Надежда Волгина

РАЗМАХ КРЫЛЬЕВ. ШАНС НА ЛЮБОВЬ

Глава 1

Рабочий день как-то быстро подошел к концу. Да и заметила я это случайно, ненароком поправив часы на запястье. И только потом обратила внимание, что за окном уже сгустились сентябрьские сумерки, что давным-давно полыхает точечное освещение на потолке офиса, поделенного на сектора перегородками, да и что атмосфера уже царит не рабочая, а суетная в ожидании вечера пятницы.

— Решила заночевать тут? — заглянула ко мне Марина, с которой за неделю моей работы на новом месте мы успели почти сдружиться. — Тебя подвезти? — крутанула она ключами от своего ауди.

— Нет, спасибо! — отложила я карандаш и размяла натруженные пальцы. — За мной приедут.

— Слушай, Алинка, — присела она на соседний стул, наблюдая, как я собираю сумку и надеваю куртку. — А может мы сегодня забуримся куда-нибудь, отметим неделю твоей работы и нашего знакомства? — подмигнула она мне.

Вот честно, первой мыслью была согласиться, но именно этого я и не могла сделать. Марина мне очень нравилась. Даже внешне она напоминала Полю, по которой я отчаянно скучала, несмотря на то что вот уже полгода ее не видела. Только моя земная подруга была гиперсовременной барышней. Внешний лоск и умение подать себя она ценила в людях едва ли не больше, чем такие качества, как ум, доброта. И все равно, что-то неуловимое между этими двумя и на первый взгляд такими разными девушками я улавливала. Возможно, то, как они относились ко мне. Ведь не успела я переступить порог офиса дизайнерской фирмы, в которую устроилась рисовальщицей после того как уволилась из архитектурной компании, как Марина сразу же взяла надо мной шефство. Уж не знаю почему, но и я тоже почувствовала к миниатюрной брюнетке явную симпатию. Наверное, наше общение строилось на невербальном уровне. Как с Полей когда-то…

— Не могу, Мариш, не обижайся. Уже есть планы на сегодняшний вечер.

А какие, собственно, у меня планы? Еще полдня назад я была твердо уверена, что после работы отправлюсь домой, засяду с пультом перед телевизором и буду бездумно переключать каналы, пока не найду что-то интересное или пока не захочу спать. Но в обед планы поменялись, и вроде как меня даже ожидал сюрприз. Правда очень сильно сомневалась, что мне он понравится.

— А как тебе новенький? — спросила Марина, пока мы спускались в лифте с одиннадцатого этажа, на котором и был расположен наш офис и дизайнерская фирма «Винтаж».

Новенький как новенький. Ну красавчик, только вот именно к красавчикам у меня с недавних пор отношение крайне скептическое. Зачастую внешность бывает очень даже обманчивой. А у этого шатена с редкими синими глазами и фигурой атлета она прямо кричала «Посмотрите на меня и только попробуйте не восхититься». Не на ту напал. Да я и вовсе забыла про него, так уработалась.

— Обычный, — пожала я плечами.

— Обычный?! — уставилась на меня Марина. — Ну ты даешь! Да в нем обычного, как в профессорше от уборщицы. Вот бы попасть в его группу, — мечтательно закатила она глаза.

Дизайнеров у нас в фирме было всего три, ну теперь вместе с новеньким четыре человека, и на них трудился целый штат рисовальщиков. Так сказать, дипломированные руководили неучами и самородками. В понедельник планировалось перераспределение штата и формирование группы новенького диза, которого, если не ошибаюсь, зовут Денис.

— А мне нравится мой руководитель, — стояла я на своем. После слов Марины даже испугалась, что могу попасть в группу новенького.

— Ну твой Пашка еще ничего. Сам не работает и другим не мешает, а наш Игорь — изверг какой-то, все нервы истрепал уже.

Тут она была права. Мне даже недели хватило, чтобы понять, какой неуравновешенный тип ее руководитель. Ошибок вообще прощать не умел. В офисе постоянно слышала его крики. А так как в подчинении у него были только девочки, то частенько становилась свидетелями и слез тоже.

Лифт плавно распахнул створки и выпустил нас в просторный холл первого этажа, где скопилось прилично народу, но все они торопились его покинуть, спеша под моросящий на улице дождь.

Черный лексус я увидела сразу же, и конечно же, припаркован он был ближе всех остальных машин к зданию.

— Каков нахал! — восхищенно выдохнула Марина. — И какой брутальный!.. Интересно, кто это и кого поджидает?

Мы уже выходили из здания через крутящиеся двери. Встретил нас довольно холодный для этого времени года порыв ветра и противная изморось.

— Меня поджидает, — спрятала я улыбку, и сама невольно залюбовалась.

— Да ладно… — распахнула глаза Марина. — Это твой бойфренд? — быстро глянула она на меня. — Познакомишь?

Впрочем, вопрос был риторическим, Марина быстрее меня сбежала по ступенькам и направилась к лексусу и его хозяину, стоявшему возле машины, а не к своей ауди, что была припаркована с противоположной стороны площадки.

— Привет, — кивнула я. — Познакомьтесь, это Марина. А это… — замялась я на секунду, — Авдиевс.

— Приятно, не могу сказать как! — пожала Марина протянутую руку, даже не пытаясь скрыть восхищения. Как-то покоробила меня такая открытость. — Вы прибалт?

— Еврей, — ответил ей глубокий баритон, а у меня невольно вытянулось лицо. Благо, вовремя успела подтянуть нижнюю челюсть, пока Марина не обратила на это внимания.

— Ну пока. Нам пора, — поспешила попрощаться я с подругой и нырнула на пассажирское сидение, не дожидаясь, когда для меня галантно распахнут дверь.

Марине ничего не оставалось, как откланяться и отправиться к своей машине.

— Авдиевс? — внимательно рассматривали меня стальные глаза на одновременно родном и таком чужом лице.

— Это первое имя, что пришло в голову, — смутилась я. — Думала оно эстонское.

И тут он рассмеялся, сгребая меня в охапку и мигом разрушая неловкость.

— Уж лучше бы ты назвала меня моим демоническим, чем именем служителя Иисуса.

Тут уже и я расхохоталась во весь голос. Ситуация нарочно не придумаешь. А все потому, что ляпнула, не подумав. Хотя… вряд ли Асмодей звучит привычнее.

— Я соскучилась, — прошептала я ему в губы, прежде чем они накрыли мои в долгом и глубоком поцелуе.

И конечно же мое признание натолкнулось на тишину. Иногда мне казалось, что его страшит близость, которая могла бы возникнуть между нами. Порой думалось, что Асмодей намеренно отталкивает меня от себя, только в причины такого своего поведения не посвящает. И всегда мне становилось до такой степени обидно, что слезы наворачивались на глаза. Вот и сейчас я усиленно моргала, пытаясь скрыть их. Благо трогаться он не спешил, позволяя утыкаться ему в плечо, сколько мне того захочется, в тепле салона и под уютный рокот двигателя.

— Что за сюрприз ты мне приготовил? — нарочито бодро спросила я, когда удалось справиться с волнением.

— Увидишь, — ограничился он ответом, как всегда, без тени улыбки. Медленно тронулся и принялся выруливать со стоянки.

Всю дорогу до его дома мы молчали. На этот раз я соскучилась даже сильнее, чем сама думала. Не виделись мы с Асмодеем две недели, в течение которых он был сильно занят. Пару раз я заезжала к нему домой, но неизменно компанию мне составлял Лемех. Вопросов ему я не задавала, точно знала, что не ответит, даже если знает. Такова была горгуличья верность демону. Впрочем, общение с ним мне все равно доставляло удовольствие. Любила я это коренастое и неказистое существо, вынужденное прятаться в четырех стенах, мирившееся с таким положением вещей, потому что ни за что не желал покидать своих госпожу и господина, как называл нас. Не раз я заводила с ним разговор на тему, не скучает ли он по царству и его обитателям, по прошлой жизни. И каждый раз он отвечал мне, что не видать ему покоя там, где нет нас.

К дому мы подъехали, когда уже окончательно стемнело. Казалось, что внутри никого нет, но я точно знала, что где-то там хлопочет Лемех. Он выполнял все функции одновременно, да так заправски, что умудрялся содержать дом в идеальном порядке, да еще и кормить хозяина на убой. А меня так и вовсе не выпускал из-за стола, пока не попробую все его изыски. И это мне напоминало времена в царстве. Правда даже намека на тоску я не испытывала. А в те редкие ночи, когда мне царство снилось, я просыпалась в холодном поту.

Еще до того, как Асмодей зажег свет в прихожей, я уловила запах новизны, с которым у меня всегда ассоциировался ремонт. И точно! Дом изменился до неузнаваемости. То, что снаружи было похоже на неприступный замок, внутри теперь было раскрашено в пастельные тона. Асмодей водил меня по комнатам, показывая новую мебель, а я не могла избавиться от мысли, что все напрасно. Это сначала мне казалось, что мрачный именно дом, а сейчас я знала точно, что таков его хозяин. И никакая розово-воздушная обстановка сделать другим его не в состоянии. Как наивно я полагала, что смогу научить этого демона любить. Теперь я склонялась к мысли, что на это чувство он вовсе не способен. Конечно, какую-то привязанность ко мне он испытывал, но совсем не об этом я мечтала. И только дома, своей подушке я могла признаться, что совершила самую большую ошибку, влюбившись в демона.

Изменился весь дом, кроме гостиной, где Асмодей проводил большую часть времени. В этой комнате по-прежнему царили серые тона. Вот же странно! Даже в царстве Люцифера его жилище выглядело веселее, а тут… Как будто он специально окружал себя мрачностью, чтобы даже на секунду не забывать, кем является.

И все же я была ему благодарна за попытку сделать мне приятное. Когда только успел все так преобразить? Хотя, наверное, предела его возможностям не было.

Асмодей не спросил, понравился ли мне обновленный дом, не поинтересовался, стану ли я жить в нем. Ведь именно для этого он навел столько суеты. Ну и я промолчала, для себя решив, что не переменю мнения. Невозможно все время идти на уступки, что я и делала постоянно. За полгода наших непонятных отношений, я истосковалась по простому человеческому теплу и банальному ласковому слову. Сама виновата, что выбрала демона. Только эта мысль мешала мне его бросить, не считая моего разбитого сердца при таком исходе. Да и что-то мне подсказывало, что так просто демон не откажется от того, что считает своими.

Чем-то мне сегодняшний ужин напомнил тот единственный, что устроил Асмодей еще на своей территории. На столе горели свечи. Лемех нам чинно прислуживал. Я уже давно перестала настаивать, чтобы он хотя бы периодически присоединялся к нам за ужином. Стоило мне только заикнуться об этом в первый раз, как этот неугомонный горгулья вытаращил на меня глаза и замахал руками.

— Что ты, госпожа! Как только горгульи станут есть вместе с демонами, так рухнет подземное царство. Каждый должен знать свое место и заниматься своим делом.

Ну вот что с таким поделаешь? Тогда я на миг представила все дословно. Вот Лемех садится с нами за стол, и царства люциферова как не бывало. Хорошо это или плохо? Сразу же встал ряд вопросов. Куда денутся все те существа, что населяют его? Вряд ли они спустятся в преисподнюю, иначе уже давно были бы там. Не заставит ли их это повыползать на землю? Дальше я фантазировать не стала, испугавшись собственных мыслей. О таком страшно было даже думать. Тут я абсолютно была согласна с Лемехом — каждый должен быть на своем месте. И теперь я знала, что этих мест гораздо больше, чем мы думаем. В одном из таких, про которые разве что существуют мифы, мне самой лично довелось побывать. До сих пор еще впечатления оставались слишком яркими.

— Как тебе работается на новом месте? — задал Асмодей неожиданный вопрос.

Вот уж не ожидала, что подобная мелочь может заинтересовать его. За полгода, что трудилась в архитектурной компании, он о работе не спросил меня ни разу. Не мог не замечать, как сильно устаю я, насколько недовольна руководством, но не спрашивал ни о чем. Хотя возможно, я навожу на него клевету, потому что сама тщательно скрывала свое недовольство. Но ведь он же демон, который всегда чутко улавливает мое настроение. Значит, не мог не догадываться. Наверное, все то земное, что со мной происходит, он считает пустой суетой. Поэтому я так сильно и удивилась, услышав его вопрос. К тому моменту в столовой мы остались одни, Лемех удалился следить за десертом.

— Хорошо, — нарочито бодро ответила я и даже соорудила на губах улыбку. — Вроде уже втянулась, даже подругой обзавелась. Ты ее сегодня видел.

— Видел, — как эхо повторил Асмодей, кивая каким-то своим мыслям. В который раз захотелось оказаться в голове этого демона и понять, о чем же таком он все время думает, какие такие мысли бродят в его голове, к которым мне нет доступа. — А руководство как?

А что руководство? Директора фирмы я видела ровно один раз, когда проходила собеседование. Обычный дядька, далеко не молодой, да к тому же далекий от творчества. Таких я могла представить себе только с удочкой на берегу озера или речки, нежели руководящими творческим коллективом. Но, наверное, у него есть коммерческая жилка или хватка, раз занимает такую должность. То же самое могу сказать про кадровика и бухгалтера, с которыми встречалась только в день оформления на работу. Все остальное время, а точнее пять рабочих дней, я провела в офисе, где трудились рисовальщики, занимаясь любимым делом. Я и выбор-то свой остановила на фирме «Винтаж» только потому, что больше ничем заниматься не хотела. Об этом всем я в двух словах и рассказала Асмодею, как обычно, не вдаваясь в подробности.

Лемех торжественно внес десерт, чем оказался изысканный многослойный торт. Сколько же времени он на него угрохал? А уж как разукрасил! Каких только розочек и лепесточков на нем не было, торт буквально пестрил ими. И конечно же я получила укоризненный взгляд горгульи, потому что практически ни к чему из основных блюд не притронулась. Ну как мне объяснить этому переживательному существу, что Асмодей на меня неизменно действовал именно так — завидев его я теряла аппетит, потому что весь энергетический резерв начинал работать на мое бедное сердце.

Торт оказался удивительно вкусным, и тут я Лемеха порадовала, съев огромный кусок. Вопросов мне больше не задавали, за столом повисло традиционное молчание. Я тайком любовалась Асмодеем, как привыкла это делать, а он, казалось, и вовсе перестал обращать не меня внимание, погрузившись в знакомую задумчивость.

Как только мы расправились с десертом, Асмодей встал из-за стола и приблизился ко мне. Так случалось каждый раз, когда я ужинала в его доме. Я точно знала, что именно сейчас произойдет. Сама себе не признавалась, насколько сильно этого хотела. Испытывая непреодолимый душевный трепет, протягивала ему руку, вкладывала ее в его горячую ладонь, окуналась в его глаза и позволяла поднять себя со стула. И лишь оказавшись прижатой к сильному, но далеко не надежному телу, я могла перевести дух, на краткий миг, пока губы его не накрывали мои. А потом я отрешалась от всего на свете, растворяясь в поцелуе. В такие моменты мне казалось, что пью его душу, получаю в собственное пользование частичку демона, которой могу властвовать по полной. Он же мной завладевал целиком, лишая способности действовать самостоятельно, заставляя инстинкты затмевать разум, а тело желать его со страшной силой. Каждый раз я пугалась собственных эмоций, до такой степени они становились необузданными, но всегда желание получить больше и немедленно пересиливало страх.

Поцелуй длился так долго, пока мы оба не утолили первую жажду. Прервав его, Асмодей взял меня за руку и все так же молча повел за собой. Опьяненная собственной страстью, чувствуя его каждой клеточкой тела, я поднималась по лестнице. Все это время он крепко держал мою руку, словно боялся, что стоит отпустить, как я сразу же исчезну. Глупец! Если бы я только могла, то уже давным-давно сделала бы это. И уж конечно же, не в такие моменты, когда хотела его до рези в животе.

Несмотря на крайнее возбуждение, я заметила, как до неузнаваемости преобразилась спальня. Раньше в ней царили тяжелые коричневые краски, сейчас же она была залита голубым. Почему-то в голову пришло сравнение с ледяной пещерой, в центре которой разведен огонь. И этим огнем были мы с Асмодеем.

Он не спеша принялся раздевать меня, покрывая поцелуями каждый сантиметр тела, высвобождаемый из-под одежды. Моя кожа горела от его прикосновений. Я видела, как потемнели и увлажнились его глаза, понимала, как сильно хочет он меня, изнывала от ответного желания настолько, что едва сдерживалась, чтобы не сорвать одежду с себя и с него. Но правила здесь устанавливал он, каждый раз доводя меня ласками до исступления, заставляя молить о большем, изгоняя из головы остатки разумных мыслей. И лишь когда я полностью лишалась воли, оказывалась в плену собственных эмоций и полноправной его власти, Асмодей позволял достигнуть мне вершины блаженства, наполняя меня собой, переплетая наши желания, которые в этот момент становились одним на двоих и поистине огромных размеров.

Ни один мужчина до него не дарил мне настолько полного удовлетворения. И что-то мне подсказывало, что другого такого я тоже вряд ли встречу. Каждый раз после любви с Асмодеем, когда внутри меня еще звучали отголоски оргазма, глаза наполнялись слезами. И я даже сама не могла определить, какие чувства их порождали, почему мне так дико хотелось плакать.

— Останешься? — прошептал он мне на ухо, прижимаясь к моей спине.

Я невольно вздрогнула. Первый раз за все время он спросил меня об этом. И единственный вопрос, что возник в этот момент в моей голове, был «Зачем?» Зачем он это делает? И хочу ли я этого?

— Мне нужно домой.

Я врала самым бессовестным образом, и он об этом знал. Дома меня никто не ждал, по крайней мере, так рано. Родители привыкли к мысли, что у меня есть мужчина, у которого я периодически бываю. Если по началу они еще настаивали, чтобы я познакомила их с ним, то теперь перестали это делать, смирившись со странностями собственной дочери. Мама только просила предупреждать, когда задерживаюсь, чтобы они могли не волноваться.

— Я отвезу.

А вот эта фраза была мне хорошо знакома. С нее начинались мои сборы домой. Асмодей первый встал с кровати и отправился в ванную. Как обычно, я залюбовалась им обнаженным, а потом пролила пару слезинок, но так чтобы к его появлению из ванной глаза уже были абсолютно сухими. Чистый и уже одетый он покинул комнату со словами «Жду тебя внизу». Наступила моя очередь совершить омовения, чтобы смыть с себя любовные соки. По традиции, не стала затягивать этот процесс, и уже через десять минут спустилась в гостиную, где он ждал меня в своем любимом кресле, в традиционной позе, указывающей на глубокую задумчивость.

При моем появлении Асмодей встал с кресла и задал один единственный вопрос:

— Что за новый мужчина появился в твоем окружении?

Я, конечно, догадывалась, что демон наблюдает за моей жизнью, как только он это умеет, но не думала, что он способен подмечать все.

— Кого ты имеешь в виду? — решилась уточнить я.

— Новый сотрудник?..

— Я еще и сама не знаю, кто он. Видела сегодня мельком, с утра…

Вот и поговорили. Ответом мне послужил долгий взгляд, который не понятно что выражал. И как реакция на него, раздражение, что моментально вспыхнуло в душе.

Дорога до моего дома прошла в полном молчании. Асмодей не заговорил даже тогда, когда притянул меня к себе для прощального поцелуя. Дождался, пока я войду в подъезд, и уехал. Я же поплелась на свой второй этаж, чувствуя себя столетней старухой, едва передвигая ноги. Такова была реакция на близость с ним. На нее уходили все мои силы и стопроцентная отдача. И вероятно, таким образом я расплачивалась за любовь, которую в последнее время считала преступной.

Дома, лежа в своей постели без сна, я все думала, думала… Толком даже сама не понимала, какие мысли бурлят в моей голове, но вывод напрашивался один, что так дальше продолжаться не может, что жизнь моя зашла в тупик, выхода из которого я не вижу. Меня обуревал до такой степени сильный эмоциональный голод, что грядет катастрофа. И избавиться от него я могу только одним способом — порвать отношения с Асмодеем, снова попытаться жить, как все люди, изгнав из души все демоническое.

Было еще кое-что, подтолкнувшее меня к принятию такого решения. Не так давно я застала Асмодея в демоническом обличье, разглядывающим в зеркале свои крылья. Тем, что увидела, я была по-настоящему шокирована. Всего за полгода его крылья почти полностью отрасли. И кажется, он не меньше моего был удивлен этим. А это значило только одно, что совсем скоро я потеряю его и вряд ли смогу это пережить. Так не лучше ли заранее приучить себя к мысли, что он исчез из моей жизни?

Глава 2

Выходные пролетели незаметно. Половину субботы я проспала, а всю вторую половину занималась уборкой в квартире. Физический труд всегда помогал мне отвлечься. И чем тяжелее он был, тем эффективнее проходил процесс. А поэтому занялась я самой черной работой, как смеясь назвала ее мама. А именно, решила вылизать нашу кладовку, где хранилось все, начиная от обуви, которую я перемыла до блеска, и заканчивая консервациями на зиму, их мама тоже в этом году накрутила банок сто, не меньше. Как результат, в награду за полдня моего пропадания в ней, кладовка просто засверкала чистотой.

— Ну, дочь, в ней теперь можно жить, — похвалила меня мама. — Только вот не пойму, чего это тебе вздумалось так надрываться? — подозрительно посмотрела она на меня. Уж кто, как ни родная мама, знал меня лучше всех. — У тебя проблемы?

— Нет, мамуль, все отлично! — постаралась я вложить в голос максимум уверенности.

— А как на новой работе?

На это вопрос я ответила ей со всем энтузиазмом, на который только была способна. Представив себя на несколько минут Мариной, принялась восхищаться внешностью нового дизайнера, описывая его во всех подробностях и выказывая явную заинтересованность. Так увлеклась процессом, что даже сама начала верить в то, что плела маме. Удивительная вещь самовнушение, порой оно очень даже неплохо помогает справиться с эмоциональными трудностями. Этот факт я тоже решила взять на вооружение.

Кажется, у меня получилось убедить маму в том, что у ее непутевой дочери все складывается хорошо. Даже слегка перегнула палку, засадив в ее душу семена надежды, что в лице нового дизайнера обрела объект для будущей охоты. Вот уж чего точно не собиралась делать, но и переубеждать ее не стала. Прекрасно понимала, насколько переживает мама, видя мою неустроенность в личном плане. Те отношения, что у меня были с Асмодеем, она и отношениями-то не считала. А в последнее время даже разговоры перестала заводить на эту тему. Догадывалась, что мама спит и видит, когда я брошу таинственного парня, который только и умеет, что портить настроение ее дочери. Так думала мама, а папа так и вовсе временами называл его придурком, не скрывая своей неприязни. Что я могла поделать или сказать? Да и на их месте, наверное, вела бы себя так же.

Воскресенье я посвятила творчеству. Когда мама впервые увидела, кого я изображаю на холстах, то пришла в ужас.

— Что это за уродцы?! — воскликнула она.

Я в этот момент добавляла последние штрихи к портрету химеры. Да-да, ее я решила вернуть в свою коллекцию. Вернее, всю коллекцию я дублировала, потому что первая так и осталась в царстве Люцифера. Сомневалась, что кому-то она там нужна, но и смотаться за ней не испытывала никакого желания.

— Мам, кажется я нашла свое направление в живописи, — заявила я ей тогда, с философским видом разглядывая полотно.

— И какое же? — с недоверием уточнила мама, не переставая коситься на страшилу, которую мне снова удалось воплотить как живую.

— Гротеск, понимаешь?

— Если честно, не очень.

— Мне нравится изображать подобных монстров, показывая их истинную сущность. Ну по крайней мере, я стараюсь это делать. Вот смотри… — я достала из составленных возле стены уже готовых портретов изображение Федора. Моментально последовала реакция, к которой я уже привыкла, когда смотрела на моего любимого черта, — сердце сжала боль, но длилось это недолго. Сразу же за болью не заставила себя ждать улыбка, растянувшая губы. — Что ты думаешь о нем?

— О ком? О черте что ли? — мама даже перекрестилась, хоть раньше я не замечала за ней особой религиозности.

— Да. Об этом черте. Только присмотрись к нему повнимательнее.

Уступив моей просьбе, мама приблизилась к полотну, которое я установила на мольберте вместо химеры. Она не торопилась делать выводы, внимательно всматриваясь в изображение. А потом повернулась ко мне и выглядела при этом слегка растерянной.

— Странное дело… Вот вроде черт же. Рога, копыта, хвост, все на своих местах. Но почему-то когда смотрю в его глаза, он кажется мне человеком и довольно добрым.

— Именно, мамулечка, именно! — радостно обняла я ее. — Он такой и есть. Видишь надпись? — указала я на то место на картине, где сама и написала: «Самый лучший черт в мире — Федор».

Мама, конечно же долго смеялась после этого. Но не над моим чертом, нет, а над его именем. А я смотрела на Федора и понимала, как ужасно по нему соскучилась. Сейчас бы посидеть с ним рядышком, поболтать обо всем, разглядеть чертинки в его глазах. Да пусть бы даже лизнул меня, чего терпеть не могла… Лишь бы увидеть его. Грусть не заставила себя ждать, и ее причины я уже не стала объяснять маме. Да и как бы я это смогла сделать?

Это воскресенье я потратила на портрет мадам Сильвии. Эта великая горгулья была достойна одного из самых почетных мест в моей коллекции. О ней у меня сохранились тоже исключительно теплые воспоминания.

Асмодей не позвонил ни разу. Не то чтобы я ждала его звонка, но периодически задавала себе уже ставший вечным вопрос — почему он никогда не беспокоит меня по выходным. Мы и в будни-то виделись не часто, а в выходные так и вовсе никогда. И конечно же, я не стала звонить ему сама. Да и воспоминания о пятничном вечере не переставали терзать душу, как ни гнала их. Что-то пошло не так, как обычно. Только вот что именно, я не могла понять. Да, было чуточку больше страсти, на мгновение мне даже показалось, что между нами промелькнула такая желанная и долгожданная близость… Но не это меня заставляло считать вечер особенным. Было что-то еще, кроме моего решения покончить с этими отношениями.

С утра пораньше в понедельник на работе меня ожидал сюрприз. Стоило мне только войти в офис, как ко мне подлетела Марина, подхватила под руку и потащила в мой закуток, как я называла свое рабочее место за перегородкой. Из всей мебели там были стол, два стула и компьютер. Но здесь я чувствовала себя изолированной от чужих глаз и могла спокойно работать, невзирая на постоянный гул, что царил в офисе.

— Смотри, что я стырила у кадровички, — потрясла Марина перед моим лицом листом бумаги.

— И что это?

Какую такую сенсацию она приготовила мне с утра пораньше? И куда умудрилась сунуть свой любопытный нос? Так странно, с первой встречи мне казалось, что знаю Марину сто лет. Вот и сейчас поняла, что такое поведение не придурь или желание выглядеть экстравагантной, что она, действительно, такая по натуре — импульсивная, не в меру любопытная и жутко пробивная.

— Это список команды новенького, — торжественно изрекла Марина.

— И что? — с опаской покосилась я на нее, отчего-то испытав безотчетный страх.

— А то, что мы обе там! — радостно воскликнула она и сунула мне список в лицо. — Вот, смотри! Видишь, тут наши фамилии, — ткнула она пальцем в два пункта списка из десяти человек.

Не могу сказать, что обрадовалась этому факту так же, как и она. Даже наоборот. Интуиция уже вовсю предупреждала, что с новым руководством срабатываться мне будет намного тяжелее, чем с прежним начальником.

— Ну ты можешь и дальше носить кисляк на лице, а я рада, не знаю как, — отмахнулась от меня Марина. — И да!.. — повернулась она, уже готовая покинуть мой закуток. — В десять наш новый руководитель собирает нас у себя в кабинете, чтобы познакомиться и обсудить планы на дальнейшую работу.

Марина уже давно умчалась к себе, а я все никак не могла настроиться на работу. Даже традиционная чашка крепкого черного кофе сегодня не помогала. И почему мне казалось, что смена руководства принесет с собой проблемы? Не накручиваю ли я себя сверх всякой меры? И снова я пришла к выводу, что виноват Асмодей. Именно из-за него я растеряла былую беспечность, с которой относилась к жизни. Не говорю, что это хорошо, и порой из-за собственной беспечности у меня возникали проблемы, но и так часто, как сейчас, я не оглядывалась назад, не анализировала каждое свое слово или шаг.

В десять часов за мной опять же зашла Марина. Конечно же я не забыла про собрание, и вместе с подругой мы поспешили в кабинет дизайнера. Опоздания в фирме особо не приветствовались. Директор совместно с кадровичкой даже разработали гибкую систему штрафов для тех, кто позволял себе задерживаться по утрам.

Все уже были в сборе, и мы с Мариной поспешили юркнуть на два свободных стула за столом, пока новый дизайнер что-то созерцал за окном, стоя спиной к нам и засунув руки в карманы. Не могла не признать, что в благородного оттенка сером костюме, с выпрямленной спиной, широкими плечами и слегка волнистыми волосами выглядел он величественно. А когда новый дизайнер повернулся к нам лицом, то я поняла, что так он еще привлекательнее, да и темно-синяя рубашка делала его глаза ярче и выразительнее.

— Доброе утро! — заговорил он, и голос его мне тоже понравился против воли. — Меня зовут Денис. Никаких отчеств я не приемлю, — улыбнулся он, и я невольно обратила внимание на его губы, какие они чувственные. — Предлагаю и вам представиться и придать нашей беседе непринужденность.

Я взглянула на Марину и поняла, что та даже дышит через раз. Она даже не пыталась замаскировать свое восхищение, и это не укрылось от нового руководства. Денис поглядывал на нее чаще других и с трудом сдерживал насмешку. Только вот, что она означала, я расшифровать не могла. Единственно, мне захотелось ткнуть подругу локтем в бок, чтобы убрала с лица нарочитую заинтересованность. И конечно же, делать этого я не стала. Хочет она выглядеть смешной, ее право. А возможно, только в моем больном мозгу зарождаются такие мысли. Да и, скорее всего, этот красавчик привык к подобному обожанию.

Все мы по очереди назвали свои имена. И опять мне показалось, что когда Денис смотрел на меня, то делал это более пристально, и в глазах его мелькнуло что-то, что уловить не получилось. Тут же обругала себя подозрительной истеричкой и обвинила в этом того же Асмодея. Похоже, в последнее время я ему приписываю все мыслимые и немыслимые грехи.

Марина, наконец-то, пришла в себя и перестала пялиться на нового дизайнера. А он уже вовсю распределял работу, деля нас на две группы, ровно столько проектов одновременно было у нас в работе.

— Алина, ты будешь руководителем группы «Ротонда», — так назывался новый только что построенный ресторан, декорировать который наняли нашу фирму.

Не сразу сообразила, что Денис обращается ко мне. А когда поняла, то удивилась не меньше остальных.

— Почему я? — вопрос вырвался сам, обдумать его я не успела.

— Я смотрел твои наброски и разглядел потенциал. Думаю, с этой работой ты справишься отлично.

Когда только успел? Хотя я же сама вчера отнесла их Павлу — бывшему руководителю. Но все равно, как можно назначать руководителем группы человека, который отработал тут неделю? И так думала не я одна, поймав на себе парочку неприязненных взглядов. Только вот спорить или задавать еще вопросы я не стала, потому что и сама чувствовала в себе потенциал, хоть и по-прежнему решение о моем назначении не считала справедливым. Но мне нравилась эта работа, и я точно знала, что не подведу Дениса. А поэтому молча согласилась.

Руководителем второй группы Денис назначил Марину, и немаловажную роль сыграло ее открытое восхищение им, как догадывалась. Хотя надо отдать ей должное — художник она была талантливый и с базой художественного училища за плечами, в отличие от меня. Прибавить сюда отменный вкус и целеустремленность, и вывод напрашивался сам, что Марина отлично справится с новыми обязанностями. Да и чисто по-дружески я была за нее рада, а уж как она светится, заметили буквально все.

— Алинка, кажется, я влюбилась, — мечтательно произнесла Марина, когда мы покинули кабинет дизайнера.

— Вот так вот, с первого взгляда? — рассмеялась я, благодарная ей, что одной фразой подняла мне настроение.

— Да я как увидела его, сразу голову потеряла, — доверительно произнесла подруга, наклоняясь ко мне.

— И что теперь?

Мне даже стало интересно, как она будет действовать дальше. Не то чтобы я не верила в любовь с первого взгляда, но так хотелось хотя бы со стороны понаблюдать за развитием событий. Кто знает, возможно, на моих глазах рождается ее счастье.

— Не знаю, — смутилась она, и я удивилась подобной перемене. — Я вела себя как дура, да?

Если честно, то именно так я и считала по началу. Потом правда поняла, что реакция Марины на красавчика Дениса была ненамеренной и не наигранной. Она просто ничего не могла поделать с ней, пока не взяла себя в руки усилием воли. Поэтому поспешила заверить ее, что все в порядке, и даже приплела, что не одна она так пялилась на него. В группе Дениса было семь девочек и три мальчика. Так вот, еще как минимум три заинтересованности я успела подметить на собрании. Конкуренция у Марины, конечно, образовывалась серьезная. Среди тех, кто явно не остался равнодушен к нашему новому руководителю была и первая красавица фирмы — студентка факультета веб дизайна Олеся. На нее заглядывались все клиенты мужского пола. Высокая блондинка, с ногами от шеи и точеной фигурой, с кукольными, на мой взгляд, чертами лица… Чем-то она мне напомнила именно выражением лица ехидн. Да и интеллектом, как успела заметить, девушка не была обременена. Интересно, она хоть одну книжку прочитала за свою жизнь, ну кроме специальной литературы, которую вынуждена была читать? А самомнение аж зашкаливало. Хотя тут все понятно — подобное внимание со стороны противоположного пола развращает, делает излишне самоуверенной.

— Ладно, посмотрим, как там все будет, — неопределенно произнесла Марина, и порадовало уже то, что она не собирается брать быка за рога. Что-то мне подсказывало, что с такими, как Денис, так действовать нельзя. Тут нужна аккуратность, если не хитрость.

На этой не самой бодрой ноте мы с подругой разошлись по своим закуткам, чтобы успеть выполнить задание на сегодня.

Завернув в свой закуток, я в первый момент буквально остолбенела. На стуле, что прятался между моим столом и перегородкой спокойненько восседала Василиса в обличье сногсшибательной красавицы, в ярких цыганских одеждах.

— Я тоже рада тебя видеть, — расплылась ведьма в довольной улыбке.

И тут меня прорвало. Из горла вырвался приглушенный крик, который я сразу же спрятала, закрыв рот ладонью. А потом я разрыдалась, и это были слезы радости. Не помню когда еще была до такой степени рада кого-то видеть. Мне хотелось заключить Василису в объятья и тискать так долго, сколько требовала моя душа. Но помешала природная робость и тот факт, что таких отношений между нами не было. Не подпускала ведьма к себе близко никого, берегла личное пространство. Но смотреть на нее с обожанием мне никто запретить не мог, что я и делала, пока пыталась остановить поток слез.

— Ну полно, девка, — прошептала она, приближаясь ко мне и (о боже!) обнимая меня. — Я тоже по тебе скучала. Больше, чем ты думаешь, — улыбнулась она и расцеловала меня в щеки. — Очень рада тебя видеть!

Ведьма усадила меня на стул и подождала, пока успокоюсь, поглаживая по голове.

— Но как вы тут оказались? — наконец-то, смогла заговорить я спокойно, осушив перед этим всю бутылку с водой, что взяла из дому.

— Ну ты даешь, девка! — усмехнулась она опять же шепотом. — Забыла, кто я?

Тут я сообразила, что никто не видел, как она входила. А что если кто-то сейчас войдет ко мне, а тут она?..

— Да не трясись ты, — похлопала меня по плечу ведьма, став самой собой, грубоватой и фамильярной. — Наплетешь что-нить…

Интересно, что тут можно наплести? Не заметить цыганку, да еще и такую красивую, невозможно. А как она еще тут могла оказаться для других, как не войти через дверь и прошествовать через весь офис к моему закутку? Но радость моя от встречи была настолько велика, что и эти мысли я безжалостно поперла из головы.

— Не просто так я заявилась, — заговорила Василиса, вмиг посерьезнев. — Соскучилась, конечно, но не настолько. Как там демонюга твой поживает? — прищурилась ведьма.

Вот тут я испугалась, уж больно не свойственно было для ведьмы интересоваться делами Асмодея. Нехорошие предчувствия ковырнули душу, а ладони вспотели от волнения.

— Ладно, не буду ходить вокруг да около. В опасности он.

Сердце сжала рука страха уже довольно ощутимо, даже дышать стало трудно. А уж говорить и подавно. Перед глазами все поплыло, и Василиса переполошилась.

— Не вздумай бухнуться в обморок, красотка. Держи себя в руках, — грубовато проговорила она и ощутимо похлопала меня по щекам. — Слушай дальше… Узнала я по своим ведьминским каналам, что помогает ему властелин силой колдовства своего великого растить крылья.

А вот этому я не удивилась, вспомнив, как увидела однажды, какие они у него уже большие, почти такие же как были раньше, до того, как отдал их мне.

— Не просто так помогает, а потому как охоту объявили на твоего демона. Кто, не спрашивай, — остановила меня Василиса жестом. — Сама не знаю. Но и не предупредить тебя не могла.

— Что же делать теперь? — пробормотала я, напрягая все свои умственные способности. И мысль посетила, которая в тот момент показалась мне гениальной. — Так пусть он вернется в царство! — воскликнула я.

— Самая умная, да? — усмехнулась ведьма. — Кто ж его туда пустит? Вход ему по-прежнему закрыт, и открывать его повелитель не собирается. Сдается мне, хочет он как-то использовать его тут, наверху.

Использовать?! Не это ли он планировал с самого начала, когда делал широкий жест, отпуская нас? Что-то мне подсказывало, что еще тогда Люцифер планировал какую-то пакость.

— Что-то или кто-то угрожает жизни Асмодея? — спросила я, не переставая прокручивать события полугодовалой давности в голове, вспоминая, что говорил и как выглядел Люцифер.

— Тут я тебе могу сказать одно, — вздохнула Василиса и получилось это у нее как-то по-старчески. — Когда демона изгоняют из царства, то никто и ломанного гроша не даст за его жизнь. А если повелитель сделал это намеренно, то жизнь Асмодея и вовсе обесценилась. Сдается мне, служит он тут приманкой, вот только для кого, не могу понять.

— Сволочь! — выплюнула я, испытывая в данный момент приступ вселенской злобы. Голыми руками вцепилась бы в глотку Люциферу, если бы могла добраться до него.

— Ну ладно, мне пора, — встала Василиса и преспокойненько направилась к выходу. Не успела я ее остановить, как она сама обернулась и проговорила: — Совсем забыла… Если захочешь поговорить, совета какого испросить, произнеси вот это заклинание и сплюнь трижды, — покопалась она рукой в своем бездонном кармане и достала бумажку. — Полька для тебя записала, — протянула ведьма бумажку мне. — Лучше заучи, а ну как потеряешь. И еще вот это, — из того же кармана вынула Василиса небольшой мешочек и тоже отдала мне. — Это тебе твоя подружка передала с наилучшими пожеланиями. Тут травка, но не простая, а особенная. Если захочешь от кого-то чего-то добиться, заставить делать по-своему, хватит малюсенькой щепотки. Просто подсыпь в питье и дело сделано.

— Что же мне теперь делать? — приуныла я, пытаясь хоть как-то задержать ведьму, зная, что с ее уходом останусь совсем одна.

— А вот это тебе нужно решить самой. Я тут тебе не советчица. Думай, девка, думай. Ну бывай…

Не успела я ничего сообразить, как она плавно выплыла из моего закутка и пошла по широкому проходу медленно и сильно виляя бедрами. Я прямо физически ощутила, как все побросали свою работу и смотрят на красивую цыганку, неизвестно откуда взявшуюся. А уже через пять секунд ко мне влетела Марина с округлившимися глазами и традиционно открытым ртом.

— Только не говори, что не видела ее! — с придыханием произнесла она, всячески стараясь не срываться на крик.

— Кого? — сделала я удивленное лицо, имитируя страшную занятость, а на самом деле бесцельно перекладывая бумажки на столе.

— Цыганку! — уже проорала подруга. — Мне даже сначала показалось, что она от тебя вышла. И откуда только взялась тут? Но не могло же нам всем показаться одно и то же.

— Прости, но я ничего не заметила, — отвернулась я, и взгляд мой упал на мешочек с порошком и записку с заклинанием. Быстро схватив все это богатство, я спрятала его в сумке, что не укрылось от внимательных глаз Марины.

— Да? Почему же мне тогда кажется, что ты врешь? — в голосе ее явственно слышалась подозрительность с толикой обиды. — И что ты там прячешь?

— Марин, извини, но мне нужно срочно позвонить.

Схватив телефон и не глядя на обиженное лицо подруги, я выскочила из своего закутка и помчалась к двери. А собиралась я нарушить непреложное правило — позвонить Асмодею. Сейчас мне необходимо было услышать его голос, а потом я начну думать, что делать дальше.

— Алло, — раздалось в трубке глубокое с хрипотцой, и я почувствовала, как неизменно по телу побежали мурашки.

— Привет. Вечером будешь дома? — скороговоркой произнесла я.

Получив утвердительный ответ, задала всего один вопрос:

— Я приеду?

— Жду тебя.

Еще какое-то время я слушала гудки в телефоне, пока не сообразила, что прошло полдня, а я даже часть сегодняшней работы не сделала.

Глава 3

В конце рабочего дня меня вызвал к себе Денис. Пока собирала бумаги со стола и шла в его кабинет, лихорадочно соображала, что буду говорить в свое оправдание. Ведь и за вторую половину дня я так и не смогла сосредоточиться на работе. Стоило мне только вглядеться в план ресторана, как мысли моментально улетали далеко от офиса и всего, что с ним было связано. Асмодей в опасности! — пульсировало в голове. И параллельно маячил вопрос — что я могу сделать?

В первый момент, распахнув дверь кабинета начальника, я даже растерялась, до того увиденное показалось мне интимным. Марина сидела за столом, на котором был разложен чертеж, а Денис стоял рядом и склонялся над ней так низко, заглядывал в лицо так пристально. Мне даже захотелось уйти, чтобы не мешать этим двоим, но я не успела.

— А вот и наш второй талантливый художник и руководитель, — выпрямился Денис и повернулся ко мне. — Проходи, Алина, присоединяйся к творческому процессу.

Марина раскраснелась и явно старалась что-то сделать со своими губами, которые упорно растягивались в довольную улыбку. И на меня она поглядывала смущенно. Уж не дошло ли у них дело до поцелуя? Если так, то это самые высокоскоростное отношения, которые развивались на моих глазах за всю мою жизнь. При этом при всем Денис выглядел таким же спокойным, каким видела его сегодня утром. Засунув руки в карманы (видимо, эта манера была у него излюбленной), он прошелся по кабинету и только потом заговорил:

— Марина уже представила мне наброски по своему проекту. Теперь хочу услышать тебя, Алина. Какие дельные мысли тебя сегодня посетили?

А речь-то я и не отрепетировала, хотя могла бы. Только вот беда, даже по дороге в его кабинет я умудрилась не думать о работе. А поэтому пришлось импровизировать.

— Мои наброски у меня вот тут, — прикоснулась я к голове и выдавила из себя улыбку. — Есть кое-какие мысли и оформить их я планировала дома, а завтра уж показать…

— Вот как? Интересный подход к работе, — проговорил Денис, и опять мне показалось, что как-то слишком пристально он на меня посмотрел. — Ну что ж, — улыбнулся он, показывая нам все тридцать два зуба, идеальных, надо сказать, — тогда предлагаю обсудить сроки.

Между тем я поняла, что рабочий день подошел к концу. На это явственно указывали настенные часы. И задерживаться я никак не могла. Да что уж там, я уже еле усиживала на месте, готовая сорваться в любой подходящий момент. И мое поведение, конечно же, не укрылось от Дениса.

— Алина, тебя что-то беспокоит? — участливо спросил он.

— Беспокоит, — выпалила я, как обычно подумав после. Тут же поймала недоуменный взгляд подруги.

— Что именно? — удивленно взметнул красивой формы брови дизайнер.

— Извините, но мне нужно домой, — решительно встала я, понимая, что не могу и дальше тянуть резину, сохраняя спокойствие. Внутри уже разрасталась паника. Мне казалось, что если немедленно не покину офис, то случится что-то страшное.

— Вот как? — протянул Денис и выглядел при этом не особо довольным. — Ну что ж, иди, раз нужно.

Только этого я и ждала. Сорвалась, как при низком старте, и вылетела из кабинета. В данный момент меня совершенно не волновало, что подумают обо мне Марина или Денис. Если после сегодняшней выходки меня сместят с руководителей проекта, то так тому и быть.

Не помню, когда еще так нервничала. Толком сообразить не могла, что нужно сложить в сумку, чтобы поскорее покинуть закуток. И именно в этот момент, когда моя нервозность достигла пика, ко мне заглянула Олеся с ехидной улыбочкой на лице.

— Госпожа Алина, вас там спрашивает какой-то чудик, — прогнусавила она явно не своим голосом. — Госпожа, — тут же рассмеялась и скрылась от греха подальше. Эта кукла была последним человеком, кого хотела бы видеть сейчас.

Какой еще чудик? Если это шутка, то довольно плоская. Я схватила сумку, так и не понимая, все ли собрала, и практически побежала на выход. Даже не заметила, что возле двери кто-то топчется. А когда меня схватили за руку, то первой реакцией была как в детстве — треснуть наглецу сумкой по голове. И только потом я разглядела саму помеху. Сомнений не осталось, что именно этого парня Олеся назвала чудиком. Невысокий коренастый крепыш в сером в крупную клетку костюме, голубой рубашке и ярко-желтом галстуке смотрелся более чем потешно. На голове его красовалось в тон костюму клетчатое кепи а-ля Олег Попов. И дополняли образ лакированные ботинки из крокодиловой кожи с длинными узкими носами, загибающимися кверху. В этот момент я заметила, как Олеся давится от смеха, закрывая рот ладошкой и привлекая к нам внимание всех остальных в офисе. Вот точно дурочка с переулочка, как говорит про таких моя мама.

Тут я сообразила, что все еще топчусь на пороге, а чудик крепко держит меня за запястье. Вырвав руку, я решительно шагнула в коридор.

— Госпожа Алина, — понеслось мне в спину произнесенное довольно приятным тенором, который показался мне знакомым.

— Я вас знаю? — резко обернулась я, так что парнишка едва не налетел на меня.

— И довольно неплохо, — как-то чересчур серьезно произнес он и галантно так поклонился.

Час от часу не легче. Я воровато оглянулась и с облегчением перевела дух. Народу по коридору сновало полно, но на нас вроде никто не обращал внимания.

— Извините, но я очень спешу, — как можно вежливее произнесла я и направилась к лифту.

— Госпожа, — поравнялся со мной чудик и засеменил рядом. Я уже хотела ответить резко на его «госпожа», но вовремя сообразила, что на таких странных типов лучше не обращать внимания, да и торопилась я здорово. — Не удивительно, что ты меня не узнаешь. Я и сам себя не узнал, когда увидел. Совсем не так представлял себя в образе человека, но повелитель рассудил по-своему…

Вот тут я замерла и медленно развернулась к парню. Его речь становилась все более странной и подозрительно знакомой. Ровным счетом пока ничего не понимала, но уже догадывалась, что ждет меня небольшое потрясение.

— И этот дурацкий костюм! — парень теребил полы пиджака, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. И это мне тоже что-то напоминало. И его глаза… С довольно симпатичного лица на меня смотрели такие знакомые коричневые глаза, с запрятанной в глубине их грустью и мудростью. А когда взгляд мой случайно упал пониже пояса, и я поняла, как тесно его крупному мужскому достоинству в этих нелепых штанах, то догадка меня осенила с такой силой, что я едва не лишилась сознания.

— Лемех?! — с ужасом глядя на чудика, прошептала я.

— Он самый, — виновато взглянул на меня горгулья, теперь в образе человека и добавил: — С этой минуты я еще и твой личный водитель.

Пребывая в сильнейшем шоке, я решила, что подробности мне лучше выведывать не тут и не сейчас. На нас уже-таки стали обращать внимание. Взяв Лемеха за руку, я пошла к лифту. Пока ехали, молчала. В холле первого этажа тоже не проронила ни слова. Надо отдать ему должное, он тоже сохранял тишину и спокойствие. На улице нас поджидал красный спортивный и двухместный автомобиль.

— Прости, давно о таком мечтал, — смутился горгулья, распахивая передо мной пассажирскую дверь и помогая усесться на сидение.

— А теперь рассказывай, — велела я Лемеху, заставив его припарковаться у обочины, едва мы покинули парковочную площадку. — Что все это значит? — обвела я его взглядом.

И рассказал он мне странную историю. Будто бы Асмодей вызвал его к себе и спросил, а не скучно ли ему сидеть все время в четырех стенах, не хочет ли он посмотреть, как живут люди, а заодно и стать моим личным водителем. На что Лемех ему ответил, что и в образе горгульи чувствует себя не плохо, а мир людей считает чуждым своему внутреннему миру. А вот мысль стать моим личным водителем ему понравилась и даже очень. Видите ли, иметь собственный автомобиль — это было единственным, что нравилось ему из человеческого, и что он всегда считал недостижимым, из области фантастики. Ну и еще Лемех понял, что по каким-то причинам господин за меня волнуется, что, естественно, разволновало и его тоже. В общем, велел ему Асмодей отправляться в царство и нижайше просить аудиенции у повелителя. Как именно он это делал, Лемех не стал вдаваться в подробности. Только вернулся на землю горгулья уже в облике хоть и вполне себе симпатичного, но довольно странного парня. Ну а дальше я и сама уже знала.

— Можем ли мы ехать? — нарушил мою задумчивость Лемех.

А подумать мне было о чем. В то время, как я точно знала, что опасность грозит Асмодею, потому что не верить Василисе не было оснований, он, оказывается, переживал за меня. Что бы все это значило, ума не прилагала. И единственный способ узнать, был поговорить с демоном на чистоту. Вот только загвоздочка, он еще должен был захотеть этого тоже.

Пока мы ехали, я все поглядывала на Лемеха. Все же до конца не верила, что такое вообще возможно. Ну да, Люцифер раздаривал человеческие оболочки всем подряд, но чтобы хоть одна горгулья получила такой дар от него, я не слышала и не видела. Сомнения терзали душу, отчего недоверие все возрастало.

— Послушай, — решилась я, — можешь ответить на один вопрос?

— Спрашивай, госпожа, — кивнул мой водитель, не переставая смотреть на дорогу. Надо сказать, машину он вел мастерски, словно был прирожденным гонщиком.

— В каком платье я пошла на первый бал?

Даже не задумываясь, он в подробностях описал бирюзовое платье, в котором я впервые почувствовала себя королевой, хоть и довольно откровенно одетой.

— А что я просила у тебя, чтобы ты готовил чаще всего?

— Жареную картошку. Как это примитивно… — слегка скривился Лемех.

В том, что этот парень, действительно, мой верный горгулья, я больше не сомневалась. Только тогда позволила себе расслабиться, насколько вообще могла, продолжая волноваться за демона.

Возле автоматических ворот в заборе, что любезно распахнулись, впуская нас во двор, еще горели два фонаря, рассеивая вокруг себя призрачный свет. Дальше начиналась темнота. В это время суток огромный двор с газоном в центре и высокой туей, росшей по периметру, затапливал мрак, который неизменно рождал во мне суеверный страх. Лишь одинокая лампочка над крыльцом маячила впереди, выхватывая какой-то метр из длинной дорожки к дому, которую мне предстояло преодолеть. Первый раз за весь вечер я обрадовалась, что Лемех преобразился до неузнаваемости и сейчас бодро вышагивал рядом со мной. Сразу становилось понятно, что способность прекрасно видеть в темноте, что было свойственно всем жителям подземного царства, Люцифер у него не отнял, даровав новую внешность.

— Ужин у меня практически готов. Так что, скоро накрою стол, — потер ладони горгулья, и тут я заметила небольшие перепонки между его пальцев.

— А это что такое? — взяла я одну его руку и поднесла к глазам.

— Это то, с чем даже великий маг справиться не смог, — смущенно отвернулся Лемех, деликатно забирая у меня руку.

Ох уж этот старый добрый Лемех — любитель совершенства во всем. Будучи настоящим уродцем, он не стеснялся своих перепончатых пальцев, потому что это для горгульи естественно и, возможно, даже красиво. А вот став человеком, он быстро осознал, что далеко не идеален. Это я еще тогда заметила, когда он явно засмущался своего костюма. А теперь вот и пальцы подкачали…

— Не переживай, — приобняла я горгулью в неконтролируемом порыве утешить. — Если что, скажем, что это атавизмы, что ты с ними родился. А еще, давай завтра пробежимся по магазинам и приоденем тебя?

— Я боялся тебя просить об этом, госпожа, — с благодарностью посмотрел на меня Лемех.

— И еще, — придержала я его, уже готового рвануть на кухню. — Не называй меня госпожой, пожалуйста. Во-первых, этим ты привлечешь к нам ненужное внимание, а во-вторых, ты уже давно стал мне близким другом, каким, очень надеюсь, и ты меня считаешь.

— Договорились, — поклонился Лемех и получилось это у него так церемонно, что я рассмеялась. Все же, он неисправим.

Стоило только остаться одной в прихожей, как мной овладела привычная робость. Асмодея я не видела всего два дня, которые казались вечностью. Каждый раз, расставаясь с ним, я в глубине души не надеялась встретиться снова. Этот страх стал моим постоянным спутником с того момента, как увидела его быстро растущие крылья. Не могла избавиться от мысли, что как только он сможет, то вернется в царство. Конечно же, и меня он захочет забрать с собой, поскольку считает своей собственностью. Только вот для меня это было бы хуже смерти. И не потому что считала это место самым мрачным и безнравственным, не из-за страшных воспоминаний о нем, что все еще были свежи в памяти и не потому что оставляла тут что-то настолько дорогое, чем не могла пожертвовать ради своей любви. Нет. Совсем не это страшило меня больше всего, а то, в чем даже себе я боялась признаться. Асмодей здесь и Асмодей там — это два совершенно разных существа. Я полюбила жестокого демона, к услугам которого было столько женщин, что даже он про всех не помнил, периодически устраивал переписи. Он невольно выбрал меня из всех, а потом был изгнан из царства, лишен привычного и, наверное, комфортного окружения. Только здесь у меня появился шанс на взаимность, который и так таял с каждым днем. А вернись я обратно в царство вместе с демоном, то мне придется снова делить его со всеми его женщинами. И этого мое бедное сердце уже не сможет выдержать.

В те редкие моменты, когда меня посещали подобные мысли, когда я позволяла им плескаться в голове, клеймо на внутренней поверхности бедра давало о себе знать легким покалыванием. Словно демон мог догадываться, о чем я думаю, и напоминал, кому я принадлежу. Но для себя я твердо решила, что в царство Люцифера больше не вернусь, даже если вынуждена буду расстаться с жизнью. Я дико скучала по тем, кто остался там, и кого я, по всей видимости, больше никогда не увижу. Но даже это не могло переменить моего решения, а вернее, клятвы, данной самой себе.

Наверное, на этот раз я дольше обычного собиралась с силами, чтобы войти в гостиную. И конечно же, Асмодей не мог не почувствовать моего присутствия за дверью. Вздрогнула всем телом, когда она распахнулась, и на пороге возник демон. В следующий момент задохнулась от восторга. Как же он красив и величествен! Эти черные волосы, спадающие на плечи, в которые неизменно хочется зарыться пальцами, чтобы ощутить, какие они шелковистые на ощупь. Эти светло-серые глаза, из глубины которых мне никак не удается изгнать холод. Смуглая кожа отливает бронзой в приглушенном свете бра. А сильный высокий стан, облаченный в черные одежды, манит прижаться, ощутить его мощь. От одного только взгляда на Асмодея во мне всколыхнулось желание, которое я с трудом могла контролировать.

Не говоря ни слова, он приблизился ко мне. Долгий поцелуй заменил нам приветствие. В который раз растворилась в нем, удивляясь, что каждый раз целую его, словно впервые, открывая для себя какие-то новые грани, испытывая все большую жажду, как при наркотической зависимости. Руки Асмодея прошлись по моей спине, порождая дрожь во всем теле, легли на затылок, прижимая голову к себе, делая поцелуй еще глубже. Даже не заметила, как он освободил меня от куртки, пробрался под тонкую ткань блузки и обжег кожу спины горячим прикосновением. Все так же молча он подхватил меня на руки и понес в гостиную. Лишь когда оказалась в привычной позе у него на коленях, прижатая к его груди, мне позволили услышать самый волнующий голос в мире.

— Ты хотела поговорить.

Он готов был выслушать меня в то время как сам не давал мне сосредоточиться даже на самой простой мысли. Расстегнув пуговицы на блузке, Асмодей припал губами к моей груди, терзая ее через тонкую ткань бюстгальтера. Рука его обжигала живот. Как зачарованная смотрела на нее, как она контрастирует смуглостью на моей белой коже. Когда он взялся пальцами за застежку бюстгальтера, чтобы освободить меня и от него, я поняла, что должна что-то предпринять, если хочу поговорить.

— Не нужно, прошу, — вывернулась я из его рук и запахнула блузку на груди. — Я так не могу разговаривать, — едва не плача, проговорила. Сама я хотела продолжения едва ли не больше него.

Взгляд его проник внутрь меня привычным холодом и какое-то время барахтался там. Только потом Асмодей уступил моей просьбе, выпустив из плена своих глаз. С трудом удержалась, чтобы не перевести дух. Больше всего меня смущали подобные сканирования, как сама их называла. В такие моменты казалось, он считывает информацию в моем мозгу, даже ту, которую я и сама не осознавала.

Дрожащими пальцами застегнула блузку и пересела в соседнее кресло. Чем дальше я буду держаться от этого соблазнительного демона, тем легче мне будет рассказывать ему то, ради чего и пришла.

Асмодей слушал меня внимательно, не перебивая. Ни один мускул не дрогнул у него на лице, когда я призналась, что узнала все это от Василисы. Не то чтобы я боялась подставить ведьму, но ведь и ее появление на земле нельзя было назвать привычным. Да и вряд ли Люцифер одобрил такое поведение. А Асмодей являлся его первым приспешником. Но что-то мне подсказывало, что на нарушение правил демон не обратит внимания.

— Ничего нового ты мне не сообщила, — огорошил демон, стоило мне закончить.

— Ты знал, что Астрий помогает тебе растить крылья? — уточнила я, стараясь сохранять спокойствие.

— Конечно. Только ему под силу это.

— И ты не задавался вопросом, зачем он это делает?

— Когда-то я говорил уже тебе, что Астрий никогда и ничего не делает просто так. Раз он дарует мне новые крылья, но запрещает возвращаться в царство, — на этом месте я задрожала всем телом. Реакция стала неожиданной даже для меня. И конечно же, это не скрылось от демона. Но заострять внимание на этом он не стал, а продолжил: — значит, нужен я ему таким именно на земле.

— Но для чего?!

Я уже с трудом сдерживала эмоции. Даже несмотря на страх, хотелось подбежать к нему и встряхнуть как следует, чтобы хоть раз с него слетела эта пугающая невозмутимость, граничащая с равнодушием ко всему.

— Именно это я и планирую выяснить, — снисходительно кивнул Асмодей. — Но не сразу. На это нужно время… Пойдем со мной, — резко встал он с кресла и заставил меня покинуть свое.

Из гостиной мы направились в прихожую, где Асмодей снял мою куртку с вешалки и протянул со словами:

— Надень, она тебе пригодится.

— Зачем? — удивленно хлопала я глазами, чувствуя себя безмозглой куклой. Но куртку безропотно надела.

— Увидишь, — едва уловимо, одними уголками губ улыбнулся демон. Но даже от такой скупой эмоции сердце мое моментально ускакало из груди.

Рука об руку мы вышли во двор, который рядом с Асмодеем не казался мне уже таким пугающе темным. Только вот глаза не сразу адаптировались, и когда я смогла рассмотреть моего демона, он уже сменил человеческое обличье на более привычное и, как догадывалась, любимое для себя. Ну и я, естественно, в который раз восхитилась его красотой и силой.

— Становись мне за спину, — велел Асмодей.

— Зачем?

— Делай, как говорю.

В голосе его послышалась улыбка. Именно улыбка, а не усмешка, что чаще всего трогала эти суровые губы.

Я сделала, как он велел — зашла ему за спину и не удержалась, прижалась к ней всем телом. Этот порыв оказался сильнее разума. Крылья были аккуратно сложены за спиной демона, и я щекой ощутила их ласковое прикосновение. Коснулась перьев и пробежалась пальцами по всей длине.

— Забирайся мне на спину, — последовал очередной приказ.

Не успела я подумать, как сделаю это, если там крылья, как Асмодей распахнул их и подхватил меня по ноги, вынуждая обвить его шею руками и как следует прижаться к спине.

— Держись крепче, — велел он, и снова в его голосе я услышала улыбку.

— Что ты делаешь?! — невольно взвизгнула я, когда со мной на спине он резко взмыл в воздух.

В первый момент я ни о чем не могла думать, кроме того, насколько мне страшно. Вниз смотреть вообще боялась, понимая, что стремительно земля становится все дальше от нас. В Асмодея вцепилась с такой силой, что рисковала задушить. Лишь когда он перестал набирать высоту и полетел горизонтально, я рискнула открыть глаза. Город расстилался под нами, переливаясь яркими огнями. Панорама открывалась настолько величественная, что у меня захватило дух уже от восторга. И чем дольше мы летели, тем дальше от меня становился страх, пока эйфория целиком не завладела душой.

Почему-то меня не волновала мысль, что нас могут увидеть. Хотя в такой темноте вряд ли. Да и наверняка Асмодей что-то предпринял для маскировки. Уж точно применил какое-нибудь заклинание невидимости. Да и не все ли равно, когда мне так хорошо. Лететь на спине демона было даже лучше, чем на своих крыльях, хоть и те ощущения свободы я не забуду никогда.

Полет не длился очень долго. Приземлились мы ровно тогда, когда я начала подмерзать. Догадывалась, что от Асмодея и это не укрылось. Стоило мне только спешиться с его спины, как демон заключил меня в объятья, согревая собственным телом и крыльями. Надо ли говорить, что мне моментально стало жарко. А когда его губы накрыли мои, то и вовсе дышать стало нечем от наплыва эмоций.

— Мои крылья отросли и полностью окрепли, — очень тихо проговорил Асмодей, как только прервал поцелуй. — Ты даже представить себе не можешь, насколько я силен. Какие бы цели не преследовал Астрий, за меня можешь не опасаться. А вот в твоем окружении появился новый человек, который явно что-то скрывает.

— Хочешь сказать, что опасность угрожает мне? — не поверила я.

— Не знаю пока, но намерен во всем разобраться. А Лемех, тем временем, станет твоей тенью.

Глава 4

— Вот же идиот! Ты посмотри, что творит!..

Бормотания отца, смотрящего в окно, привлекли мое внимание, хоть я уже в буквальном смысле слова носилась по квартире, рискуя опоздать на работу. Да и во дворе что-то происходило — сигналили так, словно проезжал свадебный кортеж. Но не с утра же пораньше.

— Что там? — присоединилась я к отцу, да так и замерла с открытым ртом.

Прямо под моими окнами, перегораживая всю дорогу, красовалась машина Лемеха. Впереди и сзади от нее выстроились желающие проехать и беспрерывно сигналили.

— Каков придурок! — в голосе отца уже слышался смех. — Купил себе машину дьявол, повесил три шестерки и думает, что ему все можно.

— Дьявол? — машинально переспросила я.

— Ну да, ламборджини дьяболо, ее так называют… Кажется, бедолаге сейчас набьют морду.

Из черного джипа степенно вылез амбального типа мужик и явно направлялся к Лемеху. Для меня это послужило сигналом к действию. В считанные секунды натянула куртку, схватила сумку и вылетела из квартиры. Моего верного горгулью нужно было спасать.

Успела я как раз вовремя, когда Лемех откинул дверцу и собирался выйти из машины. Подметила сжатые в кулаки руки амбала, размером больше напомнившие кувалды. Пришлось включить все свое обаяние, чтобы уболтать мужика не бить горгулью. При этом я старалась не думать о том, что все происходящее наблюдает с окна отец. Вечером мне придется дать ему подробный отчет, а пока нужно как можно быстрее сматываться отсюда.

— Ты что творишь?! — набросилась я на Лемеха через несколько минут, когда затор во дворе рассосался и нам удалось выехать без кровопотерь. — Зачем перегородил двор?

— В правилах парковки сказано…

— Да мало ли что там сказано! — перебила я горгулью. — Ты ж не один такой! И кстати, зачем так выделяться?

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Лемех.

— Зачем тебе понадобилась такая машина, да еще и с номером три шестерки?

— Потому что она лучше всего подходит мне по статусу, — невозмутимо ответил он.

— Какому именно?

— Дьявольского порождения.

Вот что тут поделаешь? По виду Лемеха не скажешь, что он испытывает дискомфорт. Будто не его чуть не убили пару минут назад. И это на второй день пребывания его на земле в облике человека. Кажется, придется мне взять на себя роль няньки этого упертого существа, чтобы защитить его от себе подобных.

Всю дорогу до работы я рассказывала горгулье, что такое правила, и как люди вынуждены порой нарушать их, чтобы не создавалось конфликтных ситуаций, подобных утренней. Он внимательно меня слушал, но почему-то складывалось впечатление, что и в следующий раз Лемех поступит по-своему, подчиняясь внутренним принципам.

— Вечером заеду, — слегка склонил он набок голову, когда остановился возле входа в офисное здание.

— А сейчас поедешь домой, правильно я понимаю? — вкрадчиво спросила я.

И этому моему вопросу суждено было так и остаться висеть в воздухе. Вместо ответа Лемех откинул дверь, приглашая меня покинуть салон его экстравагантной машины. Вылезала и поднималась к себе на этаж я с мыслями, что уже поди треть населения города обсуждает вопрос его появления тут. Такие новости разносятся быстро, и не заметить красный ламборджини дьяболо просто не могли.

Вчерашняя встреча с Асмодеем меня немного успокоила, словно он внушил мне мысль, насколько сильным противником является. Кто бы и по какой причине не угрожал ему, вряд ли сможет взять демона голыми руками. Даже я до конца не знала всей его силы, только и могла что догадываться. Ну а в то, что опасность может грозить мне, так и вовсе не верила. Кто я такая? Никто. Никакие вселенские заговоры не плету. В тайны подземного мира не посвящена, хоть и провела там какое-то время. Как ни крути, а пользы от меня, как от козла молока. На этой оптимистичной мысли я и решила выкинуть беспокойство из головы и сосредоточиться на работе. Кажется, у меня получилось, потому что даже не заметила, как наступил обеденный перерыв, который мы с Мариной просидели в местном баре.

После обеда я вновь погрузилась в работу. Наконец-то у меня вырисовывалась картина ресторана, стоило закрыть глаза и представить себе его. Теперь я точно могла наметить план действий, определиться с примерными темпами его выполнения и раздать задания девушкам из своей группы. Мешал только один факт. У Дениса, оказывается, была странная манера руководить. Заключалась она в том, что в течение всего рабочего дня он заглядывал в мой закуток. Я отрывалась от работы, ожидая каких-нибудь указаний. Но их не поступало. Он просто какое-то время смотрел на меня, наблюдал за тем, чем занята, а потом так же молча уходил. На третий и последующие разы я решила не отрываться от работы, хоть и видела его периферийным зрением. И должна вам сказать, что подобная манера меня здорово раздражала. Интересно, как на это реагирует Марина? Скорее всего с точностью до наоборот. Только вот, не мешает ли ей это работать?

Рабочий день прошел спокойно, а вот на улице меня ожидал небольшой раздрай. Лемех с озабоченным видом ходил вокруг машины, периодически попинывая колеса. Выглядело это довольно странно. Даже мелькнула наивная мысль, что автомобиль ему резко разонравился, и он решил его сменить на что-то более простое и уместное.

— Это корыто не заводится. Так, кажется, у вас говорят?

Ответить мне помешал стремительно приближающийся шум. К нам неслась Марина, усиленно жестикулируя и издающая нечленораздельные звуки.

— Это… Это… Это то, что я думаю? — принялась она, как недавно Лемех, ходить вокруг машины, только в отличие от него любовно поглаживая ее рукой, обтянутой тонкой перчаткой. — Откуда такая красотища?! — повернулась она к нам.

— Машина моя, если вы это имеете в виду, — выступил вперед Лемех и слегка поклонился. Ну вот опять он со своими дворцовыми манерами!

— А вы?.. Алин, ты нас не познакомишь? — посмотрела подруга на меня, уже вовсю давясь от смеха. Ничего удивительного. Я даже боялась представить, что она подумала, увидев Лемеха.

— Это мой двоюродный брат… Лемех, — на секунду замявшись, добавила я. Надеяться и в этот раз на свою изобретательность, придумывать сходу имя не стала. — А это Марина, мы работаем вместе, — взглянула я на горгулью и поняла, что с ним что-то происходит. На подругу он смотрел так, словно увидел что-то экзотическое, о чем до этого даже не слышал.

— Авдиевс, теперь Лемех… Странные имена тебя окружают, — пробормотала Марина, но зацикливаться на этом не стала. Вместо этого заговорила совсем на постороннюю тему и далеко не со мной. — Что на тебе надето? — приблизилась она к Лемеху и брезгливо коснулась его пиджака? — Ты клоун? Из цирка сбежал?

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — нацепил Лемех обиду на лицо. — И кто такой клоун, тоже не знаю.

Я чуть не провалилась сквозь землю. Еще парочка таких утверждений, и горгулья нас спалит с потрохами. Нужно было срочно что-то говорить и делать, пока подозрения в голове Марины не разрослись до неимоверных размеров. А она уже не только на Лемеха смотрела с недоверием, мне тоже перепадали такие взгляды.

— Марин, у нас тут проблема, машина не заводится, — затараторила я, оттесняя ее от горгульи. — Ты нас не подбросишь в центр, к «Руси». Нам нужно по магазинам пробежаться…

Не тут-то было. Если Марина что-то втемяшивала себе в голову, то никакой кувалдой мысль уже оттуда выбить было невозможно.

— Чтобы ламборджини, да не заводилось… Это точно судьба. Ну-ка, отойди, пожалуйста, — не очень вежливо отпихнула она меня и снова вплотную подошла к Лемеху. — Я не ослышалась, ты не знаешь, кто такие клоуны? — внимательно всматривалась она в лицо горгульи, пытаясь что-то на нем отыскать.

— Понятия не имею, — гордо выгнул он спину, отчего Марине пришлось еще сильнее закинуть голову. Роста она была невысокого и даже рядом с далеко не гигантом Лемехом смотрелась очень миниатюрно.

— А ты случайно не из леса вышел? — хохотнула подруга. — Алин, откуда он такой взялся? — слава богу, обратилась она ко мне.

— Марин, он приехал из глухой сибирской деревушки. Темный совсем, понимаешь, — доверительно сообщила я подруге.

— Конечно, понимаю, — как-то слишком серьезно кивнула она. — А в городах у нас все деревенские ездят вот на таких вот машинах, — снова окинула она любовным взглядом красную красавицу. — Вы меня за дуру держите?! — вдруг заорала Марина, что Лемех аж вздрогнул и попятился от нее. — Какая деревня?!

Настала пора переходить к решительным действиям. Я схватила подругу за руку и отвела в сторону.

— Ты чего орешь, как потерпевшая? — зашипела я на нее. — На нас итак все пялятся. Да, из деревни он. Только папаша у него золотопромышленник. Денег куры не клюют. Он таких машин с десяток может купить…

Что я плету? Самой дурно становилось от собственной лжи.

— Ну допустим, — кивнула Марина. — Но у золотопромышленника не может не быть в доме телевизора! — уставилась она на меня инквизиторским взглядом.

— А он еще и старовер, понимаешь, — продолжала самозабвенно врать я, словно от этого зависела моя жизнь. — Они живут по старинке, в глуши. У них там и света нет…

— Так, все! Считай, что я тебе поверила, — перебила меня подруга. — Может, когда-нибудь сама захочешь рассказать правду, — обиженно добавила, но уже в следующий момент расплылась в улыбке. — Поехали!

Марина подхватила меня под руку и потащила к Лемеху, в который раз пытающемуся завести машину.

— Вылезай, — велела она ему.

— А как же она? — выбрался он из машины и растерянно переводил взгляд с меня на подругу.

— Сейчас позвоним в автосервис. Завтра будет как новенькая.

Не откладывая в долгий ящик, Марина связалась с ремонтной мастерской, назвала адрес и попросила забрать машину. А потом мы дружно направились к ее ауди. Уже в тепле слона, при журчащем моторе она повернулась к нам и бодро сообщила:

— Едем в цирк. Должен же он знать, на кого похож в этом наряде.

— Марин, мы хотели в магазины…

— Успеем. Магазины работают до ночи, а последнее представление начинается через полчаса.

Ну вот что с ней поделаешь. Она даже слушать не стала мои возражения, спокойненько выруливая со стоянки. Лемех и вовсе притих на заднем сидении. Интересно, о чем он думал в этот момент?

Цирка, как такового, в нашем городе не было. Но уже много лет, как в центральном парке натянули огромный шатер, шапито, где давали представления приезжие цирковые труппы. Шапито умудрялось работать круглый год, как самый настоящий цирк. Зимой там устанавливали тепловые пушки и было тепло, как в добротном здании. Да и размером он не уступал настоящему цирку.

Как раз сейчас у нас гастролировал московский цирк Никулина. Оставалось надеяться, что билеты на последнее представление будут. И фортуна была на нашей стороне — Марина вышла из солидной очереди, потрясая тремя бумажками. Я, пока она стояла за билетами, пыталась объяснить Лемеху, как могла, что такое вообще цирк. Особого восторга в его глазах не заметила. А потом и поняла, почему он отнесся к мероприятию настолько недоверчиво.

— Это что-то типа бафометовских сатанинских игр? — задал он мне вопрос.

— Нет, конечно. С чего ты взял?

— Ну а как еще назвать все эти издевательства над бедными животными? — кивнул он на красочные афиши, на которых были изображены медведи с обручами на шеях и тигры, прыгающие через горящие кольца.

Как могла попыталась объяснить ему, что животным в цирке живется не так уж и плохо, что дрессировщики окружают их необходимой заботой. Но Лемех остался непреклонным.

— Забава для чертей, — выплюнул он.

На этом разговор наш закончился, потому что подошла улыбающаяся Марина.

Места нам достались даже элитные, в третьем ряду. Ближе к концу первого отделения я поняла, что Лемеху цирк вообще не пришелся по вкусу. В какой-то момент я даже заметила слезы в глазах этого ранимого в душе существа. А когда в антракте к нам подошел четвертый по счету малыш со словами: «Дядя клоун, можно с вами сфотографироваться?», я поняла, что отсюда нужно уходить. Марина, как ни странно, со мной согласилась. Возможно, и от нее не укрылась чувствительность Лемеха.

Ехать в торговый центр не пришлось. Он находился как раз рядом с парком, в котором расположился цирк-шапито. Марина и тут решила поучаствовать, за что я была ей искренне благодарна. Кто, как ни она, лучше всех разбирался в одежде и современных трендах.

— Какой суммой мы располагаем? — деловито поинтересовалась она, когда мы оказались внутри торгового центра. Поймав непонимающий взгляд Лемеха, уточнила: — Деньги у тебя есть?

Тот полез в карман штанов и долго в нем копался. Как будто там чего только не было. Хотя, зная его предусмотрительность, не удивилась бы этому факту.

— У меня есть вот это, — протянул он ей две карточки. — Хватит?

Даже у меня отвисла челюсть, а Марина так и вовсе присвистнула на весь холл, так что на нас стали обращать внимание. Впрочем, с интересом и здоровым любопытством посматривали на нас давно. Уверена, что всех привлекал внешний вид Лемеха. Нужно было срочно его преображать.

— Золото и платина, — уважительно вертела в руках Марина дебетовые карточки. — Теперь я начинаю верить, что твой папа нефтяной магнат. Так! Предлагаю затариться в бенеттоне. Модно, стильно и по средствам, — подняла она вверх карточки.

И начались бесконечные примерки. Лемех уже еле дышал и активно отдувался. Я так и вовсе начала задремывать на диванчике. А Марина все подтаскивала и подтаскивала в примерочную брюки, пиджаки, рубашки, галстуки… Несколько пар обуви уже были одобрены ею и составлены в сторонке. На мое робкое предложение заканчивать с покупками она отрезала, что лепит имидж тому, кто сам это не в состоянии сделать. И я была вынуждена признать ее правоту, когда Лемех вышел из примерочной красный, взъерошенный, но до такой степени стильный, что даже продавщицы на него поглядывали с интересом и уважением.

В общей сложности купили мы горгулье не меньше пяти готовых комплектов одежды, начиная от нижнего белья и заканчивая головным убором. Марина еще и проэкзаменовала его, что и с чем следует носить. Она же похвалила Лемеха за отличную память, чем окончательно смутила. А меня смущал сам вид моего старого друга, которого еще совсем недавно я видела неизменно голым и довольно уродливым. Сейчас же передо мной стоял симпатичный парень, вся одежда которого кричала модой и дороговизной. А судя по заинтересованным взглядам девушек, мне еще придется следить и за тем, чтобы его не окрутила одна такая. Но об этом я предпочла пока не думать.

На предложение Марины обмыть обновки в суши баре, я ответила категорическим отказом. Время уже приближалось к десяти, и я до такой степени устала, что только и мечтала оказаться дома, в горизонтальном положении. А еще мне до ужаса хотелось увидеть Асмодея. Как-то сегодня я соскучилась по нему сильнее, чем обычно. Но мечтам моим не суждено было осуществиться. Лемех шепотом сообщил, что Асмодей уехал на неделю и просил его передать мне, что тот настаивает, чтобы эту неделю я провела в его доме, под присмотром верного горгульи.

— Извини, госпожа, — тут я его больно ущипнула, так что он невольно вскрикнул. — Я забыл… за всей этой суматохой… — простонал он, потирая больное место. Видно, перегнула я слегка палку.

— О чем вы там шепчетесь? — оглянулась на нас Марина.

Все мы не очень бодро шли к ее машине, неся в руках с десяток пакетов на каждого.

— Да так… — отмахнулась я. — Марин, ты подвезешь нас?

На самом деле, я не хотела ее просить, но от мысли, что нужно вызывать такси и ждать его неизвестно сколько, становилось совсем дурно.

— Само собой.

— Только не домой, а к… Авдиевсу.

— Да, кто это такой? — громче чем я хотела, спросил Лемех. — Уже второй раз слышу это имя, — нахмурился он.

— А ты не знаешь? — усмехнулась Марина, даже не удивившись. — Алинкин бойфренд, — охотно пояснила она. — Что ж ты такая скрытная, что даже от собственного брата прячешь этого красавчика? — взглянула на меня подруга с укоризной.

— Что еще за бой-френд? — по слогам повторил Лемех.

— Ох, я и забыла, что ты у нас из лесу вышел. Это тот, кто больше чем друг.

Лицо Лемеха стало таким, что Марину я была готова задушить на месте. Ему же быстро сказала:

— Дома все объясню.

На подъездах к особняку Асмодея у машины Марины пробило колесо. До дома мы кое как дотянули, а потом еще добрый час Лемех провозился с запасным колесом. Ехать обратно было уже поздно, и горгулья вежливо предложил подруге заночевать в особняке. На что она охотно согласилась. Про меня, топтавшуюся рядом, эти двое и вовсе забыли. Оставалось тихо радоваться, что демон отсутствует.

В знакомых стенах Лемех резко преобразился. Я даже испугалась, что он выдаст нас с головой, когда предложил приготовить ужин и подать его в столовую. Благо, Марина приписала его стремление врожденным особенностям. Она даже развила теорию, как некоторые мужчины любят готовить, и как она хотела бы, чтобы ее будущий муж был именно из таких.

Все время, что Лемех пропадал на кухне, мы смотрели в столовой телевизор. До этого я устроила Марине по ее же просьбе экскурсию по дому Асмодея. Она долго и высокопарно восхищалась вкусом демона, как он все шикарно отдекорировал в доме, что любой дизайнер позавидует… Я молча слушала ее, со всем соглашаясь. Только вот, в глубине души была уверена, что одним вкусом тут дело не обошлось, что существенную лепту внесла магия Асмодея.

Пока Марина звонила маме и обстоятельно отчитывалась, где находится, с кем и почему, я решила сходить на кухню и проверить, как там дела у Лемеха. Каково же было мое удивление, граничащее с шоком, когда увидела его в образе горгульи, деловито орудующего взбивалкой.

— Лемех, ты спятил?! — вовремя приглушила я рвущийся из груди крик. — А если Марина тебя увидит?

— Не могу так долго быть человеком, — виновато взглянул он на меня. — Еще хотя бы минут десять…

— Никаких десять минут! — зашипела и пошла я на него, словно человеческая шкура валялась где-то рядом, и я собиралась натянуть ее на него силой. — И почему ты не сказал, что можешь менять обличья?!

— Забыл, — пожал он плечами и преспокойно продолжил что-то взбивать в стеклянной емкости.

— Лемех, живо меняйся! — прикрикнула я, не в силах контролировать эмоции. Ужасно боялась, что сейчас откроется дверь, и на пороге кухни появится Марина. Даже представить себе не могла, какая реакция последует от вида такой экзотики.

— Ладно, ладно, — скривился Лемех, зажмурил глаза и как-то весь напрягся.

В следующий момент он снова стал человеком, только вот я почувствовала себя совсем дурно. Человеком-то он стал, только вот совершенно голым, как до этого в горгульичем обличье. Тут я снова себе представила распахивающуюся дверь и Марину на пороге. Интересно, что бы подумала я, увидев подругу рядом с которой преспокойно топчется совершенно голый двоюродный брат?

— Лемех, — простонала я, чувствуя как последние силы покидают меня.

— Как же мне надоели эти церемонии! — поставил он миску на столешницу и картинно всплеснул руками, как только он умел. — Что особенного в голом человеческом теле? Все же естественно. Хорошо, успокойся, — взглянул он на мое, по всей видимости, совершенно несчастное лицо. Снова зажмурился, сосредоточился и тут же оказался полностью одетым, каким и покинул нас. Правда добавилась одна деталь — яркий фартук в крупных ромашках.

Вот тут я не выдержала и истерично рассмеялась. И конечно же, смех мой привлек Марину. Через минуту мы уже смеялись с ней вдвоем, а Лемех недовольно дул губы, делая вид, что нас тут нет.

Если я думала, что на сегодня все мои трудности закончились, то сильно ошибалась. Когда Лемех стал прислуживать нам с Мариной за столом, и никакие уговоры не могли заставить его присоединиться к нам, мне пришлось прибегнуть к очередным решительным мерам. Схватив за руку, я выволокла горгулью из столовой и набросилась на него с самой настоящей тирадой, смысл которой сводился к тому, что в мире людей не бывает такого, чтобы двоюродный брат прислуживал сестре и ее подруге, что все это выглядит более чем подозрительно. Мне даже пришлось прибегнуть к шантажу и припугнуть Лемеха, что если он сейчас же не бросит свои эти замашки, то навлечет на мою голову серьезные неприятности, после которых я вряд ли выживу. Конкретизировать не стала, потому что и сама не имела представления, о каких таких неприятностях говорю, но напугать горгулью у меня получилось. Весь ужин он сидел бледный и молчаливый вместе с нами за столом. Мне даже стало неловко за собственное зверство, в результате которого мой верный друг так и не заставил себя проглотить ни кусочка из того, что сам и приготовил.

На ночлег я устроилась в комнате Асмодея, каждый раз замирая от восторга и еще какого-то щемящего чувства, представляя нас с ним на этой огромной кровати. Марину Лемех проводил в гостевую комнату. Оставалось надеяться, что нам удастся выспаться после такого напряженного вечера, затянувшегося за полночь.

Глава 5

Если я и надеялась на спокойный сон, то кто-то явно не разделял моего желания. Не успела я сомкнуть веки и подумать о чем-то приятном, как почувствовала, что кровать подо мной мелко трясется, как будто находится в режиме вибрирования. Только вот кровать была совершенно обыкновенной, без всяких там режимов. На ней полагалось спать, а не принимать оздоровительные процедуры.

Конечно же, лежать я больше не могла, а вот паника все нарастала, особенно когда до слуха донесся подземный гул. Мысль о землетрясении я отмела сразу же, поскольку жила в несейсмической зоне. А вот приближения очередного чуда, в чем даже не сомневалась, ждала, вжавшись в стенку и тоже трясясь всем телом.

И чудо не заставило себя долго ждать. Когда комнату залил яркий свет, бьющий откуда-то из потолка, я даже не удивилась. А стоило в свете появиться человеческой фигуре, то даже похвалила свою интуицию. Только вот никак не ожидала, что в следующий момент увижу свою давно почившую бабушку. Чистенькая, в платье из ситца в мелкий голубой цветочек, с белой косынкой на голове, она была в точности такой, какой запомнила ее, когда видела в последний раз в далеком отрочестве.

— Ну обними же меня, Алиночка, — раскинула она руки в приглашающем жесте, когда свет рассеялся, и комната погрузилась в привычные сумерки. — Соскучилась по тебе ужасно.

Мои эмоции несколько отличались от ее. Все еще не в силах избавиться от потрясения, я приблизилась к бабушке и аккуратно коснулась ее. Ожидала эффекта примерно такого же, как когда дотронулась до Арктия, что рука моя провалится, ничего не ощутив. Но этого не произошло. Бабушка стояла передо мной словно живая, и в следующий момент я уже ее крепко обнимала, вдыхая такой родной и давно забытый запах.

— Бабуля, но как?.. — заглядывала я в ее такое знакомое морщинистое и доброе лицо. — Как ты здесь оказалась?

— Да все проще, чем ты думаешь, — улыбнулась она и потянула меня к кровати. — Да и тебе ли этого не знать, — подмигнула она мне и заставила опуститься рядом с собой.

Несколько секунд мы просто сидели, крепко обнявшись. И опять я вспомнила детство и эту бабушкину привычку. Частенько бывало подойдет ко мне, обхватит мою голову руками и крепко так прижмет к себе. И неважно, чем я занималась в тот момент. Ей это нужно было, она любила так делать, а я терпела. Только думала, какие такие мысли витают в ее голове в такие минуты. Вот и сейчас сидела и терпеливо ждала, когда бабушка заговорит первая.

— В одном ты права, Алиночка, — тихо произнесла она, не выпуская меня из объятий. — Нельзя мне было сюда приходить. Но и не прийти не могла…

Мне же вспомнился разговор с Василисой.

— Бабуль, а правда, что ты мой ангел-хранитель?

— Была, внученька, была… — скорбно вздохнула она и посмотрела на меня как-то слишком печально.

— А сейчас?..

— Не положено иметь хранителя тому, кто побывал там, — многозначительно помолчала она. — Ты ступила на запретную территорию и отныне можешь рассчитывать только на собственные силы. Об этом я и пришла предупредить тебя…

— Но это несправедливо, — пробормотала я больше самой себе и задумалась.

Почему так все? Ведь я далеко не по своей вине оказалась в царстве Люцифера. И уж точно я не хотела там быть. Больше того, я чуть не рассталась с жизнью, пытаясь выбраться оттуда. Так почему меня лишают даже того, что есть почти у каждого из живущих? Не то чтобы я верила в реальную защиту ангелов-хранителей. Но с недавних пор я точно знаю, что в мире много есть такого, о чем мы даже понятия не имеем. Что реально существует магия, колдуны, демоны… Прошло уже столько времени, а я до сих пор, стоит закрыть глаза, отчетливо могу представить себе тот сад, всегда мутное небо. А по ночам, бывает, я слышу флейту Люцифера. И не могу утверждать с уверенностью, что все это мне только снится. Наверное, бабушка права. Побывав в царстве, я стала его частью, хоть сама того и не желала.

— Я все равно буду всегда любить тебя, бабуль, — улыбнулась я и тряхнула головой. — Как-нибудь справлюсь…

Совершенно не представляла себе, с чем или кем собираюсь справляться или даже бороться, но и сдаваться не собиралась. Раз чьей-то властью меня лишили ангела-хранителя, то так тому и быть. Только вот скорбное выражение с лица бабушки не сходило, как я не бравировала. А следующая ее реплика так и вовсе сбила меня с толку.

— Бросать тебе надо его, внученька.

Не нужно быть семи пядей во любу, чтобы понять, о ком она говорит. Да и сердце моментально отреагировало привычно — на секунду сжалось в тугой комок, так что дыхание перехватило, а потом забилось с удвоенной силой.

— Как я могу бросить того, кому принадлежу всецело? — решила я быть честной прежде всего перед собой, а потом уж перед бабушкой.

— Можешь, — сосредоточенно кивнула она. — Просто уйди от него и забудь. Глядишь, со временем все и успокоятся.

— Да кто все-то?

Она помолчала какое-то время, явно обдумывая ответ, а потом заговорила:

— Демоны не живут на земле. Выходят временами, творят свои бесчинства, но не живут. А этого изгнал хозяин. Знаю-знаю, — остановила она готовую заговорить меня. — Не навсегда ему путь туда закрыт. Но почему? Спрашивала ли ты себя когда-нибудь? — пытливо вгляделась она в меня.

А что я могла ответить, кроме того, что ума не прилагаю. Сама не раз задавалась этим вопросом, и каждый раз оставался он без ответа. Асмодей, если и догадывался об истинных намерениях Астрия, так меня в них не посвящал. Да и ничего это не меняло.

— Демон на земле — отличная приманка, — продолжала бабушка. — А ты при нем всего лишь жертва, какой можешь стать. Случайно ли, намеренно… Но ты можешь пострадать из-за него.

— Для кого приманка?

Она надсадно вздохнула и затянула платок потуже.

— Я и так наговорила тебе лишнего, а уж обсуждать… — она резко замолчала и в страхе оглянулась, как будто нас могли слышать посторонние уши. — Алиночка, богом молю, исполни мою волю, откажись от него. Не будет мне там покоя, — подняла она глаза к потолку. — И тебе помочь не смогу.

Какое-то время она продолжала смотреть на меня, ожидая ответа. А что я могла сказать?

— Значит, не переменишь ты своего решения? — скорбно сжала она губы. — Что ж… прощай. Больше мы с тобой не увидимся. Любить тебя буду всегда, но из сердца постараюсь вычеркнуть, потому как грешна ты… Береги себя…

Образ бабушки постепенно таял у меня на глазах. Я все силилась сказать ей хоть что-то напоследок и не могла. Любые слова оказались бы лишними, не к месту. Для себя я уже все решила.

По телу пробежал озноб, стоило мне остаться в спальне одной. Я плотнее закуталась в рубашку Асмодея, которую решила использовать как ночную сорочку, и забралась в постель. Одеяло натянула до подбородка и попыталась уснуть, только вот и пяти минут хватило, чтобы измучиться окончательно. Сна ни в одном глазу, вынуждена была признаться. Работа мыслей в голове шла нешуточная, и на первом месте снова маячил вопрос, кто и что может угрожать Асмодею.

Не в силах больше лежать, чувствуя ломоту во всех сразу мышцах, я соскочила с кровати и какое-то время бесцельно бродила по комнате, пытаясь хоть как-то разобраться в хаосе мыслей. Что-то я должна сделать и немедленно. Что-то способное мне помочь, если не делом, то хотя бы советом. Советом… Ну конечно! Я напрочь забыла, что Василиса оставила мне заклинание, при помощи которого я смогу призвать ее. И сделать я это должна немедленно! Потому что если и дальше буду вариться в собственных переживаниях, то рискую сойти с ума.

Я должна прочесть заклинание и трижды сплюнуть. Слава богу, рекомендации я запомнила отлично, хоть и не отнеслась к ним с должным вниманием. И тут я столкнулась с проблемой. Заветная бумажка лежала на дне моей сумки, которая преспокойненько угнездилась на обувной тумбочке в прихожей. А это значило, что я должна пройти чуть ли не через весь дом, что и днем-то меня пугал, а уж ночью и подавно. Еще в спальне, наполненной приятными и волнительными воспоминаниями, я могла находиться более или менее спокойно. Но даже от мысли покинуть ее сейчас мне становилось дурно, а по коже начинали бегать противные мурашки.

Я подкралась к двери и приоткрыла ее. Образовалась малюсенькая щель, в которую и рука моя вряд ли протиснулась бы. Но даже через нее я ощутила чужеродную атмосферу дома. Она стелилась по полу, поднимаясь все выше, обволакивая меня холодным потом, рождая липкий страх. Все за дверью дышало демонизмом, было пропитано им и казалось живым, лишь замаскированным под стены, мебель…

Закрыть дверь бесшумно у меня не получилось. Руки дрожали так, что я ручку-то с трудом нащупала. А потом еще какое-то время тряслась на кровати, прислушиваясь к тишине в доме, которая сейчас казалась мне опасной, словно все силы зла притаились за этой дверью, получив сигнал к действию, и только и ждут, когда я снова открою ее.

Что делать в такой ситуации ума не прилагала. Но и не делать ничего не могла. Сильнее чем до этого ощутила потребность увидеть ведьму, поговорить с ней. Точно знала, что пусть и в ворчливой манере, но найдет она слова, чтобы успокоить.

Вот же дурья башка! Я даже стукнула себя по лбу от осенившей мысли. Ну если я могла перемещаться в пространстве, находясь в царстве Люцифера, то почему бы не попробовать сделать это здесь? Изменилось место, но я-то осталась собой.

Вспомнить все оказалось так просто, как сесть на велосипед и начать крутить педали. И ничего, что с подросткового возраста не каталась на нем, тело само подскажет, что делать дальше. Вот и с перемещением так же. Стоило мне только закрыть глаза и сосредоточиться, как начался процесс самоклонирования. А уже через секунду я стояла в темной прихожей, прижимая к себе сумку. Только вот вернуться назад таким же способом мне помешал посторонний звук, донесшийся из гостиной.

Сначала даже не поняла, что слышу. Какое-то шипение с примесью еще чего-то. Ассоциации не заставили себя ждать, рисуя в голове картинку, как огонь из камина каким-то непостижимым образом перекинулся на ковер и поглощает его сантиметр за сантиметром, приближаясь к креслам. Ждать дальнейшего развития событий не стала, рванула в гостиную, забыв про страх. Пусть я и не любила этот дом, но точно не желала видеть его сгоревшим. Кроме того, тут спали Лемех и Марина, которым мне тоже пришлось бы как-то объяснять, почему не постаралась предотвратить пожар.

Распахнув дверь в гостиную, я застыла в проеме, боясь верить тому, что увидела. Посреди комнаты, объятый пламенем, рычал Асмодей. Вот что за звук я не смогла разобрать — его рычание, которое становилось все громче. Казалось, он сражается с кем-то и не может одержать верх. И это выводит его из себя до такой степени, что он рычит от бессилия.

Никогда еще он не казался мне таким страшным, даже в тот самый первый раз, когда вот так же он явился нам в демоническом обличье из огня. Тогда он мне показался скорее величественным и необыкновенно сильным и красивым. Сейчас же передо мной находилось чудовище с кровавым жезлом в руке, что, казалось, жил самостоятельно, разгораясь все сильнее.

Если бы я знала, что последует дальше, то бежала бы из этой комнаты и дома куда подальше. Вместо этого я ступила в гостиную и плотно прикрыла за собой дверь, чтобы рычание демона не разбудили нашу гостью. А потом набрала в грудь побольше воздуха и позвала:

— Асмодей.

Все звуки сразу стихли. Огонь ушел в пол, словно его и не было. Демон медленно повернулся ко мне лицом, и только тут я заметила, что глаза его горят красным, а жезл в руке полыхает просто неистово. Он направил жезл в мою сторону, и тут же меня какая-то сила оторвала от пола и переместила к стене. А в следующее мгновение Асмодей оказался рядом, и красное пламя из его глаз уже вовсю прожигало меня насквозь, лишая воли. И конечно же, клеймо дало о себе знать, отозвавшись резкой болью. Но даже застонать у меня не было возможности, потому как тело и волю сковал паралич.

Демон так долго «сканировал» мой мозг огнем, что я уже не понимала, где болит сильнее — в голове или клеймо. Каким еще образом сознание удерживалось во мне? Не иначе, как по приказу той же власти, что и обездвижила меня.

Когда руки Асмодея одним движением, без видимых усилий разорвали на мне рубашку, я, наконец-то, избавилась от его взгляда. Зато тело мое словно окунули в огонь. Везде, где касались его руки демона, оно горело нестерпимо. И по-прежнему я не могла ни двигаться, ни говорить.

Лишив последнего кусочка ткани, кружевных трусиков, которые тоже просто-напросто порвал и откинул в сторону, Асмодей подхватил меня на руки и перенес к камину. Страдая от дикой боли в клейме, но уже с ясной головой, я зафиксировала, что на ковер он меня опустил довольно бережно. И тут я поняла, что он планирует сделать то, чего не делал никогда — овладеть мною в демоническом обличье. Его руки гладили мое тело, рождая возбуждение, граничащее с болю. Когда он раскинул мои ноги, то увидел, наконец-то клеймо. Прижавшись к нему губами, он моментально прогнал боль и двинулся дальше, к сосредоточию всех моих желаний.

Как может чувствовать себя женщина, которую до крайности возбуждают ласки мужчины, но она не желает заниматься любовью с ним в демоническом обличье, потому что до смерти боится не уцелеть после этого, которая страдает от унижения, что вынуждена подчиняться ему во всем по той простой причине, что не может пошевелить даже пальцем на руке? Отвратительно! В тот момент мне казалось, что никто и никогда до этого не унижал меня настолько сильно. Наверное, едва заглянув мне в глаза, Асмодей прочел в них неприкрытую ненависть, потому что в следующий момент ко мне вернулись способность двигаться и говорить. Только вот воспользоваться ими я не успела. Словно специально, чтобы заткнуть мне рот, демон приник к нему устами, и теперь уже огонь хлынул внутрь меня, добираясь до желудка, опаляя дыхание. Низ живота все сильнее наливался свинцом то ли от поцелуя, то ли от того, что творили с моим телом руки демона.

Буквально сгорая от страсти, я попыталась остатками разума собрать волю в кулак. Кое как у меня это получилось. Смогла даже упереться ладонями в грудь Асмодея, в то время, как губы его продолжали терзать мои, а глаза неотрывно гипнотизировали, благо уже без огня.

Каким-то чудом он почувствовал мое сопротивление, хоть я и догадывалась, что моя сила сейчас не сравнима с его. Оторвавшись от моих губ, Асмодей посмотрел мне в глаза. Что он там прочел, не знаю, но в следующий миг он зарычал, обнажая зубы в оскале хищника, готового порвать меня. Ничего человеческого в нем не осталось, как зафиксировали остатки разума в моей истерзанной болью и эмоциями голове.

Наверное, я потеряла сознание. Очнулась уже в кровати, на втором этаже, в спальне Асмодея. И конечно же рядом никого не было. Если бы не тот факт, что лежу абсолютно голая, и тело ломит, как после изнурительных физических нагрузок, то могла бы подумать, что все это мне приснилось. Только вот такая мысль даже не зародилась в голове. А вот страх поселился там основательно. Сегодня я стала свидетелем чего-то, что раньше от меня было скрыто. Ну или проявляться это начало не так давно.

Очень некстати вспомнила про сумку с запиской, которая осталась валяться в гостиной. Но уже ни сил, ни желания спускать за ней не осталось. Ночка выдалась не самая спокойная. Наверное, скоро рассвет, а я даже не сомкнула глаз. А завтра предстоит насыщенный рабочий день. С этими мыслями я и уснула, тихо радуясь, что Асмодей исчез так же внезапно, как и появился. Анализировать, свидетелем чего была в гостиной, я пока не стала, отложив это на потом.

Проснулась я оттого, что с меня бесцеремонно стянули одеяло. Сквозь сонную пелену удалось разглядеть Лемеха в горгульичьем облике, корчившего недовольные гримасы и разглядывающего мое голое тело. Этого всего оказалось достаточно, чтобы я моментально соскочила с кровати и закуталась в халат Асмодея.

— Ты опять?! — зашипела я на Лемеха, стараясь не обращать внимания на то, что вид меня обнаженной его еще и возбудил неслабо. — Почему ты такой? А если Марина увидит?

— Марина? — напустился он на меня с еще более грозным выражением на лице. — Да она уже давно на работе, пока я тщетно пытаюсь разбудить спящую красавицу.

— Как на работе?

Бросив взгляд на часы, я поняла, что рабочий день начнется через десять минут.

— А так! — упер руки в бока Лемех. — Ты вчера снотворного что ли наглоталась? Раз пять приходил будить тебя… Одевайся, жду тебя внизу.

С этими словами он выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью.

Оказывается, Марина уже успела позавтракать и отвезти Лемеха в автосервис перед работой. Тогда они меня еще решили не будить. Горгулья забрал машину, вернулся в особняк, и тут начались его мучения. Это ж как крепко нужно спать, если я даже смутно не помню, чтобы он приходил меня будить. Видно, стресс сыграл со мной злую шутку и погрузил в короткий летаргический сон.

В подробности утра Лемех посвящал меня по пути на работу, в то время как я моча сидела рядом и попивала обжигающий кофе в попытке окончательно прогнать сонливость. Получалось это плохо, и я уже заранее страдала от мысли, как тяжело мне будет высидеть день до конца. Кроме того, опаздывала я уже на полчаса, не меньше. А это значит, что нужно будет как-то объясняться с Денисом, ну и меня ждет штраф. Еще и первая, кого увидела, входя в офис, была Олеся, которая даже не скрывала радости от моего опоздания. Что за человек! А если у меня что-то случилось? Плевать она хотела на всех.

Не успела спрятаться в своем закутке, как забежала Марина.

— Машина опять сломалась? — как обычно, заменил ей вопрос приветствие.

— Нет. Проспала.

— Ну ты даешь! — почему-то восхищенно протянула она. — А братец-то твой чего не разбудил вовремя?

Пока я думала, что бы такое ответить, не признаваясь, что спала как убитая, Марина уже заговорила на другую тему:

— Через десять минут Денис ждет нас у себя в кабинете. Ты бы хоть подкрасилась, — придирчиво воззрилась она на меня.

— Зачем? — буркнула я, но про себя подумала, что, должно быть, выгляжу несколько помятой и бледной. Надо бы и правда навести хоть минимум марафета.

Сама же Марина, как обычно, словно сошла с обложки журнала. Стройная, в темно-синем строгом костюме, с идеальной укладкой на волосах и макияжем она выглядела сногсшибательно. И хоть она все время следила за своей внешностью, что-то мне подсказывало, что сегодня она постаралась ради конкретного человека. Да и глаза у нее загорелись, стоило только заговорить о Денисе.

Десять минут, оставшиеся до совещания, я потратила на приведение своей внешности в порядок. Вроде у меня получилось, потому что заслужила одобрительный взгляд Марины, когда встретились с ней на нейтральной территории и отправились в кабинет Дениса.

Руководитель группы снова удивил меня, хоть и не могу сказать, что приятно. Возможно, где-то и считается нормой целоваться при встрече, но в нашей фирме он явно был законодателем подобной традиции, которую поддерживать не собиралась. Когда Денис встретил нас с распростертыми объятьями и сразу же полез целоваться, трижды по русской традиции, то мне пришлось охладить его пыл, сразу же после того, как он проделал это с Мариной. Стоило ему только приблизиться ко мне, как я сделала несколько шагов назад, прозрачно намекая, что не приемлю подобного панибратства. Некстати вспомнился Асмодей. А как только представила, что он мог бы это видеть, так стало по-настоящему дурно. И уж совсем не вовремя в памяти всплыли события минувшей ночи. Думаю, Денис так и не понял, почему я посмотрела на него с откровенной злостью. Но зато, единственная попытка поцеловать меня так и осталась таковой, и слова не потребовались. А вот Марина характерно покрутила у виска, когда Денис отвернулся. На что я не придумала ничего лучше, чем показать ей язык.

Пока наш руководитель распоряжался насчет кофе, я пыталась привести в порядок теперь уже нервную систему и постараться не думать об Асмодее. Все эти мысли отвлекали от работы и бесили меня. Его поведению я не находила объяснения, и чем больше думала, тем сильнее запутывалась.

— Дамы, нам предстоит небольшое путешествие, — заговорил Денис, когда перед каждым из нас дымился черный кофе в маленьких чашечках, расставленных заботливой рукой Машеньки — секретаря дизайнера. — В пятницу в Самаре состоится слет дизайнеров Средней волги. От нашей организации еду я, а вы меня сопровождаете.

— Зачем?

Конечно же, вопрос задала я, а не светящаяся от радости Марина.

— Что значит, зачем? — посмотрел Денис на меня, и в глазах его блеснуло презрение. Хотя, возможно, мне это только показалось. Я уже везде видела подозрительное в свете последних событий. — Нашей фирме выделили три пригласительных. А так как проект мы представляем только один, то и едут только члены нашей группы. Я руководитель, мне и выбирать кандидатуры. Ты не согласна?

Интересно, с чем именно? Если с тем, что мы должны ехать с ним, то категорически. Но вслух я ничего говорить не стала, да и слушать меня не собирались.

— В пятницу все выступят с докладами. В субботу специалист из нижнего Новгорода проведет с нами тренинги. Ну а вечером состоится банкет, — продолжал рассуждать Денис, а я прислушивалась к собственным ощущениям и размышляла, как буду отказываться от поездки. — Отказ не принимается, — словно прочитал он мои мысли и смотрел при этом исключительно на меня, — Машенька уже забронировала нам номера в гостинице. Едем на моей машине.

— Алинка, я счастлива! — провозгласила Марина, когда мы покинули кабинет дизайнера. — Такая возможность выпадает раз в жизни.

— А я нет, — пробормотала я, размышляя на тему, как отреагирует Асмодей, когда сообщу ему о поездке.

А может он и не появится до того момента, тогда и сообщать не придется.

Глава 6

Если я думала, что Марина зациклена на нашем новом начальнике и ничего вокруг не замечает, то глубоко ошибалась. В обед она пристала ко мне, что тот банный лист, с вопросом, чем мне не угодил Денис.

— Красавец? Что есть, то есть. Но тут я с тобой согласна, что порой под внешней оболочкой могут кишеть такие тараканы, что мама не горюй, — рассуждала Марина, поглощая роллы, сдабриваемые щедрой порцией васаби и соевого соуса. Все это она методично закусывала имбирем и активно обдувалась. — Умный? По-моему, даже чересчур. Как загнет порой, так хоть стой, хоть падай. Я и словечек-то таких не знаю. Воспитанный. Да-да, не спорь, — глянула она на мое скептическое в данный момент лицо. — Всегда тебе здрасте, спасибо, всего доброго… И манеры такие… как будто он королевских кровей и взращивалась в условиях строгого этикета.

Вот тут я не выдержала и рассмеялась. Кажется, Марина приписывала Денису все мыслимые и немыслимые достоинства. Вот уж поистине, любовь слепа. Да и какая это любовь? К этому чувству, которое считала едва ли не самым сильным, у меня было особое отношение. А после сегодняшней ночи, которая вспомнилась очень некстати, так и вовсе оно изменилось. Если раньше моя любовь граничила с недоверием и горечью, то теперь к этому букету примешался еще и страх. Асмодея я стала бояться, чего не испытывала даже тогда, когда слышала рассказы об этом демоне от друзей и только познакомилась с ним сама. Даже когда он пытал меня болью в клейме, добиваясь покорности, я тоже, оказывается, испытывала не страх, а скорее злость. А теперь я его боялась.

— И что у нас с лицом? — донесся до меня голос Марины, отвлекая от грустных мыслей. — Я тебе не про монстра какого рассказываю, а про самого очаровательного мужчину на планете.

По всей видимости, мысли мои отразились на мимике. И когда только научусь маскировать эмоции? Правильно говорит Василиса — у меня все на лбу написано.

— И знаешь, что? — выпрямилась Марина и посмотрела на меня в упор. — Складывается впечатление, что ты сама на него глаз положила. Только в позу встала, чтобы никто не догадался.

— На кого?

Я даже не сразу поняла, что она имеет ввиду Дениса.

— А что? Я, между прочим, не слепая, и заметила, как пристально ты на него иногда смотришь.

Кто бы спорил. Только вот, делаю я это не потому что он мне приятен, а потому, что кажется подозрительным. Да и Асмодей не зря именно про него у меня спрашивал.

— Марин, он явно не в моем вкусе, — попыталась я все свести к шутке. — И у него кривые ноги.

— Не кривые, а слегка колесом. Наверное, любит конные прогулки. А может, серьезно занимался конным спортом раньше. Нужно будет спросить… — вновь пустилась она в рассуждения. Правда сразу же кинула на меня лукавый взгляд. — На твоем месте я бы тоже на него даже не посмотрела, — расплылась она в довольной улыбке.

— Это почему? — тут уже мне стало любопытно.

— Да потому что, если сердце отдано такому мужчине, как твой Авдиевс, то Денис не может быть конкурентом.

— Уточни.

Мне, действительно, стало интересно, какие такие аналогии родились в этой хорошенькой голове.

— Они настолько разные, даже противоположные, что влюбиться можно только в одного из них. Так что, у тебя есть Авдиевс, а мне остается Денис, — рассмеялась она.

С этим я даже спорить не стала. Да и если ей до такой степени понравился новый дизайнер, то почему бы и нет… Только что-то мне подсказывало, что недостатка в женском внимании он не испытывает. Но, в любом случае, подруге я желала успехов в сердечных делах, в чем и поспешила ее заверить, как и в том, что точно ей не конкурент.

Как ни странно, но сонливость меня не мучила, и до вечера я даже переделала кучу работы, почти не окунаясь в грустные мысли. Разве что во время кофе брейков вспоминала демона и то, каким он был. Но на то он и кофе брейк, чтобы заканчиваться непростительно быстро. А за тем, чтобы мы не засиживались и не забалтывались во время десятиминутных перерывов, у нас тоже велось пристальное наблюдение. Поэтому времени на грустные мысли у меня было не так уж и много, а сделать работы нужно было вал. Все эскизы к докладу Дениса готовили мы с Мариной.

Надо было видеть лицо Олеси, когда и на этот раз за мной зашел Лемех. Только вот на клоуна он уже даже с огромной натяжкой не смахивал. Первая красавица отдела едва шею не вывихнула, когда рассматривала этого пижона, прислонившегося к дверному косяку и скрестившему руки на груди в ожидании меня. Не удержалась и смачно чмокнула горгулью в щеку. А потом еще и оглянулась на Олесю, чтобы убедиться, что реакция последовала именно та, на которую и рассчитывала. В глазах этой надменной куклы я прочитала зависть, а губы она сжала так, что даже постарела на несколько лет из-за образовавшихся складок на щеках. Поделом тебе. Подхватив Лемеха под руку, я выплыла из кабинета, старательно виляя бедрами. Где только нахваталась этой пошлости?

— Прости за поцелуй, так надо было, — объяснила я горгулье по пути к лифту.

— Да ничего. Мне даже приятно…

— Только больше не нужно подниматься за мной, ладно?

— Это еще почему?

— Ну нас могут неправильно понять, — уклончиво ответила я.

— А тебе не все равно? — угрюмо буркнул Лемех, что немало удивило меня. Уж не собирается ли он обидеться на столь невинный запрет?

Но приглядевшись к нему внимательнее, я поняла, что мой верный горгулья чем-то расстроен.

— Лемех, что случилось? — пристала я к нему.

— Ничего, — отвернулся он и принялся рассматривать панель с кнопками.

— Ну я же не слепая… Вижу, что что-то не так. С Асмодеем что-то? — задала наводящий вопрос, стараясь не замечать собственной реакции.

— Думаю, с хозяином все в порядке, — мазнул горгулья по мне взглядом и на этот раз сосредоточился на распахивающихся дверях лифта.

— А я вот так не думаю…

— Что ты сказала?

Мы как раз выходили на улицу, и шуршание дверей заглушило мою реплику, которую я произнесла машинально, и уж точно она не была предназначена для ушей горгульи.

— Да так, ничего, — отмахнулась я. — А вот ты так и не ответил на мой вопрос. Почему такой хмурый, как будто переживаешь личную трагедию?

Мы уже садились в машину, и я все больше убеждалась, что с Лемехом что-то происходит. Он о чем-то усиленно размышлял, хмуря брови. На меня по-прежнему не смотрел.

— А что это за хмырь был с твоей подругой? — вдруг спросил он, когда я уже решила оставить его в покое. Ну мало ли отчего у моего друга может быть плохое настроение. Имеет право быть не в духе, как и все мы.

— С Маринкой что ли? Какой еще хмырь?

Как уходила Марина с работы я не заметила. Что-то сегодня она рано упорхнула и даже не попрощалась со мной. И судя по всему, покидала офис она не одна. Когда Лемех по моей просьбе описал «хмыря», сразу же узнала в нем Дениса. Вот как? Они вместе ушли с работы? Хотя, какая мне разница. И почему это так взволновало Лемеха, тоже не понимала. Но что-то мне подсказывало, что его хмурый вид имеет к этому какое-то отношение.

— Лемех, ты ревнуешь?! — осенило меня. — Ты положил глаз на Марину?

— Вот еще! — буркнул горгулья, но я-то заметила, как вильнула машина, и сжались его челюсти.

— Ты ревнуешь, — подытожила я и почему-то развеселилась.

Вот уж такого поворота событий я точно не ожидала. И конечно же, моя фантазия вмиг разыгралась не на шутку. Я позволила себе представить, что Лемех и Марина вместе. Удивительно, но они подходили друг другу. После того, как подруга слепила из моего горгульи настоящего стилягу, кажется, он и внутренне начал меняться. Появился налет бесшабашности, разбавляющий его мудрость и серьезность. А еще я подмечала в нем жажду новых впечатлений, будто он вырвался на свободу после многолетнего заточения. Последнее даже внушало опасения. Как бы любопытство не навлекло на его голову неприятности.

— Это не ревность, — серьезно заговорил Лемех. — От этого типа дурно пахнет.

Ну конечно! Как я могла забыть, что все они нюхачи.

— А поконкретнее?

— Ты не ответила, кто он? — повернулся ко мне Лемех, припарковав машину у обочины. Видно, рулить и разговаривать одновременно у него не получалось.

— Мой новый начальник. Наш с Мариной начальник, — решила уточнить я.

— Вот как? — горгулья задумался о чем-то. — И давно он появился?

— Недели еще не работает.

— И что ты про него знаешь?

А я должна что-то знать? Не думаю… Во-первых, мне это совершенно неинтересно, а во-вторых — не до этого мне. Тут бы со своими заморочками разобраться.

— Лемех, не говори, пожалуйста, загадками. Что ты имеешь ввиду?

— Точно не знаю, но что-то чувствую, — как-то слишком серьезно посмотрел он на меня. — Понимаешь, я могу улавливать внутренний настрой человека. Увидев твоего нового начальника с Мариной, я почувствовал его интерес.

— Ну это и не странно. Марина девушка симпатичная и…

— Не к ней, — перебил меня Лемех, — а к тебе.

Час от часу не легче! Денис не может мной интересоваться. Мы и парой фраз не перекинулись за все время знакомства, не считая общения по работе. Ни разу он не спросил меня о чем-то личном. Правда слишком пристально разглядывал периодически, но ведь само это еще ни о чем не говорит. Мало ли, может задумался, вот и загляделся. У меня и у самой такое бывает — пялюсь на что-то или кого-то, в упор не видя. Сама же в этот момент думаю совершенно о другом.

— Его интересуешь именно ты, — повторил Лемех, и отчего-то мне стало неуютно. — Хотелось бы знать, чем именно.

— То есть, ты даже мысли не допускаешь, что я его могу заинтересовать как женщина? — решила вдруг обидеться я.

— Почему же не допускаю? Но тут что-то другое…

Кажется, Денис автоматически переместился в список личностей, которых считала подозрительными. К моему собственному недоверию к нему, родившемуся с первого взгляда, присоединились интерес Асмодея и предостережения Лемеха. Осталось выяснить, что же именно мы все почти одновременно почувствовали.

— В общем, будь осторожна и общайся с ним только по мере необходимости, — подвел черту Лемех и взялся за ключ зажигания, но следующая моя фраза заставила его снова повременить.

— Ну да… особенно, когда собираешься в командировку.

— С ним? И когда? — напрягся горгулья.

— В эту пятницу. Вернусь в субботу ночью или уже в воскресение.

— Не нравится мне все это, — потер он подбородок и получилось у него это как-то очень по-мужски. Я даже заметила проступающую щетину. Надо же! А ведь у горгулий на теле растительности абсолютно никакой. — И хозяин к тому времени еще не вернется…

— Лемех… — позвала я, все еще неуверенная, правильно ли собираюсь поступить. Но необходимость поделиться хоть с кем-то назрела остро. — Мне нужно тебе кое-что рассказать…

После этого я поведала ему о ночных событиях, умолчав лишь об интимной их стороне. Почему-то об этом мне рассказывать было стыдно. Но то, как Асмодей вел себя, я попыталась описать во всех подробностях. В особенности рычание, которое до сих пор, казалось, звучит у меня в ушах. И рассказ мой Лемеха напугал.

— Именно этого я и боялся, — совсем приуныл горгулья, когда я замолчала.

— Чего именно?

— Ночью ты стала свидетелем того, как демоническая сущность попыталась завладеть им. Как бы тебе объяснить?.. — снова потер он подбородок. — Ненормально демону находиться на земле. Постоянно приходится прятать свою истинную сущность. Вот она и взбунтовалась, пытается выбраться наружу во чтобы то ни стало.

— И чем это грозит?

— Не знаю, — вздохнул Лемех. — Но все это очень плохо. Ладно, поехали, — завел он машину.

— Только не к нему, — попросила я. — Отвези меня, пожалуйста, домой.

— Как скажешь, — пожал плечами горгулья. — Только ведь, если хозяин захочет, он найдет тебя везде.

Не могу сказать, что стало легче, после того, как все рассказала Лемеху. Да и он мне ничего нового не открыл. Примерно так я и думала, что две сущности борются в Асмодее. И даже боялась представить, как долго эта борьба будет продолжаться, и что случится, если демон в нем победит.

Всю дорогу до моего дома мы ехали молча. Я не переставала думать и Лемех, по всей видимости, был занят тем же. Остановившись возле подъезда, он только и сказал:

— Заеду с утра, — и умчался с непозволительной скоростью.

Как же я соскучилась по таким вот вечерам! С мамой и папой, сидя перед телевизором и попивая горячий чай с печеньями. В отношения родителей вернулась былая гармония, и я не могла нарадоваться, глядя на них, как они обсуждают понравившийся момент в фильме, смысл которого я даже не улавливала. Мне просто нравилось сидеть и наблюдать за ними. Невольно вспоминала времена, когда еще училась в школе, и вот такие же вечера. Много чего случилось за последние годы. Но слава богу, папа избавился от пагубной зависимости, мама перестала его все время пилить, в дом наш вернулся достаток. Только себя я не ощущала прежней. Сама я изменилась до неузнаваемости. И только в такие редкие моменты мне казалось, что все возвращается на круги своя, что все как раньше.

Ночь прошла спокойно, и я отлично выспалась. Кажется, мне даже ничего не снилось. А вот Лемех опоздал и заставил меня понервничать.

— Прости, проспал, — деловито заявил он, когда я садилась в машину с явным намерением сделать ему выговор.

— Как проспал?

Чтобы горгулья и проспал, в голове не укладывалось. Да у него все всегда делается вовремя и по расписанию. Я же помню, как по началу он доставал меня правилами и старался приучить к распорядку дня. А тут…

— А что? — возмущенно уставился он на меня. — Я теперь человек и не могу всю ночь тратить на сон.

— И на что же ты ее потратил? — аккуратно уточнила.

— Катался по ночному городу, — доверительно сообщил мне горгулья. Пока я справлялась с изумлением, он продолжил: — Знаешь, выяснил интересную вещь?

— Это еще какую?

— У вас тут чертей еще больше, чем в царстве.

— В каком смысле? — мое лицо вытянулось от изумления.

— В прямом, — преспокойненько продолжал рулить и рассуждать Лемех. — Только черти могут валяться в подворотнях или гадить прямо на улице. Изрыгать непристойности, ржать как кони, пить из горла…

Он рассказывал, а у меня глаза становились все больше. Это ж где он такого насмотрелся? Хотя чему я удивляюсь? Ночью еще и не такое можно увидеть. Тут мне стало страшно, а что если бы с ним случилось что-то плохое? Вот же ненормальный, ищет приключения на свою… не буду говорить что.

— Просто, люди тоже бывают разными, — заставила я себя успокоиться и проговорить. — Как и черти, кстати. Разве Федор такой?

Конечно же, я никогда не смогу забыть, как вели себя черти на сатанинских играх. Наверное, именно тогда я видела их истинную сущность. Но ведь Федор не такой, хоть и черт. Он совершенно особенный. Таких даже среди людей не часто встретишь.

— Вспомнила своего любимчика, — пробурчал Лемех. — Дался тебе этот черт! Я вот только рад, что его черная рожа не мелькает у меня перед глазами.

— А я по нему скучаю, — приуныла я, вспомнив верного друга и наши с ним беседы. Не отказалась бы сейчас от его совета, потому что Лемех на эту роль ну никак не годился. — Не нужно тебе по ночам одному шляться, — сменила я тему.

— А тебе не кажется, что бояться должны меня, а не я? — рассмеялся горгулья.

И мое воображение активно заработало. Вот к Лемеху подходят хулиганы и просят закурить. Конечно же он им говорит, что не курит, даже не догадываясь об их истинных намереньях. Ну а они, по логике жанра нападают на него с целью ограбления. А дальше… Дальше этот обаяшка скидывает человеческую оболочку и предстает перед ними во всей своей красе. В общем, не хотела бы я оказаться на их месте.

Лемеху удалось рассмешить меня, и к офису я подходила в отличном настроении. А вот внутри меня ждал сюрприз в лице Дениса. И сидел он ни где-нибудь, а в моем закутке, на моем крутящемся стуле.

— Доброе утро, Алина! — поприветствовал он меня, даже не пытаясь встать и уступить мне место.

Я так и замерла на пороге. Закуток был такой маленький, что при всем желании я не смогла бы протиснуться между стулом и перегородкой к вешалке, пока этот наглец сидит.

— Доброе?..

В подобие приветствия я постаралась вложить все свое возмущение и недоумение его поведением. На всякий случай бросила взгляд на часы, чтобы убедиться, что не опоздала и штрафовать меня не за что. Тогда каково… он тут делает?!

— А я вот жду тебя, чтобы перехватить сразу же, пока не успела раздеться, — улыбнулся во всю ширь Денис и откинулся на спинку стула так, что она жалобно заскрипела.

— Зачем?

Я боролась с разочарованием. По пути в офис я мечтала налить чашечку утреннего кофе, как уже привыкла делать. Выпить его минут за десять, в течении которых я обычно настраивала мысли, и окунуться с головой в свои эскизы.

— Алина, а «зачем» твой любимый вопрос? — встал, наконец, Денис со стула и приблизился ко мне.

Подошел вплотную, и я запаниковала. Терпеть не могла, когда кто-то посторонний вторгался в личное пространство. И попятиться не могла, потому что рисковала стать всеобщим достоянием. А уж про то, что он сидит у меня, поди, знали все и напряженно ждали, чем все это может закончиться.

Моя паника достигла пика, когда Денис склонился к моему лицу. Даже мелькнула мысль, что он сейчас меня поцелует. А на это я точно не подписывалась, поэтому и начала действовать решительно. Вжавшись в стенку, я проскользила по ней в сторону, пока не оставила начальника за пределами моего личного пространства. Только тогда смогла незаметно перевести дух, чувствуя, как вспотела от напряжения.

— Ну что, пошли? — сделал он вид, что ничего не произошло.

— Да куда?! — невольно повысила я голос.

— А я разве не сказал? В твою Ла Ротонду. На месте расскажешь и покажешь мне, что придумала по его оформлению.

Больше всего в данный момент мне хотелось послать его лесом, но ограничилась я пожатием плеч и двинулась за начальником, буравя его спину взглядом. Настроение стремительно катилось под горку. А Маринин удивленный с примесью ревности взгляд, которым она пронзила меня, когда встретилась нам на пути, так и вовсе добил. Ладно, с ней я потом объяснюсь. А сейчас нужно было взять себя в руки и выдержать испытание до конца.

Никогда бы не подумала, что с виду такой утонченный Денис ездит на черном тонированном джипе, как братки в лихих девяностых. Мне даже забираться в него было тяжело, учитывая, что на мне была надета узкая юбка. Пришлось изворачиваться и делать это бочком. Да еще и он стоял рядом, галантно придерживая дверцу. Хорошо хоть под попу не подсаживал. И все же, я услышала, как треснул шов на юбке сзади, в месте небольшого разреза, который, надо думать, теперь станет значительно глубже.

— Не холодно? Включить подогрев? — вежливо поинтересовался Денис, занимая водительское сидение.

Какой там! Мне уже было жарко от усилий и от стыда. А с подогревом так и вовсе рисковала закипеть.

— Алина, ты такая странная девушка, — улыбнулся Денис, разглядывая меня опять слишком пристально, как отметило взбудораженное сознание. — Все время молчишь. А если говоришь, то делаешь это в лоб.

Наверное, я, действительно, производила такое впечатление. Даже неловко стало. А все потому что накрутила себя сверх всякой меры и теперь воспринимала его исключительно как врага.

— Обычно я не такая, — сконфуженно пробормотала, поправляя юбку на коленях.

— Тогда нам нужно познакомиться поближе, чтобы я узнал тебя получше.

Денис просто лучился дружелюбием, а мне становилось все стыднее. И чего я только прицепилась к нему? Нормальный мужик. Ну красивый сверх меры, так и что? Само по себе это же не является грехом или недостатком. Наверное, я схожу с ума от собственной неустроенности.

По пути в строящийся ресторан, он расспрашивал меня о семье, учебе… Очень удивился, когда узнал, что я бросила институт. А потом долго смеялся, когда рассказала о причинах. Но я и сейчас не жалела и не относила учебу в архитектурном институте к чистому творчеству. А вот работа рисовальщика мне нравилась, потому что позволяла заниматься любимым делом. И пусть кто-то скажет, что я — человек, лишенный амбиций. На это я смогу ответить, что пытаюсь сделать свою жизнь по максимуму комфортной и уютной для себя.

— И все-таки, ты странная, — подытожил Денис. — Но мне нравится, — а потом протянул руку и быстро пожал мою, лежащую на коленях и сжатую в кулак.

Жест показался мне несколько интимным, но виду я не подала. Наверное, пора привыкать к его манерам. Все же он мой начальник.

В ресторане нас уже ждала управляющая. Предполагалось, что говорить буду я, но на деле вышло иначе. Женщина оказалась очень словоохотливой, и Денис ей явно понравился. Мне и слова вставить не давали. Она тараторила без умолку, все время заглядывая ему в лицо. На меня так и вовсе внимания не обращала. Я даже начала веселиться втихомолку, замечая, как порой Денис страдальчески закатывает глаза, когда она этого не видела. В общем, я даже кое-что полезное для себя извлекла из экскурсии. Парочку своих наметок придется подкорректировать, чтобы угодить вкусу клиента.

— Да уж! После такого мне нужно выпить что-нибудь горяченького, а еще лучше съесть, — заявил Денис, как только мы распрощались с управляющей и спрятались в салоне его джипа. — Предлагаю заехать перекусить.

— Сейчас? — посмотрела я на часы. До обеда еще оставалось два часа.

— Именно. Если честно, я не завтракал. Проспал сегодня, как школьник, — улыбнулся он.

В этот момент я вспомнила слова Лемеха, что ничего не знаю про своего нового начальника, и, как обычно, выпалила, не подумав:

— Ты женат?

— Свободен, как ветер в поле, — ответил Денис и громко рассмеялся.

Понятно, что смеется он надо мной. Я и сама не знала, куда деть себя от неловкости. Разве так узнают подробности биографии? Чувствовала себя идиоткой, не меньше. Не зря говорят, молчи за умную сойдешь. Это про таких, как я.

— Алина-малина, ты мне нравишься все больше.

Вот тут я застыла и сжала ручки сумки с такой силой, что ногти впились в ладони. Никто! Никто, кроме Федора, не должен меня так называть! А Денис в последнюю очередь!

— Что с тобой? — заметил он мое состояние.

— Не называй меня так, пожалуйста, больше никогда, — сквозь стиснутые зубы попросила я, чувствуя непонятную обиду, и что слезы подкрались к глазам слишком близко.

— Как скажешь, — легко согласился Денис. — Просто звучит в рифму…

У меня получилось расслабиться и даже насладиться дорогой до суши бара, куда пригласил Денис. Этому способствовал и тот факт, что он всю дорогу молчал. В кафе мы если и говорили, то о ничего не значащих вещах или обсуждали рабочие моменты. Задерживаться не стали и уже через час вернулись в офис. Как ни странно, но после общения с новым дизайнером я вернулась в офис еще в более приподнятом настроении, чем с утра.

Глава 7

Вечер четверга наступил как-то незаметно. Сначала я заставляла себя не отвлекаться и думать только о работе, а потом и вовсе погрузилась в нее с головой. Внутреннее убранство Ла Ротонды сначала существовало только в моей голове, но постепенно картинки обретали жизнь и находили отражение на бумаге. И я уже отчетливо представляла, как будет выглядеть ресторан после нашего дизайна.

— Решила заночевать на работе? — раздался голос Марины, заставив меня оторваться от чертежа.

Она уже полностью одетая смотрела на меня насмешливо, но по-доброму.

— Пора домой? — потянулась я и неожиданно даже для самой себя улыбнулась. Настолько плотная работа с заметными результатами всегда приносила мне удовлетворение. А сегодня я потрудилась на славу, с чем могла себя смело поздравить.

— Давно пора, — усмехнулась Марина. — Это я еще у шефа задержалась. Думала, ты уже давно ушла…

— Уже иду, — вскочила я со стула, быстро надела куртку и схватила сумку. Очень захотелось домой, да и Лемех, поди, заждался и нервничает.

— Завтра в восемь встречаемся на парковке, — сообщила Марина и не удержалась от улыбки. — Блин, никогда еще так не ждала командировки!

Мне стало интересно, что именно она ждет от поездки в Самару, но расспрашивать не стала. В конце концов, это ее личное дело.

Возле входа мы с Мариной простились. Она бодро зашагала к своей машине, приветливо махнув Лемеху, который с недовольным видом топтался возле своего дьявола.

— Я так полагаю, отвезти тебя нужно домой, — внимательно посмотрел на меня горгулья, когда мы спрятались в тепле салона. На улице моросил дождь, и после тепла офиса я сразу же замерзла.

— Да, пожалуйста, — кивнула я, чувствуя, как приятно расслабляются все мышцы. Лемех же нахмурился и не торопился трогаться. — В чем дело? Что-то случилось? — поинтересовалась я.

— Ничего, кроме того, что завтра ты уезжаешь с этим… — кивнул он на входную дверь в здание, — а хозяин об этом не знает. И если вдруг он вернется раньше назначенного срока, то несдобровать и мне, и тебе.

— Ну знаешь! — тут же возмутилась я. — Вообще-то, я не его собственность, и жизнь свою могу планировать сама.

— Ты забыла, что на тебе его клеймо, — тихо напомнил Лемех и вмиг погрустнел.

— Это ничего не значит, — упрямо тряхнула я головой. — Мы не на его территории.

На это Лемех предпочел не отвечать, выруливая со стоянки, но зная его характер, руку дала бы на отсечение, что он остался при своем мнении.

Прежде чем покинуть машину, когда Лемех притормозил возле моего подъезда, я попросила его завтра заехать пораньше.

— Если хочешь, могу сам отвезти тебя в эту вашу Самару, — проворчал горгулья, и я поняла, что настроение у него не просто плохое, а отвратительное. Интересно, только страх перед Асмодеем его терзает, или к этому примешивается что-то еще? Впрочем, сейчас это неважно было, и от предложения Лемеха я отказалась, чем расстроила его окончательно. Оставалось надеяться, что в таком настроении он не натворит глупостей, отправившись на очередную ночную прогулку.

Родителей дома не было. Они отправились в гости к друзьям и обещались вернуться поздно. Это время я решила потратить с пользой для дела.

Записка с заклинанием, что предала мне Василиса, так и лежала на дне сумки. Ее-то я и достала, чувствуя, как дрожат от нетерпения руки. Необходимость поговорить с ведьмой назрела уже давно, но только сейчас появилась, наконец, возможность удовлетворить ее.

На крохотном листе бумаги аккуратным почерком Поли было написано: «Тринадцать ветров раздуют тринадцать костров. Костры сожгут время, на пепле вырастет клевер. Клевер сорви, цветки разотри, пространство раствори. Ко мне ты явись! Ко мне ты явись! Ко мне ты явись!»

Странные слова звучали бессмысленно пока только в моей голове. Чтобы произнести их вслух, мне потребовалось перебороть внезапную трусость. Все же, проделывать такие вещицы в царстве люциферовом казалось естественным. Тут же, на земле, заклинание вызывало страх.

Но я сделала это — прочитала заклинание четко и без запинок, а потом три раза смачно сплюнула. И… уставилась в пространство. Когда я уже решила, что сделала что-то неправильно, под потолком мигнула лампочка. Она погасла ровно на секунду, а когда свет вновь вспыхнул в комнате, на диване рядом со мной сидела улыбающаяся Поля.

Надо ли рассказывать, как я ей обрадовалась. Разве что не задушила в объятьях и не залила слезами.

— Ну ты чего? — успокаивала меня растерявшаяся Поля. — Неужели все так плохо? — окончательно расстроилась она, и на глазах ее выступили слезы взаимности.

— Просто я ужасно рада видеть тебя, — всхлипнула я, заставляя себя успокоиться. — Ждала Василису, а тут ты… Ей я тоже рада, конечно, но по тебе так соскучилась! — вновь прижала я к себе молодую ведьму.

— Васька занемогла, — просветила меня Поля.

— Надеюсь, ничего серьезного? — тут же испугалась я.

— Да брось ты! Что ей будет — старой пройдохе! Переколдовала малость, вот и слегла. Через пару деньков придет в норму, — рассмеялась она. — Ты то тут как?

И я ей рассказала все без утайки: про то, как демоническая сущность пытается овладеть Асмодеем против его воли, как он меня едва не взял силой, будучи в обличье демона, про странное поведение Дениса и интерес к нему Лемеха и Асмодея… В общем, про все, про все. Даже в горле пересохло, когда я закончила рассказ, в течение которого Поля меня не перебила ни разу. А потом, когда я ждала ее реакции, она буднично так проговорила:

— Поди пока сделай нам чайку, а я тут все приготовлю.

— Приготовишь что?

— Увидишь, — улыбнулась она.

Когда я вернулась с подносом, на моем столе уже лежала колода карт, и в центре его стоял большой стеклянный шар.

— Ты это за пазухой прятала? — изумилась я, сервируя все к чаю на свободном пяточке стола.

— Ну ты опять забыла, что я ведьма, — подмигнула мне Поля.

— Слушай, а ты не скучаешь по прошлой жизни? — аккуратно спросила я, разливая чай по чашкам.

— Ни капельки. Сейчас я дома, — серьезно посмотрела на меня эта в общем-то еще молодая девушка, но с глазами, мудрыми не по возрасту. И я вспомнила, что здесь, на земле, жизнь ее не очень-то и радовала. — Есть у тебя что-нибудь, чего касался этот… Денис? — сменила Поля тему.

Я задумалась, но сразу же вспомнила про визитку, что лежала у меня в сумке и была вручена им лично, когда он раздавал их всем при первом знакомстве.

— Пойдет, — кивнула Поля, разглядывая визитку и прислушиваясь к чему-то в глубине себя. — Положи руки на шар и постарайся представить, как он выглядит.

Это я смогла сделать без труда, на лица у меня была почти фотографическая память. Поверхность шара оказалась неожиданно теплой и приятной, когда я прикоснулась к нему. И сам шар сразу же засветился.

— Ух ты! — изумленно выдохнула я, а Поля, тем временем, перетасовала колоду и дала мне сдвинуть от себя, левой рукой.

— Не отвлекайся, думай о своем начальнике! — прикрикнула на меня Поля, и я подумала, что за то время, что мы не виделись, она изменилась, заматерела. Впрочем, сразу же я переключилась на мысли о Денисе, как и было велено, представляя его себе так четко, что смогла бы пересчитать мимические морщинки в уголках его глаз.

— А Лемех-пройдоха прав, — заговорила, наконец, Поля, когда я уже устала ждать, да и руки на мерцающем шаре немного затекли. Все это время ведьма сидела с закрытыми глазами. — Интересуешь ты этого Дениса и даже очень, только… — она нахмурилась и снова замолчала. Я только и видела, как ходят туда-сюда ее глазные яблоки под закрытыми веками. — Никак не пойму, кто он, — открыла она глаза и посмотрела сначала на меня, а потом снова разложила карты, вглядываясь в каждую. — Вот эта карта говорит, что он не отсюда. А вот эта, — взяла она другую, тоже с картинками, в которых я ровным счетом ничего не смыслила, — что он не из царства. И образ его… я вроде и вижу его, но расплывчато, словно какая-то сила скрывает его от меня, да и не только от меня. Очень странно… — недовольно прицыкнула она языком и полезла в карман платья.

Достав из кармана какой-то пузырек, Поля взяла мою чашку с чаем, вылила ее содержимое прямо на пол, и пока я с раскрытым ртом смотрела, как пятно прямо на глазах испаряется, накапала сколько-то капель в чашку.

— Выпей, — протянула она чашку мне. — Это зелье покажет мне все твоими глазами. Пей, не бойся, оно безвкусное.

Если бы ни Поля сейчас сидела передо мной, то ни за что не стала бы пить какую-то ведьмовскую бормотуху. Ну разве что Василиса еще входила в круг доверия. Но под пристальным взглядом подруги пришлось мне заглотить зелье. Правда, она не соврала — вкуса я не почувствовала, а вот про то, что ослепну в следующий момент, она меня предупредить забыла.

— Без паники, Алина! Сиди и не двигайся. Твои глаза — сейчас мои глаза, — раздался спокойный голос Поли, и я вся сразу как-то обмякла на стуле. — Не волнуйся, я увижу только то, что связано с Денисом.

И потянулись минуты тишины и слепоты. Чтобы хоть чем-то занять себя, я размышляла на тему, каково это — быть слепой всегда? И так страшно мне стало, что мысли эти я отбросила и тоже переключилась на Дениса. Вдруг так я помогу Поле получше рассмотреть его моими глазами. Додумать я не успела — услышала громкий щелчок перед носом и радостно прозрела.

Выражение лица Поли мне не понравилось. Выглядела она какой-то брезгливой что ли.

— Ты чего так на меня смотришь? Я что-то натворила в твоих видениях? — испугалась я, что вдруг она заглянула в мое будущее.

— Не в этом дело, — грозно уставилась на меня ведьма. — Ты почему мне не сказала, что к тебе приходила бабушка?

— Забыла! — спохватилась я. — А это имеет какое-то значение?

— Прямое, — кивнула она. — Твой Денис напрямую связан с ее приходом. И от самого него воняет канцелярщиной.

— Чем? — не поняла я.

Тогда она подняла палец и ткнула им в потолок.

— Я не знаю, кто он, но послан он ими, — снова потрясла она пальцем.

— Да кем, ими-то?! — уже открыто возмутилась я, устав от ее загадок.

— Ангелами, — скривилась Поля и сплюнула себе под ноги. — Засиделась я, — тут же засуетилась она. — Вот что, подруга. Не вижу, чтобы тебе грозило что-то серьезное в ближайшие дни, но все же, оставайся на чеку. Денис это твой опасен, теперь я точно знаю. Когда ты возвращаешься с конференции?

— В воскресенье.

— Приду ночью. Может что еще смогу рассказать…

Мне кажется, что еще никогда я не спала настолько отвратительно. После «ухода» Поли я долго ворочалась в постели без сна. На этот раз мысли мои занимал исключительно Денис, даже беспокойство за Асмодея и из-за Асмодея отошли на задний план. Ангелы. Уму непостижимо! Нет, конечно, после визита бабушки я стала верить в то, что и там, на небе, что-то есть, но чтобы они мной заинтересовались, это уже выходило за рамки моей фантазии. Да и за каким… я им сдалась-то? И я не могла поверить, представляя себе Дениса, что он как-то связан с тем, что принято считать божественным.

Как результат, измучившись от разных мыслей, я все-таки забылась тревожным сном под самое утро, и конечно же, приснился мне Денис с белыми, но местами грязными, крыльями. И всю ночь я от него убегала, а он мчался по небу на своих крыльях и что-то мне орал, чего я не запомнила.

Лемех не опоздал вопреки моим ожиданиям, но был мрачнее грозовой тучи и даже не смотрел на меня.

— Что еще случилось?! — окрысилась на него я, не в силах побороть собственное отвратительное настроение и сонливость.

— Ничего, кроме того, что ты уезжаешь с этим… — не остался в долгу он и зыркнул на меня глазами горгульи на человеческом лице. Оказывается он и так умеет? Какие еще сюрпризы припасены в рукаве у этого загадочного существа?

— Если ты сейчас же не успокоишься и не перестанешь меня пугать, — вкрадчиво произнесла я, — то я тебе ни за что не расскажу, что узнала про этого, как ты называешь Дениса.

— И что же ты узнала? — буркнул он, явно стараясь смягчить тон, но получалось это пока у него с трудом.

Учитывая, что сама едва дождалась возможности поделиться хоть с кем-то новой информацией, я ему как на духу выложила все, что сама вчера узнала от Поли. По мере моего рассказа, выражение лица Лемеха менялось все сильнее — от задумчивого, до крайне задумчивого. Под конец он даже впал в прострацию, и мне пришлось ему напомнить, что опаздываю на работу. Тогда он очнулся, но все так же молча принялся выруливать со двора.

— Лемех, ты издеваешься?! — не выдержала я, когда он уже выехал на трассу и понесся вперед со скоростью стрелы.

— Нет. Я размышляю.

— А может, ты поделишься со мной своими размышлениями?

— Ну а ты сама что про все это думаешь? — посмотрел он на меня как-то нейтрально.

— Если честно, то у меня это пока даже в голове не укладывается.

— Вот что я тебе скажу, девочка, — как-то уж слишком серьезно проговорил Лемех и прибавил скорости. Я аж вжалась в спинку сидения, на секунду позабыв обо всем. — Начинается игра по-крупному.

— И что это значит?

— А то, что если вмешались ангелы, как утверждает Полька, то интересуешь их явно не ты.

— Вот и я так подумала, — тут же согласилась я. — А кто же тогда?

— Ну а ты сама подумай, на кого они могут выйти через тебя?

— На Асмодея?! Ты думаешь им нужен он?

— Не знаю, — оставался предельно честным Лемех. — Но именно это нам и предстоит выяснить. Слушай, — оживился он, и повернулся ко мне, забыв о дороге. Пришлось напомнить ему, что сидит за рулем. — Ты говорила про какой-то порошок, исполняющий желания?..

— Трава, — кивнула я, вспоминая про подарок Поли и радуясь, что так и не выложила ее из сумки.

— У вас же там банкет намечается?

— Да. Завтра вечером…

— Вот и подсыпь этой травки в бокал своего начальника.

— Зачем?

— А затем, глупышка, что только так мы определим, человек он или ангел. Придумай пустяшное желание, если послушается, значит человек, ну а на ангелов ничто демоническое не подействует.

Всю оставшуюся дорогу до офиса мы с Лемехом молчали, думая каждый о своем. Меня не покидала мысль, что на ангела Денис похож в последнюю очередь. Впрочем, чем больше я об этом думала, тем смешнее мне становилось. Как будто я видела много ангелов в своей жизни! Разве что, в кино — с белыми пушистыми крыльями.

И все же, завидев издалека Дениса с Мариной, ждущих меня возле его джипа, я испытала безотчетный страх. И это не укрылось от проницательного горгульи.

— Хочешь, я поеду с тобой? Ну то есть, за вами?.. — участливо спросил он, но провести меня не получилось. Этого хотел он, и мое желание мало его интересовало.

— Нет, Лемех, не нужно, — спокойно ответила я, стараясь говорить бодро. — Не хочу, чтобы у них возникали лишние вопросы. Маринка вон и так не верит, что ты мой двоюродный брат из сибирской глубинки. Да и Поля сказала, что ничего страшного мне не грозит в поездке.

— И все же, будь начеку, — проговорил Лемех, глядя не на меня, а на Дениса. Мы уже подъезжали к его машине, и мой начальник не остался в долгу, вернув горгулье не менее хмурый взгляд. Впрочем, почти сразу я поняла причину его злости.

— Договоренность была встретиться в восемь, — встретил меня начальник словами. Я бросила взгляд на часы и поняла, что умудрилась опоздать на целых пятнадцать минут. И сразу же чуть не рассмеялась, разглядев довольную мордаху Марины. Ее мое опоздание явно не смутило. — Быстро в машину! — скомандовал Денис. — Если поторопимся, то успеем к началу конференции.

Помахав Лемеху на прощание, я забралась на заднее сидение, в то время как Марина заняла место рядом с Денисом.

Всю дорогу до Самары рот у Марины не закрывался. Кажется, она рассказала Денису всю свою жизнь. Впрочем, слушала я ее болтовню сквозь сон, наверстывая упущенное за ночь. В гостиницу заехать и оставить там вещи мы уже не успевали. Пришлось бросить их в машине и буквально бежать до дома культуры, где проводилась конференция, от того места, где получилось припарковаться.

Первая половина конференции длилась больше двух часов. Докладчики сменяли друг друга, но и в маленьком душном зале, до отказа забитом слушателями, я умудрилась задремать. Разбудила меня Марина, ткнув вбок и прошипев на ухо:

— Хоть нашего начальника послушай, прояви уважение. Дрыхнет она!..

— Так никто же не видит, — извиняющимся тоном пробормотала я и потерла глаза, фокусируя взгляд на сцене, где как раз появился Денис, направляющийся к кафедре.

Мы сидели на последнем ряду, и никому я спящая не мешала, разве что Марине.

Со сцены Денис смотрелся очень даже эффектно. Невольно подмечалось все: его стройная фигура, гордая осанка, дорогой костюм, который даже за время дороги не помялся, стильная стрижка, красивое лицо, на котором сейчас отчетливее чем раньше проступила печать интеллектуальности.

— Красавчик! — вздохнула рядом Марина и припала к моему плечу.

Я же к тому моменту не могла думать ни о чем, кроме чашки горячего кофе с каким-нибудь бутербродом. Благо, скоро моим мечтам суждено было осуществиться — наступило время перерыва, и всех нас пригласили в буфет, перекусить. И о чудо! К кофе предлагались малюсенькие пирожки с разными начинками, которых я набрала на тарелку с десяток, рискуя выглядеть в глазах подруги и начальника обжорой. Но и на это мне тоже было плевать!

Вторая половина конференции тянулась ужасно медленно. После сытного перекуса меня снова клонило в сон, но с этим я заставляла себя бороться, так как по другую руку от Марины сидел теперь Денис, а она прильнула к нему плечиком, делая вид, что не нарочно.

К тому времени, когда мы добрались до гостиницы, уже сгустились сумерки, и даже Денис выглядел слегка помятым. И все же, он пригласил нас с Мариной присоединиться к нему в баре гостиницы за ужином. Предложил так, что отказываться было неудобно. Кроме того, я решила не дожидаться завтрашнего банкета, а постараться подсыпать травы в бокал Дениса уже сегодня. На мое счастье, в баре, куда спустилась после скорого душа и переодевания, и где Марина с Денисом уже ждали меня за столиком возле сцены, имелось караоке. Это-то мне и нужно, ибо я уже голову сломала, чего же такого попрошу у опоенного зельем начальника?

Денис заказал бутылку вина, и мы сразу же выпили за его выступление. Марина снова его нахваливала без умолку. Он ей позволял это делать, лучась от удовольствия и бросая на нее ласковые взгляды. Меня он тоже не выпускал из поля зрения, только вот ласки во взгляде, обращенном на меня, я не улавливала. Зато там был интерес и что-то еще, но очень глубоко, тщательно запрятанное. Но временами что-то непонятное мелькало во взгляде Дениса, и тогда я верила Поле, что что-то ему от меня надо. Осталось выяснить, что.

Благополучный момент наступил, когда Марина уговорила Дениса пригласить ее на танец. Я сработала очень быстро — пузырек был наготове, в наружном кармашке сумки. Достав щепоть измельченной в пыль травы, я улучила момент, когда вроде никто на меня не обращал внимания, и высыпала ее в бокал Дениса. Испугалась, заметив легкий дымок, над забурлившей поверхностью вина. Но сразу же все исчезло, и напитку вернулись былые прозрачность и спокойность. Осталось дождаться, когда вернуться танцующие. А тост я уже заготовила заранее.

— Предлагаю выпить за нашу первую совместную поездку, — подняла я свой бокал, едва Марина с Денисом опустились за стол.

— И надеюсь, не последнюю, — поддержала меня подруга, подхватывая свой бокал. Денис отчего-то не спешил, и я уже испугалась, что была замечена за преступлением.

— Вообще-то я не пью почти, — проговорил он, и я едва сдержала вздох облегчения. — Но за такое грех не выпить, обнажил он в улыбке все свои зубы.

Ну а дальше мне оставалось только подождать немного и спросить, как бы невзначай.

— Ты случайно не поешь? — обратилась я к Денису, кивая на караоке, где как раз какой-то мужик пьяно завывал что-то неопределенное. — Я бы с удовольствием послушала…

В это момент я поймала недоуменный взгляд Марины, но сделала вид, что не заметила ее реакции. Да и интересовал меня сейчас исключительно Денис, и то, как он себя поведет. Бокал вина с зельем он осушил до дна.

— Вообще-то, я люблю попеть, — ошарашил нас с Мариной Денис. — Но в людном месте… — с сомнением он осмотрел заполненный народом зал. — Да! — весело махнул рукой, и я поняла, что он изрядно опьянел. Да ты, голубчик, малолитражка! — Почему бы и нет!..

Ну и о чем это должно мне говорить? На самом деле он любит петь? Согласился по пьяни? Или все же никакой он не ангел, и предположения Поли в корне не верны?

— А ты странная, — раздался рядом голос Марины. — Просишь его спеть для нас, а сама даже не слушаешь.

Кажется, я спалилась с потрохами, и теперь подруга будет еще более подозрительно ко мне относиться. Пришлось врать ей, что люблю слушать, не глядя на поющего, что так музыка лучше проникает в сознание. Впрочем, тот ресторанный шансон, что сейчас тянул Денис хриплым голосом, лично я с натяжкой относила к музыке. Да и кроме этого мне было о чем думать. Например, о том, что завтра, на банкете, я снова подсыплю ему травы и придумаю что-нибудь более действенное и менее исполнимое по доброй воле.

Глава 8

Семинар на следующий день начинался непозволительно рано. Уже в восемь нам положено было сидеть за длинными столами в зале совещания, все в том же доме культуры. Я волновалась, что Денис после возлияний накануне не сможет сесть за руль, но в отличие от нас с Мариной, начальник выглядел бодрячком. К слову, Марина вообще сердилась, и я понимала из-за чего — инициатором закругления ужина вчера стал именно Денис. Он же предложил расходиться по номерам, чтобы выспаться как следует перед напряженным днем, который, к тому же, заканчивался банкетом. Ничего против не имела, особенно учитывая, что не выспалась накануне. У Марины же, по всей видимости, были другие планы на вечер, в которые я не входила. Вот и дулась с утра на весь белый свет.

— Знаешь, он какой-то странный, — шепнула она мне по дороге в дом культуры. На этот раз она решила устроиться рядом со мной на заднем сидении. — Меня еще никто так не динамил. Я уже глаза вывихнула — строить их ему. Все без толку. Может он того — гомик?

Я едва сдержала смех.

— То есть мысли, что ты не в его вкусе, ты даже не допускаешь? — аккуратно спросила я. — И ты права — он странный, — не дала я ей даже рта раскрыть.

— Да? Значит тебе тоже кажется, что он больше по мальчикам?..

— Нет. Мне он просто кажется странным.

— Кто бы говорил, — беззлобно усмехнулась Марина. — Знаешь, ты ведь меня вчера ни разу не убедила, когда про музыку плела.

Ответить я не успела — к нам повернулся Денис и радостно сообщил, что семинар продлится до четырех вечера. Я едва сдержала стон, подумав, что столько информации за раз я усвоить не в состоянии.

Усвоила. Как ни странно, семинар пролетел очень быстро, и я даже получила удовольствие от всех новых веяний в архитектуре, про которые нам рассказывали ведущие. Ну и кормили нас на убой — не считая обеденного перерыва, было еще несколько кофе брейков, где предлагались все те же вкусные пирожки. В общем, в гостиницу я возвращалась хоть и уставшая, но сытая и довольная. А вот завидев знакомый и броский Ламборджини, изрядно испугалась, едва не ударилась в панику.

— О-о-о, твой братец пожаловал! — хохотнула Марина. — Красавчик! — протянула, явно любуясь прежде всего своей работой.

Лемех как раз выбрался из машины и оперся на капот. Выглядел он и правда шикарно — в стильном синем костюме в мелкую белую полосочку, с рубашкой и галстуком в тон. Интересно, чего это он так вырядился? Когда я рассмотрела надменное и нагловатое выражение на лице горгульи, то немного успокоилась. Случись что с Асмодеем, у Лемеха бы не получилось до такой степени хорошо маскировать эмоции.

— Что ты тут делаешь? — поспешила я к нему, как только Денис припарковался.

— Приехал за тобой, — все так же, без тени лишних эмоций проговорил Лемех.

— Зачем?

— Меня послал хозяин, — немного смягчил он тон, и я подметила искру сожаления в его глазах.

— Разве он уже вернулся?

— Вернулся и ждет тебя.

— Но ты же понимаешь, что я не могу сейчас уехать. Через два часа банкет, на котором я должна присутствовать.

— Послушай, госпожа, — стал он вдруг тем Лемехом, от которого я успела отвыкнуть. — Хозяин зол и будет еще злее, если ты задержишься…

— Лемех, все, хватит! — перебила его я. — Я уеду с тобой, но не раньше, чем схожу на банкет. Ты знаешь, почему это важно, а Асмодею я сама все объясню.

В этот момент клеймо прострелила боль, и я вскрикнула от неожиданности, прижимая к нему руку.

— Вот видишь, — с укоризной произнес горгулья. — Он чувствует твою непокорность.

— Пусть, — упрямо тряхнула я головой, радуясь, что боль была мимолетной, как предупреждение. — Пойдем.

— Куда?

— Ко мне в номер, куда же еще. Не будешь же ты все это время сидеть в машине.

Банкет архитекторов со всей Средней Волги решили проводить прямо в гостинице, где все мы и остановились, в том самом баре, где я вчера испытывала на вшивость Дениса. На этот раз, весь бар был арендован устроителями конференции, и столы расставлены по периметру, а центр зала освободили, по всей видимости, для танцев.

Лемеха совершенно не смутило, что он не приглашен на банкет. Как я не уговаривала его подождать меня в номере, он остался непреклонен.

— Если я не могу отвезти тебя хозяину прямо сейчас, то хотя бы прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось, — прервал он наш спор на выходе из номера, взял меня под руку и лучезарно улыбнулся. — На сегодняшний вечер я буду твоим кавалером.

Или соглядатаем, — подумала я, но продолжать спор не стала. В конце концов, народу там будет много, и вряд ли кто-то обратит внимание на моего горгулью.

Денис если и удивился, что я пришла с Лемехом, то виду не подал, Марина так и вовсе обрадовалась и усадила горгулью рядом с собой, заявив, что на вечере у нее теперь есть кавалер. Надо было видеть растерянное лицо горгульи, пытающегося замаскировать радость. Это лишний раз подтверждало мои подозрения, что к Марине он не равнодушен. Ну а она понятно, почему так себя вела — чтобы досадить Денису, на которого все еще сердилась, и который был одинаково учтив со всеми.

Главный архитектор самарской области поздравил нас всех с успешным проведением конференции и провозгласил тост за талантливых архитекторов, к коим теперь и я себя скромно причисляла. Ну а дальше торжественная часть заканчивалась и начиналось непосредственно веселье. Меня радовало, что никаких ведущих на банкете не было, никогда не любила этот праздничный регламент, с конкурсами и обязательными тостами. На этом банкете периодически кто-то подходил к микрофону и произносил короткую речь, заканчивающуюся тостом. Все же остальное время кто хотел набивал желудок за столом, иные танцевали. И ди-джей мне понравился — музыку ставил отличную и звук регулировал, как того требовала обстановка.

— Необычное у вас имя — Лемех, — проговорил Денис, отвлекая меня от важных мыслей. Я все никак не могла придумать, о чем же таком практически невыполнимом могу его попросить.

— А это не имя, — ошарашил меня горгулья. — Вообще-то, зовут меня Алексеем, по паспорту. А Лемех — погоняло, с детства.

— Ну да, конечно… именно в сибирских глубинках, где живут староверы, и придумывают такие погонялы, — потянула Марина, насмешливо переводя взгляд с меня на Лемеха и обратно.

— У нас да! — не растерялся горгулья. — А пошли, потанцуем, — тут же предложил, и я поняла, что он не совсем трезв.

— А пошли, — сразу же согласилась Марина.

А разве Лемех умеет танцевать? Я в ужасе смотрела на удаляющуюся пару. Да и музыка к тому же заиграла слишком ритмичная, рок-н-рольная. Каково же было мое удивление, когда эти двое и начали лихо выплясывать рок-н-ролл, да так мастерски, что вокруг них собрался круг зрителей, подбадривающих их аплодисментами. Чудо чудное! Лемех, что еще я про тебя не знаю? Я аж ахнула, когда он обхватил Марину за талию и крутанул в воздухе. Ну ничего себе!

— А твой брат стиляга.

Это проговорил Денис, про которого я умудрилась забыть, и который, оказывается, тоже внимательно следил за танцующими.

— Еще какой! — подтвердила я и как-то вдруг меня осенило, что же можно попросить у Дениса. Правда, для этого мне придется изрядно выпить. Все же как-то раньше мне не приходилось просить мужчин станцевать для меня топлес. И если Денис человек, то остается лишь уповать на то, что танцевать он умеет, если же не человек, то он пошлет меня лесом с моим диким стремлением к разврату.

Я взяла бутылку шампанского и наполнила свой бокал. Денис сегодня не пил, потому что сразу после банкета предстояла обратная дорога. Многие оставались и на эту ночь в Самаре, но мы договорились заранее, что вернемся спать домой. Кстати, Лемеху тоже за руль, но он пропустил уже не один бокальчик, и на мои опасения, высказанные еще когда он только первый поднял, ответил, что у него все под контролем, и горгульи не пьянеют. Глядя сейчас на него танцующего, этот факт попадал под сомнение.

— В горле пересохло, — смущенно пробормотала, заметив, что Денис переключился с танцующих на меня и внимательно наблюдает за моими манипуляциями.

Я припала к бокалу и осушила его до дна под пристальным взглядом Дениса, в котором уже читался неприкрытый интерес.

— Буянить не начнешь? — с улыбкой поинтересовался он.

— Не должна, — ответила, чувствуя, как внутри приятно потеплело, а в голове помутнело.

На этом диалог наш оборвался, потому что вернулись запыхавшиеся и довольные Лемех с Мариной. Должна была признаться, что смотрятся они классно рядом. Несмотря на почти одинаковый рост, субтильная Марина казалась куколкой рядом с коренастым Лемехом.

— Ты чудо! — обхватила она моего горгулью за шею и звонко чмокнула в губы.

Возможно, Марина и это сделала, чтобы досадить Денису, но нужно было видеть в этот момент лицо Лемеха. Он, конечно, быстро справился с эмоциями, но я успела подметить неприкрытую радость вкупе с удивлением. И тут я задумалась, а целовался ли вообще Лемех хоть раз до этого? Или всю свою жизнь он только и занимался тем, что прислуживал Асмодею и его наложницам? И так мне стало тоскливо! И от воспоминаний об Асмодее и его полигамии (падишах чертов!), и от его отношения ко мне, и даже от того, что сегодня мне предстояло с ним встретиться. Да, я соскучилась по нему дико, но ведь за эти дни он не изменился, а значит мне опять предстоит ломиться в наглухо закрытую дверь.

— Лемех, ты должен отвлечь Дениса, прямо сейчас! — склонилась я к уху горгульи, пользуясь тем, что начальник отвернулся, а Марина отлучилась в дамскую комнату.

— Денис, — тут же сориентировался Лемех, — не порекомендуешь мне что-нибудь экзотическое, какой-нибудь коктейльчик? Я в них не разбираюсь, а так хочется чего-нибудь эдакого…

— Ну давай, позовем официанта…

— Это долго, а в горле пересохло уже сейчас, — гоготнул горгулья. — Да и бармен вон скучает.

Как только он увел слабо сопротивляющегося Дениса, я сразу же проделала манипуляции с травой и принялась ждать, потягивая шампанское и набираясь смелости для задуманного. Ума не прилагала, что подумает обо мне Денис, когда я предложу ему подобную дикость, которая только и могла зародиться разве что в больной голове, ну или сильно пьяной. Последняя мысль заставила и второй бокал осушить до дна. Пьяная, так пьяная. Когда вернулись держащий в руке что-то ядовито-оранжевое и улыбающийся во весь рот Лемех и Денис, я уже допивала третий бокал и происходящее вокруг воспринимала с трудом. Тут и Марина подоспела из дамской комнаты. И мне предстояло выполнить задуманное при всей честной компании.

Алкоголь сделал свое дело. Все происходящее вокруг показалось мне вдруг таким смешным, что я громко прыснула и предложила выпить за нас — красивых и умных. Для меня это уже был четвертый бокал, который я едва не перепутала с коктейлем Лемеха. Марина бросала на меня удивленные взгляды и что-то шептала горгулье на ухо. Тот важно кивал ей в такт и тоже посматривал на меня. И только Денис оставался спокойным и сразу же поддержал мой тост, подняв заветный бокал с соком.

— За нас, — прочитала я по его губам, потому что все звуки уже доносились до меня, как сквозь слой ваты.

Мы чокнулись, я снова выпила. Все мое внимание было сосредоточено на губах Дениса, что коснулись края бокала, впустили в рот струю жидкости и не смыкались, пока не выпили ее всю. Дело сделано!

— Денис, а слабо тебе станцевать для нас топлес?! — из последних сил воскликнула я, чувствуя, что даже сидеть ровно уже не получается, что нет-нет, да я заваливаюсь на Лемеха.

Что было дальше, не помню. Мозг мой сжалился надо мной пьяной и отключился. Очнулась я, когда машина резко дернулась, затормозив. Сквозь пелену перед глазами смогла разглядеть дом Асмодея. А потом увидела и его самого, распахивающего машину и сгребающего меня в охапку.

— Я соскучилась, — пьяно мурлыкнула, обнимая демона за шею и утыкаясь губами в теплую кожу.

— И потому решила напиться? — беззлобно усмехнулся он, и я почувствовала, как руки его прижали меня чуть крепче. И так хорошо сразу стало! Вот же он, рядом, заботится обо мне, куда-то несет… Кстати, куда? Я обещала родителям приехать домой.

— Мне надо позвонить, — слабо шевельнулась я.

— Завтра позвонишь. Уже ночь, и родители твои спят, — правильно догадался он.

Ну да, он прав. Если начну трезвонить ночью, то только перепугаю их.

И тут я вспомнила, что отрубилась на самом интересном месте. Что же там было? Станцевал ли Денис топлес по моей совершенно дикой просьбе.

— Где Лемех? — переполошилась я и даже попыталась высвободится из рук Асмодея.

— Да тихо, глупенькая, если не хочешь, чтобы я навернулся с лестницы, — прикрикнул на меня он и, конечно же, никуда не отпустил.

Через минуту мы уже были в спальне. Асмодей положил меня на ковать и принялся раздевать. Действовал он умело и быстро, я же, как обычно, возбуждалась от малейшего его прикосновения. А когда на мне ничего не осталось, то одна мысль, что лежу перед ним голая, едва не свела меня с ума. Он тоже хотел меня — я видела это по его глазам и читала во взгляде, скользящем по моему телу. Но разве же он станет связываться с пьяной. А просить его я не решилась, хоть сильнее всего и мечтала сейчас о близости.

— Спи, — велел Асмодей, накрывая меня одеялом и туша свет в спальне. — Все разговоры подождут до завтра.

Вот тут в его голосе я различила суровые нотки и поняла, что утро мне предстоит насыщенное. Позвонить родителям и как-то объяснить свое поведение, узнать у Лемеха, чем же все закончилось, ну и… я не знала, чего мне ждать от Асмодея.

Ненавижу похмелье! И не потому, что физическое состояние отвратительное, а за те угрызения совести, что испытываешь на утро. Стоило только открыть глаза, как сразу же накатило! Такой стыд испытала, словно вчера совершила что-то такое, за что ни в жизнь мне не получить прощения.

Я не знаю, где эту ночь провел Асмодей, но явно не в одной постели со мной. Его половина так и осталась нетронутой, подушка неприятно охлаждала ладонь, когда я на нее ее положила.

Память уже работала вовсю. Чем же закончился вчерашний вечер? Что случилось перед тем, как Лемех спящую меня погрузил в машину? Если и дальше буду продолжать возлегать в постели, то узнаю об этом не скоро.

Преодолевая тошноту и стараясь не двигать головой, которая раскалывалась от малейшего шевеления, я села в кровати. Как же обрадовалась, что именно в тот момент, когда я готовилась к настоящему подвигу — пуститься на поиски Лемеха, тот собственной персоной появился на пороге ванной в клубах пара, да еще и в привычном горгульичьем облике.

— Лемех! — радостно выдохнула я и тут же скривилась от прострела в голове. — Ох! — схватилась я за больное место.

— Давай-ка, госпожа, примем восстанавливающую ванну, — деловито произнес Лемех, подхватывая меня на руки и занося в ванную.

От смеси запахов и жары в первый момент меня чуть не вывернуло наизнанку, но стоило только телу погрузиться в горячую воду, как глаза сами закрылись от блаженства, и всплыли воспоминания о том времени, когда каждое утро мои верные горгульи вот так вот ухаживали за мной. Даже взгрустнулось, что никого из них, кроме Лемеха, я больше никогда не увижу. Но такая реакция, скорее всего, была тоже последствием излишних возлияний накануне.

— Рассказывай, — велела я Лемеху, когда тело привыкло к температуре воды и полностью расслабилось. — Не надо щадить мои чувства. Говори все, как есть.

— Ты о чем? О вчерашнем банкете что ли? — равнодушно поинтересовался Лемех, опускаясь на край ванны.

— Ну конечно! — с укоризной посмотрела я на него. — О чем же еще?!

— А-а-а, так а рассказывать и нечего.

— Как? Совсем-совсем нечего? — удивилась я.

— Ну кроме того, как сильно ты всех удивила, вырубившись прям за столом, — кивнул Лемех, глядя на меня самыми что ни наесть честными глазами.

— А Денис?.. Он… танцевал?

— Нет, не танцевал, — как-то слишком скорбно отозвался Лемех.

Не подчинился! А это значит?..

— Получается, предположения Поли верны, — пробормотала я, погружаясь в ванну по самую шею.

— Ох, госпожа Алина! — еще более горестно вздохнул Лемех. Это меня уже всерьез насторожило.

— Что лучилось? Рассказывай все, без утайки! — велела я и про себя решила, что не выпущу горгулью из ванной, пока все не узнаю. Впрочем, он и сам готов был поделиться. Становилось заметно, что тайные знания тяготят моего горгулью.

— Вчера, когда отнес тебя в машину, мне приспичило… Ну в общем, я отлучился по нужде в мужскую комнату, — внезапно покраснел он. — Он был там и меня не видел.

— Кто, он, Лемех? Денис?

— Ангел, который явился ему, — кивнул горгулья. — Заслышав голос твоего начальника еще из-за двери, мне стало интересно, с кем он разговаривает. Ну и… я сделался невидимым.

— А ты и это умеешь? — удивилась я. Чего еще я не знаю про него?

Лемех кивнул и продолжил:

— Твой начальник разговаривал с ангелом, с огромными белыми крыльями.

— И о чем они говорили?

— Я ухватил только обрывок последней фразы ангела, и кажется, речь шла о тебе.

— Что он сказал?

— Что твой начальник должен сделать так, чтобы ты ему доверяла.

— Почему ты думаешь, что говорили про меня, а не про Марину, к примеру?

Лемех посмотрел на меня с укоризной.

— Ну твое имя я же в состоянии расслышать, — только и ответил он.

Я задумалась. И все мои размышления сводились к одному: Денис точно не человек, и ангелам от меня что-то нужно. Оставалось надеяться, что убивать меня не собираются. Тут мне стало так смешно, что я расхохоталась. Ангелы не могут хотеть убить кого-то по своей природе. Господи! Какие только мысли не лезут мне в голову! И во что превратилась моя жизнь!

Лемех смотрел на меня какое-то время с укоризной и непониманием, а потом спросил:

— Полегчало?

Я как раз перестала смеяться и умыла лицо от слез. Сил заговорить пока еще на было — все еще душил смех. Потому я ограничилась кивком.

— Тогда, выбирайся. Вряд ли хозяин обрадуется, если мы заставим его ждать тебя к завтраку битый час.

— А он дома?! — переполошилась я так, что даже ушла под воду с головой, и Лемеху пришлось меня вылавливать. — Чего же ты раньше не сказал?!

— Ну во-первых, ты не спрашивала, — помог он мне встать и укутал в большое махровое полотенце. — А во-вторых, в таком виде, как была с утра, показываться ему на глаза точно не стоило.

— Он зол? — уточнила я, чувствуя внутреннюю дрожь.

— Скажу прямо, не в настроении, — кивнул горгулья.

В столовую я спускалась, отчего-то сильно робея. Вроде, ничего особенного я вчера не наговорила демону, отчетливо помнила все с момента пробуждения. И все же казалось, что я сделала что-то неподобающее. Ну и как следствие робости, раздражение не заставило себя ждать. И дверь в столовую я распахивала в полной уверенности, что не обязана отчитываться перед Асмодеем ни в чем.

Он сидел уже за полностью сервированным к завтраку столом. И когда только Лемех все успел, если они с ним расстались минут десять назад? При моем появлении демон повернул голову в мою сторону и смотрел так… я не могла понять, что выражает его взгляд. В нем если и были какие-то чувства, то прятал Асмодей их очень надежно. Впрочем, холода я тоже не подметила, и уже одно это немного успокаивало.

— Хорошо повеселилась вчера? — спросил Асмодей, когда я заняла свое место за столом, напротив него.

— Нормально, — буркнула я, схватила хрустящий тост и принялась намазывать его маслом.

— Голова не болит?

— Уже нет.

Чувствовала я себя и правда довольно бодрой после аромаванны.

— Ты не должна была ездить туда, — в голосе Асмодея появилась сталь, и я невольно вскинула глаза на его лицо.

Вот теперь и во взгляде его сквозил холод, делающий его похожим на того демона, которого я когда-то узнала в подземном царстве.

— Я не могла ослушаться распоряжения руководства, — упрямо сжала я губы и продолжила заниматься тостом.

— Могла и должна была!

Клеймо полоснуло болью, и я невольно вскрикнула, прижимая к нему руку. Бросила взгляд на Асмодея и тут же испугалась. Вот теперь он был зол, и в глазах его разгоралось красное пламя, не сулившее ничего хорошего.

— Асмодей!.. — прошептала я, в то время как клеймо болело все сильнее.

— Ты моя собственность! — медленно произнес демон, и я с ужасом поняла, что он начинает увеличиваться в размерах, а глаза его уже вовсю полыхают красным. Боль в клейме еще не достигла пика, и я с трудом, но могла ее терпеть. Хотелось верить, что именно человеческая сущность удерживает демона от этих пыток. — Я должен всегда знать, где и с кем ты находишься.

— Но тебя не было!.. — крикнула я. — Тебя никогда нет, когда ты мне так нужен! — слезы выступили на глазах, но я их упрямо смахнула. Зло душило меня, и я даже понять не могла, что сильнее всего сейчас испытываю — страх, злость или боль?

В облике Асмодея уже ничего не осталось человеческого. Пол задрожал под ногами, когда он встал и откинул стул. Тот с грохотом врезался в стену и разлетелся на щепки. Я вжалась в стул, наблюдая, как демон обогнул стол и приближается ко мне. Надо было бежать из комнаты, но я не могла даже пошевелиться, понимая, что он взглядом приказывает смотреть на него и оставаться на месте.

Когда между мной и Асмодеем оставалась пара шагов, по комнате метнулась чья-то фигура, в которой я только тогда узнала Лемеха, когда он замер между мной и демоном. Горгулья полностью расправил свои перепончатые крылья, загораживая от меня Асмодея, разрывая зрительный контакт.

— Беги, госпожа, скорее беги отсюда! — велел он, раздувая ноздри, из которых валил пар. Таким страшным я еще ни разу не видела Лемеха. — У входа тебя ждет такси. Езжай домой!

Я вскочила и стрелой вылетела из столовой. В прихожей сорвала вещи с вешалки, сгребла сумку и выбежала во двор. До такси неслась, не оглядываясь, понимая, что удержать демона Лемех не сможет, что если тот бросится в погоню, то даже страшно представить, что будет. Оставалось надеяться, что мой верный горгулья не пострадает в неравной схватке. Сама же я, уже сидя в такси, поняла, что клеймо все еще болит, но боль тупая, ноющая. И что-то мне подсказывало, что пройдет она не скоро.

Глава 9

Дома, на столе меня ждала записка от Поли. А ведь у меня совершенно вылетело из головы, что у нас с ней была назначена встреча! В записке было всего несколько слов: «Буду приходить по ночам, пока не застану тебя дома». Вот так вот. Значит, Поле удалось-таки что-то выяснить. Что ж, скоро узнаю, что.

Не успела я начать страдать от мыслей об Асмодее и его сегодняшнем поведении, как получила выговор от мамы за свое несознательное поведение, и что заставила их волноваться и не спать полночи, думая, что еще могло случиться с дочерью. Пришлось честно признаваться родителям, как их ненаглядная дочь напилась на банкете до поросячьего визга, и как транспортировали ту в родной город в беспамятном состоянии. Реакция мамы оказалась непредсказуемой для меня. Она так долго и заливисто смеялась, что в итоге и я не выдержала — тоже расхохоталась. Это помогло разрядить обстановку и на время забыть о грустном.

А потом позвонила Марина. После короткого приветствия она перешла прямиком к делу. Ну не свойственно ей было увиливать или хитрить.

— Слушай, я конечно догадываюсь, что о чем бы я тебя сейчас не спросила, ты станешь чистосердечно врать, но все же… Ответь честно только на один вопрос — ты запала на Дениса?

— С чего ты взяла? — вздохнула я. Опять двадцать пять.

— Так да или нет? Я же прошу не так много.

— Нет, — снова вздохнула я.

— Тогда почему ты два вечера подряд вела себя, как невменяемая?

Ну вот что я могла ей ответить? Снова что-то придумывать, изворачиваться? Надоело, если честно. А потому я заявила в лоб:

— Так надо было.

— Кому?

Отчетливо представила себе, как выглядит сейчас Марина. Поди, глаза размером с пятирублевую монету.

— Мне.

— Ну а мне показалось, что ты зачем-то проверяла его на вшивость.

— Так и есть, Марин, но больше ни о чем не спрашивай, потому что я и сама мало знаю.

Завуалированное признание в собственном незнании, кажется, подействовало. Подруга немного успокоилась.

— Слушай, а как твой Авдиевс отреагировал, когда увидел тебя в таком состоянии? Только не начинай врать, что его не было. Мне Лемех все рассказал…

— Плохо отреагировал, — воспоминания всплыли некстати, рождая в душе тоску.

— Ладно, не буду мучить тебя, — правильно поняла Марина мой эмоциональный посыл. — В общем-то, я по делу… У меня тут День рождения намечается. Аж завтра, — рассмеялась она. Я же к своему стыду подумала, что даже не поинтересовалась, когда у нее День рождения. — Конечно же, завтра я ничего мутить не буду, понедельник — день тяжелый, как известно. А вот на пятницу собираюсь заказать столик в ресторане. Так что, приглашаю тебя вместе с Авдиевсом на свою днюху и отказы не принимаются, — судя по голосу, смутилась Марина. — Придешь? — тут же поинтересовалась.

— Я приду точно. А вот насчет…

— Просто передай ему, что и он тоже приглашен, — перебила меня Марина. — Ну не заказывать же мне в типографии официальные пригласительные! Уж как-нибудь устно определимся. Ладно, давай пока, до завтра, — и отключилась. Стремительность была частью натуры Марины.

Не успела я настроиться на творческий экстаз, чтобы набросать что-нибудь эдакое на холсте, отражающее мое не самое безоблачное настроение, как вновь зазвонил телефон, и на экране высветился номер Асмодея. Сразу же родилась внутренняя дрожь, которая только усилилась, стоило услышать его голос.

— Выйди, пожалуйста. Я в машине, у тебя под окнами.

Я ожидала, что он сразу же отключится, как было свойственно ему всегда. Ведь именно он раздавал приказы, которым я подчинялась, но на другом проводе повисла тишина. Асмодей явно ждал моего ответа.

— Хорошо, — выдавила я из себя и отключилась первая.

Волновалась жутко, пока спускалась по лестнице. Господи, когда же я перестану реагировать на этого мужчину так остро, словно иду на первое свидание и не знаю, что от него ждать. Хотя, почему словно? Так ведь и есть. И пусть свидание у нас далеко не первое, но я до сих пор не знаю, чего ждать от Асмодея. А еще и это клеймо, которое так и не прошло до конца. Нет-нет, да покалывало. И сейчас ощутимее, будто намекало, что мой хозяин рядом.

— Садись, — распахнул он дверцу автомобиля, стоило мне приблизиться.

Не то чтобы я не хотела подчиняться и на этот раз, но находиться с ним в замкнутом пространстве опасалась, помня, какой он был утром.

— Может, на лавочке посидим? — предложила я, стараясь, чтобы не дрожал голос.

— На улице холодно. Садись.

Тут он был прав. Ветер дул как ненормальный, не спасала от него даже непродуваемая куртка. Стоило мне только занять место на пассажирском сидении и захлопнуть дверь, как Асмодей плавно тронулся со двора.

Я тайком бросала взгляды на демона, пока он лавировал между машинами, делая это не в пример спокойнее Лемеха, что поминал всех чертей в такие моменты. Ужасно мужественный, сейчас даже расслабленный. До учащенного сердцебиения родной и одновременно до боли чужой, далекий. Я любила его всем сердцем и мечтала о простом человеческом счастье. Но он демон, и все здесь ему чужое.

Почувствовав, как на глаза навернулись слезы, я резко отвернулась к окну, хоть ничего за ним и не видела.

Ехали мы не долго, и всю дорогу Асмодей молчал, как и я тоже. Остановился он у искусственного озера — единственного в нашем городе, излюбленном месте горожан летом. Сейчас оно выглядело заброшенным и неуютным, но летом тут собиралось много любителей позагорать и искупаться. Из машины озеро было видно, как на ладони, потому что парковка находилась гораздо выше, а к воде вела длинная лестница.

— Сегодня утром я бы тебя не тронул, — заговорил Асмодей, глядя не на меня, а в лобовое стекло.

Я повернулась к нему, но так и не нашлась, что можно на это ответить. То, что мы с Лемехом решили иначе? Рассказать, какой страх и боль испытала в тот момент? Это же только слова, в которые я не смогу вложить все те эмоции. А потом я встретилась с его глазами и прочла в них такую неприкрытую боль, что окончательно растерялась.

— Никогда не бойся меня! — схватил меня Асмодей за руку и притянул к себе. — Слышишь, никогда! — обхватил он мое лицо руками, заглядывая в глаза. — Я смогу с этим бороться, у меня уже получается…

— А если нет? — только и смогла, что прошептать я, думая лишь о том, что губы его так рядом, что сделай я единственное движение, как на время все станет неважным.

— Он тоже тебя не тронет! Потому что он — это я. И он тебя…

— Что?! — взмолилась я. — Что он меня?.. Асмодей, скажи это! Мне важно это услышать!

Слезы уже наполнили мои глаза и принялись стекать по щекам, как я не старалась остановить их поток.

— Я люблю тебя, моя Алина, — стер две капли демон большими пальцами. А потом коснулся моих губ мимолетным поцелуем. — Мы оба любим тебя.

И все! Счастье затопило меня с головой. Как же мало для этого оказалось нужно. Банальное признание в любви, которое в устах демона прозвучало, как наивысшая награда. Я знала, что он любит меня, а сейчас получила тому подтверждение. Вот же он, приехал, извинился за свое поведение, пообещал, что никогда не обидит… И я ему поверила, потому что сильнее всего хотела верить.

Больше мне не хотелось выяснять с ним отношения, выслушивать оправдания. Достаточно было того, что он рядом, держит меня в объятьях, целует так, как только он умеет, одним только этим доводя меня до полуобморочного состояния. Теперь я точно знала, что что бы не ждало нас впереди, мы сможем это преодолеть, потому что будем вместе.

Я не знаю, сколько прошло времени. Сначала мы целовались так, словно старались запастись ощущениями на всю оставшуюся жизнь. Потом просто сидели обнявшись и смотрели на озеро. Говорили мало, и разговоры эти ничего не значили. Я слышала биение сердца Асмодея, а он мое — и это было самым главным.

— Лемех не пострадал? — задала я первый по значимости вопрос. Я понимала, что горгулью демон не убьет, но кто знает, как сильно он мог того покалечить в порыве злобы.

— Все в порядке с твоим Лемехом, — усмехнулся Асмодей.

Это хорошо! И тогда я решилась сообщить ему новость, на которую даже примерно не знала, как он отреагирует.

— Мы приглашены на День рождения. Вместе, — решила добавить и замерла в ожидании ответа.

— С этого дня мы теперь всегда будем вместе ходить на все твои праздники.

Кажется, на меня снова заявили права собственности, о чем незамедлительно напомнило клеймо, кольнув мимолетной болью. Но в свете последних событий я была даже рада этому.

Асмодей уговорил меня переехать к нему. И я согласилась, но с завтрашнего дня. На этот раз я не забыла, что ночью встречаюсь с Полей, и что у той есть для меня новости. Кроме того, нужно было как-то поделикатнее сообщить о переезде родителям. Они ведь даже ни разу не видели Асмодея и относились к нему, мягко говоря, не очень.

Дома у меня состоялся серьезный разговор с родителями. Мама приняла мое решение жить отдельно от них спокойно, лишь взгрустнула немного и пофилософствовала на тему, как быстро растут дети. Папа был в ярости, чего и следовало ожидать — тема моего бойфренда на него неизменно действовала как красная тряпка на быка. Если бы не мама, даже боюсь предположить, чем бы окончился наш разговор, который под конец превратился в безостановочный отцовский ор. Ей все же удалось внушить папе мысль, что те времена, когда дети безоговорочно подчинялись родительской воле, давно прошли, что я уже взрослая и сама вправе решать, как для меня лучше.

Сама я тоже ни в чем не была уверена. Поздно вечером, когда уже все спали, я сидела в комнате и вспоминала наш разговор с Асмодеем, вернее, то, каким он был сегодня. Никогда еще не видела демона таким нежным, даже трепетным. Когда он говорил мне о своей любви, я верила, потому что видела отражение этого чувства у него в глазах. А еще я поняла одну простую вещь, что хочу быть рядом с ним, что те редкие встречи не удовлетворяли меня с самого начала. Он мне нужен, как воздух, и только рядом с ним я чувствую себя женщиной.

Поля пришла, когда сон уже практически сморил меня.

— Прости, что задержалась. Готовились к шабашу…

Шабаш. Фу! Упоминание об этом сборище ведьм всколыхнули в душе давно забытое чувство омерзения, что испытала в ту ночь. Интересно, а Поля тоже проделывает все те гадости, приветствуя господина? Нет, этого я точно знать не хочу! Несмотря на то, что сейчас передо мной сидела могущественная ведьма, для меня она оставалась простой девушкой, увлекающейся оккультизмом.

— Перейду сразу к делу, — заговорила Поля. — Теперь там, — ткнула она пальцем в пол, — знают, что твой начальник из этих, — палец ее сменил направление на противоположное и направился к потолку. — Лемех по своим каналам передал…

— А у Лемеха есть свои каналы? — не сдержала я любопытства.

— Тю… ну конечно! Да сколько угодно! Возьми того же Вельзевула на крайняк. Но не суть. Захочешь узнать, как горгулья общается со своими, расспросишь его сама. Сейчас речь о другом. Слушай, я пыталась связаться с твоей бабушкой, и Василиса тоже, но ничего не вышло.

— Догадываюсь почему, — приуныла я.

— Я тоже, — кивнула Поля. — Теперь, когда она больше не твой ангел-хранитель, путь на землю ей закрыт, и на нейтральной территории пересечься с ней уже не получится. Больше нет никого, кто был бы связан с тобой, а потому информацию оттуда нам тоже получить не от кого.

— Получается, что мы по-прежнему не знаем, что нужно от меня ангелам? — уточнила я.

— Не знаем, — кивнула Поля. — Но тут я согласна с Лемехом, что ты, скорее всего, лишь приманка. И будь осторожна — ангелы умеют соблазнять. Как бы тебе не нравился этот Денис, не попадай под его очарование.

О чем она говорит?! Какое очарование? Как выяснилось, меня прельщают далеко не ангелы.

— И это еще не все! Кое-что мне, все-таки удалось узнать, от мадам Сильвии, — продолжила Поля, а я сразу же мысленно представила себе эту могучую горгулью, о которой у меня сохранились самый теплые воспоминания. — Как ты знаешь, после тех сатанинских игр… — сделала она небольшую паузу, и я поняла, что память о них все еще ввергает ее в трепет, — Астрий впал в немилость у господина. И теперь он ищет возможность реабилитироваться перед ним. Так вот, мадам Сильвия подслушала разговор Астрия с приближенным демоном. Нужен ему какой-то эликсир, хочет преподнести его в дар господину на сатанинских играх. И кажется, именно ты должна его ему принести.

— Я?

Час от часу не легче. Я-то думала, что Люцифер и думать обо мне забыл, и уж точно не планировала участвовать в его интригах и заговорах.

— Да, ты. Сильвия так и сказала, чтобы ты была готова к тому, что господин призовет тебя.

— Я не хочу…

— Вряд ли кого-то интересует твое желание, — печально произнесла Поля. — Извини, что так мало информации. Но это все, что получилось узнать.

Мы еще какое-то время поговорили с ней. Я спросила, как там Федор, и Поля спохватилась, что он велел передавать мне пламенный привет, обнимать и целовать в нос.

— Он тоже скучает… Грустный такой ходит. Жаль, что чертям нельзя на землю.

Мне тоже жаль. Разговоров с Федором не хватало с момента моего возвращения. Несмотря на свою дурашливость, это был умный и мудрый черт, который всегда давал нужные советы, когда это мне требовалось. Да и просто увидеть его хотелось, заглянуть в лукавые глаза, услышать его голос, побывать на его поляне.

— Но ты ведь можешь это сделать.

— Что именно? — с удивлением посмотрела я на Полю.

— Извини, не удержалась, прочитала твои мысли, — смутилась она. — Ваша с Федором поляна… она ведь не существует в реальности, а находится вот тут, — прикоснулась она к моему лбу. — И у Федора она живет в воображении. Если туда можно переместиться из царства, то почему нельзя отсюда? — пожала она плечами. — Во всяком случае, я бы обязательно попробовала. Только, — вмиг посерьезнела Поля, — будь осторожна. Не забывай про гибельный морок!

О таком захочешь, не забудешь. Да и вряд ли я решусь на такое путешествие, если даже Поля говорит о нем не очень уверенно.

Еще я рассказала ей про Асмодея. Все, без утайки, как и то, что с завтрашнего дня перебираюсь жить к нему.

— Ты боишься его? — спросила Поля, внимательно выслушав меня.

— Я просто не знаю, чего ждать от него в демоническом обличье.

— Вот что! Я напишу тебе заклинание. Выучи его наизусть, чтоб от зубов отлетало. Если почувствуешь, что тебе грозит опасность, произнеси его, глядя в глаза тому, от кого эта опасность исходит. Оно тебя защитит. И не только от твоего демона, от любого. Но не пользуйся заклинанием слишком часто — оно губительно действует на душу, — добавила Поля, когда уже вовсю строчила в моем блокноте. — К сожалению, у черной магии много побочных эффектов.

Поля ушла, взяв с меня обещание, что буду призывать их с Василисой всегда, когда потребуется. Я раскрыла блокнот и преодолевая оторопь прочитала: «Адское пламя в душу тому, у кого она чернее ночи! Огонь выжжет все живое, и на пепелище вырастет сила, что защитит меня!»

Господи! Как же это страшно! Я закрыла блокнот и решила, что к заклинанию вернусь позже, когда вновь рискну прочитать эти строки.

В понедельник, который прошел довольно спокойно и в трудах, за мной, как обычно, заехал Лемех и выглядел он очень даже довольным.

— Это правда, что мне рассказал хозяин? — спросил горгулья, стоило мне только сесть в машину.

— Если ты имеешь в виду, переезжаю ли я к вам, то да, это правда, — улыбнулась я, разволновавшись не на шутку.

Нам предстояло заехать ко мне домой за вещами и отправиться с ними в «замок» Асмодея. Даже для меня самой эта мысль пока казалась неправдоподобной.

— Это очень хорошо! — воскликнул Лемех и резко вырулил со стоянки. — Теперь, когда ты будешь рядом, госпожа, моя душа будет спокойна.

А моя? Будет ли спокойна моя душа? Но развивать эту тему сейчас не хотелось.

— Как поживает твой начальник? — через какое-то время поинтересовался Лемех.

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Его сегодня не было.

И именно поэтому мой день прошел спокойно. Не было Дениса, и Марина сидела в своем закутке тише воды, ниже травы и выполняла свою работу. Разве что на обеде она едва не заговорила меня, рассказывая об обратной дороге из Самары, и каким галантным был Денис. Правда, от меня не укрылось, что она все еще на него дуется.

— Что можно подарить девушке, чьих вкусов ты не знаешь, и которая кажется тебе странной и непостоянной? — задал очередной вопрос Лемех.

— Ты о чем? — не поняла я.

— Что можно подарить твоей подруге, Марине?

— А-а-а, да, — махнула я рукой. — Что-нибудь придумаю.

Если честно, про день рождения Марины я умудрилась забыть. С утра торжественно поздравила и забыла. Но впереди еще неделя, и можно будет вечером пробежаться по магазинам и что-нибудь присмотреть для нее. Конечно, я ее не очень хорошо знала, но что-то мне подсказывало, что Марина из тех, кто радуются любому подарку.

— Ты-то придумаешь, а я?

Только тут я сообразила, что не говорила Лемеху про приглашение, и что ведет он себя довольно странно.

— Лемех?..

— Да, я приглашен! — торжественно проговорил он, выпрямляя спину. В такой позе, да за рулем практически гоночного автомобиля стиляга-горгулья выглядел смешно. — Вчера мне позвонила Марина и пригласила.

Дела… Да эти двое уже успели обменяться телефонами. Что ж, я рада. Искоса посмотрела на профиль Лемеха и поняла, что он тоже рад, но тщательно пытается это скрыть.

— Предлагаю завтра тогда вместе отправиться да подарками, — неожиданно рассмеялась я и поняла, что от волнения веду себя, как истеричка.

Вещи мои уже были собраны, еще с вечера, и дома я не задержалась. Как выяснилось, волновалась перед встречей с Асмодеем я зря.

— Хозяин просил передать, что будет сегодня поздно, чтобы ты ложилась спать, его не ждала, — просветил меня горгулья и замялся.

— Он что-то еще просил передать? — напряглась я, но больше от расстройства, что не увижу сегодня демона.

— Да, — кивнул Лемех, глядя на дорогу. — Хозяин просил передать, что спать вы будете в его спальне.

— То есть, своей у меня не будет?

В принципе, вариант с отдельной спальней я и не рассматривала. Но сейчас, почему-то, подумала об этом.

— Увы, нет, госпожа. Мне не велено было готовить тебе другую комнату.

Я не могла понять, как именно отношусь к тому, что узнала от Лемеха. С одной стороны, желание Асмодея спать вместе отвечало и моим. Но только ли это он имел в виду, когда давал Лемеху такое распоряжение?

Вечер в доме Асмодея без него прошел тихо и спокойно. Лемех накормил меня как всегда изысканным ужином. Сам, конечно же, отказался составить мне компанию и весь ужин простоял рядом, развлекая разговорами. Как в старые добрые времена, в царстве люциферовом. Не хватало только Федора… Тут я вспомнила то, что сказала Поля, про возможность перемещения, но дальше эту мысль развивать не стала. Впереди меня ждала ночь в кровати Асмодея.

Перед сном я долго нежилась в ванне, в которую Лемех добавил своих волшебных ароматических масел. В постель забиралась с душевным трепетом, словно предстояла мне первая брачная ночь. Долго ворочалась, пока сон не сморил меня окончательно.

Сколько проспала, не знаю, но пробудилась словно от толчка. Возле кровати стоял демон. Его глаза светились красным и неотрывно смотрели на меня. Реакция моя стала непроизвольной, даже сообразить ничего спросонья не успела. Испытывая неконтролируемый ужас, я вскочила и вжалась в спинку кровати.

— Не бойся, — поднял Асмодей руку, и глаза его сверкнули еще ярче. Голос его в демоническим обличье прозвучал гораздо ниже и приглушенным рокотом прокатился по комнате.

Какой там не бойся! Я разве что удерживалась из последних сил, чтобы не начать поскуливать.

Он сделал шаг к кровати и опустился на нее. Бежать мне было некуда, да и страх парализовал окончательно.

— Иди ко мне, — произнес Асмодей, и клеймо легонько кольнуло, самую малость.

Господи! Как же мне было страшно, когда отлеплялась от спинки кровати и придвигалась к демону. Никогда еще я не находилась так близко от такого Асмодея. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Красное пламя, что горело в его глазах, скользило по моему лицу, и мне казалось, что я и его чувствую, что сполохи обжигают кожу.

— Доверься мне, я тебя не обижу, — произнес демон, прикасаясь ладонью к моей щеке и склоняясь к моему лицу.

Когда его губы коснулись моих, в первый момент показалось, что их обожгло огнем. Я дернулась, но рука Асмодея легла мне на спину, прижимая к себе. От его губ и языка я задыхалась, но… это было настолько необычно и головокружительно, что через какое-то время я уже с не меньшей страстью отвечала на его поцелуй, сгорая в нем и плавясь под его руками, что проникли под сорочку и ласкали мою обнаженную спину.

Я рискнула положить ему руки на плечи, чувствуя его мышцы, твердые, словно из стали. А потом прикоснулась к шее, зарылась пальцами в волосы. Лишь рогов я не посмела коснуться. Это уже было слишком. А потом я и вовсе забыла обо всем, когда Асмодей прервал поцелуй лишь для того, чтобы снять с меня сорочку и опрокинуть на прохладную простыню.

Когда он разделся сам, я так и не поняла, только в следующий момент меня накрыло обнаженное тело демона, а губы его снова прижались к моим. Он был больше Асмодея в человеческом обличье и тяжелее, но не настолько, чтобы я это уж сильно почувствовала. А вот жар, исходящий от него сначала пугал меня, пока демон не начал меня ласкать губами, лишая остатков разума.

Губы Асмодея проложили дорожку по моей шее, спускаясь к груди. Тело откликнулось на мощный наплыв возбуждения, когда он накрыл губами сосок и принялся ласкать его языком. По мне словно разливали жидкое пламя, которое не сжигало, а дико возбуждало, доводя до безумия. Я уже стонала, не сдерживаясь, когда рука Асмодея скользнула вниз по животу и проникла между ног, заставляя их раскинуться в стороны и дать ему дотронуться до того места, что так жаждало прикосновений.

Лишь раз я дернулась в испуге и не удержалась от вскрика, когда все же случайно притронулась к его рогам. Тогда он прервал ласки, посмотрел на меня глубоким горящим взглядом, который, как ни странно, успокоил меня и заставил во второй раз коснуться рогов уже сознательно.

Терпеть и дальше не было сил. Асмодей довел меня до такого состояния, когда я готова была уже молить его, чтобы наполнил меня собой. Но слова не потребовались — демон отлично знал, что делает, и чувствовал мое состояние.

Он проник в меня медленно, словно боялся сделать больно. Но эта часть тела тоже если и отличалась размером, то ненамного. И стоило мне ощутить его в себе, как наступила разрядка, настолько мощная, что какое-то время ему пришлось переждать, пока я перестану биться под ним в конвульсиях. Его губы помогли мне успокоиться, подарив один из волшебных и глубоких поцелуев. Медленно он начал двигаться во мне, разливая собственное пламя теперь уже внутри меня. И снова я достигла пика раньше него. Этот демон был очень вынослив и точно знал, как доставить женщине наслаждение.

А сразу после акта любви Асмодей ушел, оставив меня в спальне одну. Я успела сходить в ванную, а он все еще не вернулся. Отголоски возбуждения клокотали во мне и не давали уснуть. Когда тихо отворилась дверь, и вошел Асмодей в привычном для меня виде, я тихонько улыбнулась и прикрыла глаза.

— Ты ведь не спишь, — лег он сзади, обнял меня и притянул к себе. — Знаю, что не спишь, но можешь и дальше притворяться, — в его голосе прозвучала улыбка, а губы прижались к моей шее. — Спасибо, что позволила любить себя демону! — прошептал он мне на ухо, а я подумала, что демон в любви настолько прекрасен, что я позволю ему это еще не раз.

Глава 10

Денис сменил тактику, и это заметили все. Несмотря на то, что я теперь знала, что если он и человек, то не совсем обычный, а скорее всего, и не человек вовсе, я по-прежнему не понимала, что ему нужно от меня. Он же теперь решил прилюдно оказывать мне всяческие знаки внимания. Если проводил собрание, то обязательно выделял меня из всех, интересуясь именно моим мнением по тому или иному вопросу. Так часто в течение дня не вызывал больше никого из подчиненных, как меня. И частенько даже не по делу, а предложить, к примеру, составить ему компанию за чашечкой утреннего кофе или обсудить несущественные детали моего проекта, с которыми я запросто справлялась и без его руководства. Ну и в Ла Ротонду я теперь обязана была выезжать исключительно в его компании, перед обедом, на который он меня неизменно приглашал в какой-нибудь ресторан, и отказы не принимались. При этом, он меня и пальцем не касался. Ни единой попытки поцеловать или взять за руку, даже комплиментов он мне не делал. Все больше я склонялась к мысли, что Денис выполняет чье-то поручение, делая то, что ему, в общем-то, делать не хочется. Мне же оставалось только терпеть, потому как теперь я была уверена, что охота ведется не на меня, а на Асмодея. И хоть так, находясь рядом с тем, кого теперь считала врагом, я могла пытаться держать руку на пульсе. И мне было ужасно страшно за моего демона — катастрофа приближалась, а предотвратить ее я не могла.

Если с Лемехом я еще делилась своими наблюдениями и опасениями, то с Асмодеем мы практически не разговаривали о моей работе. Но я точно знала, что он чувствует мое настроение и тоже живет в ожидании чего-то.

С переездом в дом Асмодея, у меня началась странная жизнь. Весь день я пропадала на работе, и это составляло половину моей жизни. А вечером я возвращалась в то место, которое отныне считала и своим домом тоже. Не могу сказать, что вечера, проведенные в обществе демона, были наполнены особой духовной близостью. Да и чаще он возвращался уже после ужина, и впереди нас ждала ночь.

Ночи стали отдельной частью моей жизни. Каждую я ждала с замиранием сердца, и все они были наполнены страстью. Демон был ненасытен в любви, и каждую ночь дарил мне настолько полное наслаждение, от которого я постепенно впадала в зависимость. Никогда не думала, что плотская сторона любви может быть настолько прекрасной. Даже засыпая в его объятьях, утомленная страстью, я понимала, что хочу еще, что сойду с ума, если меня вдруг лишат всего этого. И такое положение вещей меня пугало, хоть и дарило каждую ночь радость. Теперь я еще сильнее боялась потерять своего демона.

На фоне всего странного и непонятного, что происходило в моей жизни, радовало поведение Марины. Я ждала вспышек ревности и обиды от нее, когда поняла, что Денис ведет какую-то игру. Но она меня приятно удивила.

— Слушай, сначала я решила, что он гомик, — заговорила Марина, когда мы спустились с ней в бар, чтобы пообедать. — Потом заподозрила, что он запал на тебя. А теперь я и не знаю, что думать. Не кажется тебе, что он ведет себя неестественно?

Ее проницательность не могла не радовать, но я растерялась. Что можно ответить на вполне конкретный вопрос, заданный в лоб?

— Кажется, — кивнула я и уже придумывала, что еще сказать, как она снова заговорила.

— Алин, возможно, я лезу не в свое дело, — серьезно посмотрела на меня подруга, — но почему-то мне кажется, что у тебя не все в порядке. Не хочешь рассказать? Лемех, Авдиевс, теперь еще и Денис… Они все очень странные, и каким-то образом ты от всех них зависишь. Ты и сама изменилась, как будто боишься чего-то…

Я смотрела на Марину и не знала, как лучше поступить. Конечно, проще всего врать дальше, но она уже давно мне не верит, и я рискую оттолкнуть ее от себя окончательно. Но могу ли я рассказать ей всю правду? И в этой ситуации меня даже не волновало, станет ли она держать мою правду в секрете. Опасалась, что сочтет она меня не совсем нормальной. И все же я решилась. Возможно, сыграл еще и тот факт, что мне просто необходима была хоть чья-то поддержка.

— Ты права, Марин. Все они странные и не совсем люди, — начала я.

— А кто же? — округлила глаза Марина, а я посмотрела на часы. Мне предстоял длинный рассказ, и оставалось надеяться, что часа, отведенного на обед, нам хватит.

Я рассказала ей все, начиная с того, как меня проиграл папа. Она слушала, не перебивая. Я же следила за выражением ее лица, которое менялось все время. То недоверие проступало на нем, то откровенный ужас. Когда я рассказывала про Асмодея, то все остальные чувства в ней перевешивали заинтересованность и любопытство. Ну а когда я поведала ей, кто же такой на самом деле Лемех, то восторг не заставил себя ждать. Мне даже пришлось на нее цыкнуть, чтобы не шумела и не привлекала к нам внимания.

— Горгулья?! Этот красавчик — горгулья?! — проорала она шепотом, ложась на стол грудью. — Матерь божья! Я видела их на картинках… Он такой же — страшный, с вывороченными ноздрями? С крыльями и когтистыми лапами?..

Я ограничилась кивком, уже немного жалея, что рассказала ей все. Ожидала какой угодной реакции, недоверия, что поднимет меня на смех… но такой заинтересованности точно не ждала.

— Я хочу это видеть! — шарахнула она кулаком по столу, и на нас все же обратили внимание все, кто находился в это время в баре.

— Марин, — укоризненно посмотрела я на нее, расстраиваясь еще сильнее.

— Извини, — снова перешла она на шепот. — Ты хоть понимаешь, что я сейчас испытываю? Да о таких приключениях можно только мечтать! Алиночка, я тебя умоляю, — прижала она ладони друг к другу, — ну покажи мне его.

— Марин, ну я же не дрессировщица в цирке! — возмутилась я. — И Лемех не зверюшка. Он сам себе хозяин… К тому же, вряд ли обрадуется, когда узнает, что я тебе все рассказала, — совсем приуныла я. Только тут я сообразила, что, пожалуй, есть вещи, о которых нельзя рассказывать никому. И сейчас я нарушила этот непреложный закон.

— Забей, — махнула рукой Марина. — С ним я сама разберусь. А в остальном я могила, можешь не опасаться, — кажется, правильно она меня поняла. — Ну так что? Можно мне сегодня к тебе в гости?

Мне ничего не оставалось, как согласиться, чтобы сегодня Марина подвезла меня до дома. А потому я позвонила Лемеху и предупредила, чтобы не приезжал за мной. Обрадовалась, когда узнала, что Асмодея вечером не будет. Это облегчало задачу, но ненамного. И где-то очень глубоко в душе, все же, грела мысль, что теперь я не одна во всем этом барахтаясь. Как-то немного стало легче.

Но планам нашим не судьба была осуществиться. В конце рабочего дня, когда Марина уже «била копытом» от нетерпения, в мой закуток пожаловал начальник и сообщил:

— Алина, вынужден просить тебя задержаться сегодня. У нас срочная работа.

— Настолько срочная, что не подождет до завтра? — поинтересовалась я, не в силах скрыть разочарования. Мыслями я уже была дома и знакомила Лемеха с Мариной заново.

— Увы, да, — развел он руками. — Поступил срочный заказ, и мне уже сегодня нужны идеи по его воплощению.

— А почему именно мои идеи?

— Ну потому, что вести этот проект будешь ты, — без тени смущения произнес Денис, а за его спиной уже маячила недовольная физиономия Марины.

— Я могу помочь, — предложила она.

— Ты можешь отправляться домой, — довольно грубо оборвал ее Денис, и мне это совсем не понравилось. До откровенной грубости он опустился впервые. Примерно так же решила и Марина, судя по ее злому лицу.

— Тогда я подожду Алину здесь, — упрямо проговорила она.

— Как хочешь, — пожал он плечами и добавил, обращаясь ко мне: — Жду тебя через пять минут.

Денис ушел, а Марина, напротив, приблизилась ко мне.

— Не нравится мне все это, — прошептала она. — Кажется, у него неприятности, и что-то мне подсказывает, что связаны они не с работой.

Не могла с ней не согласиться, потому что тоже видела начальника первый раз в таком состоянии.

— Иди, — подтолкнула меня в спину Марина. — Если что, я рядом…

Офис уже почти опустел, когда я шла за Денисом по проходу между рабочими секциями. Марина демонстративно пристроилась рядом, шепнув, что сядет на стул возле кабинета, чтобы быть начеку. У начальника же нашего даже неестественно прямая спина выдавала напряжение и отвратительное настроение. Что-то чем ближе к его кабинету, тем все больше не по себе мне становилось.

Я ожидала увидеть заваленный чертежами стол, но кабинет поразил какой-то стерильной чистотой. Не успела я задать Денису вопросы, как он повел себя настолько странно, что на время я потеряла дар речи. Стоило только двери за нами закрыться, как начальник принялся водить вдоль нее руками, словно пытался что-то нащупать, не притрагиваясь к поверхности.

— Денис? — позвала я, но он словно забыл о моем присутствии.

Непонятные манипуляции продолжались примерно с минуту, а потом Денис повернулся ко мне лицом, и на губах его играла самодовольная улыбка.

— Ну вот, теперь твоя надоедливая подружка нам не помешает, — и сделал шаг ко мне.

— Стой на месте! — вытянула я руку ладонью вперед. — Не приближайся.

Но, как оказалось, он и не собирался этого делать. И снова мне показалось, что он не в своем уме, когда плечи Дениса мелко затряслись, а черты лица исказила гримаса боли. А потом я и вовсе едва не потеряла сознание, когда костюм его из серого и строгого превратился в белоснежный и свободный, а за спиной распахнулись огромные такие же белые крылья.

— Фух! — блаженная улыбка расплылась на его лице. — Как же тяжело их прятать!

Странное дело! Я, что повидала и не такое в царстве люциферовом, этого белоснежного ангела испугалась до потери пульса. Мне даже пришлось опуститься на стул, чтобы не рухнуть на пол.

— Кто ты? — с трудом заставила повиноваться собственный рот.

— Архангел, — шутливо поклонился Денис, взмахнув крыльями, словно собирался взлететь.

— И что тебе от меня нужно?

— Наставить тебя на путь истинный, дитя, — сложил он руки в молитвенном жесте и скорчил наидебильнейшую физиономию.

Я снова попятилась, потому что архангел-Денис сделал еще шаг ко мне. Так мы и передвигались, пока я не уперлась спиной в стену, а он не навис надо мной всем своим белым ангельским телом. При этом мне совершенно не понравился его взгляд, приникающий в душу и то, как начали разгораться внутренним светом его глаза.

Голова моя закружилась, и я пошатнулась и чуть не упала, не придержи меня Денис за плечи. А взгляд его все глубже проникал в меня. Перед мысленным взором начали всплывать какие-то картинки, на которых я никак не могла разглядеть изображение. Пальцы Дениса все сильнее сжимали мои плечи, а в голове зарождался гул, который становился все громче. Когда я уже плохо соображала, что же происходит, и где я нахожусь, сами собой всплыли слова, которые я и стала повторять не своим голосом:

— Адское пламя в душу тому, у кого она чернее ночи! Огонь выжжет все живое, и на пепелище вырастет сила, что защитит меня!

Последнее слово я практически выкрикнула, такой силы стал мой голос. Дениса отбросило от меня к противоположной стене, и он принялся извиваться на полу, отбиваясь от сгустков черного тумана, что методично врезались в него, оставляя на его белых одеждах грязные пятна. Только тут я поняла, что находилась в его власти, что он пытался внушить мне какие-то мысли, от которых до сих пор голова не прояснилась. Одновременно с этим я услышала стук в дверь и голос Марины:

— Откройте сейчас же! Я вызываю полицию!..

Кажется, она колотила в дверь ногой. Та тряслась, но не поддавалась. Зато стоило мне прикоснуться к ручке, как она сразу же распахнулась, едва не пришибив Марину.

— Что тут происходит?! — с криком ворвалась она в кабинет и уставилась на Дениса, резко замолчав.

Я тоже оглянулась и удивилась. От белых одежд и крыльев не осталось и следа, а сам архангел не подавал признаков жизни.

— Что с ним? — уставилась на меня Марина.

— Бежим отсюда, — схватила я ее за руку и потащила за собой из кабинета.

— А он?.. — на бегу оглянулась Марина. — Вдруг коньки отбросил? Он к тебе приставал, да? И ты его по башке огрела?

— Ничего с таким не будет…

— С каким?

— Марин, давай не здесь…

Пока устраивались в машине, и Марина дрожащей рукой пыталась попасть ключом в замок зажигания, я все размышляла на тему, каким это образом демоническое заклинание подействовало на ангела. А в том, что Денис небесный я теперь не сомневалась. Но до сих пор в голове это плохо укладывалось.

— Рассказывай! — велела Марина, выруливая на трассу.

Трудно было о таком говорить вслух, да и я еще не привыкла, что Марина в курсе моих дел, но я постаралась быть предельно честной. Только вот я и сама толком не поняла, что же произошло в кабинете начальника, кроме того, что он проявил передо мной свою сущность.

— Дела!.. — протянула Марина. — Я-то думала… А он — ангел, — и тут она рассмеялась, да так заливисто, что и я не выдержала, хоть мне и было не до смеха. Но Марина, как никто, умела заражать веселостью. — Ангел!.. — приговаривала она и смеялась пуще прежнего. При этом она умудрялась вести машину. В общем, закончилось дело ее громкой икотой. — А что он хотел-то от тебя?

— Понятия не имею, — пожала я плечами.

— Ну а делал-то он что или говорил?

— Что-то про путь истинный, а потом вроде как зомбировал…

Я прислушалась к себе, изменилось ли что во мне. Но кажется нет, все было как обычно, разве что чувствовала я себя взбудораженной, какой-то на взводе.

Лемех уже ждал нас на крыльце дома и сразу же набросился на нас, стоило машине затормозить. Он даже не дал мне выйти, как распахнул дверь и закричал:

— Я чуть с ума не сошел! Телефон тебе для чего даден, госпожа?!

— А меня ты почему так не называешь? — не дала мне слово вставить Марина. Она кокетливо поправила челку, распахнула дверцу и грациозно выбралась из машины с пластикой пантеры. А потом оперлась на капот и принялась буравить растерявшегося Лемеха взглядом.

Зато меня на время оставили в покое, и я смогла незаметно скрыться в доме, оставив этих двоих хоть ненадолго одних. Вот пусть Марина сама ему и сообщает, что я проболталась!

Не успела я скинуть плащ, как к горлу подкатил комок. Поборов дурноту, я прислушалась к себе и поняла, что еще успею добежать до уборной, иначе рискую испортить чистоту, за которой с особым рвением следил Лемех. После того, как меня вывернуло наизнанку, сколько-то еще я приходила в себя, пока тошнота не прошла, а лицу не вернулись прежние краски.

Вечерние события не прошли бесследно. Стоило мне только вспомнить Дениса, как сразу же снова начинало мутить. И перед глазами все всплывала картинка, как его избивали черные сгустки чего-то, и как ему было больно. И я понятия не имела, что будет завтра, как я смогу смотреть ему в глаза и делать вид, что ничего не произошло. К тому же, неизвестно, насколько сильно он пострадал от моего заклинания. Ну и плюс ко всему, завтра пятница, и вечером нас ждет празднование Дня рождения Марины в ресторане, на который я приглашена с Асмодеем. Даже если я придумаю что-нибудь, почему должна идти одна, хоть это и из области фантастики, то слушать меня никто не станет. А как встретятся ангел и демон, мне даже представлять себе было страшно.

Когда поняла, что чувствую себя вполне сносно, и на лице не осталось следов недомогания, я отправилась на поиски Марины с Лемехом, очень надеясь, что хоть между этими двумя не произошло ничего страшного.

Сцена, невольной свидетельницей которой стала, заставила меня замереть в дверях гостиной, а потом проворно спрятаться за косяком, пока никто не заметил. Посреди комнаты стоял Лемех в горгульичьем обличье, с идеально прямой спиной и расправленными крыльями, а вокруг него ходила Марина, рот которой периодически распахивался и оттуда вылетали звуки, наподобие: «Ох, и-их, нефига себе, черт!..» Эпитетов было столько, что многие мне даже не показались знакомыми. При это Марина несмело касалась пальчиком тела Лемеха, его крыльев… Она не поленилась, наклонилась и погладила его похожий на драконий хвост, отчего тот слегка дернулся, заставив Марину взвизгнуть и отскочить. Но сразу же она вернулась и продолжила прерванное занятие.

Сдается мне, можно было и не прятаться, поскольку этим двоим было не до меня. Лемех буквально пожирал взглядом Марину, сжимая и разжимая свои перепончатые пальцы. Я с ужасом наблюдала, как увеличивается в размерах его достоинство и поднимается вверх, чего Марина еще не видела, поскольку осматривала и ощупывала горгулью со спины.

— Матерь божья! — вскрикнула она, когда оказалась лицом к лицу с Лемехом. И взгляд ее был прикован именно к той части тела, что достигла сейчас полной боевой готовности. — Ничего себе! — ахнула она, но слава богу, его потрогать не рискнула.

Тут я решила, что пора покинуть укрытие, пока у этих двоих дело не дошло до греха, да еще и посреди гостиной. Вот уж не ожидала, что реакция Марины на горгулью будет скорее восторженной, нежели испуганной.

— Алинка, это нечто! — воскликнула Марина, завидев меня, но даже на шаг не отходя от Лемеха. Ее взгляд словно магнитом снова притянулся к нему. — Он великолепен!

— Можешь говорить это мне в лицо, — произнес Лемех глубоким баритоном. В образе горгульи голос у него был несколько ниже и протяжнее, нежели в человеческом. — Я не обижусь.

— Лемех, — перебила я уже готовую начать нахваливать его Марину. — Давай ты примешь более привычный здесь вид, — попросила я. Понятно, что для него этот и был привычным, но не для Марины. Мне как-то не особо улыбалось, если она весь вечер будет пялиться на детородный орган горгульи, что она и делала прямо сейчас без тени смущения. Да еще и глаза ее так разгорелись, словно… Впрочем, об этом я точно думать не должна, да и не хочу. В любом случае, мне будет спокойнее, если Лемех снова станет симпатичным стилягой.

— Как скажешь, госпожа, — не стал спорить он, традиционно напрягся, и я смогла выдохнуть спокойно.

Разочарование, мелькнувшее в глазах Марины, я тоже подметила и в который раз подивилась, до чего же у меня необычная подруга. А потом Лемех пригласил нас в столовую, где уже был сервирован холодными закусками стол. По традиции, сам он нам прислуживал, но уговорить его поужинать вместе не получилось ни у меня, ни у Марины. Последняя, впрочем, была несколько ошарашена, все же, и пребывала в легкой прострации, периодически бросая на Лемеха взгляды, в которых сквозило неверие. Голову давала на отсечение, что Марина сейчас пытается приучить себя к мысли, что все это, в частности, горгульи, существует на самом деле, а не является плодом ее воображения. Когда-то и я чувствовала себя так же, а потому отлично ее понимала и с разговорами не лезла.

— Останется ли у нас Марина на ночь? — обратился ко мне Лемех, когда ужин подошел к концу.

— Нет! — поспешнее, чем того требовали правила приличия, ответила я. — Нет, Лемех, поздно уже, Марине пора домой.

Во-первых, я волновалась перед возвращением Асмодея, а во-вторых, не знала, чего ждать от этих двоих. Кто знает, вдруг они решат познакомиться друг с другом поближе, да еще и под покровом ночи. Не будучи ханжой, ничего против этого не имела. Не хотела лишь, чтобы случилось это по горячим следам и в доме Асмодея.

— Кажется, я ей понравился, — вернулся Лемех с таким словами, проводив Марину. — Как считаешь?

— Мне тоже так кажется, — отозвалась я, хоть думала уже о другом.

— Что-то случилось? — нахмурился Лемех. — Ты сегодня весь вечер сама не своя…

— Случилось, — кивнула я и рассказала ему про Дениса.

— Значит, ведьмы не ошиблись, — хлопнул он себя по ляжкам и произнес что-то на незнакомом мне языке, но по интонации похожее на ругательство.

— Как думаешь, Лемех, что он пытался сделать?

— Я могу только предположить, что он пытался внушить тебе какую-то мысль, — задумчиво отозвался горгулья. — Самый действенный способ заставить человека поступить по-своему, это вложить ему мысль прямиком в голову. Вряд ли методы ангелов так уж отличаются от демонических.

— А как ты считаешь, он успел вложить что-то в мою голову?

— Этого я не знаю, — удрученно произнес Лемех. — К сожалению, горгульи не умеют читать мысли. А вот хозяин может…

Что ж, оставалось дождаться Асмодея, хоть я и примерно не знала, какая нас ждет реакция.

Глава 11

Время уже перевалило за полночь, а я все читала в кровати, ожидая Асмодея. Так хотелось дождаться его, бодрствуя. С тех пор, как я перебралась в его дом, всего однажды мы засыпали в этой постели вместе. Во все остальные дни Асмодей будил меня поцелуями, чтобы подарить неземное блаженство и утолить собственный голод.

И все же я уснула, сама не заметив как.

Разбудил меня поцелуй.

— Асмодей!.. — потянулась я к нему, плохо соображая спросонья, где нахожусь, но четко понимая, что передо мной самый желанный мужчина в мире.

— Не сейчас, — перехватил он мою руку, прижал к губам в мимолетном поцелуе и тут же выпустил. — Лемех рассказал мне, что произошло.

Ну кто бы сомневался. Сердобольный горгулья, поди, места себе не находил, пока хозяин не вернулся.

— Я должен проверить, что он успел сделать, — проговорил Асмодей и прошелся рукой по моей груди.

С одной стороны, жест был ласкательным и моментально возбудил как меня, так и его, с другой — таким образом Асмодей укладывал меня на спину, чтобы сразу же склониться надо мной и заглянуть в глаза.

— Будет неприятно. Потерпи…

Я чувствовала его дыхание на своем лице и видела, как разгорается алое пламя в его глазах. Оно становилось все ярче, слепя, проникая в мою голову, разливаясь внутри раскаленной лавой. Боли не было, но мозг мой плавился под волей Асмодея. Это было даже не неприятно, а выматывающе. Я считала секунды и молилась, чтобы поскорее все закончилось. Под конец я уже не могла лежать спокойно, и Асмодею пришлось взять меня за плечи, чтоб не двигалась и не мешала ему.

Наконец, все закончилось, и он освободил мою голову, возвращая зрение и ясность мыслям. Но все равно, после такого сеанса чувствовала я себя не очень — по телу разлилась слабость и его покрыла холодная испарина. Я задрожала, и это не укрылось от Асмодея.

— Иди ко мне, — заключил он меня в объятья, согревая теплом собственного тела, целуя в шею. — Прости, это нужно было сделать как можно скорее.

— Что именно? — шевельнулась я в его руках, поворачивая голову и ловя его губы своими. Кажется, этого мужчину я хотела, даже будучи немощной.

— Очистить твой разум от воли ангела.

— И что же он хотел от меня?

Асмодей не торопился отвечать на этот вопрос. Я же внимательно рассматривала его лицо, которое сейчас было спокойным, даже расслабленным. И то, что он сказал дальше, никак не соответствовало его эмоциям.

— Считать все, что ты знаешь обо мне.

Я аж дернулась, и Асмодею пришлось прижать меня еще крепче к себе. Губ его коснулась улыбка, а глаза окинули меня ласковым взглядом, проникающим в вырез ночной сорочки, лаская едва прикрытую ею грудь. А потом и руки его присоединились ко взгляду, задирая сорочку, проходясь по животу и заключая грудь в горячие объятья. Я плавилась под его ласками, когда он слегка пощипывал и поглаживал мои соски, несильно сжимая грудь. И все же, я не могла позволить себе сейчас отвлечься от главного. И даже страсть мне пришлось отодвинуть в сторону.

— Это значит, что они охотятся за тобой? — спросила я, слегка отодвигаясь, заставляя его прервать столь желанные и возбуждающие ласки.

— Пока еще только наблюдают.

— А что будет потом? — теперь уже мне пришлось перехватить его руку, прижав своей, когда она скользнула по животу вниз.

— Думаю, они чего-то ждут…

Дурнота подкатила внезапно, да с такой силой, что едва успев пробормотать: «Ой, прости!..», я рванула в ванную. И снова меня полоскало нешуточно, заставляя расстаться со всем тем, что съела за ужином, выворачивая наизнанку. Из зеркала на меня смотрела моя бледная копия с дрожащими губами и слезящимися глазами. Какое-то врем я еще приводила себя в порядок, не смея показаться на глаза Асмодею в столь плачевном виде и размышляя о причинах дурноты. Первый раз мне стало плохо вскоре после натиска Дениса, второй — после того, как Асмодей покопался в моей голове. Кажется, их магия на меня плохо действует.

— Что с тобой? — спросил Асмодей, стоило мне только появиться на пороге ванной.

Сам он стоял возле кровати, и вся его поза выдавала напряжение.

— Кажется, съела сегодня что-то не то, — не придумала я ничего лучше.

— Лукавишь, — приблизился он ко мне, взял за плечи и заставил посмотреть себе в глаза. — Ляг, пожалуйста…

Только не это! Не хочет же он провести еще один сеанс проникновения в мою голову? Вряд ли я выдержу такое снова.

Но на этот раз Асмодей принялся ощупывать меня, стоило мне только лечь на кровать. Его руки двигались по моему телу, но даже намека на эротику не было. Он действовал, как врач-мануал, ощупывая меня и к чему-то прислушиваясь, даже не глядя на меня. Я чувствовала тепло его ладони, но тоже не возбуждалась, словно проникнувшись моментом.

В районе живота рука Асмодея замерла, и сам он заметно напрягся. Пару раз мне удалось поймать его недоуменно-растерянный взгляд, а потом он и вовсе пробормотал:

— Не может быть!

— Что? Что не может быть? — окончательно перепугалась я. Неужели я больна?! Только этого мне сейчас и не хватало!

— Я чувствую зарождение жизни. Но это невозможно!..

На меня словно вылили ушат холодной воды. Ребенок?! Малыш Асмодея?.. Немыслимо! Я даже подумать о таком не могла. Нет, я конечно понимала, что от любви мужчины и женщины родятся дети. Но он не был обычным мужчиной, и нашу любовь тоже нельзя было считать традиционной. Да и вообще, я не думала о детях, и сейчас в моей голове эта мысль не укладывалась.

— Человеческая женщина не может понести от демона, — посмотрел на меня Асмодей какими-то пустыми в крайней задумчивости глазами. — Такое если и происходит, то очень и очень редко.

И конечно же, ревность не заставила себя ждать, ведь намекал он сейчас на всех тех женщин, что были у него до меня. Порой эта мысль приходила мне в голову, терзая сознание нещадно. Но в последнее время я научилась гнать ее. А сейчас вот снова накатило…

— Ты должна показаться Сильвии! — жестко произнес Асмодей, не замечая моей реакции. Я даже не понимала, как он отнесся к тому, что почувствовал ростки новой жизни внутри меня — жизни, в которой была и частица его. — Жди меня…

Он резко встал и вышел на середину комнаты. Сразу же прямо из пола вокруг него принялся разгораться огонь, поднимаясь все выше, а сам Асмодей стремительно менялся, превращаясь в демона. С громким хлопком все исчезло, оставив после себя легкое облачко. Я же без сил повалилась на подушку, прижимая руку к животу и прислушиваясь к себе. Нет, ничего не чувствую, разве что снова слегка подташнивает.

Снова вернулась к чтению, чтобы скоротать и на этот раз время до возвращения Асмодея. Только вот сразу же вынуждена была отказаться от затеи, потому что голову мою переполняло сразу столько мыслей, что я просто-напросто не видела строчек. Почему я раньше даже не допускала мысли, что могу забеременеть? Потому что Асмодей демон, и рассуждала я так же, как и он, что простые смертные женщины от демонов не рожают? Нет, точно не поэтому. Скорее всего, виной всему нестабильность, в которую я была погружена на протяжении уже длительного времени. Да, я любила демона и теперь точно знала, что и он любит меня, но никогда я не загадывала на годы вперед, не представляла нашего совместного будущего, не видела нас вместе постаревшими. Да и о какой старости может идти речь, если он бессмертный? На этом моменте размышлений мне стало совсем плохо, я аж застонала, перевернувшись набок и подтянув колени к груди. И даже не понимала, кого больше жалею в этой ситуации — его, вынужденного жить вечно и видеть, как стареют и умирают близкие ему люди, себя, что полюбила бессмертного демона или нашего малыша, чья жизнь еще едва зарождается, но который уже так рискует ее потерять.

И опять я задремала во власти грустных мыслей и со слезами на глаз.

— Спящая красавица, проснись, — разбудил меня знакомый голос, и я даже не удивилась, заметив рядом с Асмодеем Вельзевула.

Странно, но я рада была видеть этого верзилу, что смотрел на меня с дежурной, несколько похабной, улыбочкой. Только тут поняла, что лежу перед ним в одной коротенькой сорочке, что сейчас и вовсе задралась до пояса. Натянув до подбородка одеяло, возмущенно буркнула:

— Не могли приземлиться в какой-нибудь другой комнате?

Слова мои были обращены к Асмодею, который в данный момент был занят тем, что доставал из шкафа мои вещи, в которые, наверное, мне предстояло одеться.

— Вельзевул, выйди, пожалуйста, — не оборачиваясь, попросил он демона.

— Ну вот, лишили проводника пикантных зрелищ, — протянул тот, подмигнул мне весело и скрылся за дверью.

— Прости, что притащил его сюда, — присел рядом со мной Асмодей, протягивая мне джинсы и водолазку. — Одевайся.

— Зачем? Ночь же…

Интересно, получится ли у меня сегодня выспаться? Ведь завтра рабочий день, а еще вечером нам предстоит отправиться на день рождения Марины.

— Мы не можем ждать, как и рисковать, — притянул меня Асмодей к себе и поцеловал в губы. Как ни странно, но после его поцелуя я уже была согласна на все, что бы он не предложил. — Ты должна прямо сейчас отправиться к Сильвии. Она предупреждена и ждет. А Вельзевул доставит тебя к ней быстро.

— А ты?

— Ты же знаешь, что я не могу пойти с тобой. Царство не пустит изгнанного демона.

Грусть прозвучала в голосе Асмодея, и я поняла, насколько он соскучился по тому месту, которое считал домом. Вот и еще один пункт добавляется в ту половину списка, почему мы не можем быть вместе и счастливы — его дом там, где мне нет места.

Тратить время на разговоры и дальше я не стала. Быстро оделась и спустилась в гостиную, где нас и ждал, прохаживаясь из угла в угол, Вельзевул.

— Будь осторожна, — подарил мне еще один поцелуй Асмодей и передал в руки демона-проводника. — Присматривай за ней, — велел ему, а сам опустился в любимое кресло возле камина. — Буду ждать тебя здесь, — посмотрел на меня Асмодей и глаза его полыхнули красным. А может мне так только показалось, и это отблески пламени отразились в их глубине. Вельзевул сгреб меня в охапку, не переставая посмеиваться, и уже через секунду мы оказались в голубой пещере.

— Жди тут, — велел демон, бесцеремонно стряхивая меня на пол, и был таков.

Все это мне напомнило мое первое появление в царстве, когда этот недалекий верзила точно так же перенес меня сюда из дома тети и бросил возле кадки с вивинтией, где меня и нашел Федор. Ах, Федор! Ведь ты где-то неподалеку! Как же мне в этот момент захотелось, чтобы самый добрый и преданный черт на всем свете оказался рядом!

А я успела забыть, как красиво в голубой пещере. Эти огромные кристаллы, похожие на айсберги и испускающие холодное голубое свечение… Их свет скользил по стенам, перетекая из голубого в другие, более теплые, оттенки, раскрашивая пещеру изнутри, делая похожей на сказочный дворец.

— Милая моя девочка! — раздался грудной голос Сильвии, и сама горгулья появилась у входа в пещеру. — Рада тебя видеть живой и здоровой! — развела она руки, приглашая меня в объятья.

Уговаривать не пришлось. Я и сама была до ужаса рада этому экстравагантному существу. Сегодня на Сильвии был надет яркий парчовый балахон в пол, на шею нанизано множество бус, а на голове красовался ярко-рыжий парик, с волосами, доходившими до талии. Но мне было совершенно все равно как она выглядит, потому что я знала, какое это доброе и справедливое существо, и любила ее всем сердцем. Потому и не удержалась, когда обнимала горгулью, пустила несколько слезинок. Теперь-то я понимала, чем вызвана вся эта плаксивость, что буквально преследовала меня в последнее время. Гормональная перестройка организма — вот что это было. Слышала, беременным это свойственно.

— Ну-ну, — похлопала меня по плечу Сильвия. — Не стоит лить слезы, деточка. Радоваться нужно, поскольку через какое-то время породишь на свет редкую жизнь — единственную в своем роде.

— Вы уже знаете? — всхлипнула я и заглянула в мудрые и страшные глаза навыкате, которые сейчас мне казались самыми красивыми.

— Я узнала это раньше, чем ты со своими демоном, — улыбнулась горгулья, отчего по щекам ее разбежались много мелких морщинок. — Духи сообщили.

— А он?.. Он знает?

Горгулья прекрасно поняла, кого я имею в виду. Конечно же, Люцифера. Только вот с ответом она не торопилась, и я невольно напряглась.

— Сие мне неведомо, — наконец, сказала она. — Мысли повелителя для всех великая тайна. Но мы теряем время… — тут же спохватилась и повела меня к самому большому камню в пещере с выдолбленной в нем лестницей. — Взбирайся на него, — в точности так же, как в тот первый раз, велела мне Сильвия.

Спорить я не стала, как и задавать новые вопросы. Поняла уже, что про Люцифера и своего господина она со мной говорить не будет. Да и не для этого я была здесь.

Углубление в камне снова приняло меня как родную, обдав неожиданным и приятным теплом, и тут же камень принялся разгораться, а свет его проникать мне в глаза. И вновь Сильвия заговорила что-то непонятное, певучее, даже заунывное. Она тянула звуки, а я пыталась сложить из них слова, но ничего не получалось. На этот раз мантра не хотела поддаваться расшифровке очень долго. Голос Сильвии становился все громче и уже не казался даже отдаленно приятным, когда в моей голове, наконец-то, произошло просветление и откуда-то стали появляться слова:

— Если малыш народится, то быть ему сильным и неуязвимым, любимым и любящим, опасным и прощающим, страшным и красивым…

Слова эти смолкли в моей голове лишь тогда, когда прозвучали несколько раз, и я отчетливо поняла их смысл, как и запомнила. Тогда и камень перестал слепить меня своим сиянием, отпуская из собственных недр.

— Что все это значит? — спросила я у Сильвии, едва только она помогла мне спуститься.

— Ну ты же сама все слышала, — пожала плечами горгулья. — Внутри тебя сейчас зарождается уникальная жизнь — единственная в своем роде. Не случалось еще такого, чтобы человеческая женщина рожала от демона…

— Как же у меня получилось?

Сильвия посмотрела на меня так хитро-хитро и усмехнулась как-то по-мужицки грубовато.

— Ну а ты как думаешь? — прищурилась она.

— Я даже не знаю, что и думать.

— Можно ли считать тебя обычным человеком, если были тебе дадены крылья демона?

— Да, когда это было?.. — сказала я, но сама в этот момент отчетливо вспомнила тот день и собственное чудесное спасение от смерти.

— Что значит, когда это было?! — посуровела горгулья. — То, что дадено тебе демоном, не может быть уже отобрано никем. С тех пор в тебе частица Асмодея живет, как и его крылья теперь твои.

— Да нет у меня крыльев, — совсем растерялась я и даже оглянулась по сторонам — вдруг крылья и правда появились из неоткуда.

— Есть! — отрезала Сильвия. — Но крылья — не игрушка и не появляются по желанию. Только вот когда нужны они тебе станут, тогда вновь обретешь их! — торжественно закончила она. — Пора мне, детка, — снова сразу же подобрела, словно со мной разговаривали два разных существа. — С тобой хорошо, а ночь идет, и дел у меня еще прорва…

— Мадам Сильвия, — остановила я ее, когда та уже собралась покинуть пещеру. Она резко обернулась, выказывая легкое недовольство. — Как вы думаете, раз уж я тут… могла бы я повидаться с Федором? — ну вот чего я раскраснелась, как майская роза? Что особенного в моей просьбе? — Ужасно по нему соскучилась, — окончательно смутилась я под взглядом горгульи.

— А уж он как по тебе скучает! — неожиданно хохотнула она. — Даже в оргиях принимает участие теперь очень редко, да и за чертихами не волочится как раньше.

Вот уж от таких подробностей жизни моего верного черта она могла бы меня и избавить. Я действительно по нему скучала и даже не чаяла увидеться в ближайшем будущем.

— Подожди, гляну, где он…

Горгулья подошла к тому самому кристаллу, с которого я только что слезла и провела по его поверхности рукой, попросив:

— Покажи мне черта.

И тут же я увидела Федора в обнимку с двумя чертихами, прогуливающегося возле того самого фонтана с человеческими скульптурами, что раньше были живыми и кого погубила злодейка химера.

— Глянь-ка, не скучает твой черт сегодня! — в этот момент Федор смачно припал к губам сначала одной чертихи, а потом то же проделал с другой. Я даже поморщилась, не выдержала. — Все еще хочешь с ним повидаться? — испытующе смотрела на меня Сильвия.

— Хочу, — уверенно кивнула я, понимая, что личная жизнь Федора меня не касается. Может чуть-чуть и заревновала его, но как любящая сестра брата.

— Тогда отправляйся на вашу полянку, а я его сейчас разыщу и пришлю к тебе, — кивнула горгулья и стерла картинку с кристалла.

— А куда же я вернусь? — вовремя спохватилась я.

— Как куда — домой же, к своему демону, — удивленно изогнула она свои чернющие брови.

Ну да, куда же еще? Асмодей ждет меня в гостиной, и если он сказал, что будет там до моего возвращения, то не изменит свои планы. А уж гостиную в его доме я помнила в мельчайших подробностях.

Сильвия ушла, а я вспомнила науку Василисы и с первого раза у меня получилось переместиться на поляну Федора и мою. Только вот ночью я тут еще не бывала, и сейчас стало страшновато возле пустого дома с чернеющими окнами, на окруженной кустами поляне, за которыми мне чудились всякие зловещие тени.

Стоять посреди поляны было настолько страшно, что я на негнущихся ногах дошла до крылечка и на нем сжалась, что та квочка, уже жалея, что решилась на подобную авантюру.

И тут в небе над моей головой с оглушительным грохотом рассыпались мириады искр. За первым залпом салюта последовал еще один и еще один. Я как зачарованная смотрела на это великолепие, забыв обо всем и совершенно оглохнув. Наверное, потому и не заметила, как рядом появился Федор, и только когда он сгреб меня в охапку, сдергивая с крыльца, и принялся лизать целовать и разве что не кусать, пришла немного в себя.

— Федор, пусти! — кричала я, но даже сама не слышала своего голоса из-за грохота. — Задушишь же!..

Отбивалась, смеялась и была так счастлива, какой давно уже себя не чувствовала. Как же я по нему соскучилась! Гораздо сильнее, чем даже думала.

— Алина-малина! Моя Алина-малина!.. — все никак не мог успокоиться Федор, когда уже и залпы салюта смолкли, оставляя в небе разноцветные искры, что бросали свет на поляну и делали ее теперь поистине сказочной. — Ты здесь!..

К тому моменту Федор перестал меня тискать, едва не доведя до икоты, и усадил к себе на колени, как в былые времена. Так мы и сидели обнявшись на крылечке, боясь спугнуть очарование момента. Я прижималась к его мохнатой груди, слушала глухие и сильные удары его сердца и вспоминала все, что довелось пережить в подземном царстве когда-то. Он же гладил меня по волосам и, кажется, даже всхлипывал периодически, не в силах справиться с чувствами.

— Не думал, что увижу тебя снова, — наконец, нашел он в себе силы заговорить и посмотреть на меня.

— Я тоже не думала, — купалась я в его черных глазах с запрятанными в глубине чертинками. — Я была у Сильвии…

— Я знаю, Алина-малина, как и то, что ты ждешь малыша, — положил он мне руку на живот и стал вдруг очень серьезным.

Да уж… Секреты тут хранить не умели. Оставалось надеяться, что с такой же легкостью Сильвия не поведает новость самому повелителю. Впрочем, сейчас я об этом не хотела думать.

— Как бы я хотел быть все время рядом с тобой и защищать тебя и этого малыша! — грустно произнес Федор. — Но это невозможно.

— Я знаю, — отозвалась я. — А как ты думаешь, это вообще хорошо, что я забеременела от Асмодея?

— Ты как ребенок, Алина-малина! — возмутился черт. — Это не просто хорошо, а замечательно. Тут плод вашей любви, который и является ее подтверждением. Любви, в которую никто из нас не верил…

— И ты? Ты тоже не верил? — удивилась я.

— Никто не верил, — повторил Федор. — Но это, — снова коснулся он моего живота, — все меняет. Теперь у тебя есть свой собственный демон!

— Асмодей? — не поняла я.

— Он самый, — кивнул Федор. — Теперь я за тебя спокоен. Но! — спохватился он. — Пообещай мне, что при малейшей опасности, ты будешь перемещаться сюда. Пообещай, Алина-малина!

Рискну ли я еще хоть раз это проделать? Но Федор был настойчив, и мне пришлось дать ему такое обещание.

Как бы ни хотелось и дальше сидеть вот так, ни о чем не думать и разговаривать о всяком разном, но мне пора было отправляться домой. Ведь меня ждал мой демон, если верить словам Федора. Только вот почему-то встреча с ним меня снова страшила.

Глава 12

Вопреки моим опасениям, перемещение прошло без сучка без задоринки. Стоило мне только представить гостиную, погруженную в полумрак, с ярко полыхающим огнем в камине и демона в кресле возле него, как я очутилась на пороге комнаты, где какое-то время разглядывала затылок Асмодея. Ощущение дежавю не заставило себя ждать, только это было даже не ощущение. Такое уже случалось и не раз, когда робость мне мешала приблизиться к демону.

Нет! Теперь все изменилось, и мы с Асмодеем стали гораздо ближе друг к другу. Подпитываемая этой мыслью, я смело шагнула в комнату и приблизилась к креслу. Улыбка коснулась глаз Асмодея, и я поняла, что он не почувствовал моего появления. Зато сейчас протянул руку, и я удобно устроилась у него на коленях. И это тоже было привычно, но как-то по-новому, словно теперь я имела на него больше прав.

— От тебя чертом пахнет, — стало первым, что он сказал. Но недовольства в голосе демона я не подметила, лишь ленивую констатацию.

— Очень захотелось его увидеть, — не стала я лукавить.

Он лишь кивнул, явно думая о другом. Рука Асмодея пробралась ко мне под водолазку и поглаживала живот, обжигая и возбуждая. Мне стало интересно, о чем он сейчас думает, что движет им? Желание или мысли о ребенке?

— Что сказала Сильвия? — голос и движения демона были тягучими, расслабленными, и я поняла, что в нем крепнет желание. Такое его настроение мне было хорошо знакомо. И пусть он сейчас на меня не смотрел, но я была уверена, что зрачки его расширяются, а глаза увлажняются, как всегда случалось в минуты нашей близости.

Окунаясь в новую волну наслаждения, когда рука Асмодея накрыла мою грудь и принялась гладить ее через тонкую ткань бюстгальтера, я рассказала ему о встрече с горгульей, передав слово в слово, что услышала на кристалле.

— Знаешь, я ведь даже надеяться на такое не смел, — посмотрел на меня Асмодей, не переставая ласкать грудь. От его горячих прикосновений мысли путались в моей голове, но еще важнее казалось услышать то, что он хочет сказать. А о том, что это очень важное, я видела по его глазам. — Этот младенец будет не первым, кого родила человеческая женщина, — глухо проговорил он, кладя руку мне на живот. — Мало кто знает, что сам я рожден человеческой женщиной от падшего ангела. Разве что Астрию об этом известно. Тот, кто считается моим отцом, умертвил мать, едва я появился на свет, а меня забрал в царство, где я и вырос, стал одним из самых порочных демонов и правой рукой господина.

Асмодей говорил отрывисто, а мне казалось, что каждое его слово падает мне на плечи и начинает давить на них. Невольно задрожала от ужаса, когда узнала об участи его матери. Ее вина была лишь в том, что не устояла перед падшим ангелом, отдалась ему и понесла потом от него. Тем самым она подписала себе смертный приговор. А если и меня ждет подобная участь? Страх пробежал леденящим холодом по спине, что не укрылось от демона.

— О чем ты думаешь, Алина? — заглянул он мне в глаза, не пытаясь прочесть мои мысли, но очень настойчиво. — Ты мне не доверяешь?

Его ладонь легла мне на щеку, не давая отвернуться, а вторая обожгла обнаженную кожу спины, согревая, прогоняя холод. Да, мне было страшно, но такой же в точности страх я читала сейчас в глазах демона.

— Я верю тебе, — прошептали мои губы, прежде чем их накрыли губы демона.

Поцелуй получился коротким, хоть и страстным. Асмодей словно закреплял свое право на меня, и клеймо напомнило о себе легким покалыванием, даже не болью.

— Этот младенец будет желанным, от женщины, которую я полюбил, сам того не осознавая. До последней капли крови я буду защищать вас обоих, кто бы и чем вам не угрожал…

— Даже от Астрия?

Откуда только взялась смелость спросить об этом, но сейчас мне было важно услышать его ответ.

— От всех, — не задумываясь кивнул Асмодей, и я выдохнула с облегчением. Такие обещания не даются с кондачка, особенно таким существом, как демон.

Я ему верила и не хотела больше терять время на разговоры. В этот момент желание захлестнуло меня новой волной, и я всем телом подалась к Асмодею. Уговаривать его не пришлось. Водолазка моя сразу же оказалась на полу, туда же отправился и бюстгальтер. Сама же я быстренько освободилась от джинсов и задрожала под жадным взглядом демона, наблюдая за тем, как он перестает быть человеком, как разгораются его глаза.

Асмодей подхватил меня на руки и опустил на пушистый ковер. Мне хотелось доставить ему такое удовольствие, которое докажет всю силу моей любви. Именно поэтому я взяла на себя ведущую роль, мягко вынуждая демона лечь на ковер первым, сама же устроилась на нем сверху. Я помогла ему избавиться от одежды, покрывая каждый высвобождаемый кусочек тела поцелуями, постепенно приближаясь к напряженному и жаждущему удовлетворения органу. До такой откровенности я еще не разу не доходила в нашей с Асмодеем близости. Но сейчас я не могла побороть свое желание, в котором отражалось, прежде всего, его любовь ко мне.

Это был первый оральный опыт, с которым, как мне кажется, я справилась на отлично. Это я видела по реакции Асмодея, по его нетерпению, когда он обхватил меня за бедра и направил туда, куда и сама уже вовсю стремилась, истекая желанием. В самый последний момент мелькнула мысль, а не навредим ли мы этим малышу. Но сразу же я ее отбросила. Это ребенок пробивается на свет через такие тернии, что подобное не способно его уничтожить. Да и сейчас во мне проснулся природный фатализм — чему быть, того не миновать. И Асмодей был на этот раз особенно нежен, не позволял себе резких движений и мне не давал увлекаться.

Сонную он отнес меня в спальню и положил на кровать. Сам же не лег рядом, а куда-то ушел. Но на это обратить внимание у меня уже не осталось сил.

Похоже, в доме Асмодея я окончательно утрачу способность просыпаться самостоятельно. Вот и сегодня разбудил меня Лемех. И сделал это не традиционно легким прикосновением к плечу со словами: «Просыпайся, госпожа!», а подхватил меня спящую на руки и плавно закружил по комнате, мурлыча под нос какую-то песенку и бережно прижимая меня к себе.

— Лемех, перестань меня кружить, если не хочешь, чтобы меня стошнило, — проворчала я, впрочем, не удержавшись от улыбки. Как ни странно, но настроение было отличное, стоило мне только открыть глаза и вспомнить вчерашний день, вернее, ночь.

— Прости, госпожа, но я так счастлив! — с этими словами Лемех отнес меня в ванную, помог освободиться от сорочки и опустил в ароматную воду, с плавающими на поверхности лепестками роз.

— Позволь поинтересоваться, что именно делает тебя настолько счастливым? — зачем-то придала я своему тону сварливость, как у недовольной жизнью матроны. Что-то я становлюсь капризной.

— А то ты не знаешь! — хитро прищурился горгулья. — Сегодня господин сообщил мне самую радостную за последнюю тысячу лет новость.

— Все понятно…

Конечно же, я уже догадалась, что именно привело моего верного горгулью в такое состояние. Весть о моей беременности. Примерно такой реакции я и ожидала. Только вот ответить Лемеху тем же не могла. Даже ночью спала плохо из-за тревожных снов. Что именно видела, не помнила, но ощущение тревоги не оставляло.

— Этот малыш будет самым удивительным существом на свете, — разглагольствовал Лемех, не забывая проходиться по моему телу мягкой губкой. — Он еще им всем покажет!..

— Кому всем, Лемех? — простонала я и ушла с головой под воду. — Откуда такая вера? И почему же мне так страшно за моего ребенка? — вынырнула я с помощью горгульи.

— Твои опасения оправданы. Ты мать и обязана волноваться за свое чадо, — серьезно так кивал Лемех, присев на край ванны. — Но я знаю, что говорю, малыш гораздо сильнее, чем мы можем предполагать.

— С чего ты взял?

— Чувствую, госпожа, — приложил он руку к своей груди в районе сердца. — Я даже больше скажу, что он уже защищает себя и тебя.

— Как это? — Лемех говорил загадками, и я постепенно раздражалась все сильнее.

— Не магия ведьм вчера отпугнула от тебя ангела, а он, ну или она, — прикоснулся горгулья к моему животу.

— С чего ты взял?

— Все просто, госпожа, — пожал он печами. — Тебе Полька что сказала? Что ничто демоническое на ангелов не действует, верно? Так логично предположить, что и заклинание не подействовало, но какая-то сила тебя все же спасла.

Я задумалась над словами Лемеха и думала все время, пока он заканчивал омовения, доставал меня и ванны и укутывал в полотенце. Думала я и пока одевалась, когда уже Лемеха не было в спальне. В итоге я согласилась с ним, вернее, долю истины в его словах допустила. И очень быстро мои допущения перерастали в уверенность, что во мне зарождается жизнь, способная постоять за себя. Как только в этот момент за спиной моей не выросли крылья, даже не знаю, но эйфорию я испытала не слабую.

Асмодей ждал меня в столовой, где Лемех уже вовсю суетился возле стола, накрывая его к завтраку. Получив традиционный утренний поцелуй, я так и не рискнула спросить, где же провел ночь демон. Ведь со мной ложе он так и не разделил.

А вот вопрос Асмодея, который он задал мне, едва мы приступили к завтраку, огорошил меня, если честно. Да и не вопрос это был, а наполовину утверждение.

— Надеюсь, ты не собираешься и дальше ходить на работу?

В первый момент я растерялась до такой степени, что не знала, что и ответить. Демон же продолжил спокойно завтракать, словно ответа и не ждал вовсе.

— Собираюсь! — ответ вырвался сам и прозвучал с долей вызова.

— Алина, это не разумно, ты же понимаешь? — посмотрел на меня Асмодей, сдвинув брови.

Но и меня смутить оказалось не так-то просто.

— Это моя жизнь, Асмодей. Я люблю свою работу и не собираюсь ее бросать из-за какого-то придурка!

— Речь ведь сейчас не только о тебе!

Тучи над столом сгущались все сильнее, но я решила, что буду до конца гнуть свою линию. Несмотря ни на что, собственностью Асмодея я себя не считала. И подчиняться его воле, тем более, когда считала ее абсурдной, не собиралась.

— Господин, могу ли и я высказать свое мнение?

Голос Лемеха немного разрядил атмосферу за завтраком. Искры из нас с демоном посыпаться не успели.

— Говори!

— Не думаю, что ангел собирается проявлять себя на людях. Сейчас, по логике вещей, он должен затаиться и сделать вид, что ничего не произошло. Госпоже просто нужно подыграть ему…

— А если ты ошибаешься? — грозно уставился на горгулью демон.

— Очень надеюсь, что нет, — учтиво поклонился Лемех.

— Хорошо! Сегодня ты можешь сходить на работу. А вечером я сам посмотрю, что и к чему, — кивнул Асмодей после непродолжительных раздумий.

Интересно, а если бы он решил, что и сегодня идти туда опасно, то как бы запретил мне это сделать? От разговора за завтраком в душе остался неприятный осадок.

— А что ты хочешь, госпожа! — проговорил Лемех по пути в офис. — Хозяин теперь волнуется не за тебя одну.

— И ты туда же! — возмутилась я. — Ты же должен понимать, что не вся мою жизнь сосредоточена на твоем хозяине, что есть та часть ее, которую я считаю нормальной, ну или почти… Я хочу чего-то добиться в жизни, стать специалистом. В будущем году хочу поступать в институт. И из-за Дениса только я не собираюсь отказываться от всего этого. И благодаря тебе я теперь верю, что меня есть кому защитить, — приложила я руку к животу.

— Я на твоей стороне, госпожа, ты знаешь. Но и с хозяином так нельзя. Прояви гибкость.

Трудно проявлять гибкость, когда душа ощетинивается на проявление его власти. И каждый раз это происходит невовремя, когда, казалось бы, между нами зародилась идиллия. Вот как сегодня — одной фразой Асмодей умудрился ее разрушить.

У входа в офис нас дожидалась Марина.

— Как настроение?

Я даже не поняла, кому Марина адресовала вопрос. Смотрела она исключительно на Лемеха, как и он пожирал ее взглядом. Да между этими двумя атмосфера моментально накаляется! Они же еле сдерживаются, чтобы не коснуться друг друга! Подобная мысль меня насмешила и даже вернула часть утраченного настроения. Что-то мне подсказывало, что отношения Лемеха и Марины скоро выйдут на новый уровень. Что ж, эти двое удивительным образом подходили друг другу и не только внешне — оба до невозможного стильные и модные. Они и по характеру дополняли друг друга — там, где Лемех проявлял излишнюю предупредительность и выдержку, Марина компенсировала безалаберностью и порывистостью. Его серьезность и аккуратность во всем разбавлялась ее легкомыслием и легкой неряшливостью. В общем, даже хорошо, если они сойдутся. Но я точно ничего для этого делать не буду. И тут меня осенила мысль, что, пожалуй, я слегка ревную своего горгулью к Марине. Вот уж не замечала раньше за собой подобного собственничества.

— До вечера, Лемех! — собралась я одной фразой прервать зрительный контакт этих двоих. Да не тут-то было!

— Конечно, госпожа, — кивнул горгулья, отвечая мне и продолжая глазеть на Марину.

— Вечером жду тебя на торжестве, — немного заторможено проговорила та.

— Обязательно! — торжественно поклонился Лемех, отчего я чуть не взорвалась. Нет, ну это надо же — устраивать церемонии там, где полно народу. На нас уже стали коситься. — Могу я надеяться на танец с именинницей?

— Вау! Какая прелесть!

Тут уж я и вовсе чуть не грохнулась в обморок, когда в петлице кожаной куртки подруги появился букетик миниатюрных бордовых розочек.

— Лемех! — прошипела я, наблюдая, как Марина пытается вытащить букетик и у нее ничего не получается. — Убери!..

Он, как будто, только этого и ждал. Тут же подлетел к подруге и выхватил букетик, на этот раз вручая ей его в руки. Она сразу же зарылась в него носом, вдыхая аромат цветов. А как они пахли, я знала не понаслышке.

— За тобой теперь танец, — склонился к лицу Марины Лемех, и мне даже показалось, что он ее сейчас поцелует. — Ты приняла букет.

— Да? — хлопала она ресницами, во все глаза глядя на горгулью и даже не пытаясь замаскировать восхищение.

— Все, пошли уже! — перешла я к решительным действиям, хватая подругу за руку и уводя от Лемеха. — Мы опаздываем, и я не хочу платить штраф!

Что-то разозлилась я не на шутку, даже страх перед неизвестностью отошел на второй план. Еще пару дней назад меня Лемех вывел из себя, когда вечером после работы мы поехали с ним выбирать подарки Марине. Он сразу же затащил меня в ювелирный салон и выбрал самое дорогое и вульгарное колье, усыпанное неприлично большими бриллиантами. Куда только подевался утонченный вкус горгульи — колье выглядело безвкусным и дико кричащим. Каких трудов мне стоило уговорить его остановить выбор на элегантной цепочке с кулончиком и серьгах в комплекте, словами не описать. И всю оставшуюся дорогу Лемех на меня дулся, что обломала ему все планы. Пришлось подключить все свое красноречие и объяснить ему, что подари он Марине то колье, оно валялось бы у нее в укромном уголке дома. Разве что доставала бы она его периодически, чтоб тайком полюбоваться, а то и вовсе снесла бы через время в комиссионку, потому как носить его ей было бы не с чем. Кое как мне тогда удалось убедить моего верного друга, что стиль у Марины совсем другой, требующий более изящных украшений. И вот сегодня ему опять удалось взбесить меня.

— Как думаешь, я ему нравлюсь?

— Марин, ты меня извини, но думаю я немного о другом.

— А я вот со вчерашнего дня ни о чем больше и думать не могу, — доверительно сообщила мне подруга, когда мы подошли к лифту.

Продолжить разговор мы смогли только когда вышли из лифта на нашем этаже. Только вот к тому моменту мое волнение достигло пика. Все-таки я здорово трусила перед встречей с Денисом.

— А у… горгульи может быть с человеком… ну… ты понимаешь?

Конечно, я понимала, о чем она спрашивает. И если даже отбросить волнение и мысли, что одолевали меня, я не знала, что ей ответить, а потому решила оставаться предельно честной.

— Марин, горгульи вступают в половые отношения только с себе подобными, — вспомнила я ту науку, что когда-то внушал мне Федор. — Но с другой стороны, еще ни один из них не становился человеком. Так что… я не знаю, честно.

Мы как раз достигли офиса и разговор вынуждены были прекратить. Проворнее мыши я шмыгнула в свой закуток, в то время как Марина отправилась на разведку прямиком в кабинет начальника. Откуда только набралась смелости? Впрочем, это не перед ней Денис вчера красовался своими белоснежными и огромными крыльями.

Не успела я раздеться и включить компьютер, как вернулась Марина мрачнее грозовой тучи.

— Жив-здоров этот придурок! — хмуро посмотрела она на меня, словно ожидала в кабинете начальника увидеть его портрет в траурной рамке и жутко разочаровалась. Меня, напротив, ее сообщение обрадовало. Все же, я даже себе не признавалась, что переживала за исход нашей с начальником вчерашней битвы. — И вызывает тебя к себе.

— Да? Интересно, зачем?..

Наивная я надеялась отсидеть сегодняшний день по-тихому, даже не встречаясь с Денисом.

— Не доложил, — поджала губы Марина. — И эта дылда Олеська сидит у него и лыбится во всю ширь.

Больше я подруге вопросов задавать не стала. Как бы там ни было, а Денис для всех мой начальник и заставлять его ждать себя — не лучший вариант.

— Доброе утро! — бодро распахнула я дверь кабинета и осеклась. А про фингал-то под глазом Дениса Марина забыла мне сообщить. Да и весь его вид как-то сегодня был далек от бодрости. Кажется, он даже прихрамывал немного. Неплохо вчера приложил его мой малыш, если верить Лемеху. Я даже едва сдержала довольную ухмылку. Правда, хватило одного взгляда Дениса, чтобы ухмыляться мне перехотелось.

— С сегодняшнего дня оба твои проекта ведет Олеся, — проигнорировав мое приветствие, сухо проговорил он, больше на меня не глядя. — Передай ей всю необходимую документацию как можно скорее.

— А можно узнать, почему?

Нет, ну я, конечно, догадывалась о причинах, но хотелось услышать официальную версию.

— Все просто — Олеся более квалифицированный специалист, нежели ты.

Аж в кабинете стало светлее от широкой улыбки этого специалиста. А мне вдруг стало так противно от всего этого фарса. Знала бы эта наивная красавица, кто перед ней стоит сейчас и командует… И вновь ощущение нереальности происходящего накатило на меня. Я смотрела на Дениса и не верила, что он ангел, что это его я вчера видела в оперении. Моя жизнь превратилась во что-то настолько нереальное!.. В этот момент я ощутила легкое шевеление в животе. Неужели?!. Но это невозможно! На таких ранних сроках малыши не шевелятся. Только не мой! Еле поборола желание прижать руку к животу и хоть таким образом приласкать это пока еще малюсенькое, но уже такое сильное существо, что сейчас пыталось предупредить маму.

— Баба с возу — кобыле легче, — пробормотала я и развернулась, чтобы покинуть кабинет.

— Что ты сказала? — понеслось мне вслед.

— Все документы будут на столе Олеси через десять минут, — повернулась я к Денису и улыбнулась так широко, как только смогла. Ну а новому руководителю проектов достался мой сочувственный взгляд. Если она думает, что это так просто, то сильно ошибается.

Больше за весь день Денис меня не беспокоил. Несколько раз заходила Олеся, и я терпеливо объясняла ей все, что было не понятно. Мыслями же я уже была на Дне рождения Марины, и дурные предчувствия не оставляли меня, а только усиливались по мере приближения вечера.

Глава 13

Асмодей настоял, чтобы в ресторан мы отправились на его машине. Лемех, конечно же, был против, но спорить с хозяином не рискнул и всю дорогу дулся на заднем сидении. Мне же так и вовсе больше всего хотелось остаться дома. Дурные предчувствия не покидали, и я трусила все сильнее. Дошло до того, что когда Асмодей остановился на парковочной площадке ресторана с пафосным названием «Парадиз», я едва не принялась умолять его вернуться домой. К тому моменту все чувства мои обострились, и волнение достигло пика. Сердце колотилось где-то в горле, и я себе не находила места, как ни уговаривала себя успокоиться.

— Алина, что с тобой? — обнял меня Асмодей за плечи, едва мы покинули автомобиль, и развернул к себе лицом. Он сегодня был неотразим, и об этом я тоже не могла не думать, как и обо всем остальном и сразу. — Ты чувствуешь себя плохо?

Взгляд Асмодея ласкал, и я точно знала, что нравлюсь ему в серебристом платье и белом меховом манто поверх него. Это платье мы выбирали вместе с Лемехом, и оно мне тоже сразу приглянулось, но тогда я еще не знала, кто такой Денис, что внутри меня растет маленькая жизнь… Как многое изменилось за каких-то пару дней! Да и сама я стала другой.

— Чувствую я себя хорошо…

И я не лгала. Именно в этот момент я испытала небывалый прилив физических сил, как спортсмен перед решающим состязанием. И это создавало еще больший резонанс с моим внутренним душевным настроем, словно мои душа и тело вдруг зажили самостоятельно, но вынужденные селиться рядом, во мне. Никогда еще раньше я такого не испытывала, и сейчас буквально не находила себе места.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто тебя ведут на казнь? — улыбнулся Асмодей, согревая меня теплом, что струилось из его глаз.

— Я боюсь, — почувствовала я, как глаза наполняются слезами.

— Чего ты боишься, я же рядом?..

— Я за тебя боюсь! — голос мой сорвался, и я уткнулась носом Асмодею в грудь. — Я так люблю тебя и боюсь потерять, — пробормотала я едва слышно. Скорее всего, Асмодей и не разобрал моих слов.

— Со мной ничего не случиться, обещаю, — оторвал меня Асмодей от себя, прикоснулся к подбородку и заглянул в глаза. — Теперь, когда я понял, как много ты значишь для меня, ты меня не потеряешь.

Значит, он услышал. Да и разве могло быть иначе? Иногда мне казалось, что Асмодей слышит меня даже тогда, когда я ничего не говорю.

А потом он поцеловал меня, и все дурные мысли были стерты его мягкими губами, что дарили наслаждение и заставляли сразу же хотеть большего. На парковке мы были одни, потому что уже даже немного опаздывали. Лемех сразу же скрылся в ресторане, стоило Асмодею только заглушить двигатель. И сдается мне, что спешил он так не из-за обиды, а стремясь поскорее увидеть именинницу. Как бы там ни было, но я могла себе позволить на время отдаться во власть поцелуя. Правда, очень короткое время.

— И долго вы еще будете тут целоваться? — донесся до нас сварливый, но веселый, голос Марины.

Асмодей нехотя выпустил мои губы и ослабил объятья. Марина выглядывала из распахнутой двери и активно зазывала нас.

— Все уже в сборе, ждем только вас, — кричала она и махала рукой. — А они тут целуются!..

Ресторан был двухэтажным и похожим на терем, как снаружи, так и изнутри. Состоял он из нескольких залов, совершенно изолированных друг от друга. И назывались они по типу отделки: мраморный, малахитовый, деревянный… Вот малахитовый, на втором этаже и самый маленький Марина и сняла для празднования своего Дня рождения.

Асмодей выглядел таким спокойным, даже величественным, пока мы оставляли верхнюю одежду в гардеробе. Я же трусила так сильно, что едва справилась с единственной пуговицей на манто, да и то с помощью демона. Ноги плохо слушались, пока сжимая руку Асмодея я поднималась по лестнице и входила в зал, украшенный разноцветными шарами и серпантином, с длинным столом, за которым сидели уже все гости. И конечно же, все как один повернули головы в нашу сторону.

— Идите сюда! — заголосила Марина, вскакивая со своего места во главе стола и указывая на два пустующих стула по правую руку от нее. Рядом с ней, с этой же стороны, конечно же, сидел Лемех. Кто бы сомневался, что горгулью именинница усадит рядом с собой.

Марина решила гульнуть с шиком. Она пригласила всех сотрудников фирмы, да еще и со своими половинками, у кого они были. Когда я посочувствовала ей, что празднование влетит в копеечку, она гордо заявила, что второй четвертак разменивают только раз в жизни. То есть, сегодня ей исполнялось двадцать пять лет, и дату эту она считала самой значительной в жизни. В общем-то, я была с ней согласна, хоть пока еще и не доросла до этого возраста. Но думала я так же, как она, что двадцать пять лет — это своеобразный рубеж между молодостью и зрелостью.

Кто бы сомневался, что по другую руку от себя, рядом с директором и его супругой, Марина усадит Дениса! Так получилось, что он оказался прямо напротив Асмодея, и я заметила, какими взглядами обменялись эти двое. Асмодей словно предупреждал, что от него лучше держаться на расстоянии, а взгляд Дениса обещал так многое, что я даже не могла с точностью его охарактеризовать. И снова внутри меня шевельнулся малыш, принося успокоение. Он словно говорил, что все будет в порядке.

— Госпожа, ты нервничаешь и это заметно, — склонился к моему уху и прошептал Лемех. Марина тоже именно в этот момент посмотрела на меня характерно, даже слишком. До такой степени таращить глаза вовсе не обязательно, чтобы все видели. — Успокойся и наслаждайся праздником.

— Успокоюсь, Лемех, — буркнула я в ответ. — Но не сразу же…

Продолжить диалог нам помешал директор фирмы. Он встал из-за стола, поднял бокал и произнес поздравительную речь, в заключении предлагая поздравить именинницу сразу и всем, а потом окунуться в море веселья. Этого мужчину я видела второй раз в жизни, но как он держался мне понравилось — просто и с достоинством. В общем-то, и Денис выглядел нормальным, даже добродушным, не считая того, что на нас не смотрел. Ну так на то у него были причины. Первый раз за вечер я подумала, что возможно слишком накручиваю себя. И снова шевельнулся малыш, на этот раз предупреждая о чем-то. Не знаю почему, но я его отлично понимала и даже начинала привыкать к нашему такому общению. Только вот опять получалась нестыковочка: то он меня успокаивает, то предупреждает… Складывалось впечатление, что он и сам ни в чем не уверен.

Гости весело чокнулись и выпили, а потом к Марине потянулась череда поздравляющих. Все вручали ей подарки, обнимали и целовали. До нас с Асмодеем тоже дошла очередь, и я вручила ей набор эксклюзивных духов — лимитированный выпуск, который мне удалось ухватить. Когда настал черед Лемеха поздравлять Марину, то он устроил настоящее шоу.

— Королева достойна самого лучшего! — громогласно заявил горгулья, и у половины гостей тут же поотпадали челюсти.

Надо ли говорить, что его реплика заставила замолчать всех и с любопытством уставиться на пару Лемех-Марина. Я скосилась на Асмодея и поняла, что он получается истинное удовольствие от поведения своего слуги, словно ничего другого от него и не ожидал. Его глаза искрились смехом, а рот кривился в улыбке. Денис же, напротив, смотрел на позравляющего довольно хмуро, хоть и старался выглядеть незаинтересованным.

Лемех не видел никого, кроме Марины, что буквально плавилась под его взглядом, одаривая горгулью поощряющими улыбками, позволяя ему все. Достав бархатный футляр из кармана, Лемех раскрыл его, и именинница восхищенно ахнула. В этот момент я сильнее прежнего порадовалась, что отговорила горгулью от покупки колье, иначе Марина бы и вовсе грохнулась в обморок от восторга. Даже этот бриллиантовый комплект на фоне всех остальных подарков выглядел чересчур роскошным.

— Разрешишь ли ты надеть на себя украшения? — все так же торжественно вопросил Лемех.

— С радостью! — в тон ему, с придыханием ответила Марина.

Цепочка с кулоном отлично дополнила черное вечернее платье с глубоким вырезом. Сверкающая капелька уютно угнездилась в ложбинке между грудей. А серьги замерцали в ушах Марины, как только Лемех вдел их и застегнул. Должна была признать, что украшения Марине очень идут. Она же не удержалась от того, чтобы на глазах у всех не обнять Лемеха и не припасть к его губам далеко не в дружеском поцелуе, на который он с удовольствием ответил, разве что растерявшись в самый первый момент, но быстро взяв себя в руки. Рука его по-хозяйски легла ей на спину, и тут уже я чуть не грохнулась в обморок, когда заметила перепонки. Благо, Лемех сразу же сжал пальцы в кулак, и кажется, кроме меня этого больше не увидел никто. А после довольно продолжительного поцелуя Марина заявила, что на сегодняшний вечер Лемех становится ее кавалером. Мне же что-то подсказывало, что эти двое спелись на гораздо более длительный срок.

Поздравительная часть подошла к концу. Цветы официантка разместила по вазам и составила их на столе, где уже высилась небольшая гора подарков. Все снова вернулись за стол, и даже Лемех был вынужден был отлипнуть от Марины и занять свое место. На этот раз слово взял Денис, как непосредственный начальник именинницы.

— Дорогая наша Марина! — встал он и заговорил с бархатными интонациями в голосе, проникновенно глядя на нее. Лицемер чертов! Догадываюсь, как ты на самом деле относишься к ней, после того как она стала свидетельницей твоего позора. А сейчас, гладя на Дениса, каждый поклялся бы, что он испытывает к ней не просто теплые, а даже родственные чувства. — Ты одна из самых ярких звезд в этом коллективе, который уже для меня становится родным, — я посмотрела на Асмодея, который, в свою очередь, пристально рассматривал тостующего. Так пристально, что тот невольно чувствовал на себе его взгляд, голову давала на отсечение. Да и пальцы его так крепко сжимали ножку бокала, что рисковали раздавить. — Я желаю тебе гореть еще ярче, щедро даря всем вокруг частицу своего тепла и получая ответное тепло. Ты очень открытый человечек. Так пусть в твоей жизни не происходит ничего, что заставит тебя закрыться, спрятать свой свет…

Кто бы мог подумать, что тостом Дениса я заслушаюсь. Я и раньше поняла, что он умеет говорить очень красиво, но сейчас мне почему-то казалось, что он искренен. Но стоило только вспомнить, как он вел себя вчера, как я сразу же разогнала туман заблуждения. Этот человек умел выглядеть душкой, и сейчас именно этим и занимался. И кто бы сомневался, что Лемех и на этот раз отличится.

— Браво! — тоже встал он из-за стола, поднимая свой бокал. — Ангел бы лучше не сказал про нашу Марину.

Я почувствовала, как бледнею, когда взгляды этих двоих встретились, и глаза Дениса блеснули не по-доброму. В этот момент рука Асмодея нашла мою под столом и крепко сжала. Я посмотрела на демона и поняла, что зрелище доставляет ему удовольствие, что оно его забавляет. Почему-то вспомнились сатанинские игры с дикими кровавыми забавами. И в который раз за сегодняшний вечер ситуация показалась мне нереальной, фантастической. Вот я сижу между демоническими сущностями. Напротив меня стоит ангел во плоти, а вокруг обычные люди, которые даже не подозревают о происходящем.

Марина продумала все до мелочей. Она даже музыкальную подборку составила сама. И пока гости утоляли первый голод, периодически поднимая тосты за именинницу, зал наполняла неторопливая приятная музыка, что-то классическое в современной обработке. А когда с закусками было покончено, зазвучала ритмическая попсовая песня, и Марина, что взяла на себя и роль тамады тоже, предложила:

— Не растрясти ли нам жирок перед горячим? Лемех? — лукаво посмотрела она на горгулью, и я вспомнила, как однажды эти двое уже зажигали на танцполе.

— С удовольствием, моя королева, — подал он ей руку и вывел на середину небольшой площадки для танцев.

— Народ, присоединяйтесь! — махнула Марина всем сразу, прежде чем пуститься в пляс.

— Твой слуга пьяница и дебошир, — буркнула я, обращаясь к Асмодею и глядя на танцующих.

— Ему положено быть таким, — усмехнулся он, привлекая меня к себе и прижимая спиной к груди. — Ты забыла, откуда он?..

Такое забудешь! Лемех выходец из мира, где вино и шампанское льются реками, оргии процветают каждую ночь, а дня эти несчастные боятся как огня, за то, что обнажает тот их истинные сущности. И все же, глядя на танцующих Марину и Лемеха, я не могла не признать, что смотрятся они отлично и двигаются гармонично и красиво.

Денис выплясывал в паре с Олесей. Не так ловко, как Марина и Лемех, но эти двое тоже смотрелись не плохо. Если бы не взгляды Олеси, которые та с самого начала бросала на Асмодея, я бы и вовсе перестала обращать на нее внимание. Но она же неугомонная. Одного кавалера, которого она, как сама поди считает, отбила у меня, ей мало. Мой демон ей тоже явно приглянулся. Только вот в нем я была уверена. Не удержалась и положила свои руки поверх его, делая объятья еще более тесными. А потом и вовсе повернулась и приникла к губам демона, когда заметила, что Денис смотрит в нашу сторону. Я и сама не знала, почему веду себя так, но была уверена, что все делаю правильно.

— Ты заставляешь меня хотеть тебя прямо тут, — посмотрел на меня Асмодей, и в глазах его мелькнуло пламя.

— Прости. Не знаю, что на меня нашло, — попыталась отстраниться я, но он не позволил.

— Знаешь, ты единственная женщина, которой я могу позволить все, — улыбнулся он и вновь накрыл мои губы своими. — И сейчас я хочу пригласить тебя на танец, чего тоже почти не делаю.

А ведь и правда! В царстве я видела, как его приглашают на танец, но не он. А сейчас, когда заиграла медленная мелодия, и пары вновь потянулись на танцпол, именно Асмодей встал первый и подал мне руку. А потом ввел меня в центр кружащихся в танце, положил руку мне на спину и нежно привлек к себе, заставляя тонуть в его глазах и плавиться в запрятанном в них пламени. Этот миг показался мне волшебным. Снова исчезли все, остались только мы с Асмодеем. Все мои мысли и желания были сосредоточены на его руках, что поглаживали мою спину, прожигая тонкую ткань платья. На его глазах, в которых я читала любовь и желание защитить меня от всего мира. В его крепком теле, к которому я прижималась, чувствуя твердость мышц, желая увидеть обнаженным, чтобы коснуться губами, покрыть поцелуями…

Звуки вернулись внезапно, и я не сразу поняла, что именно разрушило идиллию одиночества. Но стоило только увидеть Дениса рядом, плавно покачивающегося с Олесей в обнимку, как страх не заставил себя ждать. Нас с Асмодеем окутывала розоватая аура, в то время как Дениса с Олесей — голубоватая. А в том месте, где ауры накладывались друг на друга, цвет был густо-серым, даже грязным, и контуры его искрились и шипели.

— Ты видишь это?! — прошептала я Асмодею на ухо.

Он оглянулся и нахмурился.

— Так не должно быть…

— Как?

— Видишь темную область? — прижался Асмодей к моему уху, а я некстати подумала, что только ради этого, ради его горячего дыхания готова забыть обо всем на свете. — Это предупреждение, что ангел настроен против меня.

— Давай уйдем отсюда!..

Ответить мне Асмодей не успел — музыка стихла, и заговорила именинница:

— Устраивайтесь поудобнее, гости дорогие! — указала она на кресла вдоль стены, что расставлены были попарно, с маленькими столиками между ними. — Предлагаю раскурить кальян, как трубку мира и дружбы!

Я решила сначала, что она шутит, но появились официанты. Они шли гуськом и, действительно, расставляли на столиках кальяны. Ничего себе экзотика!

По залу поплыли экзотические запахи ароматного табака. Гости с удовольствием занимали предложенные места. Нам с Асмодеем ничего не оставалось, как последовать примеру остальных. И все это нравилось мне все меньше. Зато Лемех уже заправски раскуривал их с Мариной кальян и что-то говорил ей. Она смеялась так громко, чем только подпитывала его красноречие.

— Вот теперь можно начинать бояться, — усмехнулся Асмодей. Вопреки его словам, страха в нем я не заметила.

— Бояться чего?

— Лемеху нельзя курить, да еще и после спиртного. Для горгулий это чревато последствиями.

— Какими?

В последнее время я и так не знала, чего ожидать о нашего верного слуги, а уж от обкуренного и того подавно.

— А вот это мне не известно. Мой слуга так никогда не вел себя, по крайней мере, при мне, — откинулся Асмодей на спинку кресла, не переставая пристально наблюдать за горгульей, который как раз к этому времени раскурил кальян, сделал глубокую затяжку, и по лицу его расползлась довольная улыбка.

— Асмодей, мне кажется, нужно остановить его, — предчувствия во мне уже не кричали, а орали дурным голосом, и на Лемеха мне было даже страшно смотреть.

— Обязательно остановлю, как только он переступит грань дозволенного, — попытался успокоить меня демон, но получилось это у него никак.

Тем временем события развивались стремительно. Лемех с Мариной по очереди затягивались от кальяна, и именинница смеялась все громче и заливистей одной ей слышимым шуткам горгульи. Музыка гремела просто оглушительно, ну или это мне так казалось, потому что от волнения кровь пульсировала в ушах. Прокричав что-то в очередной раз Марине на ухо, Лемех встал, скинул пиджак, расстегнул рубашку чуть ли не до пупа и нашел взглядом Дениса, пару которому составляла светящаяся от счастья Олеся. Только эти двое, как и мы с Асмодеем, к кальяну даже не притрагивались, а как раз переплели руки, чтобы выпить на брудершафт. Вот к ним-то и направился горгулья вразвалочку, в то время, как Марина проворно приглушила звук на музыкальном центре.

— Асмодей!.. — схватила я демона за руку, готовая ринуться наперерез горгулье, взгляд которого мне ох как не нравился.

— Успокойся, я все вижу.

Как я могу успокоиться, если сейчас произойдет что-то страшное?! От Лемеха в таком состоянии я ожидала чего угодно. Да и не видела я его ни разу раньше таким. Он даже на нас с Асмодеем не смотрел, словно вдруг стал свободным горгульей, которому властелин даровал волю, отпустил из царства и разрешил творить всяческие бесчинства. И тем более странно было видеть, как уравновешен Асмодей. Он явно ничего не собирался предпринимать, по крайней мере, пока, а лишь внимательно следил за Лемехом, при этом, лицо его не выражало ничего, кроме любопытства.

— Вызываю тебя на честный бой! — разнесся по залу голос горгульи.

Денис чуть не выронил бокал, а Олеся так и вовсе распахнула глаза так, что они теперь казались неестественно большими, кукольными. Ну и конечно же, все стихло в зале, за исключением музыки, что продолжала негромко звучать.

— Вставай и покажи свое истинное лицо! Или я назову тебя трусом!

— Лемех!.. — крикнула было я, как похолодела изнутри. Все гости замерли, в каких находились позах. Кто-то вытирающий пот со лба, иные — с поднесенными к губам бокалами. Все они, кроме меня, Асмодея, Лемеха и Дениса, стали походить на манекены в магазине готовой одежды.

Вот теперь Асмодей уже не выглядел расслабленным и заинтересованным. Демон заметно напрягся и поднялся из кресла. Я невольно последовала его примеру, беря его за руку и сжимая ее так крепко, как только смогла. Катастрофа приближалась, я знала это теперь точно, и от бессилия предотвратить ее на глазах моих выступили слезы.

— Неугомонное порождение мрака, — спокойно проговорил Денис, глядя на слегка обалдевшего, но не растерявшего боевой запал, Лемеха, и тоже поднялся из кресла.

Он поднял руку и направил ее на музыкальный центр. Тот зашипел, жалобно всхлипнул в последний раз и замолчал. Точно таким же жестом Денис заставил захлопнуться дверь в зал.

— Я хотел продлить веселье ради нашей дорогой именинницы, — кинул он взгляд на застывшую с широкой улыбкой на губах Марину, — но твое нетерпение помешало это сделать. Впрочем, чего еще можно ожидать от таких как ты, кто живет в окружении порока и непотребств. С дороги!.. — Денис снова взмахнул рукой, и Лемех отлетел к стене, крепко впечатавшись в нее. Я ахнула в ужасе, но сразу же перевела дух, когда увидела, как горгулья вскакивает на ноги, как ни в чем не бывало, отряхивается и бросается к нам с Асмодеем одновременно с Денисом, который тоже направлялся к нам.

И снова я стала свидетелем удивительного перевоплощения — через два шага Денис уже превратился в белоснежного ангела, с пушистыми крыльями за плечами. И только тут я поняла, что с Лемехом и Асмодеем творится что-то странное, что ни тот, ни другой не могут принять свои привычные обличья, как ни стараются это сделать. На демона так и вовсе страшно было смотреть в этот момент — глаза его полыхали красным пламенем, но даже оно не смогло выбраться наружу.

— Не напрягайтесь, — даже голос Дениса изменился, превратился в более певучий. — Здесь ваша темная сущность надежно заперта, и магия ваша бессильна, — он взмахнул крыльями, и все исчезло, кроме нас четверых, окруженных белым туманом.

— Может быть я и лишен магии, но не силы! — зарычал Асмодей и попытался кинуться на Дениса, но у него ничего не получилось — я с ужасом смотрела, как демон пытается оторвать ноги от пола, а те словно приросли к нему. Тем же занимался и Лемех, приглушенно чертыхаясь и фыркая, пока не завалился набок и не принялся нелепо барахтаться. — А ты меня удивила, — приблизился Денис ко мне и приложил руку к моему животу.

Я дернулась, чтобы оттолкнуть его, замечая злобу и бессилие в глазах Асмодея, но тоже не смогла даже пальцем пошевелить.

— Вот значит, кто тебя защищает, — задумчиво проговорил Денис, и я почувствовала, как из ладони его струится тепло внутрь меня. — Маленькое демоническое существо — плод вашей порочной любви, — последние слова он выплюнул с презрением и отдернул руку, словно обжегшись. — Но и оно здесь бессильно.

— Где здесь? И что тебе нужно?! — прорычал Асмодей. Я уже плохо видела своего демона — слезы застилали глаза. И одна мысль билась в голове — что нашему ребенку пока еще ничего плохого не сделали.

Денис бросил взгляд на демона, но заговорил, обращаясь снова ко мне:

— Это ведь я уговорил подружку твою снять именно этот ресторан для празднования.

— Ты? А причем тут Марина?..

— Совершенно не причем, — тряхнул головой Денис, и злобы в нем снова не было. — Она — маленькое доверчивое существо, что с наивностью впитывает в себя все то новое, что видит. Вот даже и вид твоего слуги, истинный вид, ее не испугал, а заинтересовал, как настоящая экзотика, — я посмотрела на Лемеха, стоящего с опущенной головой, и на несколько секунд он стал самим собой — грозным горгульей, но это была иллюзия, которую показал мне ангел, и которая сразу же рассеялась. — Этот ресторан просто ближе всего к нейтральной зоне, и она распространяется на его территории, лишая демонические сущности силы.

— Но зачем?.. Что тебе нужно от нас? — я посмотрела на Асмодея и поняла, что он, как и Лемех, тоже сейчас ничего не видит и не слышит. Его голова свесилась на грудь, а глаза бессмысленно разглядывали пол под ногами.

— От тебя мне нужно было, лишь чтобы ты привела сюда своего демона, — грустно проговорил Денис, и эту же грусть я прочитала в его глазах. Сейчас я до конца поверила, что передо мной стоит ангел, но не могла относиться к нему иначе, нежели к злодею. — Мне очень жаль… Ты хорошая девочка, разве что заблудившаяся по жизни, выбравшая себе не того. Сложись все по-другому, и встреться мы при других обстоятельствах, я бы смог заинтересоваться тобой, потому что у тебя душа ангела… Но ты выбрала демона! — резко закончил он. — Прости и прощай, — взмахнул он крыльями.

— Денис!.. — выкрикнула я, но крик мой потонул в тумане, который скрыл от меня всех. И уже в следующий момент я шлепнулась на что-то твердое и холодное, так и не успев ничего сообразить.

— Прости за жесткую посадку, — услышала я до боли знакомый ворчливый голос, а потом и увидела Василису, что вынырнула из тумана, который стремительно рассеивался. — Думать было некогда, я боялась не успеть.

Только тут я поняла, что сижу на жертвенном камне, а передо мной стоит моя любимая ведьма. Но на этот раз радости я не испытала.

Глава 14

— Иди сюда, бедолага, — помогла мне спуститься с жертвенного камня Василиса. — Ох-ох-ох, горюшко-то какое!.. — запричитала она, и у меня аж кулаки невольно сжались.

— Горе? Какое еще горе?! — грозно уставилась я на ведьму. Впервые за все время мне не хотелось ее обнять, а вот с желанием поколотить я уже вовсю боролась.

— Ну как же… сгинул наш Асмодеюшка… погубят его теперь небесные!..

— Тихо! — проговорила я, и сама поняла, насколько зловеще это прозвучало. — Не говорите ерунды! Никто и никуда не сгинул!

Василиса уставилась на меня своими ведьмовскими глазами навыкате, но видно, я выглядела еще страшнее, потому что она заметно стушевалась.

— Ну ладно-ладно… пойдем, девица, — пробормотала она, не глядя больше на меня, и схватила за руку.

Я уже и сама ругала себя за резкость, но мне было так плохо, что хоть вой! Как так могло получиться, что Асмодей с Лемехом оказались во власти ангелов, а саму меня спасла ведьма неизвестно от какой участи? Меня и нашего малыша!

— Представь свою поляну, — велела Василиса, и я поняла, что мы должны переместиться туда. — Нас там уже ждут Полька с Федькой. Другого такого укромного местечка тут и не сыскать…

Сама бы я сейчас переместиться не смогла — все силы уходили на борьбу с тоской и безысходностью и на то, чтобы сохранять хоть видимость спокойствия, а не рыдать и кататься по земле. Но нашу с Федором поляну у меня представить получилось. И уже вскоре меня обнимали сразу две пары рук. При этом, на глазах черта блестели слезы.

— Ну хватит мокроту и сантименты разводить! — гаркнула на нас Василиса, и я даже дух перевела с облегчением, видя, что к ведьме вернулась привычная суровость, потеснив панику. — Времени мало, а дума нам предстоит серьезная. Быстро расселись по пенькам!

Мы все дружно утерли носы (а к тому моменту мокроту, как выразилась Василиса, разводили мы все втроем, и я все же не удержалась) и опустились на появившиеся откуда-то тут пеньки.

— Федор, говори! — ткнула в черта корявым пальцем ведьма.

— А почему я?! — возмутился тот. — Чуть что, так ты дурак и ничего не соображаешь, а сейчас, значит, когда мы толком ничего не знаем, говори…

— Мы знаем, что архангел этот заманил Асмодея туда, где его демоническая сущность не могла себя проявить. Так? — зыркнула на меня Василиса, и я кивнула. — А потом он их с Лемехом куда-то утащил, а ее, — палец уткнулся в меня, — мы спасли от верной смерти.

— Васька, а почему ты думаешь, что Алинку хотели убить? — задала правильный вопрос Поля, сняв его у меня с языка.

— Не думаю, что хотели, но запросто могли, — деловито отозвалась ведьма. — Потому как не она им надобна была, а демон. А она лишь помехой оказалась.

Сама я так не думала. Ведь сейчас речь шла об ангелах, а рассуждала Василиса, как жительница подземного царства, где такое в порядке вещей. Мамочки!.. На какой-то миг мне показалось, что я лишилась рассудка, до такой степени все стало нереальным. Неужели все это происходит со мной?!

— Ладно, жива наша красавица, и то уже хорошо! — приобнял меня Федор за плечи и прижал к себе. Наши пеньки с ним стояли близко, почти срослись. И сразу стало так тепло и надежно. Вот чего мне не хватало в данный момент! Просто поддержки и доброго слова, а не причитаний и пророчеств. — Ты как? — заглянул мне Федор в лицо.

— Нормально, — ответила я, хоть ситуацию и не считала даже примерно нормальной. Несколько минут назад все изменилось в очередной раз в моей жизни. И сейчас я знала точно, что как прежде уже не будет.

— Ждите меня здесь! — решительно встала Василиса с пенька и исчезла.

— Куда это она? — вытянулось лицо у Федора.

— Понятия не имею, — пожала плечами Поля. — Но раз велела ждать, значит, так надо.

И как раз этого я не могла себе позволить. Мне казалось, что с каждой минутой моего бездействия, Асмодею становится все хуже. Понятия не имела, где он и что с ним делают, но от незнания страдала еще сильнее.

— Алин, ты сядь и успокойся, — остановил меня, мечущуюся по поляне, голос Федора. — Ну сама подумай… Если бы твоего демона хотели уничтожить, то разве стали бы куда-то тащить? Думаю, архангел этот разобрался бы с ним на месте, без лишних церемоний. Да и права Васька — не их это методы.

— Ты лучше о себе подумай… и о малыше, — печально добавила Поля.

— Как же вы не понимаете! — повернулась я к ним, вновь испытав приступ злобы. — Я не могу сейчас думать не о ком, кроме Асмодея!.. И Лемеха! — добавила справедливости ради, потому что за горгулью я тоже волновалась.

— Вот уж кому точно полезно проветриться, так это ему, — буркнул Федор, — может дури в башке поубавится. Как по мне, так обоим им туда и дорога…

— Федор!.. — закричала я, а Поля на него зашикала и замахала руками.

Но ничего друг другу сделать мы не успели. Потому что вернулась Василиса.

— Что ты узнала? — сразу же подскочила к ней Поля. — И кстати, где ты была?

— С бабкой ее встречалась, — кивнула ведьма на меня. — Только вот узнать много не получилось.

— Но хоть что-то вам известно? — дрогнул мой голос. Вид ведьмы мне не нравился — слишком она была серьезная.

— Только то, что в небесных чертогах их нет, — удрученно проговорила Василиса. — Да, собственно, и не может их там быть — демонюги же…

— Где же они? — спросили мы с Федором одновременно.

— Есть у меня одна мысль, но проверить ее может только повелитель. Надо тебе к нему, красавица!

— Я не хочу… — от мысли, что придется встретиться с Люцифером, мне стало совсем дурно. Его я не видела с того времени, как мы с Асмодеем покинули царство. Тогда я наивно полагала, что больше никогда сюда не вернусь. Но, не говори «гоп»…

— Вот же дурища! — всплеснула руками Василиса. — А кто же твоего демонюгу из ангельских лап спасать будет?! Мы что ли?..

— Алин, Васька права, к повелителю тебе нужно. Даже если потребуется, в ноги падай. Моли о помощи… — подошла ко мне Поля и заглянула в глаза.

— Ну давай, и ты выскажись, — повернулась я к Федору. — Ты тоже так думаешь?

— Я думаю, что он тут самый могучий, как ни крути, — философски изрек черт. — Да и с ангелами у него давнишние счеты…

— Так, все! Хватит болтать! Пойдем, отведу тебя к мадам Сильвии, — Василиса схватила меня за руку и потащила зачем-то в кусты.

К тому времени на царство уже спустилась ночь, и наше с Федором место тоже погрузилось в непроглядную тьму.

— Зачем в кусты-то?.. — попыталась упереться я, потому что даже примерно не знала, что там за ними находится. Ведь, по сути, могло быть все что угодно, раз поляну эту и домик мы с Федором придумали, и существовали они только в нашем воображении.

— Да подальше от этих двоих, — проворчала Василиса. — Они меня бесят и мешают сосредоточиться!

Ведьма злилась, и я это прекрасно понимала. Не первый раз видела ее в таком состоянии. И злилась она не на нас с Федором и Полей, а на собственную беспомощность. Наверное, все они правы, и только Люцифер может спасти Асмодея. Но как же мне не хотелось видеть их повелителя! Аж коленки начинали дрожать, стоило только о нем подумать.

Кусты закончились, и началось какое-то поле. Интересно, откуда оно здесь взялось — Василиса, что ли, придумала? Тогда, жди ужасов, Алина. Я не забыла, когда она мне предлагала в качестве убежища места, нарисованные ее воображением. Хичкок отдыхает!..

— Замри! — поступила команда, и я стала как вкопанная, даже дышать перестала.

Василиса что-то пробормотала, чем-то щелкнула, что-то вспыхнуло рядом с негромким хлопком, и вокруг нас закружило-завертело. А потом меня буквально выплюнуло на пол в каком-то темном коридоре, и ведьма уже рядом чертыхаясь пыталась подняться с пятой точки. Какой-то другой способ перемещения она на этот раз выбрала — не мягкий и не самый простой.

— Сама бы встала! — все с той же злобой огрызнулась она, когда я помогла ей подняться. — Поторапливаться надо — повелитель готовится к балу…

И она рванула вперед, только пятки сверкали. Я так спешила за ней, что даже не сразу обратила внимание, как из оборванки Василиса превратились в красавицу-цыганку. И в который раз восхитилась ее ночной ипостасью. Все же, красивее женщины мне встречать не приходилось.

Возле двери в приемную, что находилась перед покоями Люцифера, Василиса резко остановилась.

— Дальше иди сама, — повернулась она ко мне. — Надеюсь, мадам в духе и не прогонит тебя, — она что-то шепнула и шлепнула меня ладонью по лбу, ощутимо так шлепнула. — Это на удачу, — пояснила.

Я так и не поняла, что же проделала ведьма, но уверена была, что лишняя крупица удачи мне понадобится. А та уже распахнула дверь и втолкнула меня в крохотную приемную с огромной дверью в покои повелителя.

На этот раз мадам Сильвию я не узнала, до того по-домашнему выглядела эта горгулья — в байковом халате до пят, совершенно без какого-либо парика и в очках без оправы на переносице, поверх которых она и взглянула на меня с изумлением.

— Ты что тут делаешь?! Да еще и в такое время!

У меня за спиной оглушительно захлопнулась дверь, и я подпрыгнула от испуга. Ну Василиса — не может обойтись без шоковой терапии?!

— Мне нужно попасть к Лю… Астрию! — выпалила я, стараясь не обращать внимания, как взгляд горгульи из удивленного превращается в сердитый.

— Сейчас? Скоро его выход… — почесала она перепончатыми пальцами лысый череп, но из-за стола все же встала и к двери в покои Люцифера приблизилась. — Ладно… Ты ж у нас что та пугливая лань, и сама бы сюда, да еще и ночью, ни в жизнь не сунулась бы. Вижу, что дело серьезное, а расспрашивать тебя некогда. Пойду, доложу… — и с этими словами она скрылась за дверью.

Сильвия отсутствовала не больше минуты, а когда вернулась, по ее лицу я так и не смогла понять, как отнесся Люцифер к моему появлению.

— Иди. И постарайся быть краткой и предельно красноречивой, — напутствовала меня горгулья, приоткрывая дверь ровно настолько, чтоб я смогла протиснуться в образовавшуюся щель.

Вид Люцифера меня ослепил с порога. Таким красивым я этого падшего ангела еще не видела, кажется, никогда. И дело было не в одежде, которая была, как обычно, проста и элегантна и состояла из обтягивающих брюк и белоснежной свободной рубахи, заправленной в брюки. Его волосы отрасли и стали еще чернее, если это только возможно. Они блестящими волнами спадали на плечи, подчеркивая белизну и прозрачность кожи на лице. А глаза сверкали как два янтаря, подсвеченные изнутри. Ну и смотрел он на меня, конечно же, с нескрываемым любопытством и толикой ехидства. Рядом, на маленькой банкетке, сверкала золотом флейта Люцифера, и я вспомнила, как первый раз услышала чарующие звуки музыки. Реакция, рожденная воспоминаниями, не заставила себя ждать. Тогда на меня игра Люцифера на флейте произвела неизгладимый эффект. Моментально лицо мое залилось краской, что не укрылось от внимательных глаз демона.

— Давно не видел, чтоб так естественно краснели, — с улыбкой произнес Люцифер и приблизился ко мне. Рука его прижалась к моей щеке, охлаждая жар. — Горячая и живая… — пробормотал он, приближая ко мне лицо. — Взволнованная и испуганная… — его губы коснулись моих, и я напряглась всем телом. Только не это! Прошу тебя, не искушай меня, как ты умеешь это делать! Меня сейчас меньше всего интересуют другие мужчины, и я буду ненавидеть себя, если не смогу устоять перед тобой!

Обо всем этом я молча молила Люцифера, глядя в его удивительные глаза. И он понял меня правильно — отстранился, возвращая мне способность дышать.

— Дай угадаю, — усмехнулся он. — Мой верный демон, изгнанный мною из царства, попал в беду? А иначе, что еще могло привести тебя ко мне… Рассказывай…

Все время, пока длился мой рассказ, Люцифер не переставал разглядывать меня, окидывая с головы до ног. Меня это смущало, я сбивалась и принималась говорить снова, пока он не поднял руку и не велел:

— Хватит! Я все понял. Ты очень красива в этом платье, — неожиданно заговорил на другую тему. — А еще прекраснее без него, особенно сейчас, когда внутри тебя зреет новая, очень сильная, жизнь.

Внезапно во мне всколыхнулась такой силы злость на этого считающего себя владыкой всех красавца, что я не выдержала:

— Не для того я сюда явилась, чтобы порадовать твой глаз и выслушивать комплименты!..

Договорить свою гневную тираду, что зародилась в голове, помешал смех Люцифера. Заливистый и очень веселый.

— Маленькая строптивая девочка, которая всегда делает вид, что не боится меня, — отсмеявшись, проговорил он и вмиг посерьезнел и снова приблизился ко мне. — На самом деле ты трусишь так же, как все остальные, только у тебя хватает сил скрывать это. Но именно это мне в тебе и нравится больше всего… Знаю я, где ангелы прячут Асмодея, — произнес он после паузы и отошел к окну. Я боялась произнести хоть слово, чтобы вновь не отвлечь демона. — На острове уныния.

— И что это за место? — рискнула спросить я.

— Они называют его нейтральной зоной, я же считаю, что более унылого для демона места не существует. Там он будет с каждым днем становиться все слабее, пока не исчезнет вовсе.

— Пожалуйста, спаси его! — взмолилась я, чувствуя, как слезы застилают глаза, а душу переполняет отчаяние от его слов.

— Ты же понимаешь, что я не могу туда отправиться просто так. Если мой приближенный демон потерял там свои силы, то и со мной случится то же, — повернулся ко мне Люцифер.

— Что же делать?! — одними губами прошептала я.

— Есть одно средство, — кивнул он каким-то своим мыслям. — Эликсир силы. Если выпью его, то смогу спасти твоего демона. Но для этого ты должна будешь принести мне его оттуда, — указал он пальцем вверх.

— Как же я попаду туда? И успею ли?.. — отчаяние душило меня, а слезы уже вовсю лились по щекам.

— На ангельских крыльях, деточка, — вновь приблизился ко мне Люцифер. — А пока, я приглашаю тебя на бал. И ты не можешь отказаться, потому что таково мое условие.

Он прикоснулся пальцами к моим щекам, и слезы высохли, а выдавить я их больше не могла, как ни старалась.

— Сегодня ночью ты должна быть веселой и самой красивой, — промолвил Люцифер, придирчиво разглядывая мой наряд. — Слишком современно и модно для моего царства, — пробормотал он и принялся водить руками вдоль моего тела.

Вот уж не думала не гадала, что сам повелитель подземного царства займется моим нарядом для бала. С удивлением наблюдала, как подол платья становится все длиннее и пышнее, пока открытыми не остались только носки туфель. Вздрогнула, когда демон обхватил мою талию руками и провел ими до груди. Ткань послушно натянулась, делая верх платья удобно-тесным, не сковывая движений и приятно облегая кожу.

— Здесь мы уберем лишнее… — обжег он ладонями мои плечи, под которыми ткань платья просто растворилась, делая декольте глубоким, но открывая ровно столько, сколько я рискнула бы показать всем. — Беременность сделала тебя еще краше, — коснулся он моей груди, заставив задохнуться то ли от возмущения, то ли от возбуждения. — И такая чувствительная… — прошелся он ласкательными движениями больших пальцев по моим соскам, отчего лицо мое мгновенно запылало, словно его окунули в огонь. — И последнее, — Люцифер взмахнул руками, будто обрызгав меня чем-то невидимым, и платье заблестело так ярко, что я даже зажмурилась в первый момент. — Вот теперь ты готова! — с удовлетворением осмотрел он мой наряд, и я вынуждена была с ним согласиться, что из элегантного и просто красивого он умудрился сделать мое платье шикарным и немного вызывающим.

Вкус у него был определенно изысканным. Тем более оставалось непонятным, почему он Лемеха обрядил в образ а-ля Олег Попов, когда даровал ему человеческое обличье. Но спрашивать об этом сейчас повелителя было не время и не место.

— Ты очаровательна, как свежая роза с каплями утренней росы, — проговорил Люцифер, неожиданно обнимая меня за талию и привлекая к себе. — Не хватает только одного — блеска в твоих глазах, что будет ослеплять и завораживать, когда мы появимся на балу.

Я ахнула, когда Люцифер припал к моим губам в глубоком всепоглощающем поцелуе, от которого голова моя сразу же закружилась, а мысли принялись панически метаться в ней, сталкиваясь друг с другом. Поцелуй показался мне бесконечным и слишком откровенным. Возмущение наполнило меня до краев, когда демон оторвался от моих губ и удовлетворенно хмыкнул, вглядываясь в мои глаза.

— Вот теперь твой образ завершен, — расплылся он в довольной улыбке. — Готова?

— К чему?! — буравила я его возмущенным взглядом, тщетно упираясь в грудь и пытаясь оттолкнуть от себя. Все мои попытки проваливались с треском, а руки демона лишь крепче прижимали меня к его порочному телу.

— К появлению на балу.

Ответить я не успела. В ушах моих зазвучала флейта, а окружающая нас действительность начала размываться и меняться. И вот мы уже оказались в центре знакомого зала, в окружении демонических существ, пожирающих меня взглядами, и Люцифер повел меня в танце, крепко прижимая к себе, обжигая шею своим дыханием, пронзая взглядом шоколадных глаз с затаенными в глуби их золотыми искрами.

Музыка наращивала ритм, и вскоре мне уже казалось, что мы парим в воздухе и кружимся все быстрее. Ничего вокруг я уже не видела, находясь в плену золота, что проникало в голову, рождая неясные образы. Асмодей, Лемех, Денис, Марина… Их лица мелькали передо мной, сменяя одно другим. Картинки исчезали так быстро, что я даже не успевала рассмотреть их. И за всем этим внимательно следил демон, не забывая вести меня в танце. Не сразу я поняла, что Люцифер читает то, что пережили мы с Асмодеем с момента изгнания из царства. И вскоре вся моя жизнь стала ему известна. Даже если бы захотела, ни единого мгновения мне не удалось бы от него утаить. Да я и не пыталась, отдавая себе отчет, в руках какого всемогущего существа нахожусь. Даже Асмодей считал, что нет никого сильнее Люцифера, и мой демон не раз предупреждал меня, что нельзя недооценивать его властелина.

Когда музыка смолкла, и мы замерли в центре зала, Люцифер повернулся к подданным, держа меня на расстоянии вытянутой руки, и произнес:

— Сегодня у нас гостья, которую все вы знаете. Именно она похитила сердце моего самого верного демона…

В этом месте толпа зашумела, а я не на шутку перепугалась. Но одного взгляда на Люцифера хватило, чтобы успокоиться. Выглядел он таким добродушным, что отец родной, честное слово, и в следующий момент я в этом убедилась.

— Пусть эта ночь станет для нее особенной и неповторимой, — закончил Люцифер и вновь повернулся ко мне, чтоб добавить уже гораздо тише, для меня одной: — Веселись, Алина, ведь завтра у тебя начинается новая жизнь. И даже я не могу предположить, что ждет тебя в ней. А сегодня ночью постарайся отдохнуть и расслабиться.

И он исчез, оставив меня одну. Правда такой я была не долго. Со всех сторон ко мне тут же потянулись знакомые лица. Лили, Джуди, Василиса, Поля, Федор… даже София была среди тех, кто радовался моему появлению, чье дружелюбие согревало и успокаивало.

Когда закончились объятья, поцелуи и прочие приветствия, от которых я вновь плохо что соображала, Василисе удалось, наконец, увести меня от дружелюбно-надоедливой толпы и завести разговор на интересующую нас тему.

— Что сказал повелитель? Поможет ли он тебе?..

Я рассказала все, что знала сама, стараясь не упускать даже мельчайшие подробности. Ведьма слушала меня внимательно, не выказывая эмоций. И лишь когда я закончила, она задумчиво произнесла:

— Что еще за эликсир силы? Ни разу о таком не слышала, а мне известно многое… И говоришь, хранится он в чертогах, куда тебе надобно попасть на ангельских крыльях?

— Так сказал Астрий, — кивнула я.

— Все это дурно пахнет, — пробормотала Василиса и воровато оглянулась.

Я сделала то же, и заметила, как к нам снова направляются Лили с Джуди. Эти развратницы на сегодняшнем балу были топлес. Грудь обеих едва прикрывали газовые накидки, да и те все время норовили сползти и оголить их по пояс. А на бедрах были повязаны лоскуты тонкой ткани, которые при ходьбе обнажали и эти части их тел. Да уж, я уже успела отвыкнуть от того, какими развратными и красивыми были эти гарпии по ночам.

— Готова ли ты стать ангелом, юная красавица? — обнажила белоснежные зубы в ослепительной улыбке Джуди и призывно качнула бедрами, словно собиралась соблазнить и меня. Э-э-э, нет уж! Тут тебе точно ничего не обломится. Я предпочитаю мужчин! — примерно такие мысли вложила я в ответный взгляд, и смех гарпий не заставил себя ждать, прокатившись звоном по залу и вновь привлекая к нам внимание почти всех. — Повелитель приказал нам проводить тебя после бала в лабиринты Бафомета, чтобы тот слепил из тебя ангелочка, — гораздо серьезнее закончила Джуди, и в глазах ее что-то мелькнуло, смысл чего я не уловила.

— Кого это способно обмануть! — всплеснула руками Василиса, и ноздри ее хищно затрепетали. — Демоническая подделка, не больше!..

— Кто знает, кто знает… — загадочно протянула Лили, пристально глядя на меня. — Не будем делать поспешных выводов. Ждем тебя в медпункте, как только отгремит салют, — подмигнула она мне, и обе они удалились.

— Вот что, девка, пойдем-ка отсюда, — засуетилась Василиса. — Вот-вот начнутся оргии, на которых тебе не место, особенно сейчас… Да и нужно хоть немного вздремнуть.

Я думала, что ведьма отведет меня в свои покои, в которых я ни разу не была. Каково же было удивление, когда я поняла, что направляемся мы по саду к той самой двери, которая тут была моей собственной когда-то.

— Твоя комната пустует, как и все другие покои Асмодея, в общем-то, — объяснила Василиса, заводя меня внутрь, где уже вовсю суетилась Поля, разбирая постель и взбивая подушки.

— А гарем?.. — аккуратно поинтересовалась я, хоть думать об этом было до сих пор неприятно.

— Наложниц раздали другим демонам, — пожала плечами ведьма. — Так что, можешь перестать ревновать своего, — хохотнула она. — Он теперь только твой, если выживет… — добавила намного тише, а мое сердце от ее слов ухнуло вниз.

— Хватит пугать ее, Васька! — злобно, как самая настоящая ведьма, зашипела на нее Поля. — Иди сюда, — поманила она меня, откидывая одеяло. — Ложись и спи. Придет время, подумаешь обо всем этом… А пока тебе нужен отдых.

Глава 15

— Алина-малина, пора…

Прядь волос скользнула по моей щеке, и заботливые пальцы заправили ее за ухо.

— Близится рассвет, и гарпии уже заждались тебя…

Я спала без сновидений и даже не поняла, как промелькнули те несколько часов, что отвели мне на сон, пока ночные существа предавались веселью. И как бы я не хотела еще хоть чуть-чуть побыть в забвении, память моя повела себя по-своему, сразу же восстановив все минувшие события. И главная мысль вытеснила из головы все остальные: «Асмодей в беде!»

— Федор! — села я в кровати и протерла глаза. — Почему ты не разбудил меня раньше? — набросилась я на грустного черта, сидящего рядом.

— А смысл?.. — пожал он плечами. — Раньше рассвета ты все равно не смогла бы попасть на нулевой уровень. Да и Лили с Джуди не лишили бы себя удовольствия поразвратничать ни ради чего или кого.

Нулевой уровень? Накануне я как-то об этом не подумала. Сразу вспомнились бесконечные пещеры и те существа, что в них обитают и никогда не покидают, все те, кому Люцифер не счел нужным даровать человеческий облик, что скрываются даже от себя самих в месте, которое существует лишь в их подсознании. Мороз пробежал по коже, и я обхватила себя руками. Что если я снова стану жертвой Бледной ночи? Ведь тогда именно Асмодей спас меня из когтей этой демоницы. А сейчас его нет рядом… Сейчас он сам нуждается в моей помощи. Лишь эта мысль и отрезвила, прогоняя оторопь.

— Тогда пойдем, — посмотрела я на Федора и решительно выбралась из-под одеяла. Гарпии ведь ждать долго не станут — плюнут на все и смоются. Здесь никто никому ничего не должен, разве что все трепещут перед темным властелином. — Кстати, как я попаду туда?

Объяснять Федору, что имею в виду, не нужно было. Он и сам прекрасно знал, с каким трудом в прошлый раз я попала на нулевой уровень, через какие ведьминские ритуалы мне пришлось пройти.

— О-о-о, это просто, — отмахнулся он. — Ты уже была там, и теперь это место хранится у тебя вот тут, — прикоснулся он пальцами к моему лбу. — Достаточно представить его, и реальность изменится. Да и гарпии тебе помогут силой своего воображения.

Я кивнула, хоть и не очень представляла себе все, о чем сказал Федор, и направилась к двери, когда рука черта остановила меня.

— Алина-малина, постой, — сжал он мою ладонь и притянул обратно к себе. Сам он так и продолжал сидеть на кровати в задумчивой и грустной позе. Такой грустной, что слезы просились на глаза от одного его вида. — Я должен тебе сказать… только ты не перебивай, пожалуйста, — бросил он на меня быстрый взгляд и снова отвернулся. Сейчас я не узнавала своего верного и смешливого друга. Предпочла снова кивнуть, чтоб не сбивать его с настроя. — Между нами пропасть… И не только потому, что я житель царства, а ты обитаешь на земле, не потому, что я черт, а ты человек. Нет, даже не человек… а самая красивая и желанная женщина на свете, — посмотрел он на меня, и глаза его были такими, такими… это даже не поддавалось определению, но никогда раньше даже он на меня так не смотрел. — Я люблю тебя, ты это знаешь, и теперь я тоже знаю, что это чувство будет со мной всегда, сколько бы не продлилось еще мое существование…

— Федор, — дернулась я, потому что не хотела слушать то, что он скажет дальше.

— Ты обещала… — с укоризной взглянул на меня черт. — Я не знаю, чем закончится твоя миссия, удастся ли тебе найти эликсир и спасти своего демона, но ты должна знать, что есть тот, кто готов отдать жизнь за тебя, — я снова дернулась, но он опять не выпустил моей руки, лишь сильнее сжимая ее. — Я хочу сказать, что если у тебя не получится, если тебе будет некуда и не к кому идти, то здесь буду ждать тебя я. Я позабочусь и о тебе, и о твоем малыше.

Я поняла, что он закончил, да и взгляд Федора постепенно менялся — грусть снова вытеснила то, что я не могла понять и разглядеть.

— Я знаю, Федор. И всегда буду благодарна тебе за это. Но я спасу Асмодея или…

Озвучить мысль, что зародилась в голове, оказалось далеко не просто. Я замолчала, понимая, что если демона не станет на этом свете, то и мне не за чем жить. Я просто не смогу без него, даже ради нашего дитя.

— Пойдем, — кивнул Федор и направился со мной к двери, так и продолжая удерживать меня за руку. — Ты не умрешь, Астрий этого не допустит.

— С чего ты взял?

Вот уж кому точно было на меня плевать, так это Люциферу. Для него не только я, а все мы — игрушки, то, что его развлекает. А иначе он бы закис в своем царстве.

— Знаю, — посмотрел на меня Федор долгим взглядом. — И я тебе расскажу, но не раньше, чем ты вернешься оттуда, — посмотрел он на потолок, — живая и невредимая.

Очередная загадка в их бесконечной череде. Во что превратилась моя жизнь? Об этом я и размышляла, пока мы петляли по коридорам замка на пути в медпункт.

Вопреки моим предположениям, гарпии даже не собирались уходить на нулевой уровень без меня. Наоборот, они дремали в креслах, явно утомленные событиями насыщенной ночи.

— Ты готова? — потянулась Джуди, запуская руки в копну ярко-рыжих локонов, которые выглядели так, словно она только что вышла из салона. Да и сама гарпия, в броском человеческом обличье, ни грамма не казалась усталой или потрепанной. Разве что, чересчур довольной.

Лили, как обычно, выглядела немного суровее своей подруги, но не менее великолепной.

— Удачи! — развернул меня к себе Федор и крепко прижался к моим губам. Я даже сообразить ничего не успела, как он покинул медпункт, а Джуди захихикала.

— Милый и безнадежно влюбленный чертик, — произнесла она, но тут же замолчала, поймав хмурый взгляд подруги. — Молчу-молчу… Полетели уже!.. — вскочила она с кресла, и место рыжей красавицы заняла хищная гарпия. Впрочем, ее вид меня нисколько не напугал. Наверное, я все еще находилась под впечатлением от прощального поцелуя.

Обе гарпии расправили крылья и замерли, вопросительно глядя на меня.

— Что? — не поняла я смысла их взглядов.

— Ты собираешься бродить пешком по пещерам? — оскалилась Лили, и я поняла, что она сердится.

— Но я…

— Можешь! — грубо перебила меня гарпия. — Они у тебя есть! Просто позволь им вырваться наружу!

В этот момент я почувствовала шевеление внутри себя, а потом в моей голове словно наступило просветление. Все стало предельно просто. Представила — и вот уже у тебя за спиной трепещут крылья, а сама ты с трудом удерживаешься на месте, потому что желание взмыть в воздух настолько сильно, что сопротивляться ему нет сил.

— Давно бы так, — хихикнула Джуди, но добрее от этого выглядеть не стала. — Не отставай, — и обе они понеслись по коридору, дверь в который распахнулась сама. Мне ничего не оставалось, как последовать за ними.

И снова я слышала, как свистит в ушах ветер, как крылья мои шуршат по стенам, когда на пути встречаются повороты. Но страха не было, а ощущение свободы все нарастало. Я уже и забыла, насколько это прекрасно и пугающе одновременно!

— Группируйся и закрывай глаза! — прокричала Джуди, обернувшись. — Приближаемся к грани…

Немедленно подчинилась и сразу почувствовала, как изменился сам воздух. В лицо пахнуло землей и подвалом. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь на нулевом уровне, в той самой огромное пещере, в которой где-то на необозримой высоте живут гарпии. Но туда мы не полетели. Лили с Джуди сразу же нырнули в один из коридоров, сделав знак мне следовать за ними. Кажется, именно этот коридор вел в лабиринты Бафомета, где мне тоже довелось побывать лишь однажды.

Я понимала, почему гарпии так стараются поскорее доставить меня к месту. Отлично помнила, с каким риском связано пребывание человека на нулевом уровне. Кто только не желает отведать живой плоти… начиная от низших демонов и заканчивая Бледной ночью. Воспоминания так ярко всплыли в мозгу, что аж по спине пробежал холодок. И связан он был не со скоростью полета.

Бафомет ждал нас у входа в лабиринты. Я и забыла, какой он страшный, что в глазах у этого демонического быка горит огонь, а из ноздрей валит пар. И копытом он бьет так натурально, что того и гляди проткнет меня своими рогами.

— Почему так долго?! По-вашему, у меня нет других дел? — набычился он еще сильнее, склонил голову и смотрел на нас исподлобья.

— Не сердись, Бафометушка, — хором «пропели» гарпии и тут же облепили демона с двух сторон. А потом и вовсе прижались к его заросшим шерстью щекам в жарком поцелуе, поглаживая руками его мускулистую грудь и одинаково закидывая на него ноги.

И надо было мне в этот момент опустить взгляд! По напряжению в обтягивающих штанах я сразу поняла, что гарпиям удалось сильно возбудить этого быка, так сильно, что того гляди штаны лопнут. Чужая страсть сразу же породила стыд, и щеки мои запылали. Бафомет же расплылся в довольной улыбке и добродушно рыкнул:

— Ладно, будет вам, проказницы… Поспешим, чтобы успеть справиться в час икс…

И наша процессия принялась петлять по коридорам лабиринта. Догадывалась, что ведет нас демон в грот с котлом, в который мне уже приходилось однажды окунаться и от мысли, что придется сделать это снова, становилось не по себе.

— А что такое час икс? — спросила я на ходу у Джуди, которая шла рядом.

— По мне, так это все выдумки Бафомета, — отмахнулась гарпия. — Видите ли, он верит, что есть один час в сутках, когда демоническое и ангельское находятся в состоянии равновесия, и якобы между двумя этими сущностями устанавливается перемирие…

— Это не бред и не мои выдумки, — услышал ее Бафомет и прокомментировал, не оборачиваясь. — И сейчас я вам это докажу. Никогда бы у меня не получилось сделать из нее ангела, даже учитывая, что душа у нее кристальная… Разве что ангельское начало само ее не притянет. Только вот, при удачном исходе дела, вам нужно будет поспешить убраться отсюда как можно скорее…

— Это точно! — хохотнула Лили. — Ангелочком я и сама с удовольствием полакомлюсь.

— Не слушай ее, — подмигнула мне Джуди. — Ну и шуточки у тебя, подруга! — прикрикнула тут же на гарпию.

Да я и сама понимала, что Лили так шутит. Эти гарпии были очень суровыми, но мне они ничего плохого не сделают, в этом я была уверена.

Наконец, мы оказались в гроте с котлом, из которого, как и в прошлый раз валил густой белый пар. Я тихо радовалась, что по пути нам не встретились пещерные монстры, которых, знала, тут водится видимо-невидимо. Наверное, в эти утренние часы они все крепко спали после ночных бдений…

— Забирайся! — прервал мои размышления Бафомет. — Состав я уже подготовил. У нас осталось… — посмотрел он зачем-то на свои ладони, — пятнадцать минут. Но этого вполне хватит.

Я хотела было воспользоваться крыльями, но в последний момент стушевалась и ступила на шаткую лестницу. За спиной презрительно хмыкнула Лили. Ну конечно, от этой гарпии не укрываются даже малейшие перемены в моем настроении.

— Трусишка она, — хихикнула Джуди. Все же, из них двоих она была добрее.

Тем временем, я уже добралась до верха, ступила на кромку котла, опасаясь смотреть на булькающий туман, и неуверенно оглянулась. Поддерживать меня никто и не подумал. Вместо этого Бафомет сделал жест рукой, и я полетела в котел. Сколько там пробыла, даже не знаю. Мне было жарко, страшно, но не больно. А через какое-то время все та же сила демона вытащила меня из котла и опустила на землю. И тут же меня буквально оглушило шипение гарпий. Да и сам Бафомет выглядел немного растерянным и пятился от меня маленькими шажками. Гарпии же скалили свои острые клыки и растопыривали пальцы с длинными когтями, словно собирались исполосовать меня ими.

— Тише вы, дурищи! — прикрикнул на них Бафомет, опомнившись. — Ведь к этому мы и стремились! Кто ж знал, что эффект будет настолько ошеломительным… — уже тише пробормотал и приблизился ко мне, обходя по кругу и внимательно разглядывая. При этом он не переставая фыркал ноздрями, обдавая меня паром, который почему-то пахнул горелыми спичками.

— Что со мной не так?! — взмолилась я, гладя на гарпий, которые уже тоже успокаивались и не казались такими страшными. Сама же я видела только край чего-то белого, надетого на меня и подпоясанного плетеным пояском, и сандалии наподобие лаптей, тоже со шнуровкой до колена. Правда, я еще чувствовала за спиной огромные крылья и когда оглянулась, поняла, что они белоснежные и состоят из мелких перышков.

— Ты издеваешься?! — воскликнула Лили и зыркнула на мои руки. Только тут поняла, что невольно сложила их в молитвенном жесте и прижала к груди. Тут же руки мои безвольно упали вдоль тела.

— Не обращай на них внимания, — примирительно проговорил демон, хлопая в ладоши. — Все получилось даже лучше, чем я ожидал! А вы говорили, что моя теория ошибочна, — укоризненно посмотрел он на гарпий. — Как же она получилась настолько ангельской?

— Так у нас все получилось как надо? — уточнила я.

— И даже лучше, — кивнул Бафомет. — Только это… давайте-ка, тикайте отсюдова, а то я не смогу долго удерживать своих подопечных.

Какие-то еще слова не потребовались. Я первая взмыла в воздух и рванула за искрой, что пустил демон по лабиринту, чтоб мы не заплутали.

— Удачи тебе, ангельская душа, — понеслось мне в спину демоническое напутствие.

Не остановились мы и в самой огромной пещере, а полетели дальше со скоростью молнии. Обратный путь показался мне более стремительным, чем дорога на нулевой уровень. Лишь в медпункте я смогла отдышаться, правда совсем чуть-чуть.

— Убираться тебе нужно отсюда! — прошипела Лили и щелкнула пальцами.

Я даже сообразить ничего не успела, как оказалась на поляне, возле жертвенного камня, где меня уже поджидали Василиса с Полей. Эх, гарпии даже не позволили мне поблагодарить их за помощь, и от этого я немного грустила. Все же, я их по-своему любила и не знала, когда увижу снова и увижу ли.

— А батеньки! — всплеснула руками ведьма. — Вылитый ангел!

— Да, Алинка!.. — восхищенно протянула Поля. — Тебя не узнать.

— Неужели я так сильно изменилась? — переполошилась я, мечтая о зеркале, желательно во весь рост.

— Не внешне, — подмигнула мне молодая ведьма. — Но мы чутко улавливаем твою сущность, которая сейчас чисто ангельская. Мне даже страшно приблизиться к тебе, чтобы обнять. Боюсь замарать, — смутилась она.

— Ну тогда я сама обниму вас обеих, — решительно проговорила я и обхватила их сразу обеих за шеи, а потом еще и расцеловала смачно. Ишь, замарать они бояться… А может сами опасаются покрыться ангельской пыльцой?! — Что мне дальше делать? — посмотрела я на ведьм поочередно.

— Отправляться домой, что же еще, — рассмеялась Поля. — Такой тебе тут точно не место. Даже у меня в носу уже першит…

— Как домой?! А Асмодей?! А куда я дену все это?.. — вновь оглядела я себя.

— Я тебя умоляю! — скривилась Василиса и сплюнула. — Ангельская внешность что ли заставила тебя поглупеть? Ну сосредоточься и стань обычной!

Сосредоточиться? Я попыталась и отчетливо почувствовала, как крылья сжимаются и прячутся внутри меня. Теперь я, кажется, поняла, о чем говорил Денис. Я их все равно чувствовала — они давили изнутри, но сила моей мысли мешала выбраться им наружу. И я знала, что так будет до тех пор, пока я не разрешу им этого сделать. Одновременно с крыльями исчезли и мои белые одежды, сменившись на то самое платье, в котором была на балу. Только вот, домой я все равно отправляться не собиралась!

— Мне нужно туда! — ткнула я пальцем в небо, как до этого делали все они.

Гомерический хохот послужил мне ответом.

— Уж не отсюда ли ты туда собралась? — икая и продолжая посмеиваться, уточнила Василиса. — А нам может проводить тебя надобно?

— А как же?.. — я перестала понимать вообще все. А ведьм уже хотела поколотить.

— Иди домой, красавица, и призывай свою бабку, — враз посерьезнела ведьма. — Не согласится она помочь, придется тебе искать другой путь, чтоб попасть в небесные чертоги. Но без нас, уж точно.

Ответить я не нашлась что, да и мысли мои были заняты предстоящей встречей с бабушкой. Поля сказала, что могу я воспользоваться тем заклинанием, что придумала она, чтоб призвать ангела.

— Раз ты сама сейчас ангел, то и его действие должно измениться. Думай о бабушке, когда будешь читать его.

Так и получилось, что после скорого прощания я оказалась в родительской квартире.

Еще было раннее утро, и мама с папой крепко спали. И это к лучшему, а иначе как бы я объяснила им свое появление, да еще и в таком виде. А так скажу, что пришла рано и дверь открыла своим ключом.

На моем девичьем диване аккуратно примостилась сумочка. Надо же! Ведьмы даже об том подумали, ведь сумочка осталась в ресторане, когда мы все из него исчезли. Воспоминания о вечере сразу же всколыхнули волнение. Как там Асмодей? В каком он состоянии? Мне бы сейчас хоть одним глазком взглянуть на него.

Первым делом я быстренько переоделась, а потом принялась рыться в сумочке в поисках заветной бумажки с заклинанием призывания. И в этот момент зазвонил мой мобильный, да так пронзительно, что в тишине квартиры он прозвучал как колокольный набат.

— Алло, — нажала я на кнопку вызова и тут же поморщилась от громкого голоса Марины. Мало было звонка, так она еще и вопит так, что только это может перебудить весь дом.

— И как это называется?! Куда вы все смылись? Знаешь, так вести себя по-свински!.. Ну не интересно вам стало с твоим Асмодеем или как его там… ну и топали бы домой. А Лемеха-то зачем с собой утянули? Мы с ним так чудесно общались…

— Марин!.. — попыталась я вклиниться в ее безостановочную речь, но не тут-то было.

— Еще и Денис смылся. Но на него-то мне плевать, ты знаешь. Без него даже круче… могло бы быть, если бы вы мне всю малину не обломали…

— Марин! — гаркнула я в трубку, и это подействовало — она резко замолчала, а потом вкрадчиво спросила:

— Чего орем? Совесть проснулась?

— Марин, случилось что-то очень плохое, — уже тише добавила я, не обращая внимания на ее сарказм. — Асмодея похитили.

— В каком это смысле? — глуповато хохотнула подруга. — Это чтоб выкуп что ли требовать? — я молчала, ожидая, когда до нее дойдет, что я не шучу. — Алин, ты это серьезно?

— Наконец-то прониклась, — вздохнула я.

— Так! Я сейчас приеду, и ты мне все расскажешь.

Еле успела сообщить ей, что нахожусь не в замке Асмодея, а дома. А то бы заявилась в пустой коттедж и ломилась бы в двери, пока не перебудила весь квартал.

Прикинув, что Марине от своего дома до моего добираться не меньше часа, я решила воспользоваться окном, чтобы призвать бабушку, но не тут-то было. Надо же было именно в этот момент проснуться маме и заглянуть в мою комнату. Представляю, что бы она испытала, увидев нас с бабушкой, сидящих на диване и мирно беседующих.

— Дочь, ты почему дома? Поссорилась со своим?..

Мама Асмодея иначе не называла, как моим. Сказывалось влияние папы, который вообще отказывался про него говорить и даже думать.

— Ничего серьезного, мам, просто разругались из-за пустяка, — отмахнулась я, в надеже, что она сейчас широко зевнет и отправиться досыпать. Но снова мне не повезло — мама решила поговорить по душам, и делали мы это ровно до того момента, пока не проснулся папа, а еще через пять минут не нагрянула при полном марафете Марина.

Подруга, конечно, выглядела взволнованной и немного уставшей, но удовольствие от веселья еще не исчезло из ее глаз. Я сразу поняла, что наше исчезновение не помешало ей оторваться по полной.

— Рассказывай! — велела Марина, как только мама оставила нас вдвоем и отправилась готовить завтрак.

Собственно, сама я знала так мало, что рассказ мой не занял и пяти минут. В подробности же того, что происходило сегодня ночью в царстве, я предпочла не вдаваться.

— Он и Лемеха похитил?! — выцепила Марина главную для себя мысль. — Вот урод! Убила бы!.. — сжала она кулаки в бессильной злобе, и я заметила, что на глазах ее блеснули слезы. — Но у тебя ведь есть план? — выжидательно посмотрела она на меня.

— Если можно назвать планом то, что кажется невозможным, то он есть, — совсем загрустила я, все более отчетливо понимая, что возложила на себя задачу, которую понятия не имею, как воплощать. — Мне нужно призвать бабушку, только… — именно сейчас я сообразила, что не могу проделать все это дома, чем и поспешила поделиться с Мариной.

— Так поехали в дом твоего демона! — встрепенулась она. — Ключи от него у тебя есть?

— Я знаю, где запасной…

Через полчаса мы на такси подъезжали уже к дому Асмодея, который в эти утренние часы, когда на город спустился легкий туман, еще сильнее был похож на неприступный замок. От мысли, что внутри меня ждут пустые комнаты, становилось так тоскливо, что хоть вой.

Запасной ключ преспокойненько лежал в специальной выбоинке в крыльце, устроенной именно для этого. Дверь с легкостью поддалась, и… из гостиной вышел Вельзевул, чем напугал нас до полусмерти. Марина так и вовсе не выдержала и взвизгнула при виде этого верзилы. Будь я на ее месте и встретив демона впервые, то непременно бухнулась бы в обморок.

— Наконец-то! — пробасил он. — Сколько можно ждать?

— А ты нас ждал? — вопрос мой прозвучал не очень умно.

— Ну конечно! Не могу же я бросить его тут одного… — кивнул он на дверь гостиной и направился к выходу.

— Его? — продолжала ничего не понимать я.

— Ну Лемеха же… Когда его выбросили за ненадобностью в бессознательном состоянии, хорошо, что я находился рядом и смог его почувствовать. Перенес сюда и торчу здесь, жду тебя, когда у меня куча дел, — сердито зыркнул он на меня.

Только тут заметила, что Марину как ветром сдуло.

— Не волнуйся, с ним все будет в порядке, — не верно истолковал следы недоумения на моем лице Вельзевул. — Какое-то время еще побудет без сознания, а потом быстро восстановиться. Приглядывай только за ним…

И он испарился, не дав мне и слова вставить. Я же побрела в гостиную, где застала трогательную картину. Горгулья лежал на пушистом ковре, а рядом сидела Марина и гладила его по щеке, периодически бормоча: «Бедняжка». Выглядел Лемех вполне себе живым, будто крепко спящим, и за него я могла быть спокойна. Кроме того, он теперь находился в заботливых и, кажется, любящих руках. Мне же следовало заняться собственной миссией.

— Марин, ты же за ним присмотришь? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Ну конечно! — не глядя на меня, отозвалась подруга, устроила голову горгульи поудобнее и подбросила дров в камин. — Иди, — махнула она рукой.

И я пошла… Поднялась в нашу с Асмодеем спальню, борясь с желанием разрыдаться, достала заклинание и приготовилась призвать бабушку.

Глава 16

Для начала я закрыла глаза и представила себе бабушку, именно такой, какой она мне явилась в последний раз, чтобы предупредить, что отныне я остаюсь без ее ангельского покровительства. Слезы защипали глаза от воспоминаний, но я их прогнала. Не время сейчас плакать. Образ бабушки, такой родной и любимой, закрепила в воображении и дрожащими руками развернула бумажку с заклинанием. Странное дело, но строки, что для начала я пробежала глазами, приобрели сейчас другой окрас. Если раньше, когда призывала Василису, они казались мрачными, то сейчас от них веяло чем-то светлым и чистым.

— Тринадцать ветров раздуют тринадцать костров. Костры сожгут время, на пепле вырастет клевер. Клевер сорви, цветки разотри, пространство раствори. Ко мне ты явись! Ко мне ты явись! Ко мне ты явись!..

Как и положено было — заклинание повторила трижды, а потом столько же раз сплюнула через левое плечо и принялась ждать.

Бабушка появилась почти сразу, но выглядела она очень недовольной.

— Ох, Алинушка, неугодным Богу делом занимаешься, — с укоризной произнесла она, оказавшись рядом со мной на кровати. — Негоже нам встречаться, да еще и в доме демона, где все пропитано его духом. И ни за что я не пришла бы, так ты вынудила меня, прочитав демоническое заклинание, — покачала она головой, грустно глядя на меня.

— Прости, бабуль, но я вынуждена так поступить, — мне так хотелось обнять ее, но я не рискнула. Для начала нужно все объяснить, растопить лед. Но как же трудно подбирать нужные слова! — Кроме тебя, мне больше некому помочь.

— Горемычная ты моя! — еще больше опечалилась бабушка. — Не могу я тебе помогать. С тех пор, как сделала ты свой выбор…

— Сейчас все изменилось, — перебила я ее. Очень не хотелось снова выслушивать упреки в том, в чем виноватой себя не считала. Сердце мое само выбрало демона, и разум ему в этом деле не был указом.

— Что же изменилось, внученька? — с удивлением оглянулась бабушка, словно ответ хранился именно в этой комнате.

— Я.

Она внимательно присмотрелась ко мне и даже приблизила лицо, словно принюхиваясь к чему-то. Ее мудрые глаза заглянули в мои, проникая в самую душу, прощупывая ее мягко, по-родственному.

— А ведь и правда, что-то в тебе изменилось, — пробормотала бабушка. — Только вот не пойму что?..

— Может так тебе станет понятнее, — я встала и расслабилась, выпуская из себя ангела, разрешая крыльям вырваться наружу, затрепетать и расправиться. Даже дышать стало легче, словно в комнате вдруг стало больше воздуха.

— Вот так чудеса! — прижала бабушка руки к груди, с умилением и примесью недоверия глядя на меня. — Глазам своим не верю.

Она встала и приблизилась ко мне. Даже потрогала — пробежалась пальцами по крыльям.

— Как такое возможно? — вновь заглянула в глаза.

— Я и сама не знаю, — пожала я плечами. Я и правда, сама до сих пор не понимала, что именно со мной происходит. Да только в образе ангела мне было очень комфортно, словно только так и может быть. — Так получилось…

— Так чего же ты хочешь от меня, внученька? — суровые нотки из голоса бабушки исчезли. Видно, поверила она мне, чему я была несказанно рада.

— Мне нужно, чтобы ты стала моим проводником…

Я говорила ей, что именно хочу от нее, и сама себя лишний раз пыталась убедить, что поступаю правильно, что у меня и в помыслах нет стремления осквернить место, святее которого не сыскать на всем белом свете. Говорят, цель оправдывает средства. Моей целью было спасение любимого от верной гибели. И единственным средством сделать это было попасть в небесную канцелярию или чертоги, как называют это место обитатели царства. Так кто же я: обманщица, грешница или отчаявшаяся и готовая на все жертва? Проблема еще состояла и в том, что не могла я бабушке сказать всей правды. Того, что Асмодей попал в беду, и зачем именно мне нужна ее помощь… И уж конечно, я не могла ей рассказать об условии, что поставил мне Люцифер. Все же, вела я себя сейчас, как самая настоящая обманщица, хоть и в ангельском обличье. И от этой мысли мне становилось совсем плохо. Я чувствовала себя окончательно запутавшейся в собственных же эмоциях.

Бабушка не торопилась заговорить, когда я закончила. От угрызений совести ноги мои ослабели, и я присела на кровать, сложив крылья за спиной. Почему-то прятать мне их не хотелось, решила еще ненадолго продлить ощущение легкости и свободы.

— Я не знаю, что ты затеяла, внученька, но должна предупредить… — наконец заговорила бабушка, последовав моему примеру и присев рядом со мной на кровать. — Там, куда ты собираешься, всем правят чистые помыслы, — проникновенно посмотрела она на меня. — Никто там и ни к чему не принуждает, повсюду царит свобода, и лишь твоя совесть диктует, что и как ты делаешь. Люди называют это место раем, но никто даже примерно не представляет, каков он, пока не попадает туда, — ласково улыбнулась она, уносясь мыслями куда-то далеко.

— Так ты поможешь мне попасть туда? — с замиранием сердца уточнила я, понимая, что мой ангельский вид если и не заставил бабушку поверить, то уж точно смягчил ее отношение ко мне.

Мой вопрос ее рассмешил. Я же удивилась, когда в комнате зазвучал такой знакомый и уже забытый смех.

— Туда не нужны проводники, внученька. Уж не знаю, кто тебя надоумил обратиться ко мне… Хотя, нет, лукавлю, догадываюсь, кто за всем этим стоит, — подмигнула она мне. — Только путь туда ты должна найти сама. И если ты ангел, то это не составит труда. Ангельская обитель сама тебя притянет и укажет дорогу. Тебе же нужно только прислушаться к своему сердцу и суметь понять его.

Очередная загадка в бесконечной череде, в которую превратилась моя жизнь. Видно, на лице моем отразились все нерадостные эмоции, что испытывала в настоящий момент, потому что бабушка снова рассмеялась и пожала мне руку.

— Не печалься, внученька. Мы, люди, многого не понимаем верно при жизни. И лишь смерть нам открывает глаза на те вещи, что долгие годы прячутся в тени. Тебе повезло больше всех — узнать все это при жизни. Так не упусти же эту возможность.

— Но что мне делать?! — взмолилась я.

— Прислушайся к своему сердцу, — приложила бабушка ладонь к моей груди, и я почувствовала, как в меня проникло немного ее тепла. — И очень-очень этого захоти. А дальше все произойдет само, — вновь подмигнула она мне. — Пора мне, внученька. Даст Бог, свидимся там, — подняла она глаза к потолку, а потом образ ее принялся таять, пока не исчез совсем.

Прислушаться к своему сердцу… Я напряглась и вместо этого уловила какие-то звуки снизу. Должно быть, Лемех пришел в себя, и Марина теперь с удвоенным рвением его обхаживает. Губы тронула улыбка от нарисовавшейся в голове картинки. Но я тут же себя одернула, что занимаюсь не тем. Мне же нужно прислушаться к себе и открыть свое сердце для чего-то.

Как? Как прислушаться к своему сердцу? Это же образное выражение! Ну по крайней мере, я всегда так считала. Часто слышала его, но никогда не думала, что это можно проделать в действительности. Наша жизнь полна таких фраз, которые просто делают наш язык более образным, наполненным. Но сейчас мне нужно сделать что-то конкретное, осталось понять, что.

Я закрыла глаза и постаралась отключиться от всего, кроме главного — что же хранит мое сердце. Постепенно думы мои потекли плавно, вытесняя лишнее, лишаясь хаотичности, и перед мыленным взором всплыл образ Асмодея. Вот он — мой любимый демон. Грозный, для кого-то опасный, но для меня бесконечно родной и желанный. Мое сердце хранило его образ, и именно он мне должен был показать дорогу туда, что было принято называть раем.

Я упорно держала глаза закрытыми и цеплялась за образ Асмодея. Какое-то время ничего не происходило, разве что я поняла, что исчезли все звуки, повисла звенящая тишина. А потом я ощутила легкий ветерок на своем лице и решилась приоткрыть глаза. Каково же было удивление, когда вместо спальни демона я обнаружила себя у подножья широкой лестницы, убегающей вверх и теряющейся в облаках. И я уже не сидела, а стояла. Ветер немного сильнее, но все так же ненавязчиво дул в спину, словно подгоняя сделать шаг и ступить на первую ступеньку.

Но мне в жизни не преодолеть эту лестницу! Даже если буду взбираться по ней долго. Я была уверена, что конца ей не будет.

Вот уж поистине — у страха глаза велики! Отругав себя за трусость и не смея оглянуться, что бы там ни было за моей спиной, я сделала шаг, потом еще… Я преодолевала ступеньку за ступенькой и не чувствовала этого. Словно тело мое стало невесомым, и я парю в воздухе, хоть и чувствую твердую поверхность под ступнями.

Я поднималась и поднималась. Лестница тонула в облаках, и через какое-то время они уже стали клубиться прямо передо мной, так, что каждую ступеньку мне приходилось нащупывать, чтоб не оступиться. О том, что будет, если оступлюсь, я старалась не думать. Когда терпение мое начало подходить к концу, и я почти отчаялась, чтобы хоть куда-то подняться, я увидела руку. Обычную человеческую руку, что протянули мне — в этом я не сомневалась, как и в том, что рука мужская и довольно красивая, с длинными немного нервными пальцами. Не долго думая, я ухватилась за руку, и в тот же момент меня втянули на твердую поверхность.

— С прибытием! — раздался рядом бодрый и хорошо знакомый голос, а потом я рассмотрела и его обладателя. — Ты?! — изумился Денис, потому что моим спасителем, или кем там еще, оказался именно он.

Я же какое-то время боролась с желанием вцепиться ему в щеки, а потому молчала и буравила его взглядом. Но вскоре мне, все же, удалось побороть злость.

— Не ожидал меня тут увидеть? — процедила я сквозь зубы.

Я ждала, что Денис начнет выкручиваться или оправдываться, но он лишь смотрел на меня, и в глазах его я читала печаль. Сейчас, в белых ангельских одеждах он не казался мне ни опасным, ни коварным… а, напротив, вызывал во мне доверие, которое я сразу же отвергла, зная, что доверять ему точно не должна.

— Посмотри… — наконец, произнес Денис, и отвел от меня взгляд, обводя им пространство.

Как только я догадалась последовать его примеру, так обмерла от невероятного восторга, что сразу же захлестнул душу. Мы стояли на берегу пруда, в котором плавали кувшинки, а между ними скользили белоснежные лебеди. Над головой ярко светило солнце, но его лучи прятались в густой и сочной зелени деревьев, создавая приятную прохладу среди летнего дня. Лето! Подумать только! В то время, как у нас уже дело шло к зиме… А тут… Трава под ногами была такой ярко-зеленой, что даже слепила немного. И повсюду в ней просматривались маленькие разноцветные бутончики цветов. И птицы, в ярком оперении, перелетали с ветки на ветку, не переставая радовать слух музыкальными трелями. Вот оно, значит, какое — место, называемое раем? Отчего-то стало грустно, стоило сравнить его с подземным царством, где не было ни птиц, ни неба, ни солнца… Но эти мысли я сразу же отогнала.

— Денис, где Асмодей?

Так странно, но злость моя испарилась. Я по-прежнему не испытывала теплых чувств к мужчине, что видела сейчас рядом с собой, но злиться не могла. Словно само это место запрещало так себя вести. Или воздействовало на души таким образом, что все негативное из них выветривало. Но факт оставался фактом — впервые я могла разговаривать с Денисом нормально.

— Демон там, где ему и положено быть, когда он нарушает непреложные правила. Он в нейтральной зоне.

— Правила? Но он же не по своей воле оказался на земле, а будучи изгнанным Люцифером!

При упоминании имени падшего ангела Денис слегка сморщился. Я же намеренно его назвала, не отдавая себе в том отчета.

— Это неважно, Алина. Для таких, как он, есть место, которое он по праву может называть своим домом. Мы же следим, чтобы среди людей не было ничего демонического, что смогло бы оказать на них влияние.

А как же все те демоны, что творят свои темные делишки на земле? Ведь и раньше, и теперь работа Асмодея была связана с людьми. Но всего этого я спрашивать не стала, потому как разговор наш мог превратиться в демагогию или спор ни о чем. Умом я понимала Дениса, что таким, как Асмодей не место на земле, но мое сердце уже давно не прислушивалось к разуму.

— Правда ли, что с каждым днем, а может и часом, он там слабеет? — тихо спросила я. Не сразу обратила внимание, что мы уже не стоим на месте, а медленно бредем вдоль озера. И невольно его красота снова пленила меня, заставив сердце приятно екнуть. Это место действовало на людей каким-то волшебным образом.

— Увы, но это так, — печально отозвался Денис. — То время, что он теряет свои демонические силы, дано ему на осознание содеянного и раскаяние.

Одинокая слеза скатилась из уголка моего глаза. И сейчас я жалела себя. Что если у меня не получится добраться до Асмодея? Значит ли это, что я больше никогда его не увижу?

— Можешь ли ты проводить меня к нему? — спросила я наобум, разглядывая искрящуюся в солнечном свете поверхность озера, плавно рассекаемую лебедями, любуясь грацией этих птиц.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — удивил меня Денис ответом. — Это место опасно не только для демонов, но и для людей, поскольку избавляет и их от пороков. Знаешь ли ты, сколько их в тебе? Что будет, если очистившись, ты не сможешь жить дальше?

— А ангелы, значит, непорочны? — усмехнулась я, припоминая все те случаи, когда Денис вел себя, мягко говоря, не по-ангельски.

— Ну почему же! Мы тоже порочны, особенно такие как я — не перерожденные, а родившиеся такими. Люди, что становятся ангелами после смерти, проходят очищение, перед тем как попасть сюда. Мы же… не идеальны, как и все, сотворенное Господом, — воздел он глаза к небу. — Странно, что тебе дарована ангельская сущность, минуя…

— Чистилище! — жестко перебила я его.

— Нет, Алина, нейтральную зону. Ты употребила неподобающее здесь слово.

— Это всего лишь слово. И оно не должно смущать вашу ангельскую сущность, — посмотрела я на него. — И сути оно не меняет.

— Так как ты стала ангелом? — вкрадчиво повторил Денис, не обращая внимания на мою последнюю реплику.

— А это важно? — остановилась я и посмотрела ему в лицо, которое оставалось спокойным и умиротворенным. И уж во всяком случае, развивать эту тему я не собиралась, тем более что и сама не до конца ее понимала.

— Да, собственно, нет, — тряхнул он головой. — Ты здесь — значит, так тому и быть. Просто так сюда не попадают. А я еще и сам помог тебе преодолеть лестницу вечности. Это ли не судьба, — уголки губ его изогнулись в улыбке.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что без руки помощи ты бы и сейчас продолжала подниматься по лестнице. И когда бы это закончилось, одному Богу и известно.

— А ты, значит, проходил мимо?..

Ситуация принимала комический оборот.

— Как видишь, — развел он руки в стороны.

— Мы отвлеклись… — Я поймала себя на мысли, что могу вот так вот часами разговаривать с Денисом ни о чем, гулять вдоль пруда, а мысли об Асмодее постепенно уходят от меня все дальше. Но я же тут по делу! — Так проводишь ли ты меня в нейтральную зону?

— Я же сказал, что не могу этого сделать, — пожал он плечами. — Да и никто не сможет, кроме тебя самой.

— Тогда хотя бы укажи путь…

— Нет пути туда отсюда. Если тебе суждено туда добраться, то ты найдешь этот путь, который будет твоим собственным. А пока… пока осматривайся и наслаждайся.

С этими словами Денис исчез — просто растворился в воздухе.

Я осталась совершенно одна, не считая птиц… И тут я поняла одну простую вещь, что одиночество не радует даже в раю. Оказалась бы сейчас здесь Марина, насколько легче мне стало бы! Подруга хоть и была порой излишне суетной, но поддержку оказать умела как никто. А вот про Лемеха я даже думать в этом месте не смогла. Неужели оно как-то влияет на меня против моей воли?

Я оглянулась в поисках лавочки или пенечка, на крайний случай. Мне нужно было подумать, а ноги потихоньку начинали гудеть. Видно, все же, я устала, пока взбиралась по райской лестнице. Да что же это такое! Кругом такая красота, а притулиться негде. И стоило только мысли этой промелькнуть в голове, как рядом со мной появилась лавочка. И, о чудо! Я эту лавочку уже видела. Когда мне было четырнадцать, мы с родителями ездили в Питер, и там в Петродворце я сидела на в точности такой лавочке, чувствуя, как приятно расслабляются мышцы на ногах, и понимая, что эта лавка самая удобная в мире.

Опускаясь на лавочку, я начинала кое-что понимать. Что же получается — стоит мне только о чем-то подумать, как это что-то появится? Хочу пирожное! — и я представила себе маффин, сочный, только что из печи, даже теплый. А когда открыла глаза, то увидела рядом круглый столик, а на нем пирожное на фарфоровом блюдечке с рядом лежащей блестящей ложечкой. Но есть я не хотела — это был просто эксперимент, который и подтвердил мои догадки. Мне нужно было совершенно другое, а вернее, другие вещи. Я обязана была найти дорогу в нейтральную зону, чтобы увидеть Асмодея, убедиться, что с ним все в порядке, и получить эликсир, в обмен на который Люцифер обещал освободить моего демона.

— Эликсир! — зажмурила я глаза, захотела всем сердцем и громко произнесла, но ничего не произошло. На столике все так же сиротливо остывал маффин, и ничего больше там не появилось, как и нигде в другом месте. — Эликсир! — повторила я попытку, старясь сосредоточиться на заветном предмете еще лучше.

— Ты меня звала? — пропищало рядом, отчего сердце зашлось в бешеном галопе.

— Кто здесь?! — перепугалась я до такой степени, что нырнула бы под лавку, не мешай мне крылья, что ни с того ни с сего принялись хлопать друг о друга.

— Я. Кто же еще… — на стол прыгнуло маленькое белое чудо, по-другому этого зверька, отдаленно похожего на белку, с таким же пушистым хвостом, но с неестественно большими глазами, и не назовешь. — Элитир, к твоим услугам.

— Ты говоришь? — протянула я руку, чувствуя себе героиней мультика — Белоснежкой какой-нибудь.

— Я еще и петь умею, — встрепенулся зверек, но коснуться себя не дал, увернулся. — Слушай… И затянул:

Ты создана для меня, мой ангел,

Я не могу ни с кем тебя делить.

Ты мне ничем любимая не обязана,

И незачем тебе себя винить.

Тут уж я не выдержала и рассмеялась, хоть на душе и скребли кошки. Но этот беленький малыш пел таким глубоким басом, который не вязался не только с его видом, но и с писклявым голосом тоже.

— Тю-у-у, смешно ей, — заметно надулся зверек и повернулся ко мне попкой, сложив лапки на груди и постукивая ножкой. А еще его хвост елозил из стороны в сторону, так и искушая поймать его и потискать, чего я делать, конечно же, не стала. — Подумаешь…

— Прости, пожалуйста, — смутилась я. Кем бы не было это существо, но кажется, я веду себя неприлично. Ведь он пытался поразить меня, а не насмешить. — А ты кто?

— Я-то… Ну, ночень, и что, — зыркнул зверек на меня и снова отвернулся.

— Ночень? Странное название… — пробормотала я. — И почему же тебя так называют?

— А тебе и правда интересно? — в прыжке повернулся ко мне зверек, и глаза его показались мне еще больше, да так заблестели, словно их намазали маслом.

— Ну конечно! Я таких, как ты, еще не встречала…

— А ты новенькая, что ли? — упер он лапки в бока и внимательно посмотрел на меня. — Обращенная?

— Трудно сказать, — пожала я плечами, решив оставаться честной.

— Новенькая, — кивнул зверек себе. — По глазам видно — взгляд у вас всегда такой потерянный… Но тебе повезло, что меня встретила. Кстати, откуда ты знаешь мое имя?

— А я его не знаю. Вернее, не знала, пока ты не назвал… — совсем растерялась я.

— Кого же ты тогда звала?

Тут я поняла, что он имеет в виду. Эликсир — Элитир. Действительно, созвучно. Только вот, что можно ответить на его вопрос?

— Ты так и не рассказал про себя, — напомнила я, больше для того, чтобы сменить тему.

— Ах да! Вечно я отвлекаюсь… Мы, ночени, заведуем человеческими снами. Приходим к вам во сне, настраиваемся на ваши души и рождаем видения, — а грудь-то выпятил как важно, что я снова едва удержалась от смеха.

— И кошмары?..

— Все! Доказать?

— Ну давай, — пожала я плечами. Диалог со странным зверьком казался мне все более диковинным.

— Закрой глаза и подумай о чем-нибудь.

Это я могу. Эликсир-эликсир-эликсир… — мысленно твердила я, пока в перед мысленным взором не всплыла картинка.

Обычная белая комната, которую заливает солнечный свет. Легкий ветерок треплет ситцевые занавески в цветочек на распахнутом окне. У стены шкаф, наподобие буфета, что нам остался от бабушки. А в нем куча разных баночек и скляночек. И одна, кругленькая и пузатая, почему-то светится зеленым. Но в ней почти ничего нет — крохи какой-то жидкости на самом дне. Неужели?..

— Стоп! — ворвался в мои видения писклявый голосок Элитира. — Это что еще такое?!

— Что именно? — распахнула я глаза.

Ночень смотрел на меня подозрительно и с ответом не торопился. Он словно все еще находился в моей голове, в то время как сама я утратила связь с видениями.

— Ты ведь не просто так тут появилась? Твой земной цикл еще не окончен? — в глазах его появилась грусть с примесью разочарования.

Хотела я начать что-то придумывать, чтоб притупить его бдительность, но не решилась. Не хотелось мне обманывать никого, а уж тем более, этого милого зверька.

— Угадал, — понурила я голову. Его грусть передалась и мне. — Я должна спасти дорогое мне существо.

— И что же ему угрожает?

— Если не успею вовремя, то… смерть, — голос мой сорвался, и глаза заволокло пеленой слез.

И снова повисло молчание, во время которого Элитир о чем-то сосредоточенно думал. Я не мешала ему, ожидая вердикта и готовая ко всему.

— А ведь ничего не происходит просто так и без позволения на то Всевышнего, — задумчиво произнес он. — И ты тут появилась неспроста… Сдается мне, что и я тебе послан в помощь, а никакая это не случайность… — размышлял он, а я слушала, затаив дыхание и страстно желая верить каждому его слову. — Ты должна мне все рассказать, — заключил он. — Только учти, недомолвок я не потерплю.

— Согласна, — кивнула я, испытав резкое желание поделиться с ним своими невзгодами, переложить на плечи этого ночного чуда хоть часть моих проблем.

— Но не здесь. Вечереет, — посмотрел он на небо, и я с удивлением подметила, как воздух посерел, и начинают сгущаться сумерки. — Тебе нужно устроиться на ночлег. Пойдем…

Ночень спрыгнул со стола, который сразу же исчез. Испарилась и лавочка, стоило мне встать. А потом мы углубились в лес, причем мне приходилось бежать за Элитиром, чтоб не потеряться в вечернем лесу.

Глава 17

Я едва поспевала за мелькающим в траве белым комочком и недоумевала, с чего решила довериться этому существу, да еще и обещала рассказать всю правду. Но даже эти мысли не заставляли меня передумать, а лишь подгоняли вперед.

Зверек замер так неожиданно, что я едва не наступила на него. Он же рассматривал что-то впереди какое-то время, а потом изрек:

— Недурно, очень даже недурно. Вкус у тебя есть… — зыркнул он на меня своими глазищами, что сверкнули в темнеющем лесу.

— Что, недурно? — решила уточнить я, потому что ровным счетом ничего, кроме стройных стволов деревьев, перед собой не видела.

— Ах, да!.. — взмахнул ночень лапками. — Ты ж несведущая… Пелену с глаз сними.

— Какую еще пелену? — прикоснулась я к лицу, словно на нем действительно что-то было.

— Это я образно сказал. Просто позволь себе увидеть все в истинном свете.

Какой деловой! Опять загадки? Что именно я должна увидеть? И главное, как?.. Опять прислушаться к своему сердцу? Я закрыла глаза, а потом снова их открыла, ничего не предпринимая. Вот уж не ожидала, что увижу симпатичный одноэтажный срубовый домик, с резным крылечком.

— Надо же! Откуда он тут взялся?

— Так ты его и захотела, — хихикнул зверек. — Разве это не дом твоей мечты?

Дом моей мечты?.. А ведь и правда! Если бы я когда-нибудь мечтала поселиться среди леса, вдали от суетной толпы, то только в таком вот домике. Как удивительно тут все устроено! Что еще я узнаю о себе такого, о чем сейчас и не подозреваю или не помню?

Не считая тесных сеней, в доме имелось еще две небольшие комнатки и кухонька. Вся мебель была приятная глазу и стояла на своих местах — именно там, куда бы я ее и расставила. Ничего лишнего. Повсюду царили простота и чистота, и застеленная кровать радовала белизной и свежестью.

— Вижу, что ты не отказалась бы от чашечки чая, — устроился ночень в кресле и кивнул на пустующий журнальный столик. — Да и за чаем беседа лучше клеится… Мне, пожалуйста, самую большую кружку, — крикнул он мне в спину, когда я по-хозяйски заспешила на кухню. — Люблю, знаете ли, вкушать чай литрами…

На кухне я не выдержала и снова рассмеялась, только потихоньку, чтоб Элитир меня не услышал. Та чашка, что достала из буфета, была самой большой из имеющихся и почти такой же, как и сам ночень. Интересно, как он ее будет поднимать.

Электрический чайник вскипел моментально. Заварку я нашла там, куда бы ее сама и положила… Уже через десять минут я возвращалась в комнату с подносом, уставленным чашками, и с милой мисочкой, полной песочного печенья, по центру. То, что в раю было все, что только душе угодно, мне нравилось. Но от одиночества это все равно не спасало. Да и не нужно мне было ничего без Асмодея!

— А теперь рассказывай, — велел ночень, забираясь прямо на стол и шумно втягивая горячий чай. Что ж, пока он выкручивался так, посмотрим, что он предпримет, когда силы легких, чтобы тянуть, уже не будет хватать. Я снова не удержалась и хихикнула, чем тут же заслужила недоуменный взгляд. — Странная реакция на жизненную трагедию…

— А почему ты решил, что именно трагедия?

— Да у тебя в глазах вся скорбь мира сокрыта, — философски изрек ночень и снова нашумел чаем. — Рассказывай!

С чего же мне начать? Я с сомнением рассматривала зверька, даже примерно не догадываясь, какие чувства в нем вызовет моя откровенность.

— Начни с самого начала, — подсказал он. — У нас вся ночь впереди, когда нельзя начинать ничего нового. А задушевные беседы вести в темное время суток сам Бог велел. И чем страшнее они, тем лучше, — удивил он меня так, что я на время потеряла дар речи, только и могла, что таращиться на его довольную мордочку.

К слову, ночень уже вытянул половину кружки чая, а потом прибегнул к помощи соломинки. И поглядывал на меня так хитро, будто намекал на мою несообразительность.

— Мой отец совершил ошибку… — решила начать я именно так. Все, так все! А это значит, что придется рассказать и о папиной слабости, от которой он, слава Богу, излечился.

Рассказывая, я мысленно уносилась в те времена и события, что довелось пережить и испытать. Элитир слушал внимательно, иногда задавал вопросы. И кажется, он ничему не удивлялся, словно ему на своем веку еще и не такое рассказывали. Я же считала, что по какой-то прихоти судьбы стала свидетелем самых диковинных событий, будто кто-то или что-то вдруг решил, что жизнь моя скучна, и попытался добавить в нее разнообразия.

Не заметила, как огромная кружка со стола исчезла, а потом появилась вновь, но полной и дымящейся. Лишь когда раздался характерный шум, обратила на это внимание. А когда из вазочки исчезло последнее печенье, и ночной зверек откинулся на кресле, выставив вверх значительно подросший животик, то поняла, что передо мной сидит самый большой чревоугодник. Где-то я читала, что чревоугодие — грех с религиозной точки зрения. Глядя на ноченя, так точно не скажешь. И самое интересное, что это существо, несмотря на плотный ужин, слушало меня очень внимательно. Иногда он задавал вопросы, опять же, все по существу. И ни разу он ничему не удивился, словно речь шла не о подземном царстве и его обитателях, а о самых обыденных вещах.

— Теперь ты знаешь все, — подвела я черту под своим рассказом, пытаясь угадать реакцию Элитира. Но он размышлял, подперев лапой голову и периодически бросая на меня задумчивые взгляды. — Что скажешь? — вынуждена была через какое-то время снова нарушить молчание.

— А что тут скажешь, кроме того, что ты здорово влипла, — пожал он плечами и попытался сесть поудобнее, но только и вовсе повалился на спину и принялся барахтаться в кресле. Пришлось мне помочь ему. Ой! Какая же шелковистая и приятная у него шерстка на ощупь, так бы и тискала… — Так-так, попрошу руками не трогать! — резво вырвался ночень. — У нас кости очень чувствительные! — погрозил он мне пальцем.

— Что же мне теперь делать? — вернулась я в свое кресло и прижала ладони друг к другу. — Помоги же мне!..

— Как, говоришь, зовут того архангела?

— Денис, — буркнула я, вспомнив нашу последнюю встречу, когда он вроде и не отговаривал меня, но даже пальцем не шевельнул, чтобы помочь. Да и у кого я просила помощи!..

— Ага, знаю его, — кивнул ночень. — Неплохой мужик, исполнительный.

— Я бы так не сказала…

— Ты не можешь судить объективно, потому как считаешь себя стороной пострадавшей. Он же состоит на службе и должен хорошо выполнять свою работу. В общем… не думаю, что мы должны спорить об этом, потому как ты мне отчего-то очень симпатична, и я терпеть ненавижу читать нотации. Что касается нейтральной зоны…

— Ты знаешь, где это?! — тут же уцепилась я за его слова.

— Ну конечно! Кроме твоего демона, там ведь есть и люди, а значит, они видят сны… Приходится и мне там бывать, если кто притянет…

— Так возьми меня с собой! — перебила я его. — Я должна его увидеть!

— Возьми меня туда, принеси мне то… — передразнил меня цветень и получилось это у него обидно. — Ты просишь, сама не понимая о чем, — закатил он глаза.

— Так объясни!

— Нет пути, по которому мы могли бы пройти вместе. В ту же нейтральную зону я хожу одним путем, а тебе нужно найти свой, потому что моего для тебя не существует. Так же дело обстоит и с этим, как бишь его? — пощелкал он пальцами. — Эликсир силы, кажется? Ни разу о таком не слышал, да и сдается мне, что владыка подземного царства не совсем то имел в виду, что поведал тебе…

— В каком смысле?

— Да в таком, что коварнее него нет существа, и мой тебе совет не заблуждаться на его счет никогда. Да и не суть сейчас… Что бы он не имел в виду, дорогу туда ты тоже должна отыскать свою.

Значит, и он мне не поможет. Тут я совсем опечалилась и едва сдерживала слезы.

— Вот что! — подбоченился ночень. — Давай-ка, ложись спать и покажи мне свой настрой. При удачном раскладе ты снова увидишь это место и поймешь, как туда попасть. Если что, завтра вместе покумекаем. А я пока навещу твоего демона…

После слов ноченя и от его настойчивого взгляда я почувствовала, как меня неудержимо тянет в постель. Сил не осталось даже на то, чтобы убрать со стола.

— Порядок гарантирую, — правильно понял мою реакцию Элитир. — А ты давай… — кивнул он снова на кровать, и губы его разъехались в улыбке, обнажая частые и острые зубки.

Больше сопротивляться не осталось сил. Я быстренько скинула обличье ангела (когда только научилась так проворно обращаться?), разделась и нырнула в постель, с удовольствием растягиваясь на гладкой прохладной простыне и накрываясь пушистым невесомым одеялом.

— Подвинься, — велел ночень и тоже устроился под одеялом, прижавшись ко мне теплым тельцем.

— Ух ты! — выдохнула я, чувствуя, как по телу разливается что-то настолько приятное, что аж волосы на голове зашевелились, и мураши побежали по коже.

— А то! — довольно отозвался ночень. — К этому делу у нас талант. Только без рук!.. — поступило распоряжение, когда я хотела погладить его по бочку.

— А это всегда так… приятно?

— Ладно, — вздохнул зверек. — Минутку разговоров перед сном разрешаю, — и повернулся ко мне мордочкой. — Когда ты ложишься спать и чувствуешь, что тебе очень удобно, что глаза сами закрываются, а сны так и просятся в голову, это значит, что тебя навестил ночень. Такое случается не каждую ночь, потому что нас хоть и много, но на всех все равно не хватает. Но часто… В те ночи, когда ты засыпаешь одна, обычно и постель тебе кажется неудобной, и одеяло кусачее… вертишься, вертишься, пока беспокойный сон не накрывает тебя. Это значит, что на тебя не хватило ноченей. А теперь закрывай глаза и думай про своего демона. Я уже включил настой, — снова отвернулся он, устраиваясь поудобнее. Мне даже показалось, что различила приглушенное урчание. Но это, скорее всего, было лишь игрой моего воображения.

Настроиться на Асмодея не составило труда. Я и так только о нем и думала, а перед глазами все время всплывал его образ. Я вспоминала его глаза, как он смотрел на меня в минуты особой духовной близости. Сейчас я понимала как никогда, что демон любит меня, делает это как умеет. Его страсть опасная и сметающая на своем пути все преграды. Но господи, как же мне ее сейчас не хватало! В своих фантазиях я дошла до того, что даже представила, как Асмодей ласкает меня, касается везде…

— Ну ты даешь! — поелозил рядом Элитир. — Даже смутила меня… А теперь спи, хватит с меня эротических фантазий.

И сон накрыл меня моментально, больше я ничего не запомнила. А когда открыла глаза, за окном уже было светло, как это бывает ранним утром в лесу. Элитира рядом не было, и я поняла, что он еще не вернулся оттуда, куда отправился ночью.

Была еще одна проблема — я ничего не видела во сне. Конечно, может мне и снилось что-то, но я не запомнила Только ведь я должна была узнать путь, по которому двигаться дальше. И кажется, с задачей этой я не справилась.

Ночень вернулся, когда я готовила завтрак, находясь во власти безрадостных мыслей.

— Как спала, красавица? — появился он прямо на столе и широко зевнул.

— Как убитая, — буркнула я и перевернула блин на сковородке.

— Люблю блинчики, — переместился Элитир поближе к плите и облизнулся, глядя на румяное лакомство. — А еще жутко хочу спать, — потянулся он мохнатым тельцем и стянул готовый блин с тарелки. За первым блином последовало еще пара, а потом ночень заявил: — Я спать…

— Как это? — замерла я с лопаткой в руке. — И ты мне ничего не расскажешь?

— Расскажу и даже передам послание, но не раньше, чем вздремну пару часов. Нужно восстановить силы…

И он уснул прямо на столешнице, едва не подпалив хвост, если бы я его вовремя не убрала. Ничего себе! Какой же он странный зверек! И хоть я помнила о запрете касаться его, не могла же я позволить ему спать на кухне. С его-то чувствительными костями. Аккуратно взяв его на руки и борясь с желанием подержать подольше, я перенесла своего нового друга на кровать. Он так и не открыл глаза и даже не пошевелился, разве что грудь его равномерно вздымалась, и с губ срывалось легкое дыхание.

Как коротать время в раю, понятия не имела. Гулять по лесу и любоваться природой не хотелось, настроение не то. Так и получилось, что ничего лучшего, как дожидаться пробуждения ноченя, читая книгу, я не придумала. Благо, в этом милом домике имелся шкаф со всеми моими самыми любимыми книгами. И выбрала я «Эмму» Джейн Остин. Когда-то эта книга покорила меня диалогами героев, и сейчас я снова погрузилась с головой в чужие переживания.

Сколько же порой обычные слова хранят в себе скрытого, завуалированного! Вот и герои романа вроде не говорят ни о чем особенном, так почему же их слова находят настолько живой отклик в моей душе? Не потому ли, что они любят, как и я, только сами себе в этом не признаются?

За книгой я не заметила, как время приблизилось к полудню. Поняла это, только выглянув в окно и увидев, что солнце уже почти в зените. На цыпочках прокралась в спальню. Ночень даже позы не сменил, и животик его по-прежнему равномерно вздымался. Хорошенькие пара часов! Да он уже не меньше пяти дрыхнет. А я себе не могу позволить предаваться праздности, в то время как рискую сойти с ума от неизвестности.

— Эй! — прикоснулась я к нему пальцем и слегка пощекотала. — Пора вставать, лежебока.

Реакция зверька меня удивила и даже немного напугала. Он распахнул свои огромные глазищи и какое-то время смотрел на меня не мигая. Напугала меня пустота в его взгляде, не тронутая ни единой мыслью или эмоцией. Но вскоре картинка изменилась, и ночень пробурчал, садясь и потирая глаза:

— Ну ты и наглая!.. Поспать не даешь.

— Договор был на пару часов. И ты мне обещал передать послание.

— Ах, да, послание…

Ночень уселся поудобнее и принялся что-то мять в лапках, а потом протянул мне синий шарик со словами:

— Ешь и смотри. А я еще немного посплю…

— А что это? — вертела я шарик в руках и даже понюхала, но ровным счетом ничего не уловила.

— Послание от твоего демона, что же еще. Рассказывать я не люблю, да и долго. Опять же, с ног валюсь от усталости… А так он сам тебе все расскажет. Ешь, только, если можно не здесь. Мне тишина нужна.

Больше я от него слова не услышала. Отвернувшись к стене, Элитир снова громко засопел.

Вряд ли это меня отравит, — смотрела я на шарик, стоя посреди другой комнаты. Наверное, стоит рискнуть, чем бы мне это не грозило. Кроме как доверять странному зверьку, выбора у меня не было.

Шарик оказался совершенно безвкусным. А вот действие его было ошеломительным. Реальность вокруг меня менялось настолько стремительно, что сначала я не понимала ровным счетом ничего, кроме того, что вокруг меня мелькают обрывки фрагментов моей же жизни, и в каждом из них я видела Асмодея. В какой-то момент голова моя закружилась с такой силой, что я не устояла и упала. И сразу же все закончилось, а я оказалась в темноте и тишине.

— Мамочки! — прошептала я, обнимая себя руками. Такого всепоглощающего страха не испытывала уже давно.

— Не бойся, Алина, все хорошо, — раздался до боли знакомый голос, а потом я увидела, как в разгорающемся пятне света появляется и сам Асмодей. — Иди сюда, — поманил он меня.

Я встала с пола, так и не поняв, где нахожусь, потому что не видела ничего, кроме светящегося демона, и сделала несколько шагов вперед. А в следующий момент меня схватили руки Асмодея и прижали к такому родному и желанному телу, обдавая вполне реальным теплом. Наши губы встретились, и даже мысль, что иллюзия слишком реальна, сразу же покинула мою голову. Да и какая же это иллюзия, если я чувствовала его мышцы, гладила их руками, прижималась к его губам, наслаждалась глубиной нашего поцелуя.

— Где мы? — спросила я, заглядывая в глаза демона, когда поцелуй прервался. Только сейчас заметила, что он изменился — выглядит осунувшимся, а в глазах плещется тоска.

— Нигде. Мы в том кусочке реальности, что смог принести тебе твой друг.

— Но ты же мне не снишься?

— Нет, как и ты мне, — улыбнулся Асмодей. — Я на самом деле обнимаю тебя и могу целовать, — с этими словами он снова прижался к моим губам.

— И скоро это закончится? — чуть не плача, спросила я, когда и этот поцелуй закончился.

— Очень скоро, любимая, — грустно прозвучал голос демона. — Я должен сказать тебе что-то очень важное…

Любимая! Первый раз он назвал меня так! Сердце мое готово было выпрыгнуть из груди от дикого приступа радости.

— Не ходи туда, где я сейчас нахожусь, даже если ты сможешь найти дорогу.

— Асмодей!.. — спохватилась я, сгорая от желания рассказать ему про условие Люцифера.

— Тише, моя храбрая девочка! — прижал он пальцы к моим губам. — Я знаю, что ты готова на все, чтобы спасти меня. Но не нужно этого делать. Я долго думал… Это место не отпустит ни тебя, ни меня. Да и мне лучше остаться тут, раз уж не могу быть с тобой.

Пятно вокруг нас начало тускнеть, и я запаниковала, вцепившись в Асмодея с такой силой, что аж заломило пальцы.

— Я люблю тебя, малышка, — я его уже почти не видела. И не только потому, что стало гораздо темнее, а еще и слезы застилали мне глаза. Но пока я все еще чувствовала его руки на себе и губы, что покрывали поцелуями мое залитое слезами лицо. — Поверь, что так будет лучше для тебя, если я останусь здесь. На земле нам не дадут быть вместе…

— Асмодей! — крикнула я и снова упала, когда поняла, что он исчез. — Асмодей!.. — я рыдала так, что нечем было дышать, а в голове пульсировала мысль, что ни за что!.. Ни за что на свете я не брошу его там. Если он прав, и это место нас не отпустит, то так тому и быть! Но без него и я не хочу жить.

Сколько пролежала на полу без движения, не знаю, но силы и желание жить возвращались очень медленно. И по мере их возвращения в голове крепла мысль: я должна найти эликсир! Именно в нем я видела спасение Асмодея. Какие бы цели не преследовал Люцифер, он обещал помочь. А для этого я должна принести ему эликсир. Но как мне до него добраться?

Я встала, чувствуя слабость во всем теле, и постаралась вспомнить все, что мне говорил ночень. «Нет пути, по которому мы могли бы пройти вместе… тебе нужно найти свой…»

Я видела комнату, а в ней шкаф со множеством пузырьков. Эта комната была похожа на обычную комнату в деревенском доме. Кажется… кажется там даже занавески на окне были наподобие той, что сейчас трепал ветерок за моей спиной. Я оглянулась и какое-то время рассматривала неприхотливый орнамент из мелких цветочков, думая о своем. Мои мысли работали так напряженно, что в висках принялась стучать кровь, а голова немного побаливала от чрезмерных усилий.

Нет! Ни единая мысль не наталкивала ни на что конкретное! Я даже почувствовала себя больной от усилий и прилегла на диван. Сама не заметила, как уснула.

Вот же он — мой дом, который сама же я и придумала, а потом он появился в райском лесу. Я снова стояла возле него, наблюдая, как скользят солнечные лучи, что пробиваются сквозь густую крону, по бревнам, как раскрашивают они резное крылечко, заставляют блестеть стекла в окнах… Почему я здесь? Да потому что сплю там внутри, удобно устроившись на подлокотнике. А это значит, что снится мне мой же дом. Сны — отражение того, о чем мы думаем в реальности. Именно эту мысль внушил мне Элитир. Думала я о пути… Что же получается? Что никуда идти не нужно?

Я ступила на крыльцо и только тут сообразила, что эта реальность отличается от той. Здесь царила тишина, ни единый звук не нарушал ее. Ни шелест ветра, ни птичий щебет… Я даже своих шагов не слышала. Это показалось мне странным, но не пугающим, и я смело продолжила путь. Да и вряд ли стоит чего-то бояться в собственном сне, который до этого усиленно призывала.

Внутри дом оказался тоже в точности такой же, как первый, за одним исключением. Изменилась та комната, что была не спальней. Именно в ней я первым и увидела заветный шкафчик, и стоял он на месте книжного. И только потом я заметила, что нахожусь в комнате не одна. У окна стоял стул, на котором сидел убеленный сединами старец, с длинной бородой и в белоснежном одеянии. И смотрел он на меня такими ясными голубыми глазами, что даже в сердце защемило от его взгляда, в котором плескались доброта и понимание.

Я замерла на пороге, растерялась. Не знала, можно ли разговаривать или тишину нарушать я не имею права даже в собственном сне?

— Здравствуй, Алина! — произнес старец глубоким голосом, который сразу же поглотила тишина. Здесь не было даже эха.

— Здравствуйте! — все еще робея, ответила я, не зная как вести себя дальше. Шкаф манил со страшной силой. Хотелось схватить желанный пузырек, что и тут светился зеленым, и бежать отсюда, куда глаза глядят.

— Теперь ты понимаешь, где находится то, что ты ищешь? — вновь заговорил старец.

— Нет пока, — покачала я головой. Трудно понять то, что старательно от тебя скрывают. Возможно, делается это не специально, но понятнее от этого не становится. Такой комнаты нет в моем доме. Так как же мне ее найти?

— Найдешь, если очень этого захочешь, — прочитал странный гость мои мысли. — И попадешь сюда ты через дверь, которую и должна увидеть.

Загадки, загадки… Почему все так сложно?! Если я могу взять пузырек сейчас, то зачем искать какую-то дверь? Испытывая приступ раздражения, я шагнула к шкафу. Но стоило только протянуть руку и коснуться его, как он исчез, растаял в воздухе.

— Здесь все иллюзия, созданная тобой во сне.

— И вы? — посмотрела я на старца. — Кто вы такой?

— Я всего лишь один из служащих нашего Господа, — улыбнулся он, и от глаз его разбежались лучики морщинок, которые сделали лицо еще добрее. Мне даже стало стыдно, что киплю от злости в присутствии того, кто излучал одну благожелательность. — И я слежу за тобой с момента твоего появления здесь.

— И вы все про меня знаете?

— Совершенно верно, Алина. Я вижу все пережитое тобой с момента твоего рождения. Потому я и здесь.

— Почему? — не поняла я.

— Чтобы помочь.

— Но тут никто никому не помогает, — вспомнила я слова Дениса.

— Помощь бывает разная, — легко встал старец со стула и приблизился ко мне. А потом провел рукой по тому месту, где был шкаф, и тот снова появился. — Иногда достаточно просто объяснить, чтоб человек выделил главное и до остального дошел своим умом.

Что ж, я сейчас рада любой помощи, да даже простому доброму слову.

— Знаешь ли ты, что любой эликсир отсюда может взять только Господь Бог? — кивнул старец на шкаф.

— Откуда? — едва не расплакалась я от горя. Получается, все зря. И даже если я найду путь в эту комнату, получить заветный пузырек не смогу.

— А почему, знаешь?

На это я уже даже ответить не смогла, борясь со слезами, что скапливались в глазах и того и гляди прольются.

— Потому что он властвует над ангелом и бесом, он — всемогущ.

— Зачем вы все это мне говорите?

— А затем, деточка, что ты тоже обладаешь такой властью и можешь попытать счастья.

— Я уже ничего не понимаю, — тряхнула я головой, и в этот момент малыш снова шевельнулся. Да так сильно, что я невольно прижала руку к животу. За событиями последних дней я и забыла, что несу ответственность не только за себя, что во мне растет крохотная жизнь, которую я обязана сохранить.

Жест мой не укрылся от старца, и на лице его вновь засветилась улыбка.

— Именно поэтому, — закивал он. — Ты ангел, потому что спасла жизнь человеку, готовая пожертвовать собой. А носишь ты в себе маленького беса. Ты властвуешь над ангелом и бесом! — торжественно закончил он.

Это у меня уже совсем не укладывалось в голове. Не хочет же он сказать, что я подобна Богу? Мысль насмешила меня, что я не выдержала и прыснула.

— Рад, что печаль отошла на второй план, — внимательно следил за мной старец. — Господь Бог один и подобных ему нет, — наставительно произнес он, и мне вдруг стало стыдно за недавние мысли. — Но! Есть сила, которой подвластно все, и такой именно ты и обладаешь. Если найдешь дверь, то получишь эликсир. Только вот… — он замялся, и я заметила, как лоб его прорезали глубокие морщины. — Подумай как следует, прежде чем воспользоваться им. Правильно ли ты собираешься поступить? Не ждет ли тебя обман, как награда за оказанную услугу? Знаешь пословицу: «Человек полагает, а Бог располагает?» Сознание в тебе сейчас замутненное чужой волей, искаженное властным коварством и обычным человеческим горем, тоской по любимому. Но ты человек, а потому из всех твоих замыслов суждено исполнится лишь тем, что определено Господом. Потому как все мы под ним ходим, и даже те, кто побывал в подземном царстве.

— Я уже ничего не понимаю. Что вы пытаетесь мне сказать? — спросила я напрямик. Если он хочет дать совет, то зачем ходить вокруг да около? Почему бы не сказать прямо?

— Если найдешь эликсир, не спеши отдавать его тому, кому им владеть не стоит. Прислушайся к своему сердцу, оно тебе подскажет, как правильно поступить. Ошибешься — ничего уже исправить не сможешь.

— Но как я пойму, что поступаю правильно?..

— Поверь мне, ты это почувствуешь, — раздался рядом голос, от которого я и пробудилась.

— Элитир? — села я на диване и протерла глаза. — Я что, уснула?

— Так! Не отвлекайся, иначе забудешь свой сон! — прикрикнул ночень, что сидел рядом с диваном и буравил меня глазами. — Помнишь, что тебе снилось?

Лес, дом, старец… Эликсир! Да! Теперь я вспомнила все до мельчайших подробностей. В памяти всплыл весь наш странный диалог со старцем. Я бы могла повторить все с точностью до слова.

— Ну, слава Богу! — выдохнул ночень. — Теперь не забудешь никогда… А то ведь стоит только отвлечься на что-то, подумать о насущных делах, и от сна не остается даже легкого шлейфа…

— Мне нужно найти дверь! — не слушала я больше философские разглагольствования Элитира, вскочила с дивана и заметалась по комнате.

— Ищи… Весь дом в твоем распоряжении, — занял он мое место, хранящее еще тепло моего тела, и удобно на нем устроился, не сводя с меня глаз.

— И ты мне не поможешь?

Ответом мне послужило закатывание огромных глаз, мол, какая же ты недалекая.

Глава 18

— Поди найди тот ножичек, поди найди тот ножичек… Тьфу ты! — сплюнула я и остановилась. Вот же привязалась, зараза! И не могу перестать бормотать эту дрянь! Мало того, что понятия не имею, где искать эту дверь, и зачем я хожу вдоль стен дома по часовой стрелке и ощупываю их руками. И уже не первый круг делаю, между прочим.

— Заговариваешься? — раздался голос ноченя.

— А ты поменьше злорадствуй! — огрызнулась я, зыркнув на зверька, что валялся на диване и следил за мной ленивым взглядом. — Нет бы помочь…

— Опять двадцать пять! — закатил он глаза, превращая их в огромные бельма. — Сказал же, не могу. Если бы я знал, где дверь, показал бы тебе ее. Но я даже тогда ее не увижу, когда ты ее найдешь. Если найдешь, — решил добавить Элитир, чем окончательно меня взбесил.

— Не если, а когда, понял?! — закричала я, зачем-то топнув ногой. — Я ее обязательно найду, вот только сосредоточусь… — закрыла я глаза и прижала пальцы к вискам. — Сердце! Ну давай же, подсказывай, что делать дальше!.. — бормотала я самой себе, не в силах делать это про себя. Мне словно нужно было, чтобы слова вырывались из меня, будто они при этом принимали совсем иной смысл.

Ночень притих, наверное, понял, что мне не до шуток и сарказма. Но я не чувствовала ровным счетом ничего.

— Не получается, — мои руки безвольно упали вдоль тела, а сама я вымученно посмотрела на зверька.

— Иди сюда, — вздохнул он и похлопал рядом с собой по дивану.

Я подчинилась, чувствуя, как все сильнее впадаю в уныние. Стоило мне только опуститься на диван, как ночень запрыгнул на мою голову и вцепился в волосы коготками.

— Эй! Больно же! — возмутилась я.

— Потерпишь. Считай это шоковой терапией, — пробормотал он и еще глубже зарыл лапки мне в волосы. А потом и вовсе принялся перебирать пальчиками. — Теперь закрой глаза! — велел ночень, а я уже и сама не могла держать их открытыми, такой балдеж испытывала. Пальчики зверька приятно щекотали кожу, слегка оттягивали волосы и едва-едва упирались в голову коготками, на грани боли и кайфа. У меня по коже мурашки уже табунами носились, а самой мне хотелось замурлыкать на пример кошки. — Алина, не отвлекайся, пожалуйста, — отрезвил меня голос Элитира. — Я активирую твои тайные струны, чтобы ты могла открыться своему подсознанию, прислушаться к нему, понять, куда двигаться дальше. А если ты будешь думать только о том, как тебе приятно, то ничего не получится. Да и ты не в спа салоне!

Он прав, как ни крути. А вот я веду себя безответственно! Тайные струны… подсознание… Моя голова, куда ты поехала! И почему даже с закрытыми глазами я вижу, как вокруг меня все быстрее крутятся стены дома? Прямо вихрь какой-то устроили! Ничего же не видно, сплошное мелькание… Или нет?.. На фоне круговорота вдруг стала выделяться дверь. Ну точно! Я видела ее, в то время как все остальное вертелось и кружилось. И самое главное, что теперь я точно знала, что нужно делать.

— Элитир! — открыла я глаза и дернулась, отчего зверек свалился с моей головы и недовольно заворчал на тему, что неблагодарней меня он еще никого не встречал.

— Я знаю! — не слушала я его. — Знаю, что нужно делать!

— Ну слава Богу! — снова показал он мне свои белки. — И что же?..

— Ты должен раскрутить меня как можно сильнее. Сможешь?

— Надо подумать, — вопреки моим ожиданиям, вполне серьезно отозвался ночень.

Думал он пару минут, а потом соскочил с дивана и вновь принялся что-то мять в своих лапках. Это что-то становилось все больше в размерах, пока не скрыло от меня самого зверька. И лишь когда он со всей силы бросил это об пол, я поняла, что смастерил ночень колесо на ножке, выступающее из досок пола.

— Становись, — галантно пригласил меня зверек.

Испытывая легкий трепет, я забралась на диск, и ночень принялся дирижировать пальцем, раскручивая меня. Сначала медленно и пошатываясь из стороны в сторону, но с каждой секундой все быстрее, пока вихрь вокруг меня не стал напоминать недавнее видение. Настало время сосредоточиться. Я напрягла зрение и старалась глядеть в одну точку, несмотря на то, что крутилась как волчок. И очертания двери начали проступать, становясь все более отчетливыми. Вот она — прямо передо мной. Не могла понять, какое расстояние нас разделяет, но уверенность, что достаточно шага, чтобы преодолеть его, все крепла во мне. Но и решиться на этот шаг было не так-то просто, я уже молчу про то, что ноги мои словно приросли к диску. Кто катался на карусели под названием центрифуга, тот поймет меня.

Отдаленно услышала голос ноченя, но слов не разобрала. Скорее всего советовал он мне поспешить. И тогда я сделала это — оторвала ногу от диска и шагнула в пустоту. Время словно остановилось вокруг меня на том моменте, когда я сделала шаг. Все замерло, а дверь отворилась с легким скрипом, впуская меня в ту самую комнату, где царила в точности такая же тишина, как и в моем сне.

Голова немного кружилась, и меня пошатывало из стороны в сторону, пока шла к шкафу. Страшно было протягивать руку — что если это снова окажется миражем, и шкаф растает у меня на глазах. И тут не было старца, который все объяснил бы и успокоил. На этот раз в доме я находилась одна, а где находится сам дом, даже думать боялась, как и о том, что как-то мне нужно будет отсюда выбираться.

Дверь шкафчика скрипнула так протяжно, что сразу же всплыли воспоминания. Именно так скрипели дверцы бабушкиного буфета, когда мы с подружкой тайком таскали оттуда конфеты. Сделать это, когда кто-то был дома, становилось невозможным из-за все того же скрипа.

«Лишь тот сможет взять эликсир, кто властвует над ангелом и бесом», — вспомнила я слова старца. Приложив одну руку к животу, вторую я протянула к пузырьку. И только тогда, когда зажала в ладони холодное стекло, смогла выдохнуть с облегчением. И тут же в голове моей прозвучал голос: «Помни о единственном шансе! В твоих руках сейчас сокровище, которым ты обязана распорядиться правильно. Ошибешься — ничего уже исправить не сможешь…»

— Это я помню, — робко пробормотала я в пустоту, крепче сжимая пузырек. — Но как мне выбраться отсюда? И куда идти дальше?..

«У каждого свой путь. И ты должна сама узнать свой».

Вот и все. Больше ни на единый вопрос старец не ответил. Голос его окончательно смолк в моей голове, как я не пыталась его уловить.

Что же мне делать дальше? Я попыталась нащупать карман джинсов и только тут поняла, что каким-то образом ангельское обличье сменило мой повседневный вид, без моего на то ведома. Крылья распахнулись за моей спиной и принялись взбивать воздух. Именно взбивать, потому что я видела собственными глазами, как он загустевает и становится сначала подернутым легкой дымкой, а постепенно мутнеет все сильнее. И когда серая мгла поглотила все вокруг, я взмыла в воздух. Крылья сами подняли меня и понесли сначала вверх, а потом сквозь белесые облака куда-то в сторону. К тому моменту я поняла, что от меня сейчас ничего не зависит, и сосредоточилась на том, чтобы держать пузырек с эликсиром как можно крепче, пока длится этот безумный полет.

И все же, я получала удовольствие. Как тогда — в подземном царстве. Ветер свистел в ушах. Я рассекала воздух с такой силой, что могла смести любую преграду, если бы та выросла на моем пути. Но полету ничто не препятствовало, и мне хотелось кричать от радости. Какое-то чувство подсказывало мне, что еще чуть-чуть, и я увижу Асмодея. А об остальном я пока старалась не думать.

Как я сообразила, что настало время снижаться? Да понятия не имею! Просто сбавила скорость (как будто всю жизнь только и делала, что летала) и спланировала вниз. Ожидала увидеть шпили какого-нибудь наподобие средневекового замка — устрашающего, неприступного, и очень удивилась, когда приземлилась возле входа в пещеру. Правда, сама пещера выглядела довольно необычно, даже экзотично. Скалы были белыми, словно из мела, и усыпанные мелкими блестками, что на ярком солнце не слабо светили. И какое-то время мне пришлось привыкать ко всей этой яркости, и лишь потом я сделала неуверенный шаг к темнеющему гроту, да и тот едва не подкосил меня. Вернее, не сам шаг, а грозный оклик.

— А ну стой!..

Я оглянулась на знакомый голос, чертовски злясь на его обладателя.

— С ума сошел?! Я чуть разрыв сердца не получила!

Элитир только открывал рот, в тщетной попытке отдышаться. Он обмахивал себя лапками, и кажется, ему было плохо. Сколько ж он бежал, чтоб довести себя до такого состояния?

— Плохо тебе, да? — приблизилась я к нему и даже рискнула погладить по холке. Жалко мне стало этого зверька.

— Торо… торопился… Рад… что… успел… вовремя…

— А куда ты торопился?

На этот мой вопрос ночень так вытаращил глаза, что кажется, они стали больше него самого. От возмущения он даже забыл, что задыхается. А что такого я сказала-то?

— Хотел успеть раньше, чем ты туда войдешь, — кивнул он на вход в пещеру. — О себе не думаешь, так хоть о ребенке побеспокоилась бы… — ворчал он, вовсю орудуя лапками.

Я же только и могла, что стоять и смотреть, как прям перед нами вырастает небольшой пестрый шатер, с мягким диванчиком и столиком, уставленным лакомствами и напитками.

— Пойдем-ка в прохладу, выпьем, да потолкуем, — кивнул Элитир на шатер и первый проворно запрыгнул на диван.

— Некогда мне разговаривать…

— Иди сюда, кому сказал! — рявкнул зверек не своим голосом.

Я аж подскочила от его громогласного баса. Не подчиниться уже не осталось возможности. Да и что-то в горле резко пересохло, захотелось его промочить чем-то прохладным. И прав ночень — солнце тут печет, как на морском курорте, хоть нигде в обозримом пространстве и не наблюдается даже маленького водоема. Скорее пустыня с белой скалой в центре. Брр… Не самое приятное место. Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока шла к шатру.

Прежде чем вести разговоры, я налила себе полный бокал розоватой жидкости, которая оказалась наивкуснейшим морсом, и выпила ее залпом. А потом аж прикрыла глаза от наслаждения, чувствуя, как живительная влага растекается по внутренностям.

— Так что ты мне хотел сообщить такого важного? — деловито осведомилась я у Элитира, когда смогла открыть глаза.

— Это я у тебя хотел спросить, что ты вообще знаешь о том месте, куда ринулась сломя голову? — сурово так нахмурился он.

— Ну как… — я задумалась. А ведь он прав. Кроме того, что нейтральная территория является чем-то вроде чистилища на пути в рай, я больше ничего и не знаю. В одном не сомневалась, что пещера — это и есть та самая территория. — А есть что-то важное, что мне нужно знать? — аккуратно поинтересовалась я.

— Боже, ну дай ты ей немного ума и сообразительности! — взмолился ночень, закатив глаза, чем неслабо меня обидел. Может я и не самая умная девушка в мире, но и тупой себя не считала. Разве что, немного импульсивной. — Я же тебе уже рассказывал, что перед тем, как поспасть в обитель, душа человеческая должна очиститься от скверны.

— Ну… — поддакнула я. — Ты же мне и сказал, что не была бы я чиста душой, не дали бы мне ангельские крылья.

— А про то, что растет внутри тебя, ты, кажется, забыла, — с укоризной покачал он головой.

Мне было так стыдно!.. Как я могу признаться этому зверьку с огромными глазами, что забываю про собственного малыша? А ведь так не должно быть! Какие бы проблемы не вырастали у меня на пути, он или она — самое главное, то, ради чего мы и живем! В невольном порыве прижала руки к животу, и малыш откликнулся слабым толчком. Он словно говорил маме, что все хорошо и он все понимает, что он сильный и готов потерпеть, когда мама спасет папу… И только тут до меня дошло, что именно сказал ночень.

— Ты намекаешь, что моему малышу угрожает опасность там? — кивнула я на пещеру, испытав жгучий прилив ненависти.

— Ну, наконец-то, тебя проняло! Я не намекаю, а говорю прямым текстом, вообще-то.

Мы оба замолчали и какое-то время буравили друг друга глазами. Думаю, возмущены мы были тоже одинаково.

— И что ты предлагаешь? — первая подала голос я.

— Что-что… Сиди тут, что еще я могу предложить, — презрительно зыркнул на меня Элитир.

— Что значит, сиди?! Я не могу…

— Да приведу я тебе твоего демона, — прервал он поток речи, готовый сорваться с моих губ. — Вот сейчас только настроюсь. Нам, ноченям, знаешь ли, тоже не очень приятно бродить по лабиринтам нейтрального уровня.

— А ты… ты сможешь найти его там?

— А ты? — вернул он мне вопрос с немалой долей ехидства.

И тут я поняла, что понятия не имею, где и как искать Асмодея. Я даже представить не могла, что находится внутри этих скал. И то, что Элитир собирался привести мне Асмодея, это было так… так благородно!

— Спасибо тебе! — с чувством проговорила я. — Спасибо, что заботишься о малыше! — вновь прижала я руки к животу.

— Я не о нем забочусь, — неожиданно скривился ночень, как будто я показала ему какую-то гадость.

— Но ты же сам сказал… — возмущению моему не было предела. Нельзя так говорить о моем ребенке, даже если он пока еще не родился. Во мне зреет великая жизнь, в это я свято верила. — Тогда, зачем ты это делаешь? — подбоченилась я, а ночень как-то сразу сдулся и принял скорбный вид.

— Я спасаю тебя, — тихо произнес он. — Ведь если пострадает бес, то и ангел, что носит его. А я этого не могу допустить…

— В любом случае, спасибо тебе! — все же преисполнилась запоздалой благодарности я. В конце концов, не важны причины, гораздо главнее результат, которого я жду с нетерпением. А мотивы ноченя я хоть и считала благородными, но не оправдывала по понятным причинам.

— Жди здесь! — легко соскочил зверек с диванчика. — Как долго ждать придется, не скажу…

И он ускакал к пещере, а скоро и скрылся в ее недрах. Оставалось надеяться, что для него это путешествие не опасно. Впрочем, он сам говорил, что бывал там и не раз.

Время шло, а Элитир так и не появлялся. Я выпила почти весь морс, но это скорее случилось на нервной почве, чем от жары. Внутри шатра было приятно, прохладно. А вот за ним я даже видела мирах на выжженной солнцем потрескавшейся земле. Я смотрела на вход в пещеру до рези в глазах, не в силах отвернуться. И именно в тот момент, когда я эти самые глаза прикрыла, чтоб сбросить напряжение, и появился Асмодей.

— Асмодей!.. — губы мои сами шевельнулись, произнося его имя. Но я его не узнавала. Даже в моем видении он все еще оставался сильным демоном, разве что немного худее и бледнее обычного. А сейчас из пещеры выходил изможденный старец. И шел он так, словно ничего не видел, на ощупь.

Меня подбросило с дивана и метнуло к любимому. Несмотря на то, что выглядел он хуже некуда, это был мой демон, и сердце мое его узнало сразу же.

— Асмодей! — кричала я на бегу, а он замер, прислушиваясь.

Господи, нет! Не можешь ты лишить его слуха и зрения! Только не это!

Я подбежала к нему и обхватила за талию. Сделала это вовремя, потому как он сильно пошатнулся и без моей поддержки упал бы точно.

— Алина… — прошептали его губы в мои волосы. — Зачем ты пришла?

— А ты думал, я тебя брошу здесь, что ли?.. — пробормотала я, подхватывая Асмодея под плечо и оплетая руками талию. Но даже изможденный он оставался для меня слишком тяжелым. Мой самый сильный демон!.. — Элитир! — крикнула я, когда поняла, что не могу удержать Асмодея. — Помоги!..

Сзади послышался тяжкий вздох, такой стариковский-стариковский, и сразу же демона оторвало от земли и понесло вперед уже без моей помощи. Я даже оглянуться и поблагодарить ноченя не рискнула — рванула за Асмодеем, которого тот нес к шатру. А вот когда он довольно небрежно стряхнул моего демона на диван, так, что тот ударился головой о деревянную ручку, тут я уже Элитира едва не поколотила.

— Ты это специально? — защипела я на мохнатого злыдня, что с ухмылкой наблюдал, как я поправляю голову демона, подсовывая под нее подушку.

— Было бы ради кого стараться, — фыркнул ночень.

— Как тебе не стыдно, — посмотрела я на него со слезами на глазах.

— Ладно, прости… Погорячился, — потупил он взор, но тут же подскочил к нам и принялся обмахивать Асмодея неизвестно откуда появившимся опахалом в его лапах.

Но я уже практически не обращала на него внимания. Гораздо сильнее меня беспокоило, что Асмодей не открывает глаза. И весь его вид… он выглядел как мертвый!

— Нет!.. — упала я на колени перед диваном, словно меня кто-то подкосил в районе колен. — Нет!.. — прошептала вмиг пересохшими губами, прикладывая ухо к тому месту, где должно было биться сердце демона.

То ли от волнения, то ли еще почему, но я не сразу различила слабые удары в его груди. И пока не раздался первый, я едва сама не распрощалась с жизнью.

— Так, ну-ка без паники! — заскочил Элитир прямо на Асмодея и принялся прыгать по его груди как маленький и неуловимый сайгак. — Жив он… Не скажу, что здоров, но какое-то время еще протянет… Рано еще лить слезы… — бормотал он, не переставая прыгать.

Все это время я смотрела на любимое лицо, пытаясь различить хоть какие-то признаки жизни. Только ночень и останавливал меня от паники с заламыванием рук, которая способна была лишить меня остатков разума. Никогда не считала себя сильной и лучше всех знала, как на меня действует стресс.

Наконец, Асмодей пошевелился, а ночень скатился с него и растянулся на земле со словами:

— Ну слава Богу, пришел в себя!..

Пузико его надрывно вздымалось, и я бы посочувствовала ему от всего сердца, если бы не была занята в этот момент самым дорогим для меня существом.

— Асмодей, открой глаза, — обхватила я его лицо ладонями, согревая своим теплом. Кожа его была ужасно холодная!

Медленно поднялись веки, но меня взглядом демон так и не нашел.

— Асмодей… — снова позвала я, склоняясь над ним.

Тогда он поднял руку и нашел мое лицо, прижимая теперь уже свою ладонь к моей щеке.

— Я не вижу… — шевельнулись его губы.

— Не видишь?! — потрясенно переспросила я, и слезы мои закапали на его лицо. — Но ты меня слышишь?

— Я слышу тебе вот тут, — приложил он свою вторую руку к груди в районе сердца.

— Как?!.

Не может быть, чтобы он не видел и не слышал меня. Я оглянулась на ноченя, не выпуская лицо любимого из рук.

— Что с ним? — потребовала я ответа. И сейчас меня совершенно не волновало, в каком состоянии находится зверек. Он был причастен к тому, что сделали с Асмодеем, как и все они!

— В нем умирает демон, а вместе с ним и человек, потому как эти личины неотделимы.

Я понимала, что Элитир сочувствует мне, слышала это в его голосе, но как же мне хотелось сейчас обхватить его хрупкую шейку и придушить на месте.

— Сделай что-нибудь, исправь это!

— С ума сошла?! — возмутился ночень и даже отполз от меня на безопасное расстояние. — Даже если мог бы, не стал этого делать. Он демон! — ткнул он пальцем в Асмодея. — И он посмел нарушить закон!

— Закон, говоришь? — встала я и нависла над зверьком. Я видела его испуг, чувствовала его, но сейчас это меня не трогало и не могло остановить. — А кто установил эти законы? А? Кто сказал, что так должно быть и не иначе? И почему тому, кто изгнан из царства более сильным и могущественным, нет прощения?..

Гнев кипел во мне, а руки так и чесались, чтобы наказать. Но я понимала, что этот зверек не виноват. И я, слава Богу, пока еще была в твердом уме и трезвой памяти. Только я собиралась заговорить снова, как раздался голос демона.

— Алина… подойди… — попросил он и повернул к нам голову. Но я по-прежнему не могла встретиться взглядом с его глазами. Я не видела в них затаенного пламени. Их словно закрыла от меня полупрозрачная пелена. И это меня убивало.

— Я здесь, — взяла я его руку и опустилась рядом на диван.

— Как там наш малыш? — губы демона дрогнули в подобие улыбки.

— С ним все в порядке, — ответил я и зачем-то злобно зыркнула на Элитира, словно именно он угрожал здоровью нашего ребенка. Тот только недоуменно пожал плечами и обиженно отвернулся от нас. — Я его почти не чувствую. Так, временами шевельнется…

Про то, что порой вообще забываю про малыша, я благоразумно умолчала.

— Я верю, что ты будешь ему хорошей матерью, хоть он и не обычный ребенок.

— У него будет не только мать, но и самый замечательный в мире отец, — перебила я Асмодея. Мне не нравилось все, начиная от того, как он выглядел, и заканчивая его слабеющим голосом.

— Нет. Послушай… — сжал он мою руку, не давая перебить в очередной раз. — У него будет не простая жизнь, как и у тебя. Астрий призовет его к себе, и если… — он сбился и какое-то время выравнивал дыхание. — Если он не захочет, то вправе не подчиниться. Его мать — человек, и он может жить как на земле, так и в царстве. Таковы законы, и ты должна об этом знать…

— Асмодей, зачем ты мне все это говоришь?! — вновь перебила я, глотая слезы, которые непроизвольно лились из глаз. — Ты сам ему все расскажешь и объяснишь, как лучше для него…

— Я умираю, Алина, — ворвался в мой поток сбивчивой речи голос Асмодея. — Это случится уже очень скоро. Мне очень жаль, что меня не будет рядом, когда малыш появится на свет, что я не смогу стать ему настоящим отцом. Но ты ведь все расскажешь ему…

Кажется, в этот момент умирал не демон, а я. Ну или я просто сходила с ума. В голове моей гудело, а глаза застилали слезы. Я не могла ничего сказать из-за огромного кома в горле, который к тому же еще и дышать мешал. И если бы не ночень, я бы или умерла, или потеряла сознание, что вероятнее. Но мне этого не позволили. В какой-то момент зверек оказался у меня на голове и быстро привел в чувство уже знакомыми методами.

— Не вздумай меня так больше пугать! — погрозил мне Элитир пальцем. — И вам пора прощаться.

И в этот миг в моей голове прозвучал голос старца: «Ошибешься — ничего уже исправить не сможешь».

— Ну уж нет! — вскочила я с дивана, краем глаза наблюдая, как рука Асмодея падает и безвольно свисает.

Все это время пузырек с эликсиром висел у меня на шее. Я сама примотала его на цепочку. И вспомнила про него я только сейчас. Да и то, только потому что услышала голос в голове и почувствовала, как пузырек начинает холодить кожу. И тогда я сорвала его с цепочки, не мало не заботясь, что та полетела на землю, и отвинтила крышку. В нос ударил резкий запах чего-то, а воздух прорезал крик ноченя: «Нет!» Но мне было плевать. Я знала, что поступаю правильно. Откуда, понятия не имела.

Обхватив голову Асмодея, я прижала к его губам пузырек и вылила ему в рот те несколько капель, что хранились в емкости. А потом села ждать, стараясь не думать, что будет дальше и не смотреть на Элитира, что сидел рядом и хватал ртом воздух.

Глава 19

Сначала ничего не происходило. Я не мигая смотрела в лицо Асмодею, но он не подавал признаков жизни. Никаких! Я не видела даже, чтобы хоть чуть-чуть вздымалась его грудь. И постепенно холодела от ужаса, начиная от макушки головы и заканчивая пальцами на ногах. Я цепенела от мысли, что эликсир убил моего демона. Малыш подавал признаки жизни внутри меня слабыми шевелениями, а мне казалось, что умираю — очень медленно, но жизнь покидает и меня, в то время, как к Асмодею она так же медленно и тягуче не желает возвращаться.

— Сегодня я стал свидетелем самой большой глупости, которую только можно представить, — нарушил звенящую тишину скорбный голос ноченя. — Подумать только — дать выпить демону реликвию, то, чего не должен касаться смертный.

Даже не знаю, что именно заставило меня отреагировать на слова Элитира. Возможно, захотелось просто высказаться, напоследок, перед смертью.

— А ты бы предпочел, чтобы я отдала его Люциферу? — я смотрела на зверька, и сейчас он мне казался отвратительным, как, впрочем, и его шатер, да и все остальное, что окружало нас. — И я… я не должна была этого делать!.. — голос мой сорвался, и из глаз хлынули слезы. — Эликсир убил его! Я допустила ошибку…

Рыдания сотрясали меня, и я упала на твердую грудь Асмодея. Элитир что-то говорил, но слова его уже не достигали моего слуха. Горе такой силы навалилось на меня, что все остальное просто отключилось.

— …Жив он!.. — кто-то проорал мне в самое ухо, больно дергая за волосы. — Ты окончательно, что ли, свихнулась? Не замечаешь очевидного?!

Что? Что он сказал? Я выпрямилась и вновь посмотрела на Асмодея, который менялся на глазах. К лицу его возвращались краски жизни, грудь равномерно вздымалась, да и весь он стал словно больше и крепче.

— Жив? — потрясенно пробормотала я, все еще не веря своим глазам.

— Жив и даже не чихает, как видишь, — фыркнул Элитир. — Развела тут истерию…

В этот момент демон распахнул глаза, в которые я с надеждой и заглянула. Такие родные и настолько живые!.. Теперь уже радость едва не лишила меня жизни, настолько сильный порыв ее испытала.

— Асмодей! — прижала я ладонь к губам, отчего-то робея прикоснуться к нему.

— Что произошло? — выпрямился он на диване и сделал это так легко, словно и не приложил никаких усилий.

— Ты меня видишь и слышишь? — уточнила я, придвигаясь к нему и крепко обнимая за шею. Сдержать свои руки уже была не в силах. Им нужно было прикоснуться к любимому телу во что бы то ни стало. А потом я и вовсе принялась ощупывать демона, засыпая его вопросами. — Как ты себя чувствуешь, где болит, хорошо ли ты видишь и слышишь?..

— Со мной все в порядке, — с улыбкой перехватил он мои руки, сжимая их в своих — больших и горячих. — Только я ничего не помню.

Ночень снова демонстративно фыркнул, с презрением глядя на демона.

— А это кто? — посмотрел на него Асмодей, и губы его снова тронула улыбка.

Если бы я не была так зла на Элитира, то, наверное, тоже рассмеялась, до такой степени потешно тот сейчас выглядел — с огромными глазами, поджатыми губами, со скрещенными лапами на груди и распушенным, как у павлина, хвостом.

— Это… самый злодейский злыдень, — выдала я.

— Да? А с виду довольно мил, — Асмодей уже едва сдерживал смех.

Я же спохватилась:

— А чего же мы тут сидим? — вскочила я с дивана. — Надо же выбираться отсюда и побыстрее!..

— Интересно, как ты это собираешься делать? — вновь подал голос ночень.

Я задумалась. Как выбраться из места, в которое я понятия не имею как попала? Эйфория от того, что вижу демона живым и, кажется, здоровым, мешала думать. И еще этот ходячий укор в лице ноченя! Последняя мысль заставила меня сменить гнев на милость или даже лесть.

— Элитир, миленький, ты же нам поможешь? — приблизилась я к зверьку и присела на корточки, помня, что руками его трогать не желательно.

— Сколько раз тебе повторять, — вздохнул он. Видно, злость в нем тоже поутихла. — У каждого свой…

— Да знаю я, знаю! — перебила я его. — Не начинай снова про свой путь… Но советом-то ты поможешь?

Лапка зарылась в шерстку на затылке и принялась накручивать прядку на палец. Я уже знала, что этот жест означает глубокую задумчивость у зверька, и не мешала. Тихо радовалась тому, что он не оттолкнул меня сразу. Все же, добрый он, этот ночень. Я бросила взгляд на Асмодея и прижала палец к губам, кивая на Элитира. Вид у демона был такой, словно он вдруг ощутил, как ему тут не уютно. Он озирался по сторонам и временами ежился. Ну еще бы! Ведь совсем рядом находилось чистилище, из которого его с таким трудом получилось выдернуть. Да и то, за это мы должны благодарить Элитира.

Угрызения совести медленно, но уверенно завладевали мной. Все же, ноченя мне есть за что благодарить. И жизни не хватит, чтобы отплатить ему сполна. Но боже! Как же мне хотелось поскорее убраться из этого места! Я словно только сейчас почувствовала, что и на меня оно тоже действует. Да и малыш ворочался, и я точно знала, что делает он это с недовольством.

— Кое-что я могу сделать для тебя, — заговорил, наконец, Элитир, печально глядя мне в глаза.

— И что же? — с надеждой спросила я.

— Не так много, как ты могла подумать, — отозвался он. — Я могу вывести вас к началу пути, а дальше тебе придется решать самой, куда идти.

— А что это такое — начало пути?

Снова какая-то загадка, которую мне предстоит решить. Не слишком ли их много в моей жизни?

— Это место на границе четырех измерений.

— Элитир, я не понимаю…

— А я тебе объясняю! — взбеленился зверек. — Еще бы ты не перебивала меня все время!

— Прости пожалуйста! — я была сама покорность, даже руки сложила на коленях.

— В начале пути соединяются четыре измерения, как я уже сказал. Небесная обитель, земная жизнь, подземной царство и нейтральная зона. Каким путем пойдешь — туда и попадешь. Но выбирать его, как ты понимаешь, только тебе.

Значит, мне опять придется слушать свое сердце. Когда же я уже смогу просто жить?

— Понятно, — вздохнула я. — И раз нет другого способа, то, пожалуйста, проводи нас туда.

Ночень отвернулся от нас, взмахнул лапками, и вперед побежал узкий длинный коридор, которому не было конца и края. Выполнен он был из камня, с низкими потолками. Внутри коридора царила темнота, и по коже у меня пробежал холодок страха. Ступать в коридор было боязно.

— Иди первая, — велел Элитир. — Он за тобой, — кивнул он на демона. — А я замыкаю.

Если я сейчас поддамся страху, то не смогу сделать и шагу. И чтоб этого не произошло, нужно просто отбросить все мысли. С этой, последней мыслью, я и ступила в коридор. Темнота поглотила меня, а какая-то сила мешала обернуться. Я двигалась вперед и даже не знала, идут ли следом Асмодей с Элитиром. Их шагов я не слышала.

Сколько длился наш путь, даже примерно не скажу. Время словно остановилось. Или напротив, оно убежало далеко вперед… Но я его совершенно не чувствовала. Еще я жутко волновалась. Мне казалось, что в очередной раз меня все покинули, и я иду в неизвестность по нескончаемому коридору, и путь мой может не закончиться вообще. Я даже не понимала, двигаюсь ли я вперед, или топчусь на месте. Меня окружали идеально ровные серые стены, кусок которых выхватывал тусклый свет, что заливал только меня, но никакого мелькания, сопутствующего любому движению, я не замечала. А какая-то сила продолжала гнать вперед, не давая остановиться.

Только тогда позволила вздоху облегчения вырваться из груди, когда впереди замаячил свет. И свет этот стремительно приближался, пока я не ступила на ровную гладкую поверхность, белеющую стерильностью.

Первым, кого увидела, стал Элитир. Как замыкающему удалось обогнать меня, тоже осталось загадкой, но выглядел зверек даже немного соскучившимся, когда увидел меня и воскликнул:

— Ну наконец-то!

Что он этим хотел сказать, я тоже не поняла. Кажется, я вообще перестала понимать хоть что-то. Но волновало меня не это.

— А где?..

Озвучить вопрос полностью не успела — из чернеющего за спиной проема коридора вышел Асмодей. Он щурился от яркого света, а я не смогла остановить себя и повисла на шее демона, тиская его и целуя, куда попадала. И только потом я заметила, что коридор исчез. Осталась только эта идеально ровная и белая площадка. Такая огромная, за пределами которой не проглядывалось ничего.

— Это и есть начало пути? — спросила я у ноченя, все еще продолжая обнимать Асмодея. Он уже тоже мог осмотреться, не щурясь, и его руки тоже не оставались без дела, крепко прижимая меня к нему.

— Он появится, как только я уйду, — кивнул Элитир.

— Ты нас оставишь одних?

— Жителям обители запрещено бывать в начале пути. Я уже нарушил правила… — на этот раз в голосе Элитира я не расслышала ни огорчения, ни раскаяния. И за это я ему была благодарна. Он поступил по совести, даже если совесть продиктовала ему нарушить правила. Маленький храбрый зверек, который навсегда останется в моей памяти, как еще одно чудо.

— Спасибо тебе! — с чувством отозвалась я. Как же мне хотелось сейчас прижать его к груди! Но я знала правила.

— Да ладно, чего уж там… — если бы мордочка зверька не была покрыта шерсткой, то я бы могла поклясться, что он покраснел от удовольствия. — Прощай, Алина, — посмотрел он на меня, и в глазах его я подметила печаль. — Надеюсь, ты выберешь правильный путь и вскоре окажешься дома. Я буду помнить о тебе и молиться Всевышнему, — поднял он глаза к тому, что висело над нами вместо неба.

— Я тоже никогда не забуду тебя…

Не знаю, услышал ли зверек меня, только его уже и след простыл. И тут же начала меняться площадка. То место, на котором стояли мы с Асмодеем стремительно темнело, пока не стало непроницаемо черным. И в четыре стороны от него разошлись такие же черные дороги. А между ними зияла пустота.

Четыре совершенно одинаковых пути, и который из них наш, я понятия не имела. На мои плечи легла ответственность ценою в две жизни, и она сводила меня с ума. От страха ошибиться я даже не могла спокойно мыслить.

Я повернулась лицом к Асмодею, боясь выступить за границу начала пути, обхватила его за талию и заглянула в глаза. Сейчас мне нужна была его поддержка, как более сильного.

— Я не знаю… — с трудом проговорила я. — Я не могу выбрать!.. — на глаза мои навернулись слезы, но демон не дал им пролиться. Он прикоснулся к моему подбородку и снова заставил посмотреть на себя.

— Я люблю тебя, Алина, — произнес он и улыбнулся. Как же редко я видела улыбку на его лице! А сейчас он делал это от чистого сердца, я чувствовала. — И какой бы путь ты не выбрала, мы пройдем его вместе.

— Я боюсь потерять тебя, — прошептала я одними губами, прежде чем накрыла его губы в поцелуе. Если я допущу ошибку, и нам больше не суждено увидеться, так хоть какое-то время, пока будет биться мое сердце без него, я сохраню вкус его поцелуя на губах.

— Ты справишься, — подмигнул мне Асмодей и получилось это у него как-то очень по-человечески, а по демонично. — Я верю в тебя, — с этими словами он развернул меня к себе спиной и крепко обхватил за талию, прижимая к горячей груди.

Я почувствовала биение его сердца, и это немного успокоило, позволило сосредоточиться. Но как бы ни напрягалась, я ровным счетом ничего не испытывала и постепенно снова начинала сходить с ума от волнения.

— Алина, — раздался голос демона у меня над ухом. — Кажется… — он резко замолчал, словно к чему-то прислушиваясь внутри себя. Я внимательно следила за сменой эмоций на его лице. — Кажется, я точно знаю, по какому пути нам не следует идти.

— И по какому же? — затаив дыхание, уточнила я.

— По тому, что слева.

— А почему ты так думаешь?

— Меня тянет туда и довольно сильно. А куда может тянуть демона?..

— В царство… — отозвалась я и именно в этот момент почувствовала, что туда же тянет и малыша. Как именно и сама не знала, но с каждой секундой уверенность во мне крепла. — Да, там царство, — кивнула я. — Но осталось еще три дороги…

Растерянность то накатывала на меня, то отступала под натиском работы мыслей. Я даже пыталась думать логически. Что если предположить, будто противоположный путь от царства ведет в обитель. Слева — царство Люцифера, справа — чертоги, но что находится перед нами и позади нас? И что, если тут ничего не подчиняется логике, и даже те догадки, что зародились в моей голове, ошибочны.

Я приближалась к панике, когда в голове моей вдруг стало очень ясно, словно из-за туч выглянуло солнце, прогоняя хмурь. И раздался голос старца: «Думай о тех, кто любит и ждет тебя. Они укажут путь…» Больше он ничего не сказал, но и не нужно было. Ведь на земле нас с Асмодеем ждали. Мама с папой, Лемех, Марина… Как, должно быть, все они волнуются! Ведь я даже не предупредила их, что отправилась на поиски любимого! Вот о ком я должна думать.

Я сосредоточилась, представляя любимые образы, что сразу же отчетливо нарисовало воображение. Они стояли передо мной, как живые. Они стояли… Все они стояли передо мной! Не за спиной и не справа. А это значит!..

— Нам туда! — не раздумывая ни секунды больше, чтоб не дать себе ни малейшей возможности передумать, проговорила я и первая шагнула на ту дорожку, что убегала вперед. Асмодея потянула за собой, боясь хоть на миг выпустить его руку.

— Что-нибудь желаете еще? — улыбчивая девушка чуть склонилась над нашим столом, держа наготове блокнот.

Первым пришел в себя Асмодей, в то время как я продолжала удивленно озираться.

— Нет, спасибо! Счет, пожалуйста…

Мы сидели в том самом кафе, где Марина снимала зал для празднования Дня рождения. Не этот зал, другой, поменьше, из которого и исчез Асмодей. А сейчас… сейчас мы оказались тут сразу же, как только ступили на правильный путь.

— Ты не ошиблась, — с улыбкой смотрел на меня демон.

Только сейчас поняла, что он-то выглядит вполне себе презентабельно, поскольку одет в тот же костюм, в котором был на празднике. Силы окончательно вернулись к Асмодею, и сейчас он показался мне до ужаса красивым, даже неотразимым. Тем более стремно почувствовала себя я — в джинсах и домашней футболке. И надо было именно в этот момент мне поймать взгляд официантки, в котором сквозило неприкрытое любопытство.

— Давай побыстрее уберемся отсюда, — процедила я сквозь зубы. Даже в райском лесу я не чувствовала себя настолько по-дурацки.

— Одну минуту… — Асмодей похлопал себя по карманам пиджака и с улыбкой достал мобильный телефон. — Надо же, он даже заряжен!

Я вообще не пыталась рассуждать или что-то понять. Почему мы тут? Как? Откуда взялся на Асмодее пиджак, да еще и с заряженным телефоном в кармане и кредиткой, которой он в настоящий момент и расплачивался с официанткой по счету? Кстати, счет… Как мы умудрились столько наесть?! Я смотрела на стол с остатками пиршества и уже не могла даже удивляться. Не иначе, как вокруг нас творится какая-то чертовщина.

— Лемех… — тем временем произнес демон, набрав на телефоне номер. И сразу же в трубке затараторили, да так громко, что ему пришлось убрать ту от уха и поморщиться.

Я же не удержалась от улыбки. Узнаю сердобольного горгулью, щедрого на эмоции. Даже представляю, как он сейчас выглядит. Хотя, нет, не представляю. С тех пор, как Лемех чаще бывал человеком, чем демоническим существом, он стал для меня загадкой.

— Послушай… — пытался пробиться к сознанию слуги Асмодей сквозь безостановочный поток речи. — Послушай, Лемех. Для начала забери нас отсюда. Дома обо всем поговорим… — и он сбросил звонок. — Надеюсь, его не хватит удар, — усмехнулся Асмодей, но я-то видела, как он счастлив оказаться дома. А уж как я счастлива, не передать словами.

Лишь когда мы вышли из ресторана, и ноги мои в тонких кроссовках утонули в снегу, я поняла значение недоуменного взгляда гардеробщицы.

— Ничего себе! — выдохнула я, рассматривая белоснежную зиму и даже забыв, что нужно мерзнуть.

Об этом вспомнил Асмодей и накинул на мои плечи пиджак, обнимая за плечи и прижимая к себе.

— А как же ты? — посмотрела я на него, преодолевая желание прижаться к пульсирующей на шее жилке губами.

— Демоны не мерзнут, — вернул он мне улыбку и поцеловал.

Замерзнуть мы не успели, почти сразу же возле крыльца, свистя тормозами, остановился джип Асмодея. Распахнулись сразу две двери. Из одной выскочил Лемех, а из другой настоящий ураган, к тому же рыдающий.

— Алинка! Живая!.. — тискала меня Марина, обильно смачивая слезами. Вот тут я поняла, что замерзаю.

Лемех вел себя гораздо скромнее, но и по его лицу тоже струились слезы. А те немногочисленные посетители, что подтягивались к ресторану в это вечернее время, поглядывали на нас с нескрываемым интересом, пока Асмодей не распорядился перенести разборки и приветствия (или наоборот) в салон автомобиля.

— Сколько же нас не было? — потрясенно спросила я, когда оттаяла в относительном тепле.

— Два месяца, — шмыгнула Марина, не переставая прижиматься к моему плечу, и шумно высморкалась в платок. — Алин… Мы не знали, что думать и где тебя искать. Где вас искать, — спохватилась она, хоть Асмодей и был занят сейчас беседой с Лемехом.

— А родители… Они как? — испугалась я.

— Не волнуйся, с ними все в порядке.

Марина рассказала, что для мамы с папой она сочинила версию о моем срочном отъезде вместе с Асмодеем, по каким-то его делам. Она даже подделала мой почерк, сочинила для них записку.

— На работе тебе оформили отпуск за свой счет. Я написала заявление…

Работа меня сейчас волновала меньше всего, разве что…

— А Денис?..

— Жив-здоров и даже не икает, — скривилась Марина. — После того, как едва не убила его, когда он отказывался мне хоть что-то рассказывать, я с ним не разговариваю. И начальник у меня теперь прежний.

Дома мы все устроились в гостиной, и Лемех по-быстрому соорудил праздничный ужин. Кажется, я всегда ошибалась в способностях верного горгульи, ну или он отлично их скрывал от всех. Мы с Асмодеем едва успели принять ванну и переодеться к ужину, а в гостиной нас ждал уже шикарно накрытый стол, возле которого и суетились, шутливо переругиваясь, Марина с Лемехом. Причем, последний был в демоническом обличье, и Марину это нисколько не смущало. Благо хоть гениталии догадался прикрыть фартуком.

Глядя на то, как эти двое любовно переглядываются, я поняла, что у них все хорошо и уже давно. Время, что нас тут не было, пошло им на пользу.

Мы с Мариной так и не смогли уговорить Лемеха присоединиться к нам за ужином. Пришлось подключиться Асмодею и даже прибегнуть к угрозам. Упрямый горгулья ни в какую не сдавался, пока ему не пригрозили вернуть обратно в царство. Вот тогда он согласился с сегодняшнего вечера перестать играть роль исключительно слуги в этом доме, и стать настоящим членом семьи. Сама я давно его по-другому и не рассматривала. Для меня Лемех стал близким другом еще в царстве.

В царстве… Как о многом мне предстояло всем им рассказать. Ведь о том, что я побывала в царстве Люцифера, и у меня состоялся с ним приватный разговор, не знал никто из присутствующих за столом. И мне пришлось набраться храбрости, чтоб поведать все без утайки.

Рассказывала я долго, заново переживая все случившееся. Оказывается, говорить всю правду, ничего не утаивая даже ради того, чтобы пощадить чувства близких, очень трудно. Но я старалась, и у меня получилось. Да и слушатели мне попались внимательные — ни один из них ни разу не перебил меня. А когда я закончила, на какое-то время за столом повисла тишина.

Я смотрела на Асмодея, и в глазах его читала понимание и любовь. Эти чувства согревали меня изнутри. От демона исходила такая сила, даже здесь — в домашней обстановке, что я поверила — отныне все у нас будет хорошо. И когда мне придется держать ответ перед Люцифером (а в этом я не сомневалась), я справлюсь, потому что у меня есть Асмодей, которого я смогла отвоевать у смерти.

Какие же мы все-таки все разные! Это стало понятно по тому, кто как отреагировал на мой рассказ, и какие задали вопросы.

— Как ты себя чувствуешь? — первым очнулся Лемех. — Как малыш?

— С ним все отлично! — прижала я ладонь к животу и улыбнулась. — Он очень сильный и помогал маме. Да, малыш? — обратилась я к тому, кому еще только предстояло появиться на свет и пока еще не скоро. Ответное шевеление не заставило себя ждать — малыш меня прекрасно слышал и понимал.

— Так ты пробыла там всего два дня?! — с придыханием спросила Марина, и глаза ее были размером с пятирублевую монету. Я с улыбкой кивнула. — Надо же… А у нас дело движется к елке!..

На дворе стоял декабрь, правда самое начало. Но все равно, не за горами уже был такой замечательный праздник, как Новый год.

— Ты дала мне выпить эликсир, который обещала принести Астрию? — в вопросе Асмодея я даже не сомневалась.

— Только так я могла спасти тебя, — голос мой сорвался, стоило только вспомнить, как он выглядел там, в шатре, и что при этом чувствовала я. — Если честно, то рука моя не дрогнула, — тряхнула я головой, прогоняя грустные видения и возвращая в жизнь оптимизм. А потом улыбнулась демону так, что он не выдержал и тоже расплылся в довольной улыбке. Ну надо ли говорить, что от его улыбки мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, и я отчаянно пожелала именно сейчас остаться с ним в гостиной наедине.

— Кажется, нам пора баиньки, — подмигнула мне Марина и, схватив Лемеха за руку, потянула из-за стола. — Завтра все тут уберем. Ой!.. — спохватилась она возле выхода. — Мы тут… В общем, пока вас не было, мы с Лемехом жили тут вместе. Я предлагала снять квартиру, но он ни в какую. Говорит, что за домом нужен уход и бла-бла-бла…

— Все нормально, — остановил этот поток Асмодей. — Места здесь всем хватит.

— Вот и чудненько! — блеснула зубами Марина и, так и не дав сказать горгулье хоть слово, выволокла того за дверь.

Я не выдержала и рассмеялась. И смеялась всю дорогу, пока Асмодей вел меня к нашему любимому креслу и усаживал к себе на колени.

В камине ярко пылал огонь, а я уже вовсю плавилась под жадными губами и руками демона. В какой-то момент я заглянула ему в глаза и снова не разглядела затаенного в их глуби красного пламени.

— Ты научился его контролировать — демона? — тихо спросила я и потерлась щекой о его грудь. Даже самой себе я боялась признать, что именно сейчас хочу, чтоб он выпустил того из-под контроля.

Асмодей повел себя странно, даже напугал меня. Он немного отстранился и как-то очень серьезно посмотрел на меня.

— Демона больше нет, — прозвучал его голос в гробовой тишине, нарушаемой лишь слабым потрескивание. — Он умер во мне в тот момент, когда эликсир возродил человека к жизни.

Я до такой степени растерялась в первый момент, что даже не знала, что ответить. Но почти сразу же наступило просветление вкупе с легкой грустью.

— Наверное, я буду скучать по нему, самую капельку, — улыбнулась я Асмодею. — Но в любом случае, тебя я люблю больше!

Я знала, что мы вернемся еще к этому разговору, и понимала, как неуютно сейчас моему демону (да-да, я буду продолжать его так называть), но только не сейчас, когда страсть уже вовсю туманила мозги и искала выхода. Я так давно не занималась с ним любовью, что начала срывать с него одежды прямо здесь, в гостиной. И если бы Асмодей не подхватил меня на руки и не отнес в спальню, даже не знаю, чем бы все закончилось.

Глава 20

— Спящая красавица, проснись! — разбудил меня знакомый голос, который даже спросонья не показался мне приятным.

Возле кровати застыла гигантская фигура Вельзевула. Первым делом с опаской посмотрела на Асмодея, но тот продолжал спать рядом и кажется, делал это довольно крепко.

— Не волнуйся, его мне не велено было трогать, — пробасил демон, даже не пытаясь говорить тихо.

— Велено? — уточнила я, протирая глаза. — Кем?

— Ну а ты сама подумай, перед кем у тебя должок?

О чем тут думать, если примерно такого я и ждала этой ночью.

— Могу я собраться? — встала я с кровати, стараясь действовать аккуратно.

— У тебя десять минут, — гаркнул Вельзевул.

— Да тише ты! — зашипела я на него. — Весь дом перебудишь.

— Не угадала, красавица, — хохотнул он. — На всех, кроме тебя, действуют мои сонные чары. Жду тебя за дверью.

И на том спасибо! Быстро ополоснувшись, я натянула традиционные джинсы с футболкой и… поплелась на заклание, что та овца. По пути размышляла, если ли хоть малейший шанс не подчиниться. Нет! К такому неутешительному выводу вынуждена была прийти. Если этого верзилу отправил за мной Люцифер, то даже крылья и мое умение на них летать тут не помогут. Проводник достанет меня и из-под земли.

— Обнимашки! — раскинул демон руки в стороны, расправляя за спиной свои огромные крылья, и по-идиотски осклабился.

Хотелось послать его так далеко, чтоб уж точно оттуда не вернулся, но вместо этого я была вынуждена утонуть в его медвежьих объятьях, желая покончить со всем как можно быстрее. А еще боялась оглянуться, потому что даже примерно не знала, вернусь ли я сюда снова, и что ждет меня в царстве.

— Жди здесь! — выпучила на меня глаза мадам Сильвия, как только Вельзевул переместил меня в приемную Люцифера. — А ты убирайся! — прикрикнула горгулья на демона, да так грозно, что у меня поджилки затряслись. Впрочем, тот даже не думал обижаться, видно, и сам мечтал смыться поскорее. — Садись! — ее указательный палец с длинным крючковатым ногтем уткнулся в кресло. — Повелитель занимается любовью и когда закончит… В общем, жди.

Сказав это, горгулья вернулась к своим разноцветным камушкам, что в большом количестве были разложены перед ней на столе, и которые она зачем-то постоянно перекладывала, внимательно рассматривая.

Я не знала, что мне делать, и всю голову сломала над вопросом, почему горгулья так недружелюбна ко мне. В какой-то момент я решила, что лучше это выяснить прямо сейчас, и заговорила:

— Мадам Сильвия…

— Цыц! — зыркнула та на меня. — Не мешай — твою судьбу смотрю…

Я в страхе прикусила язык, забыв даже, что дышать мне не запретили. А горгулья сосредоточила все свое внимание на желтом камне, в разводах, отдаленно напоминающем янтарь. Она его вертела и так и эдак, пока не грохнула им о стол и не вперилась в меня суровым взглядом. Я поняла — в этом камне и заключена моя судьба. И с замиранием сердца ожидала вердикта.

— Знаешь, что это такое? — схватила она тот самый камень и вытянула руку вперед.

Говорить было страшно, а потому я ограничилась пожатием плеч. Откуда я могу знать, что это за камень!

— Это омут тишины, и в нем я увидела тебя.

Вот тут я не выдержала и закашлялась.

— И что это значит? — спросила, когда смогла заговорить, а в горле перестало першить.

— Это значит, что твоя дальнейшая участь не известна, — вновь грохнула она камнем о стол. А потом как-то резко ссутулилась, сняла с переносицы очки и посмотрела на меня так печально, что захотелось немедленно разреветься. — Что же ты наделала, деточка? — горестно изрекла горгулья.

О чем это она? Уж не об эликсире ли?

— А вы знаете?.. — рискнула уточнить.

— Что ты дала выпить воду силы демону? Знаю, — кивнула Сильвия. — Васька рассказала, а ей — твоя бабка.

Вот как? Интересно, откуда узнала об этом бабуля? Ведь там я ее не встретила.

— А он? — кивнула я на огромную дверь, ведущую в покои Люцифера.

— Он знает все, откуда, то нам неведано.

Мадам Сильвия замолчала, а я почувствовала прилив злости, да такой силы, что слова сами сорвались с языка:

— А вы бы на моем месте смогли поступить иначе?

— Ишь ты! Еще и желваками играет, — усмехнулась горгулья. — Нет, не смогла бы, хоть мне и не знакомо то чувство, что ты испытываешь к своему демону, который, впрочем, теперь уже и не демон. Все ты правильно сделала, деточка, только вот, что теперь будет?.. Пощадит ли тебя повелитель, хотя бы ради того, кого ты носишь в своей утробе? Кстати, вот он камушек, в котором я увидела судьбу младенца, — улыбнулась она и взяла со стола камень, красивого зеленого цвета, переливающийся изнутри. — Но я не расскажу, даже не спрашивай. Судьба нерожденного — великая тайна! — подняла она указательный палец, которым пользовалась чаще всего.

Больше горгулья ничего сказать мне не успела, как и я спросить у нее. Дверь в покои Люцифера медленно, со скрипом отворилась, и в щель протиснулась абсолютно голая девица, которую с головы до ног сотрясала крупная дрожь. Несколько секунд она затравленно озиралась, а потом бросилась бегом из приемной. Мы с Сильвией одинаково сочувственно посмотрели ей вслед, но ни одна из нас не произнесла ни слова.

Внезапно Сильвия к чему-то прислушалась и сделала мне знак молчать. Проворно встав из-за стола, она нырнула в оставленную девицей щель, но как я ни прислушивалась, так и не уловила ни единого звука.

— Иди, — показалась Сильвия и распахнула дверь шире.

На негнущихся ногах я пересекла приемную и переступила порог. Лишь последний раз оглянулась, чтоб еще раз посмотреть в мудрые и в общем-то добрые глаза. А ну как больше не увижу…

Люцифер полувозлегал на диване. Его бедра были едва прикрыты тонкой белой материей, и сам он был голый. Он смотрел на меня с ленивой поволокой в глазах, словно еще не отошел от того, чем только что занимался. Но сегодня я даже не обратила внимания на то, как красив этот мужчина. Меня волновала собственная судьба и судьба моего ребенка, ответственность за которого я, наконец-то, осознала по полной. И даже не за себя я сейчас боялась, а за малыша, которому обязана была сохранить жизнь.

— Принесла эликсир? — спросил падший ангел.

К чему это притворство, если он все прекрасно знает сам.

— Нет, — твердо ответила я и посмотрела прямо в его глаза, в которых все ярче разгорались золотистые искры.

Ответа не последовало. Вместо этого Люцифер встал, и в какой-то момент мне показалось, что он сейчас предстанет передо мной голым. Но я ошиблась, чему несказанно обрадовалась. Ткань обернула узкие бедра и прикрыла то место, на которое у меня совершенно не было желания смотреть.

— Ты посмела ослушаться, — приблизился он ко мне, и я невольно испытала неконтролируемый страх.

— У меня не было выбора, — потупила я взор, трезво рассудив, что так будет лучше прежде всего для меня.

— Неужели? Ты спасла жизнь Асмодею, а о себе ты подумала?

Пальцы Люцифера прикоснулись к моему подбородку, и я вынуждена была окунуться в расплавленный шоколад.

— Что если я прикажу тебя прямо сейчас отдать низшим демонам? — прищурился он. — Или велю пустить на мясо?.. Тогда ты пожалеешь о том, что сделала?

— Нет, — ответила я, но голос предательски дрогнул. — Не пожалею. И ты ведь этого не сделаешь?

Откуда появилась такая уверенность, я и сама не знала, но мне казалось, что именно это я прочитала в глазах Люцифера.

— Не сделаю, — после непродолжительного раздумья, во время которого разглядывал мое лицо, кивнул он. — А знаешь, почему?

Я дернулась, но подбородок мой он не выпустил, продолжая заглядывать в глаза, и с каждой секундой все глубже погружался в них.

— Потому что не смогу. Пойдем… — он взял меня за руку и куда-то повел.

Голова моя слегка кружилась, а ладонь, что крепко сжимала его рука, немного покалывало. И единственная мысль билась в мозгу: «Куда мы идем?»

Мы миновали кабинет, потом, по всей видимости, спальню Люцифера, судя по огромной кровати, замеченной боковым зрением. Потом шли еще какие-то комнаты, но я уже ничего не видела. Мной завладел страх, и как я не гнала его, он только нарастал.

Наконец, перед нами открылась последняя дверь, и мы очутились в темноте, которую почти сразу же пронизал яркий свет. Комнатка была совсем крохотной, как альков, но с дверью. Одна из стен была завешана темно-бордовой тяжелой тканью. И когда Люцифер отдернул ее, я ахнула от изумления.

С портрета во всю стену на меня смотрела я сама и, в то же время, не я. У девушки на изображении волосы были чернее воронова крыла, длинные, густые. Они струились по ее обнаженному телу, прикрывая все интимные места, но оставляя место для эротической фантазии. Такие же черные глаза смотрели пронзительно, в глуби них затаился ум и неприкрытая грусть. Она была гораздо красивее меня, и в то же время сходство было очень велико, у меня даже мурашки побежали по коже. Захотелось подойти поближе и прикоснуться к ней, словно чтобы убедиться, что она не живая. Но я не рискнула, да и рядом стоял тот, кто схоронил ее от всех посторонних глаз. Я была уверена, что до меня никто не пересекал порог алькова и не видел портрет.

— Кто она? — прошептала я, не в силах говорить громче, боясь разрушить волшебство момента и особой близости, что родилась между мною и девушкой на портрете.

— Моя Грид, — отозвался Люцифер, и я посмотрела на него.

Глаза его блуждали по портрету, а лицо… Ни разу я не видела падшего ангела настолько грустным и очеловеченным, если можно так выразиться.

— Что же с ней случилось?

Он перевел взгляд на меня, и искры в его глазах принялись гореть так ярко, что едва не ослепили меня. А потом он приблизил свое лицо к моему, и искры принялись проникать в мои глаза.

— Проще показать, чем рассказать, — раздался голос Люцифера, в то время, как реальность вокруг меня уже стремительно менялась…

Любовь Люцифера (миниатюра в романе).

— Я не выйду замуж за этого урода! — Грид топнула ногой, не переставая буравить взглядом красного от злости отца и бледную от испуга матушку. — Мне даже смотреть на него противно, а уж находиться рядом… В королевстве о нем слывет дурная молва…

— Хватит! — кулак отца с грохотом опустился на дубовый круглый стол, за котором проходил завтрак. — Не желаю больше ничего слышать. Свар богат, и вытащит нас из нищеты, как только вы обвенчаетесь. Мне не нужно твое согласие на брак. Свое ему я уже дал.

— Да как вы?.. — Грид задохнулась. Отец, тот что все детство внушал ей мысль, что она любима и желанна, сейчас в открытую признавался в предательстве. А мать… та никогда не имела в этом доме права слова. Всю жизнь она была лишь безголосой тенью мужа и самой любящей в мире матерью.

Злые слезы навернулись на глаза Грид. Она вскочила из-за стола и собралась броситься вон из гостиной, когда раздался звон колокольчика.

— Поди и открой дверь. Свар пригласил тебя на прогулку.

Грид медленно обернулась. Ее черные глаза полыхали злостью, а в душу заползал туман ненависти. Он же застилал все вокруг. Только не Свар! Этот садист и извращенец. Если даже до нее доходили слухи о том, как он обращается с женщинами, то отец с матерью уж точно были в курсе. И даже это не остановило их от позорного сватовства, от принесения собственного дитя в жертву материальному благополучию.

Как шла к двери, распахивала ее и впускала в дом гостя, Грид не запомнила. Все тот же туман ненависти скрыл от нее приветствие Свара и обмен любезностями с родителями. Опомнилась она только в двуколке, которой правил тот, кого она ненавидела всем сердцем, и которому желала немедленной смерти.

Свар направил лошадь к лесу.

— Неправда ли, погода сегодня чудесная? — повернулся он к ней и обнажил в улыбке крупные желтоватые зубы. Его глубоко посаженные глаза масляно блеснули на солнце.

Грид затошнило, и она едва сдержала рвотный позыв. Ответную улыбку не получилось бы выдавить ни при каких обстоятельствах. За поворотом их ждал лес, с убегающей вглубь него узкой дорожкой. По этому лесу Грид часто гуляла и знала его очень хорошо. Мысль зародилась в голове и даже не успела оформиться. Она повернулась к Свару и спросила:

— Можно? — кивнула на вожжи.

— Люблю женщин, умеющих управляться с лошадями, — коснулся ее слуха очередной комплимент, и вожжи перешли в руки Грид.

Натянув их лишь на секунду, она тут же пустила лошадь рысью, а вскоре они уже неслись галопом, стремительно приближаясь к повороту. Свар что-то орал рядом и пытался отобрать вожжи у Грид. Она же видела перед собой только желанную цель — поворот, такой крутой, вписаться в который двуколка не сможет ни при каком раскладе. Она встала с сидения как раз в тот момент, когда лошадь рванула в лес. Последнее, что слышала Грид — звук удара, хруст… а потом резкая боль пронзила ее тело. Но прежде чем потерять сознание, она разглядела поверженного врага с неестественно вывернутой головой и застывшей гримасой на лице.

Она попала в ад, и именно туда ей и дорога. Сидя на холодном камне и равнодушно скользя взглядом по заплаканным лицам девушек, Грид прислушивалась к пустоте внутри себя и не испытывала ничего, кроме равнодушия. Разве что, ужасно хотелось пить, а висящая в воздухе пыль и удушливая жара делали это желание нестерпимым. Но и это она заслужила. Она убийца и самоубийца. А еще она, скорее всего, свела родителе раньше времени в могилу. Ведь те не переживут горя, в этом Грид не сомневалась.

Повсюду слышались стоны и плач, туда-сюда сновали странные уродливые существа (чуть позже она узнала, что это горгульи, которых здесь видимо-невидимо и занимаются они всем). Что за странное место? — лениво шевельнулась в сознании мысль. Если это перевалочный путь по дороге в ад, то почему он больше напоминает базар или невольничий рынок? Один урод выбирает, другой — ему отдает… И чего боятся все эти девушки, что сбились рядом в дрожащую и стонущую кучку?

Горгулья, что распоряжался ими, бросал на Грид взгляды, посыла которых она не понимала, да и не собиралась этого делать. Ей и глядеть-то на него не хотелось, но больше тут рассматривать было нечего, кроме испуганных лиц и бескрайней пустыни с редкими колючими кустарниками.

— Почему не просишь пощады и не молишься всем своим богам? — первый раз с момента, как она оказалась здесь, обратился к ней горгулья. Глаза его показались ей умными, и это слабо гармонировало с общим уродством.

— Не один из них мне не поможет, — смело посмотрела Грид тому в глаза. — И наказания я заслужила.

— Ну надо же!.. — протянул он, и в голосе его прозвучало уважение. — С таким я еще не сталкивался.

Больше он с ней не пытался заговорить, вновь вернулся к работе. Но перед этим подозвал к себе такого же уродца, что-то шепнул тому и куда-то отправил.

Прошло довольно много времени, и уже принялись сгущаться сумерки, когда посыльный вернулся, и горгулья снова заговорил с Грид. К тому моменту она уже плохо что соображала от жажды, но все так же продолжала сидеть с прямой спиной, хоть и ту уже нещадно ломило. Что-то ей подсказывало, что никакие лишения не способны привести к смерти. Да и как может умереть тот, кто уже и так мертв и находится в последнем пути.

— Вставай, — велел ее временный хозяин.

Грид и сама не знала, почему считает горгулью своим хозяином, но знала, что это так, что именно он на этом этапе должен решить, что с ней будет дальше. Ее по-прежнему не интересовала собственная участь, да и готовилась она к самому плохому. И лишь в смирении видела свое спасение от вечных мук.

— Иди с ним, — кивнул горгулья на посыльного.

И на этот раз она подчинилась — не оглядываясь покинула странное место, оставляя за спиной гомон стенаний.

Шли они очень долго, до наступления темноты. Под конец пути каждый шаг уже давался Грид с трудом. Но она не жаловалась и не останавливалась. Упорно следовала за горгульей, даже когда казалось, что ноги сейчас не выдержат и подкосятся, что она упадет и больше не сможет встать. Но и этого не происходило.

Кажется, они миновали какой-то сад, перед тем как войти в здание. Но от жажды и голода Грид уже плохо понимала, где она и что делает. Все мысли сосредоточила на том, чтобы дойти, что бы ни ждало ее в конце пути.

Горгулья завел ее в большую пустую комнату. Все стены здесь были зеркальными, даже пол и потолок. И ничего из мебели, даже стула.

— Стой тут, — велел провожатый и направился к двери. Вот тогда Грид впервые с момента попадания в это место решилась на просьбу:

— Можно воды? Хотя бы глоток.

Провожатый обернулся и произнес странную фразу:

— Если на то будет воля повелителя, ты получишь все, что потребуется.

И она осталась стоять одна посреди странной комнаты, которая к тому же принялась подсвечиваться. Вернее, разгоралось все ярче то место, где стояла Грид, пока всю ее фигуру не охватило свечение.

Здесь было не жарко и не холодно, никак, но отчего-то по спине Грид туда-сюда бегал холодок, а ладони вспотели так, что хотелось вытереть их о подол платья. И еще она не могла избавиться от ощущения, что находится здесь не одна. Только вот из-за яркого света она практически ослепла, как и не рисковала покинуть его пределы. Так и стояла с закрытыми глазами, терпеливо дожидаясь, когда и эти мучения подойдут к концу. И в голове пульсировала единственная мысль: «Дважды умереть нельзя».

— Следуй за мной, — вернулся горгулья, и только тут Грид сообразила, что все закончилось. Когда пропал свет, она не поняла, потому что глаз все это время не открывала.

И вновь он куда-то вел ее, на этот раз петляя по тускло освещенным коридорам с низкими потолками, пока они снова не вышли в сад.

Одуряюще пахло цветами, и первый раз за все время в Грид шевельнулось любопытство — что именно может так пахнуть, запах ей был незнаком. Вновь они вошли в какое-то строение, и когда его залил яркий свет, Грид едва не ахнула от той роскоши, что царила внутри. Мебель, обитая красным бархатом, на полу пушистый бежевый ковер, тяжелые портьеры на окнах, белоснежные шкафы на изогнутых золотых ножках, в точности такие же стол, стулья, пара банкеток… Никогда прежде Грид не приходилось бывать в такой роскоши. И посреди всего — стол, уставленный яствами. К нему-то и приблизилась Грид.

Не сразу она заметила, что горгулья исчез. Значило ли это, что она может отведать все то, что притягивало взгляд на столе? Размышлять и дальше Грид просто не смогла, и какое-то время она утоляла голод и жажду, пока не поняла, что хватит, больше нельзя, если не хочет потом мучиться от обжорства.

И снова ей показалось, что за ней наблюдают. Стоило только отойти от стола, как вернулся провожатый, а с ним еще четверо не менее уродливых горгулий.

— Они будут прислуживать тебе, госпожа, — представил он своих собратьев.

Госпожа? Никакая она не госпожа, а та, что должна понести заслуженное наказание, длинною в вечность.

Следующие несколько дней были похожи друг на друга и проходили в окружении роскоши и ленной расслабленности. Грид спала, ела, гуляла по саду, изучая экзотические растения. Дважды в день ее окунали в насыщенную благовониями ванну, а потом все тело умащивали ароматными маслами. Умащивание сопровождалось расслабляющим массажем. Ее кормили изысканными блюдами и поили нектарами. И она совершенно не понимала, чем все это заслужила. На душе было пасмурно, как в самый дождливый день. Она ждала, сама не зная чего, и от неизвестности ей становилось все хуже.

Слуги, что были единственными существами в окружении Грид, на ее редкие вопросы не отвечали вовсе или делали это с неохотой, словно уста их были скованны чьей-то волей. И постоянно Грид преследовало чувство, что за ее жизнью тут кто-то пристально наблюдает. Порой ощущения становились настолько явными, что она не могла избавиться от чувства, что к ней прикасаются. Особенно ночами, наполненными эротическими снами, во время которых она не могла проснуться, как не силилась.

Он пришел, когда чувства Грид обострились до предела, когда она уже начала сходить с ума от одиночества и неизвестности. Ей именно так и казалось — она сходит с ума, медленно и неотвратимо.

На этот раз она, напротив, не могла уснуть в мягкой огромной постели, под распахнутым балдахином, обдуваемая ветерком, не известно откуда взявшимся. Он появился посреди комнаты, в лунном сиянии, как показалось Грид, хоть луны тут не было и в помине. Это был самый красивый мужчина, каких ей только доводилось видеть за свою не очень длинную земную жизнь. Но кто он и что здесь делает?

Мысли метались в голове Грид, пока он медленно приближался к кровати. И чем ближе он подходил, тем глубже она тонула в золоте его глаз, от которых была не в силах отвести взгляда. Из одежды на этом опасно красивом мужчине была только длинная белоснежная рубаха, расстегнутая на груди и не скрывающая стройности и, одновременно, мощи его фигуры.

— Кто вы? — кажется, спросила она, а может, ее губы лишь шевельнулись в попытке заговорить. Но он ее услышал.

— Я тот, кто любит тебя, кого твоя красота свела с ума.

Он опустился на кровать, протянул руку и коснулся щеки Грид. От его пальцев кожу немного покалывало. Прикосновения этого мужчины отдавались дрожью во всем теле. Рука его скользнула по шее, к вырезу на сорочке. Шнуровка распустилась под его жарким взглядом, оголяя грудь. А потом и сорочка спала с плеч Грид, оставляя ее обнаженной перед искусителем.

Она бы и рада прикрыться, но вместо этого откинулась на спину, позволяя освободить себя от сорочки, чтоб ничто не мешало удовольствию чувствовать его руки на своем теле. Он уже тоже был обнажен, возлегал рядом, касаясь ее горячего бедра прохладным телом, сдерживая пожар внутри нее, что стремился разгореться все сильнее.

Его рука легла на грудь Грид, и она невольно выгнулась всем телом навстречу ласке. Глаза искусителя приблизились вплотную к ее, и из них хлынуло жидкое золото, сметая все мысли, оставляя одну и главную — никогда и никого она не желала настолько сильно, до боли, до сумасшествия. Именно его она ждала, пыталась разглядеть в мужчинах, что окружали ее при жизни. И не находила.

— Теперь ты меня нашла, как и я тебя, моя Грид, — произнесли его губы за секунду до того, как прижаться к ее.

Его язык скользнул к ней в рот, исследуя его глубины, прощупывая, изучая. Невольно ее вступил с ним в эротический танец, переплетаясь, обмениваясь страстью. Лед и пламя встретились, только вот кто из них был чем, оставалось загадкой.

— Кто ты? — повторила Грид свой вопрос, когда губы его накрыли сосок, заставляя на секунду задохнуться от срасти, выгнуть спину. Она коснулась его волос — жестких и шелковистых, одновременно. Пальцы ее смелее зарылись в прохладный шелк, притягивая голову к груди.

— Астрий, — ответил он и одарил лаской вторую грудь, обводя ореол соска языком, втягивая его в рот и выпуская, легонько прикусывая и снова целуя.

Грид едва сдерживала стоны наслаждения, что рвались из груди. Но мешал стыд — она не должна так бурно реагировать. Леди должна сдерживать себя, даже когда это практически невозможно. Леди? Но она уже давно не леди, с того момента, как стала убийцей. И сейчас… сейчас она занимается любовью с мужчиной. Это доставляет ей радость, которой она не заслужила. Из последних сил, прогоняя туман из головы, Грид уперлась руками в мускулистую грудь.

— Я не должна…

— Я так хочу, — и снова золотой дождь смыл разумные мысли, оставляя место лишь крайнему возбуждению. — И ты этого хочешь.

Конечно, она хочет! Но так не должно быть! Не райское блаженство ей положено, а адские муки длинною в вечность. И даже они не искупят грех, что камнем давит на душу.

Рука Астрия скользнула вдоль живота к заветному треугольнику. Палец слегка погрузился во влажные складки, касаясь самой чувствительной точки. Грид не смогла сдержать стона, он сорвался с ее губ и растворился в воздухе, сдуваемый все тем же ветерком. Мужские губы проложили дорожку из жарких поцелуев, от груди вниз. Стоило его языку коснуться ее там, где были сосредоточены все желания, жаждущие удовлетворения, как Грид перестала себя контролировать. Она стонала и извивалась в его руках, под натиском его языка, пока не выкрикнула громко в последний раз, изливаясь любовными соками.

Все время, пока сотрясалась в конвульсиях оргазма, он смотрел на нее горящими глазами, впитывая в себя ее страсть, наслаждаясь ею, чтобы в следующий момент войти в нее, наполнить ее собой до отказа, даря еще более сильные ощущения и получая взамен долгожданную разрядку. Ни на миг Грид не испытала боли, а ведь это было впервые в ее жизни. Но возможно, так случилось, потому что она уже и не жила. В тот момент она не понимала, где находится. Волны наслаждения мерно покачивали ее, убаюкивали на плече того, кто стал ее первым мужчиной. Первым и единственным.

С этого дня жизнь Грид изменилась. Дни ее по-прежнему проходили в праздном безделье и лени, а ночью приходил он. Каждый вечер она замирала от мысли о том, что должно произойти, и каждый раз сгорала от ненависти к себе, что с таким нетерпением ждет этого, что ее сжигает страсть к этому ненасытному мужчине, что она получает наслаждение, на которое не имеет права.

В одну из ночей она решила начистоту поговорить с Астрием о том, что ее мучает. Каждый раз после бурной любви она засыпала в его объятьях, утомленная до крайности, лишенная сил. А на утро пробуждалась одна и весь день ждала следующей ночи, наполненной ароматами страсти. Но сегодня Грид решила проявить настойчивость, даже несмотря на то, что золотой дождь лишал ее воли, размывал мысли. Из последних сил она оттолкнула самого горячего в мире любовника, села в кровати и подтянула к себе колени, чтоб хоть как-то прикрыть наготу. Да и так было легче мыслить, проще не смотреть на него.

— Что ты делаешь? — удивился Астрий, но в голосе его не было раздражения. Лишь любопытство.

— Я так больше не могу!

— Как так, моя любовь?

— Именно так! — невольно посмотрела Грид на любовника и едва снова не попала под его очарование, если бы вовремя не отвела взгляд. — Ты не должен любить меня и дарить… наслаждение, — совсем тихо добавила.

— Но ведь ты тоже любишь меня. И это не принуждение, наше чувство взаимно.

— Нет!

— Нет? — зрачки его сузились, и на миг Грид испытала страх. Но она справилась с ним. Так было даже лучше — уж лучше пусть он злится, чем убивает ее своими ласками.

— Ты не понял… — вздохнула Грид, снова отворачиваясь от такого соблазнительного и любимого лица. Сердце ее в этот момент обливалась кровью. Она должна была сказать ему то, чего не хотела на самом деле. Но лишь в этом видела избавление от мук. — Я убила человека, ненавистного, да, но я свершила суд, на который не имела права. Моя жизнь тоже оборвалась в тот же момент. Мои родители… они умрут от горя, если уже не умерли… Удел мой — гореть в аду, а не любить.

Мелодичный мужской смех прокатился по комнате, и вновь Грид залюбовалась его красивым лицом и сильным обнаженным телом. Даже смеялся он красиво! Но почти сразу же Астрий снова стал серьезен.

— А ты думаешь, я святой? — пристально посмотрел он в ее глаза.

— Я вообще не знаю, кто ты!

— А так ли надо это знать, когда двое любят друг друга так сильно, как мы с тобой?

Он придвинулся к ней и коснулся ладонью щеки, но Грид дернула головой, стряхивая его ласку. Она так и не доилась того, чтобы он понял ее.

— Ты должен оставить меня и больше никогда не приходить! Я не должна жить среди всей этой роскоши! — с ненавистью обвела она взглядом комнату. — Я должна горбатиться на тяжелых работах с утра до позднего вечера. Только так смогу когда-нибудь заслужить искупление…

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, любовь моя, — вновь донесся до нее ласковый голос. Он убаюкивал, рождая неясные фантазии. Она не хотела его слушать, но и не могла этого не делать. Астрий еще приблизился к Грид — теперь она улавливала жар, исходящий от его тела. — Здесь ничего не происходит по твоей воле. Все будет так, как того захочет повелитель. И сейчас он хочет, чтобы ты любила меня, дарила и принимала ласки…

Его рука вновь прижалась к ее щеке, скользнула по шее и остановилась на груди. Пальцы едва касались соска, и от крайнего возбуждения Грид захотелось завыть в голос. Но вместо этого она стиснула его руку, убирая от груди и смело посмотрела в глаза.

— Меня не волнует, кто и чего хочет! — жестко проговорила она, сжимая его руку еще сильнее, стараясь сделать больно. — Я этого не хочу, понимаешь?! И ты должен уйти навсегда!

Ответа не последовало. Вместо этого Астрий довольно решительно опрокинул ее на спину и навис над ней. Золото хлынуло из его глаз мощным потоком, а ровный голос проговорил:

— Все будет так, как я того хочу!

А потом он овладел ей. Сделал это грубо и настойчиво. Оргазму предшествовала боль. Грид прикусила губу, почувствовав соленый привкус во рту, но не проронила ни звука. В ней разрасталась злость, несмотря на крайнее возбуждение. Она находилась на грани безумия, не в силах оттолкнуть его и не желая больше испытывать с ним близость.

Больше они не возвращались к этому разговору. Астрий продолжал навещать ее каждую ночь и сводить с ума своей любовью. Грид не могла не испытывать ответного чувства, и это окончательно лишало ее рассудка. Даже днем, когда погружалась в одиночество и тишину, она уже не понимала, что же такое с ней творится.

Как-то она гуляла по саду в сопровождении горгульи. Она часто так делала, когда хотела побольше узнать о растениях, что неизменно привлекали ее своей экзотической и хищной красотой. Она уже знала, что большинство из них ядовитые, а потому любовалась ими, не прикасаясь. Внимание Грид привлекли яркие красно-желты цветы, и слуга рассказал, что это растение подавляет волю. Если подмешать его кому-то в питье, то потом того можно заставить делать все. Зародившаяся в мозгу мысль не давала ей покоя до самого вечера. А ночью, когда против воли снова вынуждена была любить Астрия, Грид укрепилась в том, что планировала сделать.

Найти перчатки, собрать цветы и выжать из них сок, не составило труда. На этот раз она ждала Астрия с нетерпением. По ее просьбе в спальню принесли небольшой столик с вином и сладостями. Когда Астрий появился, Грид предложила:

— Не хочешь ли испить вина перед тем, как я буду любить тебя?

— Не откажусь, — улыбнулся он, и в глазах его блеснула неподдельная радость.

Не секунду в сердце Грид скрутилась боль, как предупреждение о чем-то, но почти сразу же боль отступила. Она наполнила бокалы и поднесла один Астрию. Осталось сделать так, чтобы он глотнул вина раньше, чем она сможет этого не делать.

Удача, видно, была на ее стороне, или любовь Астрию до такой степени затуманила разум, что он отхлебнул из бокала, не задумываясь. И тут же все изменилось. В комнате сгустились сумерки, пол под ногами загудел, мелко трясясь, и откуда не возьмись появились два приземистых существа, с огромными черными крыльями за спинами. Они схватили Грид под руки, невзирая на протесты Астрия.

— Что происходит?! — только и успел спросить он.

— Она покушалась на твою жизнь, — утробным низким голосом проговорил один из низших демонов. — За это понесет наказание.

— Но я!.. — заговорила было Грид, но уже в следующий момент Астрий остался в комнате один, с так и недопитым бокалом вина в руке.

* * *

Я вынырнула из омута глаз Люцифера и какое-то время пыталась прийти в себя. Все, что произошло с Грид, я словно пережила сама. Каждая эмоция, малейшее волнение или радость… все прошло через меня. Голова кружилась, и перед глазами расползались цветные круги. Люцифер взял меня за руку и вывел из алькова. И лишь когда я опустилась на кушетку, смогла вздохнуть спокойнее, чувствуя, как из ног уходит дрожь.

— Что с ней стало? — спросила, когда смогла заговорить.

— Ее забрал господин. Так он ее покарал за неповиновение, — ровно отозвался Люцифер, и я поняла, что он уже это пережил и не раз. Не утверждаю, что он смирился, но точно привык к той боли, что постоянно жила в его сердце. А теперь я знала, что это так, потому что видела силу любви этого демона своими глазами.

— И с тех пор ты ее больше никогда не видел?

— Ни разу… хоть и пытался. И знаешь, что самое страшное?

Я смотрела на него, как зачарованная, не в силах отвести взгляда от его изумительных глаз. Сейчас в них не было золота, а лишь спокойно плескался жидкий шоколад, но от этого они не казались мне менее красивыми.

— Твой демон нашел в себе силы отдать тебе крылья и спасти тебя от той же участи, что и мою Грид. Я же тогда струсил…

Но это… это же не одно и то же! Так я подумала в первый момент, услышав признание Астрия. И не сразу поняла, о чем он. Асмодей уже тогда меня любил, и его порыв стал скорее отражением этой любви, нежели сознательным. А Астрий не смог. Или?..

— У тебя не было времени, чтобы сделать это! — осенило меня.

— У Асмодея тоже, — посмотрел он на меня и грустно улыбнулся. — Но он успел.

Я не знала, что можно сказать еще. Уста сковала робость и ощущение чужой потери. Я знала, кто сидит рядом, на что он способен, и все же, я его жалела всем сердцем.

— Я просил господина освободить Грид, и он обещал, — вдруг снова заговорил Люцифер. — Но взамен я должен был принести ему воду силы.

Так вот оно что?! Я даже открыла рот от удивления. Но заговорить так и не смогла. Что бы я не сказала, ничего уже не изменишь. Да и окажись я снова во вчерашнем дне, поступила бы так же.

— Многие до тебя отправлялись за эликсиром, но только у тебя получилось взять его. И я в этом не сомневался. Только вот не думал я, что ты отдашь его демону.

Я задумалась невольно. Все события, произошедшие со мной с момента попадания в царство, выстроились в логический ряд. И тут я поняла одну простую вещь — все это было заранее подстроено и спланировано падшим ангелом. И осознавая эту на первый взгляд безумную мысль, я не знала, плакать мне или радоваться.

— Теперь ты меня накажешь, за то что не принесла эликсир?

Люцифер долго смотрел на меня, и я понятия не имела, что выражает его лицо. Все эмоции прятались за красивой неподвижной маской.

— Я бы так поступил, если бы не тот, что ты носишь в утробе. Асмодей и тут перехитрил меня…

А когда он перехитрил его еще? Что-то я понимала все меньше. Но главное до меня дошло — наказывать меня не будут.

— Иди, Алина, но не забывай про меня, — хищно улыбнулся Люцифер. А потом он так неожиданно припал к моим губам, что я не успела среагировать. И даже малыш замер внутри меня, пока длился поцелуй, словно признал в целовавшем хозяина. Предатель! — Ты даже целуешься так же, как она, — тихо произнес он, на время снова скидывая маску. — И ты такая же страстная… — вот тут я покраснела, вспоминая ту единственную ночь, когда он ласкал меня.

— А Асмодей?.. — заикнулась я, когда встала и на негнущихся ногах двинулась уже к выходу.

— А что Асмодей? — прищурился Люцифер, и глаза его блеснули золотом. — Время покажет, — неожиданно подмигнул он мне, что и заставило меня нестись вперед со скоростью ветра.

Глава 21

Мы сидели возле жертвенного камня. Я, Василиса, Поля и Федор. Днем тут ведьмы приносили жертвы какому-то своему хозяину, про которого мне даже думать не хотелось, а ночью готовились к шабашу. Но этой ночью поляна пустовала. На ней-то мы и расположились кружком, а по центру Василиса разожгла магический костер, который горел ярче обычного, периодически выпуская снопы искр в чернеющее над нашими головами небо.

Я пришла попрощаться со своими друзьями и рассказать им последние новости. Не сделать этого не могла, потому что знала точно, они за меня волнуются. Да и сама я их считала по-настоящему близкими существами, от которых привыкла ничего не скрывать. Ну и прощались мы не навсегда. Уж я-то знала точно, что не смогу без них, что иногда мне будет хотеться их увидеть. И на этот случай у меня есть супер заклинание и мое воображение, а также способность быстро перемещаться в нужное место. И все же, какое-то время мне нужно, чтобы построить новую жизнь с Асмодеем. Я ношу его ребенка. Он сам теперь не демон… Перемены нам предстояли нешуточные, и о будущем, если честно, я думать боялась.

Понятия не имела, можно ли рассказывать хоть кому-то о Люцифере и его Грид, но я рассказала.

— Надо же!.. Ни разу ее не встречала тут, — протянула Василиса.

— Наверное, потому что пробыла она тут совсем не долго, да и Астрий прятал ее от посторонних глаз, как и не раскрывал ей, кто он. Если бы не его скрытность… — вздохнула я.

Поля шмыгнула носом и вытерла глаза платком. Все же эта сильная и теперь уже могущественная ведьма в душе так и осталась ранимой девушкой, которой не чуждо сочувствие чужому горю. Я была этому только рада.

— Жалко его, — проговорила она, чем заслужила ехидный смешок Василисы.

— Жалостливая какая! А он тебя пожалел, когда на мясо отправил? Иль запамятовала уже?..

— Так что ж теперь, и я должна стать такой же?! — возмутилась Поля, и я с ней была согласна. Как только человек начинает черстветь внутри, так сразу же он становится несчастным. И к демонам это тоже относится, теперь я знала точно. Не так уж сильно они отличались от нас. — Они же любили… — снова всхлипнула она.

— Ох, так и я о чем… Все беды от этой любви. А повелителя не жалей, — понизила Василиса голос до шепота. — Как думаешь, сколько жизней он загубил, когда пытался добыть этот эликсир? То-то! — подняла она палец. — Вот и нашу девочку едва в расход не пустил, — кивнула она на меня.

Поля что-то ответила, Василиса не осталась в долгу. Меня уже их перебранка начинала веселить, да и спать хотелось все сильнее. Пора было заканчивать с прощанием и возвращаться домой. И только тут я сообразила, что все время, пока мы сидим вокруг костра, Федор молчит. И это он, который за словом в карман не лезет, и которому Василиса частенько рот затыкает. Это наталкивало на определенные мысли.

— Мне пора, — встала я и потянулась.

Все последовали моему примеру.

— Давай, девонька, — прижала меня к себе Василиса. — Иди к своему демону… И не бойся за него, — шепнула она мне на ухо, пока Поля приставала к Федору, чего это тот ведет себя, словно в рот воды набрал. — Что-то мне подсказывает, что не так-то просто убить демона внутри кого-то. Возможно, Асмодей потерял способность обращаться, но его демон будет всегда с ним, только до поры до времени станет прятаться от всех и даже от него самого. Он справится! — подмигнула она мне.

После этих слов сразу стало легче. Ведь я даже самой себе не признавалась, как сильно волнуюсь за Асмодея. А вот от Василисы это скрыть не получилось.

Мы расцеловались с Полей, и Федор вызвался проводить меня к Вельзевулу, с которым я сговорилась, что будет тот ждать меня у фонтана.

— Ты ведь знал про Грид? — спросила я, когда Федор обнял меня за плечи и прижал к себе, спасая от пронизывающего ветра, что внезапно поднялся.

— Увидел случайно ее портрет, — блеснул черт в нови черными глазами. — Мадам Сильвия позвала меня, чтоб помог ей с бумагами… Повелителя не было, и она вышла. Ну в общем, я и не удержался от любопытства…

— Понятно, — кивнула я, не удивляясь стремлению Федора везде совать свой любопытный нос. — А почему не рассказал?

— Повода не было, — хмыкнул он.

— Ну да, ну да… — насмешливо протянула я, вспоминая наш последний с ним разговор. — Только вот, почему ты решил, что отправляя меня на верную гибель, Астрий не позволит мне умереть?

Я даже остановилась. Почему-то услышать ответ на этот вопрос казалось мне жизненно важным.

— А ты не понимаешь?

А что я должна понимать, кроме того, что отдаленно похожа на любовь Люцифера. Ну ладно, пусть не отдаленно, а как две капли воды.

— Повелитель любит тебя, только ты выбрала другого.

Голос Федора прозвучал грустно в непроницаемой ночи.

— Я такой любви не понимаю, — задумчиво отозвалась я. — Да и он, скорее всего, видит во мне лишь отражение Грид.

Федор не ответил. Да и что он мог сказать, если представление о любви у каждого свое. Вот в любви Асмодея я точно теперь не сомневалась. Дважды он готов был пожертвовать собой ради моего спасения: первый раз, когда отдал мне крылья, и второй — когда запретил спасать его. Вот это любовь, вот это я понимаю. А Люцифер… что ж, наверное, ему просто не свойственно это чувство, хотя что-то мне подсказывало, что свою Грид он любит по-настоящему. Потому мысленно и поджаривается на адской сковородке все время, что пытается спасти ее. Но мне больше ни о ней, ни о нем думать не хотелось.

Вельзевул ждал меня возле фонтана и как обычно был взвинчен. Интересно, куда все время спешит этот верзила, неужто так часто приходится перемещать народ туда-сюда? Но спрашивать об этом я не стала. Да и с Федором прощание не хотелось затягивать. Мне всегда было трудно расставаться с ним, а сегодня особенно. Быстро чмокнув черта в щеку, я нырнула в объятья Вельзевула, и уже через секунду оказалась в собственной спальне.

Асмодей спал, и мне даже показалось, что он даже позу не сменил. Бросив взгляд на часы, я поняла, что вернулась в тот же момент, из которого меня и выхватил Вельзевул. Ох уж это пресловутое время, которое везде течет по-разному, — усмехнулась я и тихонечко присела на край кровати. А потом не выдержала и коснулась лица демона, до такой степени мне захотелось ощутить его тепло.

— Почему ты одета? — сразу же очнулся тот ото сна и задал правомерный вопрос. О том, чтобы переодеться, я не позаботилась.

— Можно я расскажу тебе об этом позже? — улыбнулась я, склоняясь над его лицом. Как же в этот момент я любила своего демона! Да и не только в этот. Моя любовь к Асмодею, кажется, становилась сильнее день ото дня. Но сейчас я хотела получить подтверждение взаимности. — Сейчас я хочу вот этого, — прижалась я к его губам, не давая возможности подумать.

Он словно только и ждал этого — сразу же подмял меня под себя, делая поцелуй более глубоким, разжигая в нас обоих страсть. А потом мы занялись любовью, и это было словно в первый раз, когда мы только узнавали друг друга, изучали. Асмодей был нежен, пока ураган страсти не закрутил и его. Я же к тому времени уже вообще плохо соображала от крайнего возбуждения, до которого только он и мог меня довести.

— Люблю тебя, — засыпая в его объятьях, пробормотала я. Кажется он что-то ответил, но этого я уже не слышала.

Я слушала басистый такой голос и улыбалась во сне. В моих волосах шерудились маленькие лапки, перебирая прядки, пропуская их сквозь пальчики, сплетая в косички и напевая ну очень смешную песенку:

Баю-баюшки-баю,

Живет мужик на краю.

Он не беден, не богат,

У него много ребят.

У него много ребят,

Все по лавочкам сидят.

Все по лавочкам сидят,

Кашу масляну едят.

Каша масленая,

Ложка крашеная.

Ложка гнется,

Нос трясется,

Сердце радуется.

Ой, ну умора! Таким басом только гимны и петь, а не колыбельные, да еще и такие забавные. Интересно, почему же тогда я все равно сплю и довольно крепко, хоть и силюсь проснуться и затискать этого маленького пушистого проказника?

Как это бывает во сне, картинка вдруг сменилась, и я оказалась в лесу. Густые кроны слабо шелестели над головой, и робкие лучи солнца скользили по толстенным стволам деревьев. Птицы пели так неистово, будто пытались перепеть друг дружку. И так приятно было оказаться в тепле лета посреди холодной зимы!

Лес был очень похож на райский, но я точно знала, что нахожусь в нем не по-настоящему и не придется искать путь назад. А басистая колыбельная продолжала звучать где-то впереди, с каждым шагом становясь все громче.

Вскоре в высокой и ярко-зеленой траве я разглядела и самого ноченя. Он как раз закончил петь, последнюю строчку выкрикнув настолько зычно, что у меня аж уши заложило. А рот он распахнул так забавно, что от смеха удержаться не получилось.

— Колыбельная должна убаюкивать, а не рождать нездоровый смех, — донеслось до меня обиженное.

— Я тоже по тебе соскучилась, — вытерла я слезы и опустилась рядом с Элитиром прямо в шелковистую траву.

Рука сама потянулась погладить зверька, но я вовремя опомнилась и отдернула ее.

— Ладно, тебе можно, — подставил он холку, и пальцы мои с наслаждением погрузились в белую шерстку. — Я к тебе не просто так, а с приветами…

— Да? И от кого же?

— От твоей уважаемой бабушки и ангела Геннадия.

— А кто это? — округлила я глаза. Вот уж кто-кто, а ангелы мне еще приветов не передавали.

— Ну ты даешь! А кто тебе помогал эликсир добывать?

Ну предположим, старца я никогда не забуду, как и его советы. Отныне в моем сердце маленький кусочек принадлежит ему. Но…

— Интересно, почему он решил помочь?..

— Так понятно почему. Потому что бабка твоя его попросила. Сама-то она не может… запрещено ей общаться с тобой. Вот и прислала его. Они вроде как живут вместе, любятся, — усмехнулся Элитир.

Вот оно что? О таком я и не подумала. Ай да бабуля, ай да смекалистая! И в раю нашла себе ухажера!

С ноченем мы еще поболтали немного, а потом он отправил меня досматривать радужные сны в кровать. И проснулась я с улыбкой на губах, сразу же вспомнив о нашей встрече. Да и Элитир обещал навещать меня почаще и приглядывать, чему я была несказанно рада.

За завтраком я рассказала всем о ночных приключениях. Не видела причины скрывать о разговоре с Люцифером от кого-то из тех, кого считала родными. Даже Марина как-то очень быстро вошла в этот круг доверия, к ней я относилась как к сестре. А уж не заметить, какие теплые чувства их связывают с Лемехом было невозможно. Глядя на этих двоих, постоянно хотелось улыбаться.

— Если этот придурок не оставит тебя в покое, — потрясала Марина ложкой в воздухе, — то будет иметь дело со мной!

— Тогда я ему точно не завидую, — рассмеялась я, чувствуя, как на душе становится легче и светлее.

Асмодей выслушал мой рассказ молча, ничем не выказывая эмоций. И я знала, что это значит. Он-то лучше всех понимал, что Люцифера списывать со счетов рано, что он еще появится в нашей жизни и не раз. Оставалось надеяться, что хоть на какое-то время он про нас забудет.

Лемех испугался. Он тоже отлично знал, что повелитель подземного царства — не сказочный персонаж, а реально существующий и очень опасный. Но как и Асмодей, горгулья решил промолчать.

— Поторапливайся! Опаздываем на работу, — подскочила Марина, бросив взгляд на часы.

Я растерялась, а Асмодей нахмурился.

— И чего ты на меня так смотришь?! Не собираешься же ты теперь сидеть дома и страдать от безделья?

На эту тему я уже размышляла и не раз, когда выпадала такая возможность. Планировала на днях заняться поисками работы. А еще хотела всерьез вернуться к живописи. Можно даже попробовать продавать картины. Все, кто их видел, говорил, что в этом деле у меня талант.

— Давай-давай!.. — сделала Марина нетерпеливый жест рукой. — Твой бессрочный отпуск подошел к концу. Будем сегодня восстанавливать тебя на работе.

— Но Денис…

— А что Денис? Не он там главный. С директором я уже все решила, объяснила ему, что обстоятельства в жизни случаются разные. Он не против взять тебя обратно. А этот ангелочек пусть засунет свое недовольство или что там у него, сама знаешь куда, — поджала она губы.

Так и получилось, что нежданно-негаданно я вернулась к прежней работе, в свой закуток, к тому, чем мне нравилось заниматься. И в первые же десять минут с начала рабочего дня ко мне заглянула Олеся с сообщением:

— Денис ждет тебя в своем кабинете.

Как обычно, она почему-то заранее злорадствовала, хоть даже примерно не догадывалась, какие отношения связывают меня с начальником. А вот я шла в его кабинет, как на заклание, проклиная все на свете, и прежде всего, что послушалась Марину.

— Входи, — произнес Денис, отрываясь от разложенных перед ним чертежей и глядя на меня, застывшую в дверном проеме. — Присаживайся, — кивнул он на ближний к себе стул.

Архангел в образе человека выглядел, как всегда, неотразимым. Да и с крыльями он тоже был ничего, но какой-то немного женоподобный и точно не в моем вкусе. А потому ни на его благодушное выражение лица, ни на улыбку я не отреагировала никак. А вот то, что он едва не убил моего демона, вспомнила сразу, и руки зачесались, чтоб размазать эту его улыбку по его же лицу.

— Слушай, Алин, — подался он вперед и оперся на стол, всматриваясь в мои глаза. — Предлагаю зарыть топор войны, раз уж нам все равно работать и дальше вместе.

Вот уж не ожидала, что он начнет разговор таким вот образом. От удивления была вынуждена даже расстаться с презрительным выражением лица.

— Ты же понимаешь, что выбора у меня не было?

— Может выбора и не было, а методы?.. Ты вел себя подло, — тише добавила, понимая, что злость испаряется, а ее место занимает грусть. Мы с Денисом всегда будем стоять на противоположных берегах бушующей реки.

— Давай просто забудем обо всем и постараемся стать друзьями, — улыбнулся он. — Правда, ты во мне рождаешь далеко не дружеские чувства. Но так и быть — обещаю не приставать, — поспешил добавить он, поднимая руки ладонями вперед. — Но восхищаться-то тобой ты мне разрешишь?

— Было бы чем, — буркнула я. Его явное дружелюбие сбивало меня с толку.

— Да ты что! О тебя в раю теперь легенды склоняют, как о единственной, кто смог взять Кристалл желаний.

— Что? Какой еще кристалл?..

— То, что ты называешь эликсиром, — еще шире улыбнулся он. — Знаешь ли ты, в чем особенность кристалла?

Я тряхнула головой, не в силах сказать хоть что-то.

— Не важно, что ты попросишь у него, выполнит он только то, что является самым сокровенным и хранится глубоко в сердце. Ты пожелала спасти жизнь любимого… Твои желания совпали.

Боже мой! Я смотрела на Дениса и осознавала, что же я натворила! Желая спасти Асмодея, я подспудно не хотела, чтобы в нем выжил демон. Но Денису об этом знать не обязательно, как и вообще кому-либо.

В общем, как бы там ни было, но из кабинета начальника я выходила с уверенностью, что отныне мы с ним сработаемся. Друзьями вряд ли станем, но общий язык найдем.

* * *

Во и настало время закругляться. Я и сама порой не верю, что все, о чем я вам рассказала, произошло со мной на самом деле. Но у меня есть тому прямые доказательства, а вам придется поверить мне на слово.

Ах да! Чуть не забыла рассказать еще об одном важном эпизоде моей наполненной приключениями и любовью жизни.

Близились новогодние праздники, и мы с Мариной только тем и занимались, что решали организационные вопросы на работе, где и как будем проводить корпоратив. А дома начиналось все то же, только уже в более узком кругу. Каждый день мы с ней после работы отправлялись за подарками. Нужно было не забыть ни про кого, особенно про Асмодея с Лемехом. В канун Нового года мне уже казалось, что мы скупили в магазинах все, и подарками уже можем усыпать любимых с головой. Но душа моя была не на месте. Что бы я не подарила Асмодею, прогнать легкую грусть, что поселилась у него в душе, вряд ли получится. Он и раньше не радовал меня эмоциями, но иногда хоть демон брал над ним власть и устраивал нам встряску. А сейчас я все чаще видела Асмодея задумчивым и грустным, хоть при мне он и старался вести себя обычно. Права была Василиса, когда сказала, что демон продолжает жить в нем, только где-то очень глубоко, чтобы терзать его душу. Я же страдала от понимания, что несмотря на то, что любит и любим, Асмодей не счастлив. Ну то есть он не счастлив так, как я, и каким бы я его хотела видеть.

Этим вечером мы с Асмодеем остались одни. Лемех с Мариной отправились к ее родителям на юбилей ее отца. Эти двое уже не воспринимались мной по отдельности. Я их так и звала: «Сладкая парочка». Ладно хоть уговорила жить с нами, а не искать отдельное жилье. Но тут мне помог Лемех, объяснив Марине, что физически не может бросить хозяина. И на том спасибо.

За окном завывала пурга, бросая снег в окно, устраивая завихрения вокруг фонарей. Мы с Асмодеем сидели возле камина, традиционно в одном кресле, как любили делать перед сном. Пляшущие языки пламени завораживали, хотелось смотреть на них и смотреть, особенно когда рядом был тот, кого ты так любишь.

Почему именно в этот момент я вспомнила, как мы единственный раз летали с Асмодеем над городом, сама не знаю. Ничто к этим воспоминаниям не располагало, и меньше всего погода за окном. Но не суть… постепенно мысли мои приняли иной оборот, и я вернулась в тот день, когда спаслась из царства на крыльях демона. Решение в голове даже не успело оформиться. Я просто очень сильно этого захотела, и уже в следующее мгновение за спиной Асмодея выросли крылья. Большие, черные и сильные, в точности такие же, как были у него раньше.

— Зачем ты это сделала? — встал демон с кресла и расправил крылья. Голос его прозвучал ворчливо, но я-то видела, как он рад.

— Я просто вернула то, что принадлежит тебе по праву, — встала я тоже и прижалась к его груди, заглядывая в глаза. А когда в них едва полыхнуло красное пламя, то и вовсе замерла от приступа счастья. — Пусть это будет моим подарком тебе на Новый год.

Что-то я еще хотела добавить?..

— Обещай, что будешь иногда летать со мной, как тогда… — скромно потупилась я.

— Обещаю, — крепко поцеловал меня Асмодей. — И иди, одевайся…

— Прямо сейчас?! В такую погоду? — с опаской глянула я в окно.

— Сдается мне, что эти крылья не хуже тех, что были раньше. А значит, никакая непогода им не страшна.

Эпилог

Асмодей с Лемехом задерживались на открытии нового автосалона. Мы же с Мариной, бессовестно радуясь их задержке, готовили праздничный ужин, периодически переругиваясь. Надо сказать, что повара из нас были никакие. А все Лемех! Не подпускал нас к кухне и все тут, внушал всем мысль, что готовить — его удел. И даже то, что вот уже пять лет, как занимался активно бизнесом, мнения и привычек своих менять не собирался. Но сегодня было 23 февраля, и порадовать наших мужчин празднично накрытым столом мы были обязаны. И пусть они у нас не совсем люди, да и не защитники отечества, но праздник-то мужской? Мужской. Вот мы с Мариной и расстарались. И испсиховались, потому что салат получался слишком кислый, семга подгорала, а шоколадный торт напоминал даже не «графские развалины», а полуразрушенный сарай.

А еще и дети куда-то запропастились. И появились они в кухне как раз в тот момент, когда Марина доставала рыбу из духовки. Когда на полу с шипением вспыхнул огненный круг, та выронила противень, он с грохотом упал на столешницу (благо, что не на пол), я же чуть не отрезала себе палец.

— И где вас черти носят?! — набросилась она на пятилетних Ирму и Тихона.

— Не черти, а черт. И он нас не носил, а показывал арену, где скоро будут проводиться сатанинские игры, — стряхнула черноволосая и сероглазая Ирма с себя остатки пламени и быстренько спрятала рожки и крылья.

Синеглазый Тихон, с копной русых волос, просто аккуратно вышел из догорающего круга и виновато посмотрел на мать.

— Что он вам показывал? — так и застыла я с ножом в руках.

— Мам, ну ты чего, плохо слышишь? — возмутилась дочка и повторила ужасную фразу.

Пока мы с Мариной во все глаза смотрели на маленького бесенка, Тихон стащил с подноса горячую булочку и со словами: «Наконец-то можно не прятаться» стряхнул с себя человеческий облик, превращаясь в маленького и совсем не страшного горгуленка.

— Мам, можно я тоже разденусь? — захныкала Ирма, глядя на голого Тихона.

— Еще чего! — прикрикнула на нее я, вернув, наконец, нож на место, хоть никого у меня им напугать и не получилось. — Марш в комнату!..

— Пошли играть, — рванула непоседа к двери, прихватывая по пути активно работающего челюстями Тихона.

— Вот что с ними делать? — всплеснула руками Марина, когда за детьми закрылась дверь. — Совсем от рук отбились.

Что верно, то верно. Тихон родился на месяц позже Ирмы. Как только малышня начала ходить, так сразу же они научились обращаться в себя демонических. Скрыть от них, кто они на самом деле, у нас бы не получилось. А потому пришлось нам с раннего детства им объяснять самые разные вещи и до поры до времени даже прятать их от посторонних глаз, пока малыши не осознали, что в мире людей им нужно выглядеть по-человечески.

А когда им исполнилось по три года, учителей у них прибавилось. Первой забрала их в царство Василиса. И как мы с Мариной не сопротивлялись, ведьма стояла на своем, что чем раньше они обо всем узнают, тем лучше для них же. Вот так и получилось, что теперь они уже без спроса отправлялись туда, благо хоть делали это только по вечерам и выходным. Пять дней в неделю мы их водили в сад, как нормальных детей. Но и тут была заслуга ведьм — наложили те на малышей коллективное заклятье, чтоб в саду не произошло никакой оказии, чтоб случайно кто-нибудь из них не показал рожки или крылышки.

Лемех к проказам детей относился спокойно, говорил, что такова их натура, а мы с Мариной требуем невозможного. И так, как он, их никто, наверное, даже из нас не любил. Горгулья мог возиться с ними часами, сам превращаясь в ребенка, за что частенько получал выговор от жены.

Асмодей был настроен решительнее, даже чересчур. Он готов был запретить детям перемещаться в царство, если бы не наши уговоры с Мариной, что нельзя до такой степени ограничивать их демонические сущности. Тогда он велел им каждый раз спрашивать у него разрешения. Но частенько они это правило нарушали, как сегодня, например.

— Мне кажется, или я чувствую запах демонического огня? — втянул Асмодей носом воздух, войдя с Лемехом в гостиную, где мы уже наводили последние штрихи на праздничном столе.

Вот же!.. Я периодически забывала, что все они нюхачи, и даже в доме, пропахшем готовящейся едой, могут уловить посторонние запахи. Пришлось признаваться и выводить детей на чистую воду. И гнев не заставил себя ждать. Я еще не закончила говорить и не успела попросить смягчить наказание, как в глазах Асмодея уже вовсю разгоралось красное пламя, сам он становился больше, а за спиной вырастали черные крылья. Злость выпустила наружу демона, и именно таким мой муж отправился в детскую для воспитательного процесса. Лемех уже, по всей видимости, был там — готовил детей к предстоящему разбору полетов. Вот же плут! Но мне так было даже спокойней — горгулья не даст демону сильно разбушеваться.

— Все же он у тебя такой еще красивее, чем обычно! — с придыханием проговорила Марина, глядя на дверь.

— На чужой каравай рот не разевай! — треснула я ее полотенцем и рассмеялась.

Но сама я каждый раз возбуждалась, когда видела своего демона. И теперь я знала точно, что моя страсть к этому мужчине не исчезнет никогда.

Content

Надежда Волгина
РАЗМАХ КРЫЛЬЕВ. ШАНС НА ЛЮБОВЬ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог