий, но добрый. Наорет-наорет, а потом сам же прощения просит. Говорю же, прикольный!»

Про своего тренера мне Даня все уши прожужжал тогда. Мы с ним даже поссорились крепко и аж два дня не разговаривали. А познакомился с Александром Брониславовичем он в тот первый учебный день, когда я выступила в роли его защитницы и была изгнана с позором. Как узнала позже, домой он тогда не пошел, потому что сильно боялся гнева тетки. Суровая она у него была женщина, порой по-мужицки даже суровая, как мне казалось. И растила Даню в строгости, иногда даже излишней. Вот и за порванный костюм ему тогда грозила серьезная трепка. Ну и сидел он на какой-то лавке до темна, где его и нашел будущий тренер. Костюм они вместе подлатали, к тете Даня явился в сопровождении взрослого, из-за чего избежал трепки. А вскоре начал ходить на тренировки по вольной борьбе, пока не увлекся ею всерьез. Даже какой-то разряд или пояс там получил.

— Я поняла… Даня… Даниил про вас много рассказывал, — невольно улыбнулась я, хоть и испытывала крайнее смущение.

За годы дружбы С Даней я привыкла относиться к этому мужчине с уважением. И годы без него, оказывается, не повлияли на восприятие некоторых вещей. Стоило только осознать, кто сейчас стоит передо мной, как я снова стала школьницей, что слышала про этого человека только хорошее. Никогда не встречалась с ним, но заочно знала его очень хорошо.

— Ну а теперь я хочу узнать про вас побольше, — улыбнулся Александр Брониславович. — Уверен, что вы много можете мне рассказать, как и я вам. Ну и я отвечу на ваш вопрос — Даня не мог мне про вас не рассказать. Потому что он вас не помнит.

— Что?..

Быть такого не может! Не мог он за семь лет забыть меня. Или мог?..

— Думаю, разговор нам предстоит долгий, — кивнул Александр Брониславович. — Есть ли у вас время? Предлагаю пообщаться в более неформальной обстановке.

Глава 8

Дождь лил всю ночь и все утро, а когда мы вышли из офиса, перестал как по волшебству. И даже выглянуло робкое солнышко. Наверное, это можно было посчитать хорошим признаком, если бы я так не волновалась перед предстоящим разговором.

— За углом есть кафе. Там готовят вкусный кофе… Можем пойти туда, — посмотрела на тренера.

— Ведите, — кивнул он. — Я этот район не очень хорошо знаю, редко тут бываю.

Еще пару минут отсрочки я получила, но не сомневалась, что вскоре мне предстоит узнать что-то не очень хорошее. Уже то, что этот мужчина решился разыскать меня, намекало на многое. Ну а его слова, так и вовсе из головы не шли.

В эти утренние часы посетителей в кафе кроме нас не было. Официантка предложила отведать их фирменные завтраки, но мы дружно отказались и попросили принести нам по чашечке кофе. Начинать разговор Александр Брониславович не торопился, ну и я трусливо помалкивала, разглядывая интерьер кафе, хоть и давно уже успела его неплохо изучить — обедать сюда мы частенько забредали, да и цены тут радовали демократичностью.

— Скажите, как давно вы знаете Даниила? — наконец-то заговорил тренер и начал совсем не с того, с чего я думала.

— Мы учились в одной школе. Он пришел к нам в шестом классе. И… мы с ним встречались.

— Я так и думал, — кивнул мужчина. — Значит, вы та самая девушка, про которую он мне тогда изредка рассказывал, но познакомиться с вами раньше так и не довелось, — улыбнулся он.

— Как и мне с вами…

— К собственному стыду я даже имя ваше запамятовал, уж извините, — вздохнул он. — Даниил не помнит школьные годы и время армейской службы. Именно поэтому он не помнит и вас. Сохранились воспоминания из детства, но довольно ранние. Я ему тоже мало что мог рассказать, как вы понимаете, кроме того, что нас с ним тогда связывало. Это был спорт, тренировки, поездки на соревнования… В общем, не густо. В родной город он ехать отказался, как я не настаивал. Возможно, побывав в знакомых местах, смог бы что вспомнить, но его словно что-то удерживает от этого, какая-то сила, побороть которую я не в состоянии.

Я смотрела на мужчину, что сидел напротив меня, и не могла поверить в то, что слышала от него. Понимала, что говорит он правду, что такими вещами не шутят, и обманывать меня у него нет причин. Но…

— Что случилось? Почему он потерял память? — пришлось даже прокашляться, чтобы задать этот вопрос.

— Черепно-мозговая травма, две операции и три месяца реабилитации. Ему практически всему пришлось учиться заново. И если интуитивная память восстановилась почти полностью, то многие события из нее стерлись или же находятся пока за глухой дверью.

— Но как?.. Ничего не понимаю. Где он получил эту травму? В армии?

— На него напали в поезде, когда возвращался из армии. Избили и сбросили с поезда. Хорошо, случилось это недалеко от станции, иначе…

Он не договорил, а я почувствовала, как на голове зашевелились волосы от ужаса.

— Когда я не дождался его из армии, организовал поиски. Тетка его к тому времени была уже очень плоха, а вскоре померла. Я же нашел его в больнице, ну и больше мы не расставались.

— А как оказались в этом городе?

— Так здесь я и нашел его. Здесь решили и остаться, — пожал плечами Александр Брониславович.

Получается, когда три года назад я приехала сюда, Даня жил здесь уже… три года. А я об этом даже не догадывалась.

— А как же его жена? — осенило меня. — Она его не искала разве?

Быть такого не может! Да окажись я на ее месте… Стоп! На ее месте я точно никогда не буду. Собственно, из-за нее я теперь и есть та, кто есть. Так что, в этом направлении мне точно лучше не думать.

— Какая жена? — нахмурился тренер. — Разве он был женат? И когда же успел?

Перед тем, как ответить, мне пришлось изрядно побороться с комом в горле и слезами. Снова вспомнилось то время, когда я получила письмо от Даниила, в котором он сообщал о своей женитьбе. Тогда я какое-то время жила в аду. Больше я проходить через подобное не собиралась.

— Он женился на дочери генерала части, в которой служил. Он сам мне сообщил об этом, — голос мой прозвучал пугающе сухо, и от собеседника моего это не укрылось.

В глазах тренера сначала промелькнула укоризна, но очень быстро она сменилась грустью.

— Первый раз об этом слышу, но, думаю, это не сложно будет выяснить. В любом случае, он и жену свою, если она, конечно, существует, не помнит.

— Ну, меня это точно не касается…

— Настя, — перебил меня Александр Брониславович, накрыв мою руку своей. Невольно подметила, какая она у него большая, мозолистая и теплая. Надежная — мелькнула мысль. — Я вижу, что вы сильно на него обижены. Думаю, на то у вас есть серьезные причины. Но, все же, хочу попросить вас…

Он запнулся, и я тоже молчала. Он прав — слезы былой обиды жгли глаза. Я просто боялась заговорить, чтобы они не хлынули из глаз. Для истерик время точно было не подходящее.

— Не отталкивайте его. Он что-то почувствовал, когда встретил вас, понимаете? Словно внутри него что-то шевельнулось, проснулось. Возможно, вы единственная заставите его вспомнить прошлое. Кто знает, может это общение излечит и вашу душевную травму. А в том, что она есть, я не сомневаюсь. Когда-то Даниил любил вас. По-юношески пылко, но это было настоящее. Я читал это в его глазах. Что бы вы там ни узнали про него, я не верю, что такая любовь может пройти бесследно. Ведь вы тоже его любили?

Любила ли я его? Да я чуть с ума не сошла, когда поняла, что не имею права больше этого делать! В моей душе поселилась пустая чернота, на заполнение которой ушли годы. А он спрашивает, любила ли я!

— Что вы от меня хотите? — посмотрела я в его покрасневшие глаза, словно и в них слезы были где-то рядом.

— Продолжите с ним общение. Попробуйте подружиться с ним. Об этом прошу вас я, зная, как нужно это Дане.

— Откуда вы знаете, что он этого захочет?

Ведь он мне даже не позвонил, — это я уже додумала про себя. А я ждала? И тут я поняла, что прождала этого весь вчерашний вечер. И именно эти ожидания сделали мою ночь мучительно-бессонной.

— Он вам позвонит. Возможно, уже сегодня или завтра… Он обязательно позвонит, я прочитал это в его глазах. Ваша реакция на знакомство с ним его озадачила, но точно не отвернула от вас. Поймите, ведь он считает, что встретил вас впервые, хоть ваш неясный образ (а сейчас я уже не сомневаюсь, что это были вы) являлся ему во снах.

— Я снилась ему?

— Не ясно, намеками, скорее на уровне чувств… И он помнит ваши волосы, да и их трудно забыть, — снова улыбнулся Александр Брониславович, глядя на мои волосы.

А я вдруг вспомнила:

— Ты такая яркая, что на тебя все мужики пялятся! — проворчал Даня, когда мы выходили с ним из кинотеатра, щурясь на ярком солнце после темноты зрительного зала.

— И что прикажешь делать — прятать мою гриву под паранджу? — рассмеялась я.

— Нет, конечно… Просто опасаюсь, что скоро начну кидаться на всех этих… — зыркнул он грозно не мужчину, что как раз обогнал нас на лестнице.

К слову, тот на меня даже не смотрел, а вот взгляд Дани заметил и невольно попятился.

— Не волнуйся, не все любят рыжих, — взяла я его за руку.

— Пусть тебя никто не любит так как я, — прижал он меня к перилам и поцеловал на глазах у всех.

— Хорошо, — кивнула я. — Если он позвонит, я… Я сделаю то, о чем вы меня просите.

Глава 9

Даниил.

— Слушай, Дэн, ну его опять нет, — заглянул Игнат-бариста в мой кабинет.

— Что? Кого нет? — отложил я визитку Насти, на которую и пялился бессмысленно последние полчаса.

— Виктора, кого же еще. Все утро пытаюсь дозвониться до него, но телефон отключен. У нас дофига заказов, а развозить некому. По ближайшим адресам я уже сгонял, но сегодня и в зале куча народу — суббота… — развел он руками.

— Вот же!.. — шарахнул я кулаком по столу, внезапно разозлившись так, как никогда еще, кажется, не злился. — Продолжай звонить ему, а заказы я сам развезу, — быстро накинул куртку и направился к двери.

Вот теперь я его точно уволю, никого не стыдясь. И никакого выходного пособия он от меня не получит! Не заработал.

— И передай Алле, чтобы подала заявку в службу занятости, на место курьера.

— Ок! — кивнул Игнат и умчался готовить кофе, что умел делать мастерски. — Некоторые заглядывали в кондитерскую не ради сладостей, а чтобы испить вкусный кофе.

С заказами я управился за час, благо дороги сегодня были более-менее пустые. А после снова образовался вакуум, который никак не хотели заполнять мысли о работе. На ней я вообще не мог сосредоточиться. И опять я достал визитку Насти, рассматривая ее так пристально, словно именно на ней искал ответ на вопрос: «Звонить мне ей или нет?» Я позвоню в любом случае, но когда это лучше сделать? С момента нашего знакомства прошли три дня. Успокоилась ли она? Возможно, даже успела забыть меня. Но разве это что-то меняет? Я-то ни о чем и ни о ком больше думать не могу. И днем, и ночью перед глазами стоит она — рыжая, яркая и сердитая. Хотел бы я в следующий раз увидеть ее с другим выражением лица — ласковым, добрым и… Что-то мысли мои понесло не в ту степь. О какой влюбленности можно мечтать, если мы друг друга толком и не знаем?

— Даниил Сергеевич! — выскочила из кондитерской Алла, еле удерживая бумажные пакеты. — Виктора нет, а заказы появляются все новые. — Развезете? — подняла она руки.

— Давай, — перехватил я у не пакеты и загрузил на заднее сидение. — Заявку подала? — уточнил.

— Да. Завтра уже обещали прислать соискателей, — радостно закивала она.

— Вот и замечательно!

Ну а сегодня я сам поработаю курьером. С одной стороны, я даже рад был, что события обернулись именно так. За работой хоть от мыслей отвлекался. Ну и от бестолкового курьера теперь вот избавлюсь. Надеюсь, уже завтра получится нанять кого-то поумнее и поработоспособнее.

Так и получилось, что мой рабочий день закончился даже позднее, чем закрылась кондитерская. Как назло, с последним заказом пришлось ехать через весь город. А вот потом вернулись мысли…

Время близилось к десяти, когда я набрал заветный номер мобильного телефона. Опасался, что уже поздно, но аж руки чесались сделать это. И я готов был к тому, что меня «пошлют» не самым вежливым образом.

* * *

Домой я даже не пришла, а приползла. Праздник выдался очень шумный и затянулся до вечера, как обычно случается, когда присутствует много взрослых гостей. Некоторые позволяют себе выпивать сверх меры, и тогда детские праздники постепенно превращаются во взрослые посиделки. Ну а нам, организаторам, нужно присутствовать до конца, как и разруливать все технические вопросы. Сегодня вот этим занималась я, потому что Ира отпросилась на юбилей к родителям, и Игорь на выходные уехал на рыбалку.

Не раздеваясь, плюхнулась на диван. Глаза сами закрылись, и я не заметила, как провалилась в сон, а разбудил меня звонок мобильного.

Номер высветился незнакомый, но я ответила, как привыкла делать всегда.

— Алло, — голосовые связки еще не до конца проснулись, и мой возглас был больше похож на карканье.

А на том проводе почему-то молчали, но я явственно улавливала чье-то дыхание.

— Алло! — повторила я громче и четче. Вдруг я кого напугала своим карканьем.

— Привет, — раздался в ухе тихий мужской голос, от которого по коже моей разбежались мурашки, а сон мгновенно испарился.

Я выпрямилась на диване и даже сползла на край, как будто готовилась куда-то бежать.

— Привет, — голос мой, подобно его, скатился почти до шепота.

— Извини, если поздно…

Взгляд мой скользнул по гостиной и замер на старинных часах, тикающих на комоде. Десять. Проспала я около часа, — машинально отметило подсознание.

— Ничего страшного, — отозвалась.

Звонка Даниила я ждала, но с каждым днем уверенность, что это случится, таяла. Я пообещала его тренеру, что буду вести себя естественно и спокойно. Сейчас это получалось с трудом. Снова вспыхнула обида. И не на прошлое, а на него — настоящего. Знала, что его вины в этом не было, и ничего не могла с собой поделать. Я словно злилась на судьбу, что лишила Даниила возможности узнать меня. Ну а вымещать хотелось на нем, и приходилось себя сдерживать.

— Как дела? — голос его прозвучал громче и уже более буднично. Интимные нотки исчезли, и мне стало легче дышать.

— Все хорошо.

— А завтрашний день у тебя свободен?

— После обеда да.

С утра мне нужно было помочь Ире, которая должна была вести праздник в детском развлекательном центре.

— Может… встретимся где-нибудь? Кажется, прогноз погоды на завтра хороший.

— Когда и где? — поинтересовалась я после паузы, которую выдержала специально. Мысленно я согласилась раньше.

— Могу заехать за тобой, если скажешь адрес.

Я продиктовала адрес.

— В четыре будет нормально? Или рано? — вежливо поинтересовался он.

Разговор наш казался мне странным. И с каждым последующим словом становилось все холоднее.

— В четыре нормально… — как раз успею привести себя в порядок.

— Тогда, до завтра.

Я еще долго сидела с телефоном в руке, размышляя на тему, что даже не поинтересовалась, что мы будем делать, куда пойдем. Как мне одеваться на завтрашнее свидание? И можно ли его считать таковым? Мысли эти лишили меня остатков душевного равновесия, и я решила, что ничего лучше горячей ванны сейчас мне не поможет.

Отмокала я не меньше часа, пока не распарила каждую пору на теле. Сразу после ванны отправилась в кровать. А засыпая, вдруг испытала что-то щемящее теплое и приятное. Неужели меня так согрела мысль о предстоящей встрече?

Глава 10

Синоптики не обманули, день выдался теплым и солнечным. Правда, к четырем небо начало слегка хмуриться, и солнце все чаще пряталось за тучки. Но, с другой стороны, скоро и вовсе стемнеет, главное, чтобы не пошел дождь.

Даниил ждал меня у подъезда, и в первый момент я даже испугалась, когда он показался из-за двери.

— Извини, — стушевался он, видимо, заметив мое состояние.

Я же никак не ожидала встретить его так быстро. Думала, он будет на машине…

— Не против прогулки пешком? — словно прочитал он мои мысли. — Машину я бросил на стоянке. Вроде тепло… — посмотрел почему-то на небо.

Против я не была, да и специально оделась потеплее, чтобы не мерзнуть вечером. И мне совершенно не хотелось идти в ресторан или еще куда-то. Я так давно не гуляла, да еще и в компании с мужчиной, что его предложению даже обрадовалась. Еще бы избавиться от неловкости и постараться вести себя естественно. Наша первая встреча сейчас мне казалась какой-то неправильной. Я его тогда и разглядеть-то как следует не успела, раньше сбежала. А сейчас я просто не верила, что иду рядом с ним, как мы делали когда-то. И снова вернулось прошлое…

— Не замерзла?

— Чуть-чуть, — натянула я шапку на уши, чтобы в них не свистел ветер.

— Руки совсем ледяные, — взял он мои руки в свои и поднес к губам.

Мы стояли посреди парковой аллеи, по бокам которой росли высоченные клены. Ветер завывал в их изрядно облысевших кронах, под ногами шуршала опавшая листва, падал редкий снежок… Было ужасно холодно, но еще больше хорошо — от мысли, что рядом со мной он.

Он дышал на мои руки, а я млела от его близости. Пора было возвращаться домой, но я и так уже получу от родителей, так чего торопиться.

— Шапка у тебя тонкая, и шарфа нет, шея голая, — поднял он воротник моего пальто и сразу же притянул за него к себе.

— Меня греет твоя любовь, — пробормотала я, уткнувшись носом в его куртку.

Сам он тоже был без шарфа и даже без шапки. Замерз, поди, как цуцик, а туда же — нотации читает, — хихикнула я своим мыслям.

— Хочу гулять с тобой так каждый вечер, в любую погоду, — проговорил он мне в макушку. — И так всю жизнь.

— И я хочу! Пусть так и будет! — подняла я лицо к небу, чувствуя, как на разгоряченные щеки ложатся снежинки и тут же таят…

Даниил молча вышагивал рядом со мной. Вынырнув из воспоминаний, бросила на него мимолетный взгляд. Надо же, внешне он почти не изменился, разве что, заматерел немного, пропала юношеская угловатость. Ну и смотрел он на меня иначе. Наверное, я бы сейчас смело полжизни отдала, лишь бы увидеть в его глазах ту любовь, что плескалась в них раньше.

— Можем пойти на набережную? — встретила я взгляд Даниила и поймала себя на том, что все это время разглядывала его. И наверное, он это заметил?

— Можем, — смутилась я и отвела глаза.

— Кофе?

— Что?..

— Предлагаю взять по стаканчику кофе, — кивнул он на кофейный ларек у спуска к набережной. — Так теплее будет гулять, — улыбнулся. Почти как раньше, — отметило подсознание.

— Да! Хочу кофе! — подарила я ему ответную улыбку.

Как же мне хотелось сказать ему что-то типа: «Опомнись! Ты же знаешь меня! Когда-то мы любили друг друга и клялись в вечной верности. Но ты нарушил клятву, а вместе с ней и мою жизнь разрушил…» Нет. Вторую часть мыслей я озвучивать не хотела. А еще я дала слово Александру Брониславовичу, что пока не буду рассказывать Даниилу про нас. Возможно, наше общение поможет ему вспомнить все самому. Ну а если этого не произойдет, то постепенно я ему все расскажу. Но не сразу — тренер боялся срыва, если информация эта свалится ему на голову. Тут я с ним была согласна, но как же трудно было делать вид, что ничего необычного не происходит!

— В прошлый раз у тебя настроение было… Я бы хотел узнать тебя поближе, — тряхнул он волосами, так и не подобрав подходящего слова. — Расскажешь?

Мы, не сговариваясь, направились к лавочке, с которой открывался шикарный вид на широкую часть реки. Солнце уже почти полностью спряталось, но изредка на поверхности воды еще вспыхивали золотые сполохи.

В прошлый раз… Сейчас про ту встречу мне не хотелось вспоминать. Пусть все остается так, как есть. Ведь и я могу представить, что мы с ним только повстречались, что ничего между нами и не было раньше. Только вот и рассказать о себе много я не смогу, ведь вся моя жизнь связана с ним!

— Да… особо рассказывать мне и нечего, — задумчиво проговорила я. — Работаю, отдыхаю и снова работаю, — грустно улыбнулась, осознавая, что жизнь моя и впрямь зациклилась на работе. Что даже дома, во время досуга, я продолжаю работать. Делаю какие-нибудь эскизы, составляю программы… И так день за днем, год за годом…

— А почему ты решила организовывать праздники именно для детей? Почему, к примеру, не свадьбы? Или юбилеи?.. Так любишь детей?

Опасную тему ты затронул, дружок, опасную. Хотя… Еще год назад я бы завыла белухой и бросилась прочь от любого, кто задал такой вопрос. А сейчас с удивлением поняла, что могу говорить об этом, что рана практически зарубцевалась. Не заслуга ли в этом Даниила?

— Когда мне было семнадцать, я потеряла ребенка.

— А… его отец?..

— Он даже не знал, что я беременна…

Я посмотрела на Даниила. Но его лице читалось сострадание. Он сочувствовал мне всей душой, даже не подозревая, что говорит сейчас о себе.

Это произошло в ту единственную близость, что случилась между нами. Знатоки утверждают, что невозможно забеременеть с первого раза. А вот и можно, и я — тому прямое подтверждение.

Я не успела сообщить ему о своей беременности, раньше получила то роковое письмо от него. Но об этом узнали мои родители…

— От кого ты собралась рожать?! От этого нищеброда??? — кричал мой отец, когда я сообщила им с мамой о своей беременности. — Неужели ты думаешь, что принеся в подоле от него, я приму его в нашу семью? Не бывать этому! Слышишь? Никогда!

Он так покраснел, что мне было страшно. Вдруг с ним случится удар, и виновата в этом буду я. Ненавидела отца всей душой, но и смерти ему не желала.

— Завтра же ты избавишься от этого… — брезгливо смотрел он на мой живот. — Иначе…

— Иначе что?! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы брызнули из глаз и заливают мои щеки. — Выгонишь меня из дома? Да мне плевать!

— И как ты жить собираешься? — усмехнулся отец. — Без гроша за душой?

— Саш, не надо так… — подала было голос мама.

— Молчи! — прикрикнул на нее отец. — Твоя вина тоже в этом есть. Слишком много ты ей потакала.

— Как-нибудь проживу, — не мигая смотрела я на отца. — Живут же как-то другие. Работать пойду…

— Кем? — рассмеялся он. — Кто тебя возьмет со школьной скамьи, да еще и брюхатую?

Особой деликатностью отец не отличался никогда, но и так груб был со мной впервые. А я-то думала, что новость о будущем внуке или, может быть, внучке, способна растопить его ледяное сердце. Ошибалась, значит…

— Настя, не пори горячку, — схватила меня мама за руку, когда я уже собиралась выбежать из дома. — Завтра вместе поедем в больницу. К моему врачу. Он все сделает так…

— Не будет этого, мам! Я не убью нашего ребенка!..

Убила. Случайно, конечно. Но если бы я тогда не выбежала из дома сломя голову, то не споткнулась бы и не упала с лестницы. И на этот раз победил отец, а я потеряла ребенка от Даниила. И именно тогда я решила, как буду жить дальше.

Глава 11

Даниил.

— Почему же ты ему не сообщила?

Я видел, как трудно ей рассказывать о себе столь личное. Но я хотел знать о ней все, хоть желание это и было эгоистичным. Семнадцать лет… Она была так молода! И должно быть любила его.

Ревность не заставила себя ждать, немало удивив меня. Как я могу ревновать эту девушку к тому, кто когда-то был в ее жизни? Но это точно ревность, хоть я и не помню, испытывал ли ее когда-то раньше. Название этого мучительного чувства родилось в голове само.

— Потому что он меня бросил, — качнула она головой, не глядя на меня. Мне же хотелось смотреть в ее удивительные глаза, чтобы читать там больше, чем она говорит.

— Надо быть идиотом, чтобы бросить такую девушку, — сказал я на эмоциях, не в силах промолчать. Но именно так я и подумал в тот момент.

— Откуда ты знаешь, какая я? — хитро посмотрела на меня Настя. — Ты же меня совсем не знаешь.

— Иногда мне кажется, что знаю тебя очень хорошо и уже давно, — нахмурился я, разглядывая ее, должно быть, слишком пристально. — Мне знаком твой голос. Кажется даже, что напряги я извилины, могу угадать, что ты скажешь дальше, — невольно усмехнулся абсурдности подобного предположения. — То, как ты наклоняешь голову к левому плечу… Я как будто и это видел раньше. Твоя улыбка, губы…

Я замолчал, глядя на ее губы. А когда она в непроизвольном порыве провела языком по нижней губе, едва сдержался, чтобы не потянуться к ней своими. Хорош же я был бы, полезь к ней с поцелуями на первом свидании.

— Может ты пришла из моего прошлого? — не переставал я задумчиво разглядывать лицо Насти. И с каждой секундой она казалась мне все красивее. — Но в таком случае ты бы мне об этом рассказала?

— Я тебя не понимаю…

— Боюсь, если ты поймешь, то посчитаешь меня уродом. Моральным, — скривились мои губы в ухмылке. Совершенно неуместной, но вполне себе ироничной.

Я действительно боялся рассказать ей о своей амнезии. И сколько бы Света ни пыталась внушить мне мысль, что только в собственном сознании я чувствую себя ущербным, а для остальных людей являюсь полноценным человеком, другим я себя считать не мог. Не получалось это у меня. Ведь из двадцати четырех лет своей жизни я помнил не больше десяти с хвостиком. А остальные? На дне какой ямы они покоились? Но скрывать этого от Насти я не хотел, даже если правда оттолкнет ее от меня.

— Я не помню практически ничего, что было со мной до восемнадцати лет. Как я жил, с кем дружил… Не помню школу, армию. Ничего, — рискнул я посмотреть на Настю.

Она казалась задумчивой и только. Смотрела на воду, удерживая обеими руками пустой стаканчик из-под кофе. Интересно, о чем она сейчас думает?

— С одной стороны, это грустно, а с другой — у тебя появился шанс прожить еще одну жизнь, стать другим человеком, — повернула она голову в мою сторону, и я, наконец-то, увидел ее глаза. — Вдруг в той, прежней жизни ты бы не стал кондитером, — хитро улыбнулась.

На душе сразу стало так легко от ее улыбки! А еще радостно. Захотелось вскочить, схватить ее за руки, поднять с лавки и закружить в танце под еле различимую мелодию, льющуюся из какого-то кафе.

— Кстати, как ты решил им стать? — новый вопрос Насти немного сбил с меня излишний романтический налет.

— Случайно и из вредности, — воспоминания вызвали улыбку. — Зашел как-то в кафе и взял пирожное «Медовик». Очень вдруг захотел именно его, даже представил, какое оно на вкус. А ожидания мои не оправдались. Вместо чего-то легкого, воздушного и очень вкусного, я откусил кусок сухого коржа с жутким привкусом соды и тонким слоем маслянистого крема. Ну а дома решил найти рецепт и попробовать испечь торт. Испек… Потом мне захотелось испечь другой, ну и так далее. Ну а когда о моем пристрастии узнал дядя Саша, то настоял, чтобы я пошел и выучился на кондитера. Ну и вот… я им стал.

— А дядя Саша?..

— Это мой очень хороший друг, который спас меня и заменил мне отца. Если захочешь, я вас познакомлю.

Я думал, Настя меня спросит, от чего же меня спасли, но она не спросила. Вместо этого проговорила:

— Возможно когда-нибудь… И ты замечательный кондитер, — снова повернулась ко мне. На этот раз глаза ее показались мне светлее и еще красивее. Наверное, потому что они увлажнились. — Название, правда, показалось мне странным. «Лава на снегу», — теперь во взгляде ее застыл вопрос, на который я, видимо, должен был ответить. Только вот, ответа я и сам не знал.

— Просто пришло в голову, как и рецепт этого пирожного. Глупое название, да?

— Есть немного, — рассмеялась Настя и застегнула ворот куртки.

— Замерзла? — испытал я желание обнять ее за плечи и привлечь к себе. Но я его трусливо поборол.

— Теперь нет. С реки немного дует…

— Хочешь, пойдем в кафе?

— Нет, — тряхнула она волосами, и среди прядей красиво мелькнул блик заходящего солнца. — Давай лучше прогуляемся?

— Давай, — отозвался я и вскочил с лавки первый. Только для того, чтобы подать ей руку.

Дикое желание коснуться ее хоть так не покидало. Представляю, что она подумала, когда с улыбкой посмотрела на меня снизу вверх и вложила в мою руку свою прохладную ладошку. Что веду себя глупо, по-мальчишески… Да и плевать! В этот момент я только и мог думать, что о том, как от касания ее руки по моему телу прокатилась горячая волна чего-то очень сильного, что с трудом получилось вытерпеть. И снова появилось ощущение, что это уже со мной случалось. Но когда? И с кем?

Мне хотелось знать о ней все, потому и задал далеко нескромный вопрос, даже не спросив позволения это сделать.

— А у тебя?.. Ты с кем-нибудь встречаешься? Или живешь?..

Я запутался окончательно. Что, если она замужем? Ведь раньше у меня даже мысли не мелькнуло поинтересоваться этим. Хотя, тогда она вряд ли согласилась со мной встретиться сегодня. Как и если бы у нее был парень…

— Нет, я ни с кем не встречаюсь, — ответила Настя. — И уже давно, — тише добавила.

Мы шли вдоль парапета набережной. Навстречу попалась компания подвыпивших малолеток-переростков.

— Пионерские дистанции уже давно не в моде, — прогнусавила одна из девчонок, тыча в нас пальцем. Сама она буквально висла на шее долговязого парня, глаз которого не было видно из-под шапки.

— Притисни ее, старик, — вторил ей кто-то еще. — Не видишь, что ли, замерзла твоя телочка…

Пьяный гогот прозвучал аккомпанементом всей этой пошлости. Я же отчего-то почувствовал себя стариком рядом с ними, хоть они и моложе-то нас были лет на пять, не больше.

— Не обращай внимания, — взяла меня Настя под руку. — Это все алкоголь — будит все самое темное в людях, — с улыбкой добавила. — В их возрасте мы тоже такими были. Ну в смысле, ты, наверное, тоже… как и я…

Она смутилась и последней фразой словно разделила нас. А мне была приятнее первая часть, где речь шла о нас, словно мы вместе.

— Насть, можно я завтра приглашу тебя на ужин? — вырвалось у меня.

— Ну, попробуй, — почувствовал я, как пальцы ее сжались в кулачок под моей рукой.

— Во сколько ты заканчиваешь работать?

— Когда как, но ради такого случая постараюсь освободить завтрашний день, — туманно отозвалась она.

— Тогда в восемь? — вгляделся я в ее лицо. Солнце уже полностью село, и теперь нас освещали лишь редкие фонари. А местами набережная и вовсе тонула в темноте.

— Идет, — кивнула она. — Только забери меня из дома.

Глава 12

Даниил.

— Валить надо, Крот!..

— Заткнись, урод! Мы еще не закончили.

— Да он уже в отключке. Валим! Пиздец!.. Кто-то идет…

— Открывай дверь!..

— Нафига?..

— Открывай говорю, дебил!..

Я весь взмок, а в голове еще звучал стук поездных колес. За окном царила темнота, и лишь круглый диск луны притягивал взгляд.

Снова этот сон. Не в точности повторяющий предыдущий, но смысл тот же. Я еду в поезде, и кто-то избивает меня и сбрасывает под откос на полном ходу.

Это все, что я запомнил, как и не сомневался в том, что сон отражает реальность, а не является плодом фантазии. Всегда одни и те же голоса, хоть и слова иногда меняются. Стук… И запах поезда, я даже сейчас его чувствовал, как идущий за мной из сна, пока не проснулся окончательно.

Я прошел на кухню, налил себе воды из-под крана и сел за стол. Свет не зажигал, чтобы не будить дядю Сашу. Но он все равно проснулся.

— Чего полуночничаешь? — раздалось от двери, и сразу же меня на время ослепил яркий свет.

— А ты? — посмотрел я на него, переминающегося перед открытым холодильником.

— Да бессонница, будь она не ладна! — отмахнулся тренер. — Сейчас вот съем бутерброд, легче станет, — достал он колбасу и масло из холодильника. — Молочком, вот, еще теплым запью, — прихватил и бутылку.

За всеми его манипуляциями я наблюдал с улыбкой. Охоч был дядя Саша до ночных перекусов. И как только при таком аппетите ему удается держать себя в форме. Тоже, что ли, йогой заняться? — в который раз задал я себе мысленный вопрос и тут же ответил, что не готов еще, что для йоги нужно созреть, помудреть, наверное.

— Составишь компанию? — поставил дядя Саша в центр стола тарелку с бутербродами.

— Нет, и так кошмары спать не дают, а на сытый желудок…

— Опять? — посмотрел на меня пристально тренер.

Я лишь кивнул. Оба мы знали, о чем говорим.

— Что-то новое видел в этот раз?

— Да, — махнул я рукой. — Погоняло только…

— Что за погоняло? — встрепенулся тренер.

— Один другого Кротом назвал.

— Ну… это уже что-то. Может и не зацепка, но все же… — в два укуса справился он с первым бутербродом и потянулся за вторым.

— Не хочется ничего раскапывать. Мне бы только вспомнить…

— Ты вспомнишь, обязательно! — сурово сдвинул брови дядя Саша. — А я докопаюсь до правды, это я тебе обещаю. И давай не будем о грустном, а то аппетит пропадает, — с этими словами он расправился со вторым бутербродом и выпил добрую половину молока. — Лучше расскажи, где был сегодня и почему вернулся так поздно?

— А с чего ты взял, что я был не на работе? — усмехнулся я.

— С того, что на работе ты до полночи не задерживаешься — это раз. И во-вторых, когда ты приходишь с работы, не напеваешь легкомысленные песенки, плескаясь в ванной.

— Извини, если разбудил…

— Так бессонница у меня, говорю же, — махнул рукой тренер. — Просыпаюсь через каждый час. Ну и?.. Ты мне зубы-то не заговаривай.

— Я встречался с Настей.

— Это с той, из Триады, что ли?

— С ней.

— Позвонил, значит? А я все голову ломал, когда ты сподобишься. И как все прошло?

— Кажется, хорошо. Завтра опять встречаемся. Собираюсь повести ее в ресторан.

— Банально, — скривился тренер, — ну да ладно — для второго свидания норм.

— С тобой вот обещал познакомить.

— Ну что ж, к такому повороту я готов, — важно кивнул дядя Саша.

— Дядь Саш, я знаешь, что думаю?

— Готов выслушать, если это что-то умное. Всякие глупости на ночь не принимаются.

Ох и болтун же он! Но люблю его, как отца, которого не знал. Он — вся моя семья.

— Я думаю, что Настя похожа на кого-то, кого я раньше знал и кем дорожил. Потому меня к ней так и тянет.

— А может, просто пришло время тебе увлечься кем-то? И вот ты встретил хорошую девушку, которая тебе понравилась. Я тебе так скажу, вместо того, чтобы копаться в своей голове на свиданиях с девушкой, лучше сосредоточься на ней, присмотрись к ней внимательнее, отыщи в ней то, чего нет в других… Ведь она живая, а не плод твоего воображения. И она хочет видеть рядом нормального парня, а не зомби, который большую часть времени погружен в себя. Девчонки не любят скучных парней, поверь опытному ловеласу.

Да уж… О своих похождениях дядя Саша мне рассказывал много. Женщин он любил, и те ему отвечали взаимностью. Он и сейчас временами не ночевал дома. И меня нередко называл монахом. Но до встречи с Настей я не испытывал недостатка в общении с женщинами. А она во мне что-то изменила, ну или расшевелила.

* * *

— Ты сегодня какая-то не такая. На часы все время смотришь. Торопишься? — пристала ко мне Иришка, когда принесла на выбор и согласование меню из нескольких ресторанов для детского праздника, который мы организовывали в заповедной зоне леса.

Заказчиков так и не получилось отговорить от празднования на природе. Осень не самое подходящее для этого время года. К выходным обещали похолодание, и возможен дождь. Пришлось дополнительно договариваться об обогреве по периметру и навесе от дождя. Ну да ладно, хозяин — барин, а детишки, оставалось надеяться, оденутся потеплее. Ну и над сказочными костюмами в этот раз придется поколдовать, чтобы не замерзли мои артисты.

— Мне сегодня нужно уйти пораньше… — машинально отозвалась я, раскладывая перед собой меню. А мысли в голове уже работали в нужном направлении, хоть я пока еще и не осознавала, в каком. — Ириш, а это что? — указала я на заламинированную бумажку с перечнем десертов.

— А! Здесь я планировала заказать торт и пирожные на столы. Очень популярное кафе! И у них вполне демократичные цены…

— Стоп! Торт?.. — я задумалась.

— Ну да. Я думаю, народу там же будет много, и нужен этажа в три, не меньше. А еще…

— Ириш, отменяй этот заказ, если уже успела созвониться с ними.

— Да нет, пока только тебе сказала. А… зачем отменять? В других местах дороже…

— Есть у меня одна идея, но сначала я должна кое-с-кем переговорить. И я уже убегаю, ты выбери меню на свое усмотрение, ладно?

— Так рано? — изумилась моя помощница.

Время приближалось к пяти, а я еще планировала заскочить в магазин. Дело в том, что в ресторан мне идти было не в чем. Те несколько вечерних нарядов, что я надевала по работе, не казались мне подходящими для такого случая. Да и надоели они мне порядком, пора было прикупить себе что-то новое, чтобы почувствовать себя красивой, желанной… женщиной, одним словом.

— Кому рано, а кому в самый раз, — легко соскочила я со стула. — Сегодня у меня свидание, и нужно к нему подготовиться, — хитро посмотрела я на Иру.

— Да ладно, — так и застыла она с только что забракованным мной меню в руках.

Помощница хотела что-то добавить, по всей видимости, но я ее уже не слушала, выскакивая за дверь кабинета.

Глава 13

Когда я в последний раз ходила на свидание? Ну не считая вчерашнего вечера, конечно. Больше года назад, наверное. Да, точно! Это было прошлой весной, в пору цветения подснежников. Тогда за мной ухаживал отец-одиночка, для чьего сына моя фирма устраивала праздник в честь первого места на каких-то там соревнованиях. Ухаживал красиво, и намерения у него вроде были самые серьезные, но наш так называемый роман не продлился и месяца. В какой-то момент я поняла, что это не мой мужчина, и что мне не комфортно в его обществе, и сбежала прямо со свидания. Видно, он тогда очень обиделся и больше мне не звонил. Я же посчитала, что это к лучшему и хватит с меня ухажеров. С головой погрузилась в работу и, можно сказать, не заметила, как пролетел год.

Не удивительно, что Ира так удивилась, услышав от меня о свидании. Теперь им с Игорьком точно будет о чем потрещать за работой. Все косточки, поди, мне перемоют. Ну и пусть — заодно и карму мою почистят. Мне же есть, о чем подумать, кроме этого.

По магазинам я ходить не любила, и выбор платья не занял много времени. Взяла первое, что мне понравилось и сидело на мне хорошо. Платье полностью соответствовало моему вкусу — не было броским или излишне ярким, не короткое и не в пол, из приятной ткани, ну и просто элегантное, как я люблю.

Принятию ванны на этот раз я посвятила гораздо больше времени, чем в обычные дни. Отмокала долго и со вкусом, наслаждаясь ароматными парами пены и обволакивающим тело теплом. И мысли в голове не клубились, давя на виски, как обычно, а порхали словно бабочки в теплый весенний денек.

И что это со мной? — размышляла я, рассматривая себя в зеркале с полотенцем на голове. Я собиралась приступить к макияжу, осознавая, что и его сегодня буду делать по-особенному. Хочу выглядеть моложе… Господь! Неужели это правда, и я хочу сегодня стать похожей на себя же, но семилетней давности? От той меня остались разве что духи, которым я просто не могла изменить, потому что любила этот аромат всем сердцем.

Как все сегодня пройдет?

Будет ли Даниил ухаживать за мной по всем канонам?

Приедет ли он с цветами? Или с конфетами?..

Все эти вопросы не давали мне сосредоточиться на деле, все время унося куда-то в мир фантазий. В конечном итоге, я едва не опоздала к назначенному времени. Но все же, природная пунктуальность сработала и на этот раз. За пять минут до выхода из квартиры я уже металась по ней как электрический веник, но ровно в восемь выходила из подъезда красивая и гордая, как хотелось верить.

Даниил.

— По какому случаю костюм? У нас сегодня какой-то банкет, про который мне забыли рассказать?

Игнат рассматривал меня так, как будто я вдруг стал спайдерменом или капитаном Америка. А на мне всего-то был надет костюм, в котором я и без всех этих любопытных взглядов чувствовал себя не в своей тарелке. И дернул же черт заскочить на работу, перед тем как ехать за Настей. Но позвонила Алла и сказала, что моей подписи срочно ждут бумаги из аудиторской компании, что вела нашу бухгалтерию.

— Банкет сегодня у меня, а у вас — рабочие будни. Проследи, чтобы кассу сняли как положено, и не забудь поставить дверь на охрану, — недовольно пробурчал я.

— А по какому случаю банкет? — не унимался Игнат.

— Слушай, ну какое тебе дело? — уже потихоньку закипал я. — И не банкет, а свидание.

— Да ладно! — вытаращился на меня бариста пуще прежнего. — Это ты так прикалываешься?

— В каком смысле? — даже немного опешил я.

— Ну… я работаю вместе с тобой с самого открытия кондитерской, и ты никогда не ходил на свидания…

— Да тебе-то откуда знать?! — возмутился я. — Я что, обязан был отчитываться перед тобой, чем занимаюсь в личное время?

— Дэн, не обижайся, но почти все время ты проводишь тут, — почесал за ухом Игнат. — Нет, я, конечно, рад за тебя, но…

— Что, но? — напрягся я. Может, костюм испачкался, пока я тут трусь в нем? Или волосы разлохматились?

— А ты собираешься идти на свидание с девушкой с пустыми руками?

Вопрос — проще не придумаешь, но ни один до него не ставил меня в тупик до такой степени.

— Надо купить цветы? — уточнил я.

— Само собой, — кивнул Игнат. — А еще конфеты — самую большую и дорогую коробку.

Я представил себя с почему-то аляпистым букетом цветов и коробкой конфет размером примерно с меня и почувствовал, как начинает темнеть в глазах.

— Я буду выглядеть идиотом, — пробормотал себе, но Игнат услышал.

— Да брось ты! Девушки это любят…

— Что любят девушки? — подлетела к нам Алла. — И о каких девушках речь?

Любопытство не порок, конечно, но иногда за его излишество хочется прибить, как вот сейчас мне хотелось, причем сразу обоих.

— Дэн идет на свидание с пустыми руками, — радостно сообщил Игнат Алле.

— Свидание? — округлила она на меня глаза.

— У меня что, на лбу написано: «Он не ходит на свидание»?! Да, я сегодня веду девушку в ресторан. У меня свидание!

— Прикинь! — совсем уж неприлично гоготнул Игнат, глядя на Аллу. Так выбесил меня этим, что захотелось его немедленно уволить, а потом дать в морду.

— Так! Все, Игнатик, иди, у тебя клиент, — подтолкнула его Алла в спину, спасая от немедленной расправы. — Во сколько вы встречаетесь со своей девушкой, Даниил Сергеевич? — тут же пристала ко мне, как только бариста занял свое место за стойкой.

— Если и дальше буду трепаться тут с вами, то точно опоздаю, — посмотрел я на часы.

На самом деле, до встречи с Настей оставался еще целый час, и можно было не торопиться. На дорогу от моей кондитерской до ее дома нужно не больше пятнадцати минут. Ну, с учетом возможных пробок — полчаса. Выудив у меня эту информацию, Алла взяла инициативу в свои руки. Она куда-то позвонила и заказала букет каких-то там махровых хризантем, заявив, что лучше них нет осенних цветов, и стоять они будут долго, радуя глаз. Идею с конфетами Алла сразу отвергла и безапелляционно заявила, что соберет для меня подарочный кейс с пирожными, центральное место в котором займет «Лава на снегу». В какой-то момент у меня даже закралось подозрение, что она догадывается, с кем именно у меня свидание, но потом я эту мысль отмел — ну не ясновидящая же у меня продавщица. Напоследок Алла посоветовала мне ресторан в центре города.

— Там безумно вкусная европейская кухня! Только садитесь подальше от сцены — в это время там уже будет живая музыка… ну чтобы говорить не мешала. А еще там скоро начнется специальная танцевальная программа… — напутствовала меня Алла, провожая до двери. И даже посоветовала, какой столик лучше занять, если он, конечно, не занят будет кем-то раньше.

Без пять восемь я подъехал к дому Насти, волнуясь как мальчишка. Аж в какой-то момент показалось, что с сердцем плохо, пока я не сообразил, что так давит на грудную клетку ремень безопасности.

На заднем сидении лежали довольно симпатичный букет разноцветных хризантем и изящная коробка с пирожными. Но вот беда — я понятия не имел, как все это буду преподносить девушке, которая вот-вот должна была появиться.

Глава 14

И где он? Подъездная дверь громыхнула за спиной, и я невольно вздрогнула. Вечно сломанный доводчик, будь он неладен. И я об этом никогда не помню. Бедные мои соседи, что живут на первом этаже…

В пределах видимости было припарковано с десяток автомобилей. Какой из них Даниила, понятия не имела. Да и он мог запаздывать…

— Я тут, — приоткрылась пассажирская дверца серебристой иномарки.

Значит ли это, что мне предлагают занять место рядом с водителем? И где же твои манеры, Даня? А выйти и картинно распахнуть дверцу для дамы? Подать руку, чтобы я не дай бог не споткнулась?..

Смех душил меня, пока шла к машине. Вот уж точно — возомнила себя кралей. И разрядилась как не бал. А тут, оказывается, все по-простому.

— Ого! — не сдержала я возгласа изумления, когда оказалась на переднем сидении.

В салоне было тепло, не то что на улице, где осень словно специально вспомнила, что давно наступила ее пора, и следует гнать бабье лето поганой метлой. Небо хмурилось и клубилось, того и гляди пойдет снег. А еще вчера мы гуляли на набережной…

— Что? — вопросительно смотрел на меня Даниил, в то время как я не могла отвести от него глаз.

— Ты такой… красивый в этом костюме! — выпалила я и почувствовала, как краснею. — Хорошо, что уже почти стемнело, и заметить моего смущения Даниил не мог.

— Нет…

— Что, нет?

— Красивая сегодня ты!

Господь! Бедное мое сердце! Не смотри в его глаза, не смотри! — мысленно уговаривала я себя, не в силах отвести взгляда от мужского лица. Золотистых крапинок в его глазах стало словно намного больше, и в свете фонаря они так блестели, что слепили мою душу.

— Ну мы же идем в ресторан, — осмотрела я платье в распахнутом пальто, лишь бы не смотреть на него. — Специально принарядилась, — зачем-то дурашливо добавила.

Я ждала, что Даниил хоть что-то ответит, но он молчал. А когда молчание затянулось, а мы так и не тронулись, я вынуждена была снова посмотреть на него. Хорошо, к тому времени я уже справилась со смущением. Зато его вид меня неслабо позабавил. Выглядел Даниил так, словно сидел на раскаленных углях, и какая-то сила не давала ему с них соскочить. Я даже заметила испарину на его лбу.

— Все хорошо? Тебе плохо? — не на шутку разволновалась я, понимая, что с ним что-то происходит.

— Плохо?.. Нет, все замечательно, — бросил он нервный взгляд на заднее сидение.

Я последовала его примеру — на миг показалось, что там кто-то притаился. Заметив цветы, я поняла причину его нервозности и постаралась спрятать улыбку. Он не знал, как преподнести мне букет.

— Красивые хризантемы, — решила я облегчить ему задачу.

— Это тебе! — засуетился Даниил, схватил букет и сунул мне, пройдясь бутонами по моему лицу.

Вместо благодарности я смачно чихнула. А потом не выдержала и рассмеялась, уткнувшись лицом в цветы. Благо, они практически не пахли, а то бы одним чихом я не ограничилась. Когда снова посмотрела на Даниила, выглядел он все еще смущенным, но уже хотя бы перестал ерзать.

— У меня для тебя еще есть подарок, — дрогнули его губы в улыбке.

— Правда? И где же он?

— Там, — кивнул он на заднее сидение. — Вот, — протянул симпатичную коробочку с символикой своей кондитерской. — Это… надо есть…

И снова я засмеялась. Он совершенно не изменился и даже наоборот. С возрастом уверенности в нем поубавилось. Хотя… возможно, тому виной травма. От последней мысли смеяться сразу же расхотелось, и воспоминания не заставили себя ждать.

— Куда мы идем?

— Ко мне домой.

— Что??? Нет, я к тебе не пойду!

— Еще как пойдешь! — схватил меня Даня за руку и потянул за собой.

Ноги мои скользили по утоптанному снегу, и получалось, что я еду за ним как на лыжах. Было и смешно, и в то же время хотелось вырваться и убежать.

— Данька, пусти сейчас же! — принялась я рыхлить каблуками снег. — Скажи хоть, зачем ты меня к себе тащишь?

— Обещай не дергаться и не убегать, тогда отпущу, — остановился он, схватил меня за обе руки и повернул к себе лицом.

— Обещаю…

— Это для подстраховки, — выпустил он мои руки, но тут же со смехом притянул к себе за талию. — Я хочу накормить тебя, — прошептал он мне на ухо, согревая то своим дыханием. — Ты же наверняка опять поссоришься из-за меня с родителями и откажешься от ужина…

— Дань, я не могу к тебе… Твоя тетка будет волком смотреть, — прижалась я к нему в невольном порыве.

Как же я любила, когда он вот так вот обнимал меня на трескучем морозе! Рядом с ним я моментально согревалась, и все страхи мигом испарялись из головы.

— Ее нет дома, глупышка. Она сегодня в ночь…

И сегодня он снова хочет меня накормить. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Быстренько прогнала их, проморгалась и улыбнулась как только могла весело.

— А там есть «Лава на снегу»? — уточнила.

— Кажется, есть, — неуверенно отозвался он, выдавая себя с головой. Сладкий подарок собирал не он.

— Это хорошо! Спасибо! — вернула я коробку обратно на сидение. — Заберу на обратном пути, — прижала к себе букет. — Поехали?..

— Да, поехали, — встрепенулся Даниил. Кажется, он забыл о том, что хотел пригласить меня в ресторан.

Раньше он был веселым и даже беззаботным сверх меры иногда. Сейчас же казался мне задумчивым и грустным. Но и таким он мне безумно нравился. До дрожи в коленях и учащенного сердцебиения. И я не знала, что делать со своей реакцией на него, ведь он не должен всего этого замечать.

Глава 15

Центр города казался очень нарядным, залитый неоном. До ресторана мы домчали довольно быстро, и я по достоинству оценила мастерство Даниила, как водителя. Уверенный, аккуратный, но не трусливый и внимательный.

На этот раз в нем пробудился джентльмен — заглушив двигатель, он выскочил из машины, проворно оббежал ее и распахнул мою дверцу. С удовольствием подала ему руку, лишь бы прикоснуться к нему. Теплая знакомая рука, большая и надежная. Как давно я не прятала в ней свою! Очень давно, целую вечность назад… Удовольствие не продлилось долго, как только я ступила на тротуар, Даниил выпустил мою руку. А жаль, я бы еще чуть-чуть понежилась.

Едва войдя в зал ресторана, Даниил притормозил, и я вынуждена была последовать его примеру. Девушка-хостес с удивлением на нас поглядывала, пока мой кавалер внимательно осматривал зал, что-то прикидывая в уме.

— Можем мы занять во-о-он тот столик? — указал он самый дальний, наполовину спрятавшийся за огромным напольным кашпо с каким-то разлапистым растением.

— Ну конечно! Он как раз свободен, — лучезарно улыбнулась хостес и направилась к указанному столику.

— Почему именно тот? Это твой любимый? — полюбопытствовала я на ходу.

— Я тут впервые, — улыбнулся Даниил. — Алла… моя работница посоветовала располагаться подальше от сцены. А еще она сказала, что тут вкусно кормят.

— А я как раз ужасно голодная. В юности я часто ссорилась с родителями и не выходила к ужину, — добавила, замирая изнутри.

Зачем я это ему сказала? Надеялась, что он вот сейчас все вспомнит?

— А сейчас? — посмотрел на меня Даниил.

— Что, сейчас?

— Сейчас ты с ними тоже часто ссоришься?

— Сейчас мы не общаемся…

В этот момент мы подошли к столику, и разговор прервался, чему я была рада. Затея рассказать о себе едва не обернулась неловкостью. Но Даниил не забыл…

— Почему ты ссорилась с родителями? — этот вопрос стал первым, который он задал мне, как только мы сделали заказ.

В тот момент я решила, что так, наверное, даже лучше. Ведь я обещала его тренеру, что потихоньку буду рассказывать Даниилу про него же. Ну и про себя. Про нас…

— В старших классах я встречалась с одноклассником. Он не нравился моим родителям, — проговорила я, не глядя на Даниила. Как-то дико было все это, хоть уже и в моем сознании Даниил постепенно превращался в двух совершенно разных людей.

— И почему он им не нравился?

Официантка принесла напитки, разговор прервался. Не сговариваясь, мы с Даниилом выбрали одно и то же — «Морской бриз» на основе клюквенного морса. Этот коктейль мы когда-то любили и пили. Я обрадовалась, увидев его в меню, ну а у Даниила, видно, сработала интуитивная память, или как она еще там называется.

— Так почему? — напомнил мне Даниил, как только официантка удалилась.

— Про социальное неравенство слышал? — усмехнулась я.

— Это когда кто-то богатый, а другой — наоборот?

— Именно. Мой отец, да и мать тоже, считали, что он мне не ровня, — кивнула я.

— Значит, богатая ты? — по-доброму, без тени иронии улыбнулся Даниил.

— Мои родители. У отца крупный бизнес, — ограничилась я. Подробности о бизнесе отца точно никак не поспособствуют восстановлению его памяти.

— А он?..

— Кто? — всмотрелась я в глаза Даниила.

Да я бы не отрываясь смотрела в них, если бы не боялась показаться ему странной. Красивые родные глаза у совершенно чужого мне человека. Ну не дикость ли это?

По глазам Даниила я поняла, что его действительно интересует моя жизнь, и вопросы все эти он задает не из праздного интереса.

— Тот парень… С которым ты встречалась в школе. Получается, он из бедной семьи? Двоечник, бандит?..

Наивная добрая душа… Мысленно я усмехалась, но лицо мое оставалось непроницаемым. Даниил никак не мог представить, что можно кого-то возненавидеть, просто потому что он беден. Не знай я своих родителей, вернее, не будь их единственной дочерью, наверное, я бы размышляла так же.

— Нет. Он был лучшим учеником в классе. Много читал. Интересно рассказывал о разных вещах. Не очень общительный был, правда, но и не отшельник. Я бы даже ботаником не назвала его, хоть поначалу и думала так, — улыбнулась я воспоминаниям. — Просто его родители…

Я осеклась. Хотела было сказать, что родители его рано погибли, и он остался с теткой, но это было бы ошибкой. Такое не редкость в жизни, конечно, но совпадение могло бы насторожить Даниила. Пока еще не время.

— В общем, они далеко не так богаты, как мои.

— И только поэтому твои родители были против вашей… дружбы? Или это была любовь? — подался Даниил вперед.

Снова пришла официантка. На этот раз она принесла уставленный едой поднос, и разговор наш продолжился, только когда она сервировала стол.

На сцену вышел щегольски одетый мужчина в клетчатой кепке и запел шансон. Уровень шума в зале ресторана сразу же возрос, и нам с Даниилом пришлось говорить гораздо громче.

— Думаю, для них этот фактор был решающим, — задумчиво отозвалась я.

— Завтра в восемь у нас гости, — сообщил отец за ужином. — Лиза, вели прислуге приготовить праздничное меню, — обратился он к матери. — А ты, будь добра не задерживайся в институте, — холодно посмотрел он на меня.

— Через неделю у меня защита диплома. И я уже два месяца не хожу на занятия, — ответила я ему не менее ледяным тоном.

Так мы общались уже три года, с того момента, как у меня случился выкидыш. Или с тех пор, как он узнал о моей беременности… Неважно. Уже давно я не считала его своим отцом. Кем считал меня он, тоже мало заботило.

— Значит, не шляйся где ни попадя до ночи! — повысил отец голос, и в глазах его промелькнула ненависть, мне не показалось. Подобную эмоцию я тоже не впервые наблюдала у него.

— Я-то тебе зачем?! — не осталась я в долгу, едва сдерживая себя.

Мои истерики уже тоже давно стали привычным явлением в доме. В какой-то момент я поняла, что благодаря им выторговываю себе право на свободную жизнь. Закатила истерику — добилась разрешения не ночевать дома. Еще одна истерика — и мне позволили проходить практику вместе со всеми, а не в фирме приятеля отца… Ну и я перестала себя сдерживать, хоть и самой это было противно. Порой чувствовала себя настоящей психичкой, по которой психушка плачет. Наверное, потому в тот день не дала волю желанию разораться. Да и мать торопливо встряла в нашу с отцом перепалку:

— Сашенька, а что за гости? И сколько их будет? — затараторила она, временами срываясь на визгливые нотки. И это тоже в ней появилось не так давно.

— Кроме нас еще трое, — уже спокойнее отозвался отец.

— А кто? — неестественно заулыбалась мама.

— Чета Суриковых с сыном.

Вот тут в моей голове прозвенел первый тревожный звоночек.

— С сыном? — не сдержала удивления мама. — А он разве уже вернулся из Англии?

— Уже полгода как, — сыто и довольно откинулся отец на спинку стула. — И завтра будет свататься к нашей дочери.

Я так и застыла с неестественно прямой спиной. Значит то, что отец обещал в прошлом году, не было пустой угрозой. Он решил выдать меня замуж против моей воли. Даже сообщая об этом, на меня не смотрел. Ну что ж, значит, настала пора действовать, и уже через неделю я буду свободна.

Глава 16

Даниил.

— Может, заказать вино или шампанское? — спохватился я.

Какой-то горе-ухажер из меня получается. Цветами умудрился исхлестать, потом нес какую-то околесицу… Сейчас вот засыпал вопросами, вместо того чтобы создать ореол романтики вокруг нас. И музыка даже за этим столиком кажется громковатой. Впрочем, поет парень неплохо, да и по Насте не скажешь, что ее это напрягает.

— Нет, спасибо! Я практически не пью, — эффектно тряхнула она головой, отчего волосы скользнули по плечу. И снова мне этот жест показался очень знакомым.

— Я тоже. Моей голове это вредно.

Ну вот зачем я снова заговорил об этом? Сам же лишний раз напоминаю о своей ущербности. Дурак!

— И ты за рулем, забыл? — улыбнулась Настя.

— Забыл, — усмехнулся я. Чуть не добавил, что рядом с ней я обо всем забываю.

Как ни странно, но именно эти две фразы разрядили обстановку за столом. Продолжать свои расспросы я не стал, хоть ее жизнь меня и по-прежнему сильно интересовала. Всему свое время, и постепенно я узнаю ее получше. Ну а сегодня я должен сделать все, чтобы этот вечер она запомнила надолго в хорошем смысле, конечно.

Я схитрил и заказал себе почти все то же, что и она. Ну кроме мяса, от которого Настя отказалась. Я же не удержался и заказал сочный стейк средней прожарки с гарниром из стручковой фасоли. И сейчас, пока размышлял, как вести себя дальше, наблюдал, насколько ловко Настя обращается с жареными креветками — диковинным для меня блюдом. Кстати, себе я их тоже заказал, но есть пока побаивался.

— Почему ты не ешь? — поймала она меня за тем, что наблюдаю за ней. — Это очень вкусно, — ополоснула она пальчики в небольшой миске с водой, после того как расправилась с очередной креветкой.

— Правда?

— Ну конечно! У тебя такие же, — кивнула она на мою тарелку.

— Только я их раньше не пробовал… — сказал я и задумался. Возможно, пробовал, только забыл. Но тогда, в глубине моего сознания должны были теплиться воспоминания об этом, а ничего такого я не чувствовал.

Настя отреагировала на мое заявление как-то странно. Она перестала есть и на короткий промежуток времени погрузилась в раздумья. Потом словно стряхнула с себя воспоминания, улыбнулась и проговорила:

— Я для себя открыла это блюдо не так давно — примерно с год назад. И знаешь, кто-то любит крупные креветки, королевские, а я вот такие — мелкие, — бросила она взгляд в свою тарелку. — Щелкаешь их как семечки и ни о чем не думаешь. Попробуй, — лукаво подмигнула мне.

И так красиво у нее это получилось, аж лицо преобразилось, стало каким-то озорным. Она вообще сегодня была необычайно хороша! И мне хотелось думать, что такой она постаралась быть для меня.

Я взял креветку. Она оказалась теплой.

— Делай, как я, — велела Настя и оторвала креветке голову. Дальше она сняла некрепкий панцирь, как шелуху семечки, и бело-розовую мякоть отправила в рот, прикрывая глаза от удовольствия.

Повторяя все движения за ней в точности, я мечтал попробовать на вкус не креветку, а губы Насти. Для меня они были как запретный плод, вкусить которого хотелось все сильнее с каждой новой встречей.

— Ну как? — поинтересовалась она, приступая к расправе над следующей креветкой.

— Вкусно, — заверил ее я, хоть особого удовольствия и не получил. А вот мяса захотелось еще сильнее.

— Врешь! — вдруг звонко рассмеялась Настя. — По лицу же вижу, что тебе не понравилось. Так и не мучайся, — придвинула она мою тарелку к себе. — Я запросто справлюсь и с твоей порцией. А ты… жуй свое мясо.

Как она поняла? Неужели с моего лица так легко считываются эмоции? Если да, то это очень плохо. Так я выдам себя с головой раньше времени. И пусть я не сторонник принципа, какой когда-то слышал от кого-то, мол, чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей, но и проявлять интерес в полную силу пока не хотел. Я боялся напугать ее напористостью.

Я все-таки принялся за мясо, хоть и гораздо интереснее было наблюдать, как есть Настя. Но таким поведением я грозился лишить ее аппетита.

Стейк оказался отменным, мысленно я поблагодарил Аллу, что посоветовала этот ресторан. Тут, действительно, очень разнообразное меню и повар — настоящий профессионал.

За нашим столом повисла тягучая пауза, и я никак не мог придумать, чем ее нарушить. Настя прикончила креветки, я — мясо, и проворная официантка поменяла нам приборы на чистые. Парень со сцены исполнял что-то медленное и приятное слуху, и две пары уже плавно кружили в танце. Мне тоже хотелось пригласить на танец сидящую напротив девушку, но не хватало смелости. Вдруг откажет? Или просто не любит танцевать в ресторанах?.. И вроде ничего страшного, но получать отказ не хотелось. А еще честнее — таким образом я оправдывал собственную трусость в своих же глазах.

В какой-то момент произошло что-то странное и безотчетное. Настя подняла руку, по всей видимости, чтобы заправить за ухо прядь волос. А я возьми и перехвати ее руку в воздухе. Только когда сжал в ладони ее тонкие пальчики, сообразил, что же наделал. Но все это произошло машинально, я даже сообразить ничего не успел.

Она не отняла руку и смотрела на меня своими волшебными глазами, из глубин который поднималась таинственная тьма, наполняя их и делая взгляд каким-то очень глубоким, проникновенным.

— Почему ты так сделал? — спросила она, и голос ее прозвучал ниже обычного, слегка гортанно.

Наши руки со сплетенными пальцами легли на стол. Я не выпускал ее, а она позволяла мне это делать.

— Не знаю, — честно признался я.

Показалось мне, или на ее глаза набежали слезы? Было ли это проявлением чувственности или какой другой эмоции, вызванной моим касанием? Хотелось думать именно так. И как же приятно было держать ее руку в своей.

— Я бы не отказалась от десерта, — аккуратно высвободила Настя свои пальчики. Моя же рука почувствовала себя вмиг осиротевшей. — Конечно, уверена, что он не выдержит никакого сравнения с твоим. Но твой я съем дома, — с улыбкой добавила.

— Не такой уж я супер кондитер, — эта фраза прозвучала сварливо, и самому от себя стало противно.

Я подозвал официантку, и Настя заказала Шок-манже. К нему попросила принести кофе, и я последовал ее примеру.

Музыка стихла, и певец вдруг заговорил:

— Дорогие гости нашего ресторана. Сейчас я исполню для вас шикарную композицию «Live Tomorrow». Пусть она согреет ваши души любовью, а может, и наполнит этим чувством сердца. Объявляю белый танец и призываю дам пригласить на него своих кавалеров…

Заиграл проигрыш, и теперь уже Настя сама коснулась моей руки.

— Потанцуем?..

Я же в этот момент готов был расцеловать певца. Как удачно и главное вовремя он объявил белый танец! Наверное, сам бы я так и не решился пригласить эту девушку, и она бы сочла меня самым скучным кавалером. А сейчас… мы стоим с ней в центре танцпола, я кладу ей руку на талию и притягиваю к себе. Вдыхаю тонкий аромат ее духов, от которых слегка начинает кружиться голова, а в душе рождается эйфория. Звучит песня на английском языке, и мне даже не важны слова. Ей вторит моя душа, что тянется к этой девушке. Она вскидывает на меня глаза, и губы мои оказываются в пугающей близости от ее губ. Я даже улавливаю их тепло и ее легкое дыхание на своем лице…

Глава 17

Чудесный вечер! Всю обратную дорогу домой, когда мы с Даниилом практически не разговаривали, а я позволила себе максимально расслабиться под приятные звуки музыки, льющиеся из динамиков, эта мысль не покидала голову, а легкая улыбка порой трогала губы. Симпатичный ресторан, красивая живая музыка, вкусная кухня… И кавалер самый что ни на есть галантный. Да это свидание можно смело ставить на первое место в списке моих немногочисленных встреч с мужчинами. И мне ни разу не захотелось за весь вечер говорить о делах. А ведь я запланировала…

Машина затормозила у подъезда моего дома. Даниил не заглушил двигатель, повернувшись в мою сторону. В салоне царил полумрак, слабо разгоняемый тусклым светом дворовых фонарей, и мужские глаза влажно блестели и казались нереальными, как и их немигающий взгляд.

Я взялась за ручку дверцы, не зная, на что решаться. Даниил явно ждал от меня каких-то слов или действий, и я чувствовал, что его состояние схоже с моим.

— Я…

— Ты…

Мы начали говорить одновременно. Оба сразу же осеклись и рассмеялись.

— Что ты хотел сказать? — спросила я первая.

— Хотел напомнить про цветы и десерт, — улыбнулся он, и отчего-то улыбка его показалась мне грустной, как и голос прозвучал минорно, выражаясь языком музыки. — А ты?..

— А я хотела сказать, что есть десерт в одиночестве… тоскливо, — нашла я нужное слово.

Мне не хотелось расставаться с ним так быстро, и предлог этот я придумала не только что. Кроме того, нас ждал пусть и не самый серьезный, но разговор. А почему бы не совместить приятное с полезным?

— Приглашаешь меня на чай? — искренне обрадовался Даниил.

Невольно улыбнулась — он никогда не был хитрым или продуманным, как принято говорить. Всегда казался мне чуточку наивным и несовременным даже. Но сейчас это качество выросло в нем в разы. И его наивность даже порой шла в разрез с суровым миром, в котором мы обитали. Порой, задумываясь об этом, мне становилось страшно за Даниила. И в глубине души я радовалась, что рядом с ним есть такой человек, как Александр Брониславович.

— Ну или кофе! — бодро отозвалась я.

— С удовольствием! — тут же признался он и заглушил двигатель.

На этот раз я не стала ждать, когда он поможет мне выбраться из машины. Не барыня же я какая-то, да и подобное считала излишними условностями, усложняющими нашу жизнь. Выскочила на промозглый ветер, который к ночи усилился, и поспешила к подъезду, поскорее в условное тепло.

К лифту шли молча, на пятый этаж поднимались тоже без разговоров. Росла неловкость, которую мне всеми силами хотелось побороть. И мысленно я себе твердила: «Это же Даня!..»

— Теперь ты знаешь, где я обитаю, — отперла я дверь в квартиру и включила в прихожей свет. — Заходи, — пригласила Даниила, но он, собственно, в этом не нуждался.

Он не торопился раздеваться, хоть я и ждала, чтобы принять его куртку. И не разувался, а осматривался. Мне даже стало интересно, скажет ли он что-нибудь.

— У тебя может быть только такая квартира, — словно отмер он уже в который раз за сегодняшний вечер.

— И какая?..

— Небольшая, чистая и уютная, — улыбнулся он не мне, а каким-то своим мыслям. — Похожая на тебя.

Про размер моей квартиры он метко подметил. Когда выбирала ее, меньше всего гналась за площадью, рассуждая, что одной мне места точно хватит. Решающую роль сыграл факт, что дом новый — не любила вторичное жилье, полагая, что в старых квартирах слишком много чужой ауры, которая не всегда бывает положительной. Устроил меня и этаж — пятый, при желании без труда можно добраться пешком. Опять же, вид с лоджии открывался шикарный — на городской парк. И дом стоял в глубине жилого массива и далеко от проезжей части, что мне тоже нравилось.

С уютом Даниил тоже угадал, ну или заметил. В своей квартире я все устроила сама, без дизайнерского участия, пригласив лишь специалистов по чистовой отделке. Мебель тоже выбирала сама, и сама же считала свою квартиру очень удобной для проживания, где каждая вещь была на своем месте и несла какую-то функциональную нагрузку.

А вот с чистотой Даниил явно слукавил. Наводить порядок я не любила, да и времени для этого не всегда находила. И сейчас мне было немного стыдно за разбросанные повсюду вещи.

— Ванная там, — указала я, прозрачно намекая, что мне нужно несколько минут без Даниила. — Можешь помыть руки и умыться…

Пока его не было, раскидала по местам вещи, поставила цветы в вазу и отнесла сладкое на кухню. Последняя у меня была просторной, и напоить гостя чаем я решила на ней. Я даже успела переодеться в домашний костюм и вернуться в кухню, когда там появился Даниил.

— Я не рано? — поинтересовался он с порога.

— В каком смысле? — удивленно уточнила я.

— Ну ты же для чего-то прогнала меня, — заиграла на его губах улыбка. Если бы не знала точно, что это не так, решила бы, что он сейчас издевается надо мной. Но он на такое способен не был.

— Хотела навести порядок, — почувствовала я, что краснею, и принялась хлопотать у раковины, наполняя чайник.

— Я так и понял, — прошел Даниил к столу и опустился на стул. — Я не врал, когда говорил, что у тебя дома чисто. Настоящего бардака ты еще не видела, — весело усмехнулся он. — Мы с дядь Сашей убираемся раз в месяц и тратим на это обычно целый день.

— Ого! Могу себе представить, — рассмеялась я. — Так что тебе налить? Чай или кофе?

— А ты что будешь?

— Я?.. — задумалась на пару секунд. — Пожалуй, чай. Кофе на ночь пить вредно.

— Тогда, и я — чай.

— Зеленый или черный?

— А ты какой любишь?

— А ты собираешься за мной повторять? — снова прыснула я.

Наша словесная перепалка опять напомнила мне то время, когда мы были на несколько лет младше. Тогда мы любили дурачиться именно так, болтая ни о чем. Помню, я частенько доставала Даниила, повторяя за ним. Он же любил передразнивать меня…

— Я уже это делаю, — кивнул он, вовлекая меня в свою игру.

— Отлично! Тогда, будешь пить крепкий зеленый чай без сахара, — издевательски проговорила я, наблюдая, как слегка вытягивается его лицо.

Он не любил зеленый чай, да еще и крепкий. Помнится, когда мы такой заказывали в кафе, свой пакетик он едва окунал в кипяток, окрашивая воду в бледно-желтый цвет. Я же пила чай прямо с пакетиком, предварительно вымочив тот как следует. Обожала, когда обжигающая крепость чая придавала напитку вяжущие свойства. Ну а Даниил сейчас сам напросился.

— Я не просто так пригласила тебя на чай, — заговорила я, когда наполнила нам напитком чашки (заварила я чай в заварочнике и Даниилу, так уж и быть, не стала наливать крепкий), выложила пирожные на блюдо и поставила приборы на стол.

Я сделала паузу, а Даниил не удержался и ввернул:

— А с тайным умыслом?

— Почти… Хочу предложить тебе сотрудничество.

Глава 18

— Привет! И пока!.. Уже убегаю…

— Куда? — стопорнула я Игорька, когда тот уже практически выскочил за дверь.

Сама я только вошла в офис, щедро припорошенная снегом, что валил с ночи, словно уже наступила зима. А ведь ноябрь только начался.

— Ты мне срочно нужен. Заказчик забраковал музыку, и надо подобрать новую, чтобы успеть согласовать.

— Ну пусть Ирка этим займется, а то у меня встреча с поставщиком, и я уже на нее опаздываю, — с досадой посмотрел Игорь на наручные часы.

— Ирке в ателье нужно срочно дуть, за костюмами! — возмутилась я.

Нет, ну вы только посмотрите! Совсем распоясались — указания руководства ни во что не ставят. И вообще, я сегодня не в духе, со мной шутки плохи. С самого утра все пошло наперекосяк. Машина отказывалась заводиться, колесо спустило по дороге в офис. Хорошо, автосервис был в ста метрах от меня, а то бы до сих пор куковала на трассе. Да и снег явился неожиданностью, я даже не успела поменять резину на зимнюю. Знаю-знаю, тут я сама виновата — вечно тяну с этим до последнего. Но осознание не улучшало настроения.

— Ну елки-палки, Настен, а кто встретится с поставщиком? — явно не просекал Игорек, что вот-вот может разразиться буря.

— Да с каким еще поставщиком?! — рявкнула я так, что сама испугалась. Игорь же притих и смотрел на меня теперь испуганным волком.

— Кондитерки, каким же еще, — обиженно пробубнил он. — Сама же вчера велела заняться этим с утра пораньше.

— Так ты собрался во «Вкусняшку»? — тут же схлынула с меня вся спесь. — А почему ты?

— А кто?.. — Игорь явно не догонял, что именно я от него хочу сейчас. Да и я сама себя чувствовала собакой на сене.

Я ему, действительно, вчера дала задание взять это дело на свой контроль. Но! Я не велела ему ни с кем встречаться, а лишь согласовать время.

— Я сама поеду на встречу, — призвала я свое сердце к спокойствию, а то ишь, разошлось в груди, того и гляди выскочит. — Во сколько ты договорился?

— Через двадцать минут. Уже опаздываю… — с тоской отозвался Игорь, вглядываясь в часы.

— Дуй в студию, а я встречусь с поставщиком, — застегнула я на пальто пуговицу, которую одну и успела расстегнуть.

— Ну ладно, как скажешь. Как говорится, баба с возу…

— Поговори у меня тут! — зыркнула я на подчиненного и выскочила за дверь. Если пробуду в офисе еще хоть секунду, точно с кем-нибудь разругаюсь, теперь уже от того, что всей душой рвалась на заветную встречу.

Сколько мы с ним не виделись? Больше недели! Кошмар! После того памятного чаепития, когда я сделала ему почти официальное предложение в неформальной обстановке стать нашим поставщиком кондитерки на все организуемые нами детские праздники, работы навалилось столько, что возвращалась домой ближе к ночи, и сил не оставалось даже на телефонные разговоры.

Даниил звонил несколько раз и предлагал встретиться, но у меня не получалось. Даже в субботу и воскресенье я была занята с утра до вечера. Мне оставались только ночи, которых не хватало даже на то, чтобы выспаться как следует. Я чувствовала, как копится во мне усталость, и опасалась, что это может во что-то вылиться. Не хватало мне еще проблем со здоровьем на почве переутомления. Ира, вон, уже обнамекалась, что пора нам заканчивать хвататься за все заказы, что мы уже достигли того уровня на рынке услуг, когда можем сортировать клиентов и выбирать лучших. А я так не могла — не хотелось обижать людей, только потому что они менее состоятельны. Но и запас сил тоже не бесконечный. Если я не думала о себе, то нужно было позаботиться хотя бы о своих людях — их резервы уже тоже почти исчерпались, и на себе я порой ловила их недовольные взгляды.

Все! Сегодня же торжественно пообещаю Игорю с Ирой, что со следующей недели будем работать строго по графику, соблюдая все нормы и правила трудового кодекса. Что больше никаких внеурочных работ и положенное количество часов отдыха в будни, поскольку выходные у нас почти все рабочие. Такое обещание я дала себе, как только села в машину, чтобы ехать на встречу с Даниилом.

Даниил.

— Даниил Сергеевич! Вас там спрашивают… — заглянула на кухню Алла, где мы с Динарой — старшим кондитером как раз заканчивали «колдовать» над новыми пирожными.

Рецепт этот родился в моей голове пару дней назад. Сначала я закормил своим новым изобретением дядю Сашу, невзирая на то, что он не любит чернослив — основной компонент начинки. И лишь потом решил пусть его в массы. Ну а сегодня мы должны узнать, понравится ли новинка нашим клиентам.

— Кто? — посмотрел я на Аллу, стягивая с головы колпак и развязывая тесемки фартука.

— Кое-кто, — с загадочной улыбкой отозвалась девушка, немало озадачивая меня.

— Ну, скажи этому кое-кому, что я занят, — нахмурился я.

— Не получится. Посетительница утверждает, что на десять у вас с ней назначена встреча, — еще шире принялась улыбаться Алла.

— Посетительница?.. Чёрт! — не успел я достроить логическую цепочку в голове. — У меня же встреча с представителем Триады! — вспомнил я о вчерашнем разговоре по телефону с каким-то Игорем. Я еще тогда подумал, почему Настя сама мне не позвонила, а делегировала своему сотруднику. Интересно, кого она сегодня прислала на встречу со мной? Если верить Алле, то какую-то сотрудницу, не Игоря.

— Динар, закончишь тут без меня? — посмотрел я на помощницу.

— Конечно! Осталось-то поставить в печь, — улыбнулась девушка. — Я справлюсь! — уверенно добавила.

Конечно, справится, в этом я даже не сомневался. Динару я сам принимал на работу, после того как она блестяще прошла испытания. Не смутило меня и то, что у нее нет прописки в городе, а только должна была вскоре появиться в каком-то общежитии. Кондитер она была от бога, хоть и нигде не училась. Зато, как и я, любила печь всей душой. А это в нашей работе самое главное, как ни крути.

— Вот уж не думала, что снова ее увижу. Я ее очень хорошо запомнила. Особенно ее волосы… А у вас с ней, оказывается, общие дела. Для меня это тоже сюрприз… — трещала Алла без остановки, пока шли мы с ней по коридору к залу. Ну и из ее речи я понял, что Настя приехала на встречу сама, а не прислала кого-то вместо себя. И так мне радостно стало, что даже не смог рассердиться на Аллу за излишнюю болтливость.

Настя сидела за столиком и задумчиво листала наше меню. На короткий промежуток времени я замер в дверном проеме, чтобы тайком полюбоваться ею, пока она меня не видит.

Выглядела она уставшей. Захотелось ей помочь, взять часть ее забот на свои плечи. Но разве же она позволит? Я уже понял, что эта женщина со всем привыкла справляться сама. Но даже такие сильные люди, как она, могут не выдержать, когда на них наваливается слишком много.

— Привет! — приблизился я к столику.

— Привет! — вскинула она на меня глаза, которые сразу же осветились улыбкой.

— Рад тебя видеть.

— И я… Очень рада! Присядешь? — кивнула она на стул напротив.

— Ты завтракала? — поинтересовался я. Мысль, что она в последние дни плохо питается, родилась, когда я разглядел темные круги у нее под глазами.

— Если честно, то нет, — вздохнула она. — И от вида всех этих сладостей у меня аж кружится голова, — бросила она взгляд на глянцевую страницу меню.

— Сладкое на завтрак — это… плохо. А ничего существенного в моей кондитерской не подают. Предлагаю перенести встречу в кафе по соседству с нашим, где готовят вкусные завтраки в большом ассортименте.

Глава 19

Даниил.

Ну и погодка! Вьюжило как в разгар зимы. На ветер пришлось чуть ли не ложиться. Снегом забивало лицо, из-за чего видимость была плохая. В какой-то момент Настя чуть не упала, и я, плюнув на условности, обхватил ее за талию и прижал к себе. Поймал ее благодарный взгляд и незаметно выдохнул с облегчением. И самому себе не признавался, что с удовольствием воспользовался моментом.

— Что же будет зимой? — рассмеялась Настя, когда мы заскочили в теплый зал кафе, и она принялась отряхивать с себя снег.

— Хуже вряд ли будет, — философски изрек я. — Сейчас нас погода просто решила попугать немного. Вон там есть свободный столик, — указал я на столик у окна. — Бежим, пока не заняли, — схватил ее за руку и потянул вглубь зала.

Народу в кафе, и правда, было прилично. Видно, не только я знал про их вкусные завтраки.

— Что посоветуешь? — раскрыла Настя меню.

— Тут очень вкусные сырники! Я всегда их заказываю, когда прихожу сюда на завтрак…

— Любишь сырники? — понимающе кивнула Настя. — Я тоже. Мила Сергеевна их очень вкусно готовила… — улыбка у нее вышла грустной.

— А кто это — Мила Сергеевна? — решил я воспользоваться возможностью заглянуть в ее прошлое ненароком.

— Это… повариха в доме моих родителей, — нехотя ответила она. — Но я не знаю, работает ли она все еще там. Я, пожалуй, тоже закажу сырники, — уже гораздо веселее добавила. — Но не со сметаной, как ты, а с повидлом.

— А откуда ты знаешь, что я люблю сырники со сметаной? — растерялся я.

Кажется, этого я ей сообщить не успел. Или же все же сказал?.. И почему она так смутилась? Или даже испугалась?

— Я решила… Мне так кажется, что ты любишь сырники именно со сметаной! — уже знакомо тряхнула Настя головой. Как успел узнать, она всегда так делала, когда была в чем-то не уверена, но собиралась настаивать на собственной правоте. Эта девушка вообще была очень упрямой, но мне в ней это нравилось. Да и свою точку зрения она не только отстаивала, но еще и объясняла. Впрочем, ее упрямство к сегодняшней загадке не имело никакого отношения.

— Ты угадала, — кивнул я, все еще пребывая в некоторой разбалансировке.

Подошла официантка. Мы заказали по порции сырников и по кофе капучино. Напиток снова выбрали одинаковый, не сговариваясь. И в который раз в голове мелькнула мысль, что мы с ней похожи, хоть и кардинально разнимся.

— Рад, что ты нашла время, чтобы заехать ко мне. Надеюсь, работы уже стало поменьше? — поинтересовался я.

— Пока нет. И приехала я к тебе по делу, — словно спохватилась Настя. Она достала из сумки пластиковую папку с бумагами. — Я привезла договор и перечень первой поставки. А еще план мероприятия…

— Насть, давай о деле потом поговорим? — накрыл я ее руку своей в невольном порыве. Впрочем, сразу же убрал, поймав ее удивленный взгляд. — Ну… я просто хочу представить, что ты соскучилась, и что мы встретились не по делу, — постарался я выдать примирительную улыбку. — Да и я заранее со всем согласен, что бы там ни содержали твои бумаги. Работать с твоей фирмой буду на любых условиях.

— Даже в убыток себе? — усмехнулась Настя.

— Даже так, — не задумываясь, ответил я.

— Даниил… а ты со всеми партнерами так себя ведешь? — внимательно всмотрелась она в мое лицо.

— Только с тобой.

— А почему ты мне настолько доверяешь?

Действительно, почему? Как-то раньше я этот вопрос себе не задавал. И тут же мысленно на него ответил: «Потому что мне кажется, будто знаю тебя всю жизнь». Но вслух сказал совсем другое.

— Я неплохо разбираюсь в людях. И ты не похожа на аферистку.

— И много аферисток ты видел в своей жизни? — рассмеялась Настя.

— Если честно, ни одной, — вторил я ей.

* * *

— М-м-м!.. Как же это вкусно! Еще вкуснее, чем у Милы Сергеевны!

Готова была облизать каждый пальчик прямо на глазах у всех. И сожалела, что заказала всего одну порцию сырников. Но уже в следующий момент я чуть не откусила себе язык от неожиданности.

— В ядрышко, Настька!

— Что?..

Даниил так и застыл с вилкой в руке и глядя на меня во все глаза.

— Смотри туда, только тихо!

Мы притаились за углом, а на заднем дворе школы, в кустах целовались физрук с историчкой.

— В ядрышко, Настька! — прошептал Даня, и в глазах его заиграли озорные чертики. — Ну и дела…

— А я говорила! А ты не верил, — дернула я его легонько за ухо.

— Да она же… старая, — все так же шепотом проговорил Даня.

— Подумаешь! — фыркнула я, увлекая его подальше, пока нас не застукали за подглядыванием. — Зато какая эффектная против этого деревенского увальня.

Наша историчка, и в правду, была раза в два старше физрука, но, видно, между ними пробежала какая-то искра, и их взаимную симпатию я уже давно подметила. А вот Даня мне не верил…

«В ядрышко, Настька!» — он все время так говорил, когда я в чем-то оказывалась права. И об этом я умудрилась забыть. А сейчас смотрела на него и никак не получалось справиться с эмоциями. В какой-то момент мне даже показалось, что он все вспомнил.

— Извини, — заговорил Даниил.

— За что? — получилось у меня кое-как взять себя в руки.

— За фамильярность, — поморщился он. — Я… я не знаю, почему так сказал.

— Ну наверное, потому что сырники, действительно, оказались на высоте, — пробормотала я.

Показалось, что из меня вдруг выпустили весь воздух, и никак не получалось вдохнуть его щедрую порцию. А на губах моих застыла дурацкая улыбка, больше похожая на оскал. И дико захотелось на воздух.

— Мне уже пора, — схватила я сумку и встала. Наконец-то, получилось вдохнуть полной грудью.

— Подожди… — попросил Даниил.

Он подозвал официантку и расплатился по счету. На улице я моментально замерзла и пожалела, что не осталась еще хоть на чуть-чуть в тепле кафе.

— Какие у тебя планы на выходные? — спросил Даниил, когда мы остановились у моей машины. — Только не говори, что снова работаешь, — в голосе его прозвучала мольба.

— В субботу — да. А в воскресенье свободна. А что?

— Хочу познакомить тебя с тренером. Приглашаю к нам на обед.

— Хорошо! Я буду…

— Заехать за тобой?

— Не нужно, лучше пришли мне адрес смской.

Глава 20

— Если Магомет не идет к горе, то гора… ну ты поняла, в общем, — ворвалась Лена в мой кабинет прямо в верхней одежде, принося с собой запах дождя, который снова зарядил с ночи и, кажется, на весь день, а то и дольше.

— Привет! — обрадовалась я подруге, как манне небесной, с чистой совестью отворачиваясь от монитора компьютера. Смотреть уже не могла на все эти таблицы, графики и планы рассадки. Глаза слезились, и голова распухала. Прав Даниил — столько работать нельзя. А мне нужно серьезно подумать об отдыхе. И не одном дне, а немного подольше — хотя бы недельку.

Лена выглядела как всегда бодрой, подтянутой и красивой. Работала она инструктором в фитнес-центре, куда устроилась сразу же после физкультурного института. Как обычно, я невольно сравнила ее с той голенастой девчонкой, какой была она в школе. Тогда ее не интересовали ни мальчики, ни учеба в целом. Любила она только легкую атлетику, ну и уроки физкультуры. На всех девчонок в классе смотрела свысока, считая слабачками. Особенно меня, которая ни через козла перемахнуть сроду не могла, ни по канату забраться. Нередко именно Лена меня и подкалывала на уроках физкультуры, за что я ее люто ненавидела, правда, в тайне от всех. И могла ли я тогда подумать, что через несколько лет она превратится в красивую женщину, у которой нет отбоя от мужчин. Красивую и самостоятельную, прямо идущую по жизни к намеченной цели. И цель у нее была почетная — частная школа легкой атлетики для девочек.

— И куда ты пропала?! Даже дозвониться до тебя проблема, — сняла Лена плащ и бросила тот на кресло, не мало не заботясь, что намокнет обивка. — Так трудно перезвонить?

Мне сразу же стало стыдно — упрек был справедливой. Несколько раз я видела пропущенные звонки от подруги, обещала себе вечером обязательно ей перезвонить и засыпала раньше, чем вспоминала об этом.

— Прости, на работе аврал…

— Ну как обычно, собственно, — не дослушала меня Лена. — Отдыхать не пробовала? Скоро же на собственную тень станешь похода.

— Я размышляю об этом, — усмехнулась я.

— Ну если и дальше будешь размышлять, отдых тебе уже не понадобится. Я серьезно, Насть, ни один бизнес не стоит нашего здоровья. А ты близка к срыву, если не к слому… Заканчивай гробить себя!

— Закончу, — пообещала я подруге.

— Когда? — не отставала она. — Ты хоть помнишь, когда мы с тобой виделись в последний раз? И знаешь, обидно, когда лучшую подругу не интересуют твои дела, когда она до такой степени зациклена на своей работе.

Лена знала, на что нужно давить. На мою совесть, которая сейчас не находила себе места от стыда. А ведь и правда, с месяц уже, наверное, мы даже по телефону не разговаривали, а не встречались и того дольше.

— Прости, Ленусик, я обязательно исправлюсь, — покаянно проговорила я.

— Ну уж нет! Искренностью ты меня не купишь. Исправляться начнешь прямо сегодня, сейчас… Ты обедала? — навалилась Лена своей внушительной для легкоатлетки грудью на мой стол. Впрочем, как перестала активно заниматься спортом, Лена сильно поправилась. Держала, конечно, себя в форме, бегала по утрам и занималась на тренажерах, но от голенастой девчонки в ней практически ничего не осталось. Ту школьную Лену напоминали, разве что, раскосые глаза — почему-то они мне всегда казались похожими на лисьи.

— Нет еще, не успела.

— А ничего, что время уже почти четыре?! — тут же возмутилась Лена. — Все! Идем! — вскочила она со стула.

— Куда? — бросила я взгляд на ненавистный монитор.

— В кафе, куда же еще. Надо тебя накормить и спасти от голодного обморока. Заодно и пообщаемся.

Только тут и я поняла, что ужасно проголодалась. Кроме сырников, что съела за завтраком с Даниилом, в мой желудок сегодня ничего не попадало. Даже кофе не пила. Но надо было срочно кое-что доделать.

— Нет, я сказала! — отрезала Лена, когда я заикнулась об этом. — У тебя целый штат сотрудников. Один точно бездельничает. Вот ему и поручи доделать твою срочную работу.

— Не придумывай, Ленка! Нет у меня таких, — рассмеялась я, точно зная, что весь мой штат, аж из трех человек, сейчас трудятся не меньше меня. — Ладно, я и правда жутко голодная, — выключила я монитор. — Потом доделаю, как говорится, работа не волк… Пошли наедаться…

— Слава богу! Вняла моим мольбам, — проворчала Лена, вновь облачаясь в плащ.

В общей комнате, как обычно художественно забардаченной, я сразу поняла, про кого шла речь. Игорек как будто дремал в кресле с карандашом в руке. Но он точно не бездельничал, как подумала Лена, а колдовал над кейтерингом, эскиз которого и покоился у него на коленях.

На улицу мы с Леной не пошли, пообедать решили на первом этаже здания, в симпатичной столовой, какой я часто отдавала предпочтение. Да и кухня там была вполне себе приличная.

Набрав по полному подносу, как будто явились из голодного края, мы расположились за столом по соседству с такими же голодными пахарями современности.

— Ну рассказывай, подруга, что нового в жизни, и как ты докатилась до такой жизни? — проговорила Лена и приступила к поглощению своей порции борща.

Прежде чем ответить, я последовала ее примеру. Борщ порадовал своей температурой, ну и как всегда оказался наваристым и вкусным.

— Раньше бы я ответила, что новостей особых и нет, но сейчас не могу… — загадочно отозвалась я, размышляя, хочу или нет рассказывать Лене о Данииле. Сразу же пришла к выводу, что скорее да, чем нет.

— Так-так! Заинтриговала. Колись уже! — велела подруга.

— Я встретила Даниила.

Наблюдала, как в голове Лены крутятся шестеренки, но ничего нащупать у нее так и не получилось.

— Даниил… Это мужчина, я правильно понимаю? И что значит, ты его встретила? Значит ли это, что ты теперь не одна? — всматривалась в меня подруга, не забывая расправляться с борщом.

— Даниил Луговой — помнишь такого?

— Кто? — округлила Лена глаза на меня. — Данька-ботаник, что ли? С которым ты?.. Так подожди… он же вроде пропал после армии, в город так и не вернулся. И ты же с ним не общалась. Как вы встретились-то? И зачем?..

Лена явно не догоняла. Мою историю она знала почти всю, хоть и без подробностей. О том, как мы расстались с Даниилом, я ей тоже рассказывала…

— И никакой он не ботаник! — отчего-то стало мне обидно за Даниила. — Никогда им не был. А сейчас… это совсем другой человек, и меня он не помнит.

— Стоп! Ничего не понимаю, — потрясла Лена головой. — Что значит, не помнит? Ты можешь рассказать все по порядку???

Ну и я рассказала, на этот раз ничего не скрывая. Во время рассказа словно заново все пережила и на некоторые вещи стала смотреть по-другому. Например, сейчас мне стало стыдно за свое поведение в нашу первую с Даней встречу.

— Нисебе чего!.. — протянула Лена. — Я думала, такое только в кино и случается. Прямо мелодрама какая-то… Слушай, я хочу его видеть! — воодушевилась она. — Вдруг он хоть меня вспомнит.

— Ну…

Ничего сказать я не успела, Лена меня перебила.

— Познакомь нас! Давай устроим романтический ужин на четверых. Ты придешь с Данькой, а я со своим новым ухажером. Заодно и тебя с ним познакомлю. Кажется, на этот раз у меня все серьезно, — непривычно для нее смутилась Лена.

Значит, точно серьезно, ну или серьезнее, чем все разы до него. В плане мужчин Лена всегда казалась мне легкомысленной и летящей.

— А давай! — согласилась я. — Только не в воскресенье. В воскресенье я знакомлюсь с его тренером.

Про разговор с Александром Брониславовичем я Лене рассказывать не стала.

Глава 21

Даниил.

— Ну и чего ты мечешься, как в одно место ужаленный? Не королеву в гости ждем и даже не особу царских кровей! — ворчал дядя Саша, пока я суетился возле стола в гостиной, проверяя достаточно ли натерты приборы, и красиво ли расставлены салаты.

— Да я и сам не понимаю, почему так волнуюсь. Ой! У нас же в ванной бардак!.. — мелькнула в моей голове свежая паническая мысль, и я помчался в ванную устранять последствия утреннего купания.

В спину мне понесся смех тренера, и я позавидовал его спокойствию. Сам не находил себе места с шести утра, когда подскочил как ужаленный (правильно выразился дядя Саша) и с тех пор даже не присел ни разу. Легко ему говорить! Мне же хотелось произвести на Настю впечатление, даже медовик сварганил с утра пораньше, и теперь вот он пропитывался и ждал главного дегустатора. Все остальное мы с дядей Сашей по традиции заказали из ресторана.

Курьер не подвел и позвонил в дверь как раз, когда я закончил с уборкой в ванной.

— А ты точно только ее позвал на обед? — скептически наблюдал за мной дядя Саша, пока я раскладывал на блюде запеченную под изысканным французским соусом телятину под смешным названием «Оссобуко»; фаршированный зеленью и овощами картофель; стейк из форели, приготовленный на гриле и капусту брокколи, приготовленную специальным способом, как гарнир к телятине. — Тут целый полк можно накормить.

— Ну… я хотел еще заказать суши…

Очередная порция смеха послужила мне ответом. И не устал он надо мной прикалываться? Я же, чем ближе становилось время к двум, тем нервничал все сильнее. И когда раздался звонок в дверь, то едва не снес стол со всем содержимым, когда помчался в прихожую впускать гостью.

— Привет! Кажется, я не опоздала… — окунулся я в голубое сияние ее глаз.

И надо было именно в этот момент случиться приступу. В глазах потемнело, и голова пошла кругом. На короткий миг я перестал видеть. Ноги подкашивались, и я схватился за косяк.

— Что с тобой?.. Даня, тебе плохо?.. — откуда-то издалека проникал в сознание женский голос. Я силился вспомнить, кто же это говорит, и ничего не получалось. В душе разрасталась паника, ускоряя сердечный ритм, заставляя пульсировать в ушах, в голове…

Сильные руки подхватили меня и куда-то усадили. Я же только и мог, что молить провидение, чтобы вернуло мне зрение и сохранило те крупицы памяти, что жили во мне. Больше всего я боялся забыть все последние события. Именно их я сейчас и не помнил.

В нос ударил резкий запах. Голову словно прострелили, но боль практически сразу же прошла. И я смог открыть глаза.

Я сидел в кресле, в гостиной. Настя и дядя Саша склонились надо мной. Оба выглядели одинаково взволнованными. Настя — еще и немного испуганной. Тренер же не первый раз стал свидетелем такого приступа. И слава богу, я их помнил! Еще бы поскорее прошла эта дурацкая слабость! И мне было так стыдно, что она меня видит таким — беспомощным и жалким. Во рту поселился привкус горечи, вызванный сильней шей досадой. Никогда еще я не был так зол на себя и ненавидел свою амнезию.

— Со мной все в порядке, — проговорил я, и голос, кажется, прозвучал нормально.

— Сиди, ты еще слишком бледный, — прижала Настя к моему плечу ладонь, не позволяя встать с кресла. — За стол мы можем сесть и попозже, — с улыбкой добавила.

— Прости… Не так я себе представлял нашу встречу…

Тренер куда-то испарился, за что я ему был благодарен. Настя же опустилась на подлокотник моего кресла, и я всеми фибрами души и тела улавливал тепло, исходящее от нее. Находиться в нем было безумно приятно, и силы ко мне возвращались очень быстро.

— Тебе уже лучше? — заглянула она мне в лицо.

— Намного…

Настолько, что я едва не припал к ее губам, узрев их так близко. Ох уж это вечное наваждение, когда она рядом! Что будет, если однажды я не сдержусь? С другой стороны, разве это не логичное развитие отношений между мужчиной и женщиной? На этот вопрос ответа не было, как и спросить совета ни у кого я не рискнул бы. Оставалось полагаться на инстинкты.

— А… что это было? — деликатно поинтересовалась Настя.

— Точно не могу сказать, — пожал я плечами. — Со мной такое было уже пару раз. Какое-то помутнение сознания, когда кажется, что я снова все забуду, — проглотил я комок в горле, стараясь делать это незаметно.

Света объясняла мне, что такие игры ведет мой разум, когда силится что-то вспомнить. Что, мол, на самом деле, я близок к вспоминанию, нежели забвению последних событий. Но в моей голове это плохо усваивалось, а страшно становилось каждый раз одинаково. Сегодня даже страшнее обычного.

— Ну и?.. — появился в дверях дядя Саша. — Если мы сейчас же не сядем за стол, придется все греть второй раз, — добродушно проворчал. — Настя, прошу… — выдвинул он для нее стул во главе стола.

— Насть, это и есть мой тренер и самый близкий человек, — представил я, хоть и с опозданием.

— Да поняла она уже!.. Думаю, мы можем обойтись и без лишних церемоний, — усмехнулся дядя Саша.

* * *

Я так испугалась, когда Даниилу стало плохо, что и за столом ноги мои еще долго тряслись в районе коленок.

Он так резко побледнел, на лбу выступила испарина… Я боялась, что он упадет в обморок, и от растерянности не знала, как повести себя. Еще и эта бутылка вина, что принесла с собой. Будь она неладна! Хорошо, Александр Брониславович появился практически сразу, и действовал он четко и слаженно. А нашатырь сделал свое дело и вернул Даниила в сознание.

В какой-то момент мне даже показалось, что он может умереть, и вот тогда всепоглощающий страх уже меня едва не лишил сознания. Если бы не уверенный вид тренера Даниила, то не знаю даже, чем бы все закончилось. И мне еще долго не верилось, что после всего можно спокойно сидеть за столом, мирно беседовать и даже смеяться. Что мы и делали, собственно. Александр Брониславович расспрашивал меня о работе, много шутил, и через какое-то время я почувствовала, что почти полностью расслабилась.

Дома у них было приятно находиться. Мебель простая, но ничего лишнего. Порядок, опять же. Вспоминая слова Даниила, я поняла, что прибрались специально к моему приходу. Мысль эта грела и вызывала на губах улыбку. А еще я с большим интересом слушала рассказы тренера о йоге. Мне даже самой захотелось ею заняться.

Только вот Даниил по большей части отмалчивался и почти все время был погружен в свои какие-то мысли. Как я ни старалась разговорить и его, получалось плохо. В лучшем случае, он мне ласково улыбался, давал короткие ответы на вопросы, а потом снова замыкался. Должно быть, таковы были последствия недавнего приступа.

— Пора пить чай с тортом, что испек для тебя, Настенька, Даниил, — приосанился за столом Александр Брониславович, довольно потирая руки. — Ух и люблю же я его медовик! Пальчики оближешь! Не поможешь мне на кухне, с чаем и тортом? — обратился он ко мне.

Ответить я не успела — Даниил встрепенулся и заявил:

— Я сам все сделаю…

— А вот и нет, голубчик! — перебил его тренер. — Сиди уже… Мы и без тебя справимся. Ну хочется старику поворковать с молоденькой красавицей, — лукаво добавил, вгоняя меня в краску.

Собственно, я знала, о чем он собирается со мной «ворковать». И разговор этот заранее не доставлял мне радости.

— Ну, как дела? — перешел Александр Брониславович на громкий шепот, сразу же как мы вошли в кухню. Дверь он тоже предусмотрительно прикрыл. Это должно показаться Даниилу подозрительным, но свои опасения я высказывать не стала.

— Все нормально, общаемся… — туманно отозвалась я.

Ну а что он хочет услышать? Что каждого последующего свидания с Даниилом я жду со все большим нетерпением? Что с недавнего времени все мои мысли только о нем? Что даже во время работы не получается порой отвлечься?.. Нет. Его интересовала совсем не эта сторона наших отношений. И на конкретную тему мне пока и сказать-то было нечего — никаких проблесков в сознании Даниила я пока не подмечала. Разве что, сегодняшний приступ можно было отнести к разряду меняющих его сознание, хоть повторения подобного я и не желала.

— Слушай, Настя, есть у меня к тебе предложение. Только не отвергай его сразу, очень прошу, — тон моего собеседника стал еще более доверительным, близким к интимному. Мне же отчего-то стало не по себе.

— Слушаю, — отозвалась, хоть и нехотя.

— Не хочешь ли ты отдохнуть от работы с недельку? Уехать из города? Все расходы я беру на себя, не волнуйся.

— Дело не в деньгах. У меня слишком много работы, — без раздумий отказалась я, хоть он и просил меня не делать так.

— Настя, это всего лишь неделя. Не тот срок, за который может все рухнуть, — пронзительно смотрел на меня тренер. Под его взглядом мне становилось все более неуютно. Захотелось даже попятиться, от чего я себя удержала, конечно же.

— Вы ведь хотите, чтобы я куда-нибудь поехала с Даниилом? — сдержанно уточнила я.

— Правильная догадка, — улыбнулся он.

Я задумалась. С одной стороны, работы у меня меньше не станет, агентство мое становится все более популярным. С другой — не так давно я и сама задумывалась об отдыхе. Но ехать куда-то с Даниилом… Сердце мое вдруг сделало радостный кульбит от предстоящей перспективы, и это стало решающим фактором. Если я все как следует распланирую и делегирую все свои обязанности, то…

— Пожалуй, я могу себе это позволить, — медленно кивнула, мысленно призывая свое сердце уняться уже.

— Это не все, — на смену уверенности к Александру Брониславовичу пришло стеснение. И это меня сильно удивило. — Я хочу, чтобы вы поехали в ваш родной город.

— Нет! — вырвалось у меня раньше, чем успела подумать. — Я не могу… — с мольбой посмотрела на мужчину, стоящего рядом. — Я дала себе слово никогда туда не возвращаться.

— А не поторопилась ли ты это сделать? Не знаю, что произошло в твоей жизни и допытываться не имею права, но порой поспешные решения и табу самому себе меняют нашу жизнь далеко не в лучшую сторону. Поверь, я знаю, о чем говорю, все-таки, больше половины жизни я уже прожил… — серьезно и даже проникновенно проговорил тренер. От его голоса, а в особенности, взгляда по коже моей разбежались мурашки. — Даниил без тебя туда не поедет, потому что упертый как баран. Но ему это нужно! А сейчас я понял, что не только ему… Подумай, Настя, и сообщи мне о своем решении. Ну и нам нужно будет придумать повод.

Последняя фраза прозвучала так, будто он уже заручился моим согласием. Мне же показалось, что я дала его, сама того не желая. И самое странное — в тот момент мне захотелось очутиться с Даниилом на нашей с ним аллее, где мы так любили гулять.

Глава 22

Даниил.

Я проснулся оглохший от стука колес. Снова этот сон явился вестником из забытого прошлого. Хорошо хоть приснился на этот раз под утро. Пока приходил в себя, прозвенел будильник.

Со вчерашнего вечера настроение мое держалось на одной отметке — ниже среднего, ближе к упадочному. И я точно знал причину — Настя уезжает, и не будет ее неделю, а может и больше. Едет в командировку, договариваться о чем-то там с ТЮЗом, о чем именно я не знал, да и не в этом было дело…

— Чаек? Отлично! Нет ничего лучше бодрящего утреннего чая, — зашел в кухню традиционно обнаженный по пояс дядя Саша, натирая спину полотенцем.

Опять обливался ледяной водой, закалялся. И как у него это только получается? Мне становилось плохо от одной мысли, что выливаю себе на голову тазик холодной воды. У меня точно сердце сразу же остановится. А он это дело обожал в любое время года.

— Чай готов, — разлил я напиток по бокалам.

Сам я летом любил пить кофе по утрам, а зимой — чай. Сегодняшнее утро выдалось практически зимним. Ночью выпал снег, и теперь за окном царил белый цвет. Обычно такая картина навевала неясные воспоминания о чем-то приятном, но не сегодня…

— А ты чего какой смурной? Не выспался?

Дядя Саша шумно прихлебывал чай в прикуску с печеньем. Мне же кусок не лез в горло.

— Настя уезжает.

Она вчера мне сообщила об этом, как о чем-то будничном.

— Завтра у меня весь день будет занят до позднего вечера. А послезавтра я еду… — назвала она мой родной город. — Нужно порешать так кое-какие дела.

— Надолго? — только и смог выговорить я.

Вдруг стало так плохо от мысли, что какое-то время не буду ее видеть. Даже сам не ожидал подобной реакции.

— Точно сказать не могу. На неделю, наверное…

Я все ждал, что она еще что-то добавит, но заговорила Настя на другую тему, и больше мы за весь вечер так и не вернулись к разговору о ее поездке, что для меня значило — к расставанию. И мысль эта отравляла мое сознание весь вечер, всю ночь и вот сегодняшнее утро.

— Уезжает — в смысле переезжает? В другой город? — уточнил тренер.

— Нет, конечно! — возмутился я. — В командировку.

— Подумаешь, делов… Вернется же, — пожал дядя Саша плечами, и меня его такая реакция, близкая даже не к равнодушию, а к пренебрежению, возмутила до глубины души. — Было бы из-за чего рвать сердце.

— По-другому не получается, — отвернулся я в сердцах к окну.

— А ты попробуй, раз так мучаешься из-за предстоящего расставания.

— Попробовать что? — снова посмотрел я на тренера. Выглядел он как обычно и кажется не издевался надо мной.

— Попробуй по-другому, — усмехнулся он. — Езжай с ней. Думаю, она только рада будет прокатиться в твоей компании, — подмигнул он мне. — Кстати, далеко она собралась?

Возможно, мысль поехать с ней не пришла мне в голову именно потому, куда она ехала.

— И что? Слушай, ну хватит уже вести себя как малый ребенок. Пора уже посмотреть в лицо своим страхам, встретиться с прошлым, как сильно оно бы тебя ни пугало, — высказался тренер в своей прямолинейной манере. — В конце концов, тебя там не съедят. Да и не помнит тебя уже там никто. Город как город… Сам ты тоже ничего не помнишь, если уж на то пошло.

Что-то сегодня он мне казался слишком категоричным даже для него. Рубил с плеча, как говорится.

— Что ты так смотришь на меня? Мы с твоим психологом твердим в два голоса, что ничего нет лучше родных мест, что там у тебя вспомнить шансов гораздо больше. Вот и с Настей не хочешь расставаться… Не считаешь, что сама судьба тебе подбрасывает такой шанс?

В моей голове творилось что-то невообразимое. Каждое слово тренера, попадая туда, рождало собственную бурю. Бури накладывались друг на друга, вызывая ураган. Казалось, что голова распухает и того и гляди лопнет.

— Думаешь, стоит? — наконец, получилось заговорить, когда ураган не стих, но приобрел хотя бы направленность.

— Не думаю, а уверен!

— А если она не захочет, чтобы я с ней поехал?

— Чтобы узнать об этом, для начала нужно хотя бы предложить это ей. Всё! Тебе пора на работу, а ко мне сейчас ребята потянутся…

Тут он был прав — если не потороплюсь, то опоздаю, а мне еще сегодня большой заказ обрабатывать. Чёрт! Работа! Если я уеду, как они будут без меня?

— Слушай, ну твоя Гузель и без тебя справится, — отмахнулся дядя Саша, когда я заикнулся и об этом.

— Не Гузель, а Динара, — рассмеялся я, понимая, что проблема уже не кажется неразрешимой, и что я уже почти настроился на разговор с Настей.

А Динару тренер как только не называл. Гузелью, Гюльчатай, Алией… Иногда мне казалось, что так он развлекается намеренно не запоминает имя девушки.

* * *

— Ириш, принимай бразды правления. Новых заказов не бери, пока я не вернусь, — вызвала я к себе помощницу, чтобы сообщить ей важную новость.

— Не вернешься откуда? — явно не понимала меня она.

— Я уезжаю. Можно сказать, беру отпуск.

— Ну наконец-то, — последовала совсем уж неожиданная для мня реакция.

Я-то думала, Ира будет отговаривать меня, а она явно обрадовалась.

— Давно пора, — продолжила помощница. — И чем дольше, тем лучше.

— Ну уж нет! — рассмеялась я. — Не дождетесь! Через неделю вернусь…

— Да для тебя неделя отдыха, что для других год! Ты же трудоголик в наихудшем его проявлении. Куда едешь, если не секрет?

— Пока думаю… — не стала я сообщать ей всей правды.

Хотя, скрывать от Иры эту информацию особого смысла и не было — она не знала, откуда я родом. Знала только Лена, которой тоже нужно было сообщить о предстоящей поездке.

Полчаса или даже больше Ира предлагала варианты отдыха. Почти все они сводились к южным странам и морю. В итоге помощница так разошлась, что мне ее пришлось практически выгнать работать. И как только за ней закрылась дверь, так позвонил Даниил. Его звонка я ждала с затаенным трепетом. Мы с Александром Брониславовичем решили, что я не стану предлагать Даниилу составить мне в поездке компанию. Это выглядело бы слишком подозрительно. И на эту мысль его должен был натолкнуть тренер. Сейчас, отвечая на звонок, я пыталась представить себе их разговор.

— Привет! — произнес Даниил.

— Привет! — постаралась я отозваться как можно более буднично.

— Слушай… — он замялся, и я поняла, что говорить на эту тему ему тяжело, что он подбирает нужные слова. — Как ты смотришь на то, если… — снова короткая пауза, — я поеду с тобой?

Вот теперь мне предстояло сыграть свою роль и не провалиться.

— А поехали! — выпалила я. Сыграла, называется… — Вдвоем будет веселее, — зачем-то добавила, готовая даже не откусить себе язык, а искусать его как следует. Вот что он теперь будет обо мне думать? Что я только и ждала, когда он предложит себя мне в попутчики.

Глава 23

Осень, да еще и середина ноября — явно не туристический сезон. Во всяком случае, отпадает большой сегмент тех, кто предпочитает отдых на нашем морском побережье или пляжах Турции, и с покупкой билетов я не торопилась… Вру! Про это дело за всеми другими я умудрилась забыть. Вспомнила, когда до запланированной даты отъезда оставался день, и как «умная Маша» собралась купить-таки билеты. А еще появился повод позвонить Даниилу, якобы по делу. С того дня, как обедала у него в гостях, встретиться у нас так и не получилось. Дела, дела… и не только у меня.

— Привет! Можешь скинуть мне фото паспорта, закажу нам билеты…

— На самолет? — уточнил Даниил.

— Нет, что ты! — рассмеялась я. — Самолеты туда не летают. А ближайший аэропорт в четырех часах езды от города. Поездом ехать одну ночь. Быстро и удобно.

Повисла пауза, нимало меня удивившая.

— А на машине? — наконец, проговорил Даниил, когда мне уже казалось, что пауза получилась неприлично долгой.

И тут меня осенило! Я вспомнила рассказ Александра Брониславовича — поезд для Даниила ассоциируется, должно быть, с чем-то плохим и даже страшным. И как я раньше об этом не додумалась!

— Почти семьсот километров… Если не гнать, ведь торопиться нам некуда… Останавливаться на отдых и перекус… Выехать пораньше… К ночи точно доберемся до места. Уговорил! Едем на машине! — бодро подвела я черту. Кажется, даже услышала, как Даниил выдохнул на том проводе с облегчением. Это вызвало улыбку — какой же он трусишка! Хотя, с другой стороны, я же понятия не имею, что происходит в его голове и насколько силен этот неосознанный страх поездов, вызванный чем-то жутким и забытым.

— Отлично! Послезавтра утром? — поинтересовался Даниил.

— Ну да, как и планировали…

Наш разговор походил на диалог двух сослуживцев, которые собираются в совместную командировку. И это расстраивало. Я уже не первый раз подмечала, что когда мы не виделись несколько дней, словно отдалялись друг от друга. А в разговорах по телефону едва уловимым флером сопутствовала грусть. Возможно, это ощущала только я, но почему-то мне всегда казалось, что грусть исходит от Даниила.

— Тогда в шесть я за тобой заеду? Или это рано?

— А… за рулем будешь ты? — удивилась я.

Почему-то, настраиваясь на мысль о дальней поездке на машине, за рулем я видела себя. Как и прикидывала, смогу ли так долго рулить без привычки. Водительский стаж у меня уже был приличный, но за город я если и выезжала, то только на ближайшую турбазу, где пару раз мы отдыхали с Леной.

— Конечно! Я мужчина, — в голосе Даниила послышалась улыбка. — Ну и ты всегда сможешь меня сменить, если устану.

С другой стороны, его чисто мужская и габаритная машина больше годилась для дальних поездок, нежели моя малолитражка.

— Договорились! Жду тебя в шесть…

Даниил.

— И как мы будем без вас целую неделю?.. — в который уже раз за сегодня вздохнула Алла. — Вы же нас никогда так надолго одних не оставляли…

— Алла, ну вы же не дети, а я вам не папочка, — рассмеялся я. — Игнат остается за старшего. Со всеми вопросами иди к нему.

— Уж я вам устрою! — погрозил ей кулаком бариста. — Спуску точно не дам. Отдыхай с чистой совестью, Дэн. Я тут за ними пригляжу, — коварно усмехнулся.

— Ой! Ты за собой для начала следи получше, — фыркнула Алла. — Почему без манжетов, а?

На мужской форменной одежде к рукавам укороченного жакета пришивались специальные белые манжеты. Их нужно было периодически снимать и стирать. Удобство еще то, согласен, зато смотрелось стильно и аккуратно. Так вот, Игнат сегодня пришел без манжетов. Кто бы сомневался, что Алла это подметит. Между этими двумя что-то происходило, раз даже от меня не укрылось. И в любое другое время я бы с удовольствием понаблюдал за их перепалкой, но сегодня мне уже пара было бежать с работы домой, чтобы успеть собраться к завтрашнему утру. Задания я всем раздал на неделю вперед. Старшим вместо себя назначил Игната. Коллектив у меня подобрался сознательный, в этом я не сомневался. На кухне Динара управится без меня, хоть и работать придется в два раза больше. Что ж, вернусь и выпишу ей премию. А впереди меня ждали приключения и целая неделя в обществе Насти. От последней мысли сердце замирало, чтобы потом пуститься в пляс.

Машину свою я вчера загнал на СТО, чтобы подшаманили перед дальней поездкой, и сейчас первым делом отправился за ней. По пути домой, заехал на заправку и залил полный бак бензина. Транспорт был готов, осталось собраться самому.

— Мой тебе совет — наведайся в отчий дом, — выросла фигура тренера в дверном проеме.

Я как раз занимался тем, что складывал вещи в спортивную сумку, прикидывая, сколько и чего мне может понадобиться в поездке. Лишнего брать не хотелось и периодически я доставал вещи из сумки.

Дядя Саша хотел сказать, что мне стоит сходить в квартиру тети, где проживал когда-то. Насколько я знал из его рассказов, это не мой «отчий дом». Дом родителей тетя продала после их смерти, когда забрала меня к себе. А ее квартира сейчас пустовала запертой. Я туда не вернулся, а других наследников у нее и не было. Тренер предложил сдать квартиру, но я не захотел. Почему? На этот вопрос у меня тоже не было ответа. Просто не хотел и все тут.

— Зачем? — посмотрел я на него.

— Слушай, ты на самом деле такой или прикидываешься?! — с возмущением проговорил тренер. — У тебя там есть квартира, но вы с Настей останавливаетесь в гостинице. Ладно, пусть… квартира может быть запущенной, и тебе не хочется наводить там порядок. Но ты даже отказываешься сходить туда, хоть это и может тебе помочь! Не кажется ли тебе, что такое поведение выглядит по меньшей мере глупо, а по большей — дебильно?!

— Кажется, — буквально рухнул я на кровать.

Я и сам об этом не переставал думать. Но тогда мне нужно будет все рассказать Насте. А как ответить на ее вопрос (а я не сомневался, что она задаст его), почему сразу не сказал, что едем мы в мой родной город? И эта квартира… Да, логичнее всего остановиться именно в ней, но захочет ли Настя оставаться со мной под одной крышей?

— Наверное, нужно поговорить с ней, все рассказать… — пытался я стряхнуть с себя прострацию, под власть которой попадал все сильнее.

— Естественно! Да и смысл скрывать это!.. Зачем делать тайну из очевидного?

— Я поговорю, — пообещал я тренеру.

Дорога нам предстоит длинная. Выберу подходящее время и все расскажу ей. Ну а дальше уже будет так, как она того захочет.

Глава 24

— Ты с ума сошла?! Зачем заказала два одноместных номера??? Нужно было один брать и с огромной кроватью…

— Делать мне больше нечего! Я с ним спать не собираюсь.

— Ну ты мне-то можешь не рассказывать! А что ты собираешься делать — дружить с ним? Будете ходить за ручки и обсуждать мировые проблемы? Станете братом и сестрой?

— Я просто хочу, чтобы он все вспомнил…

Такой разговор состоялся у нас с Леной вчера вечером, когда заскочила к ней ненадолго после работы, ну и сообщила ей, что уезжаю на какое-то время. Естественно, не рассказать, куда еду и с кем, не получилось. Пристала же как пиявка. Я же торопилась домой. Время уже было позднее, за день я даже не устала, а вымоталась, и нужно было еще собрать вещи в дорогу, как и попытаться поспать.

Сейчас, сидя на обувной тумбочке в прихожей и полностью готовая к выходу из дома, выжидая, когда пройдут пять минут до встречи с Даниилом, я размышляла над словами Лены. Права ли она в своих рассуждениях? И действительно ли я хочу только помочь Даниилу вернуться к нормальной жизни?

Кого я обманываю! Себя же… Меня к нему тянет. Я жду каждой нашей новой встречи. Если эти встречи редкие, то я начинаю томиться и не нахожу себе места от съедающей меня тоски. С тех пор, как встретила его, только о нем и думаю, когда мысли не заняты работой. И о чем это говорит? Да о том, что он снова стал неотъемлемой частью моей жизни, что, вернувшись в нее, заставил принять себя, сам того не осознавая. И я люблю его не меньше, чем когда-то… А все то, что я хранила в своей памяти, за что пыталась ненавидеть его, ушло на второй план и уже почти стерлось. Но! Где-то живет женщина, на которой он женился. Да, сейчас он ее не помнит, но не она его. И мне не следует об этом забывать тоже. А Александр Брониславович скоро все выяснит, он обещал. И мы разыщем эту женщину, чтобы вернуть ей Даниила.

От последней мысли живот скрутило такой болью, что я согнулась пополам и какое-то время не могла нормально дышать. Смогу ли я снова отказаться от него? Не убьет ли это меня на этот раз окончательно?

Все! Время вышло. Я подхватила сумку и выскочила из дома. Не сомневалась, что Даниил уже подъехал и ждет меня. Он всегда был очень пунктуальным, таким и остался, в чем убедилась, выйдя из подъезда.

И снова он встречал меня у дверей — я практически упала ему в объятья. Правда, сразу же он выпустил меня и забрал у меня сумку. Я же почему-то ждала приветственного поцелуя.

— Хорошо, что не идет снег, сможем ехать побыстрее, — сообщил он мне в машине, куда я с удовольствием и нырнула.

Снега не было, но дул ледяной ветер. Кутаться в дорогу я не стала и моментально продрогла. А в салоне было тепло, натопил его Даниил знатно.

— Пусть снег пойдет, когда доберемся до места, — с улыбкой отозвалась я. — Так теплее будет гулять. Ты взял с собой теплые вещи? — окинула я его взглядом, понимая, что одет он еще легче меня.

— Я закаленный… но теплые вещи взял, да, — тут же рассмеялся он.

Он не спросил, чем я там буду заниматься, не поделился своими планами. Собирается ли он вообще мне рассказать всю правду? Или и дальше будет делать вид, что едет в незнакомый ему город?.. Додумать мысль не успела — как только тронулся со двора, так сразу же Даниил заговорил именно на эту тему.

— Настя, я должен тебе кое-в-чем признаться…

Повисла пауза, в течение которой я с замиранием сердца ждала продолжения. Вот сейчас последует откровение, в этом я не сомневалась, на которое я вынуждена буду ответить ложью. А я? До каких пор я буду скрывать от него, что тоже родом из этого города? Как-то все по-дурацки складывается, и я рискую увязнуть в собственной лжи. Но как рассказать ему только часть, утаив, что и про него я все знаю?

— Я ведь родился и вырос там, куда мы едем.

Признание далось ему с трудом, как заметила по его лицу. И я понятия не имела, как должна на него реагировать. Что сказать, чтобы не вызвать подозрений?

— Почему ты промолчал? — этот вопрос показался мне наиболее уместным.

— Сам не знаю… — отозвался Даниил, уверенно вливаясь в поток машин на трассе, ведущей за город. — Наверное, искал подходящий момент, — с улыбкой взглянул на меня. — Да и… я все равно ничего не помню, — передернул он плечами.

В жесте промелькнуло раздражение, как отголосок чего-то. Зная все, я понимала и причину. Он до сих пор боролся с нежеланием возвращаться в родные края. И раздражало его непонимание собственной такой реакции. Мне же оставалось делать вид, что ничего не замечаю.

— Возможно, это пойдет тебе на пользу. У тебя там остался кто-то из родных? — как ни в чем не бывало поинтересовалась я.

— Нет. Из родных у меня была только тетя…

Интересно, что стало с квартирой, где они раньше жили с тетей? Но и об этом я не должна спрашивать, да и у нас забронированы номера в гостинице…

Не иначе, как сегодня день предвидения или прозрения, или просто Даниил так хорошо научился настраиваться на мою волну… Как бы там ни было, но заговорил он дальше именно на интересующую меня тему.

— Слушай, после тети осталась квартира, которая сейчас моя…

Он снова замолчал, а я уточнила:

— Ты сдаешь ее?

— Что? — непонимающе посмотрел он на меня, но тут же догнал мою мысль. — А! Нет, не сдаю. Она заперта, и я там давно не был…

— Понятно, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать, когда пауза снова затянулась.

Мы уже выехали за город, и Даниил прибавил скорости. Трасса не была загруженной на наше счастье. Ну и я не волновалась, поняв уже, что водитель он уверенный и аккуратный.

— Я вот подумал… Зачем нам останавливаться в гостинице, если есть квартира? Правда, я понятия не имею, в каком она состоянии…

Он так смотрел на меня! С таким трудом давался ему этот разговор. По его глазам я видела, как сильно он хочет, чтобы я согласилась, и что с не меньшей силой боится этого.

— Ты предлагаешь остановиться в квартире твоей тети? Ну, то есть, в твоей квартире? — поправилась я, хоть оговорка и не была случайной.

— Ну да… Но если ты против?..

— Нет, я не против, — высказалась я поспешнее, чем желала и было надо. — Сколько комнат в квартире? — включила я деловую женщину.

Я прекрасно знала, что квартира двухкомнатная. Я даже могла себе ее представить в малейших подробностях, как там все было в бытность, когда они жили там с тетей. Она меня не любила, конечно, и бывала я там в основном в ее отсутствие, но я всегда уважала тетю Даниила, хотя бы за то, как она о нем заботилась. Он же ее любил как родную мать, и больно становилось от мысли, что даже горевать по ней он не может как следует.

— Квартира двухкомнатная, ну а большего я пока и сказать не смогу. Я же ее не помню, — грустно улыбнулся Даниил.

— Ладно, разберемся на месте! — подбодрила я его ответной улыбкой. — А сейчас я отменю бронь в гостинице, — достала из сумки телефон.

Глава 25

Даниил.

Мы ехали уже часа три, когда Настя повернулась ко мне и проговорила:

— Слушай, я не успела позавтракать. Ты, думаю, тоже… Может, остановимся где-нибудь и перекусим? А то я рискую свалиться в голодный обморок, — с улыбкой закончила.

Я и сам уже хотел ей предложить сделать остановку, как и присматривал какое-нибудь придорожное кафе. Ну и мы проехали уже приличную часть пути. Она даже успела вздремнуть, сладко так. Недолго правда, но все это время я старался даже не дышать громко, охраняя ее сон и любуясь тайком ее нежным лицом.

— Я тоже проголодался, — кивнул я. — Скоро поедим, потерпи еще чуть-чуть.

Дело в том, что мы уже проехали несколько заведений у дороги, но ни одно из них не внушило мне доверия. Не хотелось есть в откровенной забегаловке. С другой стороны, придется, если и дальше так пойдет.

— Смотри… — указала Настя на белеющее впереди небольшое строение. — Кажется, это кафе…

Когда мы подъехали поближе, я увидел над входом лозунг: «Мы делаем жизнь людей вкуснее!» И так он мне понравился, что сразу же захотелось отведать их кухни.

— Да. Тормозим, — припарковался я недалеко от входа.

Настя куталась в легкую куртку на холодном ветру, пока не зашли в кафе. Мне же почему-то совершенно не было холодно, что-то грело меня изнутри, когда был рядом с этой девушкой.

— Тут ничего, уютно, — оглядела Настя внутренности кафе, пустующее в эти еще утренние часы.

За барной стойкой дремала девушка, которую не пробудил даже наш приход. Мы с Настей заняли один из столиков и принялись ждать. Девушка все спала, удобно устроив голову на руке.

— Бедная, вымоталась, видно, — с сочувствием посмотрела Настя на работницу кафе.

— Наверное… Не понятно только что нам делать, — так же полушепотом отозвался я. Но будить девушку и правда было жалко.

— Может, поедем отсюда? — предложила Настя.

Ответить я не успел — в этот момент из подсобки вышла невысокая полная женщина в радующем глаз чистотой фартуке. Бросив быстрый взгляд на девушку за стойкой, женщина бодро засеменила к нам. При этом, сразу становилось заметно, как старается она не издавать лишнего шума. И это почему-то тоже вызывало уважение.

— Извините, что заставили вас ждать, — приветливо улыбнулась она нам, кладя на стол меню. — Ночью у нас было две туристические группы, Аленушка устала очень. Так что, я уж вас сама обслужу, если вы не против.

Аленушка — это, по всей видимости, спящая девушка. Не разбудил ее и наш разговор. Ну а женщина эта, как я понял, хозяйка кафе и повар по совместительству.

— Мы не против, — отозвалась Настя. — Но мы ужасно голодные. Может быть, вы нам что-то посоветуете?

Такой перспективе женщина даже обрадовалась, и уже через десять минут наш стол был усален тарелками с едой. Омлет, сырники, тосты… Травяной чай дымился в чашках. Все с пылу с жару, как говорится, и по-домашнему вкусное.

— Как же замечательно! — сыто откинулась Настя на спинку стула, расправившись со своей порцией даже быстрее меня. — Правильный у них лозунг.

— Это точно! Осталось понять, как рулить после такого обжорства, — поддакнул я.

— А давай я! Мне спать ни капельки не хочется. А ты можешь вздремнуть рядышком.

На том и порешили, дальнейшие несколько километров рулила Настя, пока мы на что-то не наехали. Когда раздался сильный хлопок, машина резко вильнула в сторону, но Настя умело справилась с управлением и аккуратно съехала на обочину. Выйдя из машины, мы обнаружили правое переднее колесо полностью спустившим. Вот же незадача — перед поездкой я позаботился обо всем, кроме запаски.

— На ней мы далеко уехать не сможем, — сообщил Насте, приступая к замене колеса, — до ближайшего СТО, да и то, если то где-нибудь неподалеку.

Станция встретилась нам буквально через километр, но ждать, пока подлатают колесо, нам пришлось три часа. Хорошо хоть нам позволили сделать это в тепле небольшой комнатки, на изрядно замызганном диванчике.

— Ты веришь в судьбу? — заговорила вдруг Настя, когда я уже решил, что она спит.

До этого она сидела, откинувшись на спинку дивана, с закрытыми глазами.

Хороший вопрос. Только ответа на него не было. Да и не задумывался я об этом никогда. А сейчас вот решил, что нет, не верю. Как можно верить в то, что слишком вероломно вмешивается в твою жизнь, меняя ее к худшему?

— А я верю, — задумчиво произнесла Настя. Мне же интересно стало, о чем она сейчас думает. Но ведь не скажет, даже если спрошу. Да и мало ли о чем, вдруг о слишком личном.

— А знаешь, если это судьба сделала так, что ты собралась в командировку именно в этот город, то пожалуй, и я готов в нее поверить, — заявил я после непродолжительного размышления.

Настя повернула ко мне голову и смотрела на меня, долго так, внимательно и пронзительно. Даже немного страшно становилось под ее таким взглядом.

— Странные у нас с тобой отношения получаются, — снова заговорила она. — Кто мы друг другу? Почему ты захотел поехать со мной?..

— Мы…

Я осекся, чуть не ляпнув «друзья». Но какие же мы друзья, если лично я испытываю к ней далеко не дружеское влечение? Вот и сейчас не получается не смотреть на ее губы. А как давно я мечтаю припасть к ним в поцелуе! Друзей я точно не хочу поцеловать в губы, да и вообще поцеловать.

— Ты мне очень нравишься, — буквально выдавил я из себя признание, с таким трудом оно мне далось. — Очень!.. И поехать с тобой я захотел, чтобы быть рядом, не ограничиваясь редкими свиданиями.

— Да? А я думала, что ты хочешь что-то вспомнить, — дрогнули ее губы в улыбке. Кажется, слова мои пришлись ей по душе.

— И это тоже, — улыбнулся я в ответ.

— Ты боишься? — вдруг поинтересовалась она.

— Немного, — честно признался я.

— Я тоже, — после паузы отозвалась Настя.

Интересно, чего боится она? Оставаться со мной наедине? Так я не притронусь к ней и пальцем, если буду знать, что она этого не хочет. Да, желание обладать этой женщиной во мне все возрастает, но и сдерживать себя я смогу сколько нужно. Или она боится, что воспоминания могут изменить меня? Вряд ли они изменят отношение к ней.

— Карета готова! — заглянул в комнату чумазый работник шиномонтажа. — В добрый путь, ребята!

Управились они даже раньше, чем обещали. А это значило, что к вечеру мы точно доберемся до места назначения. И лучше это сделать до наступления ночи.

Глава 26

Все оставшуюся часть пути за рулем был Даниил. Как ни уговаривала, меняться местами со мной отказывался. Ну и я не могла не замечать, как сильно он вымотался. А еще, чем ближе мы становились к городу, тем более замкнутым он выглядел. На последних километрах даже разговаривать перестал. Он так нервничал, что нервозность наблюдалась даже в салоне машины. И мне хотелось уже поскорее добраться до места.

Еще раз мы сделали остановку у придорожного кафе, но понравилось оно нам гораздо меньше предыдущего. Тут точно не старались сделать жизнь людей вкуснее, а стремились заработать побольше при минимуме вложений. Но путешествовать голодными было еще хуже, а потому это зло я и сочла меньшим.

— Приехали, кажется, — остановился Даниил во дворе старенькой пятиэтажки и сверился с адресом.

Я молчала рядом, испытывая сильнейшее волнение. Мне сверяться ни с чем не нужно было — дом тети Даниила я и так узнала. Да и тут почти ничего не изменилось. Та же старая покосившаяся вертушка во дворе, лавочка у подъезда с недостающей перекладиной и облупившейся краской. Последнее я угадала, нежели разглядела — фонарь во дворе горел один, да и тот далеко. Все как раньше…

— Давай немного еще побудем в машине, — попросила я.

Нужно было успокоиться. В таком состоянии я и подняться по лестнице не смогу. Во всем теле испытывала дрожь, словно отправиться предстояло на верную смерть.

— Тебе плохо? — присмотрелся ко мне Даниил. — Укачало?

Да, меня укачало! Очень сильно укачало! За его версию я ухватилась как за спасительную соломинку, усиленно кивая головой.

— Лучше выйти из машины и подышать, — предложил Даниил.

— Нет, дай мне пару минут, — попросила я.

Выйти из машины — не самый хороший вариант. Несмотря на довольно позднее время и то, что приехали мы как воришки, под покровом ночи, запросто мог появиться кто-нибудь из прошлого, кто узнал бы нас. Такое может случиться и завтра, и послезавтра… Тогда мне придется рассказать Даниилу если не всю правду, то хотя бы часть ее. Но сейчас я к этому точно не была готова.

Меня бил озноб, и чувствовала я себя больной. Возможно, от усталости и целого дня в дороге. Но что-то мне подсказывало, что причиной послужило не это. С дрожью справиться и в подъезде получалось плохо, как я ни старалась кутаться в куртку.

— Нужно зайти за ключами… к соседке. В квартиру номер девятнадцать, — сообщил Даниил.

Я же рванула вперед, забыв, что меня лихорадило.

— Подожду тебя на площадке, — только и сказала.

Ключи у тети Поли, которая точно меня узнает. Они всегда хранили запасной ключ у нее, и частенько мы с Даниилом им пользовались, когда свой он забывал дома. Об этом я тоже вспомнила только сейчас. И мне вдруг стало так страшно от всего! Зачем я согласилась на эту поездку?! Никто же не заставлял… Вернее, я запросто могла отказать наотрез, и ничего сделать со мной Александр Брониславович точно не смог бы. Не силком же погнал бы меня сюда…

Все это мысли лихорадочно бились в моей голове. Сама же я прижалась к подъездной батарее, напротив знакомой двери в квартиру Даниила. Даже дышать старалась тихо, уговаривая собственное сердце не ухать так громко в груди. А с этажа ниже до меня доносился разговор…

— Данечка! Ну точно, ты!.. А я в глазок-то посмотрела и глазам своим слепым не поверила. А это ты… Живой, здоровый… Ох, ну как же так-то? А где же ты был?..

Тетя Поля всегда была не в меру разговорчивой. Вот и сейчас она не давала Даниилу вставить хоть слово. Впрочем, он и не старался этого сделать. Да и что он ей скажет?.. Через минуту, разве что, напомнил, что пришел за ключом от квартиры. А еще через минуту поднялся ко мне. И только тут я сообразила, что он не говорил мне, на каком этаже квартира.

— Батарея горячая, — сказала я раньше, чем он успел хоть что-то сообразить.

Батарея, и в правду, была даже не горячая, а огненная. Один плюс — меня перестало морозить, и внутренняя дрожь практически сошла на нет.

— Она меня узнала, а я ее нет… — грустно улыбнулся Даниил. — Ну а квартира нам нужна эта, — кивнул на металлическую дверь с номером «22».

— Постой, — придержала его я, когда он отпер замок на двери. — Ты ничего тут не узнаешь?

Я имела в виду не только соседку, но и сам подъезд, двор, квартирную дверь…

— Нет, — сжал он мою руку до боли. Но сразу же опомнился и выпустил. — Все кажется мне чужим…

Дверь распахнулась, впуская нас в тепло прихожей. Знакомый запах ударил в нос, рождая воспоминания, кружа голову. Машинально я проскользила ладонью по стене, нащупывая выключатель. Вспыхнул яркий свет, и только тогда я осознала, что снова едва не выдала себя. Но Даниилу, кажется, было не до меня. Он стоял возле двери и выглядел настолько растерянным, что на глаза мои запросились слезы жалости. А еще он озирался по сторонам, осматривая вешалку в углу, тумбочку под ней с тапочками тети… На полочке для шапок одиноко лежал шарф, и его я тоже узнала. Этот шарф тетя связала Даниилу, но он стеснялся его носить. Надевал, только когда мы с ним были вдвоем.

Боже! Как сдержать слезы, что буквально ринулись из меня. Пришлось снова трусливо бежать. На этот раз в ванную, дверь в которую находилась ближе всего, со словами, что нужно вымыть руки.

Сколько пробыла в ванной, не зафиксировала. Пока не иссяк поток слез, а на лице не осталось красных следов. Подобного взрыва эмоций я от себя не ожидала. Действительность оказалась не такой, как я ее себе представляла. Все воспринималось мною гораздо острее. Сама себе напоминала оголенный нерв.

Выходя из ванной, меньше всего ожидала увидеть Даниила на том же месте. Он продолжал стоять посреди прихожей одетый. Растерянность на его лице сменила глубокая задумчивость. Не зная, как лучше повести себя, я приблизилась к нему и взяла его а руку.

— Что с тобой? — заглянула ему в глаза.

— Сам не знаю… Я ничего тут не узнаю, но этот запах!.. Он переворачивает мою душу.

Вот теперь я поняла, что именно с ним происходит.

— Так пахнет твой дом, — проговорила я с улыбкой.

Да, к запаху дома сейчас примешивалась спертость давно непроветриваемого помещения. Но перебить его или изменить она была не в силах. Сейчас мне казалось, что даже сделай в этой квартире капитальный ремонт, запах все равно остался бы. В малюсенькой концентрации, едва уловимый, но присутствовал бы в воздухе.

— Да… наверное… — шевельнулся Даниил и расстегнул куртку.

Быстро скинув ее, уверенно повесил на вешалку.

— Ты помнишь этот дом, но где-то глубоко внутри себя, — кивнула я своим мыслям. — Придет время, и ты выпустишь воспоминания. Нужно только еще немного потерпеть.

Его я успокаивала, а самой мне от этой мысли стало еще страшнее. Не лучше ли оставить все как есть? Ведь его воспоминания изменят между нами все!

Глава 27

Даниил.

Вот он двор. Должно быть, я не раз и не два стоял у этого окна, как сейчас, и рассматривал двор. За годы жизни в этом доме, этой квартире, должен был запомнить каждую выбоинку на асфальте, каждый кирпичик кладки вон тех гаражей… А что там над ними? Похоже на голубятню, которой тоже уже много лет. Да там и голубей-то сейчас нет, должно быть, ею уже никто не занимается. Но были же… А я ничего не помню! Ни двор, ни этот дом, ни квартиру… И это окно, что давно уже нужно покрасить, его я тоже не помню.

Остался только запах. Со вчерашнего вечера он словно въелся в меня и не отпускает ни на минутку. Ночью просыпался несколько раз и задыхался от него. А ведь я спал в своей комнате, в окружении своих вещей. Но и они забыты…

— Вот ты где, — заглянула в кухню Настя, и я ужасно рад был ее видеть. — Чего так рано встал?

Сама она пока сонно щурилась и куталась в халат, хоть в квартире и было очень тепло. Милая и такая теплая спросонья. Обнять бы ее сейчас и согреть рядом с собой, на груди, у самого сердца. Когда проснулся и проходил мимо гостиной, едва поборол желание, чтобы не заглянуть туда, не полюбоваться ею спящей. Теперь вот руки приходится сдерживать. Собственная реакция на эту девушку порой меня даже пугала.

— Плохо спал… на новом месте. Кофе будешь? Я как раз сварил, нашел в шкафчике…

— Кофе — это здорово! — забралась она на стул с ногами и выглядела при этом очень озорной, как девчонка. — А место это для тебя не новое, — улыбка сошла с ее губ.

— Я даже чашки не сразу нашел, — усмехнулся я.

А вчера шарил по шкафам в поисках постельного белья. Хорошо, Настя помогла — нашла его первая. Она безошибочно выдвинула нужный ящик комода. Наверное, женщины наделены особым бытовым чутьем.

— Ты все вспомнишь, — как-то очень сурово проговорила Настя.

Ответить я не успел, позвонил тренер.

— Ну, как добрались? И почему я вчера даже сообщения от тебя не дождался? — выговаривал он мне на том проводе.

Стыдно стало, что забыл о такой существенной вещи. Знал ведь, что волнуется. Но вчера вечером я был словно в прострации. Настя тоже… Мы даже не ужинали, сразу устроились на ночлег.

— Извини… Все хорошо! Добрались без приключений.

Про пробитое на дороге колесо рассказывать не стал. Зачем?..

— Как устроились? Квартира в нормальном состоянии?

— Да, в нормальном. Соседка за ней приглядывала, цветы поливала. Даже влажную уборку навела тут после твоего звонка.

Она и белье перестирала, и окна вымыла по ее же словам. Надо бы отблагодарить добрую душу как-нибудь.

— Вот и хорошо. Сам как? — поинтересовался тренер.

— Пока еще не понял, — уклончиво отозвался я.

Да и как расскажешь в двух словах про то, что творится внутри меня? Я и сам-то еще всего не понимаю.

— Настя как?

Дядя Саша разговаривал как-то странно — отрывисто и нервно, как мне показалось. Его вопросы больше походили на допрос.

— Тоже хорошо…

Я бросил взгляд на Настю и испытал что-то странное. Показалось, что я уже видел такое — девушку, сидящую с ногами именно на этом стуле и на этой кухне. И не просто девушку, а ее. Но этого точно быть не могло.

— А дай-ка ей трубочку… — голос тренера донесся до меня как сквозь туман. И не сразу получилось сообразить, о чем именно он просит. А когда понял, удивился.

— Зачем?

— В смысле, зачем?! — возмутился дядя Саша. — Раз прошу, значит, надо. Хочу ей кое-что сказать.

И что такого может хотеть сказать Насте тренер, если они и знакомы-то всего ничего? А виделись лишь раз… Сие для меня было тайной и даже интригой. А поведение тренера казалось после этого еще более странным.

Я протянул Насте телефон, и в ее глазах прочитал все те же вопросы, что крутились сейчас в моей голове.

— Меня? — уточнила она.

Я кивнул, не зная, как вести себя дальше. С одной стороны, очень хотелось понаблюдать за лицом девушки, чтобы хоть что-то понять. С другой — так вести себя было точно невежливо, это словно подслушивать. Ну и я решил пока заняться завтраком. А потом и Настя встала и вышла из кухни с моим телефоном. Ну, наверное, так даже лучше.

* * *

— Здравствуй, девочка, — проговорил Александр Брониславович.

Я все еще пребывала в растерянности. Догадывалась, что дело у него ко мне срочное, раз решился на такой разговор. И что-то мне потом придется сказать Даниилу. На всякий случай я решила уйти из кухни…

— Что случилось? — вместо приветствия поинтересовалась я.

Звонок этот меня немного рассердил — он мог сулить мне дополнительные проблема. Моя голова и так распухала от всех этих «что если..», «вдруг» и «не дай бог», от всего того, о чем я не могла не думать, и что невольно представляла себе в красках. Еще у меня никак не получалось выработать дальнейшую линию поведения с Даниилом. Ну не могла я его больше обманывать, а как сказать ему правду, понятия не имела. А теперь вот еще и этот звонок!..

— Ты извини, что звоню… Знаю, что и так ввязал тебя в не пойми что… — Александр Брониславович замялся. Я же подумала, что только то, что любит он Даниила и печется о его здоровье, и может послужить хоть слабым, но оправданием его поведению. — В общем, я узнал то, что обещал тебе.

— Это вы про что?..

— Про жену Даниила…

Мое сердце замерло на миг. Вот сейчас я услышу что-то страшное…

— Нет у него никакой жены.

— Нет? Но… — услышанное не желало оседать в голове. — Этого не может быть, он же мне сам написал…

— Послушай, девочка, у генерала части, где служил Даниил, даже нет дочери. У него два сына, и те еще не достигли возраста женатиков, — усмехнулся мой собеседник на том проводе. — Из достоверных источников я узнал, что Даниил ни с кем не встречался. Да у него и увольнительных-то почти не было. Год отслужил, как положено, и отбыл из части таким же холостым, как и прибыл туда… Вот такие пироги получаются, — вздохнул Александр Брониславович. — Оклеветал его кто-то в твоих глазах.

— Но кто? И как же письмо?..

Голова моя шла кругом, а ноги не держали. Я опустилась на диван, сжимая телефон с такой силой, что рисковала раздавить.

— А вот это нам только предстоит выяснить. Но одно я уже сейчас понимаю — этот кто-то очень не хотел, чтобы дождалась ты его из армии…

Отец! — прострелила голову мысль. В этом точно замешан отец. Но даже от него я не ожидала подобной низости.

Глава 28

— И?..

Кассир смотрела на меня насмешливо, хоть глаза ее и покраснели после ночной смены. В эти ранние часы, автостанция практически пустовала. Вот и очереди в кассу на мое счастье не было.

— Что-то не так? — вежливо поинтересовалась я.

— Вы куда едете-то? — устало вздохнула уже не молодая женщина. — Деньги, паспорт… а куда пробивать билет? — потрясла она в воздухе моим документом.

— Мне все равно куда…

Дело именно так и обстояло. Перед тем, как идти в кассу, я какое-то время изучала информационное табло. Но так ничего и не выбрала.

— Девушка, ну а мне-то и подавно…

«И вообще, я хочу домой…» Этого она не сказала, но я отчетливо прочитала по глазам.

— А можно куда-нибудь подальше? Вот какой маршрут у вас самый дальний?..

Еще через пять минут я сидела в почти пустом зале ожидания с билетом на автобус, который отправлялся через полчаса в большой город, где легко было затеряться. В потайном кармашке сумки у меня лежала крупная сумма денег. Их я скопила за годы учебы, бесстыдно пользуясь родительской щедростью и откладывая чуть ли не каждую копейку. Свой побег я планировала очень тщательно. Еще в моей сумке лежал диплом менеджера, который я небрежно закинула туда в самый последний момент. Работать по специальности не собиралась ни дня…

Боже мой! Неужели это отец?! Я прижала пальцы к вискам, надавливая как можно сильнее, чтобы хоть немного притупить боль. Кровь пульсировала в ушах. Мне было так плохо, что не получалось даже держать спину ровной. В итоге я уронила голову на колени, в глубине души мечтая, чтобы сказанное все Александром Брониславовичем оказалось лишь сном. Я так привыкла уже думать, что Даниил женат. Практически срослась с этой мыслью. И мне было страшно возненавидеть отца еще сильнее, ведь с каждой минутой я все больше уверялась, что за всем стоит он. И мама… Не могла она ничего не знать. А если и не знала точно, то уж во всяком случае догадывалась. Догадывалась и молчала, видя, что творится с ее дочерью.

— Настя? — раздался голос Даниила. Сил отозваться не было. — Настя… — позвал он, уже стоя рядом с креслом, на котором я сидела в позе калача.

Рука Даниила опустилась мне на плечо и слегка его потормошила. Я оторвала голову от колен и посмотрела на него.

— Да что случилось? — во взгляде его плескался испуг. — Что сказал тебе тренер?..

— Ничего, — затрясла я головой.

— Тогда, почему ты выглядишь такой испуганной? — нахмурился он.

Но взгляд его не вязался с тем, как повел себя дальше. Даниил присел возле меня на корточки и взял мои руки.

— Настя, о чем вы говорили с тренером? — медленно спросил, заглядывая мне в глаза. — Обо мне?..

— Нет… Нет, — повторила уже намного тверже. Срочно нужно взять себя в руки, пока все не стало еще хуже. — Это не касается тебя…

— Да? Странно… Не знал, что у вас с дядей Сашей есть какие-то общие дела.

Он просто удивился — искренне и бесхитростно. Пока… И если я сейчас же не выдам какую-нибудь правдоподобную версию, то в нем зародятся подозрения.

— Я кое-о-чем попросила Александра Брониславовича. Об одном одолжении… Он кое-что должен был выяснить для меня, используя свои связи. Ну вот по этому поводу он и звонил. К тебе это не имеет никакого отношения…

Еще как имеет! Я смотрела на Даниила и все сильнее осознавала, что он свободен. Никогда он не женился на дочке генерала. Не писал мне того письма, если, конечно, не сошел с ума раньше, чем потерял память. Он ехал ко мне, но не доехал…

Боже! Что же мне теперь делать со всей этой информацией? Как жить дальше? Как вести себя с Даниилом? Ведь если раньше я хотела лишь помочь ему все вспомнить, то теперь… теперь я захочу вернуть его в свою жизнь. Но он уже не тот Даня, каким был когда-то.

— Расскажи, — попросил Даниил. — Вот увидишь, после этого тебе станет легче.

— Это будет очень трудно сделать, — пробормотала я, невольно сжимая его руки.

— А ты попробуй, — улыбнулся он и сел прямо на пол, у моих ног, не выпуская моих рук. Еще и привалился к креслу, и теперь его тело касалось моих ног. Я чувствовала, какой он теплый, надежный, родной… и любимый.

Да! Все эти годы я продолжала любить его, хоть было время, когда я научилась даже не вспоминать о нем. Но любовь жила во мне независимо от моей на то воли. Первую ее вспышку испытала, когда снова встретила Даниила, когда для меня он вдруг воскрес. Вторая вспышка случилась, когда заметила в нем зарождающееся ко мне чувство, хоть он и ни разу не заговорил даже об этом, не говоря уже о чем-то большем. И вот сейчас, с третьей вспышкой, любовь вернулась в мою жизнь. У моих ног сидел любимый мною мужчина. Он меня не помнил, но уже тоже начинал влюбляться. Ошибиться я не могла, ведь у женщин, как известно, на такие дела особое чутье. И я его обманывала для его же блага, как полагала.

— Помнишь, я тебе рассказывала про парня, которого любила? — проглотила я комок в горле. Очень тяжело было заговорить об этом с Даниилом.

— Тот, который женился на другой? — тихо уточнил он.

— Да, он… Так вот, он не женился. Об этом мне и сообщил тренер.

Даниил какое-то время молчал и о чем-то думал. Рук моих он так и не выпустил, и я посчитала это хорошим признаком.

— И что ты собираешься делать дальше? Найдешь его?

Он резко вскинул голову, и наши взгляды встретились. В его я прочитала мужество. Он готов был принять любое мое решение, даже если после всего не сможет со мной видеться больше. Приятно ли мне было осознавать это? Скорее нет, чем да. Наверное, я бы предпочла, чтобы за меня боролись. Господь! Да о чем я сейчас думаю?! С кем Даниил должен бороться? С самим собой, что ли? Эта мысль вызвала улыбку, и как-то сам собой в голову пришел ответ.

— Ничего… — я аккуратно высвободила свои руки и прижала их к щекам Даниила. — Я ничего не буду делать, — приблизила к нему лицо. — Пусть все идет своим чередом…

И пусть катятся к черту любые условности! — на этой мысли я прижалась к губам Даниила. Как же давно я об этом грезила!

Глава 29

Даниил.

Ее губы не просто дарили мне райское наслаждение. Они обещали так много, что голова шла кругом.

Это не было дружеским поцелуем или мимолетным касанием. Наши губы буквально слились в одно целое, и дыхание стало общим, одним на двоих.

Я и не заметил, как подхватил Настю. Очнулся, когда она уже сидела у меня на коленях. И мы не переставали целоваться, не в силах оторваться друг от друга. Как изголодавшиеся по ласке люди, как нашедшие что-то настолько прекрасное, чем невозможно насладиться, сколько бы ты ни пытался это сделать. Я забыл о времени, о месте… Перестало существовать все, кроме девушки, которую обнимали мои руки. И мне до боли хотелось, чтобы реальность не возвращалась.

Первая пришла в себя Настя. Она оторвалась от моих губ и уткнулась мне в шею, обдавая ту горячим прерывистым дыханием. Я же обнял ее покрепче в безотчетном порыве удержать, страшась, что вот сейчас она упорхнет не только из моих объятий, но и из моей жизни.

— Кажется, я нарушила нормы приличия…

Голос ее прозвучал глухо. Она все еще продолжала прятать лицо. Но я отчетливо различил улыбку.

— Девушка не должна целовать первая? — догадался я, поддаваясь искушению и зарывая пальцы в ее волосы.

— Да, — подняла она голову и лукаво взглянула на меня. — Это ужасно?

— Еще как! — кивнул я. — И нужно восстановить равновесие, пока не восторжествовал матриархат…

Что я несу? — мелькнуло в голове. Как назло, под влиянием ее игривого настроения, лезли в голову какие-то глупости. И самое главное — эти глупости хотелось говорить вслух.

— Мы обязаны это повторить. Но теперь первым буду я, — обхватил я ее лицо, как недавно это сделала она.

Выждал лишь долю секунды, чтобы убедиться, что она не против. Да и дольше ждать я все равно не смог бы, не хватило бы выдержки.

И снова волшебство повторилось, только на этот раз его срывал с ее губ я. Едва уловимый аромат ее духов витал вокруг нас, гармонично вплетаясь в запах квартиры. Настолько гармонично, что сочетание это казалось мне чем-то правильным и привычным.

Если первый поцелуй был для меня неожиданным и больше ошеломил, нежели возбудил, то второй сразу же зародил желание получить больше, которое стремительно разрасталось во мне. Не первый раз меня охватывало возбуждение, но никогда до этого оно не было настолько сильным. Едва получалось сохранять контроль над собой. В паху пульсировало. Настя точно это заметила (да и как иначе?) Она прервала поцелуй и заявила:

— Пора завтракать и строить планы на сегодняшний день.

Тут же соскочила с моих колен и умчалась на кухню. Я был даже благодарен ей за передышку, и что она дала мне возможность привести мысли и эмоции в порядок в одиночестве. Не поступи она так, не уверен, что смог бы остановиться. А если бы мы пошли дальше, то не известно, как чувствовали бы себя после этого.

* * *

Я все слишком драматизирую. Прошло несколько лет, и за это время я сильно изменилась. Кроме того, на улице почти зима, а одежда тоже меняет внешность, как ни крути. Да и чего я боюсь, если все равно решила рассказать Даниилу часть правды? А этот поцелуй… Он показался мне самым прекрасным из всего, что испытывала за все эти годы разлуки с Даниилом. Он походил на те поцелуи, что дарил мне Даниил раньше. И в то же время, был совсем другим — взрослым, возбуждающим, страстным.

Я не вела жизнь монашки, но до постели отношения с мужчинами доходили всего пару раз. И никогда никого я так сильно не хотела, как сейчас Даниила. И он хотел того же — это я явственно почувствовала. Потому и сбежала, ведь к такому я пока еще не была готова.

— И что мы будем завтракать? — с этим вопросом в кухне появился Даниил.

Я же все это время простояла возле окна, рассматривая такой знакомый двор и вспоминая прошлое. Нет смысла бежать от воспоминаний в месте, где ими буквально все пропитано. Наверное, для них просто настало время.

— Мы… — я огляделась. — Мы выпьем кофе, а позавтракаем где-нибудь в городе. Ну и на обратном пути накупим провизии, чтобы можно было готовить дома.

— А чем мы сегодня займемся? То есть… у тебя, наверное, запланированы какие-то дела?

— О да! Сегодня у меня встреча с директором местного театра юного зрителя. И если ты хочешь, то можешь пойти со мной.

Перед поездкой в родной город я позаботилась о том, чтобы все выглядело более-менее правдоподобно. Я действительно созвонилась с директором ТЮЗа и договорилась о встрече. Во времена нашей школьной жизни театр славился на всю Россию своими костюмами, которые они шили сами. Работали швеи и на заказ, откуда только к ним ни приезжали, даже из столицы. Ну и я решила извлечь из поездки пользу и заказать нам костюмы сказочных персонажей. Если, конечно, мастерская при театре все еще существует. Поинтересоваться об этом по телефону я не догадалась. А может, мне просто не хотелось придумывать что-то еще.

— Я пойду, — отозвался Даниил. — Это лучше, чем ждать тебя здесь.

— А еще мы можем погулять, — предложила я. — Если, конечно, ты не хочешь куда-нибудь сходить, в какое-нибудь определенное место.

— Я пока еще и сам не понял, чего хочу, — задумчиво проговорил Даниил.

Должно быть, ему сейчас не просто. Приехать в город, где ты родился и вырос, и который ты не помнишь, как и жизнь свою в этом городе… Я даже представить себе не могла, каково это. И сочувствовала Даниилу всей душой. Но я, как и Александр Брониславович, не сомневалась, что поступаем мы правильно. Если я просто оставила прошлое в прошлом, то Даниил бежал от него со всех ног. И если он и дальше будет бежать, то оно рискует не догнать его никогда. А это значит, что пора остановиться и встретиться с ним. А я буду рядом, чтобы подать ему руку помощи, если потребуется.

— Тогда доверимся интуиции, — улыбнулась я, усаживаясь за стол. — Пойдем, куда глаза глядят, — закрыла я, напротив, глаза и представила себя и Даниила на этой же кухне, но семь лет назад. И первый раз воспоминания не отозвались во мне болью.

Глава 30

— Все складывается просто замечательно! Мастерская все еще существует, представляешь? И они даже вспомнили меня, ума не приложу, с чего… Заказ приняли. Обещали выполнить через две недели. И уже завтра мне подготовят эскизы… Я счастлива! — упала я рядом с Даниилом на диван в холле ТЮЗа, где он и терпеливо ждал меня, пока вела переговоры.

И я даже предположить не могла, что поездка эта окажется настолько полезной для моего дела. Ведь у нас скоро будут эксклюзивные костюмы. Новые! А то некоторые наши уже заношены артистами до дыр. И по цене это выходит очень даже демократично, не влетит нам в копеечку. В общем, все складывается удачно!

— Это хорошо, что все у тебя получается, — с улыбкой смотрел на меня Даниил. — Только, я думал, что ты впервые в этом городе.

Упс! А вот это грозит провалом. Да что же я за человек! Опять забыла, что он ничего про меня не знает, что я просто ходячий сундук с тайнами, и сама же в этих тайнах рискую погрязнуть. Вот что мне теперь врать? И не станет ли эта ложь той самой последней, когда сундук не выдержит и начнет трещать по швам?

— Я была уже тут, просто не сказала тебе, извини…

— Не страшно, — простодушно улыбнулся Даниил. Он потянулся ко мне, словно собирался обнять. Я замерла, ожидая, что вот-вот случится что-то приятное. Но не случилось — Даниил так и не прикоснулся ко мне, а лишь добавил: — Забыла и забыла, да и я не спрашивал, — улыбнулся еще шире.

Я же испытала легкое разочарование. Память об утренних поцелуях была еще слишком свежа. Нет-нет, но даже во время переговоров я возвращалась в тот момент, чтобы испытать сладкое томление в животе.

— Так! Время приближается к обеденному, а мы с тобой еще ничего не ели, — деланно бодро посмотрела я на часы. — Пора это сделать. Есть мысли на этот счет?

— Ну… учитывая, что я тут ничего не помню, а ты уже раньше была в этом городе, то тебе и быть гидом. Куда скажешь, туда и пойдем.

— Ладно… — задумалась я, напрягая память.

Возле самого ТЮЗа не было такого кафе, куда бы мы ходили с Даниилом раньше. Мне же хотелось отвести его именно в такое. Да и пора было начинать воплощать в дело план Александра Брониславовича — водить Даниила по знакомым местам. Вот только для начала я просто обязана отвести его в одно место, вернее, отвезти.

— Вот что! Сейчас мы с тобой вызовем такси и поедем в одно очень симпатичное кафе. Я там была в свой прошлый приезд, — тут же соврала в очередной раз. — Кухня там не вот тебе выдающаяся, но там пекут очень вкусные заварные пирожные с разными начинками. Уверена, что тебе, как кондитеру, они должны понравиться. Я же их просто обожаю!

— Нам, пожалуйста, пять эклеров с творожным кремом, пять — с заварным и десять — с яблочным пюре.

— Ты с ума сошел! Мы же лопнем! — смеюсь я рядом, пока официант старательно записывает в блокнот наш заказ.

— Не лопнешь, а наешься. Да и они же маленькие. Вот увидишь, мы еще и дозакажем, — заявляет Даниил.

Мы оба любим эклеры с яблочным пюре, потому и заказал он их десять. А вот творожную начинку — воздушную и таящую во рту — предпочитаю я. Он же склоняется к традиционной — кремовой. Но двадцать эклеров…

— Данька, тебе придется выносить меня отсюда на руках.

— И вынесу, делов-то, — довольно фыркает он. — В тебе весу-то… Я бы только и делал, что носил тебя на руках, да дураки всякие смеяться и подкалывать станут.

Под дураками он имеет в виду наших одноклассников. Но и они, и в правду, дураки, не могут оставить нас в покое. Кажется, мы с Даней для них главное развлечение. Завидуют, наверное. Ну и делали бы это молча. А с другой стороны, нам не все равно?.. Да вон за соседним столиком сидят Машка с Иркой. Кафе-то рядом со школой… Все глаза уже проглядели, как будто смотреть больше не на что. И плевать.

— Слушай, а давай ты меня и правда на руках отсюда вынесешь? — предложила я.

Хоть Машка с Иркой порадуются — где еще такое увидят.

— А давай! — тут же соглашается Даня.

И ведь вынес. А девчонки на следующий день всему классу растрепали об этом. А Даниил, когда узнал, подхватил меня на руки на глазах у всего класса и вынес в рекреацию. И как же я была счастлива тогда!

На дорогу до центра у нас ушло полчаса. И вот уже такое знакомое кафе встречало нас аппетитными запахами.

Я украдкой оглядывалась, подмечая перемены в интерьере кафе. Но если брать в целом, то не сильно-то оно и изменилось за эти годы. И меню нам подали все в том же коричневом кожаном переплете.

— Выбирай десерт, — открыла я меню на странице с заварными и придвинула к Даниилу.

— А ты?..

— Я и так знаю, что хочу.

Основные блюда мы уже заказали, и официантка ушла выполнять заказ. И напиток опять выбрали одинаковый, не сговариваясь, клюквенный морс. А вот дальше я затаилась и с интересом поглядывала на Даниила. Волновал меня вопрос — изменились ли его вкусы?

— Солидный выбор, — хмыкнул он, внимательно изучая меню.

— А то! — многозначительно поддакнула я.

— Ты же не скажешь, что выбрала? — посмотрел он на меня.

— Не-а! — хитро отозвалась я.

Прошло еще минут пять, прежде чем он закрыл меню.

— Ну и?.. — не выдержала я его молчания.

— Отгадай, — предложил Даниил.

Здрасти, приехали! Версия у меня была одна. Ну или две, вторая из который менее вероятная.

— Откуда же я знаю, — деланно пожала я плечами. — С сыром?.. — выдала первое, что пришло на ум.

— Нет, фу, — скривился Даниил. — Тут не с сыром, а с брынзой. И она вонючая, насколько я знаю… Есть еще версии?

— Нет, — тряхнула я головой.

— Традиционные, с заварным кремом! — торжественно проговорил Даниил.

А торжествовать в этот момент должна была я, не он. Он все тот же — мой Даниил. И люблю его я, кажется, не меньше прежнего.

Еще через час мы оба насытились до такой степени, что с трудом держали глаза открытыми. Но на сегодня, кроме вечерней прогулки, у меня было запланировано еще одно дело. И провернуть его нужно было до наступления темноты.

— Поехали? — спросила я.

— Куда? — сонно уточнил Даниил.

— Увидишь, — на этот раз улыбки не было.

И я понятия не имела, как отреагирует Даниил, когда обо всем узнает.

Глава 31

Даниил.

Настя вела себя загадочно, как и выглядела так же. Что за сюрприз она мне приготовила? Не сомневался, что это как-то связано с моим прошлым. И даже не задумывался, придется ли он мне по душе. Поймал себя на мысли, что с этой девушкой я могу смело отправиться хоть на край света, а то и дальше. Мне просто было приятно находиться с ней рядом, смотреть на нее, разговаривать с ней, да просто слушать ее голос… Все, что касалось ее, мне нравилось.

Я стоял немного поодаль, пока она ловила такси. Как назло, желающих подвезти нас или свободных машин не было.

Мимо шла какая-то женщина. Самая обыкновенная, ничем не примечательная. И только то заставило меня обратить на нее внимание, как она смотрела на Настю. Как на знакомую, но сомневаясь. Интересно. Возможно, это, действительно была знакомая Насти, с которой они встречались или пересекались в прошлый приезд сюда. А может и нет. В итоге, женщина не окликнула Настю и не подошла к ней, а молча прошла мимо. Но еще пару раз она оглянулась, что уверило меня в правильности догадки.

— Иди сюда, — махнула мне Настя.

У нее получилось тормознуть попытку, и переговоры с водителем прошли успешно.

Мы оба сели на заднее сидение, и я почувствовал, как расслабилась Настя после морозной улицы.

— Не хочешь сказать, куда мы едем? — с улыбкой поинтересовался я.

Между нами повисла некоторая интимность, ее я ощущал почти физически. Хотелось придвинуться ближе, коснуться… Вряд ли я рискнул бы поцеловать Настю, хоть водитель и не обращал на нас внимания. Да и она не казалась мне из тех, кто запросто целуются на заднем сидении автомобиля. Но почему-то хотелось думать, что ее желание и настроение созвучны с моими.

— Скоро и сам поймешь, — только и ответила она.

Еще через какое-то время мы выехали за город и помчали по довольно свободной трассе. Мимо пробегали какие-то заводы, автомастерские, заправки, придорожные кафе… Миновали мы поворот к деревушке с указателем названия. Снег не переставая сыпал с неба, грозя перевыполнить норму по осадкам во второй половине ноября. Да и зима разве что по календарю пока еще не наступила, а для людей она уже была очевидна.

Впереди показался бетонный забор, что тянулся на несколько километров. За забором я различил кресты и памятники. В голове мелькнула догадка…

— Мы едем на кладбище? — озвучил я ее.

Вот уж такая мысль мне точно не приходила в голову.

Настя посмотрела на меня долгим взглядом и ответила далеко не сразу.

— Тут похоронены твои родители и тетя, — голос ее звучал тихо и скорбно. — Нужно почтить их память…

Ну нужно, так нужно. Я прислушался к себе и понял, что не испытываю почти ничего, не считая того легкого налета чего-то не очень приятного и даже тягостного, что, наверное, связано со специфичностью этого места.

Такси остановилось у центральных ворот кладбища. Я расплатился и помог Насте выбраться из машины. Ветер тут дул гораздо сильнее, чем в городе, и снег активно летел в лицо. Одеты мы с Настей были не то что легко, но все-таки я снял с себя шарф и обмотал им шею девушки, невзирая на слабые сопротивления. В какой-то момент поймал себя на ощущениях дежавю, будто когда-то уже это со мной было, чью-то шею я вот так же обматывал шарфом. И Настина благодарная и понимающая улыбка шла в унисон с моими эмоциями.

Первым делом мы зашли в кладбищенскую сторожку. Суровый дедок долго листал толстый журнал, прежде чем найти нужные нам записи. Но нашел и сориентировал нас, в какую сторону идти.

Кладбище было разбито в сосновом лесу, но даже густо растущие деревья не спасали от ветра. Мы долго петляли среди могил, пока не нашли нужные — три за одной оградой. Заросшие сорняком и усыпанные снегом. Памятники выглядывали лишь наполовину. А у одной могилы и вовсе не было памятника, лишь крест с табличкой, на которой было написано «Луговая Татьяна Игнатьевна» и даты рождения и смерти. Я прикинул в уме — прожила тетя шестьдесят один год.

Две другие могилы были, по всей видимости, моих родителей. Тоже Луговые… Сергей и Мария… Им обоим исполнилось чуть больше тридцати, когда они погибли. Об этом я знал от тренера. А вот свою фамилию я сменил на фамилию дяди Саши, когда решил, что прошлое забыто навсегда. И сейчас впервые задумался, а правильно ли поступил тогда. Ведь не родители виноваты в том, что произошло со мной. А я поступил малодушно по отношению к ним. А ведь очень смутно и из раннего детства, но я их помнил. Но эти воспоминания уже давно ничего для меня не значили. Того ребенка, которого помнил, я не считал собой.

— Нужно заказать памятник…

— Обязательно! — посмотрела на меня Настя. — Сделаем это прямо сегодня. И еще договоримся, чтобы за могилами ухаживали.

— Да… — эхом отозвался я.

Мы снова замолчали. Стояли, смотрели на могилы и даже не двигались. Я чувствовал, как постепенно начинаю окоченевать, но даже это не могло заставить меня уйти отсюда. Казалось, что как только покину кладбище, так сразу же оборвется та единственная нить, что связывала меня с усопшими. А ведь появилась она только что, так как же я могу порвать ее?

— Пойдем? — вложила Настя в мою руку свою.

Пальцы не сразу смогли сомкнуться. Ее ладошка тоже была ледяная.

— Пойдем, — кивнул я.

Нужно было уходить, чтобы Настя не замерзла тут окончательно.

На обратном пути мы завернули в офис, где изготавливали памятники и заказали таковой на могилу тети. Договорились с кладбищенским служащим, что за определенную ежемесячную плату на могилах будут наводить порядок, как и следить за ними. Не покидая сторожки, вызвали такси. Прождали его не меньше получаса, что и понятно.

— Нам нужно срочно выпить чего-нибудь горячего, — проговорила Настя, когда мы сели в такси, и она прижалась к моему боку. Сделала это в попытке согреться — на этот раз я понял ее правильно. — И я знаю одно такое место, — с улыбкой добавила и сообщила таксисту адрес.

Еще через какое-то время спросила:

— Ты на меня не сердишься?

— За что?

— За то, что решила все за тебя и привезла тебя…

— Нет, — тряхнул я головой. — Ты же сделала это ради меня.

— Да… — задумчиво отозвалась она. И в ее коротком ответе пряталось что-то еще. — Ты ничего не почувствовал? — посмотрела на меня снизу-вверх.

— Не знаю, — честно ответил.

Возможно, что-то и шевельнулось во мне, какие-то неясные эмоции, которые и воспоминаниями-то нельзя назвать.

— Что-то… непонятное… — размышлял я вслух. — И знаешь, странным образом, но сейчас я себя не чувствую потерянным как раньше.

И это было чистой правдой. Сейчас, сидя в машине рядом с Настей, я отчетливо осознал, что в моей жизни наступает новый период. И принесет он мне много открытий.

Глава 32

А вот и наш парк… Кажется, клены стали еще повыше за эти годы, а в остальном он все такой же. Аллеи, фонари вдоль, много скамеек, и почти все они пустуют. В самом центре парка есть фонтан, но сейчас он, должно быть, представляет собой печальное зрелище. Да и мы редко до него доходили, даже летом. У парка несколько входов, и пользовались мы самым дальним от фонтана. В этой части всегда почти было пустынно, и еще тут горело меньше фонарей. Раньше мне это казалось романтичным, а сейчас, отчего-то, немного пугало.

— Не замерзла? — посмотрел на меня Диниил.

Шарф я ему вернула, как только мы уехали с кладбища. Потом мы обедали в кафе и не торопились оттуда уходить. Мне хотелось привести его в парк вечером, когда уже стемнеет. И сейчас было именно так.

— Нет. Ветра почти нет, — отозвалась я, медленно бредя по такой знакомой аллее и украдкой поглядывая на Даниила.

Интересно, хоть что-то всколыхнулось в его душе знакомое, когда мы вошли сюда через ржавую калитку? Она и тогда была такой же ржавой и так же протяжно скрипела.

Снова повисла пауза, которую нужно было, наверное, чем-нибудь заполнить, но совершенно не хотелось этого делать. На мою душу снизошло умиротворение, словно и она успокоилась, стоило стихнуть ветру. Но ведь целью нашей прогулки в парке было натолкнуть Даниила на воспоминания. А это значит, молчать не нужно. Ну и вела я его в определенное место — к клену, на толстом и облупившемся стволе которого мы когда-то кое-что написали.

Я сразу узнала этот клен, он казался выше и старше других. Специально остановилась напротив него, будто для того чтобы подставить лицо под снежинки. Помнится, я и раньше любила так делать. Мне нравилось, как охлаждают те разгоряченные щеки и быстро таят. Правда, от такого можно замерзнуть. И раньше Даниил меня за это ругал, а холодные и мокрые щеки мои согревал поцелуями.

— За каждую снежинку — поцелуй! — говорил он и обжигал губами те места, которых касался снег. И снова мне становилось жарко рядом с ним и в его объятьях.

— Н + Д = Л, — раздался голос Даниила. Значит, надпись он заметил. — Сюда можно подставить наши имена, — повернулся ко мне с улыбкой.

Я всматривалась в его лицо, но никаких изменений в нем не находила. На миг мной завладело отчаяние — что если он никогда нас больше не вспомнит? Скоро я расскажу ему, что тоже из этого города, что мы учились с ним в одной школе и были хорошо знакомы на протяжении нескольких лет… Об одном я умолчу, что мы когда-то безумно друг друга любили и клялись, что так будет вечно. И что если он никогда этого не сможет вспомнить?

— Буква после равно… значит так много, — задумчиво проговорила я. — Наверное, это выцарапал тот, кто очень сильно любил…

— Пусть парк запомнит нас навсегда! — прячет Даня перочинный ножичек в нагрудный карман куртки и поворачивается ко мне со счастливой улыбкой на губах. — А клены эти переживут нас точно. Их еще называют вековыми.

— И зачем ему такая память? — ворчу я. — Все это так по-детски.

— Это то, что я чувствую, — приближается ко мне Даня и обнимает за талию. — А ты разве нет? — заглядывает мне в лицо.

И выглядит таким серьезным, словно от моего ответа сейчас зависит его жизнь.

— Что, я? — решаю включить дурочку, как принято выражаться.

— Ты меня разве не так же любишь, как я тебя?

— Дурак ты, Данька! — отталкиваю я его от себя. — Любить тебя сильнее, чем сейчас, я уж точно не смогу. Да и такой любви не существует. И даже ради такой любви я против, чтобы портили природу! — встаю в свою любимую позу гринписовца.

— Да разве ж это порча! — смеется он. — Эта надпись украшает ствол, а все, кто ее будут видеть, задумаются, была ли или есть в их жизни любовь…

— Она значит любовь, — ворвался в воспоминания голос Даниила. — И да, это очень много.

Вот что он мне сейчас пытается сказать? Что любит меня? Тогда почему делает это так витиевато и уклончиво? Нет, дружок, люблю тут я, а ты пока еще испытываешь первые ростки влюбленности. Чтобы влюбленность переросла во что-то большее, нужно гораздо больше времени. И тогда оно у нас было.

Тяжкий вздох вырвался из груди, сдержать его не получилось. Даниил это заметил.

— Я тебя чем-то обидел? — приблизился он ко мне.

Ответить я не успела, из затемненной части аллеи до нас донесся грубый мужской голос:

— Закурить не найдется?..

Из тени деревьев выступил здоровенный детина, а за ним появились еще двое. Все трое они показались мне бандитской наружности, и испуг не заставил себя ждать.

— Не курю, — ответил Даниил, беря меня за руку. Он словно почувствовал мой испуг.

— А вот это плохо, дружище. Нет закурить, делись бабками. Нет бабок — дай нам на прокат свою бабу, — загоготал самый высокий, а двое других тут же его поддержали.

Я почувствовала, как ноги мои стремительно слабеют. Так стремительно, что теперь и убежать не получится.

— Пойдем отсюда, — проговорила срывающимся голосом. — Оставьте нас в покое! — сказала громче уже парням, что вразвалочку сокращали между нами расстояние.

— Ты можешь идти, — толкнул один парень Даниила в грудь, а меня схватил за руку пониже локтя. — А тебе придется задержаться, — дыхнул на меня перегаром.

— Руку убери!

Я даже сначала не поняла, что сказал это Даниил. Его голос изменился, в нем прозвучала змеиная сталь, если можно так выразиться. А глаза… Его глаза превратились в глаза убийцы. И теперь мне уже стало страшно от его вида.

— А то что? — усмехнулся парень. — Нас трое, а ты один. Вали отсюда, заберешь свою девку позже…

Боже! Все происходящее было как в плохом кино. Я и подумать не могла, что в жизни подобное случается. И меньше всего я думала, что сама когда-нибудь окажусь в такой ситуации.

— Послушайте, мы сейчас просто уйдем… — начала было я, пытаясь стряхнуть с себя чужую руку, но больше Даниил мне не дал ничего сказать, как и сделать.

Одной рукой он перехватил руку парня, а другая врезалась в челюсть противника. Я явственно услышала хруст, и как в замедленном кадре наблюдала, как парень отлетел от нас на несколько метров. Двое других замешкались разве что на секунду, после чего бросились на Даниила. Меня же он задвинул за себя.

Еще через минуту кулак Даниила поочередно врезался еще в две человеческие челюсти. И снова прозвучал его голос.

— Советую уйти быстро, если не хотите остаться инвалидами…

И снова я не узнавала его голос, как и его самого.

— Он сломал мне челюсть… — с подвыванием проговорил один из парней. Тот, что был первым.

Двое других уже тоже поднимались с земли. Сначала я решила, что они снова ринуться в драку, но этого не случилось. Осыпая нас бранью и проклятиями, парни удалились. Какое-то время Даниил продолжал стоять ко мне спиной и смотреть им вслед. А потом быстро обернулся и сгреб меня в объятья.

— Как же я испугался за тебя, Настька!..

Я перестала дышать, а сердце мое, кажется, остановилось. Он назвал меня Настькой?

— Даня?.. — пошевелилась я в его объятьях, когда снова смогла дышать.

Глава 33

— Даня?..

Он молчал, продолжая с силой сжимать меня в объятьях. Когда трудно стало дышать, я снова пошевелилась. А в голове пульсировал мысль: «Он вспомнил!»

— Кажется, меня можно отпустить уже, — хихикнула я в его грудь, наслаждаясь теплом и близостью, но мечтая заглянуть в его глаза. Я хотела увидеть его, чтобы убедиться, что все это мне не снится.

Я даже сообразить ничего не успела, что происходит что-то странное, как Даня начал оседать. Только и смогла, что не дать ему упасть на землю с высоты его роста при довольно внушительной комплекции.

— Боже мой!.. Даня!.. Даня!..

Я кричала, тормоша его по щекам, дергая за руку в попытке поднять с обледенелой снежной корки, плохо соображая, что же творится рядом со мной. Он был такой бледный и неподвижный, что я холодела изнутри. Казалось, что он умер.

Следующий час был наполнен туманом и болью. Я плохо понимала, что делаю, но действовала на автопилоте. Вызвала скорую, помогала перекладывать Даню на носилки, семенила рядом, не чувствуя ног, пока грузили его в машину. Как-то получилось убедить врачей, что не чужая я ему, чтобы позволили ехать с ними в больницу. И все это время Даниил пугал меня своей бледностью. Если бы не уверения врача скорой помощи, что у него просто глубокий обморок, я бы, наверное, уже лежала рядом. Но остатками разума, не затронутыми паникой и страхом, я понимала, что он жив.

Я не знала, сколько сейчас времени. Не понимала, как долго я сижу в пустынном больничном коридоре возле палаты интенсивной терапии. На потолке противно щелкала и мигала лампа дневного света, вызывая в голове болезненные импульсы.

Мне не разрешили присутствовать при осмотре, выгнали практически силой. Дежурный врач оказался суровым, видно, старой закалки. Не удивлюсь, если был он когда-то военным врачом. Что мне оставалось? Только ждать и пытаться соображать адекватно. Ну и врач обещал потом ответить на все мои вопросы.

Первой из палаты вышла медсестра. Но мои вопросы, что там и как, велела ждать врача. Сам он появился практически следом за ней.

— Что с ним? Как он?.. — взвилась я пружиной с больничного дивана, преграждая путь врачу.

— Девушка, да угомонитесь вы! — поморщился мужчина. — И не кричите, на дворе ночь, больные спят… Идемте… — обогнул он меня и направился в конец коридора. По всей видимости, к ординаторской.

Прежде чем следовать за ним, я беспомощно оглянулась на дверь палаты, понимая, что тянет меня туда, а не в ординаторскую. Но сначала я должна получить ответы на свои вопросы.

— Хотите чаю? — предложил врач, после того как велел мне присесть. Именно велел командным голосом. Ослушаться я бы не посмела, да и ноги все еще плохо держали. А вот от чая отказалась, понимая, что не смогу сделать и глотка. — Воля ваша… — отреагировал врач с долей равнодушия в голосе. — А вот я выпью, впереди еще ночь дежурства…

Пока он наливал себе чай, я истомилась. Хотелось подойти, встряхнуть его и прокричать ему в лицо, что недопустимо быть таким черствым, когда речь касается жизни близкого мне человека. Но я так же понимала, что годы работы врачом закалили этого мужчину, заставили стать равнодушным, а временами и превращали в действующую машину, иначе он бы уже занимался чем-нибудь другим, а не лечил людей.

— Рассказывайте, — занял мужчина место за своим столом, обхватывая руками чашку, испускающую густой пар. В ординаторской было довольно холодно.

— Я?.. А разве не вы должны это сделать?

Что-то я совсем растерялась, а врач этот казался мне все более странным.

— Ну, вряд ли я что-то должен лично вам, — усмехнулся он и отхлебнул чаю. Теперь его поведение казалось мне даже немного хамским, и списать это на закаленность годами работы не получалось. — Чтобы понять, что происходит с вашим… другом, я должен знать историю его болезни. Сам он рассказать мне пока не может, поэтому я и хочу услышать ее от вас…

Ну это я могла сделать. И сделала, не вдаваясь в подробности, конечно. Передала врачу, в общем, все то, что когда-то услышала от Александра Брониславовича.

— Черепно-мозговая травма, значит… — кивнул врач. — Собственно, именно это я и предполагал.

Он снова замолчал, отдав себя всего чаю. Прихлебывал обжигающую жидкость и прикрывал от удовольствия глаза. Мне пришлось кашлянуть и поерзать на стуле, чтобы про меня снова вспомнили.

— Что произошло сегодня вечером, непосредственно перед тем, как он потерял сознание? — спокойно посмотрел на меня врач.

Вот тут я столкнулась с трудностями, ведь про нас с Даниилом в истории его болезни я не упомянула ни словом. Сейчас пришлось это сделать, как и рассказать о том, что после драки Даниил меня вспомнил. Да! Мне точно не показалось это. На короткий промежуток времени он стал собой, как и я вернулась в его жизнь. Пока сознание его не померкло…

— Что с ним? — повторила я свой вопрос, который задала врачу возле палаты. Теперь он должен мне на него ответить, хоть и утверждает, что ничего и никому не должен.

— Не знаю, — ошарашил меня врач. — Пока не знаю, — тут же добавил, подметив мою реакцию, и что близка я к нервному срыву. Чего-чего, а подобного ответа я не ждала. — Завтра мы проведем обследование, сделаем томографию, возьмем все необходимые анализы… А пока я могу только сказать, что это игры разума, — усмехнулся мужчина, припадая к чашке и осушая ту до дна.

— Если он меня вспомнил… — получилось у меня справиться с возмущением и проглотить ком в горле, — то… это навсегда?

— Как я могу ответить на ваш вопрос, если не известно даже, точно ли он вас вспомнил?.. — посмотрел на меня врач без тени усмешки.

Только тут я заметила, что глаза его покраснели и выглядят воспаленными. Должно быть, он очень устал, а вынужден дежурить в отделении ночью. Больше всего, наверное, ему хочется спать, а он отвечает на мои бесконечные вопросы. Как может, в хамоватой манере, но отвечает, как и выслушивает. В отличие от него, я не лишена была чувства сострадания, которое и всколыхнулось во мне сразу же, стоило все осознать.

Еще я поняла, что не получу больше сегодня ответов. Ну и у меня остался только один вопрос.

— Можно мне остаться тут на ночь?

— Нельзя и не нужно, — тут же последовал ответ. — Во-первых, в палате нет даже стульев, не говоря уже о кушетке. Во-вторых, парень ваш сейчас крепко спит, ему вкололи снотворное. Сидеть рядом и клевать носом нет никакого смысла. Ну и в-третьих, вы сами еле держитесь на ногах, — улыбнулся вдруг врач, и сразу же вся строгость и надменность слетела с него, как ненужная шелуха. — Езжайте домой, выспитесь как следует. А завтра… завтра будет новый день.

— Можно я хотя бы посмотрю на него? — вздохнула я, понимая, что вынуждена буду послушаться врача.

Ночевать на диване в коридоре мне совершенно не хотелось. Да и смысла в этом никакого не было. Главное, ведь, что Даниил жив, и что ничего его здоровью по уверениям врача не угрожает.

— Это можно, — кивнул врач. — Посмотрите и марш домой! — погрозил мне пальцем как строгий отец.

Глава 34

— Настя? Это ты?..

Вот уж не ожидала встретить кого-то в такое время. Ночь же почти на дворе. А тетя Поля попалась мне на лестничной клетке, да еще и с мусорным ведром.

Кто же выносит мусор в такое время? И как же народные приметы?.. Все эти мысли вяло проявились в голове разом. А сама я еле держалась на ногах. Усталость навалилась как-то вдруг, сказался и пережитый стресс. Только сейчас я до конца начала осознавать, как же сильно испугалась. Сперва, когда к нам пристали те идиоты. Потом во время драки. Новый стресс не заставил себя ждать, когда поняла, что Даня меня вспомнил. Ну и в довершении всего с ним случился обморок, который и меня чуть не убил.

А сейчас вот я вынуждена была остановиться, чтобы побеседовать с соседкой Даниила, потому что она даже ведро опустила на пол. И пройти мимо, было бы невежливо.

— А я не знала, что вы вместе. А где же ты была вчера, когда Даня забирал у меня ключ? И вы же с ним вроде расставались?.. А как поживают твои родители? Муж мой работает на заводе твоего отца, но ты, наверное, не знала об этом… Зарплаты там только небольшие и индексации долго уже не было…

Всю информацию тетя Поля выливала на мою голову одним сплошным потоком, и ее даже не заботило мое молчание. Я же не знала, на какой из них нужно отвечать, да и не хотелось развивать с ней ни одну из тем, особенно ту, что про моих родителей. Жутко хотелось спать, хоть я и знала, что уснуть не получится. Но уже от горизонтального положения должно стать легче.

— Милая, да на тебе лица нет! — всплеснула руками тетя Поля, когда я вынуждена была схватиться за поручень, почувствовав, как меня повело в сторону. — Ты не заболела?

— Просто сильно устала, теть Поль. Поздно уже…

— Ой, ну конечно, поздно! А я тут тебя держу… Самой-то мне не спится по ночам, бессонница замучила. Но вам, молодым, это еще не известно…

— Я пойду? — обошла я соседку, понимая, что даже правильные мысли не позволят ей поступить как нужно. Странно, но факт. И виной тому эгоизм, должно быть.

— Иди-иди, деточка, — напутствовала меня соседка, когда я продолжила путь по лестнице, чувствуя себя сейчас старше нее. — А с Данечкой-то все в порядке? Как он себя чувствует? И это правда, что не помнит он ничего?.. — неслось мне в спину.

Ну уж нет! Не стану я отвечать ни на один из ее вопросов, потому как все они досужие и пустые. Меня взяла злость. Возле двери я остановилась и повернулась к женщине.

— С Даней все в порядке, — сухо проговорила. — Спокойной ночи, тетя Поля, — еще суше добавила, торопливо отпирая дверь.

Ответного пожелания спокойной ночи уже не слышала, спрятавшись за дверью квартиры. И только минут пять, что простояла прижавшись спиной к двери и в темноте, я поняла, что впервые тут оказалась совершенно одна. Суеверный страх не заставил себя ждать, ведь здесь умерла тетя Даниила. Откуда-то появилась совсем уж шальная мысль, что дух ее все еще может обитать в квартире.

— Дикость какая-то!.. — с этими словами я зажгла свет в коридоре.

Дикость не дикость, но сразу же после этого я зажгла свет и в комнатах, а еще в ванной и в кухне. Мне было страшно, и никак не получалось побороть этот страх. Казалось, что за мной наблюдают, что заставляло постоянно оглядываться. Наверное, заметь я бесплотный дух тети Даниила где-нибудь в углу, не удивилась бы, хоть это и было дикостью.

После душа стало немного легче, но страх не улетучился. Свет я выключать не стала нигде, решив, что спать можно и при нем. Но сон не шел, как и предполагала ранее. Еще мне жутко хотелось хоть с кем-то обсудить то, что сегодня случилось. Но ночь на дворе…

«Не спишь?» — улетело скромное сообщение подруге. Лучше всех именно Лена годилась сейчас на роль доверенного лица. Еще мне придется сообщить о том, что Даниил попал в больницу, его тренеру. Но это я точно сделаю завтра и только после того, как встречусь с самим Даниилом. О нашей завтрашней встрече мне пока тоже не хотелось думать, мысли эти рождали новые страхи помимо суеверных.

Телефон зазвонил почти сразу, рождая в душе теплое чувство благодарности.

— Не сплю, — донеслось из трубки вместо приветствия. — Как чувствовала, что что-то случилось, вот прямо душа была не на месте. Выкладывай.

— Даня в больнице…

Горло снова сжал спазм, и тут же из глаз хлынули слезы. Весь вечер держалась, а тут… Кое-как получилось рассказать обо всем подруге, сквозь всхлипы и шмыганья носом. Благо, поток слез был не долгий и не обильный.

— Ну прямо герой нашего времени! — вынесла Лена первый вердикт. — А еще настоящий мужик! — с восхищением добавила. — Но он всегда был таким… А вот чего ты паникуешь, никак не возьму в толк.

— Мне страшно, Лен, — призналась я.

И говорила я сейчас не о суевериях.

— Боишься, что теперь в твоей жизни наступят резкие перемены? — предположила подруга.

— Нет. Боюсь, что он снова забудет меня.

Ну вот я и озвучила свой самый главный страх. Весь вечер мысль эта сводила меня с ума, но даже себе я в этом не признавалась.

— Н-да… не хотелось бы… — протянула Лена. — И я очень надеюсь, что такого не случится, как и на то, что с Данькой все будет в порядке. Ты тоже должна верить, поняла?!

— Я верю…

— А вот я тебе не верю! — перебила меня Лена. — Судя по голосу, ты его хоронишь. Так нельзя, Настён, — перешла она на более ласковый тон. — Ты должна верить в него, в удачу… во всё! И тогда точно все будет хорошо. А если вдруг всё пойдет не так, как мы хотим, то, значит, и с этим нужно смириться, чтобы продолжить бороться с этой чёртовой амнезией! Пообещай мне одну вещь…

— Какую?

— Если Данька тебя не вспомнит, ты все ему расскажешь. О себе, о нем и о вас… Насть, пообещай! — потребовала Лена, когда я не торопилась с ответом.

Всё рассказать я не смогу. И на то у меня есть причина.

— Насть, если ты и дальше будешь скрывать от него правду, то потом тебе же придется просить у него прощения. Ну некрасиво это, понимаешь? Ты же водишь его за нос!

— Нет, все не так…

— А как? — снова перебила меня подруга. — С твоей точки зрения это нормально? Ну поставь себя на его место.

А вот этого я делать раньше не пыталась. Что, если бы я забыла Даниила? А потом мы случайно встретились, и новый знакомый мне бы понравился. Мы бы продолжали встречаться, и мое чувство симпатии к нему постепенно перерастало бы во что-то большее? Свидания, разговоры, улыбки, поцелуи… Я бы читала в его глазах взаимную симпатию и влюблялась бы все сильнее. И все было бы, наверное, просто замечательно, если бы в один момент я не вспомнила все! И что тогда? Чтобы я испытала?..

— Лен, ведь нет стопроцентной гарантии, что его память восстановится.

И это на самом деле так. Ни один врач не даст мне такой гарантии. Как и не озвучит время, когда это возможно произойдет. Он может не вспомнить меня до конца своей жизни или сделать это на закате лет…

— Как и нет стопроцентной гарантии, что это не случится завтра! Или не случилось уже… Тебе самой-то не надоело притворяться?

Надоело — не то слово. Я устала взвешивать каждое свое слово, анализировать каждый поступок, планировать всё наперед… И я устала жить в страхе разоблачения, чувствуя себя преступницей. Но я хочу, чтобы Даня любил меня, а не пытался это сделать из чувства долга!

— Ладно, Лен, подождем до завтра… — вздохнула я.

— Ты так и не пообещала, — напомнила мне подруга, хоть я и не забывала. — Ладно, воля твоя, конечно. Свое мнение я озвучила, а решать тебе. Позвони мне завтра, ок? А то ж я теперь волнуюсь за нашего героя с мозгами набекрень, — усмехнулась она.

— Спасибо, Лен!

— Да было бы за что. Советовать мы все горазды…

— За твой позитив, — улыбнулась я, понимая, что стало мне немного легче после нашего разговора.

— Это всегда пожалуйста!..

Свет я не стала выключать, но засыпала уже без страха. Даже если где-то здесь бродит дух тети Даниила, то он или она не может не понимать, что веду я себя так, потому что люблю…

Глава 35

Даниил.

Губы тянутся к девичьим губам, но в последний момент она ускользает.

— Догони сначала, а потом лезь с поцелуями… — слышится ее задорный смех.

Ветер свистит в ушах, когда бегу за ней. Но она быстрая как олениха и ловкая как горная лань, догнать ее не так-то просто. Но я должен, потому что в награду получу поцелуй. Такой желанный, что аж челюсти сводит от переизбытка нежности.

Я ее люблю. Больше жизни, больше всего на свете. Так люблю, что иногда становится страшно. Страх потерять ее присутствует где-то рядом, и объяснения ему я не нахожу. Ведь у нас все хорошо! И любовь наша взаимна. Но, возможно, она слишком сильна, и настолько любить нельзя.

Все эти мысли вихрятся в моей голове, разгоняемые ветром. И я бегу за той, кого люблю и хочу поцеловать.

— Так не честно!.. — смеется она и трепещет в моих объятьях. — Ты мужчина и спортсмен, вечно ты оказываешься быстрее меня.

— Я твой мужчина, а ты моя женщина, — обхватываю я ее лицо ладонями и заглядываю в глаза цвета грозового неба. Любимые глаза, желанные и родные. — И ты мне должна поцелуй…

Наши губы сливаются, и мне кажется, что напиться удовольствия не получится никогда настолько, насколько мне этого хочется. Могу вечно целовать ее или делать это раз за разом. И всегда будет мало.

— Даня… — шепчет она мне в грудь.

— …

Я распахнул глаза, все еще наполовину оставаясь во сне. Самом прекрасном сне, что снился мне когда-либо. Но реальность очень быстро стерла даже радужное послевкусие.

Если больничная палата даже выглядит, как фешенебельный гостиничный номер, выдает ее, стирая все усилия на нет, пропитанная человеческой скорбью и страданиями аура и запах медикаментов, въевшийся в стены. Ну а для тех, кто провел в больницах много даже не дней, а недель и месяцев, очевидное сразу становится таковым. Как для меня…

Что я делаю в больнице? — родилась в голове первая мысль.

Что такое я вчера вспомнил? — эта мысль сразу же потеснила первую.

А за окном едва забрезжил рассвет, и в больнице пока еще царила тишина.

Времени подумать как следует у меня не было, как оказалось. Не прошло и пяти минут, как в палату заглянула медсестра. Моему пробуждению она почему-то очень обрадовалась и не менее радостно сообщила, что собирается взять у меня все необходимые анализы, а потом отвести на томографию головы.

На вопрос, как я здесь оказался, ответила:

— Врач на обходе вам все расскажет. Я не уполномочена отвечать на такие вопросы.

Эту короткую речь девушка произнесла уже куда как менее радостно, напустив на себя строгости. Я же все время, что длились анализы и прочие процедуры, старательно напрягал память. Впрочем, помнил я все отлично, но не понимал ровным счетом ничего.

А еще я ждал Настю. Ведь она не может не знать, где я нахожусь.

Она пришла ближе к десяти. Буквально за десять минут до ее прихода я вернулся с томографии.

— Привет! — улыбнулась она, едва заглянув.

Выглядела при этом немного растерянной, чуточку осунувшейся, капельку расстроенной… Но улыбалась так, словно очень по мне соскучилась. И эта догадка грела душу.

— Привет! — отозвался я.

В кровать возвращаться не стал, потому как не чувствовал себя больным. И я бы ушел из больницы, если бы не был приучен соблюдать режим. Раз попал сюда, то нужно хотя бы выяснить, почему. А для этого я должен дождаться обхода.

— Ты как? — вошла Настя в палату, но осталась стоять возле порога.

Резануло по сердцу ощущение отчужденности — она словно чего-то боялась, и это что-то могло случиться, если приблизится ко мне.

— Хорошо, — честно ответил я. — Что вчера произошло? — приблизился я к ней сам и взял за руку.

Сейчас мне как никогда было важно прикоснуться к ней, ощутить тепло ее ладони в своей, да просто оказаться рядом с ней. Если бы еще не эта тревога в ее глазах, что с моим приближением только усилилась.

— Ты упал в обморок… после драки, — тихо проговорила Настя, отводя взгляд, но не отнимая руки.

Трудно было собрать мысли в кучу, как и заговорить складно. Для начала я отвел Настю от двери. Сел на кровать и потянул ее за собой. Заговорил, лишь когда мы сидели рядышком, и я продолжал удерживать ее руку.

— Я не понимаю, что вчера произошло… Я дрался, но не умею этого делать, — посмотрел я на застывшую с прямой спиной рядом девушку.

— Умеешь, — вскинула она на меня удивленный взгляд. — Еще как умеешь! Ты же несколько лет занимался борьбой…

— Но я забыл про это, как и про все остальное. У меня пропали даже интуитивные навыки, — тряхнул я головой. — А вчера… я точно знал, как и куда нужно бить. И я вспомнил тебя… — это получилось выговорить с великим трудом.

Эта часть того, что случилось с нами вчера, казалась мне самой непонятной, запутанной и даже мистически пугающей.

— Вспомнил?..

Что сейчас выражают ее глаза? Что?! Я должен это понять, прежде чем продолжить разговор!

Испуг и недоверие… Значит я прав, и есть что-то, чего я не знаю.

— Что ты вспомнил? — спросила Настя и снова отвернулась. Она словно боялась смотреть мне в глаза.

— Вчера… я словно прозрел, — не сразу получилось подобрать верное определение. — Наверное, так себя чувствуют слепцы, обретшие зрение, — усмехнулся собственному сравнению, которое сейчас уже не казалось мне удачным. Но и другого подобрать не получалось. — Вчера ты была той, кого я знал раньше…

— А сегодня? — повернулась она ко мне, и в глазах ее стояли слезы.

— А сегодня ты девушка, с которой я познакомился не так давно, но которая мне очень нравится, — вынужден был признаться я, хоть и по глазам ее видел — не такого ответа она ждет.

И собственная растерянность сводила с ума. Я не понимал, что происходит. Я уже не понимал, кто та, что сидит рядом, и по щекам которой стекают слезы. Я ничего не понимал, а голова болела все сильнее.

Дверь в палату распахнулась, впуская седовласого мужчину в белом халате. За ним следовали еще пять человек, по всей видимости, врачи и медсестры.

Глава 36

Я не могла сидеть рядом с ним. И сил не осталось бежать от него. Мне было ужасно плохо, и болела душа. На глаза просились слезы, и сдерживать их не получалось.

Где-то в глубине души, не смея признаваться в том даже себе, я надеялась, что сегодня все изменится. Я войду в палату, и Даниил посмотрит на меня по-другому. Но встретилась взглядом я все с тем же Даниилом, которого однажды случайно увидела в кондитерской. И сердце мое болело от обиды и разочарования, с которыми ничего не получалось сделать.

А еще меня словно приперли к стенке — бежать от разговора больше не получится. Слишком много вчера произошло, чтобы и дальше продолжать врать. Больше я не могу так себя вести хотя бы из уважения к Даниилу. А я его уважала, не только любила…

Обход начался вовремя, дав мне передышку. Я думала, меня попросят выйти из палаты, но ни врач, ни сопровождающий его персонал не обратили на меня даже внимания.

— Как вы себя чувствуете? — обратился врач к Даниилу.

— Хорошо, — коротко отозвался он.

— Голова не болит? Не кружится? Галлюцинации не преследуют?..

— Нет. Ничего такого нет. Все как обычно.

— Хорошо! — кивнул врач. — Анализы ваши в норме, как и МРТ не показала каких-то отклонений. Думаю, денек еще понаблюдаем за вами и выпишем, — закончил он с улыбкой.

— Если у меня все в порядке, то я хотел бы уже сегодня уйти домой, — ровно проговорил Даниил.

Он сидел на кровати, такой спокойный, выдержанный… Сентиментальность накатывала на меня волнами, заставляя слезиться глаза. Как же я люблю этого мужчину! И даже признаться ему в любви не могу. Ведь люблю я его всего, а не ту половину, что отвечает мне взаимностью.

— Ну что ж… Ваше право, да и, честно говоря, не вижу оснований задерживать вас, — ответил Даниилу врач. — Вы здоровы с медицинской точки зрения. Ну а амнезия… — он не договорил, но и так все было понятно.

Понятие «амнезия» вряд ли можно считать заболеванием, учитывая, что длится она может всю жизнь. Остается только надеяться, что память вернется, а когда это произойдет, одному богу и известно.

Через час мы с Даниилом покидали больницу, а все это время ждали, когда оформят выписку. Ждали и не разговаривали. Но чувствовала я себя все ужаснее и ужаснее. В конечном счете, меня даже начало знобить от нервного напряжения. И когда мы вышли на морозный воздух, я моментально окоченела.

— Тебе нужно в тепло, — посмотрел на меня Даниил. — Иди сюда, — крепко обхватил он меня за плечи и притянул к себе. — Я вижу кафе, совсем рядом, потерпи, — энергично растер он мое предплечье и обхватил уже двумя руками.

И вот я снова в его объятьях. Если закрыть глаза и представить… то можно почувствовать себя на семь лет моложе. Мое тело помнило, как и его тоже. Эту память не в состоянии стереть ни одно заболевание.

Даниил не выпустил меня и в кафе. Руки разомкнул, когда приблизились мы к столику.

— Нужно выпить чего-нибудь горячего, — помог он сесть мне и раскрыл меню. — Может, глинтвейн?

— Ты же не пьешь, — слабо улыбнулась я.

— В лечебных целях можно, — улыбнулся он мне в ответ.

По его глазам я видела, что он уже догадался. Не обо всем, но о том, что скрываю я от него что-то, точно. Догадался и не сердится. Он всегда был добрым и справедливым к людям. И сейчас остался таким же. Вообще, чем дальше, тем больше я находила в нем черт того Даниила, которого знала раньше. Лишь в первое время мне казалось, что он сильно изменился, а сейчас я понимала, что ошибалась тогда.

Мы заказали глинтвейн, и принесли нам его почти сразу же. Вино было горячим, терпким, но пить его оказалось приятно. И тепло не заставило себя ждать, заструившись по жилам. Я оживала, а час истины становился все ближе. Но Даниил не задавал вопросов, как и я дальше не могла молчать.

— Я тебе не говорила… — я запнулась и встретилась глазами с его чистым и не замутненным дурными мыслями взглядом. Снова стало стыдно.

— Что знала меня раньше? — помог мне Даниил и сделал это с улыбкой.

— Давно ты догадался?

Возможно, я прокололась еще раньше, сама того не замечая. Ведь кучу раз ловила себя на том, что близка к провалу. И все чаще в обществе Даниила я забывалась, как и вспоминала прошлое.

— Вчера, — просто отозвался он. — Ведь я тебя вспомнил, хоть и сразу же забыл, — уголки губ его скорбно поползли вниз, но сразу же он снова улыбнулся. Правда, на этот раз улыбка показалась мне грустной. — И сейчас я понимаю, почему ты вела себя так странно в нашу первую встречу. Должно быть, я тебе казался идиотом?

— Нет… то есть, да… Блин!..

Я тонула в эмоциях, а Даниил веселился. Возможно, он прав, и я сама делаю из ситуации трагедию.

— Я тоже родилась в этом городе. И здесь живут мои родители, — выпалила я, боясь снова передумать и пойти на попятную.

— Вот как? Теперь я понимаю, почему на тебя так смотрела та женщина…

— Женщина? Какая женщина? — ухватилась я за возможность хоть на миг отойти от щепетильной темы.

— Видимо, она тебя знает, — пожал плечами Даниил. — Во всяком случае, в ее глазах читалось узнавание. Но она не подошла к тебе.

— Понятно, — кивнула я, хоть и не понятно было ровным счетом ничего. Про какую женщину он говорит? И где она нас видела?

— Так где же мы с тобой познакомились в прошлом? — задал Даниил вопрос, который меня даже испугал.

Вот, значит, как выглядит правда по его версии? Но на правду это совсем не похоже!

— В школе… Мы учились в одной школе, в одном классе…

Я внимательно наблюдала за ним и заметила, как он побледнел. О таком он не предполагал даже.

— А тот парень, про которого ты мне рассказывала, получается, я и с ним учился?

Господи! Как же тяжело!.. Что можно ответить на такое? Ну не могла я сейчас сказать, что он и есть тот парень! Не смогла бы даже под пытками.

— Да, — только и получилось выдавить.

— А мы с тобой?.. В каких отношениях мы были с тобой в школе?

— В обычных. Как одноклассники…

— Это мне ни о чем не говорит, — невесело усмехнулся Даниил. — Я не помню, как это быть чьим-то одноклассником.

На время мы оба замолчали. Я все пыталась понять, о чем сейчас может думать Даниил, но в голове не рождалось ни единой версии.

— Расскажешь мне, каким я был тогда? — неожиданно попросил он.

— Это я могу, — вырвалось у меня.

В душе я обрадовалась, ведь получила отсрочку. Сказав Даниилу часть правды, я зародила новую версию наших отношений в прошлом. А это лишь значило, что мне снова придется ему врать.

Глава 37

Даниил.

Почему она так волнуется? Ведь вижу же по глазам, что места себе не находит, что страшится чего-то, и рассказ от этого получается неровным, словно с рваными краями.

— Значит, учился я хорошо?..

— Очень! — с воодушевлением откликнулась Настя. — Лучше всех в нашем классе! И ты не был заучкой.

— Ботаником, ты хотела сказать? — невольно рассмеялся я.

— Или так, — улыбнулась Настя. — В школе ты был красивым, сильным… — потупила она взор.

— Даже так? И девчонки в меня были влюблены?

— Н… не знаю, — отозвалась она. — Наверное…

— А ты?

Настя вскинула на меня взгляд, и в нем снова плескался испуг. Неужели я угадал, и она была влюблена в меня в школе? Но ведь спросил об этом я просто так, в шутку.

— Нет… я нет, — поспешно проговорила она.

— Прости. Я забыл, что ты с кем-то встречалась, — опомнился я, понимая, что рискую разбередить застаревшую душевную рану. К такому точно не стремился, да и рассказ Насти слушал как-то отстраненно, словно речь шла не обо мне, а о другом парне.

Глинтвейн помог, и Настя выглядела согревшейся и немного опьяневшей. Щеки ее раскраснелись, а речь постепенно становилась все более плавной и многословной.

— Почему же ты мне сразу не сказала?..

Это вопрос я задавал себя в который раз и не понимал, почему она скрыла. Испугалась? Сначала, наверное, обиделась на меня, ведь она не знала… Но потом? Почему не призналась в нашу вторую встречу или в третью? И знает ли тренер, что мы были знакомы раньше? Судя по всему, да. И это объясняет его желание поговорить с Настей. И я думаю, что разговор был обо мне, хотя… тут я могу ошибаться.

— Я собиралась… — во взгляде Насти мелькнул стыд. — Но… не получалось. Трудно это.

— Понимаю, — кивнул я.

Я, действительно, понимал ее и не осуждал. Не известно, как сам бы вел себя на ее месте. Не дай бог, конечно! Никому такого не пожелаю, даже врагу. Я редко вспоминаю, что чувствовал, когда очнулся в больнице, вернее, гоню от себя эти воспоминания. Но когда ты не знаешь, кто ты и как жил раньше, то кажется, что внутри тебя пустота. Особенно в голове. Мысли все кажутся тоже пустыми и глупыми, о чем бы ты ни думал. Собственная речь слышится словно со стороны. И в зеркале ты видишь кого-то, но только не себя. Это даже не грустно, а изнуряюще скучно. Как и жизнь поначалу казалась мне такой же скучной, пока в ней не появилось хоть что-то осмысленное и мое.

— Значит, я дергал тебя за косички? — решил сменить я тягостную для нас обоих тему. Представил себе Настю с торчащими в стороны рыжими косичками, и такой забавной она мне показалась.

— За хвостики. Я не носила косички, и волосы в школе у меня были короче, — с улыбкой отозвалась она. — И ты меня не дергал. Ты был не такой…

— Мы дружили?

— Ты мало с кем дружил, — уклонилась она от прямого ответа. — Но со всеми общался ровно, без конфликтов.

— Значит, я все-таки был ботаником.

— Не был же! — рассмеялась Настя. — Таких, как ты, называют увлеченными людьми. Казалось, что ты четко знаешь, чего хочешь от жизни. И ты серьезно занимался спортом…

Настя осеклась, и я сразу догадался о причине. В этом плане я тоже сильно изменился, должно быть. Вряд ли я хотел тогда стать кондитером.

— Мне кажется, я был в тебя влюблен в школе…

Признание вырвалось само, я и сообразить ничего не успел. Настя так смотрела на меня, как будто я рассказал ей ужастик.

— Почему ты так думаешь? — тихо спросила она.

— Просто… кем бы я ни был, в каком бы мире не жил, быть рядом с тобой и не любить тебя невозможно.

Вот теперь я говорил осознанно и, по сути, признавался ей в любви сейчас. Ведь не только сказав «я тебя люблю» можно это сделать. И я ее любил, — теперь мог и себе в этом признаться. Только вот, по глазам ее видел, что не ждала она подобного и не знает, как реагировать на мое признание. А я не ждал от нее ответного признания, понимая, что любить такого как я очень сложно, а порой и невозможно.

— Хочешь сходить в школу? — заговорила она после непродолжительной паузы.

Теперь она меняла щекотливую тему, и это рождало в душе грусть. Но грусть моя все равно была чем-то приятным — я признался ей, облегчил душу. Взвалил ли я на ее плечи дополнительный груз? Не знаю… Возможно, поступил я как эгоист, но любовь моя к ней оправдывала если не все, то многое.

— Наверное, хочу.

— Тут недалеко, пару остановок на автобусе…

— Тогда, поехали?

Школа, как школа. Мощеный плиткой двор. Деревья вдоль забора. Местами даже лавочки есть. Фасад школы видно, что недавно отремонтировали, и выглядит она свежей и ухоженной. Просторное крыльцо, большие окна… Но как я ни силился, никаких воспоминаний картинка эта во мне не вызывала.

— Раньше школа была другой, — задумчиво проговорила Настя. — Не такой новой, — с улыбкой посмотрела на меня. — За школой стадион, там у нас проходили уроки физкультуры в любую погоду. Зимой нас гоняли на лыжах по кругу. Один раз я даже чуть не отморозила себе щеки. Помню, как физрук растирал мне их руками, а я плакала от боли. Но это было еще до того, как ты пришел к нам.

Что я мог ответить? Ничего. Разве что, отчетливо представил себе ревущую рыжую девчушку с красными щеками.

— Звери, — только и сказал.

— Это точно! Знал бы ты, как я ненавидела физру в школе! Ни один норматив сдать не могла, и тройки по ней мне рисовали. А вот у тебя с этим делом все было отлично.

Ну еще бы! Я ведь был спортсменом… Снова вспомнилось, как махал кулаками в парке. И то, что случилось после…

— Я звал тебя в школе Настькой?

Мы не стали заходить в здание школы. Как-то оба и молча решили этого не делать. Да и зачем?

— Иногда, — не сразу ответила она и выглядела при этом очень задумчивой.

Какой-то невежливый я получался. Имя Настька мне точно не нравилось и сейчас я бы ни за что не стал так звать ее.

— Замерзла? — заметил я, как временами Настя вздрагивает и кутается в пальто. — Ты легко одеваешься, — обнял я ее.

Она позволяла мне это делать, я же не мог отказать себе в удовольствии. И еще мне хотелось поцеловать ее.

— На этой лавочке обычно сидели парочки, — подняла она ко мне лицо, словно догадалась, о чем я думаю.

— А мы парочка? — смотрел я на ее губы, не в силах отвести взгляда.

— Наверное, — дрогнули ее губы в улыбке.

— Тогда, я могу поцеловать тебя?

— Можешь…

От поцелуя закружилась голова, хоть и был он недолгим.

— Настька… — прошептал я ей в макушку.

Глава 38

Мы долго гуляли. Заходили в кафе или торговые центры, когда замерзали. Отогревались, глазея на витрины или попивая горячий чай, и снова выходили на морозную улицу.

Мороз не крепчал уже, но и не спадал. Ветер стих, и улица оделась в белое и казалась по-праздничному нарядной, чистой и какой-то торжественной. Витрины магазинов уже украшали к Новому году, хоть декабрь пока и не наступил. Глядя на них, мне хотелось в этом году особенного праздника, и я все чаще задумывалась, как встречу Новый год, в какой компании. Будет ли рядом Даниил?..

Мы много разговаривали. Даниил спрашивал, я же отвечала как можно честнее. В принципе, делать это было не сложно, да и самой интересно было вспоминать школьные годы. Ну и рассказывала ему я правду обо всём и обо всех, умалчивала лишь о нас. Наверное, даже ложью такое поведение нельзя было назвать.

Губы все еще хранили вкус его поцелуя, а по телу пробегала приятная дрожь от воспоминаний о нем. Когда мы целовались в школьном парке, я словно вернулась в то время. И так же, как тогда, мы рисковали быть застигнутыми врасплох. Правда, оставались мы там не долго, и на наше счастье все это время длился урок.

Домой отправились не раньше, чем стемнело. И еще с час, наверное, гуляли по району, где находилась квартира Даниила. Не хотелось возвращаться, словно срабатывал страх потерять ту духовную близость, что зародилась между нами во время прогулки. Вот ведь замерзли уже как цуцики, а продолжаем наматывать круги у дома. И я чувствовала, что настроение Даниила схоже с моим.

— Всё! Пора тебя переместить в тепло, — заявил Даниил, когда в очередной раз я шмыгнула носом. — Буду отпаивать тебя чаем, чтобы не подхватила простуду.

Он взял меня за руку и повел к подъезду. На сопротивления уже не осталось сил, да и ноги замерзли так, что я их почти не чувствовала.

Вездесущая тетя Поля на этот раз не встретилась нам ни с ведром, ни без ведра. Чему я была дико рада, потому что сил прятаться от кого-либо у меня тоже не осталось.

В тепле квартиры я сразу же обмякла, и Даниилу пришлось чуть ли не раздевать меня. Да и так приятно было принимать от него заботу, отдаться во власть его умелых и ловких рук. Просто чувствовать его рядом…

— Ты как? — обнял он меня, как только помог освободиться от верхней одежды.

Мы стояли в прихожей и обнимались. Ничего предпринимать, чтобы что-то изменить, я не хотела.

— Нормально, оттаиваю, — посмотрела я на него с улыбкой и сразу же утонула в его глазах, которые сейчас казались черными из-за расширенного зрачка.

Что-то промелькнуло между нами, пронеслась какая-то искра. Лицо Даниила становилось все ближе, я же все глубже утопала в его глазах. Пока не ушла в них с головой, одновременно с тем, как его губы прижались к моим.

Не первый раз он целовал меня с голодом такой силы, не ответить на который было невозможно. Он готов был поглотить меня целиком, а я бы точно позволила ему это сделать.

Руки мои обнимали мужскую шею, гладили теплую кожу, касались шелковистых волос. Я чувствовала, как возбуждаюсь, и все сильнее хочу большего. В какой-то момент я осознала, что только поцелуев с Даниилом мне катастрофически мало, что я хочу его всего и прямо сейчас.

Не зафиксировала, кто первый проявил инициативу, когда поймала себя на том, что забираюсь руками под его свитер. Как-то очень быстро он освободился от свитера, а я от кофты. Голова моя шла кругом, желание зашкаливало, и все это время мы продолжали неистово целоваться.

Раздевать и дальше меня в прихожей Даниил не стал, вместо этого подхватил на руки и понес в спальню. Ну а там я познала счастье плотской любви, как и поняла, что все, что было у меня после Дани и до встречи с Даниилом, можно было назвать пародией, имитацией… чем угодно, только не любовью. И сейчас у нас все было не так, как в тот первый раз. Юноша и девушка повзрослели и любили друг друга тоже по-взрослому.

— Кто-то обещал напоить меня чаем, — напомнила я.

Я устроила голову на плече Даниила. Мы были голые, укрытые одеялом. Только что в моей жизни случился великолепный секс, перевернувший все мои представления о сексе. А к мужчине, что лежал сейчас рядом, отныне я могла относиться только как к своей половинке, настолько мы друг друга дополняли. Казалось, что он создан для меня, как и я — исключительно для него.

— Разве? — тут же подмял меня Даниил, нависая надо мной.

И снова мы целовались как ненормальные, словно делаем это в последний раз. А потом в точности так же занимались любовью. Я потерялась во времени, утратила связь с реальностью. То мне казалось, что прошло несколько минут, то вдруг ловила себя на мысли, что мы уже очень долго не покидаем кровати. Исчезла жажда и чувство голода, хоть на улице я и ловила себя на том, что с удовольствием бы поужинала. Прикидывала даже, что можно заказать из ближайшего ресторана. И я очень удивилась, когда поняла, что еще и восьми нет. Хотя, чему тут удивляться — зимой темнеет рано.

— Вот теперь можно и поужинать. И я тебя напою чаем, как и обещал.

Еще несколько минут мы, как настоящая семейная пара, обсуждали меню из ресторана, прежде чем покинуть постель. Потом Даниил отправился воплощать планы в жизнь, а я забронировала ванную.

Стоя под горячими струями воды, анализировала собственное состояние, а вернее, степень своего счастья. На сколько я сейчас счастлива? По шкале от одного до десять, предположим? По всему получалось, что чувствую я себя на одиннадцать баллов, и счастье мое неприлично зашкаливает. Даже грустные мысли, что не посещали мою голову, а поселились в ней уже давно, вдруг решили сходить на прогулку и хоть на время, но оставить меня в покое.

Покидала ванную я распаренная, разомлевшая и голодная как волк. Меньше всего ожидала встретить чуть ли не у двери растерянного Даниила, а еще через секунду услышать знакомый голос:

— Здравствуй, дочка!

Глава 39

Даниил.

Я сделал заказ в ресторане и терпеливо дожидался выхода из ванной своей музы, как невольно называл про себя Настю. Сегодня в ее объятьях я испытал что-то невероятное, сделавшее меня счастливым. Именно так! Никогда я еще не находился на таком эмоциональном подъеме, когда непременно хотелось совершить какой-нибудь подвиг, когда удовлетворение распирает изнутри и хочется выплеснуть часть его, сотворив что-то сверхъестественное.

От очередного наплыва радости я вынужден был прикрыть глаза. На губах расплылась счастливая улыбка, стоило только представить Настю в своих объятьях и снова ощутить вкус ее губ и нежность кожи. Ее ласки, неповторимый запах… И именно в этот момент зазвонил мой мобильник. Чёрт бы его побрал, как и того, кто посмел выдернуть меня из нирваны.

Звонила Светлана, и отвечать ей мне не хотелось от слова «совсем». Но так поступить я тоже не мог.

— Привет! Как дела?

— Привет! Все хорошо…

Вряд ли она звонит, чтобы просто поболтать. Так мы с ней не общались никогда. И телефонные звонки совершали исключительно по делу. Потому я и ждал, что же она скажет дальше.

— Ты пропустил сеанс…

Чёрт! Совершенно вылетело из головы. Не просто забыл про сеанс, а забил на них до такой степени, что даже не предупредил Светлану.

— Свет, извини, — покаянно проговорил. Но извинялся я лишь за невнимательность собственную. — Мне больше не нужны они.

— Ты так считаешь? — в ее голосе прозвучала неприкрытая ирония, что покоробило, если честно.

— Я уверен!

— И откуда такая уверенность? Не считаешь, что мне, как твоему психологу, виднее?

— Не считаю, потому что ты не знаешь всего.

— И чего же я не знаю?

— Того, как изменилась моя жизнь.

— Ты сейчас говоришь про ту женщину?

Ну хоть иронизировать перестала, и на том спасибо. Но развивать с ней какую-либо тему по-прежнему не хотелось, как и затягивать разговор.

— Да, именно с ее появлением, всё и изменилось. И я люблю ее.

Лучше сразу расставить все точки над «i», чем ходить вокруг да около. Я знал, как относится ко мне Светлана. Никогда ничего не обещал ей. А сейчас хотел, чтобы последняя надежда на что-то испарилась, если таковая была.

— Даже так?..

Я молчал, да и говорить было нечего. Все, что хотел, уже сказал.

— Слушай, у тебя оплачено еще несколько сеансов. Приходи, и мы обсудим твою ситуацию. Все же, я твой психолог, и только я могу делать какие-то выводы, насколько ты изменился, и на пользу ли тебе эти перемены.

— Нет, Свет, извини, но впервые за долгое время я уверен, что ничьи советы мне не нужны. Даже такого профессионала, как ты.

Если бы она вела себя беспристрастно, исключительно как мой психолог, я бы, наверное, с ней согласился и сходил бы еще на пару сеансов. Но сейчас в ней говорила женщина, хоть она и всеми силами это пыталась скрыть. Не получалось… обида сквозила в каждом слове. И лучше закончить все сейчас, чем делать ей потом, возможно, еще больнее.

Горький осадок остался после этого разговора. Не хотелось никого огорчать, особенно когда сам я так счастлив. Но по-другому я не смог. И оставалось надеяться, что Света меня когда-нибудь поймет и простит.

Я уже собирался идти на помощь Насте, когда она слишком затянула с душем, предвкушал, как присоединюсь к ней, и, возможно, чудо между нами повторится, как раздался звонок в дверь.

Интересно, кто бы это мог быть? Еще не поздно, конечно, но я точно никого не ждал. Да и не знал никто о моем приезде. Разве что, тетя Поля за чем-то пожаловала…

Открывал я дверь, уверенный, что увижу любопытную соседку, и в первый момент растерялся, когда встретился взглядом с незнакомой женщиной. И смотрела она на меня как-то странно, будто испытывала личную неприязнь.

— Настя здесь? — опустила она приветствие, что лишний раз намекнуло на не самый добрый ее настрой.

— Настя?.. — что-то я совсем растерялся, отчего повел себя невежливо.

— Настя-Настя… Только не надо делать вид, что не знаешь ее, — пренебрежительно отозвалась женщина, чем окончательно сбила меня с толку.

Только я хотел посторониться, чтобы впустить ее, как она не самым вежливым образом отпихнула меня и вошла в квартиру. Невольно обратил внимание, что выглядит женщина богатой и ухоженной. Одежда на ней дорогая и стильная. Только вот, запах ее духов показался мне агрессивным, как, собственно, и ее поведение.

— Где же она? — огляделась гостья и повернулась ко мне на каблуках.

— А вы кто? — немного пришел я в себя, но самую малость.

— Я кто?! — буквально пригвоздила она меня взглядом к месту. — Ты издеваешься?!

И тут на мое счастье из ванной вышла Настя. Поведение женщины к тому моменту казалось мне уже даже не странным, а пугающим.

Настя выглядела такой милой и распаренной. Глаза ее светились счастьем, а губы улыбались. Но стоило только гостье заговорить, как улыбка моментально сошла с губ, а глаза заволокло стужей.

— Здравствуй, дочка!

Дочка? Что же получается, что это ее?..

— Здравствуй! — медленно повернулась она к женщине. Мне же она сейчас казалась статуей. — Что ты тут делаешь? — в голосе Насти прозвучала сталь.

Я продолжал наблюдать за ними, не зная, что можно предпринять. Как хозяин квартиры, наверное, я должен предложить гостье пройти, но я понятия не имел, чего хочет Настя. Да и судя по ее виду, этой встречи она не желала.

— Это моя мама, — посмотрела она на меня.

— А то он не знает! — презрительно отозвалась гостья.

Из чего я сделал вывод, что раньше мы встречались. Да и меня Настя ей не представила, что только подтверждало догадку.

— Можем мы поговорить? — посмотрела женщина, почему-то, на меня, хоть говорить явно собиралась не со мной.

— Можете пройти в комнату, — указал я на гостиную, снова подмечая, как презрительно кривятся губы мамы Насти. Кажется, я у нее не в чести, и идет это из прошлого. Интересно, чем же я ей так насолил?

Больше я не стал присутствовать при их встрече и дальнейшем разговоре — удалился на кухню, хоть любопытство и разыгралось во мне с нешуточной силой.

Глава 40

— Проходи, — коротко кивнула я матери и быстрым шагом скрылась в гостиной.

Мне нужна была передышка, хотя бы пару минут. Пока она будет раздеваться, если будет, я соберу мысли в кучу и встречу ее с холодной головой. Слишком неожиданно она заявилась, когда я вообще не была готова к такому. Потому и испытала настоящее потрясение. И я злилась на Даниила, что ушел, оставил меня с ней…

Она появилась в дверях гостиной уже через минуту, но этого времени мне хватило. Мама не разделась, разве что, расстегнула пальто. Выглядит она хорошо, как всегда, — отметило мое подсознание.

— Как ты меня нашла? — поинтересовалась я в лоб.

С ответом мать не торопилась. Окинув презрительным взглядом гостиную, она прошла к дивану и царственно опустилась на краешек. Узнаю свою маму — идеально все только у нее, у остальных — «сплошной мрак», как она любила выражаться. Ох уж эта чопорность! И что людям позволяет считать себя настолько выше других? Деньги?.. Моим родителям уж точно. Еще в детстве я поняла, что в нашей семье во главу угла поставлены финансы.

— Тетя Мила видела вас… — мазнула мама по мне взглядом.

Тетя Мила — ее закадычная подруга. Вот, значит, кого имел в виду Даниил. И мама точно знала, где меня искать.

— Значит, ты опять с этим?.. — кивнула она на дверь.

— Вас это не касается, — зачем-то затянула я потуже пояс халата и села за стол, чтобы хоть частично спрятаться.

Эта встреча и разговор напрягали меня все сильнее. Не ждала я такого, не готова была, да и не хотела. С удивлением подметила, прислушиваясь к себе, что даже не соскучилась. Ведь сколько лет я уже не видела маму, а ничего в душе даже не екнуло при встрече. А вот обида снова заговорила во мне, заставляя вспомнить все.

— Ты пойми, доча, в нашем обществе так не принято, — расхаживает по моей комнате моя красивая и стильная мама. Даже в домашнем костюме она выглядит так, словно собралась на прием. — Мы богаты и влиятельны. Твой отец известная личность. И не только в нашем городе, круг его знакомств огромен. Его и в столице знают и уважают многие. Как и тебя — его дочь. Брак в таких семьях, как наша, это своеобразная сделка, дань традиции, инвестиции, если хочешь. И замуж нужно выходить за такого же как ты, кто может смело встать с тобой рядом, на кого не будут коситься, за чьей спиной не начнутся пересуды… Все это может помешать бизнесу отца, как же ты не понимаешь?! — останавливается она напротив меня.

Не первый раз она заговаривает со мной на эту тему в попытке вразумить меня, делая это тайком от отца, а возможно, и по его поручению. Сам он может только орать на меня и грозить всякими санкциями, что уже не действует. Даже от отцовских воплей я научилась абстрагироваться. Я просто воздвигаю между нами мысленную стену, настолько глухую, что голос отца долетает до меня словно издалека.

— Я не ваши инвестиции…

— Ты так считаешь?! — голос матери становится выше и звенит где-то под сводами потолка. — Ошибаешься! Мы тебя вырастили и воспитали. И теперь ты нам должна отплатить тем же!

— Принести себя в жертву, то есть? Стать заложницей очередных достижений отца? — с усмешкой смотрю я на женщину, которая сейчас представляется мне кем угодно, но только не моей матерью. — Ну уж нет!

— Да как ты смеешь! — замахивается она на меня. — Как у тебя язык поворачивается только?..

Она меня и пальцем не тронет — это я знаю точно. У мамы железные принципы — детей бить нельзя. Но лучше бы ударила, нежели выслушивать ее бесконечные нотации.

— Мама, в нашей семье уже есть жертва. И это ты! От меня он этого не дождется никогда!..

— Что?.. Что заставило тебя снова связаться с ним? — вскочила мать с дивана, стряхивая с себя разом весь лоск. Вот только что она была светской дамой, как моментально превратилась в уличную торговку. — Ведь столько лет ты жила без него. Строила свой бизнес, росла как личность. Мы с отцом думали, что ты образумилась и научилась расставлять жизненные приоритеты…

— Вы с отцом думали?.. — почувствовала я, как вытягивается от удивления мое лицо. — А откуда вы знаете про мой бизнес?

Откуда у нее такая информация? Я же порвала между нами малейшую связь, вычеркнула их из своей жизни, как и себя из их. Так откуда?..

— Мы все знаем, — важно заявила мама, и на губах ее появилась недобрая улыбка. — А ты думала, нет?.. Размечталась! Мы знаем, и на чьи деньги ты построила свой бизнес. Хотя бы за это ты должна быть благодарна…

— Ну уж нет! — уже я вскочила со стула. — Не надо попрекать меня этими деньгами. Эти деньги заработаны мной годами послушания!

— Да брось ты! Не строй из себя жертву, — усмехнулась мать. — Любой мечтает оказаться на твоем месте…

— Мам, — перебила ее я. — Ты зачем пришла? Ты не понимаешь, что я уже не та девочка, что когда-то жила вместе с вами? К чему все эти разговоры?..

Думала я о другом. Никак не могла переварить новость, что все те годы, что я жила без них, они следили за мной. За моими успехами, достижениями… за всем! А я считала себя независимой. Гордилась, что всего смогла достичь сама. А теперь… Теперь я уже ни в чем не была уверена, хоть в глубине души и теплилась мысль, что к бизнесу моему отец не приложил руку, что его я взрастила сама. Зачем ему это нужно, если больше всего он был бы рад, вернись я домой, под его крыло, с видом побитой собаки?

— Ты права — все эти разговоры ни к чему, — вздохнула мама, и на лице ее проступила печать озабоченности. — Я только надеюсь, что у вас все несерьезно… — снова взглянула она на дверь. — А пришла я сказать, что твой отец болен.

И снова я прислушалась к себе — ничего, пустота. Известие о болезни отца не затронуло во мне ничего. Аж страшно стало.

— Что с ним? — спросила, потому что должна была спросить.

— Недавно у него случился сердечный приступ. После него он оправился, конечно, но врачи сказали, что сердце его уже работает не так, как раньше, что приступы могут повторяться, и существует угроза инфаркта… В общем, он теперь много времени проводит дома, врачи велели ему не перетруждаться. Ну и я хочу, чтобы ты пришла к нам, повидала отца. Вдруг потом уже будет поздно…

Впервые с момента этой нашей встречи мама посмотрела на меня как человек, который пришел просить, а не требовать.

— Зачем, мам? Отцу это не нужно, как и мне, — снова опустилась я на стул.

Весь этот разговор, сама встреча, выматывали. Чувствовала себя усталой.

— Настя, он любит тебя!

— Брось, мам, отец не любит никого, кроме себя…

Мама была бы не мамой, если стала бы уговаривать меня. В жизни она следовала принципу, что до всего человек должен доходить собственным умом.

Она ушла, не дождавшись от меня обещания прийти. Да и не собиралась я его давать, даже если бы она уговаривала меня с пеной у рта.

Я не пошла закрывать за ней дверь, слышала только, как сработала защелка, когда захлопнула она ее. А еще через минуту в гостиную вошел Даниил. Интересно, как много он смог услышать из нашего разговора и слышал ли вообще что-то? Но даже это меня сейчас мало заботило. Вернулось то гаденькое послевкусие, какое всегда наступало у меня раньше после разговоров с мамой. И сейчас я всячески пыталась его побороть.

— Насть? — позвал меня Даниил, останавливаясь рядом. — Все нормально?

— Все хорошо, — посмотрела я на него снизу вверх, заставляя свои губы улыбаться.

— Кажется, нет, — улыбнулся он в ответ и потянул меня со стула.

— Вот теперь точно все хорошо! — проговорила я ему в грудь, оказавшись в кольце его рук.

И так будет всегда, когда он рядом.

Глава 41

Даниил.

Тудух-тудух, тудух-тудух… Ритмичный стук в висках нарастал, пока не слился в единый выматывающий гул. Я бежал куда-то или от кого-то с закрытыми глазами. На пути попадались двери, много дверей. Каждую распахивал, страшась, что за ней пропасть. Дверей становилось все больше, а гул все нарастал. И вот в какой-то момент нога моя провалилась в пустоту…

— Даня… проснись…

А я продолжал падать, пытаясь ухватиться хоть за что-то. И мычал в попытке призвать на помощь. Уста мои оставались сомкнутыми, а глаза закрытыми.

— Тебе приснился кошмар… Да проснись же! — встряхнули меня и только тогда у меня получилось.

— Что?.. — распахнул я глаза, не сразу возвращаясь в реальность.

— Ты меня напугал… — обхватила Настя мою голову, вглядываясь в лицо.

В комнате было темно, еще стояла глухая ночь. Ее лица я почти не мог различить. Ну и постепенно я расслаблялся, понимая, что видел все тот же сон.

— Иди ко мне, — устроила она мою голову у себя на плече и какое-то время баюкала как малое дитя.

Мне же было просто хорошо. Как говорится, я прибалдел и ничего не хотел менять. Я и про сон-то уже забыл, если бы Настя не заговорила.

— Часто тебе такое снится?

— В последнее время нет. А вот раньше я видел этот сон почти каждую ночь. Редко когда обходилось без него.

Я уже привык, даже отчасти сроднился. Во сне было страшно, жутко, но, просыпаясь, я научился быстро успокаиваться. Как правило, засыпая потом, сон уже не повторялся. Ну и я с этим научился жить.

Сейчас вот, лежа в объятьях Насти, я понял, что ее заслуга в том, что сон этот стал мне сниться реже. Моя жизнь стремительно менялась рядом с этой девушкой. Порой перемены даже пугали меня, особенно, когда я чего-то не понимал. Но где-то впереди маячил яркий свет, намекая на то, что не все еще для меня потеряно. И этот путеводный луч зажгла тоже Настя.

— А что именно тебе снится? — вновь заговорила Настя.

— Ничего конкретного, — отозвался я. — Поезд… Иногда мелькают какие-то лица… — вспомнил я те случаи, когда меня во сне избивали. — Реже я выпадаю из поезда… Но в основном просто стук колес и… страх.

Не хотелось казаться перед ней слабым, но и отвечать лучше честно.

— Вот почему ты не любишь поезда? — крепче обняла меня она.

Подумалось, что, должно быть, ей тяжело под такой тушей, как я, но эгоистичное чувство заставило меня еще какое-то время оставаться неподвижным в ее руках. И лишь через пару минут мы поменялись ролями — теперь уже я обнимал ее, а она удобно устроилась на моем плече. Тихая радость плескалась в душе от близости этой девушки. С первой нашей встречи я стал желать ее физически, но именно сейчас хотел насладиться душевным родством.

— На машине мне как-то привычнее, — с улыбкой проговорил я, думая о другом. Да и не хотелось мне дальше тратить эту волшебную ночь на рассуждения о собственных кошмарах.

А думал я о том, что как-то очень быстро пролетели десять дней в этом городе. Настя уладила все свои дела в ТЮЗе, партию новых костюмов уже скоро отправят на указанный ею адрес. Результатом поездки она осталась довольной.

В свободное от работы время мы с ней много гуляли, как и разговаривали. Она охотно делилась со мной воспоминаниями о школе, рассказывала мне обо мне же все, что могла. Я впитывал информацию как сухая губка, насыщаясь ею, и теперь мне уже казалось, что частично я даже восстанавливаю в памяти утраченное время. Возможно, такое ощущение внушали полученные знания, но, как бы там ни было, жить мне становилось с ними легче.

С каждым днем я любил Настю все сильнее и видел, вернее, читал в ее глазах ответное чувство, хоть ни разу она и не призналась мне в нем. Все ночи мы проводили вместе, и я наслаждался ее телом, которое дарила она мне всё без остатка. Я не знал, как будут развиваться наши отношения, когда вернемся. Понимал только, что уже не смогу обходиться без нее по ночам, как и вечерам, что мне обязательно захочется встречать ее с работы и угощать чем-нибудь вкусным. По части кондитерки так и вовсе во мне уже плескалось нетерпение. Я придумал несколько новых рецептов, но пока еще только записал их на бумаге. Отчего-то не хотелось пробовать испечь новики тут, словно что-то мне мешало сделать это в квартире тети. Я ждал возвращения в свою оборудованную всем необходимым кухню в кондитерской, чтобы воплотить в жизнь собственные фантазии на пару с Динарой.

Наверное, я бы с уверенностью мог сказать, что сейчас в моей жизни наступила светлая полоса, если бы кое-что ее не омрачало с завидным постоянством. С момента визита Настиной мамы прошло больше недели. Через пару дней мы собирались в обратный путь, а родителей она так и не навестила. Она не заговаривала об этом, а я боялся спросить. И вот сейчас, ночью, все же решился.

— Насть?..

— М-м-м?.. — пошевелилась она в моих объятьях.

Я понял, что она стала задремывать. И не хотелось ее тревожить сейчас, но дело решил довести до конца, пока снова не струсил.

— Тебе нужно навестить родителей.

О господи! Ну что же я за человек?! Ну кто вываливает вот так вот в лоб? Хотя… с какой бы стороны я ни пытался подойти к этой теме, неприятна Насте она будет одинаково — это я почувствовал по тому, как сразу же напряглась она.

Снова обмякла Настя в моих руках не быстро. Как и заговорила…

— Не думаю, что они очень уж ждут меня… или хотят видеть.

— Если так, то зачем приходила твоя мама?

— Чтобы лишний раз заявить свои права на меня, — ответила она после очередной паузы.

— Она сказала, что твоему отцу нездоровится… — решился я надавить на самое больное, как могло оказаться.

— Я дала себе слово больше никогда не пересекать порог их дома, — высвободилась Настя из моих рук и села в кровати, натягивая одеяло до подбородка.

Сейчас, глядя на ее обнаженную спину, я почему-то особенно остро чувствовал ее уязвимость и ранимость. И глубина обиды на родителей мне тоже была понятна, ведь они разлучили ее с любимым. И пусть про того парня я старался не думать, но когда вспоминал, понимал, что считаю его соперником.

— Знаешь… — не удержался я и погладил ее по спине. — Я не помню свою тетю, но сейчас многое бы отдал, чтобы она была жива. И я бы хотел, наверное, с ней встретиться еще раз. Как и дать ей еще один шанс…

Моя тетя точно не была виновата передо мной. Даже напротив — это я ей обязан тем, что заменила мне родителей. Но сейчас я ставил себя на место Насти, и мне очень хотелось, чтобы она сходила к родителям.

Глава 42

За первую неделю декабря снега навалило столько, что целыми днями улицы бороздили снегоуборочники, по обочинам росли сугробы, а на дорогах все равно наблюдался коллапс, и даже в качестве пешеходов передвигаться было тяжеловато.

— Природа решила выполнить норму по осадкам за неделю, — вытащил меня Даниил из очередной снежной буксовки и отряхнул пальто, которое тоже из темно-серого превратилось в почти белое.

Я последовала его примеру и сбила снег с его куртки. Я бы и дальше продолжала выбивать его, стоя посреди тротуара, если бы он решительно не потянул меня вперед.

— Хватит трусить, — склонился он к моему уху, а потом легонько поцеловал в щеку. — Ты же уже решилась… Кстати, далеко нам еще?

Такси у нас вызвать так и не получилось, а автобус увяз в снегу, не довезя нас до нужной остановки. Вот и пришлось две остановки пробираться по бездорожью, чему я, лично, была только рада. И да, я трусила, как мы трусим перед тем, чем сделать то, что вообще не хотим делать. Завтра мы поедем домой, а сегодня я решила навестить родителей. Не сама решила — меня уговорил Даниил. И лично вызвался отвести даже.

— Уже почти пришли. Видишь шлагбаум?..

На территорию коттеджного поселка попасть можно было только через шлагбаум. Пропусков, правда, не требовали, и я всегда недоумевала, зачем он тут нужен, но дело обстояло именно так.

Мы приблизились к заграждению, и Даниил затормозил.

— А далеко твой дом? — разглядывал он коттеджи.

— Да вон он, самый большой, — усмехнулась я. — Видишь? Бежево-белый? — указала еще и пальцем для верности.

— Ого! Да ты у нас богатая наследница, — простодушно улыбнулся Даниил.

А я вдруг вспомнила, что он и раньше так же реагировал на состояние моих родителей — с полным отсутствием алчности.

— Знаешь, я пока понятия не имею, чем займусь в этой жизни, но уверен, что достигнуть смогу многого, и что ты у меня ни в чем не будешь нуждаться…

Он так говорил, а я ему верила. Сейчас же я точно знала, что тогда он как в воду глядел. Ведь он и правда сумел достичь немало. У него свой бизнес и довольно успешный. Яркая индивидуальность, что притягивает клиентуру. И я не сомневалась, что он пойдет дальше и станет еще более успешным. Собой я тоже могла гордиться, но еще больше гордилась им.

— Я тебя подожду тут, иди, — указал Даниил на небольшую березовую рощицу.

Я же застыла как вкопанная. Он и раньше провожал меня до шлагбаума и ждал в этой роще. Никогда нога его не ступала на территорию поселка, ни разу!

— А почему ты хочешь ждать меня именно тут?

Я имела в виду рощу…

— Ну… не знаю даже, — немного растерялся Даниил. — Просто… она рядом, — неуверенно добавил.

— Пошли со мной, — схватила я его за руку. — Побудешь в тепле. Подождешь меня в домике охраны.

Я бы и в дом родителей его смело привела, не опасаясь ничего. Былые страхи улетучились безвозвратно, и я не сомневалась, что худшее, что нам грозит, это родители попросту не обратят на Даниила внимания, будут смотреть на него как на пустое место. Но не плевать ли нам? Конечно, плевать! А если он думает иначе, то может остаться в домике охраны.

— Нет, иди одна, — улыбнулся Даниил. — Я там буду лишним. И если ты волнуешься, что я тут замерзну, то буду ждать тебя вон там, — указал он на небольшой торговый центр.

— Ну… ладно, — продолжала я неуверенно топтаться рядом, всей душой не желая уходить. — Поцелуй меня, Даня! — резко повернулась к нему, прильнула и попросила.

Мне это было необходимо, чтобы получить живительный заряд и попытаться с честью выдержать испытание.

— С удовольствием! — обхватил он мое лицо руками и прижался к губам. — Знаешь, когда ты меня так называешь, то я испытываю что-то странное, — проговорил, когда поцелуй прервался.

— Что ты испытываешь?

— Как будто только так ты и можешь меня звать, что только так и правильно, — смущенно улыбнулся он.

— Значит, отныне я буду звать тебя только так! — звонко чмокнула я его в губы и отскочила.

Если и дальше продолжу обнимать его и целовать, то никуда не смогу уже пойти.

К родительскому дому шла быстро и не оглядываясь. И размышляла на тему, что очень быстро Даниил для меня стал тем Даней, каким и был раньше.

— Вы по какому вопросу? — донесся до меня из селектора голос охранника.

Голос показался мне незнакомым, значит, охрана тут сменилась.

— Я к хозяйке… — растерялась я в первый момент.

— Хозяйки нет дома, — тут же последовал ответ.

— А хозяин… дома? — прочистила я горло.

Матери нет, но не уходить же мне теперь. Завтра мы уезжаем, а я обещала Даниилу, что доведу это дело до конца.

— Хозяин дома. Как вас представить?

— Скажите ему… что пришла дочь, — не придумала я ничего лучше.

Теперь факт нашей встречи с родителями находится в руках отца. Если он решит, что не хочет меня видеть (а такой вариант я не исключала), то так тому и быть.

Прошло не больше минуты, прежде чем раздался щелчок, и ворота принялись разъезжаться. На аллею перед домом я ступала с легким душевным трепетом. Все здесь было мне знакомо и за годы даже не изменилось. Все от же сад — ухоженный и белоснежный сейчас. Площадка для барбекю, беседка, сауна… Всё как раньше.

Дверь в дом была не заперта, тоже как всегда. Помнится, ее мы запирали только на ночь, и когда в доме никого не было. Но последнее случалось редко, в доме всегда жила домработница, а не была приходящей. Вот и сейчас навстречу мне выбежала сухопарая женщина лет сорока в форменном платье и белом переднике.

— Здравствуйте! — радостно так улыбалась мне она.

— Здравствуйте, — вежливо отозвалась я. Женщина мне тоже была не знакома. Раньше тут работала Мила Сергеевна, много лет. Она была и домработницей и поварихой. Получается, ее тоже сменили, а жаль…

— А вы Настя, да? Ой, простите, Анастасия Александровна? Елизавета Максимовна предупреждала о вашем приходе…

Надо же! Меня тут ждали, оказывается. Но я так и не поняла, какие эмоции во мне вызвало это открытие.

— Она с утра уехала в салон…

— Ничего страшного, — перебила я женщину. — А отец?..

Когда собиралась сюда, лелеяла мысль, что именно с отцом мне не доведется повидаться. Помнится, я и раньше, когда жила в этом доме, могла не видеть его неделями.

— Александр Викторович ждет вас, — закивала домработница.

— Где?

— Он в кабинете…

И еще одна странность — раньше в кабинет отца заходить без надобности запрещалось. Видно, за эти годы многое тут поменялось.

— Хорошо, спасибо!

— Вас проводить?

— Спасибо! Где кабинет, я знаю, — почувствовала я, как губы кривит усмешка.

Глава 43

Пока поднималась на второй этаж, чувствовала на себе взгляд домработницы. Нарочито замедлялась, да и отчего-то было приятно гладить теплое дерево перилл, рассматривать причудливо изогнутые балясины… Я словно нырнула в детство… ненадолго.

Проходя мимо комнаты, которая когда-то была моей, едва поборола в себе желание заглянуть туда. Интересно, изменилась ли она? Не исключено, что практичная мама приспособила ее под что-то другое, под бельевую, как вариант, или гладильную. Эта мысль вызвала улыбку, и я с удивлением поняла, что злости нет. Она куда-то испарилась, стоило переступить порог родительского дома. А ведь столько лет я ее старательно пестовала, можно сказать. Зачем? Почему я заставляла себя ненавидеть родителей, хоть их и не выбирают, как говорится? Отчего внушала себе мысль забыть Даниила? Даню… Отныне его для меня зовут только так.

Тепло захлестнуло волной, и я даже вынуждена была остановиться перед заветной дверью в кабинет отца. Я счастлива? Или это что-то другое? С грустью осознала, что забыла, как это — чувствовать себя счастливой.

Нужно ли постучаться? Раньше, помнится, в эту комнату нельзя было входить без стука. Вряд ли с тех пор что-то изменилось.

Я постучала.

— Войдите! — ответил мне знакомый голос.

Поборов внезапный трепет, приоткрыла дверь.

Картина предстала мне настолько непривычная, что в первый момент я растерялась. Ожидала увидеть отца за рабочим столом, погруженного в изучение каких-то бумаг или что-то делающего за ноутбуком. И точно в мыслях я не рассматривала вариант, что он будет возлегать на диване, в махровом халате и с книгой в руках. И еще очки… Я не помнила, чтобы отец носил их. А сейчас он смотрел на меня поверх очков, и все это вкупе делало его незнакомцем.

— Пришла, все-таки, — спокойно проговорил он и отложил книгу.

Первой у меня мелькнула мысль, что он болен, потому и лежит. Да и мама говорила, что сердце у него пошаливает в последнее время. Но когда отец довольно энергично сел на диване и снял очки, я без труда узнала в нем все того же властного и сильного мужчину. Только, смотрел он на меня все же иначе, не как раньше. И не получалось вникнуть, как же именно?

— Голодная? — буднично поинтересовался отец.

— Нет, — тряхнула я головой, не зная, куда деть себя.

Встреть он меня обычной холодностью, наверное, чувствовала бы себя увереннее.

— Но от чая не отказывайся, — позвонил отец в колокольчик (меня всегда изумляла и немного умиляла эта ретроградная деталь в нашем доме). — Присаживайся, Настя, — подошел он к креслу возле небольшого столика и указал мне на соседнее.

За приглашение была благодарна, ибо стоять перед ним навытяжку не хотелось.

— Я ненадолго…

— Ничего, подождет, — посмотрел на меня отец снизу-вверх. Я уже села, а он почему-то продолжал стоять. И я заметила, что опустился он в кресло с трудом, как будто у него болели ноги. Даже поморщился слегка. А еще в глаза бросилось, что он осунулся, как и седины в волосах стало гораздо больше. С первого взгляда я всего этого не увидела. — Он и раньше тебя ждал, ведь так?

Неужели губы отца дрогнули в улыбке?! И это сейчас, когда речь шла явно о Данииле. На это открытие я и вовсе не знала, как реагировать. Обычно в разговорах о Данииле меня удостаивали, разве что, ироничной усмешки.

Вошла домработница, удерживая большой поднос. Быстро и молча сервировала столик и разлила по чашкам чай. Все это время отец выглядел отстраненным и смотрел в окно.

— А где Мила Сергеевна? — спросила я, чтобы нарушить тягостное молчание. Домработница уже удалилась.

— А?.. — перевел на меня затуманенный думами взгляд отец. — Уволилась, давно уже… Уехала к детям.

— Жалко…

— А чего жалеть-то? У всего есть свой срок давности, — усмехнулся отец. Вот теперь я заметила в нем привычный цинизм, и даже полегчало.

— У всего? — ухватилась я за мысль.

— Именно это я и сказал. Даже исполины не вечны… — кивнул отец. — Ты пей чай-то, а то остынет. Я, знаешь ли, в последнее время полюбил этот напиток. Спиртное мне коновалы запретили, и мать твоя теперь следит за мной, как цербер. Кофе тоже нельзя… Вот и остался только чай.

Интересно, под исполином он мел в виду себя? В этом отец тоже изменился — раньше он не говорил загадками, лишь правду в лоб.

— Значит, вы опять вместе? — снял он очки и засунул в карман халата.

Он ждал ответа, а мне меньше всего хотелось говорить с ним о Данииле. Да и обида еще была слишком свежа, ведь кто-то же написал мне письмо от имени Дани, в котором сообщил о его якобы женитьбе. Не сомневалась, что отец причастен к этому напрямую. Конечно, письмо писал не он, но кто-то по его поручению. И этот кто-то отлично умел подделывать почерк, ведь я не смогла отличить и все эти годы винила Даниила.

— Мы лишь недавно встретились или даже познакомились — так будет вернее.

— Что значит, познакомились? — нахмурился отец.

— А ты ничего не знаешь? — удивилась я.

— А что я должен знать? За твоей жизнью мы с матерью следили, уж прости. Ты наша единственная дочь. А про него мы и думать забыли. Да и не было его с тобой рядом, я прав?

— Прав… — я замолчала. — Я не хочу говорить про Даниила, — посмотрела прямо отцу в глаза.

Если они ничего не знают, то и не нужно им это. Несмотря на то, что была все эти годы под их присмотром, как выяснилось, я все равно научилась жить самостоятельно и не зависеть ни от кого. Мне не нужны были родительские советы или разрешения, чтобы поступать, как считаю нужным. И теперь они точно не смогут помешать мне быть рядом с любимым. Все, что могли, они уже разрушили в прошлом. Ну а мы с Даниилом будем строить свою жизнь в настоящем.

— Ладно, не хочешь рассказывать, не надо, — вздохнул отец. — Я только хотел сказать… — он замолчал. Шея его покраснела, и кадык на время пришел в движение. Если бы я знала, что быть такого не может, подумала бы, что он борется со слезами. — Мне жаль, что тогда… ты потеряла ребенка.

Это стало ударом под дых. Едва сдержалась, чтобы не согнуться, так вдруг стало больно. Не сразу получилось задышать нормально.

— Ты взрослеешь, мы стареем, годы идут… Тогда я об этом не думал, извини.

Что?! Впервые за всю мою жизнь отец передо мной извинялся. Это не значило, что я готова была простить его, но все же…

— Как ты сказал, у всего есть срок давности, — теперь уже мои губы кривила усмешка.

Но как же мне было больно! На миг я вернулась в то время, когда очнулась в больнице — пустая и брошенная всеми.

— И вот еще что… — отец с явным трудом поднялся с кресла. У него точно не все в порядке с ногами. Но снова мне что-то помешало спросить его об этом. — Держи… — вернулся он от письменного стола и протянул мне небольшой сверток.

— Что это? — повертела я сверток в руках.

— Письма… Твои и его…

— Письма?..

Слезы собрались на глазах, но я не должна была позволить им пролиться. Какое-то время тупо смотрела на сверток, сквозь влажную пелену, пока глаза не высохли.

— Я пойду, — встала я с кресла и направилась к двери.

Не ждала, что отец меня остановит, но кое-что я должна была сказать ему напоследок.

— Ты просишь у меня прощения за то, что лишился тогда внука или внучки. Эгоистично, но просишь, — не сдержала горькой усмешки. — А за это… — подняла я письма вверх, — за мою исковерканную жизнь тебе не стыдно?

Произнося это, я прежде всего имела в виду то письмо от якобы Даниила.

Отец молча смотрел на меня, пока я не покинула его кабинет. Видно, свой лимит извинений он исчерпал.

Глава 44

Даниил.

— Твой новый десерт — это нечто. Шедевр! Вчера я принесла парочку домой, так меня вместе с ними чуть не съели, — рассмеялась Динара. — И сегодня просили принести еще. А у нас столько заказов, что не знаю, как управимся.

— Управимся. Задержимся, если что. Нам с тобой не привыкать.

С самого утра мы с Динарой не покидали кухню. По очереди, разве что, сбегали перекусить в обед. А заказы на «Восторг» все прибывали. В конце концов, я вынужден был распорядиться, чтобы на сегодня больше заказы не брали. Иначе, нам точно придется ночевать тут.

— Что-то ты сегодня какой-то задумчивый, — отставила Динара готовый крем и принялась нарезать воздушный бисквит. — То хмуришься, то улыбаешься… У тебя все хорошо?

— Даже слишком, наверное, — поправил я шапочку, что сегодня целый день настырно лезла на глаза.

— Это как? — удивилась Динара. — Бывает либо хорошо, либо нет. Ну еще есть не очень хорошо… А про слишком я и не знала.

— Это когда так хорошо, что ты начинаешь бояться, — вынужден был я признаться ей в собственной паранойе.

— Бояться чего? Что что-то может испортить твое счастье?

— Ну как-то так, да, — кивнул я. А точнее и не скажешь, — про себя подумал. Именно этого я и боялся.

Вот уже две недели, как мы с Настей вернулись из родного города, где провели волшебные десять дней. Где я так много узнал про себя и про Настю. Сразу же оба мы окунулись в работу с головой. Но каждые вечер и ночь проводили вместе, наслаждаясь близостью друг друга.

Я, как и обещал себе, по приезде завел с ней разговор о том, чтобы жить вместе. Но Настя отказалась, сославшись на то, что прошло еще слишком мало времени, что не стоит торопиться в этом вопросе. Она что-то недоговаривала, я это чувствовал, но и настаивать пока не стал — всему свое время, и ей нужно, возможно, просто привыкнуть к этой мысли. Ну и выходные мы проводили врозь, правда, случались они у нас редко и еще реже совпадали. В субботу и воскресенье Настя обычно работала даже больше, чем в будни.

С каждым днем рядом с этой женщиной я чувствовал себя все более счастливым. И прекрасно осознавал это, как и то, чья в том заслуга. Наверное, потому и стал опасаться грозовых туч, которые могут заволочь мой горизонт и омрачить счастье. Откуда их ждать, понятия не имел. Да и не должен был я так параноить, но и перебороть страх не получалось. Понимал, что сам же и омрачаю собственное счастье.

— Не бойся! — уверенно проговорила Динара. — У счастливых людей несчастья случаются реже, как и огорчить их сложнее. А ты счастлив — это видно невооруженным глазом, — подмигнула она мне и снова окунулась в кропотливую работу.

Легко сказать… Но вскоре и я перестал думать о всякой суеверной чепухе, когда понял, что если не ускорюсь, то опоздаю на встречу с Настей. А мы договорились ждать друг друга в восемь возле елочного базара. До Нового года осталась неделя, и пора было украшать елку. Мы с тренером как-то никогда не заморачивались этим вопросом, а вот Настя, оказывается, очень любила Новый год и всегда к нему украшала квартиру. Кроме елки в списке покупок значились гирлянды, мишура и даже хлопушки с бенгальскими огнями.

— Их мы будем взрывать и зажигать, когда пробьют Куранты! — с детской непосредственностью заявила Настя.

И если бы я даже был последний черствый сухарь или Новый год ненавидел как праздник, то, глядя на ее по-детски счастливое лицо, согласился бы с любым ее предложением. Умение радоваться таким вот мелочам нравилось мне в ней больше всего. И я понятия не имел, как такое может сочетаться с ее плотным графиком работы и практически стопроцентной занятостью. Но, наверное, именно такие занятые люди и умеют отдыхать лучше всех. К каким себя я точно не относил. Мой отдых раньше сводился к лежанию на диване за просмотром телевизора или чтением книги. Сейчас же я намерен был измениться.

Последний заказ мы с Динарой закончили выполнять в половине седьмого. Времени у меня едва хватало, чтобы домчаться до места встречи. Уже из машины я позвонил Насте и сказал, что еду. Кажется, закончили работать мы с ней одновременно — судя по характерному звуку поворота ключа в замке зажигания, она тоже отъезжала от офиса.

Первой до базара добралась Настя, когда я подбежал к воротам, она уже приплясывала возле них, кутаясь в полушубок. Красивая, любимая и немного замерзшая. Мне сразу же захотелось ее отогреть в своих объятьях, но пока точно не время.

— Чур, елку грузим в твою машину! — весело проговорила Настя после приветственного поцелуя.

Мне казалось, что не виделись мы вечность, хоть и прошел всего день. Но по утрам обычно мы так торопимся, что не получается даже толком поговорить. Как и завтракать мы не успеваем, иногда не получается даже выпить кофе. А виной всему бессонные ночи, наполненные страстью. Но их я бы не променял ни на что!

— Идет, — безропотно согласился я, тихо радуясь, что вечер сегодня выдался хоть и морозный, но бесснежный и безветренный. И Настя казалась мне одетой тепло, а то я вечно волновался, что она может замерзнуть. Самого меня грела любовь, по всей видимости. Но рядом с этой девушкой порой становилось даже жарко.

И еще мне вдруг подумалось, что рядом с Настей мне не нужны никакие блага цивилизации. Жили бы мы, к примеру, на крайнем севере, в какой-нибудь одиноко стоящей юрте, я все равно был бы не менее счастлив. Последняя мысль немало насмешила меня, и откуда только она взялась?

Мне понравилось бродить по елочным рядом, выбирая самую пушистую и свежую. Не самую высокую, чтобы не заняла половину гостиной в квартире Насти.

Погрузив хвойную красавицу в мою машину, мы снова вернулись на базар и на этот раз отправились в крытый павильон со всякой всячиной к новогодним праздникам. Там мы набрали огромный пакет всего необходимого и с чистой совестью, хоть и изрядно вымотанные, поехали домой каждый на своей машине.

На обратном пути меня осенила мысль, что мы же по сути и живем с Настей вместе, просто не называем этот процесс правильно. Я не делаю этого, потому что Настя не хочет, а она по каким-то другим причинам, скрытым от меня. Но сегодня я планировал снова вернуться к этому вопросу.

— Итак, предлагаю сначала поставить елку, чтобы она как следует погрелась и расправила свои пушистые лапки, а потом сообразить что-нибудь на ужин. Не знаю, как ты, а я голодная как волчица, — поделилась со мной Настя планами, едва мы переступили порог квартиры.

— Согласен, но с небольшими уточнениями, — рассмеялся я, обнимая ее и прижимая к себе. Не слишком крепко и не очень долго, иначе, уже не смог бы выпустить, разрушая, тем самым, все ее планы. — Ужин готовить не будем, а закажем из ресторана. Кроме того, я прихватил твоих любимых пирожных…

— Данька, может хватит уже! — возмущенно ударила она меня кулачком в грудь. — Я же по твоей милости и собственной слабохарактерности скоро не в одно платье не влезу. Растолстею и превращусь в клушу.

— Не растолстеешь, — прижался я губами к ее шее. — А если даже и так, то мне все равно!

Какое-то время мы еще целовались и с великим трудом нашли в себе силы прервать этот невероятно приятный процесс.

Потом мы ставили елку, и к моему удивлению, я получил от этого много радости и новых впечатлений. А когда по квартире разнесся аромат свежей хвои, то и вовсе понял, как много я терял каждый Новых год, встречаемый без елки. Ну и об ужине мы позаботились заранее. Подгадали все так, что доставили его аккурат, как елка уже красовалась в станине.

На стол накрыли очень быстро, ибо оба успели сильно проголодаться. Прежде чем приступить к выполнению своего плана, я дал нам немного насытиться. Да и на сытый желудок смелости во мне прибавилось.

— Насть, есть разговор, — начал я немного издалека.

— Да? — вскинула она на меня глаза. — Что-то серьезное?

— Это как посмотреть…

Глава 45

Я была так счастлива! И на то имелась веская причина.

День сегодня начался как обычно. Мы с Даней носились по квартире, собираясь на работу. Это повторялось изо дня в день: утром звенел будильник, мы его выключали и, как следствие, просыпали. Ну а потом суматоха-суматоха утра… но это же и было весело до безобразия. В такие моменты я чувствовала себя девчонкой, которой нужно обязательно успеть к первому уроку, чтобы не получить нагоняй от учителя. А ведь я практически никогда не просыпала в школу, как и в институт потом. Мои детство и юность были наполнены порядком и собранностью. Дома… И лишь вне его стен я позволяла себе расслабиться и насладиться жизнью. А когда в ней появился Даня, то в стенах дома и вовсе находиться стало сложно. Моя жизнь словно разделилась на две — противоположные друг другу.

На работе тоже все шло по плану, хоть и привычно суматошному, пока ближе к обеду мне не позвонил Александр Брониславович и не предложил пересечься в кафе.

— Заодно и покормлю тебя, — проговорил он тоном, не терпящим возражений.

Собственно, ничего против я не имела, потому как уже сильно проголодалась. Да и если тренер звонил, значит, дело было срочное. А если предлагал встретиться, то это точно не телефонный разговор.

С легким ощущением душевного трепета шла на встречу. Ведь даже примерно не догадывалась, о чем пойдет речь. И по голосу тренера ничего понять не получилось. Но когда увидела его, в расслабленной позе сидящего за столиком и читающего меню, немного успокоилась. Если бы меня ждали плохие новости, вряд ли он выглядел бы таким умиротворенным.

— Как насчет солянки? — поинтересовался у меня Александр Брониславович. — Знатная она тут…

— Я, пожалуй, заказу что попроще, — открыла я свое меню. — Возьму куриный супчик-лапшу…

Как-то с самого начала общение с этим мужчиной у меня складывалось легкое и непринужденное. Тренер казался мне основательным и надежным, и я была ему благодарна за Даню, за то, что спас и продолжает заботиться о нем. В принципе, этот фактор был решающим в моей любви к нему. Порой даже мелькала мысль, что именно такими и должны быть отцы.

Очень быстро нас обслужили. Пока ждали заказ, говорили ни о чем конкретном, в основном Александр Брониславович интересовался моими делами, работой, как складывается сотрудничество с фирмой Дани… И лишь когда перед ним официантка поставила тарелку с дымящейся солянкой, он приступил к сути нашей встречи.

— Должен повиниться перед тобой, девочка…

Ой-ой! Неужели я ошиблась, и новости меня ждут не самые радужные? — тут же отреагировало сердце.

— Я ведь грешным делом полагал, что родители твои причастны к покушению на Даню, — с сожалением в глазах посмотрел он на меня.

Что??? Нет! О таком я даже не думала. Мои родители могут быть какими угодно, но они не убийцы. Ради моего призрачного счастья, модель которого сформировалась в их властных головах, они могли пойти на многое, как и пошли, но чтобы такое… Нет! И еще раз нет! Много чего пока еще оставалось, что не могла я им простить. Но даже страшно было представить, каково стало бы мое отношение к ним, окажись предположения тренера верными. Нет! Я даже думать о таком отказываюсь! От намека на подобные мысли, мне становилось дурно.

— Есть какие-то новости? — спросила я, чтобы он не продолжил виниться передо мной.

— Есть… наконец-то, — кивнул он. — Не прошло и… столько лет, в общем, как этих… нашли мои люди.

— Тех, кто напали на Даню в поезде? — уточнила я.

— Их. Уродов! — смачно добавил тренер, и я заметила, как сжались под его кулаки.

— И… зачем они это сделали? — еле переборола я трепет, стоило только снова представить, через что прошел Даня.

— Ох! Я бы задушил их собственными руками, вот этими вот! — потряс передо мной тренер кулаками. И выглядел при этом настолько устрашающим, что я даже порадовалась аресту этих двоих. — Как только не сдохли раньше от передоза, наркоманы проклятые!..

— Так это… из-за наркотиков? — опешила я.

— Из-за них, мерзоты, — кивнул Александр Брониславович.

— Но… причем тут Даня? Армейский дембель?

Я понимала все меньше и меньше. Что можно взять с молодого солдатика, добирающегося до дому на поезде и с вещмешком за спиной?

— Да тут!.. Уже сама судьба-злодейка вмешалась. Решил наш Даня не ехать домой в форме, принарядился, так сказать. А у этих… мозгов-то совсем не осталось. Молодой видный парень, значит, при деньгах. Можно грабануть, чтоб на дозу хватило. Ну и… Он еще и борец, тоже, поди, махыч устроил. Чёрт! Ведь могли убить — нелюди же!..

Он выглядел таким расстроенным, словно сам оказался в том поезде сейчас.

— Какой ужас!.. — проникалась я постепенно всей трагичностью ситуации.

Просто приглянулся парень, захотели поживиться… А в итоге чуть не убили. На голове моей зашевелились волосы. И где-то рядом уже распускался букет счастья, что все для Дани закончилось благополучно, что судьба его и спасла, подкинув испытания на пути. Он жив. Здоров. А память… даже если не восстановится, то и так можно жить дальше, копить новые волшебные воспоминания. Под последним я имела в виду нас с Даний — волшебство нашей любви, конечно же.

— Так что, девочка, ты уж прости своих родителей, — вернулся тренер на топкую и опасную тропу. Не хотела я говорить об этом сейчас точно! Да и мне нужно было все осмыслить сначала самой.

После встречи нашей настроение мое становилось все лучше. И подпитывало его ожидание встречи с Даней возле елочного базара. Совсем скоро Новый год! И никогда еще я с таким нетерпением не ждала этого праздника, хоть и нежно любила его с детства. А в этом году мне хотелось все вокруг нас сделать волшебным и прекрасным, окружить нас с Даней праздничной красотой. Работы перед Новогодними праздниками, да и во время каникул будет только больше. Но разве это проблема? Ради такого я могу и ночами не спать, потому что ночи точно мои. Нет — ночи наши с Даней!

Я летела на крыльях любви к базару и успела добраться до него первая. А когда выбирали елочку — самую красивую, наблюдала, как и любимый словно оттаивает. Он и раньше подтрунивал надо мной, что веду себя как ребенок перед Новым годом. Сам он был довольно равнодушен к этому празднику. А сейчас он впитывал мое настроение и активно заражался им.

Я бы уже так начала водить хороводы — перед пока еще не украшенной елочкой. Моя красавица! Моя девочка! Какая же ты нежная и как вкусно пахнешь!.. Но нужно было обязательно поесть, пока мы на пару с Даней не лишились чувств и не залегли под этой самой елочкой.

Из ресторана мы заказали столько еды, что получился маленький пир, если судить по накрытому столу. И все было бы замечательно! День бы закончился еще лучше, чем начался, если бы…

— Насть, есть разговор, — посмотрел на меня Даня.

Сердце екнуло, а потом и ухнуло куда-то вниз. И в этот момент я отчетливо поняла, что сейчас меня накроет мрак.

— Что-то серьезное? — только и получилось спросить.

Глава 46

Ведь хотела же во всем признаться раньше! Хотела… Никогда нельзя нарушать слово, данное себе же! Иначе потом это может обернуться большими проблемами. В чем я сразу же и убедилась…

— Я знаю, что прошло еще мало времени. Понимаю, что, возможно, тороплю события. Но… я так сильно тебя люблю, что больше не могу существовать без тебя, — посмотрел на меня Даня с такой мукой в глазах, что аж страшно стало.

— Но мы же… вместе, — резко севшим голосом пробормотала я. Да, уже догадывалась, к чему он ведет. Догадывалась и готовилась.

— Да, но… Я хочу, чтобы мы были вместе во всех смыслах. Перед людьми, перед самими собой, перед богом… Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж!

Даня полез в карман брюк. Он так волновался, что даже не сразу смог попасть в него. А потом какое-то время у него не получалось достать из кармана… бархатную коробочку, от вида которой мне и вовсе стало дурно.

Я не готова! — хотелось выкрикнуть.

Я не могу так… — просились слезы на глаза.

Я боюсь потерять тебя, — стонало сердце.

— Вот. Стань моей женой, — раскрыл Даня коробочку и протянул мне ее на ладони.

Какое же красивое колечко он выбрал! С небольшим камушком. На вид скромное, но исключительно изящное.

Я протянула руку, не в силах побороть порыв, и взяла коробочку. Хотелось посмотреть на колечко поближе, чуточку полюбоваться им, прежде чем… вернуть его.

— Даня… — захлопнула я коробочку и невольно сжала ее в руке. Мои руки словно не слушались меня, не желали возвращать драгоценный сердцу подарок. А губы не слушались, когда пыталась их заставить говорить. — Я должна…

Что? Признаться? Но тем самым я буду выглядеть и вести себя, как виновная.

Рассказать ему правду? Но это и есть признание.

— Пойдем! — решительно встала я со стула, окончательно запутавшись в собственных мыслях и метаниях.

— Куда? — последовал Даня моему примеру.

Он проследил взглядом, когда я аккуратно клала коробочку с кольцом на стол. В глазах его мелькнула грусть, но он промолчал. Я же вела его в свою комнату, а казалось, что иду на эшафот, где меня лишат головы. Даже ноги плохо слушались, и каждый новый шаг давался со все большим трудом.

— Держи…

— Что это? — вертел Даня в руках сверток с нашими письмами, как еще недавно это делала я, когда мне их отдал отец.

Все его письма я прочитала украдкой ночами, в ванной. Над каждым лила слезы, представляя, как писал он их. Свои мне не нужно было читать, я и так отлично помнила каждую строчку, с точностью до слова.

— Наши письма.

— Наши?.. Насть, я не понимаю…

Он выглядел таким расстроенным, что я чувствовала себя злодейкой. Ведь мне предстоит расстроить его еще сильнее.

— Да, наши.

— Я писал тебе?.. Но кто же сейчас пишет письма, в век телефонов и интернета?..

На его губах блуждала добрая улыбка. В глазах плескалось непонимание и ожидание, что вот сейчас я признаюсь, что решила устроить ему небольшой розыгрыш. Мы дружно посмеемся над моей затеей, потом он прочитает письма, где, должно быть, запрятан какой-нибудь сюрприз. А потом… И в эту минуту я осознала, что никакого «потом» не будет. Что именно сейчас всё изменится, и виной тому будет мое желание рассказать ему правду. Но и поступить иначе я не могла! Нельзя построить счастья на лжи! — в этом я была твердо уверена. И если правда разлучит нас, то, значит, это судьба.

— Ты писал мне из армии. А я писала тебе. Но… мои родители сделали так, что ты не получал мои письма, а я — твои, — с трудом поборола я слезы жалости к себе и проговорила.

— Насть, я не понимаю, что происходит, — с мольбой смотрел он на меня.

— Конечно, не понимаешь, — вздохнула я и опустилась на кровать. Ноги уже отказывались держать. — Я виновата перед тобой… Надо было сразу тебе все рассказать, но я не смогла. А потом становилось только тяжелее.

— Рассказать о чем? — присел Даня рядом со мной и заглянул мне в глаза.

И на этот раз сдержать слезы не получилось.

— Даня! Прости меня! — схватила я его руки и с силой сжала в своих.

— За что?..

— Помнишь, я тебе рассказывала про парня, с которым встречалась в школе?

— Помню, — кивнул Даня. — Он еще женился на другой…

— Это ты! Это с тобой я встречалась! Тебя любила… И та надпись на дереве, в парке, помнишь? Ее сделал ты…

Повисло молчание, которое я боялась нарушить. Он больше не смотрел на меня, но и рук пока не отобрал. Я же боялась представить, какова же будет реакция на все эти новости.

— Так я женат? — повернулся, наконец, ко мне Даня.

— Нет, — тряхнула я головой. — Тебя оклеветали в моих глазах. Мои родители, — нехотя призналась я. Неприятно было открываться перед ним с этой стороны, я словно выносила сор из избы, где давно уже не живу, но все еще продолжаю считать своей.

— А… в поезде… это тоже твои родители?

— Нет! Нет-нет… — затрясла я головой. — Это не они! С тобой произошел несчастный случай. Я сама только сегодня обо всем узнала. Но пусть тебе расскажет Александр Брониславович, не я…

Не смотри на меня так! — рыдало мое сердце. — Не пускай холод в глаза. Ведь я рискую замерзнуть навсегда.

— Так он всё знал?

Ну вот он и забрал у меня руки. Куда же мне девать теперь свои, которые вдруг стали такими бесполезными, лишними.

— Знал, — вынуждена была признаться я, раз уж решила говорить только правду. — Но он так поступил ради тебя же, — сделала я попытку снова взять его за руку, но он не позволил — встал с кровати и отошел от меня.

— Он снова решил все за меня, как и ты… А ведь я чувствовал, но не понимал…

Он крепко сжимал наши письма. Так крепко, что я видела, как побелели костяшки его пальцев.

— Знаешь, ты ведь мне снилась, — с грустной улыбкой посмотрел на меня Даня. — Твои волосы, запах… Теперь я точно знаю, что это была ты. Но понял только сейчас. И голос твой казался мне знакомым. И очень часто я ловил себя на мысли, что это уже было… Но когда, вспомнить не получалось. Не получается, — поправился он.

— Прости меня… — начала было я, но договорить мне не позволили.

— Ты должна была мне сказать, — пригвоздил меня Даня взглядом, лишенным эмоций. Лишь усталость удалось прочитать в нем. — Возможно, тогда бы я не чувствовал себя таким… дураком.

— Даня…

— Настя, ты извини, но мне нужно уйти, — снова не дал он мне продолжить. — Я… должен подумать обо всем наедине с собой. Иначе, я точно сойду с ума.

Он покинул мою комнату. Я слышала, как за ним закрылась дверь. В гостиной благоухала елка, ожидая, когда ее украсят. Я же впервые не хотела этого делать.

Нет! Я не буду украшать елку одна! Мы сделаем это вместе. Но сначала я вымолю у него прощение.

Глава 47

— И что?.. Вы с ним уже неделю не общаетесь?

Лена надувала шары и связывала их небольшими пучками. В огромном зале развлекательного центра со вчерашнего вечера творилось что-то невообразимое. К работе были привлечены все, кто пожелал, помимо сотрудников фирмы. Хватало ее тоже на всех. Ну и сегодня во второй половине дня сюда привезут детишек не только из детских домов города, но и из области, чтобы они все вместе поводили хороводы у огромной елки, что красовалась уже посреди зала, задевая звездой потолок; получили подарки от Деда Мороза со Снегурочкой, которых насобирался не один огромный мешок. Я даже сомневалась, что Дед Мороз сдюжит с такой тяжестью, хотя, впрочем, комплекции он мне показался мощной — должен справиться.

Вчера мы работали до ночи, разошлись на поспать и уже с раннего утра продолжили. Ну и Лена вызвалась помогать нам в первых рядах волонтеров.

— Да, — коротко отозвалась я, продолжая как ни в чем не бывало вырезать из салфеток снежинки, которых передо мной уже высилась целая гора.

— А как же этот праздник? Угощения же поставляет он?..

— И что?

— Ну как, что! Вы даже по работе не общаетесь, что ли?

— Нет. Для этого у меня есть подчиненные. Все дела с его кондитерской ведет Ира…

— Ну и дела… — покачала головой Лена, явно осуждая меня. — Ну вы даете! — добавила для пущей важности, видимо, чтоб я уж точно прониклась как следует. — И почему ты так спокойна?! — наконец-то, ожидаемо возмутилась подруга.

Я все ждала ее такой реакции и не сдержала улыбки.

— А какой я должна быть? — посмотрела я на нее. — Рвать на себе волосы? Закатывать истерики?.. Извини, но на это у меня нет времени, как ты видишь.

Не первый год я уже работала в сфере услуг, и декабри всегда выдавались самыми напряженными. А чем ближе становились новогодние праздники, тем объем работы только возрастал. В этот году работа стала еще и моим спасением от грустных мыслей — мне просто некогда было унывать. Да, оставались всё те же ночи, когда я смачивала слезами подушку, но даже это не получалось у меня делать долго и со смаком — я просто-напросто проваливалась в спасительный сон от усталости.

— И он тебе ни разу не позвонил за все это время? — не унималась Лена.

— Не-а…

— А ты ему?

— И я ему не звонила, — не сдержала я легкого вздоха.

Хотела… несколько раз даже хваталась за телефон, но потом усилием воли заставляла себя не делать этого. Дане нужно подумать как следует и принять какое-нибудь решение. Себя я готовила ко всему, даже к самому худшему, если он больше не захочет со мной общаться. Не могла обещать, что пойму его. Точно знала, как сильно буду страдать в таком случае. Но это его право и больше ничье. В конце концов, я перед ним виновата. Не считала свою вину такой большой, что может вызвать смертельную обиду. Но, вполне возможно, она достаточно велика для расставания.

— И почему, разреши поинтересоваться? — деловито подбоченилась Лена. — Детский сад, честное слово. Кто кого передует!..

— Лен, я врала ему достаточно долго. Он имеет право злиться, — ровно проговорила я, стараясь, чтобы не дрожали руки, и прогоняя слезы. Не хватало еще начать жалеть себя прямо сейчас, когда и так ни на что нет времени. — Игорь! Ну ты куда это тащишь?! — узрела я своего работника в обнимку с небольшой трибуной, обернутой фольгой и усыпанной блестками. — Ведущая у нас будет там, — указала я в другой конец зала.

— Тьфу ты! — смачно сплюнул Игорь, вытер со лба пот и послушно потащил нарядную трибуну в обратную сторону.

Бедные мои. Я видела, как сильно все устали, а ведь нам еще предстояло следить за праздником, как и принимать в нем участие, помогая Деду Морозу со Снегурочкой, артистам, которые сегодня будут выступать в новых костюмах сказочных персонажей… Дай бог нам всё выдержать и не потерять лицо. Еще и Лена тут выводит меня из состояния душевного равновесия — нашла, когда завести этот разговор!

— Дураки вы! — подвела итог Лена, видно, поняв, что сейчас не время продолжать разговор.

И слава богу!

Доставили столы для праздничного угощения. Мы решили устроить все так, чтобы детишкам было не только весело, но еще и вкусно. Совсем скоро прибудут официанты, чтобы профессионально накрыть эти столы всякими разными угощениями. На наш призыв откликнулось очень много именитых меценатов и спонсоров. На выделенные средства мы устраивали пир на весь мир, как говорится, когда столы ломятся. Я не сомневалась, что этот праздник дети запомнят на всю жизнь, и воспоминания эти станут одними из самых приятных. Ну и грела мысль, что все мы можем подарить толику тепла тем, кто несправедливо обделен родительской любовью.

— Настена, скоро доставят десерты, а холодильников еще нет, — подлетела ко мне взъерошенная Ира.

Я тоже выглядела не лучшим образом, и приводить в порядок себя нам придется в рекордные сроки и непосредственно перед началом праздника.

— Ты им звонила?

— Ну конечно! Раз десять. В городе пробки, говорят…

— Не волнуйся, Ириш, складируем десерты пока в холле. Там холодина как в погребе, — усмехнулась я.

В зале же топили получше, но мы еще договорились и о тепловой пушке на входе, чтобы ребята точно не замерзли.

Таких коротких диалогов «на ходу», разруливаний мелких проблем и вчера, и сегодня было предостаточно. Все чаще я ловила себя на мысли, что хочу уже закончить, дождаться приезда гостей, «отстоять вахту» до финиша, проводить всех с почестями и подарками и… отдохнуть, наконец! До Нового года осталось два дня, и я себе честно пообещала, что больше в этом году никакой работы! Новая волна детских праздников начнется уже на каникулах, и можно надеяться хоть на трехдневный, но отдых. Только вот, чем чаще задумывалась об этом, тем сильнее грустила. Ведь Новый год я планировала встретить в компании любимого, а все идет к тому, что и любимого у меня теперь нет. Вернее, он есть — жив здоров! И любить я его не перестану. Но, кажется, он меня никогда не простит.

— Настька! — неслась ко мне через весь зал Лена и выглядела так, как будто за ней гонится монстр. — Настька! — схватила она меня за плечи и зачем-то затрясла. Душу, что ли, хочет вытрясти? — Привезли десерт.

— И что? — нахмурилась я. — Отлично, что привезли! Они, как всегда, пунктуальны, — взглянула я на часы.

— Данька привез! Не только он, конечно, но он руководит выгрузкой и складированием.

Я сначала похолодела изнутри, а потом мне резко стало жарко. Действительно, через стеклянную дверь в холл я видела Даню, как он кому-то что-то говорит, куда-то указывает…

— Приехал… — пробормотала в слух, понимая, что мне срочно нужно присесть, а еще лучше, спрятаться подальше. Не готова я была сейчас встречаться с Даней.

— Ага! Прикинь!.. Нет, ну молодец, скажи же! Теперь я за тебя спокойна.

— Я в этом не уверена… — искала я глазами какой-нибудь стул.

— Эй! Не вздумай бухнуться в обморок! — рявкнула на меня Лена и повела к диванчикам вдоль стен. — Ты как будто привидение увидела, — ворчала она по дороге.

Не успели мы опуститься на диванчик, я даже дух не перевела, как и мысли не упорядочила, как Даня вошел в зал и принялся обводить его глазами, пока не встретился со мной взглядом. Вот тогда он направился к нам, не переставая смотреть на меня. Я же чувствовала, как сердце бьется все неистовее, и готовилась, сама не зная к чему.

Лена тоже замерла рядом, как и я боясь пошевелиться.

— Ленка, привет! — скользнул взгляд Даниила по моей подруге. — Как дела? Сто лет не виделись… — вновь встретился со мной глазами.

Мне же в этот момент показалось, что схожу с ума…

Даниил.

Первые два дня я был сам не свой. Обижался, злился, не верил и верил одновременно… И каждый вечер перечитывал письма Насти и свои. Пока, наконец, не осознал, что все это было, что мы любили друг друга, как только могут любить юные сердца. Этой любовью и болью, что нет ответа, была пропитана каждая строчка в письмах. Писали разные люди, а боль была одна. И кто-то, а теперь я знал, что родители Насти, перехватывали наши письма, не давали им долететь до адресата. А потом и вовсе решились на подлость и сообщили Насте обо мне страшную весть. Лучше бы я умер тогда для нее, чем выбрал другую, как считала она долгие годы.

На третий день дядя Саша заметил, что со мной что-то происходит. Я как раз разгуливал по квартире с телефоном в руке и думал, пора ли звонить Насте. Мне ужасно хотелось услышать ее голос, но пока еще я не понимал, что смогу сказать ей. Да и, кажется, она сама не стремилась со мной общаться, раз сегодня утром прислала в кондитерскую свою помощницу вместо себя. А ведь наши совместные дела мы и вели сообща, не передавая те посредникам.

— Что с тобой? Чего мечешься? — поинтересовался тренер.

— Узнал кое-что новое… про себя, — замер я посреди гостиной. — Про себя и про Настю. Ты знал?

— О том, что вы были знакомы раньше?

— Не только об этом. О том, что мы любили друг друга.

— Ну предположим знал, — кивнул тренер и преспокойно уселся в кресло.

— Знал и скрыл от меня? — возмутился я. — Разрешил делать из меня дурака?

— Что ты мелешь? Никто из тебя дурака не делал, — поморщился дядя Саша. — А сейчас ты сам ведешь себя как дурак. Настя призналась тебе?

— Призналась. После того, как я сделал ей предложение.

— А ты что? Ушел и хлопнул дверью?

— Я ушел, да, — нехотя признался, потому что и сам уже считал, что поддался эмоциям и повел себя как обиженный ребенок.

— Говорю же — дурак, — удовлетворенно хмыкнул тренер. — А я-то думал, что с тобой происходит… Теперь понятно.

— Что тебе понятно, дядь Саш? Зачем она это скрыла от меня? — прижался я лбом к стене, чтобы немного охладить голову, а заодно и мысли.

— Потому что я попросил ее об этом. Она хотела рассказать тебе все сразу.

— Ты?! Зачем? — потрясенно смотрел я на тренера.

— Ну а что бы изменили эти знания? — пожал тот плечами. — Ты бы заставил себя влюбиться в нее, только потому что любил ее раньше? Или постепенно в тебе бы росла вина, что не можешь относиться к ней, как раньше? Да и с головой твоей могло произойти все что угодно.

— То есть, это была забота обо мне, — усмехнулся я. Впрочем, насчет моей головы тренер попал в точку — с ней и сейчас творилось что-то непонятное. А иначе, откуда это сопротивление сумасшедшему желанию увидеть Настю? Каждый вечер мне приходилось сдерживать себя, чтобы не нестись к ней. И я не мог ответить себе же на вопрос — зачем это делаю.

— Не стоит делать из мухи слона — скажу я тебе, — философски изрек тренер. — Любишь ее? Вот и люби себе дальше…

— А она?.. Ведь мне казалось, что и она меня любит.

— Конечно, любит!

— Сейчас я в этом не уверен. Сейчас мне кажется, что с ее стороны это жалость…

— Говорю же, дурак! — сплюнул тренер. — Не веришь — спроси, вместо того чтобы накручивать себя и городить ерунду!

Накручивать себя я продолжал до конца недели. Благо хоть, на работе творился настоящий аврал. А еще и готовился грандиозный детский праздник, к которому мы с Динарой должны были наделать всяких разных десертов.

— Даниил Сергеевич! Это Ира… — позвонила мне помощница Насти за день до намеченной даты. — Завтра к двум нужно уже все подвезти. Успеете?

— Успеем, — заверил я ее. Осталось сделать совсем немного — все десерты уже были приготовлены и упакованы.

— А приедет… Игнат? — поинтересовалась Ира.

Несмотря на занятость в кондитерской и постоянные мысли о Насте, от меня тоже не укрылось, что между этими двумя что-то происходит. Кажется, мой бариста и помощница Насти приглянулись друг другу сильнее, чем просто сотрудники.

— Игнат тоже приедет. Но руководство доставки я беру на себя, — успокоил я девушку. — Только… Ира, не могли бы вы пока ничего не говорить Насте? Хочу сделать ей сюрприз.

— Конечно! — пообещала она.

В назначенный день волноваться я начал с самого утра. Буквально не находил себе места и считал минуты до встречи с Настей. К тому времени я уже всё осознал и просто дико по ней соскучился. Понимал, что, возможно, теперь мне придется просить у нее прощения, что она, должно быть, сильно обижается. Но я готов был ползать у нее в ногах, пока не простит. Сам я уже настолько свыкся с мыслью, что она моя Настя, что люблю я ее не меньше, чем раньше, а вдвое сильнее (ну а как иначе — ведь во мне жило две любви к ней, и теперь я об этом знал), и что я просто не могу без нее существовать. А неделя эта показалась мне вечностью и каторгой. Как только выдержал так долго? И главное, зачем? Ответа на этот вопрос по-прежнему не было.

Мы подъехали к развлекательному центру, и мне снова пришлось себя сдерживать, чтобы не рвануть внутрь — ведь она там, и совсем скоро я увижу ее.

Когда встретился глазами с Настей, то уже больше ни на кого и ни на что не мог смотреть. Любимая, родная… Как же я соскучился! Простишь ли ты?.. — кричало мое сердце. Но прощение я уже читал в ее глазах, и это же сердце плавилось от нежности.

Она сидела на диване и разговаривала с Леной — я сразу узнал ту, хоть и прошло столько лет после окончания школы. Все эти годы мы не виделись.

— Ленка, привет! — мельком взглянул я на нее и сразу же снова вернулся к любимому лицу, желая снова раствориться в ее невозможно красивых глазах. — Как дела? Сто лет не виделись… — это я уже проговорил машинально, из вежливости.

И тут в голове моей что-то щелкнуло. Щелкнуло, мелькнуло, слегка оглушило… и рассеялось. Мысли словно упорядочились по мановению волшебной палочки — каждая теперь была на своем месте, а легкость царила такая, что я боялся воспарить к потолку. И я увидел ту Настю…

— Мне кажется, что даже смерть не в силах будет заставить меня разлюбить тебя.

— Молчи, дурачок! Если ты посмеешь умереть, то я тебя и на том свете в покое не оставлю…

Не только смерть, но и амнезия длинною в годы не заставила меня забыть ее и разлюбить И теперь, когда всё вспомнил, я любил ее еще сильнее.

— Вероятнее всего, память к тебе вернется внезапно. Чаще всего в таких случаях, как у тебя, именно так и бывает. Но вот когда это произойдет, и что на это повлияет, никто тебе не скажет.

Так все и случилось, как предрекала когда-то Света — я просто вспомнил и всё сразу. Моя жизнь вернулась ко мне. И осталось только вымолить у Насти прощение.

Эпилог

В гостиной царил полумрак. Нежно мерцала разноцветными огоньками елочка в углу. Посреди комнаты установили стол, и сейчас он белел скатертью, сервированный приборами, но пока еще без праздничных блюд. Ярко, жарко и почти натурально полыхал электрический камин, которым я обзавелась не так давно, чтобы вдохнуть в свое жилище новую струю чисто зимнего уюта. До Нового года оставалось полтора часа. У нас уже все было готово. И это время мы с Даней решили скоротать возле камина, наедине друг с другом, с нашей любовью и нашими воспоминаниями.

— Знаешь, столько лет я ломал голову, представлял себе, как это будет, когда память ко мне вернется. А все произошло так буднично, что даже обидно, — с тихим смехом проговорил Даня.

Мы сидели на полу, подстелив толстый плед, свернутый вдвое. Даня прислонился к стене, а я прижималась спиной к его груди и млела в его теплых объятьях.

На улице бушевала самая настоящая новогодняя пурга, и редкие прохожие торопились по домам — в праздничное тепло, к родным и друзьям и к бою Курантов, что вот-вот должен возвестить нам о наступлении нового года.

Для нас с Даней наступающий год должен был стать не только новым, но и абсолютно счастливым. И это будет первый год наш общий, когда наше счастье мы будем делить поровну.

— А я просто ждала, когда ты меня вспомнишь. А то как-то обидно любить за двоих, хоть и в прошлом.

Но я лукавила — ни на что я не обижалась, даже на судьбу теперь уже. Ведь все случилось так и тогда, как и когда должно было. А сослагательного наклонения во вселенной нет. Так зачем думать о том что если бы, да кабы?..

— Теперь точно всё в прошлом, — прижался Даня губами к моей шее. Как же я любила, когда он так меня целовал! Готова была замурлыкать как та кошка. — А о годах, что жил без тебя, я даже вспоминать не буду.

— Зря… — задумчиво протянула я. — Ведь именно они сделали тебя таким, какой ты есть сейчас. Великий кондитер — один на всю Россию такой.

— Скажешь тоже, — рассмеялся Даня.

Но именно так я и считала. Говорят, что любовь делает нас предвзятыми. Возможно… Но в своем деле Даня, и правда, был царь и бог. И бизнес его стремительно расширялся — скоро откроется вторая кондитерская, а не за горами и третья, уверена.

— Ты тоже… многого достигла за годы… без меня, — проговорил Даня, и я поняла, что фраза эта далась ему с трудом.

— Думаешь, не зря нас судьба разлучила? — откликнулась я.

И не просто разлучила, а сделала это руками моих родителей. Про тех отморозков, что напали на любимого в поезде и скоро понесут заслуженное наказание, я старалась не думать. Это точно были не судьбы проделки, а злого рока.

— Не знаю… не уверен. Что, кстати, ты решила насчет приглашения родителей?

— Пока ничего.

Вчера звонила мама и пригласила нас с Даней приехать к ним хоть на денек на новогодних праздниках. Ничего обещать я ей не стала, сославшись на работу. Ее на самом деле будет много, но дело не в ней. Я не знала, как мои родители поведут себя, встретившись с Даней. Не знала и рисковать не было желания. Больше всего я не хотела его расстраивать. Ведь он самый лучший и светлый человек в моей жизни. Вот даже к родителям моим относится хорошо, несмотря ни на что.

— Все еще не можешь простить их? — потерся Даня своей щекой о мою.

— Думаю, я их уже простила. И знаешь, что сыграло решающую роль? — посмотрела я на него.

— Даже не догадываюсь, ты же у меня сплошная загадка, — улыбнулся он.

— Осознание, что со своими детьми я никогда не буду вести себя так, как они со мной.

— И сколько ты хочешь детей? — лукаво поинтересовался Даня.

— А ты?

— Я первый спросил, — рассмеялся он.

— Двое, наверное, или трое, как получится, в общем.

— Ну так, может, начнем уже сейчас? — мягко подмял он меня под себя и накрыл своим телом.

— Так… уже… — задохнулась я от полноты собственного счастья.

— Что, уже?

— У нас будет ребенок, — дрогнули мои губы в улыбке.

Я сама узнала об этом позавчера. За всеми этими хлопотами и праздниками, я умудрилась упустить тот факт, что у меня уже неделя задержки. И лишь два дня назад это поняла. Сразу сделала тест и увидела две заветные полосочки. И тогда отчетливо поняла, что этого ребенка непременно рожу!

— Я люблю тебя больше жизни, — прошептали мужские губы, прежде чем накрыть мои.

— А я тебя — еще сильнее, — откликнулась я, прежде чем потерять связь с реальностью.

Content

Волгина Надежда
МЫ БУДЕМ ВМЕСТЕ, Я ЗНАЮ!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Эпилог