Екатерина Звонарь-Елисеева

Отрави меня собой

Глава 1

— Привет, Лавр!

Артём Лавров по своему обыкновению вальяжно развалился на стуле и лениво начал сканировать скучающим взглядом университетское кафе. Они с ребятами нередко сюда приходили. Нет, конечно, не местной кухней наслаждаться. Так, склеить смазливых первокурсниц, постебаться над простыми смертными. Ему и это занятие надоедало очень скоро, потому как эмоции почти у всех были одинаковыми и предсказуемыми. Для них, золотой молодежи, здесь даже имелся свой уголок, где и мебель была получше и вид приятней. За две недели их с ребятами отсутствия — они нехило покутили на Бали — мало что изменилось. Та же серая масса, те же выражения лиц. Скучно. Ему уже приелись и завлекающие взгляды местных красавиц, и пугливость серых мышек, и доступность охотниц за богатенькими сыночками крутых бизнесменов. На взгляды мужской половины универа ему и вообще было наплевать.

— Зацени, Тёмыч, новый кадрик, — ткнул его в бок Саня, призывая проследить за своим взглядом.

— Что-то я ее не помню, — сморщился Борис.

— Надо бы у кого из ботаников узнать, кто такая? — резво поиграв плечами, предложил Вадик.

Артём прищурился и прошелся взглядом по новенькой студентке. Она скинула с головы бейсболку, освобождая собранные в хвост и заплетенные в длинную косу волосы. Отбросив ее за спину, девушка одернула свободную рубашку в черно-красную клетку, сняла с плеча рюкзак и приземлилась рядом с второкурсницами. Если ее подружки старались в своих дешевых нарядах претендовать на иконы стиля, пытаясь произвести впечатление на парней, в основном богатых, глубокими декольте, оголенными плечами и юбками-мини, то новенькая запаковалась, словно кочан капусты: белые кроссы, синие джинсы, облегающие округлую задницу, футболка, рубашка и бейсболка. Артём почесал затылок, ухмыляясь своим мыслям. Новенькая явно не нуждалась ни в чьем внимании.

— Эй, Сидоренко, — Саня выцепил из снующих рядом студентов парня с очками на носу, — ты всех знаешь. Кто это? — Он ткнул пальцем в сторону новенькой.

— Ольга Медведева. Перевелась около месяца назад из другого города. Успешно сдала академическую разницу. Второй курс. Экономисты или финансисты, вроде, — отрапортовал Миша Сидоренко.

— Уже замутила с кем-нибудь? — спросил Боря, разглядывая новенькую, но потом сморщился: — Хотя, кто на такое убожество поведется?

— Она сама по себе.

— Может она из этих? Лесбо? — хохотнул Вадик.

— Не замечена, — пробубнил Миша.

— Свободен, — процедил Артём, потирая подбородок.

Миша поправил свои очки и как-то бочком-бочком умудрился просочиться к своей компании.

Лавров никак не мог согласиться с Борисом — девчонка вовсе не убожество. Если приодеть, намарафетить — конфетка. Содрать обертку и разок надкусить. Ему всегда было интересно сломить любое сопротивление, а потому, ощущая свое превосходство и силу, он некоторое время наслаждался процессом. Многие простые девушки пытались привязать его к себе после одной совместно проведенной ночи, другие хотели казаться покладистыми, а на самом деле прятали в себе хищных стерв похлеще тех, что плавали в его окружении.

Вот только какое-то скребущее неприятное чувство зашевелилось в районе желудка, когда девчонка вскинула голову, словно почувствовав обсуждение своей персоны. Именно в этот момент Саня ткнул в ее сторону пальцем. На губах Лаврова поселилась веселая ухмылка. Посмотрим, кто она есть. Вот сейчас подружка что-то увлеченно шептала ей на ухо, покрываясь румянцем. Две другие охотно кивали головами, выразительно стреляли глазками и не могли усидеть на месте, заметив внимание со стороны четверки мажоров. А через секунду по плану Лаврова новенькая мечтательно закатит глаза, как это делали ее подружайки, потом томно закусит губку и поведет бровкой. Предсказуемо. Артём зевнул в кулак и потянулся за чашкой с кофе, все еще не сводя с Медведевой своего взгляда и ожидая ее реакцию. Девушка и правда пошевелила бровью, да так, что Артём поперхнулся своим кофе; парни удивленно вытаращились на друга.

— Ты чего, братан? — Вадик хлопнул его по спине.

Лавр не удостоил его ответа, понимая, что высоко задравшаяся темная бровь новенькой и каменное лицо никак не могли свидетельствовать о желании произвести впечатление. Он сам мог, кого угодно опустить ниже плинтуса, но такого ледяного презрения ему еще не доводилось испытывать. Артёму остро захотелось залезть в горячий душ и начать скрести себя мочалкой, будто его окатили ведром помоев. Ого, мля, на них — нет, на него! — еще никто так не реагировал. И эти ее глаза! Один почти черный, другой карий едва не испепелили его на месте. Ни капли интереса не всколыхнулось в них, вспыхнувших тусклым, каким-то обреченным светом. Медведева равнодушно повернулась к окну. Какого хрена здесь происходит?!

— Вот это новости! — осклабился Вадик. — Серая масса, а гонору!

— Да, не больно-то и хотелось, — Саня пренебрежительно приподнял один уголок рта.

— Нас игнорят, — презрительно поддержал Борис.

— Ненадолго, — хмыкнул Лавр, недовольно прищурившись, — сначала все такие недотроги. Покажи пару хрустящих купюр и…

— Маша — три рубля и наша! — заржал Саня.

— На спор?! — спросил Борис. — Что скажешь, Лавр? За сколько времени получишь доступ к телу?

— Без меня, — скривился Артём.

Он пару раз спорил на такое, но слишком быстро друзьям приходилось расставаться со своими деньжатами. Ему же приходилось умирать от скуки, потому что все повторялось. Сначала рисуются неприступными и правильными, потом попав в его постель, начинают предъявлять претензии и выдвигать требования, те, кто понаглее старались дорваться до его кошелька. И всё — никакой святости, никаких моральных устоев. Слетает вся мишура, словно листья с осенних деревьев под порывами ветра. С серыми безвольными мышками было вообще неинтересно. Однако парни нет-нет и пытались втравить его в очередное дельце.

— Боишься, такая не по зубам? — расплылся в улыбке Вадим.

— Вот уже чего я точно не боюсь, так это гнилых провокаций! — отозвался Артём.

— Ну-ну, — задумчиво промычал Саня.

Лавр прищурился. Опять чего-то задумали. Хрен с ними! Но они не заставят его снова повестись на «слабо» и пойти на спор. Времени жалко. Да и спортивного азарта подкатить к новенькой не наблюдалось. Зато присутствовало что-то другое. Незнакомое, вызывающее одновременно внутренний мандраж и раздражение.

Оля вошла в кафе и скинула бейсболку. Нашла взглядом трех девушек, ставших ей подругами, заметила, как Аська приветственно замахала рукой и двинулась к ним. Но что-то атмосфера в помещении ей совсем не понравилась. Словно изменилось что-то. Или кто-то. Оля цыкнула, поняв причину своих ощущений. Поведение многих студентов казалось каким-то странным, и вели они себя почти пришибленно. Ерунда, блин, какая!

— Олька, привет! — Ася придвинулась к окну, освобождая место подруге.

Та сняла рюкзак и уселась рядом.

— Мы уже заказали все как обычно, — прощебетала Варя.

— Спасибо. А… чего это я своей шкурой ощущаю какую-то неприятную гадость? — спросила Оля.

— Ой, Олька! — мечтательно закатила глаза Лена. — Ты новенькая, не знаешь. И они не гадость.

— Золотые мальчики вернулись, — выдохнула Ася.

— Что?

— За моей спиной, через пару столиков наискосок сидит четверка парней. Видишь? — таинственно спросила Варя.

— И что? — пожала плечами Оля.

— Это ж местные знаменитости. Дети богатых бизнесменов и влиятельных чиновников. Таких много у нас универе. И девчонок тоже. Они себе часто устраивают каникулы. И на пары иногда болт забивают, — отозвалась Лена.

Одного взгляда хватило Оле, чтобы понять, кто перед ней. Мажоры. Твари, каких еще поискать нужно. Деньги богатых и влиятельных папочек выбили из этой «золотой молодежи» чувство долга и ответственности за свои поступки. Только безнаказанность и вседозволенность.

— И на людей тоже, — презрительно выгнула Оля бровь.

— Что — на людей? — наивно удивилась Варя.

— Болт забивают.

— Там Борис Лисный, Сашка Сомов, Вадик Некрасов. А вон тот, самый большой из них — Артём Лавров, — начала шептать Ася ей на ухо со сбившимся дыханием. — Этих парней все жуть как бояться, особенно Лавра. Он тот еще циник. Злой. Все это меркнет на фоне двух факторов.

— Боюсь даже предположить, — скривилась Оля, заранее предчувствуя ответ.

— Богатство, — Варя загнула один пальчик, а потом к нему присоединился второй: — Он классный. Все девки от этой четверки тащатся.

— Девки пусть и тащатся, — резко дернула головой Оля. — А девушки должны себе цену знать.

— Да ладно тебе, правильная ты наша, — махнула на нее Ленка. — Поманит кто, каждая из нас побежит.

— Каждая? — прищурилась Оля.

Аська подавилась каким-то еще доводом в пользу знакомства с мажорами.

— Тебе не говорили, что ты таким вот взглядом убить, блин, можешь? — рявкнула Лена.

— Не замечала, — пожала плечами Оля.

— Ой, девчонки, они на нас таращатся. Делайте лица, — пискнула Ася.

Оля, сдерживая смех, наблюдала, как девушки старались поймать удачный ракурс и привлечь внимание парней.

— Они вас уже видели, — шикнула Варя, — они на Ольку пялятся. Она ж новенькая.

— Повезло! — завистливо и одновременно выдохнули Ленка и Ася.

— Так себе везение, — насупилась Оля. — Сомнительное.

А потом она столкнулась взглядом с тем, кого величали Лавром. Серо-голубые глаза выделялись на фоне загорелого лица, черные как смоль волосы аккуратно подстрижены. Полные, четко очерченные, губы уже изогнулись в улыбке победителя. Ха! Как бы ни так. И пусть засунет себе в одно место свой наглый раздевающий взгляд! Ему и никому из них не смутить ее. Она ненавидела мажоров. И точка.

И мажоры интересовали ее постольку поскольку, она о них успешно забыла, полностью погрузившись в учебу. Потому и день прошел как обычно: пара лекций и практических занятий. Выбрав тему для реферата, Оля проторчала час в библиотеке. Глянула на наручные часы, собрала тетради в рюкзак и пошла на автобусную остановку. Ей нужно было еще забрать младшую сестричку Машу из корректирующего детского центра.

Машка, по своему обыкновению, радостно улыбнулась.

— Как дела, Машуня? — ласково спросила Оля, переобувая девчушку.

— Де-ла, — очень медленно повторила Маша по слогам, просовывая ручки в рукава курточки.

Сердце Оли снова облилось кровью. Почти два года прошло, а нормальная речь к Машке не вернулась. Сглотнув горький ком, Оля крепко ухватила сестру за ручку, и они вышли на улицу. Автобуса ждать долго не пришлось, и девчонки быстро добрались до дома. Мамы еще не было, но она обещалась вовремя вернуться со смены. Работа в больнице отнимала у матери много сил, но им нужно было оплачивать лечение Маши.

Оля накормила девочку и усадила ее в зале перед мультиками. Сама же села на пол с ноутбуком и принялась строчить реферат, нервно поглядывая на часы. Как только вернется мама, Оля должна была сама идти на работу. Вера Павловна не заставила себя ждать, и Оля побежала в кофейню, в которую устроилась сразу по приезде. Лишняя копейка никогда не помешает. А потом ей еще повезло, и она нашла подработку в ночном клубе в качестве бармена. В родном городке у нее неплохо получалось, вот только своего будущего в этой профессии она не видела. Правда, из-за учебы работать она могла только по пятницам и субботам.

Смена прошла на удивление весело и легко. В кофейне царило некоторое оживление, в ресторане над ними гремела музыка. Администратор Марина, строгая, требовательная молодая женщина лет тридцати, белобрысая и приятная, как обычно предложила им заработать, если подсуетятся наверху. С оплатой по двойному тарифу. Кто ж от такого отказывается? Оля сомлела от радости, буквально ощущая, как потяжелеет ее кошелек в конце недели. Даже усталость от постоянной беготни не испортила приподнятого настроения.

Удивительно, но Лавр даже и не помнил, когда ему в последний раз хотелось посетить занятия в университете. С трудом признался себе, что причиной тому грызущее где-то глубоко внутри желание поближе рассмотреть новенькую и услышать ее голос. Есть вероятность встретить ее, когда группы меняются аудиториями. Иногда юристы приходили на смену экономистам и финансистам, или наоборот.

Брови Артёма дернулись в предвкушении. Поток экономистов сначала медленно выползал из помещения, но завидев компанию золотых детей, они ретировались гораздо быстрее. Рыжая веснушчатая девушка, с которой вчера рядом сидела новенькая, крикнула в двери:

— Олька, шевелись!

Наудачу Артёма, Медведева присела, чтобы зашнуровать кроссовок. Лавр подошел совсем близко и снедаемый любопытством сказал:

— Привет.

Она сначала упорно долго разглядывала его идеально начищенные туфли невероятного модного брэнда, а потом подняла вверх голову. Лавров удержался, чтобы не сглотнуть. Все его нутро снова обожгло одним лишь ее взглядом. Брови девчонки сошлись на переносице, когда факт узнавания был установлен. Он ухмыльнулся одним уголком рта и скрестил руки на груди. Да, это он — Артём Лавров. Мажор. Девушка выпрямилась и оглянулась в надежде, что приветствие адресовано не ней. Не повезло. Аудитория только начала наполняться потоком юристов.

— Нет, — как-то резко и быстро сказала она, сузив глаза до щелок, — никаких знакомств.

Артём сжал челюсть так, что желваки заиграли на лице. Да что она о себе возомнила? Должна летать от счастья, что на нее, серую массу, вообще снизошли с приветствием. Осадить зарвавшуюся девку ему помешала Мила, одна из девчонок их тусовки. Вместе зависали по ночным клубам.

— Правильно, периферия знает свое место, — засияла она улыбкой и вцепилась в локоть Артёма.

— Какое счастье, что оно не там, где твое, — цыкнула Ольга.

— Что? — дернулась Мила. — Кто ты есть? — ему стоило только зыркнуть на нее, как Мила обиженно надула губки, но не отошла. — Ай, Лавр, брось. Ну не стоит она твоего внимания.

— Это уж точно, — криво ухмыльнулась Ольга, не смея опустить глаза. Этот Лавр умело захватил в плен ее взгляд и не желал отпускать.

Артём проигнорировал слова Милки и тем более слова Медведевой. Его серо-голубые глаза слегка потемнели, на губах заиграла коварная улыбка. К изумлению Лавра Ольга твердо выдержала его раздевающий наглый взгляд. Хм, интересно. Но пристыдить девку нужно.

— Что, ответить на «привет» сложно? Ладно, — великодушно сказал он, — на первый раз ты прощена.

— Высшей касте доступны такие редкости? — язвительно спросила Ольга и шагнула под его руку, которая в ярости автоматически потянулась к ней.

Лавр сдержал глухое рычание. Он услышал ее. Желание догнать и вырвать язык свербело где-то под самой коркой. Настоящая отрава! И какого хрена его должны задевать ее слова? Недобро прищурившись, он проводил ее взглядом до тех пор, пока она не скрылась за дверью.

— Тёма, какие планы на сегодня? — вертелась около него Милка. Точнее, вертела хвостом, вызывая очередной приступ раздражения.

— Планы — не строить планов, — рявкнул он.

Бр-р… Оля поежилась. Ну и взгляд у этого мажора. Хищный, почти гипнотический, он затягивал ее волю, связывал в узел все мысли, высекал искры в венах, выбивал желание думать о чем-то постороннем, кроме его обладателя. Ольга тряхнула головой, прогоняя наваждение. Жар, которым после вспыхнули щеки, упал на мгновение где-то в области сердца и тоненькой медленной струйкой сполз в живот. Блин! Нужно держаться от мажора подальше. Да и вообще от них всех. Или со своим языком она нарвется на неприятности, а этого на новом месте хотелось меньше всего. Уж она знала, что мажоры в своих средствах не стеснены, и потому могут испортить жизнь кому угодно.

К ее удивлению и вящей радости Лавров в последующую неделю вообще не обращал на нее никакого внимания — с чего бы ему вообще снисходить до нее? Оля была ему за это безмерно благодарна. Богатенькие детки наведывались в кафе, изредка дергали других студентов, не забывая напомнить им, кто есть кто в этом мире. Вокруг неформального лидера мажоров Артёма Лаврова вились хорошенькие девушки, но сам он ходил темнее тучи. Оля по своему обыкновению в стенах университета старалась не выделяться и вела себя ровно также, как и до короткого недознакомства с Лавром.

Оля вздохнула свободно и полностью увязла в своей курсовой работе. Материала она уже собрала достаточно, осталось только все оформить. Не оставлять же все на последний день! От набора и правки теста, множества таблиц и расчетов с цифрами двоилось в глазах. Но боль в затекшей шее и спине сразу как рукой снимало, стоило ей отвлечься на сестру. Она занималась с Машей, играя с ней в развивающие игры и читая ей сказки на ночь, когда мама уходила на сутки. Речь Маши восстанавливалась крайне медленно, словно в маленькой головке стоял некий блок. Специалисты из детского центра успокаивали, мол, после такой травмы нужно время. А им с мамой не оставалось ничего другого, как верить им и выполнять все рекомендации, периодически посещать психолога. Его услуги, помимо оплаты за сам центр, были не дешевыми. Но чего не сделаешь ради кареглазой ласковой девчушки, от смеха которой щемило сердце.

Отдохнуть от экрана ноутбука ей помогла еще работа в кофейне. И пока мама в этот вечер могла остаться с сестрой, Оля быстро отозвалась на просьбу Марины, администратора кофейни, прийти пораньше и помочь. Зная, что Марина как справедливая начальница поощряет трудолюбивых работников, Оля с удовольствием заступила на вторую смену подряд.

Работа спорилась, гостей оказалось множество. И влюбленные парочки, и мамаши с детьми, и просто молодежь. И все хотели кофе во всем его разнообразии, горячий шоколад, выпечку, салатики, напитки. Девчонки только и успевали принимать заказы, относить заказы, приводить в порядок столы и снова обслуживать клиентов. К позднему вечеру Оля, Света и Наташа, уставшие и довольные, приводили в порядок зал кофейни и свои рабочие места.

На втором этаже неожиданно загремела музыка. Девочки знали, что в ресторане наверху кто-то что-то там отмечал, и до этого гости вели себя тихо. Однако теперь сверху доносился крик, шум и гам.

Оля уже прощалась с Наташей и Светой, когда со второго этажа спустилась Марина. Она была бледной и встревоженной. Поправив свой костюм, она посмотрела на застывших девушек и шумно вздохнула:

— Девочки, на втором этаже — аврал. Рук не хватает, потому что Зоя на смену не явилась — попала в больницу, Семен еще раньше у шефа отпросился. Там эта молодежь гуляет, а теперь к ним присоединилась еще одна компания. Кухня в истерике, оставшаяся Вероника почти плачет. С ног сбилась, бедняжка. Кто хочет заработать, вперед. Там двойной, нет, тройной тариф. Так что выручайте!

— Ого! — брови Светки взлетели вверх.

— Я пошла снова переодеваться, — уверенно кивнула Наташа.

— А что за гости? — поинтересовалась Ольга.

— Мажоры, блин, — зло вырвалось у Марины и, оглянувшись, она исправилась: — Простите, элита и будущее нашей страны.

Сказала так, что в горле у Оли встал горький ком. Да уж — элита.

— Мажоры? — Оля стиснула зубы и отрицательно качнула головой: — Я — пасс.

Светка толкнула ее в бок:

— Ну, ты чего? Тебе ж деньги нужны.

— Сама говорила, — поддакнула Наташа.

Оля перевела хмурый взгляд на Марину, а та затрясла светлой головой и замахала руками.

— Я никого не принуждаю! Оля… я просто прошу помочь.

— Ладно! — махнула рукой Ольга, отправляясь с девчонками в служебный гардероб.

Она покумекала и решила, что тройной тариф очень даже кстати. Можно Машке психолога вперед оплатить и прикупить чего из одежды. Ведь растет девчонка. В мыслях о сестре, Оля быстро облачилась в форму и последовала за коллегами.

Знала б, как все обернется, сбежала без оглядки. Наверное…

Глава 2

В клубе не задалось сразу. Милка Чернова донимала глупыми разговорами, от которых глухое раздражение грозило вырваться наружу и выплеснуться злобой на первого встречного. А он был зол. Зол на себя и на Медведеву.

Узнавать, кто она есть не стал, решив, мол, слишком много чести для одной из серой массы. Сначала он думал, что она ломается, чтобы набить себе цену. В ее прелестной голове, должно быть уже давно созрел тайный план, как заставить его проявить себя, стоит ей начать «нечаянно» мозолить ему глаза. Все они одинаково предсказуемы, когда хотят завлечь мужика. Но в поведении Медведевой ровным счетом ничего не изменилось. Ни неосторожным взглядом, ни жестом, ни мимикой она, ни на одну секунду не пыталась привлечь его внимание к себе. Черт! Даже когда их компания входила в кафе, она не дергалась, как другие девчонки. Оставалась равнодушной, а не хотела таковой казаться.

— Слышишь, Тёма, — Милка прижалась своим внушительным бюстом к его плечу, — я бы с радостью согласилась стать твоей женой.

Лавр чуть не подавился напитком, ставшим вмиг горьким и безвкусным. С чего она завела такие разговоры? Они даже никогда не спали вместе. По Милке уже давно сох Саня, не спуская с нее влюбленных глаз. Они как обычно вчетвером завалились в клуб, встретились там с Милкой и ее подружками Аней и Софьей. Присели на диваны, заказали выпивку. Аня весело хихикала, слушая пошлые шуточки Бори и Вадика, Софья пыталась охмурить Санька.

— В планах нет, — резко ответил Артём и покосился на ложбинку в глубоком декольте. Нет. Не заводила.

— Я была бы тебе хорошей женой, — шепнула девушка ему на ухо.

Лавр аккуратно повернул голову девушки в сторону Сани и шепнул:

— Там рыбалка пройдет удачнее, Мила, — а сам едва не задохнулся от приторного густого амбре ее духов.

Она надула губки и, склонив голову набок, с интересом глянула на его друга. Саня перехватил ее взгляд и поиграл бровями. Милка едва слышно пискнула от удовольствия и перебралась поближе к тому. Саня обнял обеих девчонок и крепко прижал к себе.

От желания набухаться до потери сознания Артёма отвлек звонок мобильного. На экране светилась физиономия Данилы Новикова или как все его называли Дэна. Приняв звонок, Артём услышал голос подвыпившего друга:

— Киснете там, да? Я мы зарулили в премиленький ресторанчик. Над этой… как ее… — на том конце трубки ему подсказали, и Дэн продолжил, — кофейней. Нас тут много и нам не хватает вас. Такси уже в пути.

На лице Артёма расплылась довольная улыбка. Дэн никому скучать не даст. У этого придурка запала хватит взорвать к чертям весь мир. Мало кто из их круга замечал, как становился соучастником какого-нибудь не очень приличного и совсем не доброго действа, а жертвами оказывались простые люди: обслуживающий персонал, прохожие, неправильно глянувшие на Дэна и его свору. В общем, те, кто попался им под руку в недобрый для них час. Но им — золотой молодежи — можно было все.

Лавров поднялся и торжественно сообщил:

— Дэн приглашает к себе.

Парни весело загалдели, девушки завизжали от восторга. Да, они уже давно соскучились по Дэну и его безумию. Присоединится Лавр — и будет конец света.

Компания в ресторане собралась что надо: отвязные парни и раскрепощенные девушки. В зале, однако, уже был полный бедлам и хаос. Администратор с табличкой на груди, гласящей «Марина» заламывала руки, умоляя не портить мебель и не бить посуду. Разошедшаяся молодежь требовала от ди-джея музыки, от обслуги — напитки и еду.

Мила с подружками сначала брезгливо поморщили свои носики, однако потом признали — место что надо. И пошли знакомиться с теми, кого еще не знали.

Артём с ребятами радостно обняли Дэна, поздоровались с остальными и уселись на удобные диваны в ожидании закусок, которые оказались вполне себе приличными.

А потом он увидел ее… Едва словил свою челюсть на коленях, потому как сначала даже не узнал и не поверил глазам своим. Волосы собраны все тот же хвост с косой, только через пробор наискосок, а не зачесаны просто назад. Форменная одежда изменила фигуру Медведевой, сделав ее аппетитной до такой степени, что у Лавра свело зубы. Вместо кроссовок, джинсов, маек и безразмерных рубашек она была одета в белоснежную блузку, темно-бордовый жилет, черную юбку до колена, стройные ноги обуты в мягкие замшевые туфли на удобном каблуке — короче, все что надо при ней. Сверкающие при ходьбе коленки вызывали приступы дикого желания. Медведева тоже заметила его, и в ответ на наглую ухмылку пренебрежительно дернула бровями.

Девушки-официантки ловко и быстро сновали по залу, сноровисто и быстро выполняли заказы клиентов. А угодить полупьяным мажорам, у которых начали отказывать тормоза, задача не легкая. Однако девушки с дежурной вежливой улыбкой справлялись и с этим.

Глаза Артёма неизменно преследовали Ольгу, он искренне хотел, чтобы она упала, что-нибудь уронила, кого-нибудь забыла или кому-нибудь нагрубила. Ему в частности. Но не тут-то было. Девчонка уверенно справлялась со своими обязанностями, была любезна со всеми, выполняя пожелания гостей. Даже к нему обращалась исключительно на «вы», только совсем не шепотом, несмотря на его колкости и мелкие пакости: то вилку замени якобы кривую, то нож «уронил», то края тарелки якобы грязные, то бокал «нечаянно» опрокинулся, испачкав скатерть. Сжав зубы и нацепив деревянную маску на лицо, Медведева выполняла все его пожелания безропотно, однако успевала при этом хмуриться и сверкать неприязнью в своих глазах.

Пора бы приземлить девку и указать ей ее место. И отчего — черт всех дери — ему остро захотелось, чтобы место это оказалось только рядом с ним?! Лавр нацарапал сообщение Дэну, тот кивнул, и рожа его засияла. Он поднялся на стул и призвал всех к тишине.

— Не кажется ли вам, други мои и подруги, что-то тут становится пресно?! — услышав одобрительные возгласы, Дэн громогласно заявил: — Пришла пора танца. Да не простого. Дорогие наши официантки — это ваш шанс блеснуть на столе этого заведения и стать немного богаче!

Оставшаяся официантка ресторана, взвизгнув от страха ретировалась, две девчонки из кофейни находились в полуобморочном состоянии, и только Медведева, не скрывая откровенного презрения, кивала головой. Убежать они не успели — Саня и Вадик стояли, подпирая двери.

— Что вы себе позволяете, молодые люди? — Марина подошла к Дэну. — Зачем…

— Админ Марина, может тебе имеет смысл захлопнуть свой рот?! — гаркнул Дэн, швырнув ей в лицо пачку денег. — Этого хватит?

Женщина отшатнулась от оскорбления, по лицу ее поползли красные пятна.

Пьяная молодежь неистово зашлась в ликовании.

— Танец! Танец! — скандировали парни, подскочив со своих мест, девушки пренебрежительно улыбались, готовясь радоваться унижению других.

— Итак, Мариша, ты сама выберешь, кого отдашь нам на съедение или мы сами справимся? — снова насмешливый голос Дэна заставил помещение вздрогнуть от хохота.

— Я вызываю полицию, — четко предупредила Марина, и достала телефон.

Однако Борис и парочка ребят были начеку, и мобильный администраторши пошел гулять по рукам.

— Мы хотим приватный танец от официантки, — потребовал Лавр, медленно прохаживаясь по залу, где его друзья и подруги, накачанные алкоголем, уже умышленно роняли посуду, бросали бокалы в стены, дико выкрикивали свои пожелания и вели себя, как бешеные свиньи.

Дэн сорвал скатерть на одном из столов, стоящих ближе к центру, а Вадик по одному знаку Лавра вытолкал Медведеву вперед. Две другие девчонки запищали от возмущения и страха. Администратор Марина посмотрела на девушку, лицо которой потемнело, и схватилась за сердце. Быть беде, прочитал Лавр ее физиономию. Ага, он этого и добивался.

Медведева выпрямила спину так, будто кол проглотила, чем несказанно порадовала Лавра. Он обошел вокруг нее, оценивающим взглядом прошелся по ее фигуре и встал сзади. Склонившись вперед, он с самыми отвратительными и оскорбительными нотками в голосе зашипел девушке в ухо:

— Раздевайся и танцуй. А я хорошо заплачу.

Она дернула плечом, а Лавр уже вдыхал аромат ее волос, и тонул в каких-то медовых травах и вкусных фруктах. Именно вкусных, потому что рот его наполнился слюной, а возбуждение уютно устроилось в низу живота. Артём с трудом оторвался от Ольги и материализовался рядом с Дэном. Ласково похлопав по столешнице, он пригласил девчонку ближе к ним.

Некоторые зрители уже достали свои айфоны, приготовившись записывать представление. Ведь им всем было известно, что никто не смел перечить Лавру. Он, кого хочешь, в бараний рог скрутит. А если девочка окажется умной и послушной, то в накладе не останется. Неделька-другая шантажа и позора и всем скоро она наскучит. Так было всегда.

Медведева обожгла Лавра взглядом своих глаз, зацепив, казалось, что-то на самом дне его почерневшей души. Поджав губы, девушка мимолетом глянула на стол, по которому также нетерпеливо похлопывал Саня и раскладывал на поверхности зеленоватые купюры. Пальцы ее теребили пуговицу жилетки, а потом она вздернула подбородок и двинулась прямо к Лавру. Нет, на него.

Артём плотоядно облизнулся. Все такие. Для приличия поломаются, поиграют на публику, а стоит увидеть деньги, становятся шелковыми и сговорчивыми. Дэн аж притопывал от нетерпения облапить девчонку, а она уже приблизилась на опасное расстояние. Лавр даже не сразу сообразил, что она задумала, когда ощутил ее дыхание; электрические импульсы разошлись по телу о того места, куда она положила ладонь ему на грудь и… знатно зарядила коленом между ног.

Одновременный неопределенный звук вырвался у наглых наблюдателей, когда Лавр согнулся пополам. Зашипев грязные ругательства сквозь зубы, он на секунду сморщился. А потом ровный и холодный голос Медведевой разрезал наступившую тишину:

— Стриптиз и шлюхи через два квартала в клубе «Икс-Норма», а это — приличное заведение. А ты, — она наклонилась прямо к его уху и с презрением выдохнула, — теперь будущая звезда сети. Мои поздравления.

Артём с опозданием осознал, что пара камер еще его снимала. Теперь с Лавра снимут лавры. Плевать! Один намек этим недоумкам, и видео будет удалено с айфонов. А если кто решит рискнуть здоровьем и выложить в сеть, то уже через пару минут его там и следа не останется. Уж у Лаврова есть, кому об этом позаботиться.

Дэн сунул ему бутылку с шампанским, секунду назад стоявшую в ведерке со льдом. Облегчив боль в паху, Лавров ненавидел всех и вся. Особенно эту новенькую.

— Раздавлю суку, — прошипел едва слышно он первое, что пришло на ум, но оглядев зал, не нашел Медведеву. Девчонки и след простыл.

Это ж надо! На его веку ему еще не попадалось таких строптивых и непокорных. Таких, чтобы от одного взгляда на которую возбуждение сводило все мышцы и изнывало всё тело, таких, чтобы всё нутро горело огнем. Идиотка! Была бы чуточку умной, подчинилась, станцевала разок, получила бы деньжат, и все успешно бы про это забыли. Так нет, ей нужно было открыть свой рот и отправить их всех туда, где как она посчитала им самое место — в окружении шлюх и наркоманов в «Икс-Норму», где те прекрасно обитали. Почему она не считала его за человека, жалила в такие места в его сознании, о существовании которых он даже не догадывался? Уязвленная гордость требовала сатисфакции.

Бледная администратор Марина рассыпалась перед ним в тысяче извинений, а Артём уже знал, каким образом она сумеет поправить свое плачевное положение. Он отставил бутылку, шепнул Дэну, что идет улаживать важное дело и вернется через несколько минут. Приятель понимающе кивнул, щелкнул пальцами в сторону замершего ди-джея. Освещение стало приглушенным, и по залу разлилась клубная музыка. Парни с девчонками, ожидая одного представления, но получив другое ни капли не расстроились и продолжили кутеж. Через секунду одни уже танцевали, другие обжимались по углам и диванам.

Лавр встал, аккуратно подцепил локоток Марины, и они удалились за двери.

— Простите, — забормотала молодая женщина, — вы поймите, что…

— Уволить! — сквозь зубы приказал он. — Сию секунду.

— Что? — она отпрянула. — Но…

— Или сама отсюда вылетишь и больше никогда не сможешь работать в таких заведениях. Тебе ведь нравится эта работа? А я устрою так, что перед тобой закроются все двери, — черная бровь издевательски выгнулась вверх.

Марина сглотнула, понимая, что выхода у нее нет. Обреченно сгорбившись, она пошла к лестнице.

— И еще условие, — напомнил о себе Лавр, — я должен все слышать.

Администраторша указала ему место за декоративной полкой-стеллажом, из-за коей его не было видно никому в опустевшем помещении кофейни, зато слышимость была отменная. Ну, он мог еще и кое-что рассмотреть. Хотел видеть физиономию Медведевой, когда ей сообщат приятную новость. Ибо такова реальность — за свои поступки нужно уметь отвечать.

К удивлению Артёма, Ольга уже переоделась и ждала начальницу, положив локти на стойку возле кофемашины. На лице девчонки не было на капли раскаяния, только холодная решимость и неимоверная усталость.

Марина запиналась, выдавливая из себя слова. Она сообщила Медведевой, что после инцидента, та не может больше здесь работать. Другая официантка, кажется Светка, сжалась в комок и всхлипнула. Ольга как-то зло цыкнула, надела бейсболку, накинула на плечо рюкзак и на удивление спокойно сказала:

— Не продолжай, Марина. Итак, всё ясно.

— Олька, прости.

— Не извиняйся, ты ни в чем не виновата. Мажорам ведь закон не писан. Я это уже давно поняла и испытала на себе.

— То есть?! — Марина застыла в немом изумлении.

Артём скрестил руки на груди и нахмурился. Вот и ему стало интересно. Он, конечно, не такое ожидал услышать, надеясь на рыдания и мольбы оставить ее, потому что ей нужна эта работа. Почти кожей хотел услышать слезные просьбы дать ей еще шанс, возможность всё исправить, попросить у него прощения при гостях. Как самонадеянно с его стороны! А он уже мечтал оторваться на ней. Теперь придется услышать сопливую историю, как ее такую всю прекрасную бросил мажор, ей несчастной пришлось сделать аборт, и вся ее жизнь теперь сломана. Фу!

Однако от ее следующих слов мороз прошелся по коже Лавра, сковывая непривычным для него чувством жалости…

— Когда почти два года назад такой же пьяный хмырь из золотых деток на своей навороченной и крутой тачке рассекал по дороге, никого не замечая на своем пути, я похоронила батю и жениха. Мать чуть с ума не сошла, а Машка… Машка замолчала.

Марина ахнула, а Света порывисто обняла напарницу.

— Ладно, девоньки, пока. Было приятно с вами работать. Удачи, — Оля стиснула зубы и вышла под ночной ливень.

Артём сморщился и привалился спиной к стене. В висках немилосердно стучало. Хотя в этот вечер он пил мало, к горлу подкатил тошнотворный комок из алкоголя и горечи. Слова Медведевой отбойными молотками долбили его мозг, тупая незнакомая боль раздирала сердце. «Когда почти два года назад такой же пьяный хмырь из золотых деток на своей навороченной и крутой тачке рассекал по дороге, никого не замечая на своем пути, я похоронила батю и жениха». Похоронила батю и жениха… Жениха. Вечер был безнадежно испорчен, настроение упало ниже плинтуса.

Даже вызванные Дэном девочки из стриптиза не вызывали в нем ни капли интереса. Только отвращение. Нет, с ним явно что-то не так. Эта отрава Медведева, так глубоко въелась ему под кожу, что дальше уже некуда.

Единственная радость — через пару дней возвращается его троюродный брат Серега. Лавр невесело усмехнулся. Соизволил-таки вернуть свою задницу в универ. Сергей учился курсом младше, но тот еще был отморозок. Девки млели от его небесно-голубых совершенно невинных глаз, тащились от его мускулов, которыми он не забывал поигрывать, и просто падали в его объятия, не понимая, что добровольно становились лишь очередной забавой. Подобное внимание со стороны девчонок Артёму было знакомо и уже изрядно приелось.

Оля проворочалась почти до самого утра, а сна ни в одном глазу не было.

Вспоминая ужасный вечер, она ни о чем не жалела. Осадок обиды теребил ее сердце, заставляя не прошеные слезы наворачиваться на глаза. Упрямо шмыгая носом, она заставляла себя не поддаваться отчаянию.

Золотые детки во главе с Лавром и этим ненормальным Дэном, окончательно съехав с катушек, потеряли всякий человеческий облик. Наверняка унижение простых людей является для них своего рода допингом, наркотиком. От своей наглости, безнаказанности и вседозволенности мажоры в конец охамели. Такой оскорбительной манеры общения Ольге еще не доводилось испытывать. Они что же надеялись, по одному щелчку пальцев официанток превратить в стриптизерш и шлюх?! Другие пусть как хотят, а с ней такой номер не пройдет. Неужели все мажоры думают, будто остальные люди ради денег готовы на все? Видимо, да, если исходить из ее горького опыта.

В то время как обычные люди бьются, словно рыба об лёд, борясь за благополучие своих родных и близких, мажоры ведут беззаботную жизнь, полную удовольствий и радости. Деньги родителей решат все неприятности в их жизни, выполнят любое желание. Хочешь диплом о высшем образовании? На. Новый современный автомобиль? Нет проблем. Квартиру в элитном районе города? Да. Все для любимого чада. Убил человека? Отмажем. Деньги все любят, а потому заткнуть глотку нежелательным свидетелям пачкой банкнот, проще пареной репы. Всё в их реальности продается и всё покупается. И все тоже. Жуть.

Оля поежилась и нырнула под одеяло в темноту. Глухая боль снова напомнила о себе, пробуждая невыносимую тоску в сердце. Но она должна быть сильной. Ради Машки. Ради мамы. А что до увольнения, так у нее еще есть клуб. Теперь можно смело брать больше смен в график. Подумаешь, придется пару раз на лекции прийти не выспавшейся. Мама вон сутками пашет и ничего. Зато в клубе деньжат платят больше. Конечно, до глубины души обидно, что будущая элита страны играет судьбами людей, оскорбляет их, сует нос не в свои дела. Мажоры разрушают все, к чему прикасаются, считают себя выше всех. Козлы! Кто они без своих богатых родителей, чего стоят и что могут?!

Начало следующей недели выдалось вроде без каких-либо эксцессов. Как и вторник. Никто ни в кафе, ни в стенах университетских коридоров и аудиторий, видимо не знал о случившемся на гулянке мажоров. Оля облегчено вздохнула. Вот и, слава Богу! Судя по ничего не значащему трепу студентов, никакого видео в сеть не попало. Есть, наверное, еще капля мозгов у этих мажорчиков, чтоб не позориться и не позорить себе подобных. Зато активно обсуждалась весть о том, будто из очередных самовольных каникул вернулся троюродный брат Лавра некий Серега.

Ольга, приходя в кафе и общаясь с Ленкой, Асей и Варей все время чувствовала себя не своей тарелке. Кто-то упорно прожигал ей спину взглядом, отчего тянущее ощущение появлялось в затылке. Ей и говорить не нужно было, кто бы это мог быть. Лавр. Он ожидал от нее проявления какого-либо превосходства над ним? Думал, она станет упиваться его пусть и негласным унижением? Ха! Не на ту напал. Ей было наплевать на него и всю их развеселую компанию! Это он пусть упивается иллюзорным чувством своей власти над ней. То же властелин Вселенной доморощенный!

В среду после занятий Оля зашла в общежитие к Варе и Лене. Близился день рождения Аси, и девчонки склоняли Ольгу к походу в клуб. Ей эта идея не нравилась в корне. В комнате подружек царил полный хаос: куча коробок с обувью и чехлов из-под платьев валялась на полу, ворох платьев усыпал две кровати. Девушки поочередно крутились перед зеркалом, примеряя то один наряд, то другой.

— Как дела, девочки? — спросила Оля.

Ленка едва сдерживала слезы и причитала:

— Для выхода в свет нет ничего приличного. Ужас.

— Если мы пойдем в «Икс-Норму», должны выглядеть на все сто, — поддакивала Варя.

Лицо Оли вытянулось.

— Каким боком здесь «Икс-Норма»?

— Мы решили туда пригласить Аську и отметить ее День рождения, — сморщилась Варя, недовольно сбрасывая со ступней очередную пару туфель. — Она уже согласна. А ты?

— Еще раз, куда вы хотите пойти править день рождения?! — Оля выпучила глаза, надеясь ослышаться.

— В «Икс-Норму», — гордо ответствовала Ленка.

— Лучший подарок Асе — пропуск в классный ночной клуб, — не отставала в слабоумии Варя.

— Вы обе, нет — втроем, что с дуба рухнули, да? — Оля покрутила пальцем у виска.

— Нет, а чего такого? — взвилась Лена.

— То есть вы сознательно идете туда и открыто заявляете тамошним мужикам, что вас можно снять? Да вы знаете, сколько там наркоты крутится? Подсунут чего — всю жизнь не отмоетесь. Или что еще похуже.

Варя ошарашенно плюхнулась на диван, Ленка прижала руки к груди. Оля стояла, уперев руки в бока. В таком положении их нашла радостная Ася. Она бормотала какую-то песенку и порхала как глупый мотылёк.

— Как дела, девчули? Уговорили нашу правильную на клуб?

— Мы не идем ни в какую «Икс-Норму», — надтреснутым голосом сообщила Лена.

— Что за бред? Это ж мой день рождения, как-никак, — беззаботно отозвалась Ася.

— Олька говорит, что там нас примут за девочек из эскорта, — обреченно сказала Варя.

Ася надула губки. Оля на секунду задумалась.

— А если я достану вам пропуска, скажем в… «СуперДжойс»? Прокатит в качестве подарка?

Девчонки переварили название и с визгом бросились к Ольге, едва не задушив ее в своих объятиях. Это даже лучше «Икс-Нормы». Это вообще элита.

— Но как? — с сомнением засопела Ленка.

— Дело в том, что я это… там работаю. А в назначенный день, к сожалению, моя смена. Я как бы буду с вами, и как бы нет. Идет?

— Еще бы! Спасибо, Олька! — Ася чуть не задушила подругу.

— До чего же ты скрытная, Оля? — пожурила ее Варя. — Ты, может, еще в каком отпадном месте работаешь?

— С вас хватит и клуба, — весело хохотнула Оля и попрощалась с девчонками, оставив им возможность принарядится.

С теплом думая о подругах, Оля вышла из общаги, завернула в университетский двор и оторопела. Там парни из особой и так ненавистной ей касты мажоров донимали какую-то первокурсницу. Девчонка и так приехала забитой из своей деревни, не зная жизни и не имея опыта общения с подобной категорией людей. Трое из них ей было хорошо знакомы: Лавр, Саня и Боря. Четвертый, наверное, Вадик, выкрикивал что-то пошлое из машины. Девушка просила отпустить ее высоким, почти плачущим голосом. Мажоры лишь посмеивались.

Кулаки Ольги сжались.

Глава 3

Артём со смехом наблюдал за отчаянными метаниями симпатичной девушки с двумя косами. Сергей, заприметив ее, не давал ей проходу. Наивная, она заикалась и краснела, не понимая, чего от нее хотят. Внимание таких парней ей явно было чуждо и не знакомо. Девушка не знала, как вести себя и слезы грозили брызнуть из ясных зеленоватых глаз.

Серега, дьявол воплоти, решил дождаться ее и немного поиграть. Она очутилась в западне — сзади стоял Саня и манил к себе испуганную девчонку, впереди Сергей в машине, слегка давил на газ, подталкивая ее, грозя посадить на капот, справа стоял Боря, а слева — Лавр с идиотской улыбкой на губах.

Эта жестокая забава помогала ему отвлечься от мыслей о Медведевой. Отрава проникла в запретные территории его сознания и не давала ему покоя. После памятного вечера в ресторане над кофейней, он ждал от ее подружек язвительных комментариев, представлял, как серая масса станет на него пялиться, шушукаться и тыкать пальцами. Но ничего такого. Студенты по своему обыкновению мусолили предстоящие экзамены, зачеты, курсовые и преподавателей. От приторного вкуса во рту, Лавр сморщился. Какое благородство с ее стороны не растрепать всем, как отбила ему яйца! Он, видишь ли, уволил ее, а она промолчала. Святая! Он думал, Медведева будет бросать в его сторону говорящие призывные взоры с намеками, мол, он теперь ее должник, но она вообще делала вид, словно никого из них знать не знает. Ее безразличие задевало. Хотелось доказать, что не все мажоры без оглядки давят людей на улицах. Дьявол всех побери! Он слишком много позволяет себе думать об этой девчонке. Хватит. Нужно перебросить мысли, и Серега должен в этом помочь. Поэтому эта игра с первокурсницей как раз кстати.

— Давай же, детка, решай уже! — весело говорил Сергей из окна машины. — Или ко мне или к Сане.

— Пустите! — взмолилась девушка. — Я ничего не хочу.

— Мы любим решительных девочек, — вкрадчиво сказал Лавр.

— Ну же! — наступал Саня. — Может, прямо на капоте со мной?

— А потом по кругу, — с надеждой протянул к ней руку Борис.

— Нет! — взвизгнула глупышка и, забавно закусив кулачок, начала озираться по сторонам в поисках помощи.

— Уж лучше сразу под колеса, чем такое счастье!

Этот голос! Холодный, безжизненный, презрительный. Лавр напрягся всем своим существом. Повернув голову, он нашел его обладательницу. Медведева стояла, скрестив руки на груди, и с настоящим отвращением качала головой, уголки ее губ презрительно опустились вниз.

— Какого хрена ты вмешиваешься? — взревел Борис.

— Иди куда шла, — обманчиво спокойно посоветовал Артём.

Ольга проигнорировала его, откинула длинную косу за спину и решительно оттеснила Саню. Вытолкав первокурсницу из порочного круга, она сунула ей в руку бумажный платок. Та облегченно шмыгнула носом. Медведева развернула девчонку и нажала ладонью между ее лопаток.

— Чего встала? Пошла. Или хочешь продолжить общение с ними?

— Нет! — пискнула она, проблеяла спасибо и, не оглядываясь, дала дёру прямо к остановке.

Ноздри Артёма кровожадно раздулись. Она каждый раз ломала ему кайф, и нигде от нее нет спасения. Гадство какое-то!

— Слышишь, периферия, — зарычал он, надвигаясь на нее, — тут наши правила.

— Засунь их себе куда подальше! — рявкнула она, воинственно поднимая подбородок.

— Медведева, ты оборзела! — Боря продемонстрировал ей свой кулак.

Она мазнула по парню безразличным взглядом, когда из машины вышел Сергей и с чувством хлопнул дверцей.

— Лавр, брат, какого черта эта курица испортила нам всё веселье?!

Артём почувствовал, как окружающее их пространство вдруг стало вязким и тяжелым. Медведева не спускала убийственного не верящего взгляда с его троюродного брата.

— Ты?!.. — воздух со свистом и ненавистью вылетел из ее легких.

— Чего я? — не понял Серега. — Сама что ль прокатиться желаешь?

Парни весело загоготали и начали сжимать кольцо вокруг нее.

Со скоростью молнии девушка подлетела к Сергею и с размаху залепила ему такую оплеуху, что голова парня дернулась в сторону.

— Какого черта? — рявкнул Лавр, задерживая Саню, приготовившего кулаки.

Брови Артёма грозно сошлись на переносице. За Серегу он готов был порвать каждого, и для этого не нужны кулаки. Бить девчонку — это уж слишком. А потому успел перехватить другую руку Медведевой, когда та замахнулась второй раз, и потянул ее на себя. Она глянула на него глазами, полными боли и ненависти, и с силой вырвала свое запястье. Откуда только силищу брала?

— И ты! Не смей ко мне приближаться никогда. Понял? Ни ты, ни твой брательник-убийца!

Она развернулась и подобно танку двинулась вперед, задев плечом Бориса. Шаг ее был настолько быстрым, что когда ошарашенные парни пришли в себя, ее уже и след простыл.

— И че это было? — спросил растерянно Саня.

— Без понятия, — Сергей примостил пятую точку на капот и потирал горящую щеку.

— Поматросил и бросил? — Борис пошевелил плечом. — Чертова медведица.

— Не помню, — три пары глаз сверлили его лицо. — Да не спал я с ней!

— А с каких это пор ты стал убийцей? — спросил Лавр, каким-то особым чувством понимая, что именно в этом кроется причина неуправляемой ненависти Медведевой к нему и ко всем мажорам вместе взятым. Потирая подбородок, он невесело констатировал, если бы Медведева вмазала брату кулаком, фингал бы загорелся нехилый.

Сергей с минуту таращился на брата, потом мучительно долго нечто вспоминал, пока не хлопнул себя по лбу.

— Ой, мля! — протянул он. — Точно. Отец запретил говорить о том происшествии. Пару лет назад это было. Мы тогда все под градусом были. И не только. Я — за рулем. Подрезали какого-то мужика. Отец с трудом отмазал меня.

— От чего? — прищурился Артём, понимая, что не хочет слышать ответ.

— Так там… э-э, кажись, двое погибли. Кто-то еще пострадал. Отец денег им давал, чтобы заявление из полиции забрали и полюбовно разошлись. Пф! Я, видишь ли, не умею договариваться. Просто они все — жадные твари.

— Ну и? Взяли деньги? — спросил Артём, ощущая горький привкус во рту.

— Если бы не взяли, я бы тут с вами не куражился, — сверкнул Серега белозубой ухмылкой.

— Забей, друг, — Саня хлопнул его по спине.

— Ну, че в клуб к девчонкам? — нетерпеливо спросил Борис.

Парни закивали, и только Лавр медленно поплелся к своему спорткару. Нахмурившись, он завел машину и поехал за товарищами. Ни хрена не понятно. Вообще. Не было тут все так просто. Чуйка у Артёма работала, что надо. Версия брата — это одно, а вот версия пострадавших другое.

Надо бы шефа безопасности отца подключить, да разузнать, как все произошло на самом деле. А выводы он сделает сам.

Удушающая боль навалилась на нее с неимоверной силой, стоило снова увидеть ЕГО. Того, кто отнял у нее нормальную жизнь и надежду на будущее счастье. В памяти всплыли обрывки того дня, когда машину отца подрезал пьяный мажор. Она хорошо запомнила его имя и главное самодовольную физиономию. Сергей Добровольский. И как оказалось троюродный брат Лавра. Все они одним миром мазаны. Стоит лишь вспомнить наглую рожу этого Сереги, когда он приперся к ним домой спустя несколько дней после похорон. Похоже, он все еще находился в каком-то наркотическом или, черт его знает в каком угаре, потому что, не соображая, что говорит, с ухмылкой обещал лучший гроб, катафалк и оркестр, если они пожелают. Совал ей и почерневшей матери пачку денег. Оля едва сдержала желание вцепиться наглому мажору в глотку. Он не понимал, что убил. Не осознавал своей вины. Кажется, тогда его осадил адвокат семьи.

Те дни тянулись, словно страшный сон, заглатывая ее в вязкую бездну отчаяния. Гибель папы, любимого парня, тяжелые травмы сестры, впоследствии обернувшиеся сложнейшим психологическим стрессом. Ребенок с трудом вернулся к жизни, говорил слогами отрывисто и неохотно. Иногда, стоило ей увидеть машины, она пугалась и начинала кричать. А потом проблемы с отцовским бизнесом. Едва на плаву с мамой остались. Все смешалось.

Злые горячие слезы проделали две дорожки по щекам. Возмездие и справедливость для простых смертных — пустой звук. Все решают проклятые деньги. Двух человек в живых уже нет, а виновник живет себе припеваючи, колесит по мировым курортам, спит с девушками, запивает сытую жизнь дорогим алкоголем, и нет ему дела до переживаний других людей.

От черных мыслей Олю как всегда спасла Машка. Она ворвалась в ее комнату с листами и цветными карандашами. Плюхнулась на пол и призывно махнула рукой. Оля улыбнулась сестре и смахнула слезы. Только дома, да в детском центре, Маша немного забывалась. Одно-два слова, кивок головкой и все общение. А еще ее невероятно открытая улыбка. Пусть даже она не могла пока нормально общаться со сверстниками, но людям, которые ей нравились, она всегда улыбалась.

— Ло-ша-д-ку, — выговорила медленно девочка.

— Хорошо, солнышко, — Оля погладила сестру по голове, и вдвоем они принялись за рисование.

Ей ни перед кем нельзя обнажать душу. Никто не должен знать о ее слабости. И не узнает. Погруженная в свои мрачные мысли, она вспоминала улыбчивого и доброго Леху, и сердце ее болезненно сжималось. С того черного дня она не видела жизни, не чувствовала ее вкуса. С ней рядом шагали горечь и печаль. И только ради мамы и Маши она должна справиться, должна перебороть свое отчаяние.

До пятницы Оля ходила словно тень, в университетском кафе не появлялась. Видеть самодовольные и напыщенные мажорские физиономии желание отсутствовало напрочь. Она боялась сорваться, чтобы не запустить в кого-либо из них чем-нибудь тяжелым и увесистым. Обедать бегала в кафе в двадцати минутах от универа, да и говорить ни с кем охоты не было.

Девчонки, потеряв подругу, названивали ей по очереди, обеспокоившись ее внезапной отстраненностью. Она заверила их, что с ней все в порядке. Предупредила, чтобы в субботу, как и договаривались, были у «СуперДжойс» к назначенному времени.

Собравшись с духом, в день «икс» Оля заступила на смену. Как и обещала, девчонок пропустили в клуб и провели к барной стойке. Они сначала округлившимися глазами смотрели на подругу, уверенно составившую им по вкуснейшему коктейлю, а потом указавшую им на второй ярус с диванами и столиками. Предупредив при этом, что третий ярус для богатеев, там располагались VIP-ложи и комнаты, где могли уединиться пары. Девчонки нервно захихикали и отправились к заказанному столику, жалея, что подруга не может к ним присоединиться.

Как всегда народу была тьма, равно как и работы. Нацепив на лицо приветливую улыбку, Ольга позволила рутине взять ее оборот. И это помогло. Она быстро обслуживала клиентов, подливая им спиртное или готовя коктейли. При этом не уставала выслушивать жизненные истории, сочувствовать полупьяным с горя мужчинам и дамам. Парочка назойливых парней норовили протянуть к ней свои руки, предлагали встречу по окончании ее рабочего дня, но она, склонив голову набок, указывала на крепких вышибал. Парни разочарованно примолкали и поглощали алкоголь.

Время проходило быстро, клиенты сменялись клиентами. А Ленка, Ася и Варя не один раз привлекали ее внимание со своего места, махая ей руками. Она в ответ лишь кивала им. И с разрешения администратора Андрея отправила подругами три фирменных коктейля за счет заведения в честь дня рождения одной из них. Андрей поглядел на симпатичных девчонок, улыбнулся и сделал пометку в своем планшете. Оля посмотрела на него с благодарностью — он не раз говорил ей, что она на хорошем счету. Стало тепло на сердце. Потом ее взор переместился за плечо Андрея, и девушка застыла.

Небрежно опершись одним локтем о дальний конец стойки, на нее пялился Лавр. И судя по его виду уже давно. И опять этот взгляд, раздевающий, говорящий, уверенный, губы, искривленные в насмешливой улыбке. Обжигающий тугой узел свернулся где-то в животе, заставляя слышать собственный пульс, будто сердце грохотало прямо в горле. Оля передернула плечами и принялась натирать и без того отполированную стойку. Его здесь только не хватало!

Так значит, у девчонки организован запасной аэродром? Именно поэтому не заметно, чтобы она убивалась по поводу увольнения из кофейни. И почему он раньше не видел ее в «СуперДжойс»? Вероятно, дни ее смен разошлись с днями, в которые он посещал увеселительное ночное заведение. Знал бы, что она тут работает, почаще приходил именно сюда, чтобы подействовать ей на нервы.

Он снова не узнал ее. Медведева была одета в небесно-голубую рубашку с черной бабочкой, черную жилетку и строгие брюки, обута в удобные черные туфли. Три замысловатые тонкие косички начинались ото лба и вместе с остальной массой волос забраны в высокий хвост, а потом заплетены в объёмную косу. Легкий ненавязчивый макияж подчеркнул необычные глаза и показал ее лицо с другой стороны. Лавр улыбнулся своим мыслям — девчонке определенно быть богатой! Два раза оказаться неузнанной — это знак.

Медведева уверенно перемещалась по привычной траектории и не только успевала наливать напитки, убирать пустые стаканы с бокалами, натирать до блеска чистые, а еще перебрасывалась шутками с посетителями. Когда кто-то из настойчивых клиентов мужского пола предложил ей более близкое знакомство, Артём навострил уши и не заметил, как сжались его кулаки. Ольга же со строгим выражением на лице ответствовала, мол, с клиентами, как во время работы, так и после нее никаких отношений. Типа таков ее жизненный принцип. Особо назойливым она намекала на охранников, и те снова утыкались в свои бокалы. Ай, молодца! Его девочка! Холодна не только с ним, а вообще со всеми особями мужского пола. В груди Артёма разлилось странное тепло, стоило в мыслях подумать об Ольге, как о его девочке.

Зато улыбок она расточала, мать ее за ногу, бессчётное количество. Всем и каждому. Девчонка бесила его и манила одновременно. Как-то уж очень быстро она пробралась к нему в подкорку и заняла там все апартаменты.

Наконец, заметив его и подходящих к стойке парней, она на секунду окаменела. Пришла в себя и принялась упорно тереть столешницу. Когда ей пришлось приблизиться к нему, чтобы забрать пустой стакан, Лавр отвратительно ухмыльнулся, глядя на нее в упор:

— А из твоих рук я вообще ничего не возьму.

— А вы, что пьете не из бокалов, как все нормальные люди, а из рук? Любопытно, — она ослепила его наглой улыбкой.

Рот Артёма готов был треснуть от едва сдерживаемого смеха. Да, надо признать, он скучал по ней. Пусть и говорили они друг другу одни гадости. Когда он не увидел ее в кафе, на душе заскребли кошки. Она не хотела его видеть, и эта мысль больно и неприятно билась в черепной коробке. Зато как он хотел, изнемогал от желания, до дрожи в мышцах, до умопомрачения! Девчонка отравила его, сама того не замечая.

Игривое настроение на пару секунд подпортила Мила Чернова с Кирой Фроловой. Увидев, кто бармен, Милка округлила глаза и фыркнула:

— Берут на работу кого попало.

— Привет, Лавруша, — Кира ласково прошлась по его груди своей узкой ладошкой.

От такого прозвища все в нем восстало. Еще чуть-чуть, и он превратится в приправу. Вон и у Медведевой один уголок красивых губ уехал высоко вверх. Девчонка даже отвернулась, схватив чистый бокал и, подняв его к свету, принялась методично вытирать невидимые разводы.

— Привет, Кирюша, — в тон Фроловой ответил он.

— Ты знаешь, где нас найти, — сообщила Мила и что-то шепнула Кире. Та сверкнула потрясающими зелеными глаза в сторону Ольги и пренебрежительно повела плечом.

Артём проводил их скучающим взглядом. Кто б сказал ему, что Кира, эта яркая черноволосая девушка, длинноногая и с аппетитным формами, окажется ему настолько безразлична, он бы ни за что не поверил. Все внимание нынче занимала его личная отрава. Чего стоило выражение на ее физиономии, когда Фролова обратилась к нему. Едва от веселья не лопнула! Похлопала бы в ладоши и все — полный занавес.

Через секунду-другую подвалили и парни. Вадик торчал уже где-то наверху, если не уединился с какой-нибудь красоткой. Кто-то из них зашелся в нервном кашле, кажется, Серега, стоило им узреть бармена. Борис прошелся по ее фигурке красноречивым взором, но, получив от Лавра предупреждающий тычок под ребра, убрал бесстыжие глаза.

— Медведица, ты ли это? — только и осклабился он. — Странно, что вокруг тебя все еще цело.

— Добрый вечер, — она одарила его дежурной улыбкой.

Артём прищурился. Она очень старалась скрыть свою тоску, очень. Пусть губы ее и улыбались, глаза-то грустили. Ну, это не мудрено. Много свалилось на нее горя. Однако ж нашла в себе силы жить дальше. Пусть с ненавистью в душе. Но это поправимо.

— Не-а, — протянул Сергей, исподлобья рассматривая Ольгу, — я тут сегодня не пью.

— Решили начать вести трезвый образ жизни? — вежливо осведомилась она.

Серега открыл было рот, но потом его так и захлопнул.

— Не поэтому, — перевалившись наполовину через стойку, пояснил Саня, — не ровен час, решишь свершить свою маленькую месть.

— Фантазеры.

Лавр хмыкнул в кулак. Уж как-то подозрительно она ласкова, хотя в ее глазах так и плескалось острое желание расцарапать рожу каждому из них. Девушка пожала плечами, глянула на часы и, натянуто улыбнувшись, предложила:

— Тогда покурите минут пятнадцать. Моя смена на финише, а ваши VIP-ложи ждут вас.

Парни отлепились от стойки и стали протискиваться к месту их постоянных гулянок, зато Артём буквально кожей ощущал зуд несказанных ею слов, типа «мажоры недоделанные». Они поднялись на третий ярус, где ложи были отгорожены друг от друга, создавая интимную обстановку. Артём поприветствовал всех, кто там собрался и уже уютно расположился, а сам налил себе ром и встал у перил.

Потягивая ром, он внимательно наблюдал за Медведевой. Благо, бар был как на ладони. Отметив про себя, что смотрелась девчонка весьма круто и эффектно. Не тушевалась, споро выполняла заказы, вызывая у клиентов восторги и удовлетворение. К Лавру присоединился Вадик, проследив за взглядом друга, он промычал нечто неразборчивое и слегка толкнул друга:

— А она ничего так. Кто бы мог подумать!

Артём поиграл желваками, почувствовав жуткую ревность.

— Забудь о ней, — коротко приказал он.

— Понимаю, — Вадим беззлобно хохотнул и вернулся на диваны.

Как она и говорила, ровно через пятнадцать минут явился ее сменщик — высокий худой парень. Когда он шутливо щелкнул ее по носу, а она весело ему подмигнула, Лавр готов был разорвать несчастного на части, а эту девку вообще перекинуть через плечо и… Вот же отрава!

Челюсть Артёма отвисла, когда девчонка покинула стойку и направилась в сторону их ложи, поднимаясь по лестнице. Думал, уж ни к нему ли плывет в объятия? Однако на втором ярусе она свернула и присела на корточки рядом с диваном, где сидели три девушки. В этих, одетых во вполне приличные коктейльные платья девчонках, он узнал подруг Медведевой. Увидев ее, они радостно заверещали и кинулись обниматься.

Силясь перекричать музыку, Оля обратилась к подругам:

— Сегодня классная шоу-программа. Через полчаса подойдите к балконам.

— Ну так плазма же везде развешана, — удивилась Варя.

— Будет лучше видно, не пожалеете, — уверила их Ольга.

— Ой, Оля, спасибо тебе! — Ася снова рванулась к ней, пытаясь задушить от избытка чувств.

— Хватит! — хохотнула та.

— Присоединяйся к нам, — настаивала Лена.

Оля оглядела девчонок. Выглядели они отлично: яркими, свежими, элегантными, а главное счастливыми. Вот и славно.

— Не могу. Ведь я еще официально на работе. Форма-то на мне, — отрицательно качнула головой.

— Так переодевайся — и к нам! — с напором сказала Варя и стукнула себя по колену кулачком.

— В джинсах и рубашке мне дорога только через служебный выход, — едва сдержала улыбку Оля.

— Ну вот! — надулась именинница. — Даже за мое здоровье не выпьешь!

— Ладно, уговорили. Скоро буду. Только один бокал шампанского. Устала.

Девчонки хлопнули в ладоши, а когда Оля вернулась, на столе красовалось ведерко с охлажденным игристым напитком и наполненные им запотевшие бокалы с задорно играющими пузырьками.

Девушки взяли бокалы, подняли их и чокнулись. Подруги поздравили Асю и выпили шампанское до дна. В носу у Оли слегка засвербело, и она кашлянула. Ленка завизжала, заметив какого-то знакомого, а Ася с Варей откинулись на подушки дивана, ожидая представления.

Ольга нахмурилась, почувствовав знакомое тянущее ощущение в затылке и чей-то взгляд, прожигающий ей адскую дыру между лопаток. Поставив бокал на стол, она выпрямилась и увидела Лавра. Он стоял чуть-чуть наискосок ярусом выше. Выглядел просто сногсшибательно в своей приталенной бордовой рубашке, облегающей идеальный прокачанный торс подобно второй коже, в темных классических брюках и черных модных туфлях. И как раньше не обратила внимания на его притягательность?

Видимо заметив, как она пялилась на него, брови его хищно приподнялись. Лавр отсалютовал ей стаканом с каким-то напитком и, сохраняя насмешливое выражение лица, поманил к себе двумя пальцами. Вот еще! Оля с трудом сдержала фырканье. Она улыбнулась, закинула лямки рюкзака на плечо и, глядя в глаза мажора, выкинула из сжатого кулака средний палец. Губы Лаврова растянулись в лукавой и коварной улыбке. Девушка съежилась. Выглядит, как обещание. Не желая больше ни секунды оставаться в опасной близости от него, она попрощалась с визжащими от восторга девчонками и ринулась к выходу.

Глава 4

Артём в предвкушении ухмыльнулся, опрокинул остатки рома в рот и уселся на диван. Дерзкая девчонка! Страх потеряла что ли? Но так даже забавней. Ведь она еще не до конца понимала, с кем связалась и чем для нее чреваты подобные жесты. Зато как натурально у нее вышло послать его, она не задумалась ни на секунду, сооружая красноречивую композицию. Лавр развеселился. В нем проснулся азарт охотника. Хищника, сметающего всех на своем пути к цели. А целью стала она, своенравная и презирающая его Медведева. Его личная отрава. Когда он приструнит ее, будет владеть ею на всех правах полностью и безоговорочно.

Он мог бы конечно последовать за ней, но… Чувствовал — нарвется на очередную грубость с ее стороны, да сам может сорваться и все испортить. А ему нужно понять, как действовать, чтобы она прекратила коситься на него и начала замечать. В этом ему поможет досье, обещанное Вячеславом, шефом отцовской службы безопасности.

Пока же можно и расслабиться чуток.

Проснулся Артём ближе к полудню воскресенья. Потянулся в постели и улыбнулся в потолок. Память воспроизвела Медведеву, отказавшуюся знакомиться с ним. Медведеву, положившую ладонь ему на грудь, перед тем как двинуть коленом в пах. Медведеву, курсирующую от одного края барной стойки к другому. Медведеву, так ярко и — черт возьми — сексуально пославшую его. Должен признать, она вызвала в нем интерес, не пошевелив при этом даже пальцем. Желание узнать ее, о ней, о том, что случилось в ее жизни, заставляло чувствовать нетерпение.

Пока он принимал душ, на айфон пришло сообщение от Вячеслава о готовности запрошенной им информации. Выпив чашку кофе с тостом, Артём быстро собрался и поехал в отцовский загородный дом.

Домоправительница Евгения Семеновна с радостью поприветствовала сына хозяина, усадила, как в детстве, за стол и накормила вкуснейшим обедом. Поболтав о том, о сем, пожурив его за несправедливые обиды на отца, пытающегося приобщить сына к делу, она оправилась по своим делам. Где-то в глубине души Лавр понимал — рано или поздно ему придется взяться за ум, начать свою карьеру у отца, чтобы набраться опыта. Но думать о том, что придется пахать, как раб на галерах, чтобы вести привычный образ жизни с дорогими машинами и элитным жильем, ему не хотелось. Правда, он соглашался на разовые контракты, предлагаемые ему отцом, и у него неплохо получалось вести то и или иное дело, связанное не только с юридическим аспектом деятельности отцовского холдинга. Артём честно заработал те деньги, но не хотел постоянной зависимости от него.

— Артём? Что ты тут делаешь?

Удивленный и слегка высокий голос нынешней жены отца Таисии заставил Лавра недовольно сморщиться. Они никак не могли найти общий язык. Артём прекрасно понимал, что Таисия уцепилась не столько за импозантного делового мужчину, коим являлся его папа, сколько за возможность жить в роскоши, позволять себе личных инструкторов по фитнесу, персональных диетологов, систематический отдых в разных странах мира и посещение светских мероприятий. Единственное, чего себе не позволяла Таисия, так это создавать отцу уют дома, как жена. А когда отец, еще в первые годы брака, предложил родить еще ребенка, Таисия закатила такой скандал, что дрожали дом и земля вокруг. Мол, памперсы и слюнявчики ее нисколько не интересуют в самом расцвете ее жизненных сил.

— Вообще-то, это и мой дом тоже, — ответил он, с отвращением наблюдая, как Таисия без аппетита ковыряла вилкой в тарелке, наполненной каким-то супер полезным зеленым салатом.

— Ты — редкий гость. Что-нибудь нужно? — прищурившись, спросила она.

— Я по делу, — коротко бросил он и поднялся. — Пока.

Он знал, Таисия не упустит повода, зацепить его, вывести на эмоции, поссориться. А потом наябедничать отцу о том, что его сын не уважает ее. Артём удовлетворенно хмыкнул, заметив, как вытянулось холеное личико Таисии от постигшей ее неудачи.

Артём выскочил из особняка и направился к коттеджу, где развернулась служба безопасности. Там располагался и пульт с мониторами, на которые передавалось изображение с камер наблюдения, и комнаты охранников. На самом крыльце Лавра встретил Вячеслав, протянул папку и флэшку.

— Привет, Тёма. Уж не знаю, для чего тебе все это, но чего не сделаешь ради сына уважаемого шефа, — улыбнулся он одними глазами.

— Нужно для курсовой, то есть учебы, — соврал Лавр.

— Ну-ну, — неопределённо хмыкнул Слава.

— Слушай, Слава, а что сам думаешь? — Артём скосил глаза на папку.

— Вот и проведи анализ материала и сделай выводы, как юрист. Уж не знаю — адвокат или прокурор, — хитро прищурился великан.

— Понятно, — протянул Артём, пожал Вячеславу руку и сел в машину.

Каким образом, и каких людей привлек Слава к поиску инфы, Артём не допытывался, но в ее правдивости сомневаться не приходилось.

Анатолий Медведев. Бывший в молодости гонщиком после травмы стал отличным механиком. Организовал свой автосервис. Наработал приличную клиентскую базу, работал сам и других держал в узде. Когда стал директором, не брезговал и под капот залезть, и в смотровую яму опуститься. У него работал и погибший жених Ольги Алексей. На работе отца и познакомились. Вера Медведева, жена Анатолия, симпатичная женщина, работала медицинской сестрой в местной больнице. В общем, обычная среднестатистическая семья.

Он несколько раз пересмотрел видео, чтобы понять — Серега был виноват на все сто процентов. А тем, что уехал с места аварии и оставил людей, нуждающихся в помощи, только усугубил свое положение. Отец Ольги боролся до последнего, стараясь вывернуться, не зацепить кого-то еще, а потому, когда покореженная машина летела прямо в толстый парапет моста, а потом в речку, стало понятно — там жизни никому нет. Но каким-то чудом выжил третий пассажир — вторая дочь Анатолия Медведева. Ну, выжила и славно. Дальше читать не стал. Там было что-то о необходимости лечения.

После трагедии дело с автосервисом не заладилось, и Ольга с матерью и младшей сестрой приехали в столицу. Обе сразу отправились на поиски работы. Вера Павловна устроилась в хирургическое отделение и брала подработки в реанимации, Ольга совмещала с учебой работу в кофейне и клубе. Лавр скис — Ольга действительно нуждалась в том месте, с которого он ее уволил. Обе они — мать и старшая дочь — работали, чтобы оплачивать особое и длительное лечение пострадавшей в аварии девчушки.

Что до денег, которые были предложены адвокатом Добровольских семьям погибших в аварии, то их реально взяли обе семьи. Вот только мало кто знал — Медведевы отдали свою часть несостоявшимся родственникам, потому что там росли еще трое несовершеннолетних детишек и имелся несамостоятельный глава семейства. Судя по словам свидетелей, Ольга была категорически против денег, но каким-то образом ее уговорила мама.

К вечеру у Артёма трещала голова. Он должен был поговорить с Медведевой, чтобы услышать ее версию. Увидеть ее реакцию. Вот только сюсюкать он не собирался.

Та-ак. Артём порылся в своем расписании и убедился, что пары у юристов и финансистов в понедельник заканчиваются одинаково.

Легкая рассеянная улыбка блуждала по лицу Оли, пока она на протяжении всего дня слушала рассказы Лены, Аси и Вари о вечере субботы. Похоже, девушки пребывали в состоянии возбуждения и эйфории до сих пор. Они, перебивая друг дружку, взахлеб делились впечатлениями о клубе, шоу-программе с артистами и акробатами, ловко обуздавшими силу огня и танец одновременно. Девчонки ликовали, без конца благодарили Ольгу и осыпали искрами радости и счастья всех окружающих. Совали Ольге свои мобильные с целыми мини-сериалами о своем походе в клуб. Они даже не замечали острот девчонок из «золотой молодежи», равно как и самих мажоров. Настроение подружек было заразительным, но Оля ощущала какую-то тревогу. То ли потому, что периодически приятели Лавра таращились на нее, то ли сам Лавр ее игнорировал. И то и другое заставляло нервничать.

Последняя пара по статистике и ей же посвященный семинар выбили из головы Ольги посторонние мысли, окунув в мир формул и бесконечных задач. Преподаватель сначала дотошно читал лекцию, загружая мозг теорией и формулами, а потом не менее дотошно заставлял студентов применять теорию на практике при проведении расчетов. Из аудитории поток выполз едва живым, с загруженными под завязку головами.

Девчонки попрощались с Ольгой и выпорхнули из университета. Задержавшись у методистов, Оля мысленно улыбнулась: если бы рвение с которым, подруги вылетели из стен учебного заведения перенаправить на процесс изучения наук, успеваемость большинства студентов выросла бы в разы.

Оля направилась к парадному входу, шебарша листами распечаток, и не сразу заметила ядовито-зеленый с черными полосами спорткар и его хозяина, опершегося локтями о крышу. Голова Лавра была направлена прямо на двери, а когда он заметил Олю, выпрямился и, ухмыляясь, сделал шаг в ее сторону. Вот шкурой чувствовала, что мажор по ее душу. Он последний, с кем ей хотелось бы говорить. Девушка сжала зубы и резко развернулась обратно к двери. В универе что ли другого выхода нету? Подскакивая от какого-то внутреннего волнения, родившегося в сердце, она ринулась в противоположную сторону.

Вот только едва за ее спиной хлопнула тяжелая дверь, она узрела все тот же спорткар и Лаврова, лениво прислонившегося к стене плечом. Зажав губами травинку, он задумчиво жевал ее кончик.

— Избегаешь меня? — он хищно приподнял черные брови.

— Нет, — буркнула она с намерением двинуться по своим делам, но сильная рука перегородила ей путь.

— Боишься? — насмешливо не то спросил, не сказал Лавров.

— Не дорос еще, — огрызнулась Ольга.

— Тогда поехали, подвезу домой.

— Нет, спасибо, мне в другое место, — девушка нахмурилась и оттолкнула его руку.

— Я и в другое могу подкинуть, — его горячее дыхание опалило шею.

Оля резко развернулась и прямо встретила наглый взгляд серо-голубых, глубоких глаз.

— Слушай, Лавров, что в слове «нет» тебе непонятно?

Он как-то неопределенно повел в воздухе рукой и склонился, приближая свое лицо к ее лицу:

— Слышал, будто если девушка говорит «нет», это непременно означает «да».

— Ты пользуешься непроверенными данными? — она скептически приподняла бровь.

— Я пользуюсь исключительно проверенными данными и собственными опытом. Так что не трусь, периферия! — самодовольно улыбнулся он.

Артём наблюдал, как она мучительно долго о чем-то размышляла, окинула его каким-то диким взглядом, глянула на часы, сгорбилась и нерешительно кивнула. С торжествующим видом он шагал рядом с ней до своей машины, галантно открыл ей дверцу, а когда она уселась, захлопнул ее. Быстро обежав автомобиль, он юркнул внутрь, пристегнулся и медленно тронулся с места.

— Куда?

— Я скажу, где остановить, — Оля равнодушно отвернулась к окну, понимая, что начинает подвергаться влиянию этого мажора.

Артём вырулил с парковки и проехал от силы метров тридцать, как Медведева неожиданно сказала:

— Стоп. Спасибо, я на месте.

— Я не понял! — опешил было он.

И только теперь сообразил, почему она не пристегнулась. Чтобы легче было сбежать от него, что она успешно и сделала, выскочив из машины, как ошпаренная. Буквально налету она запрыгнула в автобус, подошедший к остановке. Вот же сучка гребаная! Вдавив педаль газа в пол, он резко развернулся и умчался в противоположную сторону.

Ее игнор уже достал! Артём ехал долго, не разбирая куда, пока гнев его не выкипел до дна. И чего так завелся? Позвонив Славе, он попросил его определить местоположение одного абонента. Через какое-то время ему пришло сообщение с точными координатами. Если девчонка думает, будто он вот так от нее откажется, она жестоко просчиталась. Где-то на границе подсознания он уже считал ее своей собственностью. А своим он не привык разбрасываться.

Подъехав к одному из обычных спальных районов и завернув во двор, Лавр остановился и сверил координаты. Номер Медведевой отчетливо светился именно здесь. Пока разглядывал подъезды, скамейки и детскую площадку, из-за угла показалась Медведева с младшей сестрой — девочкой лет семи. Ольга несла рюкзак сестры и крепко держала ее за руку. Видимо, у них в планах было провести некоторое время на улице. Погода и правду была отличной, располагающей к прогулкам — последние недельки апреля выдались на редкость теплыми и солнечными.

Желая привлечь внимание, он просигналил клаксоном и вышел из авто.

Что-то сломалось в Артёме, когда сестра Ольги расширила и без того большие глаза, глядя в его сторону, зажала уши ручками и зашлась в отчаянном, скребущем душу до слез, крике. Ее крик погружал Артёма в пучину паники и недоумения. Она испугалась. Испугалась его машину. Испугалась Артёма. Будто увидела монстра из фильма ужасов. Парень застыл на месте.

Медведева злобно зыркнула на него, а потом присела на корточки рядом с сестрой. Развернула ее спиной к нему и бережно обняла. Она оторвала руки девочки от ушей, что-то ласково ей зашептала, гладила по русоволосой голове и целовала щеки. Губы ее при этом не переставали шевелиться, будто читала молитву. Крик прекратился также внезапно. Мелкая успокоилась, положила голову сестре на грудь, и только плечики ее вздрагивали.

— Что это с ней? — как можно более непринужденно спросил он, двинувшись вперед, но девушку выставила вперед ладонь и негромко попросила.

— Не подходи.

— Мне поговорить с тобой нужно.

— А мне — нет, так что отвали.

— Мы поговорим, — жестко сказал он. — И это не обсуждается. Или я подойду и сам…

Он готов был поклясться, что она скрипнула зубами.

— Подожди здесь, я отнесу ее домой.

Он кивнул и сделал глубокий вздох. Почему ж так саднило в груди?

Оля подхватила сестру и юркнула в подъезд. Артём приземлился пятой точкой на капот. Вот будет смех, если обдурила. Однако девушка вышла спустя десять минут. Смелая, ничего не скажешь. Подошла, остановилась, как вкопанная. Если б могла, испепелила бы взглядом своих невозможных глазищ.

— Чего надо? — враждебно спросила она.

Он обошел машину, уселся за руль и, наклонившись, открыл ей дверцу.

— Садись, — приказал он.

Девушка медленно и отрицательно покачала головой.

— К тебе в машину я больше не сяду. Говори, что хотел.

Артём сжал челюсть. Эта девчонка умело испытывала его терпение.

— Я тебя сейчас силой запихну в эту тачку! Не заставляй устраивать представление, — рявкнул он.

Она призадумалась и предложила:

— Кафе в парке недалеко знаешь? Рули туда, я сейчас приду.

— Ха! Так я тебе и поверил, — Артём вышел из машины, поставил ее на сигнализацию и подошел к Медведевой. Она двинулась вперед, но он схватил ее за руку, притянув к себе.

— У тебя что, Лавров, конечность лишняя? — злобно оскалилась девушка, дернувшись в сторону.

Парень ослепил ее нахальной улыбкой, обхватил за талию, нагло пробравшись широкой ладонью под джинсовую куртку. Тут ему под ребра прилетел тычок локтем со словами:

— Какой же ты мудак!

— Надоела, отрава! — Артём резко нырнул ей под руку, и девчонка уже болталась у него на плече головой вниз. — Поедешь в багажнике, если не прекратишь истерить!

— Пусти! — взвыла Оля, но заметив любопытные взгляды прохожих, притихла. Концертов только не хватало. — Отпусти меня, Лавров, я обещаю не дергаться. Постараюсь, по крайней мере.

Артём недоверчиво фыркнул и для острастки хлопнул ее по ягодице. Девчонка зашипела, а он опустил ее и снова прижал к себе, схватив за запястье. Медведева покосилась на него и проглотила слова, грозящие сорваться с губ. Лавр лукаво улыбнулся.

Оля изумленно вытаращилась, увидев, как просветлело лицо мажора. Словно сейчас он сбросил маску, и стал настоящим. Девушка судорожно сглотнула, сознавая, что в такого Лаврова она бы втрескалась по уши. Вон и сердце пропустило пару ударов. Незнакомая дрожь внутри взбудоражила ее кровь, родила странные трепещущие ощущения в животе. Что за наваждение?

Шли рядом. Молча. Когда зашли в уютное кафе, Лавр вновь превратился в себя самоуверенного и властного, хозяина жизни, которому принадлежит весь мир и все должны подчиняться. Он заказал отдельный кабинет, как не протестовала Оля. Поняв, что спорить бесполезно, она смирилась и позволила ему затащить себя в приватное помещение. Официант принес меню, они заказали и на некоторое время остались одни. Блюда и напитки были принесены, и дверь кабинета закрылась.

Лавров, забыв правила этикета, поставил локти на стол, прищурился и уставился на девушку. Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, чувствуя, как начал дергаться нерв под глазом.

— Чего? — в упор спросила она.

— Недавно ты назвала моего брата убийцей. Конечно, имела основания и…

Звук, напоминающий презрительное фырканье, слетел с губ девушки:

— Уж, конечно, основания я имела.

— То был несчастный случай, — Лавр преследовал определенную цель, умышленно оправдывая брата. Ему нужны были истинные эмоции девчонки и правда. Ее правда.

— Только богатеям, вроде вас, можно использовать такую отмазку, сознательно садясь в машину под градусом. Хотя, какое там сознание, если вместо него алкоголь плещется, — выпалила Оля.

Лавр прищурился. Несмотря на то, что в ее словах присутствовал здравый смысл, все равно она — язва.

— Мне Серега рассказал, как суть да дело было. Но я хочу твою версию послушать. Говори, — потребовал он и в ожидании склонил голову.

— Ага, бегу и волосы назад, — огрызнулась она.

Артём поскреб подбородок. Упрямая.

— Как будущий юрист, хочу сам разобраться в столь… сложном деле. Чтобы сделать правильные выводы и решить проблемы, в случае чего.

Оля выгнула одну бровь и ехидно, с видимым удовольствием, заметила:

— Известно, как вы проблемы-то свои решаете. Я даже вижу табличку на твоем будущем кабинете — Артём Лавров, адвокат пьяных мажоров, давящих простых смертных на дорогах. Заткнем деньгами родственников пострадавших или погибших. Хамство в общении приветствуется.

Лавр окинул ее голодным взглядом и кровожадно раздул ноздри. Вот бы этот ее язык заставить работать по назначению!

— А деньги-то вы реально взяли, милая. Так что не строй из себя оскорбленную гордость и святошу, — брови его издевательски поползли вверх.

— Вижу, ты уже владеешь приемлемой для твоего статуса версией происшедшего. Зачем же засорять свою голову ненужной информацией? — нисколько не смутилась девушка.

Артём пристально изучал Ольгу, пытаясь прочесть ее по лицу хоть какую-нибудь эмоцию. Она не собиралась открывать ему душу. Не стремилась навязать свое видение ситуации и не спешила оправдываться. Что с ней не так?

— Знаешь, не возьми вы бабло, я бы подумал, что ты другая. А ты, — его глаза превратились в щелки, — такая же корыстная, как остальные.

— У вас что, другого мерила нет, кроме как деньги? Жонглируете ими и жизнями людскими, — Оле надоел этот разговор, и она начинала раздражаться.

— Ты что-то имеешь против денег? — протянул он. — Уж не потому ли, что у тебя их нет? Деньги — это власть. Власть — это все в нашем мире. Так что да, мы можем позволить себе это все, — высокомерно заявил он.

— Разве что, кроме души, — язвительно высказалась она, поддавшись вперед.

— Что? — думал, ослышался. Девчонка снова ужалила его куда-то туда, что по ощущениям было сравнимо с ударом ниже пояса.

— Душа и муки совести для вас — непозволительная роскошь. Да, Лавр?

Артём угрожающе покачал головой и ухмыльнулся. Чертова девка! Она снова перебила все его мысли. Вывернула его наизнанку. Сломала, заставила исходить по ней слюной, мучиться жутким стояком. И даже шлюшки из клуба не могли утолить его дикий голод. Но не будь она такой колючей и неприступной, наверное, на нее бы даже внимания не обратил. Ладно. В лоб не получается пробить, зайдем с другой стороны.

— А что с малой-то? — он как-то упустил момент и поленился озадачиться ее состоянием более подробно, потому и корил себя сейчас. С ней явно что-то было не в порядке, если требовалось особое лечение.

Оля удивила его своим долгим взглядом, словно пронзала насквозь, желая увидеть подвох. Всего на пару мгновений ему показалось, будто она уставилась на его губы, затем лицо смягчилось, и дрогнувший голос выдал боль.

— Врачи и полиция сказали тогда, что если бы Маша не вылетела… если бы ее не выкинуло, она бы тоже… — девушка поджала губы и упрямо проглотила слезы. — Она почти молчит с тех пор. Если и говорит иногда сама, то по слогам. Трудно говорит. Когда видит машину, ее может переклинить, и она начинает кричать. Все происходит спонтанно и страхом ее накрывает неожиданно. Специалисты говорят — такая реакция на шок и стресс.

Артём внимательно посмотрел в лицо Ольги. От ее слов стало дурно. Поддавшись вперед, он спросил:

— Лечение?

— Да. Мы потому и переехали в столицу. Здесь специалисты лучше, особые детские центры имеются.

— А цены не кусаются? — просто спросил он.

Оля опустила голову так низко, что ее лица он не успел рассмотреть, зато услышал раздраженное бормотание:

— Не твое это дело, Лавров.

— Вообще-то, у меня есть имя, — стало жизненно необходимо, чтобы она обратилась к нему по имени.

— Серьезно? — ухмыльнулась она. — И что же, представительнице серой массы разрешено обратиться к вам по имени?

Артём широко улыбнулся. Подтрунивает? Ну-ну.

— А знаешь ли ты, Оля, как опасно дразнить меня? — совершенно серьезно спросил он и удовлетворенно закивал черноволосой головой, стоило ей осознать смысл его слов и покраснеть.

— И в мыслях не было, Артём.

Определенно, ему понравилось, как звучало его имя, сказанное голосом этой отравы.

Пока поглощали еду, Артём бросал заинтересованные выразительные взгляды в сторону Ольги, та упорно глядела в свою тарелку и угрюмо молчала. Он почувствовал, как она снова закрылась. Решил пока не донимать ее вопросами, но услышать ее позицию стало жизненно важным. Сам того не замечая, рассматривал ее лицо, останавливал взор на губах. Когда натыкался на ее взгляд, молча млел от глаз. Понимал — общение с Медведевой делало его живым, еще чуть-чуть и он пропал. Девчонка будила в нем настоящие эмоции, не играла, желая увлечь его собой. Но как чертовски этого хотелось! Заманчивое настойчивое желание прижать к себе девушку, вдохнуть запах ее волос, а еще лучше запустить в них свои пальцы, свербело в нем, становясь невыносимее с каждой проведенной минутой рядом. Он желал ее до одури. Артём невесело улыбнулся своим мыслям. Такими темпами от высокомерного ублюдочного Лавра ничего не останется.

Тягостное молчание нарушил вызванный звонком официант. Артём даже не заметил, как девушка нажала на кнопку. И как умудрилась?

— Что-нибудь желаете еще?

— Мне домой пора. Дела, — твердо сказала Ольга, дав понять — разговор окончен.

— Счет, — велел Лавр.

Спустя минуту официант явился снова и положил узкую бумагу на стол. Ольга потянулась к своему рюкзаку и достала кошелек. Артём прищурился.

— Не напрягайся, я заплачу.

— Я как бы еще в состоянии… Нет, ты что себе позволяешь?! — возмущенно захлебнулась она, когда Лавр быстро встал и отобрал кошелек, засунув его себе в задний карман и приложил свою карту к терминалу.

Официант едва заметно улыбнулся.

С торжествующей победоносной ухмылкой Артём наблюдал, как на лице вскочившей со стула Ольги заиграло острое желание вырвать ему глотку. Но он только подтолкнул ее в сторону двери своим корпусом и скомандовал:

— На выход!

— Он еще и толкается! — вскипела девушка и двинула острым локотком ему в бок.

— Я и не такое могу, — он сверкнул наглой белозубой улыбкой, вцепившись в ее предплечье.

— Кто бы сомневался! Отдай мой кошелек, — потребовала она.

— Забирай.

Они вышли на улицу. По вечернему парку гулял прохладный ветерок, фонари желтыми вспышками выхватывали у сумерек кусочки пространства. Мажор остановился, уверенно расставив ноги и скрестив руки на широкой груди, словно приглашая ее к… Осознав, каким образом Лавр предлагает ей забрать ее вещь, она поблагодарила наступившее время суток, ибо щеки ее вспыхнули. Этот наглый самовлюблённый муд… мажор надеялся, что она станет шарить по его заднице?!

— Сам забрал, сам и верни, — каркнула она.

— И не подумаю. Тебе надо, ты и бери.

— Ты просто невыносим!

— Итак, Оля, правды я от тебя так и не дождусь? — напомнил он о себе. — Про аварию, имеется в виду.

— С чего вдруг? — насупилась она.

— Для сравнения. Сергей был очень убедителен. Да и официальное расследование признало происшествие несчастным случаем.

С губ девушки сорвался короткий смешок:

— Да на кой черт тебе моя правда, если ты сыт своей?

Артём неожиданно разозлился. До чего упертая девка! Неужели так сложно ответить, когда нормально просят, а не показывать свой скверный характер?!

— Я тебя когда-нибудь задушу! — зло прохрипел он, схватив ее за запястье и рванув девушку на себя.

Напряжение всех дней от самого первого до сегодняшнего, неутоленное дикое желание, раздражение на ее холодность искало выход. Она превратила его в зверя одним взглядом своих невозможных глаз, тембром голоса и ненавязчивым ароматом. Едва тело Ольги толкнулось в его, руки Артёма уже крепко стиснули ее в объятиях. Просто какой-то невероятный кайф!

Ольга врезалась прямо в грудь мажора, и тут же уперлась в нее ладонями. Оттолкнуть его не было ни одного шанса, а его сильные лапы уже сжимали ее талию. Да так крепко, что стало трудно дышать. Собственное тело вмиг отреагировало на мощное гибкое тело хищника в обличии Лавра. Она чувствовала его стальные мышцы и подавляющую силу. Какой-то приятный древесно-мускусный парфюм парня пробрался в ноздри, вызывая приступ… совсем нежелательного желания. Ольга стряхнула наваждение.

— Пусти! — рыкнула она.

У нее внутри все задрожало от предвкушения, когда Артём прищурился и в мягком свете фонаря стал похож на дьявола, таращащегося на ее рот. У нее возникло ощущение, что вот сейчас он просто возьмет то, что желает, а она не сумеет ему сопротивляться, потому что… не захочет?! Ужас прокрался в ее сердце. Она не могла позволить себе проявить слабость, тем более перед избалованным, привыкшим получать все, сыночком богатеньких родителей.

— За поцелуй, — тихо и твердо предложил он, выжидающе выгнув бровь.

— Тогда лучше души! — взвизгнула она, стоило ему опустить к ней свое лицо.

— Ты… отрава! — выдохнул он ей прямо в губы, и жадно приник к ним своим требовательным ртом.

Самообладание Артёма лопнуло. К черту! Он хотел ее, безумно и необъяснимо для самого себя. Хотел наказать ее, заставить подчиниться его воле, и сам не заметил, как потерял голову. Думал, как бы не откусить ей губы от накатившего желания. Он ласкал их языком, прикусывал и втягивал в свой рот ее нижнюю губку, принуждая впустить его язык в свой рот, но… легкая боль обожгла его собственную губу, и он отпрянул. Укусила, чертова медведица!

— Не смей! — прошипела она, разрываясь между желанием обвить руками его шею и двинуть ему, где побольнее. Сознание ее раздвоилось. — Ненавижу вас!

В Артёме снова проснулся безжалостный циник, жаждущий себе то, что недоступно. Сломить ее сопротивление стало вызовом, который он с воодушевлением принял. Он намотал на кулак ее косу и потянул вниз. Запрокинув ей голову, он поднял ее подбородок, открыл шею. Ее страх вперемешку с возбуждением и ненавистью заводил его, накалял до предела.

— Так. Даже. Интересней! — зло и четко проговорил он.

— Да пошел ты! — сверкнув глазами, рявкнула девушка и дернулась.

Он предвосхитил ее намерение ударить коленом в пах и наученный прошлым опытом неожиданно отпустил волосы, развернув так, что она в придачу оказалась лишена возможности тыкать локтями ему под ребра. Зато спина ее прижималась к его груди и животу. Что-то большое упиралось в район выше талии. Мажор с каким-то извращенным удовольствием провел носом от ее шеи до уха, а горячее дыхание опалило щеку огнем:

— Ты ходишь по краю, дорогая. Еще одна подобная выходка и я отымею тебя по полной программе. А ты… — он невероятно нежно поцеловал чувствительное место на шее, обласкал языком вздувшуюся там вену, — ты будешь хотеть и просить еще.

Она тяжело сглотнула и судорожно втянула воздух. Ослепленная его поцелуем, его лаской, едва не лишившими ее рассудка, его опасным обещанием, она не знала, что делать. Стоп! Это же Лавр! Все тот же наглый и самодовольный мажор. А она чуть не растеклась лужицей у его ног. Единственное, что пришло ей в голову — лишь бы избавиться от тягучего наваждения и желания — так это ударить с размаху пяткой его по ноге. Вместе с ругательством хватка его ослабла.

— Мечтай, кобель озабоченный! — Оля развернулась и отпрыгнула от него словно от чумного.

Лавр стоял, расправив широкие плечи и расставив ноги. Снова скрестив руки на груди, он оглядел ее с ног до головы и, кажется, всё прочитал по ее лицу. Губы изогнулись в понимающей ликующей улыбке.

— Ты услышала меня, Оля.

— Ты меня тоже, Артём, — едва подавив в себе приступ неконтролируемой паники, вызванной исходившей от парня опасной подавляющей энергетикой, отозвалась она.

Дрожа от негодования, возмущения и досады на свою слабость, Оля ретировалась в темноту парка. Опасаясь увидеть его машину у своего подъезда, она долго бродила по парку, сидела на скамейке в соседнем дворе до тех пор, пока мама звонком не напомнила о себе. Сердце лихорадочно отбивало сумасшедший ритм о ребра, в голове царил полный кавардак. На глаза навернулись слезы бессилия.

А кошелек? Вот ведь дура безмозглая! Она растаяла, как размазня от одного его взгляда, от проникновенного голоса, властного напора, от прекрасно изображаемой заботы и такой неожиданно яркой близости тела, растеряв всю свою уверенность в том, что все мажоры — козлы. Всего на несколько мгновений ей показалось, как поцелуй Артёма излечил ее тоску, ее боль, сильные руки пробудили желание жить и чувствовать. И как теперь вернуть свой кошелек и душевное равновесие?! Чертово невезение!

Ребята приглашали его в клуб, но Артём отказался, несмотря на обещанное веселье в обществе классных девушек. В данный момент его интересовало общество лишь одной — непримиримой и упертой Медведевой. Удивляясь сам себе, он вернулся домой. И уже раздеваясь в ванной, вспомнил про ее небольшой, складывающий надвое, кошелек. Лавр расплылся в довольной улыбке.

Быстро сходив в душ, он расположился на кухне за барной стойкой и принялся изучать содержимое Олиного кошелька. Он, в отличие от некоторых, вовсе не святой. И все, что касалось Медведевой, ему было интересно. Итак, несколько купюр, забавная крошечная денежная жаба на собачке внутреннего замка, пластиковая дебетовая карта, несколько дисконтных карточек из различных магазинов и торговых сетей. Ого! У нее есть права? Но кто ж хранит права в кошельке-то? Без капли сомнения и раскаяния он извлек документ и положил на стол. Будет ей хорошая наука. А тут что? Фото семьи.

Артём пригляделся и снова не узнал Медведеву. С фото на него смотрела яркая девушка в летнем сарафане с гривой темных волос на плече и открытой улыбкой. Лицо сияло от счастья, на другом плече по-хозяйски лежала рука того самого Алексея, светловолосого и светлоглазого парня с добродушным выражением на лице. Рядом стояла ее мама, которую одной рукой крепко обнимал глава семейства, а второй держал маленькую Машу с двумя задорными косичками. Артём прищурился. Почему этот погибший парень вызвал в нем ревность? И зависть. Хотел также обнимать ее, прижимать к себе и видеть ее улыбку? Да, черт возьми, хотел!

Но ничего не осталось от той Оли. Замкнутость, отчужденность, ходячая ненависть и отрава. Лавр улыбнулся, клятвенно пообещав себе, что Оля больше не будет ненавидеть. Его в частности. Он почему-то был уверен, что она, как и он сам, поплыла от сегодняшнего поцелуя. Он чувствовал, как она, забывшись на мгновение, затрепетала в его объятиях, задрожала от его прикосновений.

Лавр достал айфон, взял в ракурс только Медведеву и сфотографировал. Будет ему улыбаться хотя бы при звонке, номер-то ее уже давно был занесен в список контактов. Укладываясь в постель, Артём в предвкушении ухмыльнулся. Чего бы попросить в качестве вознаграждения за возврат кошелька? В голове тут же зароились порочные, нарисованные воспаленным воображением, мысли. Не получить бы только снова между ног! Лавр поперхнулся смехом и повернулся на бок.

Вроде бы и трусихой не была, но встречи с Лавром боялась. Оля презирала себя за слабость. Всю ночь проворочалась, пытаясь найти удобное положение, и каждый раз память охотно возвращала ее в этот вечер. Вкус губ мажора, казалось, до сих пор остался на ее губах, тело помнило его крепкие руки. Проклятие!

Лекции и практические занятия немного отвлекли от размышлений, также как и подруги, трещавшие как сороки в перерывах и обсуждающие новинки из мира моды и расставание какой-то пары из университета, за отношениями которой следили чуть ли не с самого начала.

На обед вообще думала не идти, но потом расправила плечи и сжала зубы. В конце-то концов, она ведь не собиралась прилюдно подходить к нему и требовать свой бумажник, чтобы не вызвать любопытные взгляды и пересуды. Точно! Она подберет момент по окончании занятий и непременно вернет свой кошелек.

— А меня Валера пригласил на свидание! — стараясь подавить идиотскую радость, негромко поделилась Ленка.

— Кто такой Валера? — спросила Оля.

— Ой, ты совсем не интересуешься жизнью подруг, — укорила ее Ася.

— Не наезжайте на нее, она ведь тогда с нами не осталась, — заступилась Варя.

— Нас знакомые в «СуперДжойс» представили друг другу, — пояснила Лена.

— После нескольких танцев наша Лена влипла в него по самое не хочу, — хихикнула беззлобно Варя.

— Да! И теперь я иду с ним на свидание, а вы тухните тут, сколько душе влезет, — она поддразнила девчонок, высунув язык.

— Поздравляю, — кисло улыбнулась Ольга, втянув голову в плечи. Она готова была провалиться сквозь землю, когда случайно заметила красноречивый, пронизывающий взгляд Лавра и то, как он, поиграв бровями, демонстративно положил ее кошелек на стол рядом с собой. Будто приглашал подойти. Оля сглотнула. Ни за что! Не при всех! Она вздернула подбородок и отвернулась к окну.

— Так, — протянула подозрительно Ася. — Мы вот, Олька, делимся с тобой своими переживаниями, а ты все отмалчиваешься. Говори, у тебя кто-нибудь есть?

— Хоть бы рассказала о себе что, — согласно закивала Лена.

— Особо нечего рассказывать, — пожала плечами она.

Варя приблизила к ней свое лицо и тихо зашептала:

— Так-таки и нечего?

Оля спрятала руки под стол и сжала колени. Они хотят правду? Хорошо, может больше не станут лезть с расспросами. Ведь не у каждого человека в жизни все радужно и прекрасно.

— Был у меня парень, два года назад, — не своим голосом ответила она.

Девочки задержали дыхание и застыли.

— И где он?

— Погиб, — уткнувшись невидящим взглядом в тарелку, прошелестела она.

— Ой! — раздалось одновременное. — Прости.

Глядя в ее потемневшее лицо, подруги не решились выпытывать подробности.

Последнюю пару Ольга просидела, как на иголках. При одной мысли о встрече с Лавром внутри у нее всё странным образом замирало и млело. Таких противоречивых и поистине ярких эмоций в ней не вызывал в свое время даже Леха. Она любила его, но встреча с мажором перевернула все с ног на голову. Она винила таких, как Лавров, в гибели отца и жениха, и ненавидела их всем сердцем. Но где-то глубоко внутренний голос назойливо зудел о том, что не Лавр тогда сидел за рулем. Ну и что! Ему бы тоже все сошло с рук. Не желая копаться в том, что могло бы быть, если бы, Оля обдумывала план возврата своего кошелька. Блин, угораздило ее так промазать и забыть его! Простить себе не могла свою безмозглость.

Удача улыбнулась Ольге, когда она улучила момент, и Лавров оказался один у своей машины. К ней закралось подозрение, будто он нарочно медлил, а не укатил следом за своими друзьями, которых уже и след простыл. Он ждал ее.

— Привет, Лавров. Верни мне мою вещь, которую ты вчера спер, — для уверенности она скрестила руки на груди.

Лавр хитро прищурился.

— Привет, Медведева. Долго же ты решалась. Думал, с утра подкараулишь.

Оля протянула одну руку вперед внутренней стороной ладони вверх.

— Ну же, Лавр. Не тяни.

— Прокатись со мной, а там видно будет.

Ноздри Ольги гневно задрожали. Она окинула его взглядом с ног до головы и язвительно бросила:

— Ты — не юрист, ты шантажист недоделанный.

Артём сверкнул широкой белозубой улыбкой и продемонстрировал ей кошелек. А когда она рванулась вперед, поднял руку вверх высоко над своей головой. На удивление Медведева ловко подпрыгнула и насмерть вцепилась в свой бумажник. Так же крепко и с видимым удовольствием Артём обхватил другой рукой ее за талию и притянул к себе. В глазах девчонки на секунду вспыхнуло смущение с долей страха и каплей настоящего желания. Лавр каждым мускулом чувствовал тепло прижатого к нему девичьего тела, мягкие холмики ее грудей, вжавшихся в него, и ощутил, как потяжелел низ живота. Стояк? Так быстро? Ну, с Медведевой — это не новость, от ее дурманящей близости и аромата волос, возбуждение заставляло ныть каждую его мышцу.

— Попалась, — довольно промурлыкал Артём. Ему безумно нравилось держать трепыхавшуюся девушку в своих объятиях.

— Отобью ведь всё хозяйство, — грозно сверкнула она глазищами, пытаясь возродить в себе ненависть. Зря. Только взбудораженная теплом и парфюмом Лавра кровь разгоняла по венам огонь и вызывала странное томление в груди.

— Ты помнишь, что я тебе говорил о твоих выходках? — вкрадчиво спросил он, и, заметив, как на ее щеках расцвел румянец, хмыкнул: — Вижу, не забыла.

— Отпусти, Лавров, иначе с нас скоро памятник слепят. Только не рабочий и колхозница, а мажор и нищебродка, блин, — хрипло простонала она, предпринимая активные попытки освободиться. Не в силах смириться с тем, насколько ей были приятны прикосновения Лавра, она злилась на саму себя. Ускорившийся пульс шумел где-то в ушах, дыхание грозило сорваться в конец.

Артём весело хохотнул ей прямо в губы, разжал пальцы с зажатым в них кошельком и нехотя отпустил девушку.

— Поехали, подвезу.

Она чересчур порывисто закинула кошелек в свой рюкзак и отскочила на пару шагов.

— Спасибо, не нужно. А то еще что-нибудь сопрешь. Придется на коленях вымаливать… — она осеклась, заметив, как потемнели глаза парня и дернулись брови.

— Заманчиво, Медведева, я подумаю, — многообещающе закивал он головой.

— Не знаю о чем ты, а я вообще ни о чем, — пискнула она и скоренько скрылась из поля его зрения.

Артём уселся в машину и завел двигатель. Провел пальцами по своим губам и улыбнулся мыслям, вспоминая сорванный вчера поцелуй. До сих пор приятные и жгучие разряды электричества бродили по его телу. Определенно эта девчонка ему нравилась. К ней тянуло, словно магнитом. Она, как отрава, просочилась в каждую его клеточку, вызывая ломку. И при этом оставалась закрытой. С ней нельзя напролом, решил Артём и выехал с парковки.

Глава 5

В это воскресенье мама работала, а Ольге, пришедшей домой далеко за полночь, не дала выспаться Маша. Девочка сгорала от нетерпения перед походом в торговый центр.

Будучи на смене в клубе, Оля опасалась встретиться там с Лавром, но ни его, и его компании не наблюдалось. Может, зависают в другом месте? Ну, и ладушки. Так проще и спокойнее, чем не знать, куда деть себя от волнения, стоило наглому мажору нарисоваться рядом. Отработала Ольга с удовольствием. Радость ее многократно умножилась, когда администратор Андрей похвалил ее за отсутствие замечаний, внес запись в планшет и удалился. В этом заведении все просто и справедливо: нет жалоб на твою работу и замечаний, есть премия.

Едва разодрав глаза, Оля медленно поползла в душ. Завтрак у них с Машкой получился поздним, зато потом они быстро собрались и оправились в торгово-развлекательный центр за покупками. У сестры скоро день рождения, пора обновить ей гардероб. И хотя они с матерью уже приготовили ей подарок, девочка мечтала о красивом нарядном платье и огромном торте.

Маленькие магазинчики и кафе уже наполнились покупателями и посетителями. Мамы и папы с детьми, молодежь и возрастные пары сновали из одной торговой секции в другую, выбирали, примеряли, покупали. Утомившись, отдыхали в кафешках. Центр гудел, словно улей. Отовсюду приятный женский голос приглашал то на распродажу бытовой техники, то возвещал о космических скидках на демисезонную обувь и одежду, то на дегустацию того или иного блюда в местных гастрономических заведениях.

Оля решила начать с покупки обуви для сестры. Девушка крепко держала Машку за руку и переходила из одного магазинчика детской обуви в другой, пока не остановила выбор на светлом и просторном, где стояло множество пуфиков и зеркал.

— Мама говорила, тебе еще нужны босоножки. Пошли выбирать?

— Да, — просто ответила сестра.

Консультант приветливо помогала таскать обувь к пуфу, на котором расположилась Машка, а Оля обувала ее. Если Машке что-то нравилось, она не могла сдержать восхищенной улыбки, если чувствовала дискомфорт — недовольно морщилась. Оля только и делала, что зашнуровывала, расшнуровывала, крепила перемычки, поправляла задники, щупала, где находились пальцы сестры в носах обуви.

В перерывах между проходками в новой паре, девочка, сидя на пуфе, болтала ногами, мычала что-то веселое, стараясь соединить слоги в детские песенки.

— Не устала? — заботливо спросила Оля, передавая продавцу-консультанту пару мягких туфелек, понравившихся ей и сестре.

Машка энергично замотала головой:

— Нет.

— Маша, а платье будем выбирать? То, которое ты хотела?

— Ага, — девочка снова задорно закивала головкой, потом ее рот неожиданно растянулся в радостной улыбке до самых ушей, а ручка потянулась куда-то вперед.

— Что там, Машуня? — Оля проследила за ее взглядом и пораженная грохнулась на задницу.

Перед витриной с обувью, прислонившись плечом к стене, стоял Лавров. В руке он держал забавного маленького медвежонка с ярким бантом на шее. Сохраняя самое невозмутимое выражение на лице, он непринужденно подошел к ним и присел на корточки. Не обращая внимания на кряхтящую Ольгу, Артём осторожно протянул игрушку Маше. Та захлопала своими огромными светло-карими глазенками и неуверенно ткнула себя пальчиком в грудь.

— Тебе-тебе, — мягко кивнул Артём и подождал, пока девочка возьмет игрушку.

Лавр совершенно случайно проезжал мимо центра, когда увидел, как Медведева с сестрой шагали от автобусной остановки в сторону центрального входа. Не теряя ни минуты, он зарулил на парковку и юркнул в толпу, ища глазами красную бейсболку и торчащую из-под перемычки длинную толстую косу. Он каким-то непостижимым образом на ходу умудрился купить медвежонка и потерять девчонок из виду. Отчаявшись, он быстро перемещался по коридору, пока не заметил, как Ольга, держа сестру за руку, нырнула в детскую обувную секцию. Несколько минут он таращился, как Медведева терпеливо помогала девочке примерять то туфли, то босоножки, то кеды.

Когда он привлек к себе ее внимание, она завороженно уставилась на игрушку, а потом расплылась в самой очаровательной улыбке, какую ему доводилось видеть в жизни. Оля, сидя на корточках, повернулась и от неожиданности приземлилась на свою аппетитную пятую точку.

— Артём? — едва слышно промямлила она, хватая ртом воздух.

До чего приятно слышать свое имя из ее уст. Даже внутри все задрожало. Когда же Маша прижала мохнатого к своей щеке, на душе совсем стало тепло. Вот она — неподдельная радость.

— Спа-си-бо, — медленно выговорила девочка.

Лавров нахмурился. Оля была права — ее сестра говорила трудно.

— Чевой-то видать в лесу сдохло, — подозрительно заворчала Ольга, поднимаясь на ноги, — если мажоры незнакомым детям игрушки раздают.

— Это не твое дело. А наше с мелкой. Кому хочу, тому и дарю подарки, — Артём бросил на Ольгу красноречивый взгляд, потом протянул свою ладонь к Маше и представился: — Я — Тёма.

— Ма-ша, — охотно, но отрывисто ответила девочка, вложила свою ладошку в его и застенчиво улыбнулась.

— Это и есть прогресс? — спросил Артём у Ольги, внимательно глядя в ее глаза.

Ему крайне не понравилось состояние девочки. Дети обычно в таком возрасте трещат без умолка, требуя к себе внимания. Маша улыбнулась ему такой улыбкой, что защемило сердце. Глазенки ее сверкали истинной благодарностью.

— Да, с ней отличные специалисты работают. Раньше она вообще мычала, — ответила Оля и обратилась к сестре: — Ну что, Машутка, за платьем?

— Да! — взвизгнула вне себя от счастья девочка и соскочила с пуфа.

Оля расплатилась за покупки, зажала в одной руке пакеты с обувью, а другой осторожно обхватила ладошку сестры. После непродолжительной, похожей на возню, схватки Артём вырвал из упрямо скрюченных пальцев Ольги пакеты, подмигнул хихикнувшей Машке, и они вышли в коридор.

Лавр не помнил, когда чувствовал себя настолько уютно и хорошо. В компании девчонок — ворчащей Ольги и ласковой Маши — время пролетело незаметно. Пока Оля вместе с продавцом приносила Маше платья, а та их примеряла, ныряя в примерочную кабину, Артём к своему удивлению не был ни капли раздражен, вспоминая отца, который не выносил совместного шопинга с Таисией. Теперь к мнению Ольги присоединилось авторитетное мнение Лаврова, когда Машка выходила к ним в том или ином платье. Продавщица прятала лукавую ухмылку, стоило молодым людям начать спорить о наряде девочки: ему нравились яркие, ей — более практичные. Когда он убедительно напомнил, что Маша все же девочка, а не древняя старуха, Оля пожевала губу, нечто обдумывая, и согласно кивнула. Выбор пал на красивое платье с завышенной талией, широким поясом и пышной юбкой из струящегося материала. Выбрали еще уйму других вещей: парочку весенних курточек, юбочек и маечек, брючек и кофточек. И все это время Маша не выпускала из рук подарок Артёма.

Лавр, поддавшись безответному порыву, захотел подарить Маше очаровательный летний костюмчик, но Оля едва не перегрызла ему горло, встав в позу отрицания. И только глаза сестренки спасли положение — Оля сгорбилась и приняла свое поражение. Стоило продавщице, не сдержавшей хитрой улыбки, спросить у них, давно ли они женаты, как лицо Ольги вытянулось. Она промямлила нечто неразборчивое в ответ, мол, ничего они не женаты и залилась краской до самых ушей.

Артём же с огромным удовольствием наблюдал за полыхающими щеками Медведевой. Потом под хихиканье мелкой он обнял Олю, притянул к себе, легко коснулся губами ее виска и сделал рукой неопределенный жест. Обнимать пусть и извивающуюся девушку оказалось ни с чем несравнимо приятно, как и вдыхать медово-травяной с фруктами аромат волос. Навьюченные пакетами и сумками, они вышли из магазина.

Пока Оля сводила сестру в туалет, Артём ожидал их у кафе, где они собирались перекусить, а заодно и передохнуть. Ольга заказала Маше сытный суп и тефтели с овощным салатом, но та отрицательно завертела головой.

— А если ты не съешь суп и второе, Тёма не угостит нас вот теми пирожными, — Ольга без зазрения совести впутала его в свои интриги, но кажется, он был не против.

— Прав-да? — светло-карие глазищи уставились на Лавра.

— Да, кроха. Сначала нужно хорошо покушать, а потом можно всякие сладости, — закивал он головой.

Маша вздохнула, взяла ложку и принялась с аппетитом поглощать суп. Артём заказал им с Ольгой по тарелке плова и чашке кофе, Машке — чай, и всем по обещанному пирожному. На его вопросы о том, как дела, девочка охотно ему отвечала, медленно рассказывая о своей маленькой жизни, о занятиях в центре, о том, как любит маму и сестру, и как скучает по папе. Он опасался слез и грусти, но Маша, не до конца сознавая глубину трагедии, задорно ему улыбалась и хлопала длинными ресницами. И сама не заметила, как опустошила тарелку со вторым.

Иногда Артём перехватывал задумчивый взор Ольги на своем лице, приподнимал бровь, и тогда девушка одергивала себя и возвращала внимание сестре, уже изрядно измазавшей в креме щеки и руки. Зато он, бесстыдно пялился на Ольгу, слушая ее чуть грудной воркующий голос, когда она обращалась к сестричке. Смотрел на нее и не мог насмотреться. Слушал и не мог наслушаться. Жутко хотелось поцеловать строптивую Медведеву-старшую.

— Хватит на меня глазеть. Дырку протрешь! — шикнула Оля, вытирая влажной салфеткой щеки и руки Машке.

— Я осторожно, — заверил он ее и, глядя, как Маша разрумянилась и начала зевать в кулачок, спросил: — Что-то наша крошка раскраснелась.

— Впечатлений много, да и дневной сон пропустила. Пора домой. — Оля встала, подхватила разморенную сестру на руки и попросила: — Артём, с вещами помоги, пожалуйста.

Но он решил по своему и сам не заметил, как протянул руки к мелкой:

— А ко мне пойдешь, принцесса?

Маша восторженно пискнула «Да!», но еще до того как перебралась к нему, вмешалась Ольга:

— Так, — протянула она строго, — все принцессы во дворцах обитают. А мы, — смерила Лавра негодующим взглядом, — простая серая масса — в квартирках. Так что нет, ваше мажорское величе…

Артём с тихим смехом наблюдал, как Оля ловила свою челюсть, глядя на Машу. Та довольно уютно устроилась на руках большого Лавра, обняла его за шею и прижала к себе подарок. Оле осталось только вцепиться в покупки и что-то раздраженно пробурчать себе под нос.

— Нам на остановку, — напомнила ему Медведева, краем глаза заметив, что они шагают в противоположную сторону. А после ее ошпарило — в мозгу, словно каленым железом отпечатались слова Лаврова «Что-то наша крошка раскраснелась». Наша крошка?!.. Что он имел в виду, интересно?

Когда Лавр остановился у темного «Шевроле» с четырьмя дверями, Оля застыла и отрицательно покачала головой.

— Артём, пожалуйста, нет.

Он снял машину с сигнализации, открыл заднюю дверь и спокойно произнес:

— Тихо садись и не привлекай лишнего внимания. Все должно быть естественно и постепенно. Тем более это другая машина.

— О! — хохотнула Оля. — Да ты не ту профессию выбрал. В тебе погибает психолог.

Он окинул ее горящим взором:

— Тебе лучше умолкнуть, иначе я знаю, как закрыть твой чудесный ротик.

Щекам Оли стало жарко. Она вспомнила послевкусие его поцелуя и снова задрожала. И пусть тогда она ему не ответила, все равно было приятно и волнительно. А если бы ответила?.. Блин, умеет он ее смутить. А она-то скудоумная надеялась, будто у нее иммунитет перед такими вот мажорами.

— Здесь дети, и ты не посмеешь, — она забавно сморщила нос и высунула язык.

— Вот ведь отрава, — пробубнил он.

Оля уселась на удобное заднее сиденье, Артём уложил шумно сопящую Машку ей на колени, захлопнул двери, спрятал покупки в багажник и сел за руль. К изумлению и радости Ольги сестру быстро сморило. Пока ехали, она рассеянно гладила ее по голове, и замечала в зеркале заднего вида внимательный взгляд серо-голубых глаз Лаврова. Краснела и смущенно опускала глаза. Сегодня он не такой, как в окружении своих друзей. Совсем другой. Настоящий, что ли. Или наоборот умело играет? Ей не понять.

Когда подъехали к подъезду, Маша проснулась также внезапно, как и уснула и сонно огляделась. Машина остановилась. Артём вышел из салона, достал пакеты. Дверца открылась, и Машу встретили сильные руки хозяина авто.

— Бери вещи, я вас провожу, — сказал он, подождал, пока Ольга выбралась на улицу, подхватила сумки, и включил сигнализацию.

Девушка подозрительно прищурилась:

— А ты не треснешь от такой любезности?

— Я все еще знаю, чем закрыть твой рот, — он многообещающе выгнул черную бровь и, окинув девушку с ног до головы жадным взором, раздул ноздри.

— Вот еще! — фыркнула она, придерживая дверь.

В лифте Ольге стало невыносимо жарко и тесно. От потемневших глаз Артёма в груди растеклась какая-то кипящая лава, уши и щеки стали пунцовыми. Ей почудилось, будто он слышал, как гулко стучало ее сердце. Сегодня он удивил ее своим терпением и вниманием, это однозначно. Какой же он на самом деле, этот Лавр?

У двери Артём осторожно опустил Машу на ноги, легонько тронул кончик ее носа, и двинулся было обратно.

— Может, чаю?

На секунду он застыл, услышав тихую фразу. Развернулся и подозрительно прищурился. Показалось? Однако Оля открыла двери, пропустила Машу и выжидающе выгнула брови.

— А вот ты от такой любезности не треснешь?

— Ты провозился с нами полдня. Должна же я как-то тебя отблагодарить. Почему бы не чайком с… отравой? — лукаво хмыкнула она.

Артём коварно и обольстительно улыбнулся, умышленно остановился рядом с девушкой, коснулся своей грудной клеткой ее груди и весело расхохотался, когда она вжалась в дверную коробку и даже втянула живот. Вошел в прихожую, и пока Оля закрывала дверь, поставил пакеты на небольшой диван.

— Машка, руки мыть. Уж извините, Лавр, у нас все как у серой массы.

Она повернулась к нему спиной и тут же пожалела. От одной мысли, что прямо за ней в опасной близости стоял ОН, стало душно. Жаркая волна пробежала по ее позвоночнику. Соберись, размазня, приказала себе Ольга. Она наклонилась, чтобы сбросить кроссовки и пискнула, когда, потеряв равновесие начала заваливаться прямо на Артёма. Он тут же поддержал ее за пятую точку, за что получил шлепок по одной ладони и возмущенное шипение:

— Держи свои грабли при себе!

— Добро. В следующий раз падай, коза упертая, — ехидно отозвался он.

— От козла слышу, — огрызнулась Оля. — Шагай, руки мыть. Ванная прямо направо.

Артём подумал, что чая ему уже не светит, потому и кашлянул удивленно. Разулся и прошел в ванную. Вымыв руки, он застыл посреди коридора. Оля, как оказалось, уже успела включить чайник, помогла Маше переодеться и щелкнула пультом телевизора. Перед входом на кухню она остановилась:

— Я там Маше мульты врубила. А ты чего… тебе сюда принести что ль?

Артём прищурился, услышав в ее голосе дразнящие нотки. Нахалка. Пока шел за ней, успел осмотреться. Самая обычная трехкомнатная квартирка, небольшая, но уютная. В зале на полу расположилась Маша, разбросав вокруг себя альбомы, карандаши и фломастеры. На журнальном столике торжественно восседал мохнатый медвежонок.

— Посторонись, — раздался за спиной голос Оли, и Артём пропустил ее с овальным подносом в руках. На нем уже стояла большая устойчивая чашка с чаем, тарелка с пирогом и салфетки.

Девушка поставила все на столик, погладила сестру по голове и вернулась на кухню. Артём вошел следом за ней. Девушка указала на угловой кухонный диван одними глазами, а сама продолжила хозяйничать. Выставила на стол порезанный и невероятно аппетитный яблочный пирог, в котором Артём узнал классический американский, тут же красовалась вазочка с медом, корзинка с печеньем и дымились чашки с зеленым чаем, источаемым густые травяные ароматы.

— Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях, — хитро прищурив глаз, улыбнулась Ольга.

Артём откинулся на спинку, выбросив вдоль нее левую руку, и в упор уставился на девушку. Ей невероятно шла эта открытая и радостная улыбка, да и лицо преобразилось, став до неузнаваемости живым.

— Что, Лавров, на мне узоры появились? — просто спросила она.

— Ага, — отозвался он и принялся поглощать вкуснейшую выпечку, запивая не менее вкусным чаем. — Твоя мама прекрасно готовит, очень вкусно.

— Вообще-то автор перед тобой, — не удержалась Ольга, ощущая, что просто жаждет его одобрения и признания. А он словно знал об этом с самого начала, только решил поиграть на ее нервах, потому, как после ее слов дразнящая улыбка заиграла на его губах. — Блин, ты провокатор, Артём.

— Знаю. А какой центр посещает Маша?

— «Золотая рыбка», а… тебе зачем? — Оля даже не сообразила, как быстро ответила.

— Ты везде подвох ищешь?

Машка пришлепала на кухню, притащила пустой поднос, сказала «спасибо», улыбнулась Артёму и убежала к своим занятиям.

— Приходится задумываться о мотивах тех или иных поступков, когда общаешься с отдельными личностями, — девушка как-то странно на него посмотрела.

— Расслабься, ты мне ничего не должна.

Ольга забавно округлила глаза:

— Подожди и повтори, я запишу на видео в качестве доказательства. А то страшно представить себя в твоих должниках.

Артём криво ухмыльнулся и поддался вперед:

— Знаешь, Оля, ты могла бы найти более приятное применение своему язвительному языку.

Она сначала побледнела, потом покраснела, чем доставила Лавру несказанное удовольствие. Еще до того, как грубость просочилась с ее губ и она едва не вцепилась в его довольную физиономию, на кухню примчалась Маша и спасла ситуацию. Девочка сунула Артёму сложенный вдвое лист бумаги со словами:

— Миш-ка — Тёме, — и убежала, причем имя Лаврова произнесла без запинки.

Ольга умилилась, а Лавр крикнул вслед девочке:

— Спасибо, чудесное дитя.

Оля застыла, потрясенно разглядывая парня. Глаза его странно умаслились, когда он развернул лист. От любопытства девушка нависла над ним. Там в немного неровных каракулях Машки отчетливо прослеживался очень похожий на подарок медвежонок.

— Нет слов! — Оля закатила глаза вверх.

Артём аккуратно сложил рисунок, спрятал его в нагрудный карман рубашки и почти любовно похлопал по нему ладонью.

— Я ей нравлюсь, — уверенно заявил он. — А она — мне, а ты… Ты завидуй молча.

— Еще чего не хватало! — взъерепенилась Оля.

— А мама ваша где?

— На сутках, — успокоившись, пожала плечами девушка.

— Так ты одна ночуешь? — вкрадчиво осведомился он.

— С сестрой, — ответила она, не заметив подвоха. — Мама нас не застанет. Утром я Машу в центр отвожу, сама в универ.

А после осеклась, приметив его горящий взгляд. То ли освещение на кухне стало слабым, то ли глаза Артёма враз потемнели. Оле снова стало жарко. Съежившись, она глянула на часы и удивленно застыла. Надо же, она и не заметила, что уже почти девять вечера. Время в обществе Лаврова пролетело быстро, легко и непринужденно, главное очень приятно, если не считать его намеков.

Лавр проследил за ее взглядом, многозначительно дернул бровями и встал.

— Мне уже пора. Спасибо за чай, пирог и отличный день.

— Пожалуйста, — Оля прошла за ним в прихожую, чтобы проводить.

Он сунул ноги в туфли, замер на мгновение, пристально вглядываясь в лицо девушки. И не сумел себя сдержать. Его пальцы легонько коснулись губ Оли, и она не отстранилась. Артём сделал шаг ближе, и его ладонь скользнула ей за шею, большой палец гладил мочку уха. Оля, словно нарочно, приподняла голову и слегка приоткрыла рот. Кончик розового язычка на мгновение показался между лепестков губ, чуть увлажнив их и снова спрятался.

— Оля, — хрипло просипел Артём, склоняясь к ней.

— Тема! По-ка, — звонкий голос Машки нарушил тишину и вернул к действительности.

Момент был упущен. Лавр грустно улыбнулся, опустил руку.

— Пока, кроха. Доброй ночи, Оля, — и взялся за ручку.

— Артём? — он обернулся на звук ее голоса. — Спасибо. За всё.

Вымыв посуду, Оля отправилась к сестре. Та уже собрала в прямоугольную корзину все свои принадлежности для рисования и расплела волосы. Она что-то медленно, но старательно и настойчиво рассказывала медвежонку. Оля улыбнулась. Все-таки Лавров не такой, каким кажется. Всего один день общения, пара подарков — и Маша совсем другая. Обычно ее угнетала неспособность говорить быстро, и она капризничала, когда мама или сестра с ней занимались. Однако сегодня, забывшись, девочка произнесла несколько слов не по слогам, а полностью. Опять же — спасибо Лаврову. Уж очень быстро он нашел к ней подход.

Оля собрала Машкин рюкзак, подготовив ее к завтрашним занятиям в центре. Искупав сестру, Оля высушила и переодела девочку. Сидя на ее кровати, она тщательно сушила густые волосы Маши и радостно слушала ее лепет:

— Зав-тра чи-та-ем.

— Что же, солнышко?

— Про огород! — сказала без запинки и засмеялась.

— Мне потом расскажешь? — блаженная улыбка поселилась на губах Оли.

— Ага.

Зазвонил телефон. Оля опустила глаза на экран — мама. Открыв видеозвонок, Оля привлекла внимание сестры. С мамой они общались около получаса, та довольно щурилась, слыша некоторые полные слова младшей дочери, когда та поведала ей о подарке от некого Тёмы, о том, как прошел их с Олей день и куче обновок, которые она непременно примерит завтра.

— Ну, всё, малышки мои, мне пора. А вы не засиживайтесь, хорошо кушайте. Уже завтра увидимся. Оля, Машу я заберу сама, у тебя ведь поздний зачет.

— Да, я помню.

— Готова?

— А как же, — кивнула Оля, решив, что все освежить в памяти материал не помешает.

— Пока-пока.

— Пока! — помахала рукой Машка.

Оля отключила мобильный, расчесала волосы сестры, уложила ее в кровать. Почитав сказку, подождала, пока Маша уснула, вместо основного освещения оставила ночник с мягким светом и вышла. Быстро приняв душ, она завалилась в постель, врубила настольный торшер и открыла конспект. Незаметно для себя коснулась подушечками пальцев нижней губы, вспоминая прикосновения Лавра. Зачем так сделал? Да и вообще, зачем ему вся эта возня с ней и, тем более, с Машей? Мысль о том, что она сама могла стать объектом его симпатии, Оля отвергла моментально, но… Но зерно сомнения было уже посеяно. Или все же может быть?..

Почти каждое утро у Ольги было рассчитано по минутам, поэтому с Машей они не торопились. Встали, умылись, причесались, позавтракали, проверили, не забыли ли чего. Вышли из подъезда. Оля уже хотела повернуть в сторону остановки, когда краем глаза заметила ярко-зеленую машину совсем рядом. Высокая фигура Лавра стала препятствием на тротуаре.

— Привет, девчонки. Я вас подвезу, — безапелляционно заявил он.

— Д-доброе утро. Мы успеваем, — твердо ответила она, скосив глаза сначала на него, потом на спорткар и на Машу.

Артём уже присел рядом с сестрой и протянул ей ладонь. Девочка улыбнулась и с размаху шлепнула обе свои ладошки в его.

— Здравствуй, кроха.

— Тёма, — уверенно сказала Маша.

Лавров легонько обнял ее за хрупкие плечики и медленно повернул в сторону своего авто.

— Маша, посмотри, какая у меня есть машина, — он вытянул руку вперед.

Оля зажмурилась, внутренне содрогнувшись. Это ошибка! В прошлый раз Машка испугалась и… Она ожидала услышать плач, но вместо этого звонкий и довольный голосок сестры выдал первое, что пришло в маленькую голову:

— Жук!

— Пусть будет жук, — тепло рассмеялся Артём и поднял Машу. Сделав пару осторожных шагов, он на удивление ласково спросил: — А хочешь на нем покататься?

Маша кивнула, но дорогу им перерезала Ольга. Встав вплотную, она предупреждающе покачала пальцем:

— Без специального кресла — нельзя. И вдвоем впереди — нельзя!

— Мне — можно. Загружайтесь, — велел он, не скрывая торжества в глазах.

Оля хлопнула себя по лбу и пробурчала:

— Ах, ну да, куда нам до богатых слоев общества и их возможностей? Деньги решают всё.

— Вот именно, — широко ухмыльнулся он.

Он помог девчонкам расположиться, перетянул их ремнем безопасности и захлопнул дверцу. Быстро обошел машину, сел за руль и, напевая веселый мотив себе под нос, завел двигатель. Поскольку времени хватало, Артём выбрал маршрут с красивыми пейзажами. Маша восторженно пищала, когда Оля показывала ей из окна то забавно остриженные в зверушек кусты, то лебедей на озере, то огромный мост, то колесо обозрения в парке развлечений.

Глаза Ольги широко распахнулись стоило машине Лаврова припарковаться у крыльца детского развивающего центра «Золотая рыбка», и тут до нее дошло, что адреса-то она не называла. Наверное, погуглил на досуге. Ну и ладно, на здоровье.

— Спасибо, — отозвалась Оля, когда Артём помог им выбраться, и повела сестру внутрь, не обратив внимания, что машина Лаврова не сдвинулась с места.

Поговорив с педагогом Маши и передав ей рюкзак сестры, Оля чмокнула ее в щеку и пошла к выходу. Открыла дверь, поглядела на часы и почесала затылок. Еще вагон времени. Подняла глаза и оторопела. Яркий спорткар и не менее яркий его хозяин по-прежнему стояли на подъездной аллее. Неужели Лавр ее ждал?

— Ты разве не уехал? — только и нашлась она.

— Не привык бросать дам на полпути, — фыркнул он и сел в машину только после того, как закрыл за Медведевой дверь.

Артём вырулил на проезжую часть и, почувствовав любопытный, а скорее подозрительный взгляд девушки, всего на секунду глянул на нее.

— Что?

— Я вот все думаю — знаешь, где мы живем, знаешь, где центр. Это все ваши связи?

— Ага, — охотно отозвался он.

— Не удивлюсь, если номер моего мобильника у тебя тоже есть.

Артём хмыкнул, достал свой айфон, одним пальцем повозил по экрану. Тут же смартфон Ольги издал веселую трель. Девушка, вытаращив глаза и рассеянно качая головой, смотрела на незнакомый номер.

— Сохраняй, — приказал он.

— М-да, — протянула она и хитро прищурилась. — Как вот, блин, обозвать-то тебя?

— Хотелось бы как-нибудь ласково, — улыбнулся он.

— Лавруша, например? — хохотнула она.

Улыбка сползла с его губ, брови хищно изогнулись.

— Забудь это слово навсегда!

— Не, такое не забывается, — поддела она его и вбила то, что посчитала нужным.

— Не заставляй меня нервничать, я за рулем, — серьезно сказал он, и потребовал: — Ну-ка покажи.

Она ухмыльнулась, лукаво глянула на него и демонстративно сунула ему под нос свой смартфон.

— Как официально, — сморщился он, узрев «Лавров Артём Витальевич».

— Могу вернуться к первоначальному варианту.

— Благодарю, я доволен, — сухо ответствовал он, решив, однако свершить свою крошечную месть.

Когда подъезжали к университету, до Оли дошло, что он вознамерился припарковаться на самом видном месте, и едва не съехала с сиденья на пол с возмущенным писком:

— Ты собрался здесь остановиться?!

— Нет, блин, за три километра, — усмехнулся он, наблюдая, как вспыхнули щеки девушки.

— Во, попала! — она обреченно провела ладонью ото лба к подбородку через нос.

— Еще как! — коварно зашептал ей в ухо Лавр, когда она, потерявшись в чувствах от волнения, рванулась на выход, забыв отстегнуть ремень безопасности.

— Пусти! — задохнулась она.

— Да кто ж тебя держит! — хохотнул он.

И пока помогал с ремнем, его губы находились опасной близости от ее рта. Закусив нижнюю губу, Оля забыла, как дышать. И едва щелкнул замок, сорвалась с места. Тихий бархатистый смех летел ей вдогонку. Противный мажор!

На лекциях ощущала несказанное волнение, и не предстоящий зачет бы тому причиной. Уж очень быстро Лавров нарушил ее душевное равновесие, лишил спокойствия, заполонил все мысли. Словно гадюкой подобрался к ней через сестру. Заставил увидеть его в другом свете. А так хорошо было считать его заносчивым, недоступным и наглым. От такого легче отбиваться, чем от внимательного и притягательного. Самоуверенного холодного Лавра она могла игнорировать, а на провокации неотразимого дерзкого парня реагировала слишком горячо. Он порушил все ее моральные установки, возведенная вокруг сердца броня начинала трещать. Отношения подобных Лаврову с такими, как она редко заканчивались удачно и счастливо. Сломают, наиграются, галочку в списке достижений поставят и всё — гуляйте девки.

Ну и как теперь выпутаться из этого опасного положения? И хочется ли ей, если сердце колотилось, словно сумасшедшее, а страстное желание снова ощутить на своих губах тепло его настойчивых губ прямо-таки разъедало сознание? Неужели, она снова возвращается к жизни?

«А как же Леха?» — с ядовитой услужливостью напомнил внутренний голос. Память о погибшем и горячо любимом парне она бережно хранила в себе до сих пор. Она ведь не может стать предательницей! Конечно, у нее в планах не было уйти в монастырь, она надеялась через какое-то время встретить обычного нормального парня из своей, так сказать, социальной прослойки. Но почему таким парнем обязательно должен был оказаться мажор? И почему, несмотря на предупреждения, она продолжала дразнить его? Просто все выходило самой собой.

От гнетущих мыслей ее отвлек голос преподавателя, предупредившего о том, что если она не перестанет витать в облаках, то в следующий раз он с удовольствием пригласит ее к доске. Оля извинилась, заставив хихикнуть сидевшую рядом Ленку. Собрав мысли в кучу, она сосредоточилась на преподавателе и начала воспринимать тему лекции. И даже когда он решил проверить, чем там она занимается, Оле удалось четко повторить сказанное.

На обеде девушки собрались своей компанией и с трепетом обсуждали зачет. Поскольку Эмма Робертовна, профессор старой закалки, убежденно повторяла студентам, что раз они пришли получать знания, то и на зачете обязаны без проблем воспроизвести усвоенный материал, данный ею с особым прилежанием в подробных конспектах. Посему зачет обещано было провести равноценным экзамену. Лена жалобно поскуливала, сетуя на нехватку времени все выучить, Варя сосредоточенно проверяла шпаргалки, Ася тормошила свой конспект, не в силах определиться, что ж не дочитала. Оля мысленно прокручивала в памяти вопросы, которых боялась больше всего, и ее рассеянный взор скользил по заполненному кафе, ни за что и ни за кого конкретно не цепляясь, пока… Пока не остановился на большой компании «золотых детей».

Сегодня общество Лавра и его друзей дополнилось девушками. Две птички Ольге были знакомы по клубу: высокомерная Кира Фролова и вертлявая Мила Чернова. Остальных она вскользь видела в стенах университета. Девушки выглядели, как всегда, стильными и ослепительными. Некоторые парни бросали на них заинтересованные взгляды — всем нравилась форма. Оля прогладила пальцем одну свою бровь, усмехнувшись своим мыслям: в большинстве своем форма без содержания, однако.

Но почему ж стало так неприятно, когда Кира прильнула с Лаврову, положила локоток ему на плечо и что-то шепнула в ухо? И отчего скользкий противный узел связался в животе, когда Лавр широко ей улыбнулся? Кира провела пальчиком по щеке парня, тот щелкнул ее по носу, и она отодвинулась, не скрывая довольной физиономии. Артём и посмотрел вроде на свою собеседницу, но красноречивый выразительный взгляд предназначался ей, Ольге. Она одернула себя. И какое ей дело до всех барышень Лаврова?! Они — одного поля ягоды, на одной волне идут по жизни и мыслят одинаковыми категориями. Вот пусть и общаются между собой и не лезут к простым людям.

С великим трудом умудрившись оторвать свой взор от искрящихся весельем и одновременно пронизывающих до самого сердца глаз Лаврова, Оля закрыла козырьком из ладони свои глаза и опустила их вниз. Вникнув в суть насущных проблем подруг, она согласно закивала им головой.

Посетив перед «форточкой» еще одну нудную лекцию, Оля с девчонками стояла в коридоре. Они решали, где им лучше провести час перед зачетом. Выбрали свежий воздух — на аллее перед входом в универ множество скамеек под молодыми липами.

— Тебя Эмма выгонит! — настаивала Ася, недоверчиво косясь на кучу шпаргалок Вари.

— Я умею списывать! — заявила девушка.

— Если обнаружит кого списывающим, не допустит до зачета до конца сессии, — убедительно вещала Ольга.

— Ты хочешь «хвост»? — вторила им Ленка.

Пока они пытались вразумить Варвару, увлеченно рассказывая ей про ужасы и страдания студентов, попавшихся Эмме на списывании, из-за угла показался Лавр в сопровождении Вадима. Девчонки по привычке посторонились, освобождая и без того широкие коридоры. Лавр на пару мгновений остановился рядом с горячо спорящими подругами.

— Привет, — весело поздоровался он, зацепившись откровенным взглядом за Ольгу.

— З… здрасте, — заикнувшись, ответила она, пока подруги в шоке зависли.

— А-а, — в тон другу протянул Вадик, — это вы тогда в «СуперДжойс» что-то отмечали.

— Да, — выдохнула Ася.

— Что делаете? — спросил Артём, приподняв черную бровь.

— К зачету готовимся, — брови Ольги сами собой полезли вверх от удивления. К чему бы весь этот разговор? И что заставило самого Лавра снизойти до них, простых смертных?

— Ну, удачи, — также непринужденно, словно знал их тысячу лет, ответствовал Лавр и двинулся дальше, слушая увлеченный рассказ друга о поступлении новых байков в салон.

— И че это было?! — вернув свою челюсть на место, спросила Варя, стоило мажорам скрыться из виду.

— Не знаю, — пробормотала Лена.

— У богатых свои причуды, — пожала плечами Оля. Неужели все дело в ней самой? Или это очередной способ самоутвердится перед себе подобными? Ведь видно, что ее смущение несказанно обрадовало Лавра. Бред какой!

— Вот блин! — Ася полезла в сумочку за зеркалом. — Раз в жизни посмотрели в нашу сторону и даже заговорили, а на голове — ужас.

Ольга кашлянула, наблюдая за запоздавшей возней девчонок, и потопала следом за ними. Расположились на свободной скамейке, потягивали кто колу, кто сок, кто воду. Варя распихивала шпаргалки по тайным местам в одежде, в этом ей помогала Лена, бухтящая о том, что спалится она со стопроцентной вероятностью.

— Ты меня сглазишь, — ворчала та.

Ася с Ольгой перебрасывались вопросами и ответами по поводу зачета.

Ко времени зачета подтянулась вся их группа. Бывшее боевым настроение упало. Студенты, сдающие зачеты перед ними, выползали из кабинета: одни поникшими, другие более-менее радостными. Нашлись те, которых удалили за использование шпаргалок, те же, кто отсутствовал на лекциях, были опрошены по всему курсу. Эмма Робертовна получила множество нелицеприятных комплиментов за глаза. Отпустив предшествующую группу, профессор вышла, окинула недобрым взглядом следующих студентов, объявила о пятиминутном перерыве и необходимости отнести ведомость в деканат. Предложила решить, кто пойдет в первой пятерке.

Оля сморщилась. Прям, как на экзамене. Но она всегда привыкла ходить в первых рядах. Чего оттягивать? Как говорится, не наевшись — не налижешься. Подруги трусили, поглядывали на внешне уверенную в себе Варю. Когда зачет начался, Оля старалась настроить девчонок на позитивный лад, советовала им сосредоточиться и обещала, что все будет хорошо. И вошла в кабинет сразу после первого вышедшего студента, судорожно сжимающего зачетку. Отстрелялась довольно быстро, пожелала девчонкам удачи. Те проводили ее завистливыми взглядами и попрощались.

Оля вышла на улицу и набрала маму. Пока сообщала о своем успехе, медленно брела по тротуару в сторону остановки, успела поговорить и с Машкой, предупредила маму о планах прогуляться. Отключила смартфон, сунула его в рюкзак и, содрав с головы привычную бейсболку, поддалась внезапному порыву распустить волосы. Расплела косу, сняла резинку и тряхнула головой. Глубоко вдохнула свежий воздух и пропустила пальцы через гриву ставших волнистыми волос. До темноты было еще далеко, хотя вечерняя свежесть принесла облегчение гудящей от нагрузки голове.

Что-то заставило ее бросить взгляд через плечо. Задумавшись, отвела глаза, а потом резко встала. За ней следовал спорткар Лаврова и судя по всему от самого университета. Машина, мягко шурша по асфальту шинами, остановилась, и дверь со стороны пассажирского сиденья открылась. Приятная и горячая волна удовольствия накатила на Олю неожиданно. О Боже, нет! Она уже млеет от одной мысли о мажоре.

— Ну, поехали, что ли? — веселый голос и внимательные глаза Артёма не могли не заставить ее подойти ближе.

— Куда?

— Отметим в кафе твой успешно сданный зачет, — улыбнулся он.

— А ты откуда об этом знаешь? — подозрительно прищурилась она.

— Садись! — велел он.

— Не думаю, что это правильно… — затрепыхалась она, подавляя в себе острое желание заскочить в машину сию секунду.

— Ты, Оля, боишься меня или себя? — прямо спросил он, вызывающе изогнув бровь.

— Ничего я не боюсь, просто…

— Просто?.. — очаровательная белозубая улыбка сверкнула на загорелом лице.

— Ну и поехали, черт с тобой! — махнула Ольга, оставив без комментариев его торжествующую физиономию. Не хватало, чтобы он возомнил, будто нравится ей, и она избегает его, не в силах справиться с собой!

Черт, черт, дьявол! А ведь Артём действительно начинает нравиться и как ни трудно признаться себе, ей сложно бороться со своими эмоциями. Оля закусила губу и юркнула в машину. Рука Артёма тут же метнулась к ремню безопасности, щелкнула защелка, и они поехали. Лавр бросал на нее короткие взгляды, косился на волну темных волос на плече, заставив Олю начать ее нервно собирать в хвост.

— Не нужно, оставь так, — Артём с трудом сглотнул и не узнал свой хриплый голос.

Он следил за Ольгой от самого крыльца, знал, что она успешно сдала зачет. Желание отметить учебные достижения вместе с ней, а не в пьяной компании друзей в клубе начало зудеть сразу. Тем более, у него также имелся повод. Девушка, мягко ступая, медленно брела по тротуару, говорила по смартфону с матерью. Окончив разговор, она остановилась, спрятала мобильный в рюкзак, туда же последовала бейсболка. А потом он едва не задохнулся от восторга — Оля расплела косу и распустила волосы. Шикарная и длинная волнистая грива рассыпалась по спине, опустившись почти до середины ягодиц. Поправив волосы рукой, Оля оглянулась и бросила мимолетный взор на него, а затем, заметив его, резко затормозила. Господи, он скоро свихнется! Кровь его закипала, как только он думал о Медведевой, и помыслы его и каждая клеточка оголодавшего тела тянулись к ней. Оставалось надеяться, что безумие окажется приятным и безболезненным.

Он быстро домчал их до одного уютного кафе на крыше ресторана. По всему пространству гостевого зала, в кадках стояли вечнозеленые стройные туи, на толстых парапетах с защитными ограждениями красовались горшки с яркими цветущими растениями. По центру зала вокруг столиков были расставлены стулья, вдоль парапетов и в углах — удобные плетеные диванчики с подушками.

Артём скрыл разочарование, когда свободных столиков с диванами не обнаружилось. Ему бы хотелось сидеть рядом с Ольгой, но и напротив тоже сойдет. Они разместились, и тут же приветливая официантка принесла меню.

— У тебя красивые волосы, — просто сказал он.

Оля немного испуганно вскинула на него глаза, но все же ответила:

— Спасибо. Это от мамы, — ей стало невероятно тепло от этого обычного комплимента.

— Как день прошел? — осторожно спросил он, чувствуя, насколько ему приятно смотреть на девушку.

— Хорошо. А у тебя?

— Тоже неплохо.

— Слушай, Артём, что сегодня было? С чего вдруг ты решил поздороваться с нами? — Оля даже не поняла, как вопрос сорвался с языка.

— С вами? — он выгнул бровь. — Я, милая, с тобой здоровался.

— Никакая я тебе не милая! — возмутилась Оля.

— Это мне решать, — протянул он. — Давай сделаем заказ, и продолжим нашу занимательную беседу.

— Хм, вечные препирательства для тебя занимательная беседа? Что ж, у каждого свои завороты, — пожала плечами она, не замечая разгорающегося хищного блеска в серо-голубых глазах.

Вот снова и отрава появилась! Его отрава. Лавр не сдержал короткого смешка. Одно удовольствие общаться с ней. Никакого притворства, только живые настоящие эмоции.

Выбор вина он оставил за собой, предложил заказать запеченную рыбу с овощами гриль, Оля согласилась. Принесли тарелки и бутылку белого вина одной из элитных марок. Ожидая, пока официантка разольет его по бокалам, Артём в упор глазел на Ольгу, вызывая ее на словесную дуэль. И она не заставила себя долго ждать. Прищурившись, с неподдельным интересом спросила:

— Ладно, я, мне есть, что отметить. А ты? У тебя-то, что за повод торчать тут со мной?

— Я экзамен сдал, — гордо и самодовольно ответил он.

Она на секунду зависла, и очередная шпилька слетела с ее губ. Ох уж эти ее губы!

— Не купил?!

— Представь себе, — беззлобно огрызнулся он, широко оскалившись.

— Очень интересно, — промычала она задумчиво. Ее глаза изучающе остановились на его лице, словно девушка открыла для себя нечто новое.

И почему она вечно думала, что он всё покупает?! Артём дернул бровями. Да, наверное, они сами виноваты — создали такой стереотип, якобы всё в их мире продается и покупается. Но здесь, в отличие от Сереги и Дэна, ему не в чем себя упрекнуть. Все экзамены и курсовые он делал сам. Еще в начале обучения отец пригрозил ему, мол, если узнает о платных зачетах, экзаменах, курсовых и преддипломной работе, быть ему простой ломовой и рабочей лошадкой самого низкого уровня в отцовской фирме до тех пор, пока уму разуму не наберется. А значит, до скончания века. Отец у Артёма хоть и был строгим, но чувство справедливости и объективности у него не отнять. Он поощрял за честные успехи, равно как и наказывал за ложь и лень. Когда Лавру исполнилось восемнадцать, отец безоговорочно отправил его в армию. Правда, лишь помог в распределении — он служил в части недалеко от столицы. Периодически папа проверял, как он несет службу. Пришлось выложиться на все сто. После дембеля отец вновь насел на сына, требуя идти получать образование. Тогда Артём уперся, требуя передышки. Отец согласился. И, прогуляв ползимы и весну, летом Лавр все же поступил. Но особого воодушевления не ощущал, потому что отец настаивал на совместной работе в холдинге после учебы. Как ни крути, а к отцу под крыло все равно попадает. Ему хотелось свободы и самостоятельности, правда как бы он этого добился, не знал. Порой от безысходности положения унылое настроение нападало на него, и опускались руки.

Так думалось раньше. Хотя после знакомства с Медведевой в нем родилось острое стремление доказать ей и себе в первую очередь, что он чего-то стоит. Что он способен не только жизнь прожигать в клубах. А вот вызвать у этой отравы интерес — уже нечто. Достижение в его случае.

— И странно все это, — покачала она головой.

— Чем странно?

— Почему это ты со мной решил отметить свои… то есть наши успехи, а не в клуб податься? Ну, там, своя компания, девочки, алкоголь, — Оля прямо посмотрела в его глаза.

— Я ведь не обязан перед тобой отчитываться, — прищурился он.

— И то правда, — вздохнула она. Неожиданно открыто ему улыбнувшись, Оля с надеждой спросила: — Давай, что ли выпьем?

Артём слегка зажмурился от удовольствия. Эта улыбка была подарена именно ему, а не послана в пространство.

Когда ликующая и какая-то восторженная улыбка осветила лицо Лавра, сердце Оли затрепетало. До чего приятно сознавать, что простые человеческие чувства ему не чужды.

Они подняли бокалы, отпили буквально по паре глотков и успешно забыли про дорогой напиток. Неторопливая беседа полилась совсем незаметно. Болтали о пустяках, непрерывно подкалывали друг друга, смеялись над одними и теми же шутками, делились мнениями о прочитанных книгах, кстати сказать, вкусы их кое-где совпадали. Когда заговорили о машинах, Оля даже не заметила, как обронила фразу о наличии у нее водительского удостоверения. Глаза Лаврова как-то особенно вспыхнули, и он уцепился за ниточку.

— А на каких авто ездила?

— На обычных. Отец когда-то еще на квадроцикле учил кататься. Но это уже не важно.

— Почему?

— Не могу найти прав, — равнодушно отмахнулась она.

— Восстанови, — хитро прищурившись, посоветовал Артём.

— Зачем?

— Будешь меня из клуба подвозить, когда я напьюсь, — осклабился он.

— Мечты-мечты, — хмыкнула Оля, заерзав на стуле. Но до чего же он притягателен, этот Лавр!

Совсем нечаянно под столом колени их встретились. Оля замямлила извинения и не обратила внимания на потемневшие глаза парня. Она попыталась отодвинуться, как ее ошпарило: одна ее коленка оказалась зажата между двумя коленями Лавра. Его взгляд гипнотизировал ее, будто пытался нечто внушить, подавить ее волю к сопротивлению. Дернувшись в бесплодной попытке освободиться, девушка приказала себе успокоиться и вернуть Лавра на бренную землю.

— А… а ты не боишься держать мое колено в такой опасной близости от… от…

— Чего же? — заинтересовавшись, Артём слегка поддался вперед. Смущение Медведевой забавляло его.

Девушка поводила пальцем в воздухе в районе нижней части его тела.

— Нет. Могу доверить тебе всё! — нагло ухмыльнулся он и ослабил захват.

До Ольги дошел смысл сказанного им, и она, прижав ладонь к горящей щеке, растерянно забубнила:

— Зачем так много?

У девушки зазвонил смартфон. Она бросила на парня извиняющийся взгляд и ответила. Мама уточняла, скоро ли она придет домой, а то уже стемнело. Артём будто все понял без лишних слов, подозвал официантку и попросил счет.

— Опять не дашь мне расплатиться? — спросила Оля, уже зная ответ.

— Не опять, а снова. Я приглашал, мне и рассчитываться, — уверенно сказал он.

— Не очень-то и хотелось рисковать своим кошельком, — бросила девушка.

— Повторись подобное, уж я бы не прогадал, — съехидничал Лавр.

— Я как-то в твоих способностях не сомневалась ни на секунду, — не осталась она долгу.

Артём улыбнулся, расплатился и галантно подал Оле свой локоть. Она странно хмыкнула, но положила свою руку на изгиб его руки. В молчании прошли к машине. Приятное тепло разлилось по всему организму Оли, пока они ехали в ее район. Остро хотелось сохранить это ощущение как можно дольше. Ей, несомненно, нравилось общество Лаврова, когда он старался вести себя, как нормальный человек. Единственное слово прилетело ей на ум — комфорт. Простой душевный комфорт. Давно такого с ней не случалось. Наваждение какое-то. И пусть временами она мечтала вцепиться в самодовольную рожу мажора, долго злиться она не могла.

Спорткар остановился, вернув девушку в реальный мир. Не хотелось покидать уют салона и лишаться общества Лаврова. Эх, Оля, а кто-то говорил, что ненавидит мажоров. Тяжелый противный ком застрял в горле. И чтобы окончательно добить, хриплый голос Лавра расколол ее действительность на сейчас и потом:

— Оля… умираю, так хочу тебя поцеловать. Не ударишь? — широкая горячая ладонь накрыла ее ладошку.

Все внутри нее сжалось в комок. От защекотавших живот стаи бабочек едва не пресеклось дыхание. Он, что мысли ее читает, паразит?

— Не нужно, Артём, — голос ее сорвался.

Сама до жути мечтала о поцелуе весь вечер. И боялась. Снова почувствовала себя предательницей. Но не удержалась, поддавшись искушению, в первый раз отодвинув на задний план воспоминания о Леше. Ощущала на себе сверлящий взор Лаврова. Отстегнула ремень, помедлила, вырвала свою ладонь и… Обхватила обеими ладошками лицо парня и, глядя ему прямо в глаза, прижалась своими губами к его губам. Одинокая слеза скатилась из уголка глаза. Как все неправильно. Как не вовремя.

Артём ошарашенно впустил в свои легкие воздух, рука тут же потянулась к ней, но поймала пустоту. Девушка уже выскочила из машины и скрылась за металлической дверью подъезда. Лавр откинулся на сиденье, положил затылок на подголовник и закрыл глаза. На его губах поселился пожар и душистый мед. Ольга будет его девушкой, хочет того или нет! И он сделает все, чтобы она захотела. Она останется с ним, чего бы ему это не стоило. И совсем не пугало уверенное знание о том, что с ней — не на одну ночь, с ней — на всю жизнь. Он увяз в Ольге, стал одержим ею. И к удивлению не променял бы свое состояние ни что в этом мире!

Глава 6

Под мерное постукивание колес поезда Маша заснула у мамы на коленях. Оля задумчиво глядела в окно, где один пейзаж сменялся другим, проносились маленькие деревеньки и городки, поля и леса, узкие ленты рек. Через несколько часов, ближе к вечеру, они приедут в свой родной город. Очередной приступ тупой боли кольнул сердце. Сегодня ровно два года. Два года с тех пор, как не стало отца и Лехи. Оля с мамой и Машей ехали навестить и живых, и неживых.

— Ты меняешься, Оля, — негромко подметила мама.

Оля оторвала глаза от окна и удивленно посмотрела на маму.

— В смысле?

— Ты оживаешь, дочка.

Оля не знала, что ответить, если мамины слова — правда. И желание жить в нее вдохнул один наглый самоуверенный мажор. А мажоров она поклялась ненавидеть. Кажется, не получилось ненавидеть. Любить хочется. Боже! Опять эти мысли. Опять Лавров со своими глазами, своими прикосновениями и поцелуями! От него даже дыхание спирает.

— Чувствую себя предателем. По отношению к ним, — с горечью выдохнула она.

— Глупости, родная. Живым — живое. Ни твой папа, ни Алексей, не хотели ли бы тебе участи затворницы. Особенно папа. Вспомни, ведь он радовался каждой минуте жизни.

— Но ведь они уже не могут ей порадоваться. Как так? Время прошло, а боль осталась.

— И твоя прямая задача научиться преодолеть себя.

— Разве можно научиться нести боль через всю жизнь?

— Нет. Нужно переболеть, и идти дальше. И жить не болью, а только светлыми воспоминаниями о тех, кто ушел. Пусть так рано и пусть так незаслуженно, — мама погладила младшую дочь по голове.

Оля смахнула непрошеную слезинку со щеки. Жить не болью. Мама права, как всегда. Главное, чтобы воспоминания об ушедших не померкли. Папа и Леха были настоящими ценителями жизни, строили планы на будущее и должны стать примером живым. С мамой они начали новую жизнь, и только от них зависело, насколько они справятся со своим отчаянием. А ему места рядом с ними быть не должно. Потому что на их плечах благополучие Маши.

Когда сходили с поезда пошел дождь. Вызвали такси и поехали в гостиницу, чтобы немного передохнуть и завтра отправиться по делам. Потом на ночном поезде обратно. По пути перекусили в кафе, заселились в номер. Пока мама купала Машу, Оля бесцельно смотрела в окно, за которым уже стояла стена ливня. Ей тоже хотелось плакать — настроение было подходящим. Позволила себе пару раз всхлипнуть только в ванной за журчащей водой. Быстро освежилась и вышла. Мама читала сестре, клюющей носом, сказку. Девочка уснула и мама рядом с ней. Оля же ворочалась с боку на бок, пытаясь отогнать от себя образ Артёма. Никак. Теперь он преследовал ее еще и во снах.

Утром уже светило солнце, яркими бликами отражаясь в лужах.

Позавтракав в ресторанчике при гостинице, заехали к тете Жанне, матери Лехи. Она помнила скорбную дату, но ехать отказалась. Дела у них, видимо, шли не важно. Главным образом потому, что дядя Юра пил. Тетя Жанна выглядела измотанной и уставшей, постаревшей на десяток лет. Оля видела — от отчаяния и безысходности женщина была на грани. Она как могла, поддерживала уют в доме, чтобы как-то выжить она держала небольшое хозяйство: десяток куриц, маленький огород. Старшие дети помогали.

— Я была у них недавно, — сказала тетя Жанна хмуро. — Времени совсем нет. Замоталась.

Мама обняла ее и достала из сумочки конверт. Оля ободряюще улыбнулась несостоявшейся свекрови со словами:

— Держитесь.

Тетя Жанна отнекивалась от денег, но мама настойчиво и мягко убедила, что ей нужно детей поднимать. Утерев слезы, женщина спрятала бумажный пакетик в карманах юбки.

— Спасибо, родные, спасибо. Вы настоящие. Спасибо, что не отвернулись от нас и помните, что мы еще есть.

Оля подхватила Машу на руки и вышла к ожидавшему их такси. Потом подошла и мама. Заехали на рынок, купили по большому букету живых цветов и отправились на кладбище. Сначала навестили папу. Пока Оля меняла цветы и смахивала пыль с памятника, мама села на скамеечку вместе с Машкой. Слезы, тихие и молчаливые, сами собой покатились из каре-зеленых глаз матери. Оля обняла маму, поцеловала ее в макушку и застыла. С памятника на них смотрело все то же светлое, полное надежд, лицо папы. Конечно, без него трудно, будто замерзло все. Теперь решать проблемы приходиться им двоим, но так распорядилась судьба. Ничего не вернуть. Ничего не исправить. Даже Машка вон стала серьезной.

— Пойди к Леше, Олюшка, мы с Машей побудем еще здесь.

Оля кивнула, подхватила второй букет и пошла далеко вглубь кладбища, вдоль ровных ухоженных рядов с могилами. Остановившись, она всмотрелась в изображение на памятнике и проглотила злые слезы. Как и у отца, та же широкая улыбка, доброе лицо, только высеченное на мраморе. Оля закусила губу. Она многое хотела сказать Лёхе, да не знала, с чего начать. Не могла оскорбить его память словами о том, что сердце ее, кажется, дрогнуло.

Почувствовала знакомое тянущее ощущение в затылке и огонь между лопаток. Нахмурилась. Лавр? Нет, не может быть. Нервно дернула плечом и опустила голову.

Артём нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотнику кресла, ожидая, пока отец завершит совещание. Своим утренним звонком папа нарушил ему все планы — заехать за Медведевой и узнать, что, черт побери, было вчера вечером?! Однако игнорировать отца было не в правилах сына. Отхлебнув крепкий ароматный кофе, Артём вызвал на айфоне фото Ольги и улыбнулся.

— Рад, что встреча с отцом так тебя развеселила.

Артём вздрогнул. Взор Виталия Лаврова, внимательный и пронзительный, казалось, увидел в самом сердце сына то, чему он сам пока дать объяснения был не в силах.

— Привет, папа, — Артём встал и крепко пожал отцовскую руку. — Что за срочность?

— Знаю, у тебя сегодня одна пара, поэтому хочу попросить тебя прокатиться в пригород.

— Зачем?

— Нужно передать пакет важных документов в тамошний офис.

— А куда?

— В Ветку.

Артём поперхнулся. Блин, это же родной городок Медведевой. Не знал, что у отца там тоже какие-то дела.

— Я, папа, разве на курьера похож?

Широкие брови Лаврова-старшего сошлись на переносице.

— Нет, ты похож на моего сына, отказывающегося сделать отцу одолжение.

— Уж, прости. Это всё?

— Просьба актуальна в течение всего дня. Тебе стоит развеяться, Артём.

Тот отрицательно качнул головой и вышел из отцовского офиса.

У его вящему разочарованию Ольги в универе не обнаружилось. Как и в кафе в обеденное время. Где ты, отрава? Неужели испугалась? Почувствовав волнение, набрал ее номер. «Абонент временно недоступен». Артём нахмурился. Что за фигня?

Отказавшись пойти вечером с ребятами на открытие нового клуба, заметил недовольную физиономию Киры. Да и плевать! Парни угнали вместе с девчонками готовиться к вечеринке, а он как дурак слонялся по коридорам, в надежде встретить Медведеву. Но удача была на его стороне. Он приметил двух ее подружек и юркнул за ними в лифт.

Ася с Леной, кажется, так их звали, сначала жались в угол и таращились на него, чем невероятно нервировали. Стоило задать простой вопрос, почему они не всей компанией, девушки на секунду-другую зависли и потеряли дар речи. Первой отмерзла Ася:

— Варя зубрит, ее спалили на «шпоре».

— Оля уехала на пару дней в родной город, — соизволила ожить Лена.

— Зачем? — он прищурился.

— Там завтра у них дата. Поехали навестить погибших, — Лена сжалась под взглядом его колючих глаз.

— Понятно, удачи, — он вышел из лифта и резко направился к лестнице.

Прыгнул в спорткар и помчался к отцу. Того долго не было, а когда вернулся с группой партнеров удивленно уставился на сына. Пригласив мужчин в зал для заседаний, обратился к сыну:

— Что случилось, малыш?

— Па! Какой я тебе малыш? — сморщился кисло Артём. Отец, когда переживал за него, мог себе позволить так к нему обратиться. Видимо, снова прочитал волнение на лице сына.

— Даже если ты вымахал почти под два метра ростом, Тёма, моим сыном быть не перестал, — улыбнулся по-доброму Виталий.

— Я решил исполнить роль доброго самаритянина и отвезти твой важный пакет.

— То есть побудешь немного курьером? — удивленно приподнял брови папа.

— Да.

Забрав толстый пакет, Артём нырнул в салон авто и завел двигатель. Какое-то внутреннее чутье заставило его заехать домой и сменить машину.

Приехал далеко за полночь, ввалился в однокомнатную квартиру, ключи от которой вручил ему отец. Лежа на диване, пялился в потолок. На кой черт потащился сюда? Сорвался следом за Ольгой, а она даже не обмолвилась о своих планах. Только одно ее слово и он бы отвез их хоть на край света. Так нет, гордая, решила, что ее проблемы — только ее проблемы. На душе заскребли кошки. Ее недоверие задевало какие-то чувствительные струны в сердце, нежелание впускать в свою жизнь — ранило. Артём криво сморщился. Совсем, мля, размяк. Когда это он, Лавр, от клуба и тусовок отказывался?! Определённо, Медведева плохо на него влияет. «Или наоборот?», — гаденько поинтересовался тоненький внутренний голосок.

Чертыхнулся и полез в интернет, нашел адрес офиса отцовской фирмы и ресторан, где можно было заказать утром еду, потому что здесь в холодильнике хоть шаром покати. Вызвал геолокацию смартфона Ольги и определил, где она. Местная гостиница. Повернувшись на бок, Артём глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Утром быстро перекусил и последовал за маячком. Проследил, как такси, в которое сели Оля, ее мама и Маша, остановилось у слегка покосившегося забора. За ним располагался небольшой аккуратный дом. Там Медведевы побыли недолго, заехали на рынок и поехали к окраине города.

Артём внутренне сжался, увидев кованые ворота кладбища.

Мама Оли держала за руку Машу, а у самой девушки в руках лежали два огромных букета с живыми цветами. Втроем они вошли на территорию города мертвых, не обратив внимания на постороннюю машину. Выждав время, Артём вылез из машины, подошел к такси, перебросился с водителем парочкой слов и протянул ему деньги. Ну и пусть Ольга его убьет!

Он медленно шел по ухоженным дорожкам между ровными рядами могил, в основном окруженных оградами. В отдалении заметил мать Ольги и Машку, сидящих на скамье у черного памятника, а Ольгу нашел у другой могилы. С такого же черного обелиска на него смотрело добродушное лицо парня с открытой улыбкой. Артём сразу вспомнил фото из кошелька Ольги: светловолосый Леха с яркими веселыми глазами.

Оля что-то тихо говорила, и Артём вздрогнул от ее слов, которые услышал последними. Неожиданно защемило сердце, потому так говорили только с теми, кого искренне любят. Или любили.

— Как ни крути, Лёха, туго без вас обоих. И без тебя жизни нет. Я так думала, прости.

Девушка присела и поменяла цветы во встроенной вазе. Выпрямившись, Оля развернулась и изумлённо замерла. Застывшая в уголке глаза слеза одиноко скатилась по щеке.

— Лавр? — глухо спросила она. — Что ты…

Нечто толкнуло его к ней. Он осторожно коснулся подушечками пальцев ее кожи и вытер слезинку. Она неожиданно накрыла своей ладонью его пальцы.

— Но какими ты здесь судьбами, Артём? — просто спросила она, закусив губу.

— По поручению отца вообще-то, — он почему-то думал, что она разозлится, но Оля выглядела подавленной, не похожей на себя ту, с которой он познакомился.

— А нас как нашел?

— Узнал, что вы уехали сюда и… не важно, в общем, — пожал плечами он.

— Вот так как-то, — плечи Ольги поникли, когда она рассеянно глянула в сторону могилы.

— Мне жаль, Оля, правда жаль, — он едва сдержал порыв обнять девушку, прижать к своей груди, шептать ей слова утешения, осушить ее слезы и разделить горе.

— Нам пора, Олюшка, — голос мамы заставил девушку смущенно кашлянуть и мягко убрать ладонь Артёма от своего лица.

— Да-да.

В неловкой тишине, сопровождавшейся удивленным и заинтересованным молчанием матери Ольги, раздался обрадованный голос Машки.

— Тёма! — девчушка подлетела к нему.

Парень искренне улыбнулся и подхватил ее на руки. Она хотела ему о чем-то поведать, но он осторожно прижал палец к ее губам со словами:

— Ш-ш, тихонько. Потом расскажешь, ладно?

Маша охотно закивала.

— Мама, это Артём. Мы учимся в университете вместе. Артём, это наша мама — Вера Павловна.

— Очень приятно, — Лавров пожал мягкую руку женщины.

Она кивнула в ответ, и они пошли к выходу. Уже за воротами кладбища, Артём обратился к Машке.

— Как дела, кроха?

— Дела! — восторженно и четко повторила она, чем вызвала улыбку у Веры Павловны.

— Мне тоже приятно познакомиться именно с тем самым Тёмой, что подарил Маше медвежонка, с которым она не разлучается ни на минуту, — улыбнулась Вера Павловна. — Спасибо, вам. Оля рассказывала мне, что общение с вами идет нашей Марии на пользу. Теперь я и сама это вижу.

— Рад помочь, — отозвался Лавр, едва не закатив глаза от удовольствия. Неужели Оля так говорила?!

— Маша, нам пора, — сказала Вера Павловна, намекая дочери, что пора бы ей освободить руки старшего друга.

Девочка насупилась, когда Артём присел и поставил ее на ноги. Она махнула ему рукой и подошла к матери. Они направились к такси. Артём обернулся к Ольге. Та медленно брела позади них, погруженная в какие-то свои тяжкие думы. Прикосновение руки Лавра к ее руке вернули из мира размышлений.

— Оля, можно я вас домой отвезу?

Она испуганно на него покосилась, бросила встревоженный взгляд на идущих впереди маму с сестрой. Маша вертела головой во все стороны и старательно рассказывала матери то, что проходила в центре на занятиях.

— А… а мы не задержим тебя?

— Если я предлагаю, — уверенно заявил Артём, скрестив руки на груди, — значит, все рассчитано. Я только документы закину в одно место.

— Хорошо, — неожиданно согласилась она, — я только с такси расплачусь и отпу… — осеклась, заметив на его радостной физиономии немного виноватое выражение. — Ты… то есть ты, уже оплатил таксисту простой, хочешь сказать?

Бровь его выгнулась вверх, приглашая сказать все, что о нем думали.

— Я с тобой потом разберусь! — прошипела она, чем вызвала у Артёма непроизвольную улыбку.

— Очень на это надеюсь. У меня, кстати, память отменная, так что я буду ждать.

Оля открыла было рот, но потом его и закрыла. Позвала маму и сообщила, что они поедут домой вместе с Артёмом. Мол, он любезно предложил подвезти их. Машка радостно взвизгнула, а мама узрела широкую ухмылку на лице парня, когда старшая дочь умышленно выделила слово «любезно», и понимающе улыбнулась.

Лавров дал отмашку таксисту, тот кивнул, достал из багажника легкую сумку с вещами Медведевых и уехал. Артём открыл заднюю дверь перед Верой Павловной, подождал, пока она разместилась, помог забраться Маше, проследил, чтобы они привязались ремнями безопасности, и закрыл дверь перед носом Ольги. Зато открыл дверь на переднем сидении. Девушка рассеянно провела ладонью по волосам, наградила его странным пронзительным взглядом и села, причем пристегнулась самостоятельно.

Артём подавил глухое ворчание, загрузил в багажник сумку, и уселся за руль.

— Мы точно вас не стесним, Артём? — спросила на всякий случай Вера Павловна.

— Нет, конечно. Я быстро передам документы, и поедем обратно, — заверил он женщину.

Время в дороге летело незаметно. Артём непринужденно разговаривал с Машей, та ему охотно отвечала, иногда спотыкалась, потом исправлялась. Когда у нее получалось говорить не отрывисто, она сияла самой счастливой улыбкой в мире. В груди Артёма разливался океан тепла и нежности. Вера Павловна вежливо интересовалась у него о семье и успехах в учебе, осторожно спрашивала о планах на будущее. Зато Ольга невнятно что-то бурчала на его нейтральные со стороны вопросы, прекрасно понимая скрытый подтекст. Лавров понял — если бы не присутствие матери и сестры, уже высказала бы о нем, все, что думала.

Подвез их к самому подъезду, помог выбраться из машины и достал сумку, поднес к самой двери. Вера Павловна прошла с младшей дочкой вперед, Оля задержалась.

— Спасибо, Артём. А то тряслись бы на поезде всю ночь. Счет мне потом за такси выставишь, — потребовала она.

— Обойдешься. От тебя мне деньги не нужны, — нагло хмыкнул он.

— Но ничего другого ты не получишь!

— Как знать, милая, — неопределенно пошевелил широкими плечами. — Да и вот еще что. Горю желанием узнать, что было позавчера?

— Гори дальше на здоровье, — она натянуто улыбнулась и скрылась за дверью.

Вот ведь — заноза и отрава!

А потом он нахмурился. Мысленно принес клятву погибшему Лёхе, что вернет Ольгу к жизни. Никогда не обидит ее ни злым словом, ни подлым поступком.

Отмечали покупку нового байка Борисом. Ну, как покупку? Скорее подарок. Собрались как обычно своей компанией, плюс Дэн да Серега. Позже подключились знакомые девушки: Милка с Кирой, Анна с Софьей и парочка их подружек. Отказаться просто не мог, друзья и так уже косились на него да дулись. Мол, подозрительным стало его внимание к Медведевой, если даже не спорили. Он вежливо посылал их в знакомые места. Те лишь хмыкали.

Артём, развалившись, сидел на диване, медленно потягивал ром и изредка вклинивался в обсуждение возможностей вновь приобретенного мотоцикла. Борис взахлеб рассказывал о том, что у него чуть ли не эксклюзивный экземпляр. Остальные парни недоверчиво фыркали, уточняли цену и смаковали алкоголь. Когда лимит терпения девчонок от нехватки внимания был исчерпан, ребята переключились на красивых и стройных пташек. Вскоре возбужденные перешептывания переросли в поцелуи. Серега увел в приватный номер Софью, а Саня тискался с Милкой.

— А ты не хочешь уединиться, Лавруша? — липкие пальцы Киры уже ослабили пару пуговиц его рубашки.

Артём стиснул зубы. Но грубить девушкам было не в его правилах:

— Если впредь ты желаешь нормально со мной общаться, Кира, прекрати меня так называть.

— Хорошо, я буду называть тебя, как хочешь. Так как насчет предложения? — глаза девушки хищно сверкнули, а пальчики призывно поглаживали область декольте.

— Никак, Кира. Настроения нету.

— А если я подниму? — она ткнулась носом ему шею.

— Не старайся, дорогая. Для тебя я сегодня недоступен, — усмехнулся он.

— Ты всегда недоступен, — надула она губы. — Тогда лучше посмотри, как я буду танцевать. Для тебя.

Он неопределенно кивнул, а девушка уже спускалась к танцполу. Артём тоже встал и оперся локтями о перила. Кира потрясающе двигалась в такт музыке, выгибаясь и оглаживая свое аппетитное тело, плескаясь во внимании засматривающихся на нее парней.

Вот только взгляд Лаврова был прикован к бармену. Вернее, барменше. В форменной одежде, с традиционным высоким хвостом, замысловато увитым в два жгута, Оля Медведева не уставала делать все: полировать посуду, убирать посуду, наливать напитки, понимающе кивать головой и улыбаться разговорчивым гостям. Он прищурился. Эта упертая девчонка нашла-таки способ расплатиться с ним за такси. Уж какими правдами и неправдами она узнала сумму, не известно, зато через день после поездки на его телефон упала ровно та же сумма, которую он оплатил. Ладно, позже сочтемся. Однако ж встряхнуть ее хорошенько не помешало бы!

Рядом нарисовался Дэн и аж присвистнул, увидев, кто за стойкой бара.

— А вот с ней я бы уединился, — сказал друг.

Лавр стиснул челюсть, думал, будет слышно, как крошатся зубы.

— О ней забудь. Навсегда! — ровно процедил он.

К перилам подошел Вадик и опрокинул в рот обжигающий напиток.

— Да, — протянул он, глядя на вытянувшуюся физиономию Дэна, — у нас Лавр к ней с некоторых пор неровно дышит.

— Обо мне не волнуйтесь, парни. Я справлюсь и с собой, и с ней, — добродушно сказал он и широко улыбнулся.

Вернулся на диваны и глотнул рому. До того как загрузился в свои мысли, услышал ехидное «ну-ну» Дэна. До края его уха донеслось, как парни забились на ящик коньяка, вот только сути не уловил. Опять спор какой-то затеяли.

Все внутри у Артёма кипело и бунтовало. Неужели, правда, так очевиден его интерес к Медведевой? Если раньше он считал слабостью проявить перед кем-то свои чувства, теперь ему было наплевать. И самое главное, было глубоко фиолетово, что о его привязанностях могли бы подумать в привычном окружении.

Сегодня до чертиков хотелось напиться. А еще — курить. Давно бросил дурную привычку, но в особых случаях мог затянуться. Очередной разговор с отцом вымотал морально и физически. Папа вроде ни на чем не настаивал, но умело подводил к тому, что ему нужно набираться опыта. Почему бы не одной из фирм отца? Мог опробовать себя не только в качестве юриста, но еще и управленца. Бизнесмена, так его за ногу. Не зря же еще и курсы по основам коммерции посещал. Когда Артём заикался о самостоятельном деле, отец легко соглашался, если сын представит ему на суд дело и грамотный бизнес-план по нему. Чего предъявить не имелось. Не было у него времени задуматься о будущем из-за пьянок да гулянок. Не заметил, как уже выпуск.

После поездки в Ветку на душе Лавра покоя не было и в помине. Всё в судьбе Ольги должно было быть не так. Оля уже вполне могла быть матерью Лехиного ребенка и жить счастливо. Машка бы щебетала без проблем. А сегодня… сегодня он ненавидел Серегу. И одновременно — пусть простят его святые небеса — благодарил за случившееся. Ведь если бы если не та авария, глубоко зудела крамольная мысль, он никогда бы не познакомился с Олей. Не отравился бы ею по самое не хочу. Он исходил желанием быть с ней, сжимать ее в своих руках и целовать ее губы. Уже никого не видел рядом с собой, только ее, Ольгу.

Конечно, можно было бы вернуть равнодушного самовлюбленного Лавра и наплевать на нее со всеми ее проблемами, но… Нет, кричало его сердце. С недавних пор ее проблемы стали его проблемами. И хоть раз он должен сделать не то, что предполагается и ожидается от него по статусу «золотые дети», а то, что сделает его человеком. Таким, как отец. И как дьявольски трудно быть нормальным, думать о последствиях и отвечать за свои поступки! Неужели к такой жизни и готовил его отец? Нажимал на необходимость зацепиться в жизни, встать на ноги, потому что не могут все золотые дети до шестидесяти лет оставаться золотыми детьми. Ведь капиталы, сколоченные их отцами, требуют внимания, а деньги не бесконечны, ибо их нужно заработать, сохранить и преумножить. И к своему изумлению Артём, кажется, был готов стать серьезным. Ради Ольги.

Друзья уже умотали в другое место, прихватив с собой назойливую Киру. Сегодня он как никогда оказался далек от них всех. Не заметил, как накидался. Аж стучало в висках. Глянул на часы — скоро у Ольги конец смены и сморщился: за руль уже нельзя. Язык все еще чесался узнать у девушки, что же на нее такое накатило тогда? Но с ним пьяным она даже разговаривать не станет.

На не совсем твердых ногах отправился к стойке бара, морщась от битов громыхавшей музыки, будто по его голове колотили. Тяжело оперся руками на полированную поверхность и заказал еще стопку. Ольга наградила его недобрым жгучим взглядом, и когда ставила рядом с ним стакан, шепнула:

— Вам уже достаточно.

А ему захотелось язвить и дурачиться. Шутки вперемешку с откровенными намеками летели в сторону барменши. Оля только смешно закатывала вверх глаза, набирала в легкие воздух и медленно выдыхала, стараясь изо всех сил следить за своим языком и кисло улыбалась. И вновь порхала за стойкой. Форменные зауженные черные брючки соблазнительно облегали покатые бедра, жилетка четко обозначила тонкую талию. Воспаленному и в край возбужденному воображению уже была поставлена задача, и только алкоголь мог вытеснить ослепительный образ девчонки из его головы. Наверное.

Как же добраться-то домой? Такси? Скучно. А потом радостным до дрожи проблеском сознания стала преподнесенная затуманенным мозгом идея фикс. Прямо в масть! Широкая и довольная ухмылка озарила его физиономию. Кажется, у него нарисовался личный водитель.

Оля заканчивала свою смену и ожидала Марка, сменщика. Она все еще чувствовала тревогу. Перерыв дома все свои бумаги, прав так и не обнаружилось. Хоть тресните все извилины, так и не вспомнила, куда их сунула. Даже не знала, когда видела документ в последний раз. Напасть какая-то! Тут еще полупьяный Лавр крутится, и шуточки свои отмачивает. Был сегодня какой-то взъерошенный и раздраженный, не стесняясь, комментировал ее работу, командовал сделать то или это, что, по его мнению, она делала неправильно. Оля мило улыбалась — пока она на работе, должна быть вежливой, терпеливой и угождать клиентам. Бармен обязан быть стрессоустойчивым. Но временами Лавров просто бесил.

— Отвези меня домой! — проорал он ей, когда стойка оказалась не такой востребованной. Он навалился на нее локтями и пытался зацепиться за форменную жилетку девушки.

Она оторопела, понимая, что требование адресовалось именно ей. Глухое раздражение взвилось где-то в животе и поднялось к горлу.

— У тебя, что ли лавровый веночек вместе с крышей съехал?! Про такси слышал, нет?

— Не хочу свою крошку оставлять здесь одну, — улыбнулся он на все тридцать два белоснежных зуба и бросил ей ключи, словно она уже подрядилась подработать его личным водителем.

— У меня прав нет! Как ты, должно быть, помнишь, я не могу их найти, — с самым довольным видом ответила она, радуясь словно дите малое. Вот повезло!

Но ухмыляющаяся физиономия Лавра заставила ее насторожиться.

— А вот и врешь! — в его длинных пальцах завертелась карточка ее водительского удостоверения.

Ольга аж присела. В растерянности хлопнула себя по карманам: под грудью, по бедрам, словно думала, что права затерялись именно там. А может и правда, засунула их когда-либо в форму и забыла? Но вот когда их Лавров изъять успел, паразит недоделанный? А потом встретилась с его потемневшим взглядом. Остро захотелось спрятаться. Мало того, что зрачки его были расширены от алкоголя, так еще кадык заплясал на шее, стоило ему судорожно сглотнуть. Она потерла глаза, списывая все на усталость, но нет. Этот гад плотоядно облизывался, разглядывая ее. Так бы и отхлестала его щекам в свое удовольствие!

— Ты… — она закусила губу, — ты невыносимый мудак!

— А ты — отрава! — не остался он в долгу.

— Так что ж ты травишься все? Нравлюсь? Или ты из этих… садо-мазо? — хихикнула она в кулак.

— Нет и да. То есть, да и нет. Ты меня запутала, — возмутился он, сверкая лукавой улыбкой.

— Тебя вискарь запутал. Или что ты там лакал? — дернула она плечом, не придав значения ответу Артёма.

— Ром, детка. Я пил ром.

— Плевать, какое пойло превратило тебя в ЭТО! — фыркнула Оля, бросив на него неприязненный взгляд. — И детка у тебя в штанах, понял?

— Сколько агрессии и страсти! — всплеснул он руками.

Оля резко выбросила руку вперед и схватила свой документ, сгребла со стойки ключи от машины Лавра, засунула все в карман и принялась готовить рабочее место для передачи напарнику.

— Это значит да, да? — ухмыльнулся он с физиономией кота, нализавшегося сливок.

— Довезу тебя до дома и все. Будь здесь.

Марк не заставил себя долго ждать, бегло осмотрел идеальное рабочее место, махнул рукой и не стал задерживать. Оля быстро переоделась и не найдя Лавра у стойки бара, чертыхнулась. А потом увидела его фигуру у выхода. Догнала его, а он не скрывая удовольствия, положил свою руку ей на плечи, знатно на нее навалившись.

— Эй, я, кажется, тебя отвезти домой обещала, а не тушу твою тащить! — возмутилась она.

Артём неопределенно хмыкнул, не услышав от нее ни одного слова более. Зато в его одурманенный мозг поступила порция нового допинга — аромат волос Ольги. Вот так бы дышал и дышал. Проклятие! Эта девчонка, сама того не ведая, плетет из него веревки. Хмель быстро вышел из головы. Девушка забавно сопела, пока усаживала его в пассажирское кресло спорткара. Захлопнув дверцу, она быстро обежала машину и устроилась за рулем. Артём откинул голову назад, из-под ресниц наблюдая за Олей. Ему было странно находиться в своей машине в качестве пассажира.

— А говорила, в машину ко мне не сядешь! — расплылся он в довольной, нет самодовольной улыбке.

— Глохни! — девушка так резко и молниеносно перетянула его ремнем безопасности, что он закашлялся. Притворно, само собой. — Адрес.

Лавр ткнул пальцем в навигатор. Внимательно осмотревшись, Оля пристегнулась сама и вставила ключ в зажигание. Осторожно вырулив на дорогу, она не спеша тронулась вперед. Ехала сначала медленно, приноравливаясь к незнакомому авто, потом почувствовала себя увереннее. Но от этого не стала торопиться. Она, испытывая Артёма на прочность, ехала и соблюдала все правила дорожного движения и скоростные режимы на всех частях дороги от клуба до района, где он жил.

— Да я пешком быстрей хожу! — надулся он и скрестил руки на груди.

Девушка одарила его далеко не приятным взглядом, недобро оскалилась и, прижавшись к обочине, вдавила педаль тормоза в пол.

— Базару нет, — демонстративно достала свой смартфон, повозила пальцами по экрану и без тени кокетства добавила: — Але, такси? Нужно забрать невменяемо-пьяного чело… Эй, ты чего творишь?!

Артём вырвал телефон из ее рук, сбросил звонок и зажал аппарат в своих скрещенных руках. Оля коснулась лбом руля и обреченно простонала:

— За что на меня свалился этот алконавт недоделанный?

— Сердце у тебя доброе. Подержаться бы за него… Кх-х! — воздух резко покинул его легкие, заставив замолчать, когда ребро ладони Оли несильно въехало ему в солнечное сплетение.

Девушка тяжело вздохнула, оторвала голову от руля, глянула в боковое зеркало и, пропустив какую-то машину, тронулась с места. Напряжение, с каким она вела дорогущий спорткар давало о себе знать. Мало того, что давно за рулем не сидела, так еще недовольное пыхтение пьяного мажора раздражало, мешая сосредоточиться. Ему невдомек, что задень она нечаянно его «крошку», до скончания века не расплатится за ремонт. А быть должником этого мажора — последнее чего бы ей хотелось.

Всю дорогу Артём держал свои ехидные шуточки при себе, понимая, что она легко может высадить его посреди дороги, рассеянно крутил в пальцах смартфон Оли и подсказывал, где удобнее свернуть. Когда его машину пропустили на стоянку, Оля припарковалась там, куда он указал, отстегнула ремень свой и его и выбралась из машины. Видимо хотела помочь ему, вот только он сам кое-как вылез из салона, захлопнул дверцу и уставился на ладонь девушки. Там блестели ключи. Когда он одной своей рукой поддержал ее ладошку, а другой накрыл, глаза девушки удивленно распахнулись, и она отступила на шаг назад.

Молча оказались в лифте, потом у двери квартиры он пару раз уронил ключи. Оля заворчала себе под нос нечто нелицеприятное, прислонила парня к стене и наклонилась за ключами. А он таращился на ее пятую точку с нарастающим желанием обхватить за талию и прижать к себе. Девушка разогнулась и, узрев мечтательную физиономию, прошла вперед, умышленно наступив ему на ногу. Он весело громыхнул притворное ругательство и пьяно ухмыльнулся. Оля открыла дверь квартиры, и стояла в сторонке, пока он на нетвердых ногах вошел внутрь.

— Марш в душ, пьянь! — приказала она тоном, не терпящим возражений.

Он зашел в ванную и с трудом содрал с себя одежду. Залез под струи воды и почувствовал несказанное облегчение.

— Где у тебя аптечка? — раздалось из-за порога.

— За зеркалом.

Быстро хлопнула дверца, потом другая и стало тихо. Только шум воды. Обернув полотенце вокруг талии, он вышел из ванной, тряхнул мокрой головой и застыл, увидев, что Оля все еще в его квартире. Стояла, подпирая плечом стену. Мираж. Но мираж упрямо поджал губы, покраснел, как вареный рак, окинув взглядом его полуголого и недовольно буркнул:

— Дверь за мной закрой. А то, как говорят, вынесут вместе с телом.

— Ты… ты, что за меня волнуешься? — оперся Артём ладонью около ее лица.

— Не льсти себе. Пока, — она развернулась, и кончик ее косы хлестнул его по груди.

Сморщившись, Артём щелкнул замком, дотащился до кровати и без сил упал на нее.

Утром даже умирать от похмелья было классно. Лавр вспоминал вчерашний вечер и улыбался словно идиот, глядя в потолок. Только с Медведевой он был сам собой. Хамил ей, подтрунивал, нарывался на грубость, делал откровенные недвусмысленные намеки, а она, если и смущалась, только мгновение. Потом он получал емкие ответы и шпильки в свой адрес, которые заводили его еще больше. Взгляд скользнул в окно, а потом остановился на тумбочке, заставив брови Артёма удивленно поползти вверх — бутылка воды и конвалюта с аспирином красовались на ней. Какая забота! Вынужден признать, это приятно, чертовски приятно. Усевшись на край кровати, Артём заглотил таблетку и всосал в себя полбутылки воды. Интересно, может Оля еще и смс написала? Нашел свой айфон и разочарованно выдохнул. Ни пропущенных звонков от нее ни сообщений не наблюдалось. Вредина.

Встал и почти бодрячком шагнул в ванную. В универ ехать желания не было, разве ради своего новоиспеченного водителя. Поковырялся в мобильном и поперхнулся завтраком от накатившего чувства вины. Сегодня у Ольги лекции начинались с самого утра и, судя по геолокации, она решила их сегодня примерно посетить. Он-то заставил ее тащить его домой среди ночи. Как там она не выспавшаяся? Кроме того, завтра у нее снова смена.

Нахмуренные брови разгладились, стоило ему подумать о бонусе. Вечером он непременно пригласит Ольгу с Машкой на прогулку.

Глава 7

Утром, когда ни Артёма, ни других мажоров из его компании в университете не наблюдалось, Оля отгоняла сонливость и пыталась вникнуть в суть того, что бормотал профессор. Меж тем руки у нее так чесались позвонить Лаврову, но она одергивала себя не один раз. Лавруша, скорее всего еще в кроватке сны видит. Тогда можно было бы сообщение скинуть, живой он там или нет. Блин! Уж если он большой мальчик алкоголь жрать, так пусть пожинает плоды труда своего в виде похмелья и сам разбирается! Запихав куда подальше дикое и странное желание справиться о его самочувствии, она засунула смартфон в карман и принялась строчить конспект за преподом. Этот чувак, Павел Дмитриевич, видишь ли, не признавал на своих лекциях ни планшетов, ни ноутов, только рукописные тетради. Ну и ладно, будет повод выкинуть из головы дурного мажора.

В течение всего дня зудело еще одно желание. Спросить бы у Лавра, как у него очутились ее права? И при этом желательно увидеть его трезвую бесстыжую рожу. Что, интересно, наврет? Мол, вывались из кармана, а он нашел? Очень на него похоже.

Витая в облаках на перерыве, Оля полезла в социальные сети, и словно нечистый дернул зайти на страничку Лавра. Конечно, разве иное можно было ожидать? Множество фото с друзьями в клубах, на отдыхе, на яхте. Оля кисло сморщилась, едва не подавившись ядовитой ревностью, чуть ли через фотографию наблюдая Артёма в обнимку с красивыми стройными барышнями. И какое, простите, ей дело до его разгульного образа жизни и тем более его девушек?! Полистав без особого энтузиазма другие фото, глаза Ольги округлились, наткнувшись на парочку изображений Лаврова в… военной форме?! Да ладно?! Вместо смоляных локонов — черный ежик. Выглядел Артём гораздо моложе, но тот же наглый взгляд властителя всея мира. На дембельской фотке в парадной форме так и вообще — просто красавец! Так он оказывается, служил?! Какое удивление! С каждым новым днем натура Лаврова открывалась перед ней самыми разными невероятными гранями. Чего доброго, глядишь и человек настоящий да нормальный, откопается! Оле ничего другого не оставалось, как молча обалдевать.

Именно этим наступающим теплым вечером такой человек явился под самый подъезд, когда Оля забрала Машу из центра. С самым невинным выражением лица, Артём пригласил их погулять вместе с Машей по парку и посмотреть на город с колеса обозрения. Время провели весело, ели мороженное, сладкую вату пили коктейли. Все внимание было уделено только Маше, которая от колеса обозрения осталась в восторге. Когда кабинка подняла их на самую вершину, девочка с ликованием взвизгнула и, вцепившись в сильную руку Артёма, бдительно держащего ее, осматривала город. Однако под неусыпным надзором мажора находилась и Ольга. Девушка все чаще ловила на себе его внимательный взгляд, но умудрялась не краснеть, как маков цвет. Ближе к сумеркам, Лавров подвез их к самому подъезду, проводил до самой двери, благовоспитанно чмокнул в щечку Машку, а потом, озорно поиграв бровями, подарил такой же поцелуй Ольге, попрощался и укатил.

Оля осталась в полном недоумении. И пребывала в нем на протяжении последующей недели, когда такие прогулки превратились в особую традицию. Оля остро ощущала, как приближается к той опасной грани, где отвернуть назад будет уже поздно, когда Артём Лавров станет частью ее сердца, которую в случае краха вероятных отношений, просто так вырвать не получится. Кровоточить будет долго, а возможно — всегда.

Одним теплым вечерком они втроем медленно вышагивали по зеленеющему молодой листвой парку, любовались первоцветами на клумбах. Сначала Машка шла между ними, держась за их руки, дергая их на себя, весело щебетала, счастливо заливалась смехом, когда у нее получалось говорить четко и без запинки. Оля с Артёмом по очереди задавали ей вопросы о занятиях в центре, загадывали загадки. Машка охотно отвечала, очень старалась говорить правильно. И у нее это получалось.

И никогда еще Ольга не ощущала себя так хорошо. Рядом с Лавром создавалось впечатление крепкого надежного крыла. И будто так всегда должно быть. От нахлынувших эмоций и впечатлений щеки Ольги зарделись. Боже! Она размечталась о Лаврове и счастливом будущем с ним! Идиотка.

Лавров с особым удовольствием отмечал, насколько его воодушевляет общение с Медведевой. На любой его язвительный выпад, она отвечала не менее ехидной шпилькой. И оба наслаждались таким общением. Артём усмехался про себя — с Ольгой всегда так, только настоящие чувства, живые яркие эмоции. И даже когда он невзначай касался ее плеча своим или осторожно захватывал в плен своих теплых пальцев ее ладонь, она не дергалась, лишь на миг застывала в напряжении, а после расслаблялась.

Пока Машка вприпрыжку убежала от них не насколько шагов, Оля покосилась на Лавра и с лукавым блеском в глазах, наконец, спросила о том, что прожигало ее язык до основания:

— Итак, Артём Витальевич, где ты откопал мои права?

Его черная бровь взвилась вверх в ответном выпаде:

— А почему, Оленька, ты меня тогда сама поцеловала?

Его слащавый тон смешался с ее строгими напускными интонациями.

— Захотела и поцеловала, ясно? Ты ж вроде сам об этом типа… мечтал?

— А ты вроде меня ненавидишь? — прищурился Артём.

— К тебе был вопрос относительно прав. Я жду, — она остановилась и скрестила руки на груди.

Артём пожал широкими плечами и слегка замедлил шаг. На лице играла озорная ухмылочка:

— Кто ж права в кошелек засовывает?

— В кошелек?! — глаза Ольги распахнулись от изумления, но потом губы сжались в узкую упрямую линию, словно ее осенило: — Я так и знала! Тебе нельзя доверять такие вещи!

Лавр прикрыл на секунду глаза, чтобы почувствовать, как от голоса девушки млеет каждая клеточка его тела, как искрят нервы от желания прижать к себе и целовать ее губы, пока не распухнут. Кажется, пришла пора прощаться с крышей. Артём резко развернулся и, хищно прищурившись, вкрадчиво спросил:

— А что делать станешь если я… к тебе снова приставать начну?

— На помощь звать! — пропищала она, чувствуя, как от его понизившегося голоса по коже разбежались мурашки.

— Зови! — он бесцеремонно обвил рукой ее талию и крепко прижал к себе.

С губ девушки сорвались какие-то рваные хрипы и карканье, когда она пыталась отодрать от себя его широкую нахальную ладонь. Но оттолкнуть сильного самовлюбленного мажора ее силёнок оказалось маловато.

— Может, уже хватит меня лапать? — вскипела она.

— Я даже не начинал, — деланно равнодушно заявил он, ощущая, как начинает заводиться с полуоборота, пока Медведева трепыхалась рядом.

— Ну, знаешь ли… — она набрала в грудь больше воздуха и пихнула его локтем; наглец и бровью не повел. — А ты… тебе в клуб там не пора, нет?

— Нет, — ответствовал он, прижавшись ласковыми губами к ее виску. Ноздри жадно втянули аромат волос. Артём едва сдержал тяжелый вздох — он увяз в Ольге так, что уже не выбраться. Да и не горел особым желанием, если честно. Зато желания совсем иного характера жестоко обуревали его тело и разум.

— Прекрати! Здесь же дети, — шикнула она ему.

— Медведева, да меня только что озарило! Ты специально прикрываешься сестрой, чтобы не оставаться со мной наедине. Боишься поддаться моему обаянию? — нагло оскалившись, спросил Артём.

— Ты поразительно догадлив! — процедила она, покраснев, как вареный рак.

Едва справившись со смущением, ей захотелось отплатить ему сторицей. И какое-то странное игривое ощущение защекотало девушку изнутри. Если б только знать, как утереть нос этому самонадеянному мажору?! Скорее всего, он понимает только язык, к которому привык. А это наглость, нахальство и отсутствие каких-либо моральных принципов. Так, значит, нужно его спровоцировать таким же образом, каким он постоянно вгоняет ее в краску. От шальной идеи по нервам пробежался и страх и возбуждение. Дурочка какая! Ну разве можно вогнать в краску такого, как Лавр?! Ай, к чертям! Машка носится впереди и точно не обратит на них внимания.

Когда рука Ольги обвилась вокруг его талии в ответном объятии, Артём даже остановился на секунду и забыл, как дышать. Ток огненными искрами разошелся по венам, заставляя мышцы заныть от напряжения. До чего приятно ощущать осторожную ладошку девушки на своем боку, даже через ткань рубашки и куртки тепло пульсирующими волнами распространялось по телу. Зря она на это отважилась. Теперь ему хотелось большего. Всего. Крылья носа Артёма раздулись.

— Вижу, тебе нравиться дразнить меня? — вкрадчиво поинтересовался он.

— О чем ты, Артём? — Оля невинно хлопнула черными ресницами.

— Тебе несказанно повезло, милая, что вокруг люди и что я приличный человек, — зашипел он ей прямо в ухо, — иначе я бы тебя съел. Всю.

Девушка сглотнула и уткнулась взглядом под ноги, упорно разглядывая дорожку, выложенную фигурными плитками. Провокация удалась. Вот только как избежать последствий, которые Лавр обещал сделать красочными? Раз взялся за гуж, не говори, что не дюж. Играем до конца.

— Значит, тебе можно меня обнимать самым возмутительным образом, а мне тебя — нет? — невзначай бросила она и съежилась, когда лицо Артёма расцвело хищной плотоядной улыбкой.

— Тебе, Оля, можно не только обнимать.

Смысл его слов обжег ее щеки жарким румянцем, и она, возмущенно засопев, резко рванула свою руку. Не тут-то было. Ладонь Лавра уже перехватила и накрыла ее запястье. Оля снова попыталась вырваться. Тихий бархатный смех заставил ее кожу покрыться пупырышками, и она оказалась еще теснее прижата к его телу.

— Нет! Отпусти меня немедленно, — она закусила губу, проклиная свое желание поиграть с опасным бабником. Проигрыш ей уже обеспечен.

— Никуда ты от меня не денешься, Медведева, — горячо зашептал Артём, шевеля волосы над ее ухом.

— То есть шансов от тебя отделаться у меня ни одного? — прокашлявшись, едва слышно спросила она, когда горячая волна удовольствия накатила на нее. С ума сойти! Уже от этих его слов она вся дрожит.

— Ноль, — прозвучал самоуверенный ответ смеющимся голосом.

— Вот ведь угораздило! — простонала Оля. Мозг ее лихорадочно искал пути к отступлению. Интересно, а какие девушки ему не нравятся? — А если я стану капризной и жадной?

Он прищурился, пронзив ее острым взглядом, и одарил самой очаровательной улыбкой. Девчонка решила прощупать почву, и ей невдомек, что с ее появлением в его жизни все вкусы и приоритеты резко поменялись.

— Даже тогда.

— О, Боже!

— Оля! Тёма! — к ним навстречу неслась Машка.

Лавров недовольно хмыкнул, был вынужден выпустить Ольгу из захвата и подхватить девочку. Та звонко засмеялась.

— Хо-чу ку-шать!

— Проголодалась, маленькая? — Оля потрепала сестренку по щеке. — Стало быть, домой пора.

Маша закивала. Артём с ней на руках и Ольгой рядом дошли до его машины. Спустя некоторое время, они уже стояли у самого подъезда. Оля мялась — пригласить Лаврова на ужин или нет. Может, если она накормит его до отвала он и отвалится? Глупая надежда. Мама снова на сутках, и, кажется, одобряла общение Маши с Артёмом. Ай, ладно, была не была. Все же он выбрал их с сестрой общество, нежели привычное времяпрепровождение. Зачем ему всё это, так и оставалось загадкой. Надо бы спросить на досуге, если язык повернется. Оля сгорбилась. Куда делась ее способность говорить прямолинейно в присутствии Лаврова?

— Поужинаешь с нами? — сорвалось с губ девушки.

— У вас дома, что ли? — он выглядел потрясенным.

— Нет, блин, в подвале соседнем! Не хочешь, как хо…

— Идем, — перебил он ее и расплылся в довольной улыбке.

Пока ехали в лифте, Лавров загадочно сверкал глазами и о чем-то шептался с Машей. Та хихикала и охотно кивала головой. Оля открыла дверь, пропустила их в квартиру. Едва успела щелкнуть замком, а Лавров и Маша уже разулись и отправились мыть руки. Нет, ё-моё, как же быстро он нашел подход в девочке! Даже подозрительно. Может он, какие психологические курсы посещает?

Артём с Машей уселись за стол, предоставив Ольге свободу действий. Она достала из холодильника помидоры с огурцами, хорошенько вымыла и высушила. Положила перед Лавровым доску, нож, салатник и овощи в миске. Тот вопросительно на нее уставился. Оля ухмыльнулась:

— Салатик нарезать слабо, Артём? А то ведь у нас нету фуагра или к чему ты там привык. Все предельно просто.

— Даже обидно, что ты не воспринимаешь меня всерьез! — надулся парень, потом сверкнул белозубой улыбкой и как заправский повар принялся нарезать овощи.

Оля закивала головой, опасаясь, как бы от распиравшего ее веселья не треснул рот. Пока Маша подавала Артёму то огурец, то томат, то солонку, старательно и медленно рассказывала ему об огороде и овощах, произрастающих на нем.

— Откуда тебе об этом известно? — вопрошал Лавров.

— Чита-ли на уро-ке, — отвечала сестренка.

Ольга сунула картофельное пюре и отбивные в духовку. Пока грелся ужин, она расставила тарелки, разложила столовые приборы, поставила на стол кувшин с ягодным морсом и стаканы. Когда салат был готов, Оля, не скрывая, улыбки от уха до уха убрала доску с ножом. Не успела она расположиться на стуле, как морс уже был разлит по стаканам самим Артёмом. М-да, мысленно протянула Оля, ни дать ни взять — семейный ужин. Стоп, куда тебя понесло, идиотки кусок? Лавр и семья?! Девушка тряхнула головой.

— Чему радуешься? — вырвал ее из мира грёз насмешливый голос Лаврова.

— Та-ак, — протянула она, — есть причины.

Он хмыкнул. И почему здесь, рядом с Ольгой и Машей, в простой квартире, поглощая самый простой и вкусный ужин, он ощущал себя дома?! Давненько ему не было так комфортно и уютно, давно не испытывал такого морального удовлетворения. Острое желание возвращаться к Ольге вот так каждый вечер, мирно ужинать, обсуждать, что случилось за день и кайфовать от одного присутствия девушки рядом, поселилось где-то глубоко внутри и уже пустило корни. Вспомнив свою ультрасовременную квартиру, пустую и холодную, аж челюсти свело от неприятного скребущего ощущения в области грудины.

— Спа-сибо! — сказала Маша и вышла из-за стола. Обернулась с глазами, полными надежды.

— Мы сейчас придем, Машутка, доставай всё, — пообещал Артём, на что девчушка ласково улыбнулась и умчалась в зал.

— Что это вы задумали? — прищурилась Ольга, убирая со стола и принимаясь за мытье посуды.

— Посидим и послушаем Машу. Она обещала мне рассказать про цветы.

— Машка любит цветы, — кивнула девушка. — В ней живет или флорист или садовод.

— Это отлично.

На несколько минут повисла тишина. Оля чувствовала спиной взгляд Лаврова, вот только не такой тяжелый, как обычно. Какой-то другой. Глянув через плечо, она поняла, какой — заинтересованный. Вымыв тарелки, она развернулась и принялась сушить их полотенцем.

— А знаешь, что еще, Медведева? — убедившись, что завладел ее вниманием, Артём продолжил: — Определенно, у тебя есть шанс найти путь к моему сердцу через мой же желудок.

От его прямого взгляда и мурлычущего голоса, Оля застыла с тарелкой, которую собиралась поставить в шкафчик. Придя в себя от кратковременного шока, она сунула посуду в ячейку, прочистила горло и сузила глаза до щелок.

— Представь себе, я даже не старалась! А знаешь, что еще, Лавров? — в тон ему спросила она, уперев руки в бока. Заметив, как изогнулась его черная бровь, она продолжила: — Если б знала про шанс, непременно что-нибудь бы пересолила.

— Ага, — глаза его вспыхнули догадкой и торжеством, — я так и знал!

— Что-о? — непонимающе вытаращилась она.

— Помнится, говорят, что если пересолила, значит, влюбилась.

— Какой ты, однако, мечтатель, — вплеснула Оля руками и подозрительно прищурилась. — А ты точно Артём Лавров?

Ольга сглотнула, когда он принялся угрожающе возвышаться над столом, пронзив все существо ее острым потемневшим взором и забрав управление волей в свои руки. И готов был доказать ей, что он действительно тот самый Лавров, который не только жаждет сжать ее в своих объятиях, но и намерен продемонстрировать это сию секунду. Черт! Почему она вечно провоцирует Лаврова?! Шаг к ней заставил ее в панике метнуться к холодильнику…

Но тут на кухню ворвалась Маша с требованием читать вместе с Тёмой. Тот выдохнул, обжег девушку многообещающим взглядом и последовал за сестрой. Оля облегченно перевела дыхание, едва слышно назвав ее спасительницей, выключила свет на кухне. Напряженная дрожь в коленях отказывалась проходить, пока Оля шла, чтобы присоединиться к веселой компании в зале.

Маша и Артём сидели на диване, разложив на коленях большие красочные книжки. Оля присела рядом с сестрой. Ей осталось только включиться в их занимательную игру. Маша с воодушевлением читала им о цветах, водила пальчиком по ярким картинкам, переводила дыхание и с важным видом отвечала на вопросы Артёма, когда он спрашивал о том или другом. И так все было гармонично, что Оля едва не прослезилась. Лавр на удивление проявлял чудеса терпения, чуткости и внимательности, помогал девочке, когда та спотыкалась в словах. Стоило ей скукожиться, как он отвлекал ее новым вопросом, и девчушка охотно начинала говорить.

Ольга так увлеклась непринужденной беседой сестры с мажором, что не сразу обратила внимание, как его рука вытянулась вдоль спинки дивана, как горячие пальцы скользнули под ее косу и ласково принялись поглаживать кожу на шее. Оля вспыхнула, бросила предупреждающий взгляд на Артёма, и хотела было дернуться, но мужская ладонь крепко обхватила шею сзади. Оля почувствовала, как ее всю опалило жаром. Его неожиданная для нее, но вполне спланированная им, ласка оказалась ей приятна. Захотелось зажмуриться, откинуть голову в его руку и заурчать кошкой. Дрожь пробежалась по коже. Какой же он коварный! Отомстил-таки. И что теперь делать? Начни вырываться, его это только позабавит, никак не отреагируй — углубит ласку. И тут засада, и там тупик. И если бы не Маша, Оля уже бы давно прилипла к широкой груди Лавра и позволяла бы себя целовать. Неприличные фантазии непозволительно бурно разыгрались в воображении девушки, током рассыпаясь по телу и пробуждая в крови огонь желания. Оля напряглась, не в силах сбросить морок.

Ситуацию спас телефон Ольги. Она порывисто рванулась вперед, освободившись от ладони Артёма. Тот понимающе хмыкнул.

Звонила мама, как всегда поинтересоваться о том, чем они занимаются. Оля по своему обыкновению включила видеозвонок. Лавров чинно поприветствовал Веру Павловну. Сначала Машка поведала маме, как у нее прошли занятия в центре, потом подключился Артём, и они по порядку рассказали о прогулке. Продемонстрировали книгу, которую читали. Ольга иногда подключалась к беседе, отвечала односложно, полностью загруженная своими противоречивыми мыслями и чувствами. Вера Павловна с видимым удовольствием поблагодарила Лаврова за внимание, пожелала ему всего доброго, а дочерям — спокойной ночи, и отключилась.

Как ни в чем ни бывало, Лавр сообщил, что пора расходиться, попрощался с Машей и пошел в прихожую. Оля тенью последовала за ним, не зная, чего от него ожидать. И совсем потерялась, когда Артём просто поблагодарил за чудесный вечер и ужин и вышел за дверь. Оля прижалась спиной к стене и опустилась на пол. Она ни черта не понимала! Буквально двадцать минут назад от него искрило возбуждением, и как только она сама завелась, он будто выключателем щелкнул. Противный мажор! Он играл с ней с самого первого дня. Втерся к ней в доверие через Машу и продолжает играть в игру, правила которой известны ему одному. Так. Нужно как можно быстрее приходить в себя. Оля потерла ладонями лицо и встала.

В четверг после окончания пар у Ольги Лавров сбросил короткое сообщение, гласящее о появившихся у него делах, в связи с чем совместной прогулки не получится. Девушка несколько секунд таращилась на экран, не понимая, зачем вообще писал. Можно подумать, они о чем-то договаривались. В пятницу в университете его также не наблюдалось, из чего Оля сделала вывод, что ему надоело таскаться за ней и возиться с Машей. И на мгновение перевела дыхание от облегчения. Вот и хорошо! Теперь всё по своим местам. Но потом с досадой заставила признаться себе, что она уже привыкла к его обществу и скучала. Подумать только! Она — и скучала по мажору! Мир перевернулся.

Оставив Машу с мамой, Оля отправилась на смену. На протяжении всего вечера ее точило необъяснимое чувство тревоги. И все вроде было как обычно. Музыка в помещении, танцующая молодежь в центре танцпола, клиенты, желающие выпить. Но что-то было не так. Осмотрев свое рабочее место и не найдя никаких косяков за собой, она оглядела тех, кто расположился по сторону стойки. Парочка влюбленных тискалась справа и потягивала коктейли, дошедшего до кондиции парня за столик уволокли товарищи, а слева… И только теперь до нее дошло, что, а вернее, кто ее насторожил. Трое крепких парней, занявших угол барной стойки, очень недобро на нее пялились. Предательский страх родился где-то на уровне желудка и застрял там противным комом.

— А повтори-ка нам еще разок, Ольга, — велел блондинистый качок из тройки, задержав взгляд голубых глаз на табличке с ее именем.

Но ей показалось, будто он видит насквозь, что находится под ее одеждой. Его такие же пронзительные и наглые глаза, как у Лавра, неотступно следили за каждым ее движением, и складывалось впечатление, словно тело ее уже тысячу раз ощупали мерзкими липкими руками.

Оля подлила им по порции виски, набралась смелости встретиться взглядом с каждым из них, и натянуто улыбнулась. Едва жгучий брюнет лет тридцати пяти с не менее жгучими черными глазами открыл рот, она уже знала, что ему нужно, а потому наметанной рукой выставила перед ними блюдце с тонкими дольками лимона. Он недовольно поджал губы, проглотив свою претензию.

— Глянь, какая догадливая, — потер он подбородок.

— Работа такая, — невозмутимо пожала она плечами. На смену страху пришло негодование. Видимо, они преследовали своей целью спровоцировать ее на грубость. Фиг вам! Она не позволит спустить на нее агрессию.

— А когда заканчиваешь? — спросил третий, буравя ее какими-то белесыми желтоватыми глазами.

— Вовремя, — отозвалась она бесцветным голосом.

— Уже ведь поздно будет, да? Мы можем подвезти тебя, — предложил блондин, поиграв светлыми бровями.

— Благодарю, я на машине, — солгала она, даже не моргнув. Ужасно хотелось убежать и спрятаться в какую-нибудь дыру.

— Так может, нам компанию составишь? — вкрадчиво поинтересовался тот, у кого глаз почти не было.

— Не положено, — отчеканила она.

— А за сколько положено? — прямо спросил блондин, перевесившись через стойку.

Оля умудрилась, сохраняя лицо, отойти на безопасное расстояние, чтобы подать по бокалу мартини парочке веселых девушек. Они ухватили напитки и, хохоча, растворились в толпе.

— Ещё, — назойливо потребовал блондин.

Оля удержалась от малодушного порыва закусить губу и двинулась к троице с бутылкой.

— Не ломайся, и назови цену, девочка, — неприятно оскалился светлоглазый.

— Вы обратились не по адресу. Такие девочки есть в зале. Пригласить? — вежливо спросила она.

— Таких нам не надобно, — последовал ответ блондина, и он влил в себя еще порцию крепкого алкоголя.

— Сегодня хочется трахнуть тебя, — черные бездонные глаза брюнета прожгли в ней дыру.

Оля прищурилась, ноздри ее гневно раздулись. Не позволив себе внутренне сжаться, она указала на охрану.

— Видите, вон там парни стоят? Они расскажут вам с какими желаниями можно обращаться к тому или иному персоналу. Я ясно выразилась?

Трое одновременно глянули на крепких ребят и вернули Ольге все свое внимание. Маньяки какие-то!

— Ты весьма ясно и вежливо нас послала, — гоготнул брюнет, но смех вышел злым.

— Дерзкая, да? — поддался вперед светлоглазый.

— Нет, вы мешаете мне работать.

— Еще! — приказал брюнет.

Совсем неожиданно блондин перехватил ее запястье, когда она подливала спиртное, и его лицо оказалось рядом с его лицом.

— Вы что себе позволяете? — голос ее стал на тон выше.

— Я — первый, — успел прошипеть обещание блондин до того, как подошел охранник Юрий.

Она передернула плечами и отшатнулась. В голове зазвенели колокольчики вновь ожившего страха. Эти ребята просто так не отстанут. Может, Лавру позвонить и попросить подкинуть ее домой? Нет. Еще подумает, что она навязывается. Тем более, сегодня в клубе его не наблюдалось, хотя Саня и Борис периодически мелькали, вставая к перилам и осматривая зал. А потом снова ныряли в кабины.

— Оля, проблемы?

— Нет проблем, друг, — блондин растянул губы в виноватой улыбке, похожей больше на оскал. — Мы чуток перебрали и просим прощения.

— Да нам и освежиться пора, — поддержал его брюнет.

Они опрокинули еще по порции виски и скрылись из виду в коридоре, что вел в сторону туалетов.

Оля на мгновение сгорбилась. Может ей остаться на второй заход?

— Не волнуйся, — через пять минут к стойке подошел Юрий, — они ушли. Лично видел, как за ними закрылась входная дверь. Все хорошо?

— Да, спасибо, — Оля благодарно улыбнулась Юрию. Да только все равно спокойствия ни на грамм не прибавилось.

С горем пополам закончив смену, Оля отправилась в служебный гардероб, по пути вызвав такси. Быстро переодевшись, девушка как всегда нахлобучила бейсболку до самых бровей, застегнула молнию куртки до самого подбородка, нащупала в кармане электрошокер и, закинув рюкзак на плечо, вышла на улицу. Пиликнул смартфон, оповещая о входящем вызове. Оля приняла звонок и, слушая диспетчера, все больше хмурилась.

— Черт! — ругнулась она и плотно сжала губы.

Девица на том конце провода сообщила об отказе из-за непредвиденной поломки автомобиля, выехавшего на ее адрес. И что к их великому сожалению свободных машин пока нет. Оля прошлась к парковке и как назло не нашла ни одной машины с шашечками. Проклятие! Набирая другую службу и получая короткие гудки, она прошла мимо крыльца. Нервничая, не заметила, как отдалилась от спасительной территории клуба и юркнула в переулок. Едва снова дозвонилась до такси, её вежливо попросили сбросить свое местонахождение и ожидать заказа минут двадцать. Хотела облегченно перевести дыхание, но поежилась от мерзкого предчувствия. Оглянулась, и мороз пробежался по коже.

За ней неотступно следовали три тени.

Сунула руку в карман и сжала пальцами электрошокер. Запихнув гордость куда подальше, набрала номер Лаврова. Но он уже у кого-то сидел на ухе: то занятость, то режим ожидания. Блин! И батарея на исходе. Обратно к крыльцу уже не вернуться. Да и кричать бесполезно — музыка из клуба порой доносилась до соседних жилых домов. Равно как и бежать некуда — впереди у нее тупик.

Оля развернулась, ожидая нападения в любую секунду.

— Заблудилась? — обманчиво ласково пропел блондин.

— А, это вы, парни, — Оля постаралась, чтобы голос не выдал ее истинного состояния. — Нет, не заблудилась.

— Ну и где твоя машина? — спросил тот, с блеклыми рыбьими глазами.

— В пути, — девушка медленно пятилась назад. Она видела перед собой трех хищников, и ее задача не разъярить их больше. Пусть парни пьяны, но в данной ситуации алкоголь им только поможет — они прекрасно контролировали себя и свои тела. Нужно максимально следить за языком.

— А ты не врешь, милая? — вкрадчиво поинтересовался блондин.

Она отрицательно качнула головой.

— Нет. Просто если меня не обнаружит на месте, а найдут здесь с вами, плохо может быть не только вам. Кому это нужно? — почти беззаботно махнула она рукой.

— О! Нам грозят! — осклабился брюнет.

— И в мыслях не было. Так что, наверное, пойду я, — она не верила себе. Знала — не верят и они. Вот только когда ж нападать собираются? Чего тянут?

— Смелая. Смотри, как держится, — довольно промурлыкал светлоглазый, отрезая ей путь.

— А пока мы будем ждать, познакомимся поближе. Иди ко мне, — блондин миролюбиво вытянул свою руку.

Оля опасливо покосилась на него и сделала шаг назад.

— Не думаю, что это удачная идея, парни. Может все-таки вам к другим девушкам обратиться? А еще лучше домой бы вам да отоспаться.

— Вот уж советы от тебя нам точно не нужны! — брюнет улыбнулся так, что Оле показалось, будто сам дьявол явился прямиком из ада.

— А скажите-ка, братаны, если б вас ждала такая пташка, позволили бы ей остаться одной дольше положенного? — обратился светлоглазый к друзьям, бросив на Ольгу заботливый взгляд.

— Нет! — в один голос отозвались двое.

Нервы Ольги были натянуты, словно струны. Жутко хотелось плакать. И ни одной идеи, только нарастающая паника. Неосторожные слова сорвались с ее губ и стали рычагом.

— Просто он — занятой человек. Не всем же по клубам таскаться да нажираться в хлам!

— Я же говорил — дерзкая! — довольно рыкнул брюнет.

— И охраны нет, — похабно облизнулся блондин и рванулся вперед.

Качок не успел среагировать на сухой треск и, напоровшись на насадки электрошокера, взвыл от неожиданной боли. Ольга ринулась на него, изо всех сил толкая того в грудь. Он покачнулся в сторону. Девушка только собралась прыгнуть в образовавшийся просвет, как брюнет всего одним движением руки выбил из ее пальцев прибор, ухватил в кулак куртку и притянул к себе. Ноздри его кровожадно раздулись.

— Люблю отчаянных, — прохрипел он.

— Пошел ты! — колено ее нашло свою цель, и брюнет ослабил хватку, прижимая руки к своему паху.

— Сучка! — взревел он.

Светлоглазый не стал ждать сюрпризов и просто отправил свой кулак в живот девушке. Воздух закончился неожиданно, зато ярость и обида захлестнули ее, когда она вцепилась ему ногтями в щеку. Конечно, куда ей против них троих, но живой она им не сдастся.

— Маньяк!

Рычание за спиной сказало ей о том, что в себя пришел блондин. Он схватил ее за хвост, безжалостно дернул на себя, и она впечаталась прямо в выставленное колено. Захлебнувшись сопротивлением и болью, Оля тяжело захрипела. Не успела прийти в себя, как уже отлетела к стене. Заныло где-то под ребрами.

— Любишь пожёстче, сука? — взревел блондин. — Будет тебе такое счастье!

Оля вскрикнула и сползла по стене на асфальт, оглушенная прилетевшим ударом по лицу. В голове начала пульсировать боль, забирая четкость у зрения, щека онемела и с разбитой губы, кажется, сочилась кровь. М-да, против лома — нет приема.

Боже! Лавр, знал бы ты, как сейчас нужен, отчаянно пронеслось в мыслях девушки.

— Ходить нормально долго не сможешь, это тебе обещаем, — грозный рык брюнета.

Чья-то размытая тень стала наползать на нее.

— Думаю, пора вам оставить девушку в покое!

Голос Лаврова бальзамом пролился на душу. Лавр? Не может быть! Оля тряхнула тяжелой головой и устремила взгляд перед собой. Кажется, это его массивная фигура. Или галлюцинация? Никому она так не радовалась, как ему. Пусть даже он — плод ее фантазии.

Глава 8

В «СуперДжойс» как всегда было полно людей, музыки и огней; собралась почти вся их компания. Парни мусолили планы на лето, кто-то не хотел ехать на стажировку за границу, другие наоборот мечтали свалить. Кому-то уже виделся новейший Майбах в подарок, как только диплом будет на руках. Девушки решали, куда лучше поехать отдохнуть — Мальдивы, Сейшелы или Таити. Лавр пренебрежительно дернул бровями — до чего беззаботная у них, золотой молодежи, жизнь. Самая большая для них проблема — это выбор новой тачки или самого элитного курорта. Не то, что у некоторых — заработать денег, чтобы обеспечить лечение больному ребенку. Тряхнув головой, он словно пытался отделаться от назойливых мыслей.

За этот вечер Артём даже не пригубил алкоголь, медленно потягивая сок. Друзья косились на него, но были рады тому, что он вообще снизошел до их посиделок. Лавров ухмыльнулся про себя — знали бы, кто был истинной причиной его похода сюда, ржали ли бы до коликов в животах. А он специально не светился сегодня перед объектом своих размышлений, не показывался ей на глаза и сам не пялился на нее. Он решил взвесить свои чувства к ней, пытаясь отвлечься в пару суток. Не получилось. Даже проверенная девчонка из эскорта не сумела разжечь в нем того огня, что полыхал от одного взгляда на Медведеву. В итоге, в первые сутки разрядку получило только его тело, а в душе скрутилось отвращение к себе самому. Все существо его тосковало по Ольге и никого не хотелось физически так, как ее.

Еще и разговор с отцом изрядно встряхнул. Пока друзья трепались о делах, ставших Лавру до неприличия неинтересными и скучными, он вернулся в утро этого дня. Папа насторожил Артёма своим приглашением на ланч в кафе, вместо привычного вызова в офис.

— Ну, что, сын, какие планы на будущее? — спросил самым будничным голос Виталий Лавров, рассматривая меню.

— Что имеется в виду под определением «будущее»?

— Создание семьи. Присмотрел уже кого себе в жены и мне в потенциальные партнеры? — Виталий с особой интонацией выделил последние два слова и провокационно улыбнулся.

«Никого не присмотрел!» — едва не зарычал Артём. Ни-ко-го! Ни одна из тех барышень, что плавали в его окружении, не была ему интересна. Пусть одни из них модельной внешности, другие умудрялись сочетать красоту и ум, третьи — вообще пустышки. Но большинство из них были акулами. Вроде Киры Фроловой. Интриганки и сплетницы. Ему до оскомины во рту не хотелось дома копию Таисии. Гламур, светские вечеринки, капризы и разговоры о том, что гостиная в персиковых тонах в этом сезоне не в тренде не вдохновляли. От слова «совсем». Пусть даже за такой девушкой стояли какой-нибудь супербогатый и влиятельный папа и его суперуспешная финансовая империя.

Артём сжал зубы, ожидая услышать от отца фамилии вероятных невест. Видимо, папа расценил молчание сына по-своему.

— Только не говори, что брак по расчету отпадает, — темные брови Лаврова-старшего удивленно выгнулись вверх.

Артём не сумел идентифицировать выражение лица отца.

— Возможно, — ответил он.

— Ты ведь был не против. Говорил, что не желаешь розовых соплей. Что изменилось?

Говорил-то, говорил, сморщился Артём своим невеселым мыслям. Да что уже поделать, если образ одной отравы, именно той, кого бы он хотел видеть рядом, надежно впаялся в его мозг? И да, она не из их круга. Понимала это лучше кого бы то ни было, и ни на что не рассчитывала. Да только б намекнула ему, он бы все границы между их мирами к чертям разнес! Прижал бы к своей груди и никогда никуда не отпустил.

Отец привлек к себе внимание негромким покашливанием.

— Я, наверное, — ответил Артём, глядя отцу в глаза. — Да и миллионов там нет.

— Что я слышу? Неужели моему сыну понравилась простая девушка?

— Даже если и так, тогда что? — с вызовом спросил Артём.

— Тогда не видать тебе наследства, — с хитрецой в сощуренных глазах резко заявил Виталий.

На лице Артёма заплясали желваки.

— Обойдемся как-нибудь!

Виталий неопределенно хмыкнул, чем привел в ярость сына — кулаки его сжались в полной боевой готовности отстаивать себя.

— Браво! У тебя есть свое мнение.

Свою челюсть Артём ловил уже на столе.

— То есть ты не возражаешь? Тебе разве не в плюс увеличить капиталы договорным браком?

Презрение, искривившее губы Виталия, свели на нет весь запал ярости сына.

— Я, как бы ни шли мои дела, торговать сыном не стану. Это понятно, Артём?

Артём открыл было рот. Отец просто огорошил его своим видением ситуации. Черт! Как же мало он знал своего отца! И как мало прилагал усилий узнать, полагая, что папа только и делает, что прессует его.

— О! — только и вырвалось у Лавра.

— Ого, — хохотнул Виталий. — Выкладывай, что там у тебя.

— Сам пока не понимаю.

— Ну-ну. В случае чего, я все еще твой отец, готовый выслушать тебя всегда.

— Я уже большой мальчик, чтобы хныкать и плакаться кому-то в жилетку, — твердо сказал Артём.

— Гляди, дров не наломай, большой мальчик, — пожурил его Виталий. — Вопрос твоей женитьбы пока для меня остро не стоит, я по-другому делу тебя пригласил. Выручай. У меня парочка юристов по командировкам заграничным, а мне срочно нужно проштудировать эти документы на наличие косяков и скрытых подводных камней. Сделаешь?

Артём долго вглядывался в лицо отца, ища ответы на свои вопросы, пытаясь избавиться от сомнений, пока не осознал одну важную истину: отец так или иначе не пахать на себя его заставлял, а позволял ему набираться опыта, вникать в суть дела, применяя свои знания и приобретая навыки. Если быть до конца честным хотя бы с самим собой — похвала отца за качественно сделанную работу была чертовски приятна Артёму. И, кстати, делал он эту работу с удовольствием и полной отдачей. Отец передал ему внушительную папку с документами и вопросительно уставился на сына. Не раздумывая, Артём взял ее.

— Посмотрю обязательно. Какие у меня сроки?

— Два дня.

Артём вытаращил глаза.

— Я тебе что — элекровеник?

— Работай-работай, — ехидно посоветовал Виталий.

С совершенно легким сердцем Артём провел полчаса вместе с отцом, не задумываясь о его каких-то скрытых мотивах, потому что их не существовало.

Рев публики в клубе вырвал Артёма из глубокой задумчивости. Парни с девушками вскочили с диванов и повисли на перилах, желая увидеть новое грандиозное шоу. Лавр поднялся, лениво пошевелил плечами и, скрываясь за возбужденной толпой, начал спускаться.

— Эй, Лавр, а шоу? — окликнул его Борис.

— В туалет.

Опасаясь поддаться зудящему желанию повернуть башню, чтобы посмотреть на Медведеву и не зависнуть, Артём быстро вышел в коридор, ведущий к туалетам. Перед раковинами и зеркалами стояли трое крепких парней, двоим она дал бы чуть за тридцать. Алкоголя в них было уже прилично, равно как и неприкрытой злобы и жажды крови. Звери. Артём повел плечами, прогоняя неприятный холодок, поползший по позвоночнику. Вошел в кабинку и задвинул щеколду. Ему нужно было просто подумать, без раздражающей музыки и пустых разговоров. Сначала даже не обращал внимания на голоса, но потом суть их беседы ледяным страхом проникла в его кровь, заставила бежать по шкуре жуткие неприятные мурашки. Лавр насторожился.

— А мне барменша понравилась. Дерзкая, — голос немного с хрипотцой.

— Ее бы за эту роскошную косу рвануть и сзади пристроиться, — другой, возбужденный до крайности.

— Потерпите, все пристроимся, — третий грубый, угрожающий.

Кулаки Артёма сжались и едва не грохнули о стенки кабины. Вздулись все мышцы, и остро захотелось размазать козлов по стенке, но еще важнее стало проводить Медведеву. И на всякий случай он хотел запомнить их рожи. Спустив воду из бачка, Артем выбрался из кабинки и направился к раковине. С самым невозмутимым видом он принялся тщательнейшим образом мыть руки.

Парни покосились на него и, не выявив угрозы для себя, продолжили. Последнее слово сказал высокий накачанный блондин:

— По кругу пустим красаву.

Двое других хохотнули и двинулись к дверям.

Лавр сморщился о гадливости. Вот также отвратительно они тогда вчетвером шутили над первокурсницей, которую отбила у них Медведева. Дьявол! Как же противно, когда о дорогом тебе человека говорят в таком формате. Эти трое отнюдь не шутили. Они были на взводе и решили спустить пар на Медведевой. Его, черт всех дери, Медведевой! Неожиданное и твердое, как кремень, знание родилось в нем — за нее глотку каждому перегрызет.

Не теряя времени, отправился в зал и, находясь на расстоянии, вне поля ее зрения, держал девушку в поле своего. Но ровно до тех пор, пока не позвонил отец. Артём быстро буркнул ему, что занят и перезвонит. Отключился. Обвел сканирующим взглядом людей, не нашел троих отморозков и вернулся к Ольге. Выглядела она немного дерганой. Лавр поджал губы. Снова позвонил отец, настаивая на визите сына домой. Артём всего на секунду отвел глаза и, начиная раздражаться, ответил, что приедет завтра рано утром. Нервно сглотнул, заметив, как Оля вышла в дверь для персонала.

Сунув айфон карман, двинулся к выходу, чтобы встретить ее со служебного входа. Однако в коридоре его перехватила Кира, втащив в притемненный уголок.

— Кира, прости, я спешу.

Девушка сначала рванула его за ворот рубашки на себя, толкнула к стене и повисла на шее.

— Тёма, мы с тобой должны познакомиться поближе.

Девушка явно находилась в подпитии. Едва сдерживаясь, чтобы не отшвырнуть ее в сторону, Лавр положил руки на ее запястья с намерением снять их с себя, но Кира прижалась к нему всем своим упругим телом и впилась в губы. Чертова баба! Едва отодрав ее от себя, он схватил ее за плечи и слегка встряхнул:

— Не смей меня больше никогда трогать!

— Тёмочка, если бы знал, как нужен мне.

— Кира, остынь!

— Я готова ради тебя на все, понимаешь, — исступленно шептала она, пока ее пальцы теребили ремень его брюк.

Он рванул ее за руки.

— Угомонись, я сказал! — прорычал он, отлепившись от стены. — Я тебе никогда ничего не обещал. Ты меня понимаешь?

— Тёма, что я должна сделать, чтобы мы были вместе? — девушка часто дышала, пытаясь снова повиснуть на его шее.

Артём едва не скрипнул зубами от раздражения. Кира задерживала его, и он терял драгоценные минуты.

— Забудь обо мне! Никто и ничто, слышишь меня, Кира, не в силах соединить нас. А сейчас мне пора, прости.

Девушка отдернула руки и с ненавистью воззрилась на Лавра. А потом влепила ему пощечину и, гордо вскинув голову, сказала:

— Ты еще приползешь ко мне, Лавров!

Как только ее каблучки зацокали по коридору, Артём выскочил из клуба. Достал айфон и, увидев несколько пропущенных звонков от Ольги, выругался. Почувствовал, что нужен ей, иначе просто так она бы ни в жизнь ему не позвонила. Кинулся к служебному входу, у которого в отведенной для курения площадке стояли две официантки.

— Привет, девчонки. Медведеву Ольгу давно видели?

— Здрасти. Так такси она ждала вроде, пошла навстречу, — ответила одна из девушек.

— Нет, она куда-то туда метнулась, — вторая указал в проулок.

— Спасибо.

Артём пошел по проулку, ощущая внутреннюю дрожь. Услышал какую-то возню и глухие разговоры. Неужели не успел? Завернув за угол, он едва не споткнулся об электрошокер, прилетевший под ноги. Крик Ольги и стоявшие над ней трое мудаков, уже успевших озвучить свои планы на вечер, разбудили в Артёме зверя.

— Думаю, пора вам оставить девушку в покое! — голос холодный, чеканивший каждое слово.

Первым развернулся блондин, лицо его было перекошено.

— Ты еще кто такой?

— Уж не тот ли, кого она ждала? — осклабился парень с какими-то белесыми рыбьими глазами.

— Отвали, на хрен. Она наша! — рявкнул третий, сверкнув чернотой в глазах.

— Она — моя! — зарычал Артём.

Первым на него ринулся бледноглазый. Лавр незаметным для того движением всадил ему кулак под дых, и мужик уже лежал, вспоминая, где у него легкие. Следом на него кинулся брюнет. Артём, сохраняя невозмутимый вид, повелся на обманный прием. Один удар — и брюнет даже не поверил, когда его лицо встретилось с коленом противника. Еще удар снизу в челюсть, третий в лицо — отобрал у него зрение, искры посыпались из глаз. Зато блондин нагло и самоуверенно оскалился, доставая складной нож. Поиграв им перед Артёмом, он двинулся на него. Лавров был готов, правда, совсем упустил из виду первого поверженного врага — тот с хриплым проклятием сделал ему подсечку. Лавров чертыхнулся, на миг потерял равновесие, и это стало шансом для блондина: лезвие ножа оцарапало лопатку и глубоко порезало плечо. Артем сморщился. А потом молниеносный удар ногой выбил оружие у подонка и вернулся ему в нос. Кровавая жижа тут же хлынула у того из ноздрей. С тихим стоном блондин осел на землю.

Хоть с ними и пришлось повозиться, да только они не на того напали — его тренировками занимался сам Слава. А уж бывший спецназовец свое дело знает. Но чем ближе Артём подходил к дрожащей, сжавшейся в комок девушке, тем яростнее внутри него бесновался зверь. По подбородку Ольги змеилась тоненькая струйка крови, на щеке — пятно от оплеухи. Твари!

Сзади раздалось глухое рычание. Реакция Артёма была мгновенной — рука пришедшего в себя брюнета оказалась безжалостно вывернута из сустава. Грязные ругательства отморозка потухли, когда перекошенное злобой лицо встретилось со стеной. Во избежание сюрпризов бесцеремонный удар Лавра под ребра бледноглазому добавил колорита.

Артём быстро подошел к девушке и присел на корточки.

— Оля?.. — позвал он и легонько погладил горящую щеку.

Полные страха и отчаяния невероятные глаза Оли встретились с его глазами. Девушка всхлипнула и рванулась к нему. Она так уцепилась за его шею, словно от этого зависла ее жизнь.

— Артём! Ты пришел!

— Чшш, я с тобой, — он обхватил ее двумя руками крепко-крепко, так будто бы боялся, что она исчезнет. Гладил по спине некоторое время, слушая приглушенные всхлипы, а потом поднялся вместе с ней в полный рост.

— Понимаешь… я звонила тебе, — дрожащим голосом бормотала Оля и доверчиво жалась к нему.

— Тихо, маленькая, я рядом. Нам нужно ехать. Пойдем, — Артём легонько коснулся губами ее щеки, подобрал ее рюкзак и повел подальше от этого злачного места. В мозгу сразу образовалась зарубка — пробить этих козлов, что валялись тут, и сделать так, чтобы в этот клуб им вход был заказан. Навечно.

Ее отпустило сразу. Сильная рука Артёма придавала сил и вызывала чувство защищенности. Оля старалась не морщиться, когда при каждом движении у нее начинали жутко болеть живот и бок, пострадавшие от ударов. Они быстро дошли до спорткара Лаврова. Он бережно усадил Олю в кресло, перетянул ремень безопасности, и вот тут-то она заметила кровь на рукаве его куртки.

— Тёма, ты ранен? — пересохшими губами спросила девушка.

— Пустяки, — Артём внимательно осмотрел ее лицо и нахмурился.

Достал бутылку с водой, открутил колпачок и осторожно прижал ко рту девушки. Оля сделала пару глотков и с чувством благодарности сжала его руку. Он ободряюще улыбнулся, закрыл дверь, обежал машину и быстро оказался в салоне. Пристегнувшись, он завел двигатель и выехал со стоянки.

— Тебе нужна медицинская помощь, — сказала Оля. — Рули в клинику или больницу.

— Не волнуйся, я же сказал — ерунда, — отмахнулся он. — Куда едем?

— К тебе.

Артём поперхнулся воздухом.

— В смысле? — вытаращился он.

— В коромысле. Раз не хочешь квалифицированной медицинской помощи, тебе достанется доморощенный коновал, — серьезно ответила Оля без грамма кокетства.

— Блин, Оля-а-а, — разочарованно протянул он.

— Губу закатай, — улыбнулась она своим мыслям. Господи, как же с Лавром легко и трудно одновременно. Но все равно приятно.

Приехали быстро. Артём пропустил девушку в квартиру и щелкнул дверным замком. Оля разулась и оставила рюкзак на диванчике. А потом почти приказала:

— Иди на кухню. И рубашку сними.

Лавров многозначительно ухмыльнулся, выгнул бровь и потопал вперед. Оля закатила глаза к потолку и прошла в ванную. Ополоснула лицо ледяной водой, смыла остатки запекшейся крови с губ и тщательно вымыла руки. Взяла аптечку и вышла.

Артём уже сидел на барном стуле и крутился вокруг своей оси. Заметив девушку, вызывающе дернул бровями и остановился, после чего пересел на такой же крутящийся стул за столом. Вспыхнувший смущением взгляд и загоревшиеся щеки Оли заставили его улыбнуться. До чего она соблазнительна, когда вот так мило теряется в его присутствии. Однако стоило девушке приступить к выполнению задачи по его перевязке, всю веселость сдуло ветром, превратив тело в вулкан, а кровь в раскаленную лаву.

Пытаясь сосредоточиться на болевых ощущениях от жжения антисептика на коже, Артём отмечал, что ни хрена сосредоточиться у него не получается. Потому что чуткие осторожные пальчики девушки быстро и методично обработали царапину на лопатке, аккуратно наложили тугую повязку на порез на плече. Ее прикосновения заставляли каждый волосок на его коже вставать дыбом, даже дрожь пробежалась по коже от безумно восхитительных ощущений. Сама же Медведева даже не подозревала, насколько близко очутилась к опасному краю. Дикое жгучее желание развернуть ее к себе лицом, усадить на стол и устроиться между ее ног разбудило в крови Артёма пламя. С трудом сглотнув липкий ком, он зажал в железный кулак свою волю. Он подождет. Время еще не пришло. Артём повторял про себя эти слова, словно мантру.

Оля засмотрелась, позволив себе немного помечтать. Несколько раз ловила себя на мысли, что жаждет прикоснуться к загоревшей спине Лавра без повода и сжимала губы. Смотреть на роскошное полуобнаженное тело парня — одно удовольствие. Под кожей бугрились мышцы, тугими жгутами обвивая широкие плечи и руки. На лопатке, которая не пострадала, словно настоящая и живая в предупреждающей стойке с раздутым капюшоном вытатуирована кобра. Даже не заметила, как пальцы опустились на искусно сделанный рисунок. Проклятие! У нее теперь полный рот слюны, да и ноги пришлось скрестить, чтобы унять разыгравшуюся пульсацию между ними. Оля покраснела до корней волос. И чем она от распутной девки отличается?!

— Нравится? — хрипло спросил Лавров и резко развернулся.

— О чем ты? — Оля очень старалась изобразить непонимание.

— Тату?

— Как настоящая, — девушка спрятала обе руки за спину. — Красиво.

Артём сощурился и заиграл желваками. Ни черта ему мантры не помогут, если девчонка продолжит так его трогать и так на него таращится. Взгляд его зацепился за царапинку на губах. Как-то спонтанно в мозгу родилась и твердо осела клятва — он и капли алкоголя в рот не возьмет, пока Медведева будет на смене. А потом волосы зашевелились на его голове: она таскала с собой электрошокер. Ей что ли, не впервой приходилось отбиваться от таких подонков, как те трое козлов, и от таких, как он мажоров?! Ни фига. Теперь он станет ее личным водителем.

— Прости, Оля, за это, — и легонько коснулся пальцем ее губ.

Она удивленно приподняла брови, без лишних слов понимая, что имелось в виду:

— Не твоя вина. Издержки ночной работы. Спасибо тебе.

— Обращайся, если что. Может чайку? — с искренней надеждой посмотрел он ей в глаза.

Девушка пожала плечами, быстро привела стол в порядок, отодвинула аптечку подальше и, наполнив чайник водой, поставила его на подставку. Щелкнула кнопкой.

— Где чай и чашки?

Артём указал ей на два шкафчика, в одном из которых она к удивлению обнаружила коробку с пакетированным чаем. От комментариев отказалась. Потянулась за коробкой и зажмурилась, приглушая стон боли. Бок ныл немилосердно. Чертыхнулась про себя — чашки-то стоят еще выше. Самонадеянно полезла за ними и охнула, перехватив ладонью саднящее место.

Лавров подозрительно прищурился, наблюдая, как Медведеву слегка перекосило на один бок. Услышав шипение, просочившееся сквозь зубы, он встревожился:

— Тебя ранили?

Неподдельное беспокойство в его глазах заставило сердце девушки учащенно забиться. Неужели ему не все равно?

— Нет, все хорошо, — солгала она, достав чашки с блюдцами и порывисто поставив их на стол.

Нацепив беззаботную улыбку, она повернулась.

— Врать не хорошо. Показывай! — повелительно сказал Артём.

— Да сейчас! Спешу и падаю оголяться перед тобой! Говорю, ничего… — от возмущения дернула бровями и тут же осеклась.

— Я тебя сейчас свяжу по рукам и ногам и, предварительно содрав с тебя всю одежду, осмотрю с головы до ног. Хочешь? — с угрозой оскалился Лавров.

Грудь ее начала часто вздыматься, но осознав, какую опасность несет для нее непослушание в данном случае, она покраснела и задрала майку, не доходя до лифчика.

Артём присвистнул. Отвратительная гематома расплывалась от бока к животу. Парень достал из аптечки мазь и отвинтил колпачок.

— Я сама, — только хотела вырвать средство, как Лавр мягко, но сильно потянул ее за руку на себя, поставил перед собой и зажал своими бедрами ее колени. — Артём! Не нужно.

— Умолкни, — последовал приказ.

Она обреченно опустила плечи. На диво пальцы Лаврова оказались невероятно нежными и заботливыми. Он осторожно провел ими по обозначившемуся контуру синяка, выдавил средство на них и почти любовно втер в кожу, принося Ольге немыслимое удовольствие и облегчение. Должна признать, все же какая-то химия между ними существовала. После гибели Лехи, едва она пришла в себя, многие парни обращали на нее внимание, но только у Лавра нашлась к ней пара ключиков. Причем, один из них самый возмутительный и волнующий, ломающий ее сопротивление на раз. Оля посмотрела на Артёма, и ее обожгло то ли от смущения, то ли от раздражения. Нанося мазь на ее синяк, Лавров совсем не выглядел медбратом милосердия, сосредоточенным на деле спасения жизни, а был похож скорее на какого-то озабоченного поплывшего маньяка. И он определенно кайфовал, пялясь на ее живот и трогая ее руками. Вот гаденыш!

Сам того не заметил, как на губах поселилась широкая довольная улыбка, грозившая разодрать рот от избытка бурливших в нем эмоций. Касаться бархатистой кожи девушки, смотреть на ее плоский живот — сплошная му́ка. Девушка явно не морила себя голодом, как те анорексички среди знакомых ему барышень, но при этом умудрялась прятать стройное упругое тело со всеми нужными выпуклостями и впадинками под безобразной одеждой. Представив Олю в каком-нибудь симпатичном платье, Артём едва слышно хмыкнул, а потом нахмурился. Оденься Медведева подобным образом, целый вагон парней начнет спускать по ней слюни. Ну уж нет! Она только его прелесть. Голем внутри него хотел себе ее всю единолично.

— Лавров! Сотри эту идиотскую ухмылку со своей физиономии или я тебе ее попорчу. Девки долго не посмотрят, — пообещала Оля, одергивая майку.

Артём улыбнулся еще шире и поднял на девушку невинные глаза:

— Порти.

Сначала она поджала губы, а затем ее пальцы с неожиданной лаской скользнули в его черные волосы. Слегка запрокинув ему голову, Оля открыла его лицо. Внимательные, вспыхнувшие каким-то внутренним, незнакомым ей светом серо-голубые глаза Артёма смотрели прямо ей в глаза. Всепоглощающее желание прижаться губами к его улыбающимся губам, снова почувствовать их вкус и тепло затопило все сознание Ольги. Она нахмурилась. То ли стресс играет с ней злые шутки, то ли сама запуталась в своих чувствах. Тут еще и Лавр добавил своим хриплым, срывающимся голосом:

— По краю ходишь, девочка. Если не хочешь, чтобы запер тебя здесь и…

Оля отдернула руки и попыталась высвободиться. Черта с два! Осторожные ласковые, но в то же время сильные, руки Артёма стальными кольцами обхватили ее талию. Ток пробежался по ее венам, по позвоночнику, сметая все зачатки сопротивления. Подушечками пальцев Оля мягко коснулась его губ и прошептала:

— Спасибо, Тёма.

— Испугалась? — с нехарактерной для себя нежностью спросил Артём.

— Да, — едва слышно выдохнула она.

— Тебе больше никто не причинит вреда, обещаю, — он захватил губами ее пальчики.

Оля молчала некоторое время, будто обдумывала слова, которые хотела сказать. Вздохнула и, набравшись храбрости, спросила:

— Скажи, Артём, зачем мы тебе?

— Мы? — черные брови удивленно взлетели вверх.

— Я и Маша?

Так вот куда она ведет? Неприятно заскребли кошки на душе. Девушка все еще не доверяла ему. Или не понимала, зачем он отказался от своей обычной жизни и возится с ними. Знала бы правду, убежала от него в ту же минуту, вопя о том, что ничего путного из того, чего ему бы хотелось, не выйдет. Но ведь она ему даже шанса не дает доказать обратное. Глупая девчонка!

— Маше искренне помочь хочу, разве это не очевидно? А ты… — в голосе и во взгляде — сплошное лукавство, — я еще не решил. В голове миллион вариантов. Хочу и горничную в твоем лице, и личного помощника, и…

— Да ну тебя! — она хлопнула его по здоровому плечу.

— И личного секретаря хочу, и…

— Достаточно! — взвыла Оля. — Пусти!

— А как же чай?

— Сам пей! А я домой пошла.

— Ага, жди. А то… — он задумчиво закусил губу и притянул ее ближе, чем вызвал новый шквал возмущений и попыток вырваться из его рук, — может, у меня останешься?

Ольга поперхнулась, а в глазах — изумление, страх, искры тайного возбуждения.

— С тобой?! Кто же меня от тебя-то спасет?

— Никто, — самодовольно заявил он и ослабил хватку. — Поехали.

— Ты просто невозможен! — буркнула она, подхватывая рюкзак и всовывая ноги в обувь.

Лавров до самой машины держал Олю за руку, как бы активно она ни старалась ее вернуть себе. Уличные фонари быстро мелькали за окном, и Оля даже не заметила, как они подъехали к ее подъезду. Рука девушки метнулась к ремню безопасности, когда Артём перехватил ее запястье, заставляя повернуться в его сторону. Включенный в салоне свет отразил на лице мажора непривычную серьезность и задумчивость.

Оля вопросительно на него посмотрела.

— Значит, слушай сюда, Медведева. Теперь, если что-то нужно — ты звонишь или пишешь мне. Если какие-то проблемы — ты звонишь или пишешь мне. Сама ничего не делай и никуда не суйся. И будь готова к тому, что после каждой твоей смены в клубе, домой ты едешь со мной. В идеале, тебе бы уволиться оттуда…

— А дышать мне можно? — насупилась Оля, осторожно освобождая свою руку.

— Ты умеешь слушать, нет? Я знаю, как важна тебе эта работа, поэтому в целях твоей безопасности я буду сопровождать тебя на работу и обратно. Это понятно?

Девушка пристально посмотрела на Лаврова. Увидела там искреннюю заботу и сконфузилась. Сумела только кивнуть головой, как китайский болванчик.

— Не слышу.

— Да, Артём, я все поняла. Спасибо, — отчеканила она. — Поезжай домой. Ты и так много сделал.

— Я провожу тебя до двери, — безапелляционно заявил он.

— Да не украдут же меня, в самом деле, Лавров! Тут всего три шага идти.

Он молча поджал губы и вышел из машины. Уцепился за ее локоток и подтолкнул вперед. Она не сопротивлялась, позволяя ему отвести себя до самой двери ее квартиры. Спорить с Лавровым себе дороже. Но спорить ей не хотелось. Совсем другие, немного пугающие и волнующие мысли будоражили ее сознание. Сглотнув, прикусила кончик языка, остро ощущая потребность поцеловать мажора. И не меньшая потребность, чтобы он поцеловал ее сам, прижав к себе так сильно, чтобы весь воздух из легких выбить, разгорелась в ее груди. Но не дай Бог, он увидит, тогда она пропала.

— Пока, Оля.

— Да, — она слегка коснулась его руки и едва слышно выдохнула. — Спасибо, Тёма.

Он пару мгновений изучал выражение ее лица, словно читая и открывая нечто новое для себя. Глаза их встретились, и Артём, будто считав ее мысли, как-то грустно улыбнулся.

Рука Артёма осторожно скользнула Оле на шею, вторая обвила талию, впечатывая в тело. Запретные желания и внутренняя борьба с собой явственно читались на лице девушки. Но, черт возьми, он не мог не воспользоваться ситуацией! Оголодавшим зверем набросился на ее податливые губы, толкнулся языком в теплый рот и едва не зарычал, встретив ее смелый язычок. Оля потянулась руками к его шее, а он помнил о ее синяках. Освободив ей шею, он двумя руками обхватил ее стройное тело, чувствуя каждый его изгиб, и легко приподнял над полом. Лица их очутились на одном уровне. Артём неистово ласкал ее губы, захватывал в плен нижнюю губу, и целовал до тех пор, пока уста ее не припухли. Услышав рваное дыхание Ольги, он нежно провел языком по ее губам, а она неожиданно и жадно впилась в него сама. Не понимала, глупая, к какому опасному краю приблизилась. Артём отстранился лишь для того, чтобы прикусить кожу на ее подбородке, вынуждая запрокинуть голову назад, открыть шею его горячим губам. Ее запах дурманил, еще чуть-чуть и все якоря и цепи, на которые он посадил свою выдержку, слетят к чертям. Неужели так может быть?! Неужели такое могло случиться с ним, наглым самоуверенным Лавром, девушки к ногам которого охотно падали сами?!

Оля чувствовала — она тонет. Тонет в Лаврове и в его огненном желании, не в силах сдержать свое. Знала, что поцелуй все усугубит, но все равно хотела его ласки. От напряжения заныла грудь, возбуждение скрутилось тугой пружиной в низу живота. Дыхание их слилось, став одним на двоих. Голова ее шла кругом, дрожь колючими будоражащими каждый нерв иголочками рассыпалась по всему телу. Она отчаянно хотела испить желание Артёма до дна, насладиться его силой, впитать в себя его запах. И также отчаянно боялась ошибиться. От нахлынувших ощущений слабость поселилась в ней, но все равно так хорошо, как в объятиях мажора, Оля себя еще никогда в жизни не чувствовала.

Где-то сверху шумно раскрылись двери лифта.

Оля дернулась назад. Артём не отпустил, все также крепко и бережно прижимая ее к себе. Она вспыхнула и ойкнула, наблюдая за бурей в потемневших глазах парня; ноздри его возбужденно трепетали.

— Зря мы это… катастрофическая ошибка, — выдохнула она, пытаясь восстановить дыхание.

Артём внимательно посмотрел в ее глаза и улыбнулся.

— Ты… ты меня с ума сведешь. И ты — провокаторша! — прорычал он гортанно ей в лицо.

— Забудем? — с наивной надеждой, спросила она, закусывая губу.

— Никогда! Но на сегодня приключений достаточно, — прошептал Артём и аккуратно опустил ее на пол.

— То есть как — никогда? — едва слышно выдавила она, вникая в суть его слов со скоростью черепахи. Он, что намекает на продолжение?! Ох…

— Закрой дверь с обратной стороны и помни, кому ты должна звонить в случае чего. Кому ты должна звонить? — хитро прищурился он.

— Лаврову, — с запинкой ответила она, ковыряясь ключами в замке.

— Правильно. Пока.

Дверь за Медведевой закрылась, характерный звук сообщил Артёму о том, что она заперлась, и только тогда он отправился вниз. Когда вернулся домой, сна не было ни в одном глазу, несмотря на сумасшедший день и вечер. Решил разложить пакет документов, которые просил посмотреть папа. Так углубился в чтение, что не услышал пиликанье пришедшего сообщения на айфон. После похода на кухню за чашкой чая, заметил мигание экрана. «Ты дома?». Артём улыбнулся. Два сообщения с разницей в десять минут от отравы. Даже не подумал отписаться ей по приезде. Не привык, чтобы кто-то тревожился за него. С тайным кровожадным намерением поиграть ей на нервах написал в ответ: «Волнуешься за меня? Я тебе не безразличен?». Буквально через мгновение прилетело: «Если лезешь с подкатами, значит, все в порядке. Пока». Повертев айфон в пальцах, Артём хмыкнул. Медведева хочет его также сильно, как он ее. Просто боится и не доверяет. Очень мудро с ее стороны, только совершенно бесполезно. Он все равно доберется до нее. Коварный план созрел в его голове. Пусть Оля соскучится по его прикосновениями и поцелуям, как следует, проголодается. Он же превратится в саму добродетель. По крайне мере, будет стараться. Но это не точно.

Глава 9

Окончание семестра было уже не за горами. Лекции и семинары, подготовка рефератов и докладов, защита курсовой поглотили ее полностью. Оля как-то незаметно для себя привыкла к тому, что машина Артёма неизменно дежурила в те дни, когда она работала в клубе. Лавров, как и обещал, отвозил ее на смену и забирал домой. Иногда подвозил на учебу, и всегда когда Оля сопровождала Машу в центр. Но традиционные прогулки стали гораздо реже с неизменным объяснением — мол, учеба да дела.

Но одно ей было непонятно. Изменился сам мажор. Держал свои руки при себе, не пытаясь ни дотронуться ее, ни обнять. Оля, пребывая в немом изумлении, подозрительно таращилась на Лавра, отчаянно желая залезть в его голову. Он ни словом, ни жестом ни разу не намекнул на их поцелуй, будто напрочь забыл, как они тогда целовались. Складывалось стойкое впечатление, что Лавров решил забить на нее. Ольге бы и радоваться, да что-то невесело было. С трудом призналась себе в своем ненормальном влечении к Лаврову. М-да, он умело разжег в ней желание, оголил ее нервы и растравил сердце. И все. Вроде, отвалил со своими подкатами и намеками. Что ж изменилось-то?

Зато с некоторых пор Оля стала объектом пристального изучения ее персоны подругами мажора, потому как Лавров при любой встрече в универе громко здоровался с ней, не глядя, в чьей компании сам находился. И если парни неопределенно хмыкали, девушки презрительно косились. Варя, Ленка и Ася удивленно округляли глаза, закидывали миллионом вопросов, ответы на которые Оле хотелось бы найти и самой. Девушка готова была провалиться сквозь землю даже от такого незначительного внимания со стороны Лаврова. Изведя себя самоедством, Оля плюнула. Ей не в чем себя упрекнуть, поэтому все недовольные пусть топают лесом.

В начале недели Артём не явился на учебу, чем вызвал волнение у Оли. На сообщение, скупо ответил, мол, отсутствует по делам. По делам так по делам, подумала Оля. Зато на следующий день она встала ни свет ни заря. Глянула на часы и мысленно застонала. Чего так рано вспёрлась, спросить бы кого? Уснуть уже не сумела и щелкнула пультом телевизора. Прошлась по каналам и оставила утренний выпуск новостей. Слушала вполуха, пытаясь поспать еще хоть часок. Глаза упорно поднимались в потолок или устремлялись к экрану, пока взгляд не зацепился за бегущую строку. Ее обдало морозным страхом. «Сын крупного известного строительного магната, Артём Лавров, вчера вечером попал в аварию. По предварительным данным, виновником признан водитель другой машины, находившийся под действием алкоголя. Состояние А. Лаврова оценивается как стабильное и не тяжелое».

Оля села в кровати. Лавров попал в аварию. Отчего ж стало так больно за грудиной? Накатили прежние воспоминания, закутывая ее лавиной ужаса, сковывая все мысли и чувства, кроме одного — страх. Спустя пару мгновений Оля очнулась и уже твердо знала — она навестит мажора. Все-таки иногда он может быть нормальным. От волнения она места себе не находила. Позвонила маме, вкратце рассказала о случившемся и попросила разузнать, в какой клинике может находиться человек со статусом Лаврова. Дожидаясь звонка мамы, Оля уже выполнила все утренние водные процедуры сама и помогла Машке. Пока готовила завтрак, позвонила мама и, назвав адрес клиники и номер палаты, попросила передать привет.

Быстро собравшись, Оля вспомнила про оставшийся вчера яблочный пирог, и думала всего миг. Тогда вроде эта выпечка мажору понравилась. Упаковала в пластиковый контейнер пирог и сунула его в рюкзак.

— А Тёма? — спросила медленно Маша, не увидев привычного автомобиля.

— Тёма пару дней не сможет нас подвозить, золотце.

Отвела сестру в центр и зашла в гипермаркет. Купила стандартный набор: сок, фрукты, минеральная вода. Уложив туда же контейнер с пирогом, Оля отправилась на остановку. Пару раз ловила себя на мысли, уж не свихнулась ли она? Боже, и это она идет проведать нахального, самовлюбленного двуличного мажора. Сначала он увольняет ее с одной работы, потом неожиданно трепетно общается с Машей. Да и самой Ольге перепало внимание Лаврова. Да еще какого внимания? До сих пор жарко становится. Ну и дела!

Добравшись до платной клиники, Оля объяснила дежурной медсестре цель своего визита, назвавшись близкой подругой. Та смерила ее недоверчивым взглядом, но пропустила, обязав нацепить бахилы и набросить халат. Перед входом в палату, Оля разволновалась и с трудом сумела выровнять дыхание. Толкнув дверь, девушка на миг зависла, разглядывая одноместную палату, похожую скорее на номер люкс в каком-нибудь отеле со страниц журналов. Отдельный санузел самой собой, небольшое помещение, напомнившее мини-кухню, в палате напротив кровати плазма, под ней тумбочка, огромное окно, два светлых кожаных кресла и журнальный стол между ними.

Хотелось присвистнуть, да только Лавр выглядел несчастным и одиноким. Таким подавленным всегда уверенного в себе и зубоскалящего мажора Оле его еще видеть не приходилось. Человек как человек, правда, недовольство так и читалось на его физиономии. Пластырь над бровью, царапины на щеке, левая рука в фиксирующей повязке. Сама печаль явила свои очи пред Ольгой.

И ведь самое обидное — трезвый был. Возвращался после успешного выполнения отцовского поручения, в том время как сам отец находился за границей. Артёму польстило подобное доверие. Он, довольный собой, заехал в клуб, где тусовались приятели. Пока те поглощали дорогой алкоголь, Артём потягивал крепкий кофе, игнорируя едкие комментарии Сани и Бориса. Неожиданно к Лавру подсела Кира, позабыв о своей пьяной истерике не так давно, и отчаянно пыталась загипнотизировать его. Она невзначай трогала пальчиками свою шею, скользила ими вдоль глубокого выреза декольте, привлекая внимание к пышной груди. Видя тщетность своих потуг, Кира полезла к нему с объятиями, а он, растеряв клочки своего терпения, в крайне резкой форме напомнил ей о том, что как девушка она ему неинтересна. Кира сердито вздернула подбородок, отправила его по известному адресу и уселась между Серегой и Вадиком.

Артём нахмурился, переваривая свои ощущения — сам не заметил, как опостылела ему привычная атмосфера и пустое общение. Может парни когда-нибудь прозреют также как и он?! Или же предпочтут остаться в удобной обстановке, где все за тебя решают деньги и нет необходимости париться о чем либо. Тосковал ли он по себе прежнему? Не стоит себе врать — иногда. Однако окунувшись в мир Медведевой, понимал, как все легко дается им, золотым детям, и ой как непросто тем, кого они считали серой массой. Совсем четко начал понимать, что реально посчитал бы трусостью и слабостью возврат к прежней жизни, когда узнать оборотную ее сторону с ежедневными трудностями. Поэтому в этот вечер он мечтал удрать из клуба. И выдохнул с облегчением, когда ему это удалось задолго дотемна.

Преодолев половину пути, на перекрестке остановился на свет светофора и ухмыльнулся, вспоминая езду Медведевой и ее педантичное следование всем правилам. Нехорошее тревожное чувство закралось в душу. Артём повертел головой и все словно застыло перед глазами. На него с бешеной скоростью неслась тачка, а перед внутренним взором закрутились кадры видео, где отец Медведевой пытался вывернуть машину в сторону. Всего доли секунды понадобились Артёму, чтобы попытаться избежать аварии. Утопив педаль, он подал назад, но, кажется, уже было поздно.

Визг тормозов и скрежет металла врезались в мозг острыми лезвиями. Сильный удар. Боль в плече и где-то под ребрами. Перед тем, как сознание его погасло, успел мысленно ругнуться, а потом образ Ольги утянул его темноту.

Очнулся уже в палате. Врач, проводивший осмотр, передал ему пакет на первое время, который был собран по заданию отца Евгенией Семеновной: смена одежды, планшет и румяные яблоки. Пока медик нудно повествовал о том, что обоим пострадавшим несказанно повезло выжить, мол, в рубашках родились. Врач уверил в неопасном стабильном состоянии и сообщил о решении понаблюдать за ним пару дней, чтобы исключить сотрясение. Артём рассеянно кивал, с кислой миной на лице думая о своем. Он думал об Ольге и о том, что ее семье такой вот удачи не выпало.

Медведева. Оля. Отрава. От одной мысли о ней в груди становилось тепло. Непривычное чувство сжимало его сердце. Он слабак, это очевидно. Он уже и слово, данное себе, с трудом может сдержать. Игнорировать девчонку становится с каждым днем все труднее. Аж зубы сводило, так хотелось коснуться ее. Особенно его встряхивало, стоило вспомнить взаимный горячий поцелуй на площадке этажа перед квартирой Ольги. Ну почему когда нельзя так хочется?! Раньше взял бы без лишних слов то, что своим посчитал, продавил бы, принудил, соблазнил, а теперь приходится мириться с гребаной совестью и постоянно поправлять кое-что в брюках.

После скупых слов благодарности, врач покинул палату. Артём откинулся на спину и уставился невидящим взглядом в потолок. Уж лучше бы в хлам нажрался и попросил Медведеву до дома его доставить. Все равно ехать с ней, пусть даже ползет как черепаха, намного приятней, чем сдирать с себя липкие жадные ручонки Киры. И где же эти доморощенные друзья-приятели?!

— Ну и что, даже воды подать некому?

Бодрый голос его личной отравы сначала заставил чертыхнуться, потом поднял дыбом каждый волосок на теле и расплескал классное тепло за грудиной. Мля, это так всегда что ли будет?!

— Медведева? Ты что тут… — увидел ее с пакетом в руках и рюкзаком на плече, словно боялся, что она исчезнет и замолчал.

— Где дружки-то твои? — весело спросила она. — Пьяные по лавкам дрыхнут, а то, что их Лавруша чуть кони не двинул, дела никому нет?

— Мне твоих нравоучений сейчас и не хватало! — огрызнулся совсем беззлобно Артём, закатив глаза. Все внутри него просто распирало от дикой неуемной радости. Даже приторное до отвращения обращение к нему Киры, которое запомнила Оля, так его не раздражало сегодня. Блин, да не может быть! К нему пришла именно она — его навязчивая идея. И теперь с видимым удовольствием читала ему нотации.

— Ну, конечно, квартира на папочкины деньги, машина, наверное, тоже. Может и друзья отцом куплены? — не унималась Ольга, посчитав выказывать жалость мажору неприемлемым для него самого в частности. Так что пусть приходит в себя и отбивается от язвительных замечаний.

Заметив, однако, хищный прищур его глаз, она на мгновение умолкла.

— Я знаю один отменный способ заткнуть твой рот. И, кстати, квартира… — мысль свою он не окончил.

И чего это он должен перед ней отчитываться? Она вон его в свои планы не особо посвящала, когда им помощь нужна была. А то, что он на квартиру заработал ровненько половину сам, так нехотя работая у отца — не важно. Зато умела она ударить в самое больное место. Ни один из приятелей так и не позвонил даже. Даже Серёга и тот забил на него. Вот ведь действительно они там все дрыхнут после приятного вечера и ночи. И пусть времени с аварии прошло мало, но ведь имелись же у их семей люди, отслеживающие новости вокруг всех и вся. Да и если честно, плевать было Лавру на ничего не значащий треп парней о бабах, тачках и понтах. Общество одной язвы, которую вновь невыносимо захотелось пожмякать, нравилось ему куда больше.

— Обойдемся без пошлых советов и развратных советчиков, — дернула Оля головой. Похоже, к ней возвращался прежний Лавр.

— Не знаю, о чем ты, я же хотел тебя яблочком угостить, — невинно хмыкнул он и, потянувшись к тумбочке, бросил ей фрукт.

Она на лету поймала яблоко и с деланным напускным равнодушием надкусила его. Сок, брызнув в стороны, потек по подбородку девушки прямо к шее. Лавров сглотнул, с трудом пересилив в себе желание собрать сладкую влагу с кожи Медведевой своими губами. Стряхнув наваждение, нацепил на лицо привычное выражение.

— Ну, спасибо, Артём, — отозвалась Оля, достав влажную салфетку и вытирая подбородок и шею.

В дверь стукнули, после чего в помещение вошел представительный человек в костюме и очках, за ним молодой парень с фингалом под глазом, шейным корсетом и загипсованной рукой.

— Доброе утро, Артём Витальевич. Я представитель интересов Виктора Авдеева, — мужчина поправил очки и выдвинул вперед себя парня. — Мы пришли принести вам извинения за инцидент на дороге и оговорить условия, при которых вы не станете подавать заявление в полицию.

Брови Лаврова поползли вверх, даже глаза, наверное, превратились в блюдца. По венам медленно стал расползаться гнев. Где-то на заднем плане хмыкнула Оля. Вот зараза!

— Нечего пьяному за руль садится, — резко отозвался Артём.

Подал голос виновник «торжества» и, судя по тому, как он говорил и с каким трудом держался на ногах, Лавров сделал вывод, что этот молокосос все еще под действием алкоголя.

— Слушай, чувак, давай забудем. Мы ж свои люди. Сколько ты хочешь за ремонт тачилы и твой? — парниша едва шевелил губами.

— Что-о?! — взревел Артём, чувствуя, как пелена застилает его глаза. — Да я тебя сейчас с лестницы спущу!

Тот дрогнул и упрямо сжал губы, сдерживая порыв послать его куда подальше. Лавров сморщился, зная, что небольшая трещина в ребре и слегка поврежденное плечо ему не позволят лишний раз пошевелиться. А еще этот понимающий и сочувствующий взгляд Медведевой. Это, бля, карма какая-то! Почему судьба странным образом именно его сует в ситуации, при которых пострадала Оля?! Кажется, теперь он понимал ее. А если бы с ним она ехала? Жуть. Не хотел бы он также стоять перед безмолвным памятником и говорить, что жизни без нее нет. Артём зажмурился, прогоняя нехорошие мысли.

— Так как, оговорим условия? — отвлек представитель молокососа.

Лавров недобро прищурился.

— Все дальнейшие контакты через нашего семейного адвоката. Прошу покинуть помещение, — стальной приказ в голосе, заставил одного поежиться, а второго кивнуть.

— Да ты вообще там не офигел… — начал было полупьяный мажор, однако представительный мужчина вытолкал его за дверь.

— Выздоравливайте, Артём Витальевич.

А за дверями начал отчитывать придурка, мол, знал с кем имел дело и лучше бы ему заткнуться. Недовольное и несогласное бурчание послужило ответом.

Лавров перевел грозный взгляд из-под нахмуренных бровей на Медведеву, ожидая от нее колкости, но она прошмыгнула на кухню, а спустя некоторое время вышла с вазой вымытых фруктов, чашкой дымящегося чая и тарелкой с яблочным пирогом. Поставила поднос с добром на прикроватный столик и не то спросила, не то сказала:

— Помнится, тебе по вкусу пришелся.

М-да, мысленно протянул Лавров, увязая в остром желании прижать к своему телу девчонку. Определенно, добродетель не его конек. Ему еще тренироваться и тренироваться. Да без толку все, если рядом будет Оля.

— А ну-ка, подойди ко мне поближе, Оленька, и пирожок захвати, — медовым голосом попросил Лавр.

Девушка фыркнула на подобное обращение, подозрительно покосилась на него и с опаской приблизилась, поставив тарелку ему на живот. Мажор поманил ее пальцем, призывая склониться ближе, словно хотел что-то сказать. Оля немного склонилась. И не успела среагировать, как горячая ладонь Лавра обхватила ее затылок, и он притянул ее к себе. С невероятным не то облегчением, не то наслаждением Лавр ткнулся носом ей в шею.

— Охренел, что ли совсем? — хрипло возмутилась Оля, дернувшись было назад.

— Спасибо, — выдохнул он у самой ее щеки.

Кожу на шее опалило поцелуем, и властный язык слегка всосал кожу. Оля чуть ли не впала в ярость, когда до нее дошла суть происходящего. Она рванула назад и едва не наскочила на кресло.

— Лавр, я тебе сейчас все ребра пересчитаю. Какого фига?! Ты мне что, засос поставил?

— Я тебя пометил! — гордо ответствовал мажор с самым самодовольным видом запихивая в рот кусок пирога. Наглые глаза, поблескивающие жутким коварным огнем, говорили о том, что он ни капли не ощущает себя виноватым.

Оля плюхнулась в кресло, полезла в рюкзак за зеркалом и с унылой физиономией наблюдала, как расплывается огромный неприличный синяк на шее. Гадкий беспринципный мажор! Да как он посмел?!

— И этого человека я пришла навестить?! — простонала обреченно Ольга и спрятала зеркало.

— Согласись, я все же тебе не безразличен, Медведева? — ехидно поинтересовался Лавров.

Дразнить отраву — несказанное удовольствие, а целовать ее кожу и вдыхать неповторимый вкусный аромат — вообще непередаваемый кайф. И да, играть в целибат у него не получается. Хочется стиснуть Медведеву в своих руках и не отпускать никогда. Господи, да он просто помешался на этой девчонке.

— Знаешь что, Лавров? — сипло рявкнула Оля. — Я тебя больше знать не желаю, мудак чертов!

Она подняла воротник рубашки, запахнулась в куртку плотнее, нахлобучила неизменную бейсболку до самых бровей и выскочила из палаты словно ошпаренная.

— А придется, дорогая, — с широкой улыбкой сказал Артём вслед закрывающейся двери.

Довольным сытым котом откинулся на подушку. Ее забота волновала и приносила необъяснимую радость. Но стоило им двоим оказаться в опасной близости друг от друга, как уровень возбуждения просто зашкаливал, коктейль из гормонов выплескивался наружу, срывая все преграды. От приятных мыслей его отвлек звонок. Звонил папа, с тревогой в голосе расспрашивал о самочувствии сына и том, что уже в аэропорту. Артём уверил отца, что с ним все в порядке. Пара дней, и его выпишут домой. Отчитался и о выполненной работе.

— Сейчас это не важно, сынок. Главное ты в порядке, — выдохнул облегченно Лавров-старший.

— Не волнуйся, папа.

После разговора с отцом настроение улучшилось многократно, но после улыбка сползла с лица. Так вот как мерзко ощущала себя Ольга, когда Серега пытался откупиться после аварии. Троюродный брат забыл, как стал виновником гибели двух людей и серьезной психологической травмы маленькой девочки. Явился причиной горя двух семей. Источником их боли и страданий. Просто стер из памяти то происшествие, как ненужный эпизод в жизни, оставив несчастных людей наедине с их проблемами. Еще и поиздевался напоследок, не будучи в состоянии протрезветь до последнего. Внезапно у Артёма стало горько во рту. Неужели и он сам повел бы себя так?! Мерзко. Беспринципно. Жестоко. Вероятнее всего, да.

Тряхнул ставшей вмиг тяжелой головой. Так быть не должно!

А потом легким трепещущим мотыльком в черепной коробке появилась интересная мысль. Дело, которое он задумал, могло оказаться полезным не только ему самому. Воплотить проект в жизнь — это шанс проявить себя. Доказать свою способность реализоваться в качестве независимого и толкового управленца. Осталось лишь обо всем разузнать поподробнее, подготовить правовую базу и заложить финансовую основу. Вот и посмотрит отец, чего стоит его сын.

Оля посмотрела на часы и вздохнула. Еще полчасика, и она сумеет вырваться из библиотеки. Помимо одного объемного задания с массой расчетов, на студентов как снег на голову свалился еще и реферат. И не профильному предмету, чтоб пусто было тому занудному преподавателю. Первое задание Оля решила сделать дома, а вот со вторым пришлось повозиться. Кое-как накидав основы в ноутбук, чтобы после оформить, как следует, девушка сморщилась — реферат нужно было сделать быстро. Но что-то у нее не клеилось, будто не хватало какого-то важного кусочка. Несмотря на обширный объем материалов, Оля не сумела найти ту самую изюминку, которая бы оттенила ее работу.

Ради реферата она даже поменялась в клубе сменами с Марком. Правда, придется отработать два вечера подряд. Мама, зная нагрузку старшей дочери, была только рада провести время с Машкой после того, как закончатся занятия в центре. Оля улыбнулась — ее любимые девчонки собирались отправиться гулять по городу. Как же она им завидовала. Для полного комплекта им не хватало еще Лаврова. Непроизвольно коснувшись шеи, Оля нахмурилась и мрачно цыкнула. Зачем опять она вспомнила о мажоре?

Пытаясь сформулировать ускользающую мысль и зафиксировать ее, Оля слегка наморщила лоб, закусила кончик ручки и повернула голову куда-то в сторону высоких массивных стеллажей. А потом ее проморозило до костей — чья-то тяжелая ладонь улеглась на ее коленку, и медленно поползла по бедру вверх. Кто там такой бесстрашный, раз ему жить надоело?! Сжав зубы от подобной наглости, Оля развернулась и едва не откусила кусок ручки. Рядом с ней восседал Лавров собственной персоной. Как можно было его не заметить?

— Привет, Медведева. Ты разве сегодня в клуб на работу не собираешься? — спросил он, сжав пальцы.

— И тебе. А ты разве не должен в больничке находиться? — она покосилась на него и ущипнула нахала за плечо.

Артём досадливо зашипел, убрал руку и, глядя на высокую стойку белоснежной водолазки Оли, широко ухмыльнулся. Опустив глаза ниже, где ткань плотно обтянула аккуратную грудь девушки, он зачарованно сглотнул. Прогнав наваждение, Лавр бесцеремонно заглянул в экран ноутбука, и бросил руку на спинку стула за Ольгой.

— Там скучно. И тебя нет, Медведева.

— Я все еще хочу начистить тебе рыл… твое лицо за беспредел, — буркнула Оля, запахивая пиджак.

Он провокационно приподнял брови, облизнулся и перехватил ребро ладони Ольги у своего солнечного сплетения. С чувством стиснул ее пальцы.

— Кто-то забыл о моем предупреждении.

— Кто-то вообще по жизни без моральных принципов! — выпалила Оля.

Артём коварно оскалился и потянул девушку на себя, все еще держа ее руку. Жаркий шепот ядом полился в ее ухо:

— Что ж ты тогда так прижималась ко мне там, на площадке перед своей дверью?

Тугой обжигающий узел скрутился в напряженную пружину в животе. Оля сглотнула и, вспыхнув как маков цвет, попыталась вырвать свою руку. Хриплым, не своим, голосом с трудом вытолкала из себя:

— Дура потому что, разве не заметно?

— Хочешь, открою секрет, что мне заметно? — продолжал увещевать ее Лавров, шевеля волосы на ее виске.

— Нет, избавь меня от откровений, — слишком резво ответила она.

Артём тихонько рассмеялся, лаская бархатным понизившимся от возбуждения голосом слух девушки.

— Отлично. Только, думаю, ты и сама знаешь ответы, Медведева.

Также неожиданно он отстранился, оставив в пространстве вокруг Оли пустоту и холод. Ей даже захотелось поежиться. Ни черта невозможно разгадать поведение этого мажора.

— Вот скажи, Лавров, ты такой хамелеон только со мной или со всеми?

Он неопределенно повел плечом, оставляя ей возможность самостоятельно додумать ответ на свой вопрос.

— Как Маша? — с самым серьезным видом спросил он.

— Нормально. Спрашивает о тебе. Скучает, — как на духу выложила девушка, не обнаружив наигранной заинтересованности в мажоре.

— А ты? — его глаза в упор посмотрели в ее глаза.

— А я — нет! — с апломбом заявила Оля. — Твои-то как дела?

— Сотрясение исключено, плечо и ребра в норме — у меня даже медицинское заключение имеется. Так что жив и здоров, как видишь.

— И довольно упитан, — хмыкнула Оля, осмотрев его с ног до головы. Рука его уже не висела на перевязи, пластыря над бровью нет, да и выглядел мажор вполне на уровне. Даже временами каким-то воодушевленным.

— Так почему ты не в клубе? — он проигнорировал ее выпад.

— Задание срочное свалилось, и я подменилась с Марком.

Оле показалось или лицо Лаврова потемнело?

— Марк? Кто это? — сипло спросил он.

— Мой сменщик.

— И что у тебя с ним? — впившись в ее лицо пронизывающим взглядом, Артём искал отголоски каких-либо эмоций.

— Работа у меня с ним, Лавров, работа. Ты ревнуешь, что ли?

— А если и… да? — голос его стал отстраненным.

Оля красноречиво промолчала, долго смотрела в его глаза, ища ответы на одной ей известные вопросы. Почесала кончиком ручки затылок, невесело улыбнулась и все-таки не сдержалась:

— Мажор не должен и не может ревновать барменшу к ее коллеге.

— Мажор никому ничего не должен и может делать, чего ему вздумается, — отозвался Артём, обнажая в самоуверенной ухмылке зубы.

— Ладно, Лавров, — она подняла ладони в примирительном жесте. — Мне домой пора, реферат сам себя не напишет.

— Мы едем ко мне домой, Медведева. На кофе, — властно сообщил Лавров.

Она кашлянула и отрицательно замотала головой.

— Не знаю, куда едешь ты, а я тебе уже сообщила свои планы на вечер. Так что…

— У меня доделаешь. Кроме того, есть у меня, что тебе предложить по твоей теме, — он махнул кистью руки в сторону ее ноутбука. Стало жизненно необходимым просто насладиться ее обществом, ее присутствием на его территории.

— Ты включил режим повелителя всея мира? — сузив глаза до щелок, язвительно поинтересовалась девушка.

— Нет, всего лишь повелитель Медведевой Ольги Анатольевны. Закругляйся, — велел он тоном, не терпящим возражений, и принялся складывать ее конспекты.

Оля только вздохнула, словно вся тяжесть вселенной навалилась на нее разом. Пока сдавала книги, Лавров ожидал ее у двери, держа в руках сумку с ноутбуком и не спуская с губ идиотской и какой-то странно-счастливой улыбки. Она все еще не верила, что подчинилась ему без лишних слов. Мямля! Тряпка! Уже и мнение свое отстоять не в состоянии из-за подавляющей бешеной энергетики неотразимого мажора.

— Только предупреждаю, Лавров, если ты потянешь ко мне свои загребущие руки, я за себя не ручаюсь! — с чувством высказалась Оля, усаживаясь в его машину.

— Тебе клятву на крови принести? — спросил он, не скрывая своего торжества.

— Э… я передумала, дай мне выйти! — взвизгнула девушка. Не успела коснуться рукой двери, как взревевший автомобиль дернулся с места. — Ты настоящий беспредельщик в законе! Кроме того, я купила себе новый электрошокер.

— Не обольщайся, Медведева. Кроме того, милая, если я чего-нибудь захочу, твоя игрушка меня не остановит.

Оля бросила на него какой-то затравленный взгляд и вжалась в дверь. Закусив губу, она отвернулась в окно, совсем не понимая ни себя, ни реакцию своего тела на слова мажора. Почему все в ней дрожит от предвкушения?! Противный мажор владеет какими-то гипнотическими методиками, это однозначно. Неожиданно теплая ладонь Артёма нашла ее ладошку и сжала; Оля непроизвольно упокоилась. Но когда его большой палец начала вырисовывать нежные чувственные круги в центре ее ладони, по коже девушки побежали мурашки. О Господи! Знал бы кто, до чего ее будоражили именно такие прикосновения Лаврова! Они нравились до умопомрачения. Смущали, словно она была какой-то наивной школьницей.

— Расслабься, Оля. Я действительно приглашаю тебя всего лишь на кофе, — тихий смеющийся голос наполнил салон машины.

Она осторожно высвободила свою руку и полезла за сотовым. Не удержалась от язвительного замечания:

— Предупрежу маму, чтобы знала, где меня искать в случае чего.

— Как приличный человек, я тебя уже отпросил у твоих родных на весь вечер.

— Ты — что? — Оля развернулась вполоборота и умудрилась упереть кулаки в бока от возмущения. Шумно выдохнув, она обреченно вернулась в исходное положение, откинулась на спинку и проворчала: — Все правильно, мое мнение вообще всем по барабану.

— Не дуйся, Оля. Я признателен тебе за внимание и проявленную заботу после аварии, — просто сказал Лавров.

Остаток пути проделали в молчании, разбавленном негромкой приятной музыкой, лившейся из динамиков.

— Артём, а что ты решил с виновником аварии сделать? — неожиданно для себя спросила Оля.

— Помучаю его немного, — кровожадно отозвался тот.

— Как интересно?

— Взамен заявления потребую справку о том, что закодировался, — хмыкнул Лавров, проезжая на подземную стоянку элитного дома. — Само собой из клиники, на какую я укажу, чтоб не купил там никого.

— Ну, ты даешь, Артём! — Оля едва сумела сдержать короткий смешок, представив выражение лица парнишки. Альтернатива так себе: или ответственность перед законом, или трезвый образ жизни.

Вошли в квартиру Лаврова, и у Ольги сложилось впечатление, будто всё тут для нее близкое и родное, будто она уходила совсем ненадолго и вернулась… домой?

— Сначала кофе, потом — работа? — спросил Артём, застыв между гостиной и кухней.

— Работа, потом кофе, — быстро ответила Оля, достала ноутбук, блокнот со своими, как любила говорить, записками сумасшедшего и вопросительно уставилась на мажора.

Он просиял глупой улыбкой и сделал жест рукой, приглашая ее расположиться на огромном удобном диване перед низким столиком. Потом почесал затылок и указал на мини-кабинет, который Оля за высоким стеллажом и широким стеллажом не заметила. Область с книгами находилась за стеклянными дверцами, в других немногочисленных ячейках стояли какие-то безделушки и экзотические тотемы. Вытянув от любопытства шею и разинув рот, она разглядывала ровные ряды литературы по праву, в том числе международному, множество пособий по строительству, финансам и бизнесу. Дорогими переплатами красовалась шикарная коллекция избранной классики. На нижних полках располагались большие неформатные энциклопедии и сборники. За стеллажом располагался массивный стол с угловой приставкой и кожаное кресло с высокой спинкой.

— Или тебе тут удобнее будет?

— Спасибо, я на диване, — совершенно забывшись, она плюхнулась на диван, сложила по-турецки ноги и поставила ноутбук на колени.

Рядом тут же бухнулась огромная толстенная энциклопедия по философии и культурологии. Брови Оли поползли вверх, когда она почти дрожащими руками открыла бесценный труд мыслителей прошлого и настоящего.

— Ну как?

— Ого, — вырвалось у нее.

— Приступай, — коротко велел Лавров, а сам уселся за барной стойкой, открыв ноутбук с эмблемой надкушенного яблока.

Оля так погрузилась в изучение книги, что не сразу услышала насмешливый голос Лавра:

— Ты реферат собралась писать или энциклопедию всю прочесть?

— Раз ты сдал мне ее в безвозмездную аренду, Артём, тебя не должно волновать, что я делаю, — отозвалась Оля, бросив на него веселый взгляд. — Не тревожьтесь, господин библиотекарь, я верну ее вам в целости и сохранности.

— Очень смешно, Медведева, — только прищурился он.

Дальнейшая работа протекала в глубоком молчании. Оля, находясь в приподнятом настроении, строчила реферат, понимая, что материал из книги именно та изюминка, которую она не могла найти. Строчки легко ложились в документе, мысли были легкими, четкими. Бесило одно — они опережали руки, порой не успевающие за их ходом. Иногда отрывая глаза от монитора, Оля ловила на себе задумчивый взгляд Лаврова. Казалось, он порывался ей что-то сказать, но молчал. Затем начинал остервенело печатать у себя в ноутбуке, закусывал кончик карандаша и улетал мыслями в далекую даль. Таким сосредоточенным Оля его еще не видела. И серьезным. Будто не мажор перед ней сидел вовсе, а расчетливый и вдумчивый бизнесмен. Для завершения образа не хватало стильного костюма.

Стряхнув наваждение, Оля еще пару раз вдумчиво перечитала реферат, выправила парочку ошибок, сохранила документ и отправила его на электронный ящик кафедры. Осталось только распечатать и передать на бумажном носителе. В поисках устройства завертела головой, поставила ноутбук на стол, встала и вернула энциклопедию на место. Чем и привлекла внимание к своей персоне хозяина квартиры.

— Уже всё? — Артём поднял на нее глаза.

— Да. Принтер есть?

Артём быстро сорвался с места, подхватил ее ноутбук и прошел в свой импровизированный кабинет. Подсоединил провода, всё настроил и отправил на печать.

— С тебя кофе, Медведева, — заявил он.

Оля уперла руки в бока и возмущенно раздула щеки.

— Разве не ты мне его обещал?

— Иди давай, — хмыкнул он.

Пожав плечами, Оля отправилась на кухню. На удивление быстро нашла и турку, и кофе. Пока варился напиток, открыла холодильник, поражаясь самой себе. Как же быстро она освоилась в его квартире! И вновь стойкое ощущение, будто очутилась у себя дома. Так и привыкнуть не долго. Достала и нарезала на блюдце сыр, откопала на полках коробку с печеньем. Выложила его на тарелку и разлила кофе по чашкам. Словом, стол накрыла быстро, и не задумываясь.

— Эй, Лавров, подгребай сюда! Всё готово.

— Я уже чувствую, — довольно прогудели прямо над ухом.

— Блин! Так же испугать можно! — развернулась и очутилась в крепких медвежьих объятиях. Инстинктивно выставила вперед ладони и вскинула глаза на мажора. В потемневших глазах Артёма, наряду со знакомым возбужденным огнем, плескалось нечто незнакомое, темное, опасное и хищное. Оттолкнувшись от его широкой груди, Оля юркнула в самый угол у окна.

— Тебя просто так не испугать, — улыбнулся он и уселся напротив.

Пока потягивал источающий густой аромат кофе, не произнес ни слова. Оля заерзала от нетерпения. Хоть бы сказал что-нибудь! Немедленно, прям как воздух, требовалось его одобрение. Оля одернула себя — что за идиотские мысли лезут ей в голову?

— Твой кофе, Медведева, до отвращения… — выдержал многозначительную паузу, в течение которой глаза девушки сузились, щеки вспыхнули возмущением, и добавил: — обалденно вкусный!

— Спасибо, — пропищала та, выдохнув от напряжения.

— Вот бы такой каждое утро пить, — Артём приподнял черную бровь.

Оля с трудом сглотнула. Если секунду назад готова была расцарапать мажору физиономию, теперь расцвела румянцем от настоящего удовольствия и его недвусмысленных намеков. Фиг он угадал, если она раскроет ему свои слабости, в число которых теперь входил и он сам.

— Я к тебе в кухарки не нанималась!

— А я, кажется, озвучивал тебе, что на твой счет у меня миллион идей, — он провокационно облизнулся.

Едва сдержалась, чтобы не запустить в него тарелку. Скомкала бумажную салфетку и кинула ее. Он приподнял брови и легко поймал ее снаряд. Она не сразу нашлась, что сказать.

— Держи свой миллион при себе.

— Но ведь кофе можно варить и не в качестве кухарки, — коварно сообщил Лавров, чем окончательно добил Олю.

— Ты — неисправим!

— Тебе нечего мне предъявить, Оля, мои руки — вот они, — он проказливо хмыкнул и продемонстрировал ей свои ладони.

— Вообще, ни разу не успокоил, — фыркнула она, не удерживая лукавой улыбки.

Чтобы не видеть его довольного лица, девушка убрала со стола и вымыла посуду, желая приструнить свои мысли и фантазии. И что ей делать с собой? Ведь когда-нибудь она просто не сумеет и не захочет противостоять его напору. Он дожмет ее и заработает плюсик в свою копилку. А ей останется только неизвестность и страх. Страх и одиночество. Одиночество и разбитое сердце. Тут без вариантов.

— Даже не пытался, — признался честно Артём.

— Та-ак, где мой реферат?

— На столике, — махнул рукой в сторону гостиной.

— Благодарю за все, Артём. Пойду, такси вызову.

— Я тебе сейчас вызову! Я сам тебя отвезу. А хочешь, и порулить дам? — с видом настоящего шута спросил он.

— Иди ты! И не надоело тебе катать меня туда-сюда? — спросила она.

— Нет.

До чего упрямый тип! Оля прошлепала к дивану, вложила листы с работой в ноутбук и собрала свои вещи в рюкзак. Оставалось только дома реферат в скоросшиватель подшить. Оля сделала глубокий удовлетворенный вдох-выдох от ощущения полностью удавшегося дня и не заметила, как мажор пристально ее разглядывает.

— Приятно смотреть на тебя такую, — хмыкнул Лавров, таинственно сверкая глазами.

— Какую такую?

— Довольную. С улыбкой до самых ушей. Тебе идет, — констатировал Артём, выпуская ее из квартиры.

Оля от волнения прочистила горло и чужим голосом поблагодарила Лаврова. Умел он ее смутить, когда она не ожидала подвоха! Да еще и эйфория какая-то накатила от его слов. Так, Медведева, мысленно щелкнула себя по лбу Оля, помни, кто с тобой рядом и подотри слюни! Скорей бы домой, где нет Лавра с его наглыми глазищами, провокационными жестами и недвусмысленными намеками.

Глава 10

От радости готова была прыгнуть на потолок и висеть там вниз головой. Ее реферат получил не просто высокую оценку, а еще и весьма лестный отзыв преподавателя. Надо бы мажора поблагодарить. Если бы не он и его бесценная энциклопедия, ничего бы не получилось. Впрочем, Лена с Асей тоже успешно справились с заданием, Варя чего-то напортачила, однако преподаватель все же допустил ее до зачета.

Поболтав о том о сём с девчонками, сообщив им о новой программе в «СуперДжойс», Оля попрощалась. Сегодня она забирала Машу из центра, и Лавров об этом знал. Перед последней парой он выцепил ее в коридорах универа, с самодовольной улыбочкой сообщил, что ожидает ее на парковке и никакие отказы не принимаются. Мол, давно Машку не видел. Девушка чересчур восторженно выразила свою благодарность, сообщив о реферате и допуске к зачету, и едва не кинулась ему на шею. Мажор выгнул вверх свою черную бровь, неопределенно хмыкнул, развернулся и зашагал дальше. Оля пожала плечами. Плевать, пусть думает, что пожелает! Он — мажор, ему можно.

Перед тем, как покинуть здание университета Оля зашла в туалет. Мычала какую-то Машкину детскую песенку, пока мыла и вытирала руки. Посмотрела в свое отражение в зеркале и дернула уголком губ. На открывшуюся дверь не обратила внимания. Повторно глянув в зеркало, сжала челюсть. На отдалении стояла Кира Фролова с перекошенным от злобы лицом, Милка Чернова подперла собой дверь. Оля выпрямилась, нутром ощущая опасность. Не к добру золотые девушки заявились сюда, как будто умышленно решили ее подловить. Она развернулась, приготовившись к самому худшему.

— Привет, Медведева, — хищно сощурившись, сказала Кира.

— Привет, девчонки, — самым нейтральным тоном ответила Оля.

— Как в клубе работается? — спросила Милка и осеклась, получив в свою сторону взгляд, преисполненный ненависти от Киры всего лишь за безобидный вопрос.

— Очевидно, дела не важно, — сделала некий бредовый вывод Фролова с отвратительной ухмылкой на пухлых, накрашенных яркой помадой, губах.

— Нормально, — пожала плечами Оля.

— Да и плевать! — Кира окинула Олю презрительным взглядом с ног до головы и состроила брезгливую физиономию.

— Мне пора, — Оля накинула лямки рюкзака на плечи и двинулась вперед.

Фролова кинулась наперерез.

— Не спеши. Ты, говорят, с Лавром много времени проводишь?

— Какое тебе дело до времяпрепровождения моего и Лаврова? — Оля слегка повернула голову.

— Представь себе, самое непосредственное, периферия! Отстань от Лаврова. Ваше общение неприемлемо! — истерические высокие нотки в голосе Киры должны были произвести впечатление, но вышло все наоборот.

— Это мы с ним решим без посторонних, Кира, — непререкаемо отозвалась Оля.

— Дрянь! Сколько ты хочешь отступных?

— Что? — глаза Ольги расширились. — Ты о чем вообще?

— Хотя, — мерзко скалясь, протянула Кира, — наверняка в средствах ты сейчас не должна нуждаться, правда?

— Кира, у тебя температура, что ли поднялась? Мила, потрогай-ка своей подружайке лоб, — Оле определенно не нравился разговор. В груди скручивался неприятный комок, нервы, вмиг став оголенными, натянулись в напряженном ожидании.

— Почём нынче минет, Медведева? Ты Лавру в машине отсасываешь или так где уединяетесь? Он только на подобных условиях согласился терпеть твое общество, да? — гнусный смех разлился по туалету.

В глазах Оли потемнело. Дыхание становилось затруднённым, пошлые слова Киры ожившими картинками завертелись каруселью в голове. Да как она вообще пришла к такому умозаключению? Или там умом ни грамма не пахнет? Оля подавила грозившие покатиться слезы и до боли сжала челюсть.

— А ты тоже подзаработать желаешь? — едко процедила она сквозь зубы. — Могу замолвить за тебя словечко.

Милка издала какой-то странный звук, услышав слова Оли, и стала ртом хватать воздух.

— Ах, ты шалава! — взвизгнула Кира, бросившись на Олю с готовыми к бою наращенными острыми когтями.

Оля недобро цыкнула и перехватила запястье девушки. Дернула ее к себе и прошипела в лицо:

— Никогда, слышишь, Кира, никогда не смей поднимать на меня руку!

— Шлюха! — завизжала Фролова и сделала движение ногой, желая вонзить острую шпильку в стопу соперницы, но та учуяла её маневр. Медведева резко отступила назад, рванув на себя Киру. Она была вынуждена отказаться от своей затеи, чтобы не грохнуться на колени перед ненавистной оборванкой, отнявшей у нее Лаврова.

— Не хорошо, Кира, по себе людей судить.

— Я тебя уничтожу, сучка продажная! — взвилась Фролова, дрогнув внутри от тихого голоса Медведевой, внушившего ей первобытный ужас. Ненависть захлестнула ее, и Кира снова предприняла попытку атаки, кинувшись на соперницу. И сразу завопила не своим голосом, когда увлекаемое сильными пальцами Ольги ее запястье медленно выворачивалось из сустава. Глаза девчонки сверкали яростью — соперница не шутила, грозя сломать к чертям её руку.

— В добрый путь! — рявкнула Оля, оттолкнула Киру и шагнула в сторону двери.

— Чокнутая! — заверещала Кира, не решаясь, однако сделать больше и шага. Она хотела вызвать Медведеву на драку, спровоцировать ее агрессию. Милка должна была быть наготове с включенной камерой смартфона, чтобы потом Кира могла предъявить Лавру запись. Гляди, мол, на кого повёлся. А тут ее саму умыли тихо и без лишних телодвижений. Все планы крахом. Но не мечты. Она еще изыщет способ извести эту наглую девку.

Одного тяжелого взгляда Оли на Милку хватило, чтобы та отошла на безопасное расстояние и прижалась спиной к стене. Смартфон выпал из дрожащих пальцев, но Мила не торопилась его поднимать.

Оля вырвалась из помещения, где все словно пропиталось словами Фроловой. Дышать там было невозможно от обиды и незаслуженного оскорбления. Оля никогда не ощущала себя настолько грязной. Мутная пелена повисла перед глазами. Как же противно и гадко. Будто на нее вылили ведро нечистот. Нет, не ведро — цистерну! А потом еще пару раз окунули с головой, чтобы как следует наглоталась. Тошнотворный ком подкатил к самому горлу.

Шла по коридору и давилась слезами. Из головы не выходили злые слова Киры. Неужели именно так и выглядят их отношения с Лавровым со стороны? Или в мирке золотой молодежи вариант нормальных человеческих отношений с неравными себе не рассматривается в принципе? Неужели с ней можно проводить время только из-за той мерзости, о которой говорила Кира?! И деньги! За деньги! Наверное, да.

Обжигающая обида неуправляемой лавиной накатила с новой силой, заставляя дрожать всем телом. На душе стало холодно и ужасно мерзко от гадливого осадка. А потом стало пусто, будто кто-то высосал оттуда всё самое светлое. Зато неугомонные мысли продолжали свою отравляющую работу. Кто в современном мире, находясь в своем уме, поверит в искренность мажоров? Им всё дано от рождения: деньги, власть, право насмехаться над другими и превозносить себя. Им ведь даже спор на живого человека не кажется чем-то аморальным. Простое развлечение. Может и Лавров давно поспорил на нее? И ему только от нее секс и нужен был? Тут приходится возиться с ней как с торбой писаной. Ведь с самого начала хотел же Лавров превратить ее в стриптизершу, а сейчас и Кира незаслуженно заклеймила ее шлюхой. Да и Лавр уже наверняка давно мечтает прогнуть ее. Или на колени приземлить, как думает Кира, чтоб место свое знала? Так она вроде и забывала никогда кто она, а кто он. Все равно обидно до глубины души. Чувствовала себя омерзительно, хотя корить себя не в чем. От слова абсолютно.

Оля с трудом сглотнула противный ком. Будто бы это помогло ей избавиться от горечи, затопившей всё ее существо до самых краев. Жутко разболелась голова, словно все демоны ада раздирали ее мозг на куски. В висках немилосердно пульсировала тупая боль. Оля остановилась лишь тогда, когда почти ткнулась корпусом в большое окно в конце коридора. Отошла в сторону и подперла плечом стену рядом. Растерянный взгляд скользил по деревьям, университетскому дворику, парковке. И неожиданно застыл, приковав к себе внимание не к яркому спорткару Лаврова, а к темному презентабельному «Шевроле». Так он всегда делал, когда с ними была Маша. Сам мажор стоял рядом в окружении своих приятелей. Они о чем-то увлеченно говорили и смеялись. Может над ней? Парни пожали друг другу руки и расселись по своим машинам. Лавров остался, примостив пятую точку на капот. Оля знала — он ждет ее, ведь сегодня они должны были вместе забрать из центра Машу. Вместе? Оля тряхнула головой, налившейся свинцовой тяжестью. Нет никаких вместе! Не было и не будет.

Жгучие слезы навернулись на глаза и потекли по щекам. А потом Оля заметила, как к Артёму, гордо выпячивая свои прелести, вышагивала Кира Фролова. Она подняла свои руки, уверенно положила их ему на плечи и почти прилипла к нему своим телом. Оля отвела взгляд и до крови закусила губу. В один миг почувствовала себя ненужной. Разбитой и больной. Она привыкла к Артёму, нуждалась в его одобрении, его приятном низковатом голосе и глубоком взгляде смеющихся проницательных глаз. Хотела его пьянящих поцелуев и прикосновений, равно как и его самого, но… но ни разу не позволяла себе в своих мечтах улетать в совместное будущее. Потому как не было его. Несмотря на душевный уют и спокойствие, царившие в ее душе рядом с Лавром.

Девушка вновь вернула взгляд на парковку. Лавров уверенно снимал лапки Киры со своих плеч. Потом небрежно махнул рукой в противоположном от себя направлении. Кира сжала кулаки и с оскорбленным видом зацокала к своей белоснежной машине. Оля достала смартфон. Пока набирала сообщение мажору, горячие капли обиды упрямо падали на экран. Ложь Лаврову вызывала отторжение, но показаться ему в таком виде — нет уж! Написала, чтобы он ее не ждал, мол, забыла предупредить и уехала раньше. Шмыгнув носом, нажала «отправить», и сердито вытерла мокрые щеки рукавами. Буквально через пару секунд смартфон отобразил ответное сообщение: «Не ври, Медведева. Я знаю — ты в универе. Выползай наружу, иначе хуже будет».

— Тоже мне — знает он. Проходимец! — пробубнила Оля, понимая, что лучше с Лавром не спорить. Он не постесняется перекинуть ее через свое плечо и тащить через весь универ к машине на потеху студентам и преподавателям. Такого позорища она допустить не могла. И так в душу нагадили. Унизили до такой степени, что тупая царапающая боль теперь навечно там поселилась. Одними словами. Без доказательств.

Достала из рюкзака зеркало и влажные салфетки. М-да, тоскливо пронеслось в мыслях, ее физиономия явно просила кирпича. Слегка освежила лицо и без энтузиазма поплелась к лестнице, чтобы потом предстать перед Лавром. Допрос ей обеспечен. Может, и к лучшему. Она мягко подведет его к тому, что пора бы ему вернуться к своей привычной жизни, а не возится с ней и Машкой. Оля вздернула подбородок. Она переживет и это. У нее нет права киснуть и расслабляться. Ведь как-то же жила она раньше без Лаврова! Только вот жила ли?

Толкнула дверь и вышла. И просто из кожи вон лезла, стараясь выглядеть беззаботной. Чтобы как-то оправдать красные глаза, делала вид, будто в них попали соринки. Терла их беспощадно, пока шагала к Лаврову. Не хватало еще обсуждать с ним ее зареванный вид. Едва встретилась с острым взглядом Артёма, почувствовала острую нехватку кислорода, вроде кто выкачал его из ее легких. Панические противоречивые мысли истерично долбились в черепной коробке: «Он не должен узнать! Он всё поймет!».

Та-ак. Артём нахмурился, чувствуя, как злость закипает внутри яростным вулканом. Ему хватило одного взгляда понять, что с Медведевой что-то не то творится. Девушка сама на себя не похожа. Губы дрожат, лицо бледное. Глазищи ее бесподобные почему-то покрасневшие и мутные. Странно.

— Что с глазами, Оля?

— Попало чего-то, — едва слышно промямлила она.

— Давай посмотрю, — он подозрительно всмотрелся в ее потерянную мордашку и, кажется, даже принюхался, словно хищник улавливая ложь. А она врала. Как и несколько минут назад. Ладно, пусть думает, будто он повелся, если ей так легче.

— Не нужно, — Оля уселась в машину, приняв помощь Лаврова. Его горячая рука почти обожгла ее заледеневшие пальцы. Глубоко вздохнула и приказала себе сосредоточиться. Самое трудное еще впереди. Боже, как набраться сил и вместо конструктивного серьезного диалога не завыть от отчаяния?!

Когда помогал садиться в машину, удивился, какими прохладными были ее руки. От привычной остроумной девушки, бросавшей в его адрес то язвительную шпильку, то лукавую улыбку, осталась бледная тень. Говорила хрипло, с трудом выплёвывая слова. На нее было больно смотреть. Что, черт возьми, стряслось?!

— Мы… я, наверное, причиняю тебе неудобства, Артём?

— Это чем же? — бросил мимолетный взор в ее сторону.

— Ты постоянно привязан ко мне. А тем временем мог бы проводить свой досуг со своими друзьями, — сказала совершенно потухшим голосом.

— Это ты к чему ведешь, Ольга? И с чего вдруг такой поворот? — беспокойство его всё нарастало.

— Думаю… хватит тебе нянчиться со мной и моими проблемами. Я так решила — сама буду добираться на работу и с нее. Ведь такси ж никто не отменял! — почти правдоподобно ей удалось взбодриться.

Артём прищурился, ощущая, как гнетущая атмосфера в салоне раздувалась, нарастала, давила и била по нервным окончаниям. Оля резко закрылась и явно что-то не договаривала. Но хрен она угадала, если надеется, что он вот так с нее слезет.

— Там посмотрим. По обстоятельствам, — ответил он неопределенно. — Медведева, что у тебя произошло?

— Ничего. Все хорошо, — сама вжалась в дверь и рассеянно водила пальцем по стеклу.

— И поэтому выглядишь так, будто тебя окунули в Северный Ледовитый океан? Зачет сдала, чуть не прыгала от счастья, когда меня благодарила. Что изменилось за полтора часа? Кто тебя обидел?

— Ничего. И никто.

— В таком случае, я сам узнаю, — обманчиво спокойно сообщил Артём.

Она на секунду ожила:

— Нет! Просто… просто у меня вышел неприятный разговор. Я перевариваю.

— С кем говорила?

— Со студентами.

— Ясный перец — не со школьниками! И по поводу? — нажимал Артём.

— Небольшой конфликт интересов, — последовал уклончивый ответ.

— Разрешимый?

— Время покажет, — бесцветным голосом произнесла она.

Хорошо. Он и это схавает. Пока.

Оля отогрелась только в присутствии сестры, которую они забрали из центра. По дороге в парк она уселась вместе с Машей на заднее сиденье и так, чтобы не встречаться в зеркале с глазами Артёма. Он молча поджимал губы. И наблюдал за Ольгой.

Она пыталась быть веселой изо всех сил, старалась поддерживать непринужденную беседу, которую он вёл с Машей, пока они втроем гуляли по излюбленной дорожке парка. Чувство тревоги в Артёме нарастало — Медведева иногда выпадала из жизни, погружаясь в какую-то гребаную пучину, источающую запах отчаяния. На каждый вопрос о том, что произошло, угрюмо насупливала брови и одновременно вполне искренне просила не волноваться. Ага, как же! Да у него уже у самого психоз. И сердце болезненно сжималось, стоило пробежать по лицу Оли тень, отражавшую ее внутреннее состояние. Состояние агонии. Артём чуял это нутром. И у него чесались руки схватить девушку за плечи и хорошенько встряхнуть, но боялся ее испугать. Она могла закрыться еще больше. Да и Маша рядом. Ему стоит подождать, и если Медведева не откроется сама, он проведет свое собственное расследование и свернет башку тому, кто посмел ее обидеть.

Коматоз, в котором пребывала несколько дней Медведева, тревожил Лаврова до предела, доводил до белого каления. Она натянуто улыбалась, приклеив на лицо неживую маску. Такая Оля его беспокоила. И упорно молчала, как чертов партизан. Скупые объяснения, кои ему удавалось вытаскивать из нее клещами, его не устраивали. От полного отсутствия информации, адское раздражение плескалось через край. Артём решил, что пришло время разобраться самостоятельно.

В этот вечер он получил порцию настоящей ярости, когда, приехав за Ольгой, обнаружил ее уже укатившей в клуб на такси. Пусть она и прислала ему сообщение, чтобы не заезжал за ней. Перекинувшись парой фраз с Верой Павловной и пообщавшись с Машей, он едва сдержался, чтобы не выбить ногой дверь подъезда. С состоянием Медведевой нужно срочно что-то делать! Так и хотелось заорать во всю глотку: «Медведева, вернись сию секунду!!!». В прямом и переносном смысле.

Пока Оля работала, делая все, как робот — на автомате — без капли живой эмоции, только с вежливым вымученным подобием улыбки на губах, Артём стоял с Саней и Борей на закрытой большой террасе, где обычно разрешали курить VIP-посетителям.

— Чего такое с медведицей? — спросил Борис. — Прибитая какая-то.

— Сам не пойму, — пожал плечами Артём, вертя сигарету в пальцах и не закуривая. Темное желание встряхнуть Олю как следует свербело где-то в подкорке.

— Признавайся, Лавр, ты расстроил ее в постели! — хохотнул Боря, затягиваясь дымом.

Артём криво ухмыльнулся. Если бы!

— Ее Кира хотела ударить, — отозвался неожиданно Саня.

Борис и Артём одновременно повернули головы в его сторону.

— В смысле? — вытаращился Боря.

— Откуда знаешь? — недобро прищурился Лавр.

Саня молчал пару минут, а после нехотя отозвался:

— Милка сболтнула.

— Почему? — Артём повернулся к другу вполоборота и, переломив сигарету, выбросил ее в урну.

Саня кашлянул, словно ему стало противно.

— Ненавижу бабские склоки!

— Говори, раз уже начал, — угрожающе понизив голос, велел Лавр и засунул руки в карманы джинсов.

— В общем, если саму суть — Кира наехала на нее из-за твоего повышенного к ней внимания.

— И тут она отчасти права. Ты отдалился от нас, — сказал задумчиво Боря.

— Вадик с Серегой и Дэном постоянно бурчат, что ты забил на нас, — добавил Саня.

Бровь Лавра взметнулась вверх. Говорил он глухо и зловеще:

— Если бы я реально забил на вас, то хрен вы меня вообще тут видали. Разве нет?

— Но ты все время трешься около Медведевой, — подметил Боря.

— И собираюсь тереться дальше, — холодно сообщил он.

— Понравилась, что ли? — удивленно спросил Саня.

— Не спрыгивай с темы, Санёк. Дальше что было?

Саня сделал пару нервных затяжек, будто набирался храбрости ответить на вопрос.

— Ну, Кира, спросила у Медведевой, сколько ты платишь ей за… эээ… отсос.

Ощущения были сравнимы с сильной пощечиной, и Артём слегка покачнулся. Время на мгновение прекратило свой бег, и какая-то красная пелена на миг отключила его зрение. Он зажмурился. Руки в карманах непроизвольно сжались в кулаки. Кира! Была бы мужиком, рожу бы разбил, не раздумывая. Живого места бы не оставил.

— Вот сука! — на заднем фоне подавился дымом Боря.

— И что же ей ответила Медведева? — едва продрав горло, терпеливо выспрашивал Артём.

— Твоя Медведева, Лавр, не промах. Спросила, уж не желает ли Кира подзаработать.

Борис хмыкнул. Артём вытянул руки из карманов и, пытаясь успокоить свои нервы, сжал и разжал кулаки. Молчание приглашало Саню продолжить, и он добавил:

— Медведева твоя вместо того, чтобы вырвать Кире все волосы, когда та назвала ее шлюхой, посоветовала ей, нечего, мол, людей по себе мерять. Кира ядом так и подавилась. Милка сказала, Кира мечтала драку на видео записать, но ничего не вышло. Медведева всего лишь ее руку перехватила и не позволила больше рыпаться. Милка до сих пор в шоке.

— От кого? — усмехнулся Борис. — От медведицы или Киры?

— От обеих.

— Понятно, отчего ты запал на нее, — прокомментировал свои мысли Борис. — Вот, скажи, Лавр, почему тебе всегда достается самое лучшее?

Самое лучшее? Артём непроизвольно провел ладонью по волосам. Не так давно он плюнул бы в рожу тому, кто посчитал бы такую, как Медведева, самым лучшим для него. Однако теперь — да, она стала этим самым лучшим, что случилось с ним в жизни. Зубы Артёма скрипнули. Как посмела Кира сравнить Ольгу с продажной девкой?! И по поводу денег, у него с Медведевой горячие споры, почти бои, идут. Ее постоянный вопрос «Сколько я должна тебе за регулярный подвоз?» уже достал. Тут он, само собой, был непреклонен и отшучивался. Но она уже видать давно подвела у себя в голове расчеты и записала на Лаврова, как своего кредитора, определенную сумму. Даже за большинство их совместных прогулок вместе с Машей, он был вынужден ополовинивать чек вместе с Ольгой, иначе гордая девчонка угрожала прекратить эти походы. Скрепя зубами и мечтая уничтожить ее карту, вместе с кошельком, Артём соглашался. Лишь бы находиться рядом с Олей. Уже давно понял, что ее простое тепло, открытая улыбка и искреннее общение ему гораздо ценнее, чем все дорогущие часы, брендовые вещи и новейшие модели тачек вместе взятые.

— Когда, говоришь, это было? — спросил Артём.

— Пару дней назад, может больше. В универе. А что?

Лавров яростно заиграл желваками. Сопоставить не трудно. Именно после разговора с Кирой Фроловой Медведева выпала из реальности. Эта мелкая сучка Кира решила своими мерзкими ручонками и гадким языком запятнать то светлое, что появилось в его жизни с Олей. Что знала о ней холеная богатая девица? Понимала ли, через что ей пришлось пройти? Киру волновали тусовки, дорогие побрякушки да шматье. А еще собственная персона и желание чтобы все и всё крутились вокруг нее. Артём раскусил ее с первых дней знакомства. Их и связывало-то только одно — они золотые мажорные дети.

С Медведевой все по-другому. Да, он подсел на нее, как гребаный нарик. Нуждался в ней на каком-то молекулярном уровне. Не исключал, что потребность в Ольге ослабеет уже после первого секса, но судя по внутренним ощущениям — нет, не ослабеет. Окрепнет. Их тянуло друг к другу словно магнитом. Им было вместе комфортно и хорошо. Только рядом с Олей он чувствовал себя настоящим и живым. Она выворачивала его нутро наизнанку своими словами, заставляя пересматривать свои взгляды открытым отношением и простыми человеческими поступками. Сам того не желая, он анализировал свою жизнь. И была ли уже жизнь без Медведевой? Он, равно как и остальные из его окружения, прожигал ее в клубах, спускал на элитный алкоголь, не отказывая себе в роскоши нигде и никогда. И все, что раньше он принимал за вкус жизни, оказалось вкусом власти и денег. И если уж совсем честно — деньги-то отцовские. Это его каторжный труд на заре создания строительной империи обеспечил безбедное и безоблачное будущее сыну. Так кто же такой Артём Лавров без отцовского капитала? Беспринципный мажор, знающий о своей безнаказанности и неприкасаемости. И только Медведева утерла ему нос, наплевав на его статус и не желая иметь с ним ничего общего. Задело. За живое, которое ему по этому самому статусу вроде как и не положено. Нет. Ни на кого Медведеву не променяет! Такого общения, как с Ольгой, в его мирке днем с огнем не сыщешь. Это отрава с разноцветными глазищами заставила его жизнь, пресыщенную от вседозволенности, заиграть яркими красками и наполнила ее разнообразными вкусами и запахами. Особенно ему нравился аромат ее волос и кожи. А когда-нибудь он доберется до Ольги по-настоящему. И дать Кире все вот так похерить?! Ни за что.

Вот только что делать с самой Медведевой? Глупая девчонка поверила Кире, а не себе — самому чистому человеку из тех, кого довелось ему повстречать. И усомнилась в нем, Артёме. Она, со всей своей стойкостью, которую демонстрировала после трагедии, оказалась совершенно беззащитна перед интригами и злыми кознями. Свою Медведеву в обиду никому не даст и точка!

— Ну и что думаешь? — спросил Саня.

— До Киры мне дела нет, — Артём скрестил руки на груди. — Растеряв остатки мозгов — про порядочность вообще молчу — она сама себя спалит.

— Ого! — хохотнул Борис. — Ну и разговорчики у тебя пошли!

— Ты после знакомства с этой барменшей медленно, но верно переобулся, Лавр, — потер шею Саня.

— На хрен идите! Просто я пересмотрел свои жизненные ориентиры, — фыркнул Лавров, улыбаясь во весь рот.

— И философом заделался, — прищурился Боря.

— Отчасти. И вам бы не мешало иногда мозги включать.

— Слышал бы тебя Вадик. Уж он бы тебе этого не спустил, — Саня потушил сигарету.

— Можешь поведать ему, в кого я превратился, — отозвался невозмутимо Лавров.

На пару минут замолчали. Борис глубоко затянулся и резко выпустил дым через нос:

— Меня отец под колпак взял. Прессует на тему стажировки сразу после универа.

— А ты? — Саня покосился на друга.

— Да не хочу я еще работать! Батя обещает кислород перекрыть в случае отказа.

— Не хочешь работать в чистеньком светлом бизнес-центре, будешь пахать как ломовой конь в задрипаном офисе на краю Камчатки, — невесело констатировал Лавров.

Глаза Бориса нужно было видеть.

— Ты чего — всевидящий?! Отец так и сказал.

— Опыт имеется, — поделился Артём и глянул на часы. — Всё парни, мне пора.

— Счастливо! — одновременно попрощались друзья-приятели.

Артём вышел с террасы. Прокрутив в голове разговор с Ольгой, его сознание зацепилось за одну немного пикантную подробность, которую сказала Медведева. Хм, конфликт интересов, значит? Ну-ну. Только сначала нужно убрать с дороги Киру.

Удача сегодня сама плыла к нему в руки. Он шагал по коридорам, думая о том, как заставить Медведеву открыться ему, когда совершенно случайно застал Киру за подготовкой очередной пакости. Фролова загородила собой проход из какого-то закутка двум девчонкам и приглушенно говорила, затягиваясь тонкой дамской сигареткой. Лавр мысленно хмыкнул и достал айфон. Кира в своем репертуаре.

— Заплачу каждой по пять сотен баксов, если завтра весь универ будет уверен, где и как помимо клуба подрабатывает Ольга Медведева.

— А где она еще может работать? — удивилась одна из девчонок.

— Все должны думать, что она — из эскорта, не гнушается групповухой и разными извращениями, — Кира хищно прищурила зеленые глаза.

— Зачем тебе это? Она отличная девчонка, — выдала другая.

— Не ваше собачье дело! Хочу, чтобы эта отличная девчонка, — Кира скривилась, — исчезла из универа. Если не сделаете вы, сделают такими и вас. За компанию.

Девушки побледнели, осознав свои «радужные» перспективы. Противостоять богатой стерве — не вариант. Если только не желаешь улететь на другой конец страны. Промямлив нечто нечленораздельное, девушки обменялись понурыми взглядами.

— А доказательства какие мы предъявим? — не унималась первая.

— На фиг кому в наше время доказательства?! Достаточно одного оговора. Действуйте.

Вторая девушка вскинула глаза на Киру, потом покосилась в сторону и замерзла. Глаза первой округлились, превратившись в удивленные блюдца.

— Нет, Кира, нам проблемы не нужны, — сдали на попятную девчонки.

— Что?! Да как вы…

— Особенно с ним, — одна из девушек мотнула головой в сторону Артёма.

Кира резко повернулась. Лавр, отвратительно ухмыляясь, уже прятал айфон в карман брюк.

— Тёма? — Кира успешно спрятала стерву, делая вид, что ничего не случилось.

— Я.

— Что ты тут делаешь? — в голосе пушистая ласка.

— Кино занятное снял, — Лавр воссиял улыбкой и резко бросил девушкам: — Исчезли.

Их не пришлось просить второй раз. В коридорчике Артём остался с Кирой наедине. Она прижалась спиной к стене, бросила сигарету на пол, раздавила ее острым носиком туфли и вызывающе посмотрела прямо ему в лицо. Лавр встал к ней очень близко и молчал.

Кира шла по головам, в средствах не была стеснена и не стеснялась. Скольких девчонок она уже затравила и своими интригами довела до слез? Всеобщее незаслуженное презрение, унижение и оговоры заставили немало первокурсниц перевестись из университета. Кира убирала всех, кто ей мешал, всех, в ком видела угрозу себе любимой. С ее легкой руки, поддавшись давлению, несчастные выходили за ворота желанного учебного заведения, чтобы войти в ворота другого либо ни с чем вернуться домой. Однажды Кира выставила девочкой по вызову одну студентку, отличницу, с головой на плечах и острым языком лишь за то, что та знала себе цену и посмела дать отпор, несмотря на свое деревенское происхождение. Теперь нечто подобное Кира готовила для Медведевой. Если раньше Артём бы на такое и внимания не обратил, сейчас не та ситуация — Кира влезла на территорию его интересов. Лавр хмыкнул — он уже рассуждает категориями Ольги. Может, между ними и не такая уж большая пропасть?

Узкая ладонь Киры легла на грудь Артёма, а после девушка прижалась щекой к его телу.

— Мы потеряли тебя, Тёма.

Он запустил пальцы в ее волосы и рассеянно трепал их. Кира обомлела от неожиданной ласки и закатила глаза. Она любит играть грязно. Он тоже так может. Ведь они одного поля ягоды — так, кажется, думает Медведева. Кулак Артёма сжался, натянув густые волосы Киры до боли.

— Ай, что ты делаешь? — взвизгнула она.

Артём прищурился и притянул ее лицо к своему.

— Что ты имеешь против Медведевой? — спросил он.

Красивое лицо девушки преобразилось, утратив всю свою ласку и доброжелательность.

— Зачем ты о ней вспомнил? Эта тварь отняла тебя у нас.

— Глупости, Кира! — Лавр раздраженно дернул бровью.

— Она отняла тебя у меня! Я люблю тебя и буду бороться. А в любви все средства хороши!

— Все? — переспросил он. — Думаешь, сегодняшнее кино — первое в череде твоих подлых делишек?

— Мне плевать! Я никого не боюсь, — уверенно сказала она, не желая отступать.

— Если не хочешь неприятностей, Кира, ты оставишь Медведеву в покое, — с тихой угрозой говорил Лавр.

— А то — что?!

— Иначе все фильмы с твоим участием увидит твой отец. Поверь, у меня есть, что ему показать. И про отравление колесами одной второкурсницы, и про попытку дать взятку декану, и про кокс, за дозу которого ты уединилась с тремя мужиками. Мне продолжать? — Лавр растянул губы в издевательской ухмылке.

Кира побледнела и дернулась назад. Вот только волосы ее были зажаты крепкой рукой парня, и девушка зашипела. От досады и своего бессилия.

— Ты… Ненавижу тебя, Лавров! И люблю, — она поддалась вперед, впилась в его губы своими губами и мстительно укусила за нижнюю губу до крови.

Щелкнул затвор камеры айфона. Артём даже никак не отреагировал, только бровь его задралась высоко вверх.

— Помочь в инсту выложить? — ехидно спросил Лавров.

Кира изумленно распахнула глаза, но быстро вернула себе самообладание.

— Не трону я Медведеву. Руки еще марать о таких! А ты поиграй пока, Лавруша, а там и меня вспоминай. А у меня пока тоже будет на руках козырь.

— Я тебя всегда буду помнить, Кирюша, — обманчиво ласково улыбнулся он и отпустил ее волосы. Честное слово, остро захотелось вымыть руки. Пусть Фролова потешится своим козырем. Распечатает на ватмане или постер сделает во всю стену, таким его на крючок не зацепишь.

Кира вздрогнула. Улыбка Лавра напоминала оскал хищника перед смертоносным прыжком. Но за это он ей и нравился. Непокорный, не прогибаемый. Ну ничего — она его приручит. Пусть он потешится с этой шалавой, а потом будет и на ее улице праздник. Она погладила Лавра по широкой груди, опустила ладонь на живот — под тканью рубашки ощущался рельефный пресс.

— Пока, Тёма.

— Удачи, — отозвался он.

Кира бодро зацокала каблучками и скрылась за дверью, нырнув в зал клуба.

Артём нахмурился; жутко хотелось курить. Посмотрел на часы и двинулся на улицу. Пока шел по парковке к своей машине, не удержался и достал сигарету. Успел сделать всего одну затяжку и сцепил челюсть. Медведева вышла со стороны служебного входа, подошла к бордюру и застыла в ожидании такси. Прежде она скинула ему сообщение, в котором просила ее не ждать и ехать домой. Ага, разбежался. Вот чертовка упрямая!

Затушив сигарету, Артём выкинул ее в урну, сел за руль и подъехал прямо к ее ногам. Оля упрямо вздернула подбородок и покачала головой. Недобро цыкнув, Лавр опустил окно со стороны пассажирского сиденья и тихо предупредил:

— Если не хочешь скандала и представления, Медведева, садись в машину, немедля ни секунды.

Испытывая его терпение недолгим раздумьем, она, наконец, соизволила позвонить в такси и отменила заказ. Лавр возликовал. А потом уселась в кресло, методично пристегнулась и скинула бейсболку. Надулась.

— Ты, Лавров, самым возмутительным образом нарушаешь мое личное пространство.

Артём перевел дыхание. Почти. Кажется, возвращается его прежняя знакомая Оля. Вырулил с парковки и поехал по почти пустынным дорогам.

— Забудь о нем, Оля. Нет его у тебя с недавних пор, — лучшее средство растормошить ее — это провокация.

— С чего это вдруг?!

— Я так хочу.

— Хотелку свою там тормозни. И что это у тебя с губой?

— С Кирой сосался. Ты ведь не возражаешь? — грубо ответил он, бросив на нее взгляд.

В отблесках фонарей было видно, как девушка отвернулась к окну и с явным недовольством в голосе забубнила:

— Нас не связывают никакие обязательства, поэтому, Лавров, мне абсолютно наплевать с кем ты там… нет дела до твоих поцелуев. Понятно?

— Еще как. Только вот ты должна кое-что усвоить. Пока есть я, ты ни с кем целоваться не смеешь и не будешь. Кроме меня, естественно.

— Что за собственнические замашки? Моя жизнь — мои правила. С кем хочу, с тем и буду целоваться, и у тебя разрешения спрашивать не собираюсь. Понял? — Оля непроизвольно встрепенулась, забыв о том эмоциональном болоте, в котором почти утонула за эти дни.

— Я предупредил, — коротко сказал Лавров, боднув головой воздух в ее сторону. Желваки заиграли сами собой, стоило представить, как Ольга целуется с каким-нибудь мудаком, прижимается к нему всем телом. Тряхнул головой, глуша просыпающуюся ревность. Не будет такого!

Оля прищурилась. У нее просто слов не находилось от наглости мажора. А витающая в воздухе уверенность, будто она принадлежит ему на правах собственности, просто подавляла всяческие проявления воли и заставляла от бессилия сжимать кулаки. Повелитель всея мира, блин!

— То есть тебе можно лизаться со всеми подряд, а мне — фигу и твое предупреждение?! — Оля думала, от ярости у нее зубы раскрошатся, так она стиснула челюсть.

Тихий самодовольный смех заставил каждый волосок на ее теле встать дыбом. Да он насмехается над нею!

— Я — не фига. Да и вообще мужчины по своей природе — полигамны.

— Самцы! — фыркнула она с чувством. — А ты не треснешь от подобного ассортимента?

Облегчение накрыло ее, а потом едва не приподняло в кресле. Раздражаясь на мажора до белой пелены перед глазами, Оля не ощущала того гадкого привкуса, что застрял в ее горле после разговора с Кирой. На смену растерянности и обреченности пришла отравляющая жгучая ревность. Какого черта ей так неприятно, стоило представить Лаврова с другой девушкой? Почему ей собственно есть дело до того с кем там он сосется или чем поинтереснее занимается? Выходит, не все равно. Потому что… Потому что сама отчаянно хотела касаться Лаврова, хотела чувствовать его крепкие руки на своей талии, а его губы на своих губах. Проклятие! Словно кто-то невидимый вонзил длинные ледяные когти ей в сердце и только ждал удобного случая сжать лапу и превратить из него кровоточащие лоскутки.

Артём улыбнулся одним уголком рта и направил машину в ее двор. Ура! Его отрава вернулась. Начала жалить его в самые эдакие места. Однако между ними не все еще ясно, да и не помешало бы поговорить о том, что там у нее произошло с Кирой. И прикидываться добреньким он не намерен. Дожмет ее, вырвет этот узелок боли из нее, желает она того или нет.

Когда автомобиль остановился, Оля отстегнулась и попыталась толкнуть дверь. Заблокирована. В салоне вспыхнул свет. Девушка ошарашенно повернула голову к Лаврову и застыла. Мажор развернулся к ней, оперся локтем о руль и выглядел зловеще, каким-то опасным хищником. Оля внутреннее съёжилась.

— Артём? Что случилось?

— Это я хочу у тебя спросить, милая? — черная бровь взлетела вверх. — Тебя, как подменили вот уже несколько дней. Кто тебя обидел?

— Не хватало еще! — проворчала она, сложив руки на груди. — У меня всё отлично. Открой, я домой пошла.

Он покачал головой. Видя ее готовность выпрыгнуть хоть через окно, он одной рукой обвил ее талию, притянул к себе, а пальцами другой руки крепко захватил ее подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза.

— Говори, Оля.

Оля вскинула на него испуганные глаза.

— Все хорошо, Артём, честно. С чего ты взял? — слишком поспешно и горячо воскликнула она, пытаясь отпихнуть его.

Молчал он недолго, зато Оля готова была провалиться сквозь землю, таким прожигающим был взгляд мажора. Добрался, казалось, до того самого ядовитого ростка, семя коего так успешно взрастила Кира в ее душе.

— Если тебя прибили слова богатой истерички, которая тебе неровня, что станет с тобой, если у нее получится это? — Артём отпустил ее лицо, достал айфон и включил запись.

Резкий отчаянный выдох выбил не только весь воздух из ее легких, но и слезы обиды из глаз. Кровь отхлынула от ее лица, задрожали губы. Оля почувствовала, как снова становится комком тугой боли, дрожащей от чужой несправедливости и подлости. Ради Лаврова Кира готова на всё. Неужели так любит? И возможно ей действительно стоит уйти с дороги? Горячая слеза сорвалась с ресниц и покатилась по щеке. Оля вздрогнула — теплые губы Артёма сию секунду собрали солёную влагу.

— Ты знаешь?.. — едва слышно прошептала она. — Откуда? А это… какой ужас. Что я ей сделала? — задала она себе вопрос, и мысленно же на него ответила.

Лавров слегка склонил голову набок.

— Рассказывай, Оля, немедленно. Свою версию — дословно, подробно. Иначе сидеть нам здесь до скончания века. И я не шучу, Медведева.

Она шмыгнула носом и попыталась вырваться из его рук, да только объятия стали крепче. Голос ее звучал глухо, иногда вообще пропадал. Но Оля чувствовала искреннюю поддержку Лаврова, и для нее это было неожиданно. Подняла на него глаза и закусила губу.

— Конфликт интересов, значит? — он вернул ей ее слова, не сумев сдержать широкую ухмылку. — Я тебе интересен?

— Отрицать — глупо и бессмысленно, — вырвалось у нее и, желая исправиться, она добавила, забубнив себе под нос: — Но впереди — тупик.

— Ты так думаешь? — вкрадчиво спросил Артём, приподнимая брови.

— Уверена.

— То есть ты приняла слова Киры на свой счет?

Оля подвисла. Лавров прав — приняла. Посмотрела на ситуацию с другой стороны, и ее вера в нормальное общение с людьми разного круга покачнулась. Она снова вернулась на исходную — каждый должен жить и общаться только с себе равными. Им с Лавровым тоже пора вернуться каждому в свой мир.

— Просто все, что она говорила — так мерзко. Никогда… никогда я еще не чувствовала себя такой грязной. Может действительно все наше общение так и выглядит со стороны. А, Артём? — размышляла Оля, проигнорировав сильную дрожь, пробежавшую сквозь ее тело. — Скажи, ради чего такая, как я, может находиться при таком, как ты? Ради денег, разумеется. А чем таким, как ты могут заплатить такие, как я? Услугами разного характера… интимного там… Да?

Лавров рассвирепел не на шутку, аж вены на шее вздулись от бешенства. Если рассказ Сани были сравним с пощечиной, то рассуждения Медведевой, уверовавшей в непогрешимость и безнаказанность Киры, как удар под дых. Девчонка загрузилась по полной программе, и теперь явно прокручивает в мозгу все пакости, которые он и сам ей сделал. Провела параллели, сделала нужные выводы и готова прекратить общение. Стоило представить мир без Ольги, без ее улыбки, ее голоса и лукавых искорок в глазах, Артём кожей ощутил боль. Она проползла во все его органы, скрутила их в невыносимом спазме, запрещая им нормально функционировать.

А что до Киры и ее гадких предположений — такой омерзительный вариант отношений с Олей Артёмом даже не рассматривался. Медведева же — человек, ради которого он готов был… А на что он был готов ради нее? Артём призадумался всего на секунду. Да уже на всё! Теперь эта необычная девушка сидит рядом с ним, дрожит от нанесенного ей оскорбления и будто ядом проникается мнением тех, кто и мизинца ее не стоит. Идиотка клиническая! Удивительно, почему сразу на хрен не послала? Хотя, попытка все же была, когда она нацарапала то нелепое сообщение в тот злосчастный день.

— А с каких пор тебе не наплевать на чье бы то ни было мнение? Особенно тех, кто не стоит ни единой твоей слезинки, а? — сказал Артём уже у самых губ девушки.

— Лавров, отпусти меня! — она чуть не задохнулась от нахлынувших чувств.

Хотелось простого тепла, и поплакаться на груди надежного, верного человека. Но Олю точило сомнение: был ли Лавров тем самым надежным и верным? Можно ли было ему доверить свои горести? Сбагрить все свои проблемы. Последнее время показало — да. Так чувствовало сердце Оли. Но ведь сердце — оно глупое. Влюбчивое. Необъективное.

А тут еще он так прижал ее к себе, что она боялась дышать, иначе он всей своей широкой грудью ощутит втиснувшуюся в него ее грудь.

— Не пущу, пока не дашь слово, что возьмешь себя в руки и выбросишь Киру из головы.

— Пусти! Мне неудобно, — просипела она сорвавшимся голосом, упираясь ладонями в его плечи. Ну и силища у Лаврова! Ему ничего не стоит переломить ее как тростинку.

— Слово, Медведева, — потребовал он, приближая лицо.

— Даю… даю тебе слово, что приду в норму. Отпусти!

— Не-а, — покачал он головой и замер, изучая ее лицо.

Он смотрел, а Оле казалось, будто одним взглядом он касался ее кожи, гладил, ласкал. Стоило Ольге вновь предпринять попытку оттолкнуться от его корпуса, как хватка мажора становилась подобной удаву — чем больше она трепыхалась, тем сильнее он сдавливал ее.

— Тогда чего тебе надо?

— А что ты ждешь от меня, Оля? — улыбнулся он. — Чтобы я озвучил тебе условия, при которых будут строиться наши дальнейшие отношения?

Ее пальцы напряженно впились в его плечи.

— Нету никаких отношений.

— Тогда какие проблемы? Значит, и условий никаких быть не может. Идёт?

Он чувствовал, как от напряжения дрожали ее руки, пока она упорно старалась отстраниться от него. Пока сопротивлялась притяжению, которое толкало их друг к другу. И все же, набравшись храбрости, выдала:

— Нам пора прекратить общение и каждому вернуться в свой мир, Артём. Согласись, так будет лучше.

— Не соглашусь, Оля, и не получится, — мотнул он головой. Ну уж нет! Свое он никому не отдаст, а Медведева принадлежит ему со всеми потрохами.

— Почему? — искренне удивилась она.

По его губам расползлась наглая ухмылка:

— Ну, не могу я уже без тебя. За чей счет я развлекаться буду?

Уголки ее губ неудержимо поползли вверх. Настроение Ольги стремительно взлетело, какое-то странное ликование затопило все ее сердце.

— Я всегда знала, что ты — тот еще тип.

Потом ее глаза непроизвольно задержались на нижней губе мажора. Губе с ранкой. Возникла настоятельная потребность коснуться ее, обласкать укушенное место. Боже, она сошла с ума! И ничего не могла с этим поделать. Накрывшее ее помутнение отодвинуло все прочие мысли на десятый план, оставив только безумное желание, оголив нервы, сорвав внутренние, так тщательно выстроенные, барьеры. Словно в тумане, Оля прекратила отпихивать Артёма, а осторожно прижалась губами к его губам. Легонько, почти невесомо, провела языком по нижней губе, будто зализывая рану и исцеляя ее. И плевать, что совсем недавно губ Лавра касалась Кира! Главное, чтобы именно ее, Олин вкус, остался там сейчас. Но и сама почувствовала новый вкус Лаврова — вкус сигарет с ментолом.

Услышав протяжный рык, Оля дернулась назад и зашипела — руль врезался ей в спину. А над ухом уже звучал зловещий, с вкрадчивыми многообещающими нотками, голос:

— Я ведь не железный, Медведева. И далеко не всегда такой добродетельный. Так что осторожно, однажды я просто тебя не отпущу.

— Прости, Артём, прости за всё, — бессвязно забормотала она, с трудом вернувшись в пассажирское кресло. От его слов приятное томление разлилось по всем венам, и болезненное предвкушение упало вниз живота.

Дернув ручку двери, она покосилась на Лаврова. Он снова выглядел как дьявол-искуситель.

— У меня тебе просить прощения не за что. Зато я прошу прощения.

— За что? — вытаращилась она и взвизгнула, не уловив того момента, как водительское кресло отъехало чуть назад, а она уже полулежала на коленях Лаврова в самых его настоящих медвежьих объятиях. Одна рука поддерживала ее за спину, вторая обхватила талию, вжимая Олю в сильное тело.

— За это, — выдохнул ей прямо в губы.

Он мечтал утолить свою жажду, а потому с яростью оголодавшего хищника целовал Олю до тех пор, пока воздух не исчез из легких. Он изучал, ласкал и подчинял себе ее податливый рот. Хотел наказать за глупые мысли и начинал агрессивно прикусывать мягкие губы. К его дикой радости Оля даже не сопротивлялась, и, скользнув рукой ему на шею, прижалась к нему всей грудью. Он очень хорошо ощущал упругие округлые полушария и едва мог сдержаться, чтобы не сжать их в ладонях. Низ живота опалило желанием, и ширинка на джинсах грозила разорваться вконец.

Жадные губы Артёма обжигали, пьянили и не давали ни одного шанса протрезветь. Оля забылась, отдалась и хотела большего. Он так прижимал ее к себе, будто боялся, что она испарится. Стало невыносимо жарко, когда ребро ладони мажора очутилось между ее ног и толкнулось прямо в промежность — там все вмиг откликнулось горячей пульсацией. Девушка застонала и едва удержалась, чтобы не выгнуться навстречу его рукам. Господи, что он творит?! И что делается с ней самой?! А потом действительность жестоко ошпарила ее сознание — еще секунда и их с Артёмом уже ничто не остановит. Оля попыталась оторваться от настойчивых губ мажора, но они беспощадно настигали ее. Сняв руку с его шеи, она рвано выдохнула и сипло взмолилась:

— Хватит, Артём, пожалуйста, остановись!

— Неубедительно, Медведева, — хрипло отозвался он.

— А так? — с силой хлопнула его по проказливой ладони, и уперла свою ладонь в его плечо.

— Ты мне все тормоза сорвала, отрава! Я, бля, точно тебя когда-нибудь запру, и тогда держись! — голос Артём понизился от возбуждения, глаза смотрели прямо ей в глаза.

И доказательство правдивости его слов красноречиво давило на ее бедро.

— Ты озабоченный! — прошептала она, пытаясь отвернуть свое лицо.

— Однозначно. И даже знаю, о чем ты подумала. Какого черта мы все время лиже… целуемся, если нет отношений? Я прав? — четко очерченная бровь иронично приподнялась.

— А я знаю, чтобы ты ответил, но лучше промолчу, — она закусила губу.

Но Лавров снова считал ее и коварно улыбнулся, сверкнув откровенной похотью в глазах. Чем заставил Олю начать активно сопротивляться. Когда широкая, немного шершавая ладонь пробралась к ней под футболку и скользнула на спину, остановившись в районе застёжки бюстгальтера, девушка на секунду застыла, а после возмущенно взвизгнула:

— Пусти! Немедленно.

Артём провокационно провел своим языком по нижней губе и зашептал:

— Так как ты относишься к сексу без обязательств, м-м?

— Отрицательно! Пусти, — все силы вмиг куда-то улетучились, пробудив в ней первобытный страх вперемешку с возбуждением.

— Правильная ты девочка, Медведева, — посетовал серьезно Артём. — И знаешь что? Уже моя девочка, — констатировал он, захватив губами мочку ее уха, оставив пылающий поцелуй на шее и… разжал руки.

Оля задыхалась, грудная ее клетка бурно вздымалась и глаза сверкали. Заставив себя вернуться на пассажирское сидение, Оля проворно вцепилась в лямки своего рюкзака и едва ли не вжалась в дверь. Все внутри дрожало от наплыва чувств и желаний, от его слов, от не озвученных вербально обещаний, от его прикосновений. Раздался характерный щелчок, однако Оля растерянно провела рукой по волосам.

— Ты разве куришь? — хрипло спросила она первое, что взбрело ей в голову. — Я никогда не видела тебя с сигаретой.

— Довела тут отрава одна, — ухмыльнувшись, отозвался он. — Пошли, провожу.

— Сама дойду.

Он смерил ее своим фирменным взглядом, покачал головой и вышел. Пока Медведева приходила в себя и переводила дух, он оперся ладонью о капот и легко перемахнул через машину. Не успела она и пискнуть, как сильные пальцы уже сжимали ее запястье. Девушке осталось только подчиниться ему.

— Мне на днях нужно с тобой кое-какое дельце обсудить, Оля.

— Какое?

— Потом узнаешь.

Вот же! Оля даже обижаться не могла на Лаврова. Довел ее как дитя неразумное прямо к двери, подождал, пока закроется на замок и только после зашел в лифт. Оля сползла на пол, касаясь распухших губ подушечками пальцев. Ничего уже не изменишь. Лавров с корнями пророс в нее. Если и вырвать, то только с кровью, мясом и костями. Появилось ощущение дежа-вю. Но как бы там ни было, неимоверное облегчение освободило ее душу от горечи, жившей в ней на протяжении этих дней.

Глава 11

Как бы она храбрилась, а внутри простреливали разряды страха. Она готовилась к тому, что после осуществления замыслов Киры, в университете на нее начнут презрительно пялиться, тыкать пальцами и мерзко шептаться за спиной, обсуждая способ зарабатывания денег, придуманный для нее Кирой. Но все было, как обычно. Никаких похабных предложений со стороны мужской половины студентов и пересудов со стороны женской. Оля призадумалась. Уж не заслуга ли это Артёма Лаврова? Кто еще обладал такой властью? Оля улыбнулась своим мыслям — уж кому-кому, а Лавру она была безмерно благодарна. Правда, парочку дней он ездил ей по ушам, приглашая за город. Она отнекивалась, но он не отступал, не желая открывать ей, какая там муха его укусила.

— Оля? — Ася щелкнула перед лицом Оли пальцами. — Ты где витаешь?

— Задумалась, — отозвалась она рассеянно.

— О Лавре? — сходу приступила к ней Варя.

— С чего вы взяли? — кашлянула она.

— Что у тебя с ним? — Лена почти прижалась к Ольге.

Она застыла, как мраморное изваяние. А три пары глаз уставились на нее с огромным интересом и нетерпеливо ожидали ответа. Желая скрыть свою растерянность, Оля потянулась за стаканом с минералкой. Сделав несколько крошечных глотков, она с трудом выдавила:

— Мы просто общаемся.

— Ты ведь вроде ненавидишь мажоров, — подозрительно прищурилась Варя.

— Ну… этот мажор иногда может быть нормальным человеком, — пожала она плечами. — Он пару раз меня домой после смены подвозил. Вот собственно и всё.

— М-да? — недоверчиво фыркнула Лена. — А ты заиграться не боишься?

Оля кисло улыбнулась. Боюсь, вихрем пронеслось в ее голове. И, кажется, уже заигралась. Вслух конечно ничего такого не сказала. — Никаких игр, а что такое?

— Ходят слухи, — понизила до шепота голос Ася, — будто он запал на тебя, Оля.

— Чего?! — взвизгнула она, поспешно прижав стакан ко рту и ударившись зубами о его край. — С какой это сырости ему вдруг западать на меня? Вы это, девочки, о чем?

— Вот ты и скажи нам, — потребовала Варя.

— Понятия не имею. Сами подумайте — кто он и кто я? Сплетни это все, — она правдоподобно махнула рукой, изображая беззаботность и равнодушие, хотя внутри распустился невероятный цветок жаркого удовольствия. — Нас даже мир-дружба-жвачка связывать не может.

— Себе-то хоть не ври, — усмехнулась Ленка.

— Неужели сама не видишь ничего? Не понимаешь? — наседала Ася.

— Девчонки, вы меня с кем-то явно перепутали, — Оля низко опустила голову.

— Хм, да и что тут непонятого, если Лавр пялится на тебя так, будто проглотить готов, — снова выложила очередное наблюдение Варя.

— Ага, ни на кого так не таращился, — закивала головой Лена.

Чем больше говорили подруги, тем ниже хотелось Оле спрятать свое лицо. Неужели все так очевидно?

— Признавайся, Оля, чем зацепила высокомерного мажора? — хихикнула Ася.

Неприятный осадок вновь всколыхнулся в ее душе. Оля приказала себе успокоиться и сделала глубокий вдох-выдох. Это всем только кажется. И ей тоже. И Лавру все мерещится. Вся эта их тяга друг к другу — иллюзия. Оля мотнула головой. Нет, уговоры саму себя не помогают. Мысли стремительно летят к нему, Артёму. Шею аж ломит, так хочется посмотреть на него, встретиться с наглыми глазами, увидеть самодовольную улыбочку, а потом стереть самоуверенное выражение с его физиономии какой-нибудь едкой шпилькой. А чего стоило выражение лица Артёма, когда он общался с Машей? Вмиг становился заботливым, внимательным и терпеливым. Не верилось, что он может быть таким и хотелось, чтобы он таким был всегда. Черт возьми, напасть просто!

— Чего молчишь, подруга? — прошептала Лена. — В точку попали?

— А… а давайте мы на эту тему поговорим не сейчас? — Оля посмотрела в глаза каждой из девчонок, закусила на мгновение губу, понадеявшись на жалость подруг. — Я с вами поделюсь, когда разберусь сама в себе, хорошо?

— Знаешь, дорогая, — уверенно заявила Варя, — нет ничего зазорного в том, что вы нравитесь друг другу. Подумаешь, из разных социальных слоев! — фыркнула она.

— Мезальянс никто не отменял еще, — заявила Ленка.

— Ага, его только обсуждают, — Оля провела ладонью по волосам и пробормотала. — Все не так просто.

— Вам нужно поговорить, — заключила Ася.

— Боже! — простонала Оля, улыбаясь подругам. — Вы случайно специальностью не ошиблись? Вам бы на психологию поступать.

Девушки весело захохотали и за непринужденным разговором о пустяках расправились со своим обедом.

Напряжение между ними постепенно сошло на нет. Прежняя Оля вернулась, но не редко замыкалась в себе. Как будто переваривала какие-то свои тяжелые думы. Наблюдая за Медведевой, Артём старался не допустить, чтобы она снова увязла в том ужасном состоянии, в коем тогда пребывала. А потому подколов и откровенных намеков в адрес девушки, стало намного больше. Она, не изменяя себе, сначала краснела, затем высоко задирала бровь и начинала полоскать все его моральные принципы. Вернее их отсутствие. Награждая Ольгу насмешливым взглядом, он нагло скалился и прятал свои истинные эмоции — невозможное удовольствие от общения, пульсирующее тепло и странное щемящее чувство в груди.

Как обычно Лавров ожидал ее у машины, присев на капот. Оля выпорхнула из дверей универа и направилась к нему. На удивление быстро забралась в машину, заставив его хмыкнуть. Садясь за руль, он решил, что сегодня дожмет ее с поездкой, и Маша ему в этом поможет. Забрали малышку из центра и направились к Медведевым домой.

— Рассказывай, Машуня, как день прошел? — спросил Артём, опережая Ольгу.

— Хоро-шо, — весело ответила девчушка.

— Маша, а ты бы хотела поехать погулять за город на выходных? — спросил Лавр, никак не отреагировав на испепеляющий взгляд Оли.

— Да, — закивала она темноволосой головой, и задорные хвостики закачались в такт движению. — А что там бу-дет?

— Я знаю такое место, девчонки, закачаетесь! Старинная усадьба-музей, бассейн, шашлыки, небольшой кинотеатр, несколько озер и самое интересное. Догадайтесь что? — таинственно замолчал он.

— Боюсь даже представить, — буркнула Оля, сложив руки на груди. Вот ведь жук хитрый! Манипулятор. Шантажист. Знает ведь, что ради Маши она согласится на все.

— Прогулки на квадроциклах!

— Класс-с! — восторженно вспыхнула интересом девочка.

— Ой, нет, — всплеснула руками Оля, — Маша бояться будет.

— Маша, ты будешь бояться? — Артём глянул в зеркало заднего вида, поймал взгляд карих глазенок, уже загоревшихся в предвкушении.

— Нет! Это Оля будет, — выдохнула она, чем рассмешила Лаврова.

— Оля, ты будешь бояться? — покосился в сторону своей личной отравы.

— Вот еще! — вздернула та подбородок, понимая, что качается. Ей хочется и колется провести время в обществе мажора. В его присутствии все дрожало внутри нее, ее обдавало жаром, терялось ощущение реальности, подводя к опасной черте, переступив которую возврата уже нет. И в то же время находиться с ним рядом равноценно наркотику — хотелось еще и больше. Без него — всё уже не так, нет душевного равновесия и покоя, уюта и комфорта, ощущения надежности и уверенности в завтрашнем дне. Оля только диву давалась, как этот несносный мажор оказался способным вызвать в ней столь противоречивые эмоции.

— Значит…

— Ничего это не значит, — упрямо насупилась Оля.

Они спорили до самой прихожей в квартире Медведевых. Оля отнекивалась, выдумывала самые нелепые отговорки или же просто отмалчивалась, не желая озвучить истинных причин. За горячим обсуждением их встретила Вера Павловна и внимательно вслушалась в суть разговора.

— Медведева, это место для семейного отдыха, а не притон. Хорошая гостиница с комфортабельными номерами, я уже говорил тебе. Бассейн, шашлыки, воздух, экскурсия.

— Нет, — упиралась Оля, сама не понимая себя. Она снова раздвоилась. Большей ее половине ужасно хотелось провести время с Лавровым и узнать, какой же он без своего окружения. Другую же точили сомнения — чем ближе она подпускает к себе мажора, тем сильнее к нему привязывается.

— Ну почему? Объясни, — требовал Артём, разуваясь. — Кроме того, ты не можешь держать сестру взаперти вечно. А я предлагаю отдохнуть. Вера Павловна, образумьте эту упрямицу. И айда с нами.

— Благодарю, Артём, но я — пасс. Вы молодые — развлекайтесь. И, кстати, Оля, Артём прав. Машка потухла от всех занятий в центре, нагрузка у нее сумасшедшая. А время на воздухе, вдали от шума, пойдет ей на пользу.

Лавр победно оглядел Олю с ног до головы. Она и так едва сдерживала пар, грозивший вырваться из ее ушей. А когда к ним подскочила Маша, уже успевшая вымыть руки и слетать в свою комнату, Артём подхватил девчушку на руки. Она заулыбалась, продемонстрировала ему подаренного медвежонка и сказала:

— Тёма, это Тэд.

— Ага, — закивал он головой. — Так что, Мария, как уговорить вашу сестру поехать с нами?

Маша повернулась к Оле и с совершенно серьезным видом обратилась к ней, уверенно, пусть и медленно, произнося слова без перерывов:

— Оля, нам всем требуется отдых. Маме от нас и забот с нами, нам от всего остального.

— Вот молодчинка, — похвалил ее мажор, расплываясь в улыбке и чмокая шелковистую щечку, — лучших аргументов не придумать.

— Не упрямься, Оля. Я не вижу причин, чтобы отказывать себе в нормальном времяпрепровождении, — подытожила мама.

— Все сговорились! Все против меня. Почему бы вам самим и не отдохнуть? — пробурчала Оля, развернулась и скрылась в своей комнате.

Артём покачал головой. Вера Павловна понимающе улыбнулась, перехватила сопротивляющуюся Машу к себе и кивнула Артёму головой в сторону закрывшейся двери. Он пошел следом за Ольгой. Она разбирала свой рюкзак, раздраженно вываливая на письменный стол ноутбук и конспекты. Артём завороженно пялился на гибкую фигуру девушки, подавляя огненное желание прижать ее к себе. Стоило Медведевой присесть на корточки, чтобы поднять упавшую книгу, а из-за пояса джинсов выглянуть двум впадинкам на пояснице, он с трудом сглотнул, прогоняя безумные фантазии.

Оля встала, чувствуя, как краснеет от пронизывающего взгляда Артёма, впившегося ей между лопаток. Повернулась и скрестила руки на груди в оборонительной позе.

— Соглашайся, Оля. Хорошо проведем время, обещаю. Тем более зачёт на пятницу ты сдала досрочно.

Оля подозрительно прищурилась. Откуда он знал, что она хотела еще и эту причину озвучить? Шпионит за ней.

— А смены в клубе как же? — она изобразила кислую полуулыбку.

— Я все разрулил.

— Ты — это что-то! — закатила она глаза вверх.

— Хм, — он просканировал ее внимательным взором, потер подбородок и выдал: — А то, может, признай, что просто боишься.

— Чего это?! — взъерепенила она тут же.

— Меня, Медведева, меня.

— Вот еще! Почему это я должна тебя бояться? Нет, просто…

— Оля! — простонал Лавр. — Не будь эгоисткой.

Она задумалась на секунду, вздохнула и недоверчиво дернула бровью.

— Ладно. Только без поползновений в мою сторону, да?

— А тебе бы как хотелось? — он ослепил ее наглой улыбкой.

— Ну уж, знаешь… — грудь девушки бурно всколыхнулась.

— Разные кровати, разные номера, — поспешил заверить ее Артём, подняв ладони.

— Разные гостиницы? — с надеждой уточнила она.

— Размечталась! — оскалился он.

— Тогда у меня одно условие, Артём, — Оля предупреждающе оттопырила указательный палец.

Артём подошел к ней очень близко и слегка склонил голову к ее лицу.

— Даже интересно, Оля.

— Чек за мероприятие — на двоих, — пролепетала она, поддавшись его энергетике, что проникла в ее сознание и вызывала приступ паники.

— Невозможно, — уголок его губ пополз вверх. — Всё уже оплачено. Блин, Медведева, да расслабься ты хоть раз! Это же все для Машки.

Оля недоверчиво прищурилась:

— Кто ты и что сделал с Лавром, если заделался меценатом?

— Я — мерзкий мажор, Оля. У меня бабла немерено и обширные связи имеются, — его рука обвилась вокруг ее талии, прижимая к себе; требовательные губы легонько коснулись ее губ. — Итак?

— Мы едем. Сопротивляться тебе — себе дороже, — выдохнула Оля, пытаясь оттолкнуть его. Каждая клеточка ее тела задрожала, будто от предвкушения. Девушка вынуждена была признать, что находиться в надежных объятиях мажора невероятно приятно, ощущать вкус и тепло его губ на своих губах — сплошное наслаждение. Оля нахмурилась — она увязла в Лаврове.

— Ты это только сейчас поняла, Медведева? — коварно улыбнулся он, выпуская ее из своих объятий.

Она несколько мгновение хлопала ресницами и глотала воздух. Неужели мысли ее прочитал? Последнюю вообще подтвердил, однако после с трудом сообразила, о чём он.

— Так, ладно. И как называется это место? — перевела она дыхание и упёрла руки в бока.

— «Кедровое», — и еще до того, как девушка удивилась вслух, добавил: — Историю настоящих сибирских кедров и усадьбы узнаете из экскурсии, скажу только, что аллеи из них невероятно красивые и обустроены прогулочными площадками. Есть каскад озер, берега одного из которых соединяются мостом. По ту сторону озер — трасса для квадриков. Я могу бесконечно говорить об этом месте, Оля.

— Вкусно рассказываешь, — Ольга на миг прикрыла глаза, представляя себе нарисованные воображением пейзажи. — Уж не вашей ли семейке принадлежит все это?

— Ты думаешь, Лавровым принадлежит четверть страны, что ли? — усмехнулся Артём. — Хотя на реконструкцию и строительство дополнительных объектов мой отец и другие спонсоры, вложились серьезно.

— Ну и во сколько выезжаем?

— В пятницу в шесть утра. По приезде — завтрак.

— И ты так рано сумеешь проснуться?! — опрометчиво съехидничала Оля и тут же пожалела, судорожно проглотив ком, вставший в горле.

Лавров снова притянул ее к себе; девушка едва успела положить ладони на широкую грудь, и запыхтела, прилагая всевозможные усилия отстраниться. Ни фига! Он припечатал ее к своему телу и чтобы говорить с ним, ей приходилось задирать голову. Глаза Артёма немного потемнели, хриплый голос пробудил толпу мурашек, охотно побежавших по ее позвоночнику и заставивших нервы искрить от возбуждения. И губы! Его губы совсем рядом. Ей оставалось только растерянно таращиться на его рот и прогонять неприличные мысли.

— Так разбуди меня своим потрясным кофе, Медведева, — гипнотизируя Ольгу, прошептал Артём у самого ее рта, ощущая теплые струйки ее дыхания.

Оля вспыхнула, понимая, как внутри нее растет ощущение полного подчинения воле мажора. Слабость и дрожь завладели ее телом. Он вроде и отвечал на ее шпильки, но всегда так метко, что намек получался вовсе не намеком, а прямым откровенным предложением. Черт возьми! Никогда не понять, где Лавров шутит, а где правду глаголет.

— Я тебе лучше позвоню, — с трудом выдавила она.

— Неинтересно, — сморщился он. — Премного благодарен, Медведева. В таком случае я справлюсь сам. Будьте готовы. И, кстати, — Артём многозначительно приподнял брови, легонько оттолкнул от себя девушку и, крепко держа ее руку, покружил, словно в танце. А потом опять прижал к себе, наблюдая, как смущение, переплетенное с трудно скрываемым удовольствием, заиграли на лице Ольги. — Не забудь бросить в сумку какое-нибудь симпатичное платье.

— Зачем? — насторожилась она и отстранилась от мажора.

— Хочу поглазеть на твои ножки. Вдруг они у тебя кривые, — на полном серьезе ухмыльнулся он.

— Ты! Ты знаешь, кто ты такой? — возмутилась Оля и не найдя подходящих слов, шлепнула его ладонью по плечу.

— Тот, кому очень нравится целовать тебя, Медведева, — зашептал он ей на ухо медовым низким голосом.

— Лавров, прекрати сию секунду! — шикнула она взбудоражено и тут же очутилась на свободе. Такой холодной, чужой и неуютной, что захотелось просто кричать, просить его снова спрятать ее в своих объятиях. Лавр владел какой-то магией, это точно. Он притягивал к себе не только ее мысли, но и тело. И с большой долей вероятности прекрасно знал, каким образом воздействует на нее и как управлять всем этим.

— Пока, Оля.

Дверь за ним закрылась, и Оля осталась наедине со своими совершенно смущенными чувствами.

Маша, уложив голову на колени сестры, всю дорогу сопела в коконе из пледа, который предусмотрительно взял в дорогу мажор. И Оля не сумела сдержать улыбки, расплывшейся на ее губах, и едва слышно поблагодарила Артёма. Тот лишь хмыкнул. А потом время в пути полетело за непринужденной и веселой беседой. Замечая в зеркале заднего вида, как мажор периодически таращился на нее, Ольге приходилось возвращаться его внимание на дорогу. Он же на ее замечания улыбался так, что сердце Оли сладко млело в груди. А после до нее дошло, что он умышленно усадил ее так, чтобы все время пялиться на нее. Щеки ее вспыхнули, внутри ожило странное волнение, природы происхождения коего она понять не могла. Слишком легко она терялась в присутствии Артёма, переживая самые противоречивые эмоции.

Перед огромными комбинированными воротами с ажурным верхом машина тормознула. Охранник, затянутый в темную спецодежду, при въезде проверил документы Лаврова, и створки ворот медленно поползли в разные стороны. Машина покатилась по ровной дороге, которую с двух сторон обступали ухоженные ряды молодых лип.

— Мы почти приехали, — объявил Артём.

— Машу разбужу. Совсем разоспалась, — Оля с нежностью погладила сестренку по щеке и негромко позвала: — Машенька, просыпайся, солнышко.

Девочка медленно открыла глаза, хлопнула длинными ресницами и сонно потерла щеки.

— Уже? — с интересом спросила она.

— Почти, Маша, — проворковала Оля, пытаясь пригладить выбившиеся прядки из косички.

Маша уселась на сиденье и нахохлилась, не вылезая из пледа. При этом она внимательно смотрела на пейзаж, летевший за окном. И также внимательно, с задумчивым прищуром, за Ольгой наблюдал Артём. Тряхнув головой, он переместил взгляд на дорогу. Никогда еще его так не накрывало, почти трясло от переполнявших эмоций. Маленькая, осиротевшая семья, а сколько тепла. Кажется, он хотел стать частью этой семьи, отчаянно мечтал заполнить пустоту. Восторженный возглас Оли вызвал улыбку.

Впереди дорога раздваивалась, огибая каскад из трех озер. Указатель влево гласил «Усадьба-музей „Кедры“», вправо — семейно-развлекательный комплекс «Кедровое». Быстро подъехали к большому трехэтажному зданию отеля, с колоннами на массивном широком крыльце и прозрачным куполом, возвышавшимся в центре. Едва машина остановилась, как из дверей выскочил паренек и застыл у самой нижней ступеньки.

Оля стянула с Маши плед, аккуратно сложила его, поправила на сестре одежду и вышла из машины. Протянула ей руку, и не успела сказать и слова, как Артём уже стоял рядом и протягивал Машке бутылочку с водой. Интересно, как это он почуял момент еще до того, как девочка озвучила свою просьбу?

— Спасибо, Тёма, — сказали в один голос Оля вместе с Машей, и звонко непринужденно рассмеялись.

Он кивнул головой и отправился к багажнику доставать их сумки, пока его девочки утоляли жажду. Надо же! Они уже — его девочки. Но до чего приятно.

— Доброе утро. Добро пожаловать в чудесное место отдыха «Кедровое», — отрапортовал догадливый носильщик, тут же сорвавшийся с места, перехватил вещи и исчез за дверями отеля.

Оля стояла, держа ручку сестры, и осматривалась. Невероятная красота захватила ее воображение, воздух, наполненный хвоей, пьянил. Молодая распустившаяся зелень, высаженная перед отелем в виде пышных с причудливыми формами кустарников и невысоких деревьев, яркие первоцветы на клумбах вдоль дорожек радовали глаз. Невдалеке искрились и переливались в солнечных лучах воды красиво оформленных озер. По ту их сторону едва виднелся дом — скорее всего того самого музея — в окружении сада и высоких стройных рядов тех самых кедров. По правую сторону отеля, на всем протяжении каскада озер, раскинулся роскошный парк. Определенно, это место заслуживало уважения, хотя Оля подозревала, что время поражаться еще впереди.

— Ну как? — Артём стоял рядом и изучал выражение ее лица.

— Потрясающе.

— Краси-во! — подтвердила Маша.

Оля слегка потянулась к мажору и негромко напомнила:

— Теперь, Лавров, вступает в силу твое обещание держать себя в руках, а свои руки при себе.

Глаза его вспыхнули веселыми огоньками, и тихий смех заставил каждый волосок на теле Оли встать дыбом.

— А тебя склероз случаем не мучает, Медведева? Я тебе ничего не обещал.

И расхохотался еще громче, прочитав на ее вытянувшемся лице желание схватить Машу в охапку и драпануть назад.

— Ты…

— Но я обещаю постараться, Оля. Пойдет?

— Поедет, — буркнула она.

— Пошлите, сейчас разместимся в номерах, а потом на завтрак. У нас насыщенная программа, — Артём ухватил Машу за другую руку, и втроем они вошли в светлый просторный холл.

Пока Оля с Машей, задрав головы, разглядывали прозрачный купол вверху, Артём отошел к стойке регистрации. Сама того не замечая, Оля оторвалась от созерцания кристально-чистой синевы над головой и важно плывущих облаков, и нахмурилась. Осознав причину своего внезапно возникшего беспокойства, она едва не переломила шею, вытянув ее от любопытства, когда вежливая стройная блондинка в белоснежной облегающей ее выдающийся бюст блузке широко улыбнулась Артёму, обнажив все свои ровные зубки. Мало того, что администраторша открыто любезничала с мажором, так тот видимо было совсем не против. Конечно, он был неотразим этот Лавр, несмотря ни на ранний подъем, ни на простую походную форму одежды. Иначе, почему бы эта блондинистая мегера едва не выпрыгивала из своей блузки, пытаясь привлечь его внимание? Оля насупилась, а кто-то невидимый ледяной иглой ковырялся в ее сердце. Проклятая ревность! Спустя секунду она смотрела, как наградив блондинку самой очаровательной улыбкой, мажор кивнул черноволосой головой в их с Машей сторону и развернулся. С лица блондинки сошла доброжелательность, зато голубые глаза оценивающе прошлись по Ольге с ног до головы. Ей стало неуютно. Знать бы, чего такого наболтал мажор администраторше. И отчего это самой Оле — стыдно признаться — так остро захотелось поправить и без того идеальную прическу блондинки? Оля опустила глаза, чтобы приближающийся Лавр не заметил ее подлинных эмоций.

Артём сгреб ключи от номеров и с облегчением отошел от стойки. Уф! Едва отбился от Валентины, которая администратор. Она красочно описывала все прелести здешних мест и радости отдыха, весьма недвусмысленно намекая, что могла стать приятной частью его личного времяпрепровождения. Лавр ухмыльнулся одним уголком рта, вспоминая себя прежнего. Тот Лавр несомненно воспользовался бы щедрым предложением. Сейчас все мысли его неудержимо стремились к двум девчонкам, ожидающим его неподалеку. Стоило Валентине намекнуть, что он совсем не один, а даже со своей девушкой, лицо администраторши вытянулось. Пожелав ей удачного дня, Артём удалился. Приближаясь к Маше с Олей, он не смог удержать свои брови на месте, не надеясь увидеть на лице отравы… ревность. Оля, однако, моментально сориентировалась и опустила глаза.

— Ну что, девушки, пошли. А то опоздаем на завтрак, — непринужденно произнес Артём, предложил свой локоть Медведевой, а ладонь Маше.

Обе девчонки отозвались на его любезность и охотно уцепились за него. Но Лавров готов был поклясться, что слышал, как пыхтела Медведева, сдерживая рвущиеся наружу вопросы. Ну же, взмолился Артём, спроси, Оля.

— И какой полезной информацией тебя снабдила та девушка за стойкой? — спросила Оля, едва разжимая онемевшую от злости челюсть.

— Валюша? Она — админ тут. Рассказывала, как поинтересней провести время, — играя бровями, ответил Артём, внутренне ликуя.

— Ах, она уже Валюша? — сердито буркнула Оля. — Тогда, возможно мы с Машей помешаем тебе… вам проводить это самое время интересно. И нам следует…

— А ты, оказывается, ревнивица, — прерывая поток ее слов, шепнул Артём, чтобы не слышала Маша. — Мне приятно.

— Приятно ему! — съязвила Оля. — Мы друг другу — никто, чтобы…

— Напоминай себе об этом почаще, Медведева, — коварно выдохнул ей в шею мажор, пока Маша топала впереди. — Может, сама поверишь в эту чушь.

Оля набрала в грудь воздух для очередной шпильки и резко его выпустила, когда мажор шутливо щелкнул ее по носу. Девушка услышала, как захихикала Маша, остановившаяся у двух номеров, расположившихся рядом.

— Это что-то! — закатила глаза Оля, скрывая дрожь, которая побежала по ее телу от слов мажора.

Лавров открыл ближайший номер, толкнул дверь и провел сестер внутрь; их сумки уже стояли в небольшой гостиной.

— У вас минут двадцать, — предупредил Лавр, глянув на часы на своем запястье. — Я за вами зайду.

— Спасибо, — кивнула Ольга и осмотрелась, стараясь прогнать посторонние мысли. Пусть она и пыталась убедить себя в своем безразличии к мажору, но видеть, как с ним заигрывают другие девушки, и он поддерживает флирт — это оказывается очень болезненно. До такой степени, что хочется устроить Лаврову выволочку, чтоб не заглядывался на посторонних пышногрудых Валюш.

Не успела дверь за Артёмом захлопнуться, как Маша, уже обследовав ванную, прошлепала в комнату, где располагались кровати, и с восторженным писком плюхнулась на одну из них. Оля улыбнулась. В гостиной находился необходимый минимум мебели: удобный диван, по обеим сторонам которого стояли стильные напольные торшеры, рядом низкий прозрачный столик и кресла, напротив — плазменный телевизор, под ним, словно парящая в воздухе, встроенная в стену тумбочка, в углу — невысокий холодильник. Огромное панорамное окно в пол с выходом на балкон пропускало много света. Оля юркнула в спальню. Маша лежала на кровати, раскинув ноги и руки в стороны, таращилась в потолок и улыбалась. Уже очень давно Оля не наблюдала сестричку такой счастливой и расслабленной. Мажору каким-то образом удалось незаметно вернуть Маше внутреннее спокойствие.

Спальня была выполнена в бежевых, глубоких бирюзовых и белых тонах, имелись две кровати с низкими пуфами впереди, продолговатая прикроватная тумбочка, бра на стенах, напротив кроватей — туалетный столик и огромное зеркало, встроенный шкаф, и кресло у окна.

— Машка! — Оля прыгнула прямо к ней, сжала завизжавшую сестренку в объятиях и сама захохотала. — Ты рада?

— Да, — весело отозвалась девочка и восторженно выдохнула. — Нужно ска-зать Тёме спа-си-бо.

Губы Ольги растянулись в непроизвольной улыбке.

— Тогда, Машка, умываться и переодеваться, быстро.

— Ты еще одежду не доста-ла, — резонно заметила мелкая, на одном дыхании произнеся столь длинное предложение.

— Вас поняла, маленькая врединка, — Оля чмокнула сестру и отправилась за сумкой.

Притащив ее сюда, Оля быстро разложила их одежду, развесила платья, аккуратно расставила обувь. Маше второй раз повторять не требовалось и после манипуляций сестры, она резво соскочила с кровати. Они прошли в светлую ванную и умылись с дороги. Вернувшись, переоделись. Оля — в классические темные брюки и тонкий свитер оливкового цвета, Маша в сиренево-белый брючный костюм. Оля поправила сестре прическу и переплела ей волосы в две объемные косы.

В назначенное время в дверь их номера предупредительно стукнули. Оля распахнула ее и натолкнулась на серо-голубой взгляд Лавра. Он оценивающе осмотрел их обеих, и, кажется, остался доволен. Оля взяла с собой две куртки-ветровки — для себя и сестры, и повесила их на изгиб локтя.

Завтрак пролетел незаметно. Оля постоянно одергивала Машу, возвращая ее внимание к тарелке. Сестра запихивала ложку в рот, продолжала глазеть по сторонам и рассматривать светлый зал ресторана с высокими потолками, снующих сноровистых и внимательных официантов и многочисленных гостей. Здесь собралось несколько влюбленных парочек, загоревших молодоженов, но было и много семей с детьми все больше подросткового возраста. Как и говорил Лавр, все было прилично.

После завтрака желающие посетить старинную усадьбу с экскурсией собрались у крыльца, где их ожидал автобус. В комфортабельном салоне Маша заняла место у окна, рядом уселась Оля, Артём развалился напротив. Автобус наполнился на две трети, когда внимание пассажиров привлёк мальчишка лет десяти, пронесшийся по проходу с веселым визгом. Следом за ним вошли, вероятно, его бабушка и дедушка. Артём коснулся лодыжкой ноги Оли, призывая посмотреть на почтенную, с достоинством вышагивающую, чету в годах. Брови девушки выгнулись всего на секунду, и она пожала плечами. Что такого в том, что престарелый супруг очень бережно поддерживал свою супругу под локоток? Правда, Оля не могла не признать — мужчина и женщина выглядели довольно ухоженно, и определить их настоящий возраст оказалось трудно.

Оля озадаченно почесала затылок, пока они удобно размещались по соседству с ними, а их внук носился по проходу, сломя голову.

— Угомонись уже! — только и цыкал ему дед грозно.

Мальчик просиял улыбкой дьяволёнка и плюхнулся на свободное с Артёмом место. Лавров улыбнулся своим мыслям, когда мальчишка обвел их компанию внимательным взором ярких зеленых глаз и остановился на застывшей Маше. Мальчик что-то едва слышно фыркнул, а Маша уделила ему всего секунду своего внимания. Оля покачала головой. Зато мальчик тут же заканючил:

— Дед, я не хочу в усадьбу! Чего я не видел в старом дырявом доме?

— Усадьбу и не видел, — терпеливо вещал дед.

— И там нет дыр, милый, — поддержала мужа бабушка.

— Все равно не хочу! Хочу на квадрики. Когда будут квадрики?

— Завтра, — обратился к нему Артём и протянул ему руку для приветствия: — Меня Артём зовут.

Мальчик покосился на деда, и, не дождавшись одобрительного кивка, важно надул щеки и пожал ладонь Лавра.

— Виктор. Это мой дедушка Аркадий Степанович и бабушка Алевтина Арсеньевна.

— Очень приятно, — Артём кивнул обоим супругам, чем вызвал ответные вежливые улыбки. — Это моя хорошая подруга Оля и…

— А эта малявка кто? — бесцеремонно прервал его Витя, указывая на Машу.

Оля вжала голову в плечи, не зная, какую реакцию может вызвать у сестры подобное отношение, но Лавров качнул головой, одним своим видом показывая, что у него все под контролем. Оля согласно кивнула, будто услышала слова Артёма: «Дай Маше возможность самой учиться общаться со сверстниками». К удивлению Оли, Маша даже не дрогнула, чем напомнила ей себя.

— Эта малявка все слышит, — девочка надула губы, сложила руки на груди и гордо отвернула голову в окно, отчего кончики ее косичек задорно взметнулись вверх.

Оля кашлянула в кулак, Артём весело хмыкнул, и они переглянулись.

— Ну что ты будешь делать?! — досадливо воскликнул Аркадий Степанович, хлопнув себя по коленям. — Виктор, где твоё воспитание?

— Ты не вежлив, внук мой, — посетовала Алевтина Арсеньевна, поправляя и без того идеальную прическу. — Немедленно извинись перед девочкой.

— Извини, — как-то неискренне проворчал Виктор и спустя миг задиристо добавил: — Ну и как тебя зовут… малявка?

— О, Боже! — Алевтина Арсеньевна подняла глаза в крышу автобуса.

— Пф, — фыркнула Маша, как раздраженная кошка, и без единой запинки ответила: — Мария Анатольевна меня зовут.

Витя застыл всего на минуту, в течение которой его растерянное молчание вызвало тихий смех бабушки и дедушки и двух новых взрослых знакомых.

— Получил? — утирая от смеха слезу из глаза, поинтересовался Аркадий Степанович.

На что внук демонстративно игнорируя Машу, принялся что-то рассказывать Артёму, яро доказывать деду свое мнение и вести себя, словно заносчивый всезнайка. Видя безразличие этой Маши, внимательно глазеющей в окно и впитывающей в себя красоту пролетающего пейзажа, Виктор не мог усидеть на месте, будто кто иголок ему подсыпал под пятую точку. Эта малявка ни разу не впечатлилась, какой он умный! Вот воображала. Витя нахмурился и уже с меньшим энтузиазмом вел разговор.

Как бы там ни было, за своеобразным мужским разговором время пролетело незаметно, и автобус остановился. Народ вывалил наружу и стал полукругом у ворот, выполненных в виде триумфальной арки. Приятная улыбчивая женщина, облаченная в строгий темно-синий костюм и стильное пальто нараспашку, поправила на носу очки в тонкой оправе и звонко сказала:

— Рада приветствовать вас в усадьбе-музее «Кедры». Меня зовут Марта Арнольдовна, и сегодня я — ваш экскурсовод. По всем возникающим вопросам, просьба обращаться непосредственно ко мне. После экскурсии вы сможете погулять самостоятельно, чтобы запечатлеть на свои смартфоны красивейшие виды усадьбы и близлежащих красот. Итак, начнем.

Марта Арнольдовна начала свой рассказ, вводя гостей на территорию усадьбы.

Некогда здесь проживал граф Орловский Пётр Васильевич со своим многочисленным семейством. Слыл щедрым барином и большим меценатом, помогал округе, построив небольшую лечебницу и крохотную школу для деревенских детишек. Побывав однажды в Сибири, он был потрясен красотой и величием кедров, целебными свойствами их хвои, смолы и орехов. Он так влюбился в природу сибирского края, что загорелся идеей посадить в своем родовом гнезде несколько кедров. Таким образом, здесь и появилась целая аллея сибирских сосен. Граф Орловский нашел знающих людей, которые помогли ему организовать небольшое производство по выработке масла и изготовлению целебных настоев с целью дальнейшего их применения в лечебнице. В народе поговаривали, мол, граф и его потомки использовали какой-то секретный рецепт долголетия и красоты — такими крепкими, здоровыми и красивыми получались все его дети и потомки.

Слушая Марту Арнольдовну, Оля и Артём шли чуть позади Маши, потому что она наотрез отказалась от предложенных ей рук. Улыбнувшись друг другу, Оля с Артёмом тем не менее не выпускали девочку из виду. Мальчик Витя шел поодаль с дедом, который крепко держал его за руку, и физиономия его не выражала никакого восторга от подобного тотального контроля. Алевтина Арсеньевна семенила рядом, внимая каждому слову экскурсовода. Ольга невольно усмехнулась — спокойствие, строгость и уравновешенность бабушки и дедушки компенсировалось скоростью, непоседливостью и совершенной безбашенностью их внука.

Аллея кедров и обустройство парковой зоны отдыха вызывали чувство восхищения уже при самом ближайшем рассмотрении. Четыре ряда высоких стройных кедров окружили гостей настоящим шатром. Между двумя внутренними рядами раскинулась широкая подъездная дорога, ведшая прямо к крыльцу старинного дома. По обе стороны дороги между следующими рядами кедров были организованы прогулочные зоны с беседками, замысловатыми клумбами, качелями и резными скамьями. Экскурсовод уверяла, будто такая планировка парка сохранилась еще от первых графов и осталась неизменной по сей день. Сейчас же обширный штат работников поддерживает все в надлежащем виде. По левую сторону виднелся большой аккуратный пруд, в котором, по словам Марты Арнольдовны, водились карпы. Для удобства гостей и туристов сейчас спуск к берегам пруда был оформлен в маленькую набережную, выложенную природным камнем и с ограждением для безопасности. Только несколько проемов в изгороди позволяли желающим максимально приблизиться к воде, опустить в нее руки или полюбоваться лилиями и другими представителями водяной флоры.

Сомкнувшиеся над головами гостей кроны немного закрывали чистое небо, при этом пропуская множество золотых солнечных лучиков на дорогу. Оля вздохнула полной грудью. Воздух здесь действительно исцелял, казался изумрудно-зеленым, наполненным потрясающим ароматом разомлевшей на солнце хвои. Посетители слегка рассредоточились, рассыпавшись по сторонам.

А экскурсовод тем временем подвела их к дому, крыльцо которого было выполнено полукругом с широкими ступенями. Над ним возвышался фронтон на шести колоннах. Двухэтажный особняк поражал своей архитектурой и ухоженным видом, вызывая благоговейный трепет перед теми, кто жил здесь раньше, стараясь превратить его в настоящее семейное гнездо. Такое, которое любят всем сердцем, к которому стремятся куда бы и насколько бы не занесла судьба, потому здесь обогреют и обласкают. Здесь тебе всегда будут рады, помогут и поддержат.

Пока переходили из одного зала в другой, Марта Арнольдовна с упоением рассказывала историю семьи, указывая на портреты, что висели на стенах. В каждом изображенном мужчине, подтянутом и широкоплечем, каждой грациозной даме, утонченной барышне угадывались благородные черты, присущие роду. Артём с доброй улыбкой наблюдал, как Оля впечатлялась все больше и больше, а вот Машка откровенно скучала. Она то отвлекалась, то вновь обращала свое внимание к экскурсоводу. В одной из огромных светлых зал, похожей на бальную, Маша окончательно потеряла интерес, отошла к окну с тяжелыми портьерами и тяжело вздохнула. Лавров засунул руки в карманы джинсов и умудрялся одновременно следить и за Машей и за Олей, разинувшей рот. Две такие разные сестрички, но у обеих характер на лицо. И обе они стали ему невыразимо дороги.

Оля расширившимися глазами осматривала убранство комнат и внимала словам экскурсовода. Маша между тем шагнула ближе к окну, как вдруг из-за портьеры выпрыгнул Виктор с криком «Бу!». Гости, стоявшие поблизости вздрогнули, и оглянулись. Маша же коротко пискнула, узнала нарушителя порядка и погрозила сорванцу кулаком. В ту же секунду раздался голос Марты Арнольдовны:

— Мальчик, здесь не шалят! Ты потерялся?

— Ах, вот ты куда делся? — тут же прилетел сердитый окрик Аркадия Степановича.

— Скука, — отмахнулся Витя, одаривая недружелюбным взглядом Машу.

— Виктор! За свое поведение ты можешь лишиться прогулки на твоих квадриках, — строго и безжалостно выговорила Алевтина Арсеньевна.

— Ба! Так нечестно! — укоризненно воскликнул Витя, и обиженно замахав руками, убежал в другую комнату, увлекая за собой деда.

Зато Оля от выходки мальчишки шарахнулась назад и попала прямо в крепкие руки мажора. Веселый волнующий шепот пробрал ее до костей:

— Надо бы пугать тебя почаще. Вот мне счастья отвалится!

— Прекрати! — шикнула она, освобождаясь и оглядываясь по сторонам. — Мы в общественном месте.

— До чего ты скучная, Медведева, — протянул Лавр, наигранно зевая.

— Уж какая есть. Терпи, — ухмыльнулась она.

— Да хоть всю жизнь! — оскалился Артём, обнажая белоснежные зубы.

— Да ну тебя, — вспыхнула Оля.

В окончании экскурсии Марта Арнольдовна провела их к пруду и сообщила о том, что у них есть час погулять по усадьбе. Народ разбрелся и тут же достал свои гаджеты, чтобы зафиксировать себя на фоне дома, крыльца, беседки, пруда или под кедрами. Некоторые даже снимали короткие видео-блоги и выкладывали их на свои странички в сетях.

Оля с Машей и Артём спустились на набережную к пруду. Виктор держался на подозрительно близком к ним расстоянии, игнорируя оклики бабушки и деда. Спустя какое-то время в смартфоне Ольги и Артёма сформировался целый альбом интересных фото, парочку которых они с удовольствием отправили Вере Павловне в качестве фото-отчета.

— А ты не боишься, Лавров? — как-то странно поблескивая глазами, поинтересовалась Оля.

— Чего?

— Что тебя увидят в соцсетях вместе с нами? Репутацию не подмочишь?

— С чего это вдруг я должен этого бояться, Медведева? Мне глубоко наплевать, что там кто подумает. Я провожу время там, где хочу и теми, с кем хочу. Ясно? Если я считаю, тебя и Машу достойной себе компанией, то это мое дело. Усекла? — он ожидал очередного упрека, но Оля опустила плечи, лицо ее просветлело, и она улыбнулась.

— Спасибо, Артём.

— Обращайтесь, — отозвался он, с трудом сдерживая желание приложить ладонь к своей груди, где сладко замлело сердце, окутанное невероятным теплом. Вот что эта девчонка с ним делает?! Достаточно всего одной улыбки, чтобы он поплыл.

— Артём, а можно вас попросить нас с супругой и с внуком сфотографировать? — обратился к нему Аркадий Степанович.

— Без проблем.

Мажор отошел и принялся изображать из себя папарацци. При позировании для первых двух снимков Виктор стоял спокойно, а потом умчался к пруду и едва ли не перевесился через перила прямо рядом с Машей.

— О… осторо-жно, — дернулась она, слегка заикнувшись и вжала голову в плечи, ожидая от мальчишки какую-нибудь гадость по поводу ее медленной речи. Но сорванцу на это было плевать, ибо он даже ничего не заметил. Зато перелез через поручень и норовил чуть ли не влезть в воду.

— Витя, держись за перила хотя бы одной рукой, — велела ему Оля, обратившись во внимание и стараясь быть начеку.

Мальчик что-то недовольно забубнил и неожиданно уставился в лицо Оли. Внимательно изучая цвет ее глаз, он переводил свой взгляд на Машу и снова на Олю.

— Нравятся глаза моей сестрички? — гордо спросила Маша, не удержавшись.

— Необычно, только и всего, — пренебрежительно пожал он плечами.

— Задавака! — бросила ему Маша.

В ответ мальчишка зачерпнул в пруду воды в ладонь и брызнул в Машу. Она вместо того, чтобы обидеться, звонко расхохоталась. Достала носовой платок из кармана и вытерла капли влаги с лица. Оставшись в полной растерянности от реакции девочки, Виктор резко нагнулся вперед, чтобы подцепить очередную порцию воды и неловко пошатнулся, грозя свалиться в пруд целиком. Рука Маши резко рванулась вперед, пальчики вцепились в куртку.

— Оля! — пискнула девочка.

Оля была тут как тут и уже крепко держала мальчишку за шиворот. Затем почти выволокла его из-за ограждения и потащила к Артёму и его бабушке с дедом.

— Пусти! Я сам, — на его вопль они оглянулись.

Оля присела на корточки, схватила неразумного мальца за плечи и повернула к себе, призывая смотреть прямо в глаза.

— Ты сам едва не свалился в воду, — строго выговаривала ему Ольга. — Ты безответственный вредный мальчишка. Эгоистичный, к тому же. Что было бы с твоими бабушкой и дедушкой, если бы ты утонул, а?!

— Не ду-мает он об этом, — разволновавшись, вторила ей Маша и слегка заикалась.

Однако назидательный тон и умный вид девчонки привел Витю в состояние полного отрицания своей вины — еще миг и из его ушей повалил бы пар.

— Курицы, я пла… — грубо рявкнул он.

— Я вот вымою твой рот с мылом как следует, — прервала его Оля и начала оправлять его одежду, одергивая брюки, ровняя воротник рубашки.

Глядя в потемневшее лицо девушки, не предвещавшее ему ничего хорошего, Виктор притих.

— Как это мылом? Она, что серьезно? — взгляд его ярких глаз остановился на Маше, словно она могла повлиять на происходящее.

— Оля может, — кивнула Маша.

— Какой позор, — засопел Витя, — мужика девчонки спасли.

— Если ты любишь воду, то можно в бассейн сходить, — сказала Оля, хмыкнув. Эхом этот же звук повторился от дедушки мальчика, когда девушка посмотрела в его сторону.

— Алевтина Арсеньевна, Аркадий Степанович, а присоединяйтесь с Виктором к нам за обедом, — краем уха услышала она голос Лавра. — Мои девочки будут не против, да?

Оля на автопилоте ответила:

— Да. Ой, что простите? — полностью разомлев от слов Лавра о том, что они его девочки. Наверное, поэтому первая часть его обращения напрочь выскочила из головы.

— Артём пригласил нас стать частью вашей компании, — улыбнувшись, ответила Алевтина Арсеньевна.

— Это было бы замечательно, — улыбнулась Оля и встала.

Артём галантно предложил Алевтине Арсеньевне свой локоть, и они пошли вперед. Одна же рука Ольги крепко фиксировала запястье Виктора, а вторая — Маши.

— Вот это хватка! — хохотнул Аркадий Степанович. — И кстати, спасибо, Оля. За пруд и за воспитание. Родители совсем запустили внука, поручая его бесконечно меняющимся няням. А к нам его редко привозят.

Девушка смущенно вспыхнула и кивнула.

— Ну, что там насчет бассейна, — снова подал голос Витя, обращаясь уже к Маше. — Ты там будешь?

— Да, — последовал короткий уверенный ответ.

— А плавать умеешь?

— А ты?

— Отвечай на вопрос, малявка! — с не характерной для своего возраста властностью потребовал Витя.

— Сам такой кра-сивый, — нашлась Машка и надулась.

Резко остановившись и как-то изловчившись, Виктор хотел было мстительно дернуть свободной рукой Машу за косичку, но был застукан на месте преступления. Дед перехватил его руку и грозно покачал головой.

— Так с девочками себя не ведут. Ты позоришь наши седины. Немедленно проси прощения за свою грубость.

— Не нужно, Аркадий Степанович, — остановила его Оля. — Прощения просят от чистого сердца, а не по принуждению. Пойдемте.

Дедушка хитро прищурил глаз, надеясь, что намек девушки будет понят сорванцом и он осознает, как некрасиво себя вел. Он нахохлился и молчал всю дорогу к отелю, зато Маша охотно разговаривала с взрослыми, отвечая на их вопросы с присущей ей серьезностью. Виктор явно чувствовал себя не востребованным, а потому хмурился еще больше. Ему не нравилось быть невидимкой.

К удивлению своих бабушки и дедушки, когда они собрались за большим столом всей своей компанией, Витя неожиданно и совершенно искренне принес свои извинения Ольге и Маше, пообещав впредь так себя не вести. Довольная улыбка расползлась по губам Алевтины Арсеньевны, а дед даже пожал ему руку. Маша в ответ протянула ему мизинец. Виктор открыто улыбнулся, и, сцепив вместе свои мизинцы, дети помирились. В теплой дружеской обстановке вся их компания и пообедала. Условились, что для облегчения общения Оля и Артём станут обращаться к Алевтине Арсеньевне и Аркадию Степановичу по именам, дабы не путаться в отчествах; молодежь согласно закивала и как будто облегченно выдохнула.

Вшестером они совершили прогулку по красивейшему парку, где-то там, то здесь возникали разнообразные композиции из молодых кедров, туй, кипарисов и ползучего можжевельника. Воздух, наполненный целебными свойствами, пьянил. Витя с Машей носились впереди наперегонки, оглашая пространство радостными воплями и смехом. Они прятались друг от дружки, находились, снова бегали. Потом, едва переводя дыхание, падали на скамейки и ждали, пока взрослые поравняются с ними и вновь мчались по дорожкам, ведшим в центр парка, где располагался грандиозный фонтан.

Дамы вышагивали впереди, мужчины медленно брели позади них.

— Артём, — обратилась к Лавру Алевтина Арсеньевна, — вы так хорошо здесь ориентируетесь. Часто здесь бываете?

Медведева покосилась на него с явно читаемым вопросом на лице — мол, и мне бы знать хотелось. Он улыбнулся одним уголком рта.

— Был пару раз. Отец курировал проект по реконструкции этого места. А я приезжал сюда по делам его фирмы.

— Это хорошо, когда состоятельные люди вкладывают средства в такие проекты, — отозвался Аркадий Степанович.

— Да, красоту нужно нести в массы, — кивнул Артём.

— И культуру, — поддакнула Оля.

— И историю таких вот семей, как Орловские, — добавила Алевтина.

— Все для народа, — в один голос сказали Артём и Аркадий, и весело рассмеялись.

— Давно ли вы знакомы? — спросила у Ольги с Артёмом Алевтина Арсеньевна.

— Нет, Алевтина, недавно, — пожала плечами Оля.

— Не больше трех месяцев. Мы учимся в одном университете. А что? — насторожился Лавр, слегка склонив голову набок.

— Ничего такого. Удивительно только, — загадочно улыбнулась женщина, обменявшись с супругом взглядами, смысл коих могли понять только они.

— А у Маши, что с речью? — спросил Аркадий.

— Авария, — отозвалась Оля, закусив губу.

Теперь уже пары их преобразовались так, что супруги шли рядом, а Артём обхватил Олю за плечи и притянул к себе. Странно, но его руки успокоили девушку.

— Простите, Оленька.

— Все уже в прошлом. Маша лечится, — сказала она.

Желая перевести тему разговора, Лавров спросил:

— Алевтина, Аркадий, и сколько же вы вместе?

Они рассмеялись.

— Скоро золотая свадьба.

Лавров присвистнул и непроизвольно сильнее прижал к себе Олю.

— Что помогло вам быть вместе так долго? — с неподдельным интересом девушка посмотрела на достопочтенную чету.

— Уважение, прежде всего. Забота друг о друге, — не раздумывая ответил Аркадий. — В отношениях не место эгоизму.

— И ежедневный труд над собой, своими желаниями и чувствами. Быт и рутина могут уничтожить самые сильные чувства и потушить самую яркую страсть, — добавила Алевтина.

— Эх, молодежь, — пожурил их Аркадий Степанович, — это же общеизвестные истины.

— Да уж, — неопределенно промычал Артём.

— Поразмышляйте над этим, — супруги ушли вперед, нагоняя Витю и Машу, чтобы сфотографироваться у красивого многоярусного фонтана.

— Что, Лавр, такая изнурительная работа золотым детям не по зубам? — шепнула Оля и напряглась, когда наглая лапища опустилась на поясницу, грозя сорваться ниже.

— Определенно, я знаю, как приспособить твой язык для более приятных вещей, Медведева, — хищно раздул он ноздри. — Не забывай, милая, что учиться никому и никогда не поздно. Кроме того, дорогая, смотря с кем придется работать на пару над этими самыми отношениями.

— В самую точку, Лавров! — она попыталась сбросить его ладонь и едва слышно скрипнула зубами, осознав безуспешность своих действий.

— Вот чуваку, что с тобой по жизни пойдет, помаяться-то придётся, — заявил Лавров, ощущая, как рот его наполнился вязкой слюной. Желание вновь всколыхнулось в нем с новой силой. Вот же отрава!

— Конечно, — прошипела Оля, — это ведь ты у нас — идеальный идеал! У тебя совершенная модификация с самого рождения и весь набор приложений.

— Эт да, — широко ухмыльнулся он. — Зависть — это плохо, Медведева.

— Зато, — прищурилась она мстительно, — нам с ним не скучно будет. Бурно поссоримся в процессе работы над этими самыми отношениями, и представь, Лавр, как бурно мириться будем, м-м?

Оля прикусила язык, завороженно наблюдая, как Артём сглотнул и при этом яростно дернулся его кадык. Глаза его враз потемнели. Он остановился и развернул девушку к себе лицом. Осторожно обхватив ладонями ее плечи, Лавров слегка притянул ее к себе, отчего она была вынуждена встать на цыпочки. Зловещий шепот, терпкий запах, проникший в ноздри Ольги, его близость и жар тела вызвали какое-то пограничное состояние ее сознания, спровоцировав горячечный бред. Она призвала всю свою силу воли, чтобы не сорваться и не впиться в его губы жадным поцелуем. Одергивала себя, напоминая, как сама требовала от него приличного поведения.

— Но прежде, Медведева, я буду вынужден привить тебе чувство вкуса. Чтобы ты понимала, чего хотеть от жизни и знала, что должен дать тебе твой партнер. Понимаешь, о чем я? — И еще до того как, девушка открыла рот, чтобы изречь ему в ответ не то гадость, не то шпильку, его губы легонько коснулись ее теплых мягких губ. — И знаешь, что, Медведева, я…

Но он не успел озвучить свою мысль до конца, как громкий возглас Алевтины и Аркадия отвлекли его. Оля и Артём обменялись затуманенными взглядами и повернулись в сторону фонтана. Лавр отпустил ее плечи, и вместо этого крепко ухватил ее ладонь, переплетя пальцы. Вырваться было невозможно. Да Оле и не хотелось, если честно.

— Эй, там! Оля, Артём! — снова крикнул Аркадий. — Нам всем срочно требуется посещение бассейна. Потом ужин. И все мы непременно должны успеть на просмотр какого-то там нового найинтереснейшего мультфильма. Таковы озвученные планы наших детишек на весь остаток этого дня.

— О! — вырвалось одновременное восклицание у Оли и Артёма. А потом он добавил: — Кажется, у нас насыщенная программа.

— Бассейн, значит, бассейн, — кивнула Оля.

Глава 12

Артём думал, что справиться со своими чувствами окажется намного легче, чем есть. Физическая тяга к Ольге, постоянная потребность коснуться ее одолевали с каждым новым мгновением. Ни в ком еще он так не нуждался, как в обществе Медведевой. Вспомнив ее слова о совместной работе над отношениями и представив себе, как она строит их с кем-то помимо него, кровь его закипала, перед глазами плясали черные мухи. Сам не заметил, как руки сжались в кулаки. Проклятая ревность! А ведь между ними не было ничего более серьезного, чем невинные, по мнению Лаврова, поцелуи и объятия. Что же с ним будет, если…

А в бассейне у него вообще слюни потекли. Медведева предстала перед ним в закрытом ярко-желтом, с черными строгими полосами, купальнике с какими-то тонкими ниточками на спине вместо грубых резинок. Лавру так и хотелось по одной сорвать эти ниточки, чтобы купальник обнажил всю переднюю часть девушки. Он придирчиво просканировал пристальным до неприличия взглядом аккуратную грудь, тонкую талию, плоский животик и округлые аппетитные бедра. И ножки. Они у нее, кстати, совсем не были кривыми — длинные и стройные с изящными ступнями. Воспаленное воображение тут же нарисовало картину, где Оля этими самыми ножками могла оплести его торс, как гибкое девичье тело выгнется навстречу, подставляя его ненасытным губам грудь с возбужденными вершинками, открывая шею с нежной кожей. Твою ж мать! Лавр чертыхнулся про себя и бомбой улетел в воду, чтобы никто не заметил его позора.

С трудом оторвал свои жадные глаза от Медведевой, которая мило щебетала с Аркадием и Алевтиной, и перебросил свои мысли на Машу с Витей. Напряжение его заметно спало, когда детишки восторженно заверещали, стоило ему ввязаться с ними в морской бой. Брызги фонтаном разлетались вокруг их троицы. Оля с Алевтиной мудро удалились в другую часть бассейна, медленно плавали и непринужденно говорили, видимо, о каких-то своих женских штучках и пустяках, и, склоняя, друг к другу свои головы, улыбались. Аркадий отверг предложение Артёма и детей присоединиться к ним и возлежал на лежаке, читая красочный журнал. Лаврову ничего другого не осталось, как развлекаться с малышней. К его радости вода расслабляла Машу, и она говорила довольно четко, да и задержек в речи почти не было. Виктор с важным видом рассказывал Маше о стилях, которыми перед ними плавал Артём, и надувал щеки, когда тот одобрительно кивал. Лавров даже не заметил, насколько быстро и весело пролетело время, пока он возился с детишками. Мысли завести парочку своих спиногрызов заполонили его голову. Но стоило подумать о том, кто бы мог стать матерью, перед глазами неизменно являлась Медведева со слегка насупленными бровями и отброшенной за спину длинной косой.

— Между прочим, — обратился к Артёму Аркадий, — вы все уже скоро синего цвета будете. Вылезайте из воды.

Первой помогли выбраться Алевтине, и супруг тут же принял ее в объятия пушистого полотенца. Виктор с самым независимым и гордым видом легко выпрыгнул из бассейна, и неожиданно подал полотенце Машке, которую Артём поднял из воды. Пока Алевтина занималась детьми, Лавр взобрался на бортик и опустил глаза к Оле. Медведева не раздумывая подала обе свои руки, и он мгновенно отобрал девушку у воды. Всего на миг взгляды их встретились. Оля смущенно вспыхнула, не в силах вырвать свои ладошки из сильных пальцев мажора. Он, в свою очередь, отметил, как кожа девушки покрылась пупырышками, а соски под влажной эластичной тканью купальника превратились в острые бусинки. Мысли Артёма вновь унесло далеко-далеко. Сглотнув, он сунул Ольге огромное полотенце.

За ужином Виктор серьезно убеждал взрослых в том, что семейный мультфильм, который вечером будут демонстрировать в кинозале, непременно стоит посмотреть всем. После ознакомления с трейлером, он старательно распинался о сюжете, обещавшим быть веселым и интересным. Ему вторила Маша. Сами того не замечая и не обращая внимания на довольные физиономии взрослых, дети уплели все, что лежало у них в тарелках. И не было морщившего свой нос Виктора, и Маши, постоянно отвлекающейся по сторонам.

После плотного ужина их компания сделала круг почета вокруг первого озера, покормила на другом берегу уток, и отправились на просмотр мультфильма. Зал заполнялся медленно, народ подтягивался, и когда стало понятно, что желающих больше нет, погасили освещение. Маша разместилась между Олей и Артёмом, за ним сидел Виктор с бабушкой и дедом. Через всего минут двадцать просмотра, когда Машу то и дело дергал Витя, комментируя ей сюжет, перегибаясь и опираясь на колени мажора, Алевтина влепила внуку строгий выговор и предложила Маше пересесть ближе. Девочка с радостью отозвалась на предложение, проигнорировав вялое бормотание сестры. Оле оставалось только умолкнуть, наблюдая, как Машка увлеченно окунулась в общение с Витей.

Однако расслабились тут только Аркадий, Алевтина и дети. Спина Ольги оказалась неестественно выпрямлена от напряжения, а сама она не могла справиться с наглой лапищей мажора, который сразу, как только очутился рядом, возложил свою ладонь на ее колено. Сильные пальцы наглаживали круги по ее коленке, потом медленно и уверенно поднялись по внутренней поверхности бедра. Оля пыталась образумить Лаврова, но только давилась своим возмущением, видя, как сверкают в темноте его зубы в широкой ухмылке, а ее ворчание вызвало негодование у зрителей с задних рядов.

Ладонь Артёма остановилась в опасной близости от того места, где начинались ноги. Оля забыла, как дышать и преградила путь настырной конечности. Даже через плотную ткань джинсов девушка, ощущая настоящий пожар на коже, не знала, как успокоить заметавшиеся мысли. Кажется, мажор забыл свое обещание рук не распускать! А если бы на ней было надето платье?! Ужас. Оля не нашла ничего лучшего и эффективного, чем ухватить Лавра за ухо, как нашкодившего мальчишку. Артём досадливо зашипел, рука с чувством стиснула бедро напоследок, а потом переместилась на спинку ее кресла. Оля притаилась. Однако Лавров свел свое хулиганство лишь к тому, что его ладонь просто обняла ее плечо.

В итоге удовольствие от просмотра получили все, кроме Ольги. Она урывками видела фильм, совсем не запомнив, о чем сюжет. И виной тому был Лавр. Его волнующая близость. Его приятный аромат. Его невероятное притяжение. Девушка с трудом подавляла в себе желание склонить голову и прижаться щекой к мощной груди. Оле удалось отвлечься только на Машу и Витю, которые взахлеб обсуждали мультик, хохотали и что-то заговорщицки шептали друг другу на ухо.

Желая друг другу спокойно ночи в вестибюле, их компания договорилась снова собраться завтра утром за одним столом и решила отправиться на прогулку на квадроциклах вместе. А потом они разошлись. Оля открыла дверь их с Машей номера, пропустила сестру, велев ей раздеваться и ждать ее. Девочка потерла глаза, пожелала Лаврову спокойно ночи и скрылась в номере. Зато Оля уперла руки в бока и насупилась, сверля глазами мажора. Тот лениво прислонился плечом к стене и с любопытством уставился на нее.

— Ты мне что обещал? — ринулась она в атаку. — Руки держать при себе. А что это было в кинозале, а?

Лавров и бровью не повел, только довольно улыбнулся.

— Мне очень жаль, — начал пространно он, сверкая возмутительно белоснежной улыбкой. — Ой, нет, нисколько не жаль, Медведева. Рядом с тобой держать руки в карманах просто невозможно. Не представляешь, какие это мучения! Ты такая аппетитная, нереально соблазнительная и притягательная, когда смущаешься и трепыхаешься. Заводишь меня с полуоборота. Ты меня заворожила и околдовала. Ты гипнозом случайно не владеешь?

— Что-о?! — Оля почти захлебнулась и хлопнула его по плечу: — Шут! И маньяк.

Артём мягко рассмеялся и перехватил ее ладонь. А потом девушка задохнулась от наплыва небывалых эмоций, защекотавших каждое нервное окончание, сладкая мучительная судорога пробежала по телу, когда каждый ее пальчик был расцелован теплыми губами мажора. Удовольствие затопило ее от кончиков волос на голове до кончиков пальцев на ногах, заставив передернуть плечами, будоражащая кровь дрожь скрутилась в пружину где-то в области пупка.

— Медведева, надеюсь, ты про платье не забыла?

— Чего? — тупо переспросила она, вовремя не среагировав на резкую смену темы разговора.

— О! — вырвалось у Артёма. — У тебя точно склероз. Тогда я сам закажу прямо сюда.

— Еще чего не хватало, Лавров! И да — платье я с собой взяла, хотя не понимаю, на кой черт оно нужно! И взяла самое длинное и глухое, чтобы не смущать тебя своими кривыми ногами. Сойдет? Твой идеальный вкус не пострадает, надеюсь?

— Ты опоздала! — хохотнул Лавр.

— В смысле? — вытаращилась Оля.

— Всё, что надо я увидел еще в бассейне, — неожиданно он приблизил к ней свое лицо и прошептал у самых губ, пристально всматриваясь в ее глаза. Заметив, как расширились ее зрачки, он удовлетворенно хмыкнул. — Всё, Медведева, слышала?

Она отпрянула, резко выдохнула, приказывая себе успокоиться. Но после не удержала свой язык за зубами и прошипела:

— Понравилось?

— Очень. Хочу еще на ощупь оценить, — он ослепил ее очередной наглой улыбкой.

— Пошляк!

— Имей в виду — это только твоя вина. Завтрак завтра в восемь. И на ужин ты обязана явиться в платье! Пока.

Оля пыхнула и подобно урагану ворвалась в номер, хлопнула дверью и щелкнула замком. Только после этого Артём, растерев ладонью щеку, вошел к себе. Невозможно было стереть улыбку со рта, он думал, что губы его вот-вот треснут. Ох уж эта Медведева!

Широкая прогулочная трасса, укатанная множеством колес, виляла по редкому лесочку, пропуская теплые солнечные лучи. Отдыхающие растянулись в длинную живую змейку и медленно продвигались за сопровождающими. Когда лес закончился, перед всеми открылось огромное разнообразное пространство для катания на квадроциклах: кому нравился экстрим быстро уехали направо в карьер, те, кто только осваивал управление остались вместе с инструкторами. И вскоре площадка наполнилась ненавязчивым урчанием моторов, веселыми вскриками и воплями, разбавленными колоритными ругательствами тех, кто не мог сдержать своих эмоций.

Артём же выбрал спокойный маршрут прямо к берегам озера, и повел за собой свою «стаю», как назвал Виктор их компанию. Оля с некоторой долей удивления отметила, что даже Алевтина, облаченная в стильный спортивный костюм и дутую безрукавку, уверенно сидела на квадрике и увлеченно им управляла. Виктор сидел впереди деда, и они давно укатили вперед. Машу под свое крыло взял Лавров. И каждый раз, когда Оля оглядывалась на их парочку, она примечала, каким осторожным и внимательным был Артём. Когда попадались невысокие пригорки, и квадроцикл слегка подбрасывало, Оля слышала восторженный смех сестры; сердце ее млело в груди от радости. Катались так долго, сколько позволил инструктор, объехали всю прогулочную площадку по периметру, завернули в лесополосу и остановились на перерыв на берегу озера.

Прозрачная вода искрилась, отражая солнечные блики на поверхности. Воздух был наполнен свежестью и прохладой, приятно пахло хвоей. Три пары не спеша прогуливались вдоль берегов, время от времени фотографируясь. Впереди шагали Маша с Витей, за ними следовали Аркадий с Алевтиной. Они иногда поворачивали головы, внимательно смотрели на отставших Артёма и Олю, и понимающе улыбались своим мыслям.

Мажор крепко держал девушку за пальцы и красноречиво молчал. Она же размышляла, переваривая все, чему стала свидетелем. Вот как так-то? Как это Лавров — этот холёный мажор — нашел подход к запуганной девчушке? И что такого особенного в нем усмотрела Маша, если ни капли не боялась его и всецело доверяла. Словно, знала, что Артём ее никогда не обидит. Эх, Маша, Маша! И ведь только рядом с ним личико ее снова сияло, словно батю увидела. Оля шмыгнула носом и смахнула непрошеную слезинку тыльной стороной ладони.

— Что, Оля? — неожиданно хрипло спросил Лавров.

— Ничего. Отца вспомнила. Я… — она запнулась на мгновение. — Так хорошо, как сегодня, было только с ним. Когда ты рядом с Машей, мне иногда кажется, что… В общем, спасибо тебе, Тёма, — едва слышно пробормотала она и опустила голову, чтобы он не увидел ее истинных чувств и не стал свидетелем ее секундной слабости.

Лавр вздрогнул. Нотками боли и грусти, искренней благодарности был пропитан голос Ольги. Чем больше он узнавал ее, тем крепче росла в нем уверенность, что встреча с этой девушкой — лучшее, что могла подарить ему судьба. Оля отвечала всем, пусть тайным и глубоко спрятанным от жестокого и пошлого мирка, требованиям. Только такой он видел ту, что могла идти рядом с ним по жизни. Поддавшись внутреннему порыву, Артём обнял ее плечи и слегка притянул к себе.

— Не грусти, Оля. Всё еще у вас будет хорошо, — не своим голосом сказал он, мысленно исправив «у вас» на «у нас».

— По-другому просто и быть не может, — она подняла к нему свое лицо и улыбнулась светлой улыбкой.

— Ну, вот, узнаю свою Медведеву, — Лавров шутливо щелкнул ее по носу. А потом его рука соскользнула с ее плеча, провокационно погладила по спине, обвила талию и неприлично близко прижала к сильному телу. — Не кисни, Медведева, а то мне скучно.

Глаза Оли вспыхнули возмущением. В ответ она звонко хлопнула его по нахальной лапище и, пряча озорную ухмылку, забурчала:

— Ты невыносимый тип, Лавров!

— Не лги. У тебя прекрасно получается выносить меня. Даже лучше, чем у кого либо, — хмыкнул он.

По завершении прогулки был устроен грандиозный пикник на свежем воздухе. Группа отдыхающих заехала на площадку с обустроенными мангалами, на которых уже разносило свой густой аромат жарившееся мясо. Веселый гомон стоял за уставленными всяческими вкусностями большим столом. После столь активного времяпрепровождения, гости не заметили, как плотный обед был сметен за считанные минуты. Перед возвращением в гостиницу, народ мог еще побродить или погреться у нескольких разведенных костров.

Маша с Витей завороженно глядели на пламя. Мальчик время от времени рассказывал Маше все, что знал о моторах, самолетах и прочей технике. Маша в ответ, немного робея, спрашивала все, что ее интересовало. Карие ее глазенки светили жаждой общения и любопытством. В те редкие минуты, когда Витя замолкал, Маша делилась своими скромными познаниями об овощах и фруктах, которые росли не только в огородах местных дачников, но и на плантациях. Виктор внимательно ловил каждое ее слово и не перебивал. Чем порадовал своих бабушку и дедушку. Они стояли рядом и следили, чтобы дети нечаянно не обожглись.

Оля также стояла у костра, немного нервничая о того, что Артём встал немного позади нее. Она то и дело бросала на него через плечо недоуменные взоры, когда вопрос Аркадия заставил ее напрячься еще больше.

— Давно вы уже вместе?

— В смысле? — девушка даже вытянула шею вперед подобно черепахе.

— Как давно вы уже с Артёмом пара, Оля? — мягко улыбаясь, спросила Алевтина, внимательно изучая лицо каждого из них.

— Мы это… как бы… не… — замямлила ошарашенно Ольга и оглянулась, — вроде не пара…

Артём лукаво прищурил глаз и, воспользовавшись замешательством девушки, притянул ее к себе. Обнял сзади и положил подбородок на ее макушку, крепко обхватив руками. Будто опасался ее исчезновения. Глаза его щурились от удовольствия.

— А жаль, — шепнул он ей на ухо.

От его низкого приглушенного голоса, наполненного какими-то волнующими интонациями, дрожь вмиг пробежала по телу Оли; ноги стали ватными и ослабели.

— Вы отлично смотритесь вместе, — уверенно заявил Аркадий, в чем с ним согласилась его супруга, активно закивав головой.

Их слова принесли Ольге несказанное наслаждение, тепло разлилось по венам. Совершенно неожиданно для себя, она расслабилась и позволила себе накрыть своими руками сильные руки Артёма. Откинув голову ему на грудь, девушка едва не заурчала кошкой, так хорошо ей стало. Мажор лишь плотнее вжал ее в свое гибкое тело, позволив волнующим мурашкам носиться по позвоночнику. Было так уютно в его объятиях. Спокойно и надежно. Да и Лавр ничего неприличного себе не позволял. Иногда, правда, жарко дышал ей в шею, жадно поглощая ее запах.

Когда прозвучала команда собираться, Оля едва не зарычала. Нет! Не хочу! Еще чуть-чуть! Именно такие эгоистичные мысли устроили в ее голове настоящий бунт. Но ничего не поделаешь. Впереди еще ужин и… Оля накрыла ладошкой одну из вспыхнувших румянцем щек. Боже! Она же должна быть на ужине в платье! Волнение поселилось в ее груди, отозвавшись странным томлением в животе.

Никогда еще Оля так не нервничала. Даже когда Лёха приглашал ее на свидание, она чувствовала себя гораздо увереннее, чем сейчас. И вроде причин для страха быть не должно — ведь это не свидание с Лавровым, а всего лишь обычный прощальный вечер, организованный для гостей. Правда, Лавр что-то упоминал о торжественной части. Маша, уже полностью готовая, минут пятнадцать как пыхтела рядом, не понимая, почему медлит старшая сестра. Оля же стояла перед зеркалом в пол и пялилась на свое отражение.

— Оля, ты класс-ная! — с задержкой пролепетала Маша и потянула сестру за запястье. — Идём.

Девушка покосилась на Машку и вернула взгляд на зеркало. Передернула плечами.

Волосы, аккуратно поднятые вверх, обнажали шею с одной стороны, с другой стороны на плечо падала объемная, закрученная в спираль и украшенная несколькими бусинками, коса. Легкий ненавязчивый макияж оттенял черты лица. Элегантное коктейльное платье нежно-голубого цвета с коротким рукавом, вертикальным разрезом до середины груди, широкой, сделанной серебряной нитью, замысловатой вышивкой чуть ниже талии и с юбкой длиной до колена отлично сидело по фигуре. Дополняли образ бежевые туфли на каблуке.

Ольга не могла избавиться от роя назойливых вопросов. Уж не слишком ли она расфуфырилась ради Лаврова? И вспоминала маму, которая настояла именно на этом платье. Девушка была на грани истерики. Что подумает про нее мажор? Как он, привыкший к девушкам в самых модных и дорогущих нарядах, оценит ее внешний вид? Сегодня, как никогда, хотелось спрятаться от него и его прожигающего насквозь взора. Острое желание плюнуть на всё, смыть косметику, содрать платье и забиться под одеяло так и свербело где-то под коркой.

Раздался стук в дверь. Маша с радостным воплем, в котором так и сквозило облегчение, понеслась вперед открывать.

— Дамы, опаздывать не красиво, — раздался густой голос Лаврова, заставивший волнительные мурашки побежать по позвоночнику Ольги.

— Оля тор-мо-зит! — при этом Маша умышленно растянула последнее слово, явно потешаясь над сестрой.

— Ты отлично выглядишь, принцесса! — мягко сказал Лавров, и до слуха Оли долетел звук, характерный, когда кого-то чмокнули в щеку и чье-то довольное урчание.

— Спасибо!

— Медведева! Где ты там? Не спрячешься, я тебя все равно отыщу, — весело громыхнул мажор.

Оля вздрогнула и чертыхнулась про себя. Ну, что она, как пятнадцатилетняя школьница, в самом деле?! Расправила плечи, сунула смартфон в клатч, схватила ключи от номера и вышла к воркующей парочке. Они одновременно повернули головы в ее сторону. Девушка окинула взглядом крепкую фигуру Лаврова, затянутую в темно-синий костюм и белоснежную рубашку, и поняла, что больше сопротивляться своим желаниям она не в силах. Проглотив вязкую слюну, Оля приподняла подбородок и несмело улыбнулась Артёму. Он, как всегда, был неотразим и уверен в себе. Всего на мгновение на его лице отразилось замешательство, и девушка подумала, будто ей померещилось.

Сказать, что он потерял дар речи — ничего не сказать. Он обомлел, и сердце его начало отбивать в груди чечетку. Такой ослепительно яркой и красивой Ольга Медведева — эта заноза, его личная отрава — никогда не выглядела. Женственная, лучащаяся каким-то внутренним светом, она затмила всех и вся. У него даже язык прилип нёбу. Он таращился на девушку, которую до ломоты во всех мышцах жаждал заключить в свои объятия и целовать ее губы. Хотел сделать ее только своей и скрыть от посторонних глаз. Смотреть на нее, любить ее должен был лишь он один. Медведева, не моргнув глазом, окунула его безумную пучину страстного жаркого желания. С трудом выйдя из ступора, Артём выпрямился и протянул Ольге руки. Щеки ее слегка покраснели, и она вложила свои пальцы в его ладони.

— Ты выглядишь… потрясающе, Оля, — выдохнул он.

— Спасибо, Тёма, — улыбнулась она. — Ты тоже.

Когда спустились вниз, веселый гул стоял в вестибюле, где их встретила нарядная толпа гостей. Аркадий, Алевтина и Виктор взволнованно топтались неподалеку. При появлении Маши, Витя сразу взял ее под свою опеку, положив ее руку на изгиб своего локтя, чем вызвал улыбку у деда и Артёма.

— А почему мы здесь стоим? — спросила Оля у Алевтины.

— Ждем. Сейчас будут говорить речь, — женщина понизила голос до шепота, — и ходят слухи о каком-то сюрпризе.

Буквально через несколько секунд внимание всех гостей привлек высокий, атлетически сложенный мужчина в черном костюме. Он представился управляющим и от имени руководства поблагодарил всех присутствующих за выбор базы «Кедровое» в качестве места отдыха, выразил надежду увидеть здесь всех еще не один раз и пригласил пройти к озеру, дабы все могли насладиться небольшим шоу.

Гости неторопливо вышли на улицу, медленно шагая к озерку. Дорожки к нему освещались низкими фонарями в форме шаров, дарившими мягкий рассеянный свет, погружая пространство в таинственную атмосферу волшебства. Ночной воздух был упоителен и свеж, по темному небосводу рассыпались яркие бусины звезд.

— Ого! — вырвалось у Аркадия.

И все гости застыли у обгороженной площадки; по ее периметру на равном расстоянии пылали факелы. Когда народ растянулся так, чтобы всем было хорошо видно, зазвучала музыка. А в центр площадки выбежали сначала две девушки, обтянутые словно второй кожей, черными костюмами. Следом за ними появились два парня, одетые в противовес девушкам, в белоснежные жилетки и шаровары. Как ночь и день они были разными, и единственное, что объединяло их, вплетая гармонию в их пары — это одинаковые золотые узоры на одежде. Артисты театра огня под громкие аплодисменты, восторженный писк и одобрительные возгласы принялись виртуозно жонглировать горящими булавами. Они перебрасывали их друг другу, чем вызывали радостный гул у зрителей.

Маша с Витей, вцепившись в ограждение, прилипли к нему и жадно смотрели на необычное невиданное представление. По обе стороны от них стояли Алевтина и Аркадий.

— Я это запишу! — вскрикнула Оля, доставая смартфон и включая запись.

Артём добродушно улыбался, наблюдая, как по лицу девушки скользят тени, как оно вспыхивает ликованием и радостью. Мажор подошел ближе и слегка приобнял ее за плечи. Оля даже не дернулась, подарив ему самую очаровательную, искреннюю и ласковую улыбку в мире. Сердце Артёма сладко заныло в груди.

— Ой, горящие палки! — воскликнул Витя, когда парни-артисты принялись с сумасшедшей скоростью проделывать руками крученые движения.

— Это стафф называется, Витя, — подсказал Артём.

— Ой, а это? — взвизгнула Оля, едва не подпрыгнув на месте и указывая свободной рукой в сторону девушек, которые начали раскручивать горящие шарики на цепочках.

— Это пои, — ответил Лавров.

Гибкие и стройные артисты играли с огнем, как будто он был частью их тел, будто они вышли из этой стихии. Они то выдували пламя изо рта, то вертели пылающие обручи, то вытворяли нечто невероятно с веерами и огненными мечами. И каждый трюк артистов огненного театра вызывал шквал рукоплесканий и громких вскриков.

По окончании шоу, довольные и возбужденные гости вернулись в зал ресторана, где живая музыка разлилась в пространстве, а певица при первых появившихся гостях густым приятным голосом начала выводить мелодичную песню.

Когда они уселись за стол в ожидании изысканных блюд, завязалась неспешная беседа.

— Как мы рады, что приехали сюда, — говорила Алевтина.

— Мы тоже, — поддержала ее Оля. — Если бы не Артём, не знаю просто… — она пожала плечами.

— А ты помнишь, как упиралась, милая?.. — приподнял насмешливо он бровь.

— Спасибо, что настоял, — серьезно сказала она, открыто встретившись с ним взглядом.

Мажор подавил удивленный смешок, отпив воды из бокала. Вот же зараза! Такая естественная, с разрумянившимися щеками, не плюющаяся ядовитыми замечаниями, она была просто невероятно мила и соблазнительна.

— Определенно, выходные удались, — блаженно зажмурившись, отметил Аркадий.

— Согласен, — кивнул Лавров. — Не желаете ли обменяться номерами телефонов?

— Легко, — одобрительно хмыкнул Аркадий.

— Будет здорово собраться здесь еще раз! — хлопнул в ладоши Виктор. — Да, Маша?

— Чудес-но! — расплылась девочка в счастливейшей улыбке.

И вечер потек в приятной атмосфере за бокалами элитного вина. Они поглощали вкуснейшие блюда, делились впечатлениями и интересными воспоминаниями. Перед тем как подали десерт, прямо к сцене, где работали музыканты, стали стекаться пары. Они медленно двигались в такт музыке, наслаждаясь танцем.

Пока Оля делилась впечатлениями с Алевтиной, не заметила, как Лавров обменялся с Аркадием заговорщицкими взглядами. Тот кивнул и привлек к себе внимание супруги. Она понимающе покосилась на Олю, улучив момент, когда девушка помогла Маше и Виктору.

Выпрямившись, Оля едва сумела удержать на месте свою челюсть от удивления — большая ладонь Лаврова раскрылась прямо перед ней. Она сначала уставилась на его руку, потом на самого мажора и непонимающе приподняла брови.

— Тугодумка! — хохотнул Лавр. — Танцевать пошли, Оля.

Оля дернула плечом, обвела глазами сидящих за столом и заподозрила заговор.

— Машку одну не остав…

— Я не одна! — обиделась сестра.

— Иди, Оленька, мы же с детьми будем, — закивала Алевтина.

Оля убрала салфетку с колен и положила ее на стол. Помявшись пару секунд в нерешительности, она поднялась, вложила свою руку в ладонь Лавра и незлобиво проворчала:

— Тебе в предусмотрительности не откажешь. Подговорил всех, да?

— О чем ты? — невинно посмотрел на нее Лавров.

Следуя за ним, она оставила свои комментарии при себе. Но стоило ему обхватить ее за талию, крепко прижимая к себе, и закружить ее в танце, она возмущенно зашипела:

— Эй, полегче, Лавров! — от ощущения близости сильного и гибкого тела Артёма, Ольгу обдало настоящим жаром.

— Да брось, Медведева! Неужели ты уже в безобидном танце видишь подкаты и домогательства? — закатил он глаза вверх.

Под взором его пронзительных глаз, Оля вспыхнула. Мысли, одна противоречивее другой, развернули в ее голове настоящие прения. Какая-то вредная непокорная частичка ее души просто вопила о том, чтобы она не смела влюбляться в избалованного мажора. Вкрадчивый внутренний голос шептал, чтобы она оставила наивные надежды, потому как втрескалась в него уже по самые уши. Иначе, почему в его присутствии так трепещет ее сердце, а тело горит огнем от прикосновений и головокружительных поцелуев? Взглянув исподлобья на Артёма, Оля смутно понимала, что давно проиграла по всем фронтам. Так зачем истязать себя пустыми сомнениями лишний раз, если можно насладиться моментом, когда Лавров полностью в ее распоряжении? Недолго думая, она решила испытать его терпение. И свое. Если, конечно, она еще в уме.

Вздернув подбородок, Оля улыбнулась мажору и уверенно обвила рукой его шею со словами:

— В таком случае, кружите меня, Артём Витальевич, кружите.

Всего секунду он был в замешательстве, а потом глаза его прищурились, и по губам поползла удовлетворенная улыбка, от коей все внутри Оли задрожало. И он кружил ее по танцплощадке. Да так, что их пара стала центром внимания окружающих. Постепенно другие пары освободили им пол, уступая место зажигательным и чувственным танцам Оли и Артёма, которые из одного его вида переходили в другой. Они выписывали такие па и пируэты, что окружающее пространство раскалилось от разлетающихся брызг страсти. Артём то отталкивал ее тело, то кружил вокруг, то прогибал, то прижимал к себе с такой силой, что Оля думала — пара минут и ее ребра треснут. А она с радостью подчинялась ему, то откидываясь назад, то обвивая ногой его бедро, позволяя проводить ладонью по своему. Сегодня, сейчас он полностью повелевал ее телом и ее сердцем, высекая искры желания, срывая дыхание. И каждый раз Лавров захватывал в плен своих серо-голубых, потемневших глаз ее глаза, приковывая к себе ее взгляд, ни на мгновение не отпуская ее душу, ловя каждую эмоцию и каждый ее вздох.

Когда стихла музыка, зал взорвался бурными овациями, а Оля и Артём стояли, переводя тяжелое дыхание. Первым очнулся Лавров. Он схватил Олю за ладошку, потянув на себя, и они поприветствовали своих нечаянных зрителей поклоном и реверансом.

— Я говорю тебе, они выглядят так, будто вечность знакомы! — горячо говорила Алевтина.

— Да не может такое глубокое чувство вспыхнуть за такой короткий срок, — не соглашался Аркадий.

— Ты танец видел? Посмотри, как они тонко ощущают друг друга, — настаивала женщина.

— Ладно, я… — Аркадий тут же осёкся, заметив их приближение.

Оля все же краем уха услышала спор Аркадия и Алевтины, который они тут же прекратили. Однако обрывки разговора только поставили ее в тупик, и, в конце концов, она не придала их словам значения, думая, что супруги обсуждают кого-то в зале. Пожав плечами, она тут же наткнулась на Машу и Виктора. Детишки встречали их с выставленными вперед двумя кулачками и поднятыми вверх большими пальцами. Но при этом они выглядели несколько вялыми.

— Вот видишь, Медведева, даже малышне нравится наша пара, — теплое дыхание Лаврова раздуло прядки у самого уха.

— Нету никакой пары, Лавров, — она резко повернула к нему голову и почувствовала, как его теплые губы скользнули по ее щеке.

— Да что ж ты колючая такая?! — не выдержал Лавров, однако в тоне его голоса сквозило настоящая радость и безмерное довольство. Он явно наслаждался ситуацией, потешаясь над ее реакцией. Бурной, как всегда.

Проигнорировав его вопрос, Оля уселась за стол и обратила свой взор на детишек. У обоих раскраснелись щеки, да и глазенки стали сонными. Алевтина кивнула ей, подтверждая ее предположение:

— Детки подустали.

— Им уже спать пора. Еще один бурный и богатый на позитивные эмоции день, — тихо сказала Оля.

— Значит, молодежь, пора расходиться, — заключил Аркадий. — Встретимся завтра за завтраком.

Распрощались в вестибюле и разошлись — каждый в свою сторону. Пока шли по коридору, Артём держал Машку на руках, а та уже склонила уставшую голову ему на плечо. Оля молчала вплоть до двери их с Машей номера. Лавров опустил Машу на ноги, пока Оля открывала дверь.

— Тёма, пока, — зевая и потирая глазенки, девчушка юркнула вглубь комнаты.

— Спокойной ночи, принцесса, — ответил Лавров, и уже было развернулся к своей двери, как рука Ольги перехватила его запястье.

— Спасибо, Тёма. За всё.

Он вздрогнул от той ласки и тепла, которыми были наполнены голос и взгляд Ольги. Он перевернул свою руку, захватил в плен ее пальчики и прижал их к своим губам.

— Одно твое слово — и я готов хоть каждый день куда-нибудь вас возить, только бы видеть тебя такой, Оля.

Она у его удивлению не вырвала своей руки, и не выпустила ни одной колючки, лишь щеки ее ярко вспыхнули румянцем. Задумчиво блуждая глазами по его лицу, девушка пробормотала:

— Наверное, никогда не пойму, какой ты настоящий, Лавр.

Он дернул бровью и приподнял уголок губ в усмешке, гася порыв закричать: «Только с тобой!».

— Хороших снов, — пожелал он, выпусти ее ладошку и скрылся за своей дверью.

Оля постояла с минуту и вошла к себе. Маша уже разделась.

— Пойдем, солнышко, искупаемся и спать. Да?

Сестра кивнула, а Оля быстро выскользнула из платья, скинула туфли, напялила халат и отправилась в ванную. Искупав Машу, она растерла ее мягким полотенцем, помогла облачиться в пижаму и уложила в постель. Подоткнув под сестричку одеяло, Оля погладила ее по голове. И не успела даже оглянуться, как та уже сопела, уткнув нос в подушку.

Размышляя о своей жизни и том, как она круто перевернулась за столь короткое время, Оля распустила волосы, сняла косметику и вошла под горячие струи душа. С момента, как в ее жизнь ворвался надменный Лавр на своем спорткаре, она лишилась покоя, который так долго восстанавливала после гибели отца и Лехи. Выйдя из ванной, наскоро высушилась сама, залезла в пижаму и, соорудив из полотенца тюрбан, завернула в него волосы. Упав на кровать, Оля мечтала лишь о сне, но тот как назло не шел. На сердце было тревожно и трепетно одновременно. Анализируя свое отношение к Лаврову и его к ней, она мучительно долго размышляла, пытаясь унять странное волнение в груди.

За два года, прошедших после аварии, Оля привыкла ненавидеть мажоров, считая их безмозглыми и бесполезными элементами человеческого социума. Пусть они были для нее какой-то отдельной недосягаемой кастой, она никогда не стремилась попасть в их окружение и никогда их не понимала. Если честно — не особо и старалась понять. Раны ее все еще напоминали о себе, запрещая думать о своих личных интересах. Приглушать боль помогала единственная цель — помочь матери и вернуть Машке здоровье.

И вот ее маленький, слегка устоявшийся, мирок пошатнулся. И виновником этому был Лавр. То есть Артём Лавров. Он бесцеремонно вторгся в жизнь. И показал, кем являлся на самом деле, когда по щелчку пальца она была уволена из кофейни. А затем резко изменил свое поведение, родив в Ольге кучу подозрений и вопросов. С чего бы вдруг? Понравилась одна из серой массы? Или ему, привыкшему жить на всем готовом, на всем лучшем, когда девушки сами падали в его постель, она ущемила его гордость своим отказом и неприязнью? Это стало рычагом? Поначалу Оля именно так и думала. Но в эти выходные, в тот день в торговом центре, в тот вечер, когда помог ей с рефератом, и когда, не задумываясь, ринулся в драку, отбивая ее от трех насильников, она увидела его другим. Таким, которому хотелось доверить свои страхи и не опасаться никаких проблем. Общаясь с Лавровым, в ней жило стойкое ощущение, что он встанет за нее горой, укроет от любого ненастья за своими широкими плечами, будет надежной опорой и не даст в обиду ее семью. Оля мотнула головой, отчего полотенце соскользнуло на пол. Бред! Девушка смахнула непрошеную слезинку, чувствуя себя предательницей по отношению к Лёхе. В течение двух лет, тяжелых и тоскливых, его лицо всегда живо всплывало в ее памяти. После встречи с Лавром оно стало похоже на размытое пятно.

Господи, почему ей так не хватает воздуха? Оля осторожно встала, отнесла полотенце в ванную, расчесала влажные еще волосы, накинула на плечи плед и вышла на балкон. Щелкнула там крошечным ночником, отчего тусклый свет осветил всю прямоугольную площадку балкона. Опершись локтями о перила, она несколько раз глубоко вдохнула свежий воздух, ощущая, как ночная прохлада остудила ее кожу, помнящую жар тела Лаврова. В мыслях порядка не предвиделось. И еще этот страх! А вдруг всё окажется сном? Он разъедал ее сознание. Ужасно захотелось плакать. Но портить впечатления от этих выходных было бы настоящей глупостью. Шмыгнув носом, девушка уставилась на звездное, почти черное небо.

— Тоже не спится? — совсем рядом прозвучал голос Лавра.

Глава 13

Оля смахнула ладонью набежавшие слезы и повернула голову влево. Мажор стоял на соседнем балконе и также таращился в небо.

— Не спится, — глухо подтвердила она.

— Маша уснула?

— Да, уже, наверное, десятый сон видит. Ты почему не спишь?

— Услышал, как кто-то хлюпает носом и решил, что это непременно должна быть ты, — поддразнил он ее.

— Да иди ты! — шикнула она, не сумев удержать уголки губ, неизменно поползшие вверх. Так же быстро подпрыгнуло вверх и ее настроение.

— Будет сделано.

Послышался какой-то шорох — за считанные секунды Лавр перемахнул через свой балкон и уже стоял рядом с ней.

— Ты спятил?! Это же опасно. Идиот! — залепетала Оля, попятившись назад, запуталась в пледе и едва не грохнулась.

— Ты только сейчас это заметила? — хмыкнул он и замер, будто громом пораженный.

Ветерок раздувал длинные волосы девушки, донося до его возбужденного обоняния аромат медовых трав и фруктов. Сегодня Оля решила добить его. Мало того танца, в котором он почувствовал от нее полную отдачу, так еще теперь она была похожа на прекрасное создание из сказочного видения. От возбуждения вновь стало тесно в паху. Да такими темпами от постоянного воздержания и свихнуться недолго. Знала бы, что с ним творится, какой вулкан рвется из него наружу, не стояла бы и не пялилась на него. Стиснув зубы, Артём оперся рядом с ней на перила.

Молчали. И отчего-то было хорошо. Как будто и слов им не нужно было. А потом Оля неожиданно заговорила. Голос, полный горечи и боли, мертвый и холодный, ледяной иглой проткнул сердце Артёма. Он готов был поклясться, что не хотел бы больше слышать ее голос таким.

— День аварии… То есть на следующий день, я должна была ехать в город выбирать свадебное платье. А поехала искать место для поминок. Нам позвонили почти сразу. Мама что-то крикнула в трубку и осела на пол со страшным, вмиг почерневшим, лицом. Не помню, что почувствовала, услышав повторное сообщение следователя с места происшествия. Всё как в тумане. Взяли машину у отца Лёши и поехали на место. А там… Отцовскую машину не узнать. Вокруг мигалки полицейских и скорых. Два пластиковых мешка и… Машка, залитая кровью, испуганная, онемевшая. Мама… она снова закричала и упала. Ее накачали какими-то лекарствами, — Оля прижала дрожащие пальцы к таким же дрожащим губам. — Я ничего не видела… Я не верила. Перед глазами — мутная пелена, в голове — адский гул. Тетя Жанна — мама Лёхи — ревела как белуга. Родных мы хоронили в закрытых гробах. Мои слезы пришли ко мне, когда… когда твой брат стал куражиться над нашим горем, предлагая деньги сначала на памятники. Потом за молчание. А затем и вовсе принялся угрожать. Обещал раздавить нас своим надутым отцовскими деньгами авторитетом, требовал забрать заявление из полиции и написать отказ от всех претензий в адрес семьи. Едва ли не признать виновником аварии моего отца. Не знаю, как я не разодрала ему рожу в кровь? От денег мы отказались. По началу. Потом к нам пришла тетя Жанна и сообщила, что забрала заявление из полиции и согласилась на компенсацию. Просила, чтобы мама тоже забрала заявление. Я была категорически против. Не понимала ее. Разозлилась жутко. Когда тетя Жанна ушла, мама вошла ко мне в комнату. Сказала, поступит также, как и Жанна. Я принялась с пеной у рта спорить, искать справедливости и требовать наказания. Мама тогда мне одну вещь сказала, после которой я поняла, что возмездие ничего не решит. И отступила. Да, мне нечего было дать тете Жанне, я не знала, чем еще мы могли бы ей помочь в такой ситуации. Ведь ей поднимать еще троих детей, а с мужем, любящим смотреть бутылочке в дно, это практически невозможно. Мертвых не вернут ни заявления, ни деньги, так пусть последние помогут живым. Она отдала и свою компенсацию Лехиной матери. А это был единственный шанс продержаться им на плаву какое-то время после гибели старшего сына, бывшего для них опорой и главным мужчиной в семье…

Оля умолкла и ушла глубоко в себя. Голова ее понуро опустилась, плечи ссутулились, и вся она сгорбилась как-то и стала меньше. Артём с трудом проглотил противный ком в горле. Сбивчивый рассказ Медведевой, пресекающееся дыхание и попытки сдержать рыдания неприятный осадком осели в груди. Такое не сыграть. Не зря она так долго таилась от него. Вновь вытаскивать на свет Божий такую боль — это пытка. И все, что она рассказала — настоящий шок, заставляющий волосы шевелиться на голове да мороз бежать по коже. И перед глазами — яркая картинка того злосчастного дня. Сердце его болезненно сжалось. А эта храбрая девочка держалась, как могла. Ради матери и сестры, согреваемая добрыми и светлыми воспоминаниями о дорогих, родных и так рано ушедших людях. На мгновение ему почудилось, что Оля опять забралась в свой ледяной панцирь. Ну нет! Он не даст ей замерзнуть! Он хотел укрыть ее от ненастья, знать, что с ней все в порядке. Стремление защитить ее от напастей и желание прижать к себе родилось в душе.

Девушка слегка вздрогнула, когда сильные руки Лаврова легли ей на плечи, мягко повернули и прижали к широкой груди. Оля шмыгнула носом, понимая насколько трудно ей стало сдерживаться. Она так долго хранила свое горе, не в силах разделить его с кем-то близким. И надо же было такому случиться — открылась мажору!

— Прости, Оля, — хрипло прошептал Артём, — прости.

Слезы тут же намочили его фирменную майку. Но что такое это тряпье, по сравнению с горем людским? С горем этой девочки, готовившейся стать женой, а ставшей вдовой. Дочери, верившей в силу отца и ставшей наполовину сиротой. И всё в один миг. И пьяный мажор на дороге. И тем больнее было Лавру, что мажор этот его родня. Артём, крепче прижимая к себе дрожащую Ольгу, гладил ее по голове и спине. Зашевелив своим дыханием волосы на ее виске, он спросил:

— А почему вы уехали из Ветки?

— У отца был автосервис. После его гибели маме было не до него. Да и понимала она в этом совсем ничего. Мы наняли управляющим какого-то мужика, который оказался настоящим мудаком. Он разогнал весь персонал — один из самых дружных коллективов, какой я знала, профукал всю клиентуру, развалил дело бати и оброс долгами. Едва не утопил в них и нас. Пришлось продать все дешево, чтобы обойтись малой кровью. И дом в городе продали. Хватило на трешку в столице и на первое время.

Артём глубоко вздохнул. Он уже знал подробности их истории, но судил тогда, как сторонний равнодушный наблюдатель. Сейчас складывалось впечатление, что все это касалось и его семьи. Частичка его души, казалось, погибла в тот черный день. Перед глазами словно на повторе крутилось то видео. Отец Оли боролся до конца, пытаясь вырулить и собой не подрезать других. До сих пор у Артёма ледяной ком собирался в животе, стоило вспомнить, как мелькнуло маленькое тельце вылетевшей в разбитое окно Маши. Лавр стиснул челюсть до скрипа — вина Сереги очевидна. А уж тем, что он смылся с места аварии, не вызвав скорую, виноват вдвойне.

И когда Лавров сам валялся в больнице, кто первый к нему прискакал? Оля. По идее, ненавидящая его периферия. Невесело хмыкнув своим мыслям, Артём словно ощутил, как закон бумеранга ударил под дых именно его самого, когда ему поступило мерзкое предложение получить деньги за отказ от написания заявления на виновника аварии. Вот только этот кривой бумеранг должен был отзеркалить Сереге. Как бы там ни было, сегодня, сейчас Артём был рад присутствию Оли. Когда она рядом, он чувствовал в себе небывалый прилив сил: и душевных, и физических.

Так уютно, спокойно и хорошо, ей еще никогда и ни с кем не было. Смысл лгать самой себе — даже Лёха не вселял в нее такого чувства уверенности и надежности. Почему же ей до ломоты во всем теле хотелось прижаться именно к этому высокомерному некогда мажору?! Хотелось слышать под ухом стук сильного сердца, чувствовать крепкие руки на своей спине и горячие губы на своих губах. Сама не заметила как из мира своих грез выпала в реальность и обвила руками мощный корпус Артёма. Его жар моментально согрел ее, а смеющийся, и ставший хриплым голос, заставил толпу мурашек побежать по коже.

— Ох, Оля, что же ты со мной делаешь?

— Прости, — просипела она и попыталась отстраниться.

Но его пальцы уже запорхали над ее лицом, вцепившись в подбородок и приподнимая голову. Секунду он смотрел ей глаза, видя, как лихорадочно они поблескивали в бликах круглой луны, а потом жадно впился губами в ее дрожащие губы, заглушая бессвязное бормотание. Девушка, приподнявшись на цыпочках, обвила обеими руками его шею и прижалась к Артёму всем телом. Лавров глухо зарычал, не чувствуя ни капли сопротивления, и вновь захватил ее в свои крепкие объятия. Слегка прикусив ее нижнюю губу, он толкнулся языком в ее теплый бархатистый рот.

Целовались долго и самозабвенно и так, будто от одного зависела жизнь другого, и они делил одно дыхание на двоих. Наслаждались каждым тихим вздохом, каждым прикосновением, в котором сплетались их языки, пробуя друг друга на вкус, упивались ощущением близости, граничащей с невероятным единением душ и сердец.

Лавров понимал — еще чуть-чуть, и грани дозволенного сотрутся в его сознании. Но Медведева… Оля сводила его с ума. Губами он проделал цепочку легких поцелуев от подбородка к ее шее. Едва слышно выдохнув, девушка отклонилась назад, открывая путь его губам. Утонув в ее аромате, Артём жадно втянул в рот нежную кожу в ямочке между ключицами. Проворные пальцы забрались под ткань пижамы и принялись поглаживать спину, медленно опустились вниз и сжали упругую ягодицу. Лавр сам того не заметил, как спустил с одного плеча Оли пижаму. Перед его горящими глазами предстал холмик округлой груди с дерзко торчащей вершиной в центре розовой ореолы. Поддавшись искушению, Артём накрыл ладонью грудь девушки, поглаживая большим пальцем напряженный сосок. Оля ослабела, дыхание ее стало рваным. Ноздри Лаврова затрепетали, когда, поддерживая девушку одной рукой за талию и прогибая ее назад, он приблизил свое лицо к объекту своего вожделения. Требовательные губы втянули в горячий рот сморщившийся сосок. Стоило Ольге, задохнувшись от острой ласки, когда Артём зубами прикусил бусинку соска, и тут же обласкал его языком, порывисто запустить пальцы в его волосы, притягивая голову ближе, он осознал, что безумие его ближе, чем когда-либо.

Разум Ольги заволокло какой-то пеленой, и он потонул в обжигающем желании отдаться без остатка, раствориться в Лаврове. Она хотела его до одури. Тело ее полыхало огнем после того, что делал с ним Лавр. Его губы, его язык, его пальцы она ощущала на каждом сантиметре кожи, открывающейся под напором его быстрых и вездесущих рук. От волшебства, творимого Лавром, какие-то волны жара накатывали на нее, тяжелым спазмом возвращались в живот, скручивая напряжение между ног, где уже стало влажно и горячо. Артём неожиданно оставил в покое ее грудь, и разочарованный выдох просочился с ее губ. Но стоило коварным мужским пальцам, опытным и ласковым, пробраться под трусики и прижаться к самому сокровенному, как все там задрожало от предвкушения. Оля вцепилась руками в его плечи и подняла умоляющий взгляд к его лицу, черты коего заострились и даже где-то стали суровыми.

— Тёма… — жалобно простонала она, толи умоляя продолжить, толи остановиться, и закусила губу.

Но Лавров оказался непреклонен; и хотя голос его сел, в нем слышался безжалостный приказ:

— На меня смотри, Оля.

Каждая клеточка ее тела затрепетала, распутное желание никогда не прекращать эту сладкую пытку родилось в Оле. Она подчинилась Артёму и не смела отвести глаз от его темного взгляда, в котором плясали дьявольские блики, отраженные тусклым светом луны и ночного светильника.

— Пожалуйста, — судорожно втянула она воздух в легкие.

— Ш-ш-ш, малыш, смотри на меня, — повторил он, с трудом контролируя себя и вулкан всепоглощающей страсти, разгоревшийся в нем. Но сейчас почему-то стало важным доставить удовольствие самому дорогому человеку на Земле. И пусть в ущерб себе, но впервые позаботившись не о своем наслаждении, он чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

Оля ахнула; пальцы Лаврова ласкали и гладили ее влажные складочки, массировали клитор. Хриплые стоны, что роняла девушка, тут же собирались губами Артёма. И поплыла вовсе, стоило парню осторожно скользнуть одним пальцем в ее лоно и нажать там на какую-то особую чувствительную точку, отчего все внутри начало пульсировать. Второй палец тоже проник внутрь, и глухие стоны превратились в тихие вскрики, которые она безуспешно пыталась погасить, неистово кусая губы. Пожар растекся по ее венам, разнося волны удовольствия по телу, когда внутренние стеночки ее лона начали сокращаться вокруг пальцев Лаврова, принося невероятно высвобождение. Яркие вспышки расплылись перед глазами, и Оля непроизвольно зажала бедрами руку мажора, выгнувшись дугой. С трудом вспоминая себя, она вновь проваливалась в ласку его рук и губ. Боже, что же Лавров с ней сделал?! Тело жаждало продолжения, желало настоящей разрядки в сильных и умелых руках Артёма. Колени девушки стали ватными, тело била мелкая дрожь, и только крепкие руки не позволяли ей сползти на пол. Очередной властный жадный поцелуй, сотворенный жадными донельзя губами мажора, смявшими ее и без того распухшие губы, погрузили Ольгу в состояние эйфории…

Слабой искоркой вспыхнула мысль о сестре. Господи! Да она совсем рехнулась! Стоп. Машка же может проснуться в любую минуту, а они тут чуть не… Жестокая краска прилила к ее щекам. Какой ужас! И что подумает про нее Артём? Она же только что… Оля зажмурилась, переваривая открывшуюся ей истину, в которой и признаться-то стыдно — она едва не сгорела от умопомрачительного оргазма, который организовал ей Артём Лавров. Онемевшие челюсти с трудом разжались, а колода вместо языка взмолилась о пощаде:

— Тёма, остановись, пожалуйста! — выдохнула Оля. — Это… неправильно, прошу.

— Еще как неправильно, — мягко рассмеялся Лавр, вняв отчаянной мольбе, и слегка отстранил от себя девушку. Подцепив пальцами ее подбородок, приподнял ее немного растерянное и испуганное лицо, вынуждая смотреть прямо в глаза, серьезно и весьма убедительно сказал: — Не здесь, Оля, и не сейчас, но знай — я хочу тебя. Схожу по тебе с ума, Медведева. И заруби на своем милом носике — моей ты станешь рано или поздно. Ты меня услышала, Оля? — а упирающийся ей в живот огромный бугор послужил красноречивым доказательством его слов.

Она с трудом кивнула, а он поднял сползший плед, укутал ее в него и прижал к себе. Зарывшись носом в копну ее шелковистых волос, Лавр крепко обнимал Олю, поглаживая ее спину и согревая своим теплом. Пока она приходила в себя, он усмехнулся своим мыслям. К его удивлению, Оля оказалась чертовски узкой и такой горячей, что дикий огонь желания выжигал его изнутри, выворачивал все мышцы. А когда судорога наслаждения пронзила всё существо Ольги, Артёму показалось, будто кончил он сам. М-да, такого с ним еще не бывало.

— Тёма?.. — Оля подняла к нему свое лицо, на котором застыло неопределенное выражение. Она словно порывалась что-то сказать, но не решалась.

— Для тебя приключений сегодня хватит, — прошептал ей в ухо Лавров, захватив в плен своих губ нежную мочку. — Тебе отдохнуть нужно.

Он разжал руки, и Оля огромным усилием воли отлепилась от груди Лаврова. Стало ужасно холодно и неуютно без его медвежьих объятий, даже дрожь пробежала по телу, отбивая дробь зубами.

— Я пошел к себе, — перед тем, как вернуться на свой балкон тем же способом, каким попал сюда, он жадно поцеловал ее губы.

— Ты меня до инфаркта довести хочешь? — прерывисто каркнула Оля. — Ты точно гребаный самоубийца!

— С некоторых пор — да, Медведева, — услышала она его довольный смех.

Щеки все еще пылали, истома, наполнившая тело, уступила место ощущению невероятной легкости — хотелось лететь вперед, не задумываясь о цели. Вот же чертов Лавр! Умеет он смутить. Оля сжала кулачки. Чертов Лавр и чертов безумный поцелуй! И все те его ласки, которые родили в ней трепет и бурю эмоций, напрочь стерев границы между их мирами. Сладкие и острые, нежные и властные, уничтожающие и возрождающие одновременно, такие чувственные, что пробуждалась каждая ее клеточка. Лавров подчинил себе ее тело, а следом и душу. И никуда ей уже не спрятаться от своих чувств. «Идиотка! Он сломает тебя через колено и пойдет дальше. Вернется в свой мир!» — ядовито зашуршал внутренний голос. «И где только такого умного носило, пока Лавров исступленно ласкал ее губы, касался ее груди, а она не менее исступлённо отвечала на каждую ласку и хотела большего?!» — подумала Ольга, криво ухмыльнувшись и отвечая этому премерзкому предателю — внутреннему голосу. Еще чуть-чуть и это большее случилось бы по-настоящему. Девушка нахмурилась и стиснула челюсть, злясь на себя, свою слабость и беззащитность. Она реально готова была отдаться Артёму прямо здесь и сейчас. Что за фигня?! Она совершенно не узнавала ни себя — ненавидящую и презирающую мажоров, ни Лаврова — высокомерного и заносчивого мудака! Здесь всего пару минут назад находились, казалось бы, обыкновенные парень и девушка, влюбленные друг в друга и доверяющие друг другу.

Поправив плед, она потащилась в комнату, обвела ее тоскливым взором, который после застыл на кровати. Воспаленное воображение в ярких красках дорисовало все то, что могло произойти между ними. Оля понимала — она была готова принять все, что бы ни предложил Лавров, а дала бы все, о чем он ни попросил. Ай, к черту!

Оля бросилась на кровать, натянула на голову плед и к своему удивлению уснула моментально.

Артём Лавров провел бессонную ночь. Сказать, что первую в его жизни, так и нет. В эту ночь не было ни алкоголя, ни девочек, ни полупьяных гонок по ночному городу. В эту ночь от роя мыслей, заполонивших голову, снова хотелось курить, будто сигаретный дым был в состоянии их прогнать. Лежа без сна на застеленной кровати, Артём вертел в пальцах сигарету и пялился в потолок. Никогда бы не подумал, что может вот так… влюбиться. Плюнул бы в лицо тому, кто сказал бы ему, что в обычную девчонку-барменшу. Думал — все у него в жизни будет по взаимовыгодному расчету — и брак, и работа, и друзья. Но Оля! Будучи не обычной девчонкой и не просто барменшей, она перевернула его мир. Вернее, вытащила его настоящее нутро на поверхность, размазав беспринципного мажора в пух и прах. Заставила его чувствовать то, что в их кругах не приветствовалось. Лишь она одна сумела понять, насколько тот фальшивый мирок ему осточертел. Он делал, что хотел, говорил, что в голову взбредет, пил и кутил, как другие. И только постепенно приходило осознание — всё это делалось лишь по тому, что так делали все, кому по статусу это было на роду написано. Иллюзия свободы, длящейся до поры до времени, наигранные эмоции и слащавый мир опостылели до отвращения. И только двое показывали ему настоящий мир — отец, периодически возвращающий его в реальность, загружал работой да Медведева, открывшая ему иную сторону человеческих отношений, где заботой и вниманием окружали дорогих людей. Тем самым, она добралась до самого сердца и души. Красивая зараза! Дерзкая, неприступная, сладкая. Еще какая сладкая! Сегодня она и так позволила ему много. Открыла свою боль, поделившись горем. А как искренне отвечала на его ласки. Жадно вдыхая ее аромат, смешанный с возбуждением, он понимал — она хотела его также сильно, как и он ее. А как красиво она стонала от оргазма? Просто музыка для его слуха. Лавр горько усмехнулся, сломал сигарету и бросил ее в пепельницу. С долей удивления пришел к логическому выводу: никогда бы не простил себе, если бы взял Олю там по-настоящему. Утром она бы жалела о случившемся и ненавидела их обоих. Их время еще придет, был уверен Лавров. Медведева должна была ему довериться полностью.

Оля упорно пыталась справиться со своей паникой. Она боялась встречи с Лавром, нервничала, а потому под недоуменным взором Маши несколько раз выложила и вновь упаковала обратно в сумки их вещи. И когда Артём зашел за ними на завтрак, она дергалась всякий раз, стоило ему обратиться к ней. Правда, ее истерия заметно спа́ла, стоило ей понять, что Лавров ни словом, ни взглядом не собирался напоминать о вчерашнем. Пока. К тому же с темными кругами под глазами выглядел немного уставшим. Его внешний вид, не считая идеально сидящую на нем одежду, насторожил Ольгу. Подождав пока сестра вприпрыжку умчит вперед по коридору, Оля спросила:

— Артём, у тебя все хорошо?

Он с наигранной надменностью повел бровью и, слегка склонившись к ней, охотно ответил:

— Признаюсь только тебе, Медведева, — шепнул в самое ухо, на секунду обдав горячим дыханием, — я рыдал всю ночь от того, что придется возвращаться и заниматься учебой.

Ослепнув от белоснежной улыбки, Оля поняла, что он вновь играет с ней.

— Да ну тебя, шут! — она легонько дернула его за ухо и, громко сопя в две дырочки, развернулась и последовала за Машкой.

За спиной разлился мягкий будоражащий смех, от которого по коже, по позвоночнику, по каждому нервному окончанию пробежались возбуждающие мурашки. Вечное подтрунивание Лавра как нельзя, кстати, отметила про себя Оля.

— А что? — догнал ее объект ее мыслей и с совершенно невинным видом спросил: — Когда еще удастся вот так гульнуть?

— Для таких, как ты, это не проблема! — фыркнула Оля, не оставшись в долгу. — Вы себе каникулы — да и не только — в состоянии устроить по одному щелчку пальца.

— А вот и не скажи! Вот смотри, — и он принялся щелкать пальцами на двух руках. — Видишь, ничего не происходит.

— И? — скептически выгнула она бровь.

— Вот не могу я ни по одному, ни по двум щелчкам тебя к себе прилепить! Как я раньше без тебя-то жил? Тоска смертная просто!

— Бедняжка, как же ты страдал! — буркнула девушка.

— Да вообще! — охотно согласился Лавров, входя за Олей в лифт, предварительно вызванный Машей.

Несмотря на прощальный завтрак, за столом царила веселая дружественная атмосфера. Лавров в своей обычной манере зубоскалил, трепетно общался с Машей и Виктором, перебрасывался какими-то только им понятными замечаниями с Аркадием, в то время, как Алевтина и Ольга посвятили себя детям. Договорились встретиться здесь как-нибудь еще, пригласив с собой теперь Веру Павловну и отца Артёма.

Оля сама того не заметила, как напряжение, терзавшее ее с самого утра, ушло, оставив место задумчивой растерянности. «Неправильно!». Это она сказала вчера Артёму. Тогда это казалось самым верным на тот момент, когда ими двигали какие-то древние инстинкты, а сегодня, когда пришло осознание, она уже сомневалась. Что ж может быть неправильного в том, что между парнем и девушкой возникла взаимная симпатия и притяжение, если они нравятся друг другу, если вместе им комфортно и хорошо, если они рядом друг с другом отдыхают душами? А именно так и было. У Ольги, по крайне мере. Лавров же о своих чувствах не говорил ничего, только о желаниях. Разговоры о чувствах он переводил в свои бесконечные подколки. Оля дернула плечом, отгоняя надоедливые мысли и сомнения. Время рассудит их.

Тепло попрощавшись в новыми добрыми друзьями, они уселись в машину и поехали домой. Маша, можно сказать, почти выдворила Олю с заднего сидения, развалившись на всю его длину одна. Оля была и рада ехать рядом с Лавровым. Они перебрасывались ничего не значащими фразами, подключая к разговору и Машу. Дорога бежала быстро, а Оля то и дело пялилась на смуглые от загара сильные руки и пальцы Лаврова, которые то лежали на руле, иногда отбивая ритм музыки из радио, то правая ладонь падала на рычаг переключения передачи. Девушка сглатывала вязкую слюну, и, чувствуя, как жар приливает к щекам, отворачивалась в окно. Только вчера эти руки и пальцы довели до такого состояния, что она забыла себя и свое имя. Боже, неужели такое возможно?!

Но по мере того, как они отдалялись от гостеприимной усадьбы и комплекса, внутри нарастал трепет. Мрачные думы копошились в беспокойной голове девушки, оставляя неприятный осадок на сердце. Что будет дальше? Каков теперь статус их отношений? Страх неясного будущего снова дал о себе знать.

Машина подкатила прямо к подъезду, и Оля очнулась, вернувшись из мира грез, фантазий и гнетущих мыслей. Артём делал вид, что ничего не замечает. Он легко взял их сумки в одну руку, сунул Ольге ключи с просьбой поставить машину на сигнализацию. Когда она застыла в недоумении, он ухмыльнулся, без слов дав ей понять, что ее умственные способности поставлены под сомнение. Сжав от злости челюсти, Оля нажала нужную кнопку и с торжествующим видом вздернула подбородок. Лавров покачал головой, подал Маше свободную руку и они пошли вперед. Оля зашагала следом.

Вера Павловна радостно встретила их у самого порога, обняла всех без исключения и пригласила к столу на чашку кофе, сгорая от желания узнать о том, как прошли выходные. В непринуждённой семейной обстановке, Артем и Оля показывали фото и видео со смартфонов и просили Машу прокомментировать все, что они видели и слышали. Девочка с готовностью отозвалась на предложенную ей роль повествователя. Пусть и медленно, зато Маша самостоятельно выстраивала длинные предложения в красочный рассказ с минимальными перерывами. От облегчения и невыразимого счастья глаза Веры Павловны увлажнились; с трудом сдерживаемые слёзы грозили сорваться с ресниц.

— Артём, — она положила свою ладонь на руку Лаврова, — благодаря тебе, к нам с Олей возвращается наша Машенька. Спасибо тебе.

— Я рад помочь, — лаконично отозвался Лавр, не сдерживая широкой улыбки. Будучи рядом с этими удивительно теплыми и не озлобившимися на несправедливости судьбы простыми людьми, ему не приходило в голову играть перед ними спектакль. С ними хотелось делиться только искренними эмоциями и дарить им радость. Удивительно, но, кажется, он нашел свое место в этом мире.

— В общем, Артём, если будут еще подобные мероприятия, — нерешительно начала Оля, глядя на довольную сестру, — зови нас.

— Легко. Ну, мне пора.

— Я провожу, — отозвалась Оля.

Едва только дверь за ней закрылась, как Оля поняла, что рано расслабилась. Она сию секунду очутилась в крепких объятиях Лаврова и забыла, как дышать. Его горячее дыхание палило кожу на шее, сухие требовательные губы захватили в плен ее губы. После бесконечно долгого поцелуя, спалившего остатки воздуха в лёгких, Артём слегка отстранил ее от себя, подцепил пальцами одной руки ее подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза. Голос мажора был серьезен как никогда, и тени насмешки здесь не было места:

— Ты ведь не станешь избегать меня, Медведева, и прятаться по углам, сама знаешь после чего, да?

Оля вспыхнула и порывисто вцепилась в его плечи. Его слова снова вернули ее в теплый вечер со звездным небом на тускло освещенный балкон. Девушка сглотнула, а Лавр склонил голову набок, проследив за кожей на ее шее.

— Я… это, — начала мямлить она.

— Мы — взрослые люди, Оля. И мои намерения тебе известны. Тебе придется принять это как данность, потому что ничего уже не изменить. Что скажешь?

Она молчала совсем недолго, пожевала секунду-другую свою губы и уверенно сказала:

— Я не стану от тебя бегать, Артём.

— Вот и молодец, — он отпустил ее и вместо лифта юркнул на лестничный пролет.

— Спасибо, Тёма, — бросила Оля с запозданием.

— Всегда, пожалуйста, — долетело до ее слуха.

Глава 14

Как-то сами собой голову Ольги начали посещать мысли на грани фантастики. Им вторили сомнения на грани отчаяния. А Оля, неожиданно замахнувшись на такое близкое совместное и такое невозможное будущее с Артёмом, корила себя и не могла себе простить свою слабость. И не могла не думать о том, что будет, если Лавров пожелает ввести ее в свой круг общения. Примут ли ее там? Ведь ее знали, как одну из серой массы, барменшу, прислугу презренную. В их глазах она была своего рода протеже их друга. И каждый из тех, кто относился к категории золотых деток, из такой протекции мог сделать свои выводы, даже самые нелицеприятные. Например, такие, какие сделала Кира. Озноб пробежал по телу Оли. Гаденький внутренний голос, постоянно лишавший ее самообладания и подрывающий ее веру в себя, снова дал о себе знать очередным едким замечанием, мол, кому ты нужна? Никто не собирается приближать тебя к себе ближе, чем это было нужно. А ну, как Лавров, возьмет, что хочет и со словами «chao bambino sorry» ручкой помашет?

Наблюдая последние несколько дней за Лавровым, Оля слышала тревожные звоночки в голове. Мажор на себя был не похож — ходил темнее грозовой тучи. Брови все чаще нахмурены, губы сжаты в упрямую узкую линию. С Ольгой делиться пока не пожелал, и только Машке удавалось вырвать его из невеселых раздумий. Когда он после смены в клубе подвез ее домой, остановился у подъезда и не соизволил разблокировать дверь, Оля снова не удержалась.

— Лавров! У тебя все нормально? — спросила она.

Хотела съязвить, чтобы раскачать его и не успела. В салоне вспыхнул свет, и Оля увидела, как заиграли желваки на его лице. Лавров молчал долго. Затем резко повернулся, обхватил ладонью ее шею и притянул к себе. Жадный и властный, немного грубый, поцелуй обжег не только ее губы, но всё внутри. Он целовал так, будто его крутила неутолимая жажда, и он больше никогда не сможет с ней справиться.

— Нет, Медведева, не всё хорошо. Послезавтра мне нужно присутствовать на одном мероприятии, которое я в силу статуса не могу пропустить, — хрипло сказал Лавров.

— И в чем проблема? — она уперлась ладонями в его плечи и заглянула в глаза.

— В том, — он ответил ей прямым взглядом, — что там не будет тебя. Общество, знаешь ли, специфическое, — губы его скривились в кислой ухмылке, похожей на оскал.

Оле захотелось тряхнуть головой, отгоняя призраки своих тревожных мыслей. Вот только почему-то ей показалось, будто Артём искренне презирал именно то общество, к которому ему вскоре предстояло присоединиться. Она поняла его без слов. И как ни странно, даже обиды не почувствовала.

— Я просто не подхожу, — кивнула она весело, выдав остроту за попытку успокоить Лавра, — родословная не та. Не переживай, Артём. Я бы и не пошла.

— Почему? — чересчур резко спросил он, не скрывая некоторую жесткость в голосе. Прищурив глаза, он пристально изучал ее лицо.

— Во-первых, — она отстранилась, удобно уселась в кресло и начала загибать пальцы, — я не знаю, как вести себя на таких мероприятиях. Во-вторых, непременно стану психовать. Как следствие, ляпну какую-нибудь глупость или от страха споткнусь и грохнуть всей Олей на пол. Тебе будет неудобно за такую спутницу. И, в-третьих, у меня экзамен. Так что забудь обо мне и иди себе с миром на свой банкет, — беззаботно отмахнулась она.

Он внимательно выслушал ее доводы, и, кажется, остался ими недоволен. Потому что в ответ прилетело неожиданное — то ли приказ, то ли совет, то ли утверждение.

— Рано или поздно, но тебе придется научиться.

Оля выгнула бровь и покосилась на него, выпучив глаза:

— Ты о чём?

— Просто знай, — коротко отозвался Лавров, раздув ноздри. После щелчка замка и после того, как Оля вышла из машины, он бросил: — Пока, Медведева.

Хотел уже двинуться, как локти Ольги оперлись о дверцу в месте, где было опущено стекло до упора. Ее лицо показалось в проеме. Она игриво пожала плечами и непринужденно хмыкнула:

— Веди себя культурно, Лавр! Уж мне ли не знать, какого пай-мальчика ты в состоянии из себя изображать. Пока! — и зашагала к подъезду.

Уголок его рта пополз вверх. Сумела-таки на миг отвлечь его от мрака и безнадеги. Пай-мальчика, говорит? Ну-ну, придет время, и она узнает, какой из него пай-мальчик!

Утопив педаль газа в пол, он вырулил из района, где жили Медведевы, и поехал к себе. И, о Боже, как ему не хотелось переться на этот идиотский прием! Не хотелось и — всё!

Буквально на следующий день ощущение окрылённой радости, возникшее после слов Артёма, у Ольги пропало. Если с утра настроение было на зависть подругам отличным от одного только факта, что Лавров предпочитал ее общество обществу равных себе, ближе к обеду оно резко опустилось до плинтуса. Причиной тому послужил нечаянно услышанный разговор Киры и Милки. И будто кто-то подрезал ей эти самые крылья.

Оля бесшумно шла в библиотеку по пустынным коридорам и шла бы себе дальше, если бы голоса в одном из фойе, где стояли диваны, не заставили ее остановиться, навострить уши и спрятаться за углом.

— Ты выбрала платье, Кира? — спрашивала Милка.

— О, да! А еще смотри, какое колье будет на мне, — Кира не скрывала своей радости.

— Мы же на благотворительный прием идем, а не на бал, — хохотнула Мила.

— Ерунда! После скучной официальной части ожидается приличный банкет. Не ради этого ли там все собираются? — Кира громко рассмеялась, предвкушая нечто грандиозное, судя по ее тону.

— Ты чего?

— Вот уж где Лавр не сумеет отвертеться. Ему придется быть на приеме, и он от меня никуда не уйдет! Я заставлю его забыть эту замухрышку!

— И как ты это сделаешь? — настороженно спросила Мила.

— Хм… — призадумалась зеленоглазая красавица, — может пора предупредить Лавра о том, что если он не одумается, вскоре все узнают на кого он променял нас.

— Думаешь, ему есть дело до сплетен и до твоего шантажа?

— Я верну его себе… то есть нам, — исправилась Кира, не скрывая однако своего торжества.

Оля прижалась спиной к стене. Сморщилась так, будто лимон укусила. Подслушивать некрасиво, но иногда полезно. «Я верну его себе!». Оля запомнила именно эти слова и потухла. Она ведь знала, что на этом приеме будут и девушки, но отчего же так противно засосало под ложечкой? Представила, как бы она себя ощущала в этом змеином клубке, где ради достижения своей цели все средства хороши. Достойно отбиться от их постоянных намеков о том, что она пустое место, ей бы вряд ли удалось. И тут же успокоила себя — что бы она там делала? От страха и на нервах не сумела бы и двух слов связать. Или того хуже, действительно грохнулась бы посреди гостей. Да, она — птица не их полёта, и прекрасно это понимала.

— Хоть бы родители не вздумали знакомить меня с сынком какого-нибудь ужасно выгодного партнера, — начала сокрушаться Милка.

— Расслабься, и просто притворись милой дурочкой, а там посмотрим, — со стопроцентной уверенностью сказала Кира.

Оля резко развернулась и помчалась прочь, ошпаренная новой догадкой. Ведь в их кругах обычным делом являлся брак по расчету. Что-то вроде взаимовыгодного договора. Всего лишь очередная сделка, по условиям которой создавалась очередная бездушная в большинстве своем семья, где муж и жена каждый жил своей жизнью. В таком мире она бы точно жить не хотела. А Лавр? Ведь тот мир знаком ему до мелочей, с детства внушалось, что каждый шаг — сделка, каждое действие — договор. Там, дело касалось огромных прибылей, человеческие чувства и желания уходили на второй план. Оля нахмурилась и закусила губу. Или может быть, Артёму уже предложили брачный союз, вступление в который укрепит связи двух семейств, усилит их влияние и обогатит. Мысли, одна хлеще другой, снежной шапкой нарастали на сердце Оли, в стремлении погасить горячий пылающий огонек того самого осторожного нежного чувства, признаться в котором оказалось выше ее сил. Слишком далеко все у них с Лавровым зашло. У нее, по крайне мере, точно.

Желая отвлечься и стряхнуть тяжесть, навалившуюся на нее, Оля с радостью откликнулась на предложение мамы погулять с Машей. Они сходили в зоопарк, побродили в парке и посидели в кафе, где с удовольствием полакомились вкусным мороженым. А после Оля уселась за конспекты и книги, готовясь к экзамену.

Ужасно душил галстук. Также ужасно сильно Артём хотел к Оле. К Маше. К ним домой, где абсолютно каждое слово и движение пропитано любовью и искренностью. И пусть его личная отрава иногда плевалась язвительными замечаниями, зато это было от души и сердца. Никакого притворства.

А здесь… здесь хоть на лицах и были нацеплены искусственные улыбки и говорились слова о взаимопомощи, благотворительных акциях и тому подобное, все понимали — это повинность. Пока старшее поколение увлеченно обсуждало свои большие дела, молодежь мечтала пропустить формальную часть и приступить к банкету. Когда настало долгожданное время, отцы и матери разошлись по большому со вкусом украшенному залу и уселись за столики, не отрываясь от бесконечных разговоров. Зато подтянутые парни и яркие девушки собирались группками, потягивали дорогое элитное спиртное, танцевали и расслаблялись, как могли. Для девчонок такие сборища было поводом выгулять свои брендовые платья и блеснуть наличием эксклюзивных драгоценностей. Парни, в своей обычной манере, мерялись крутизной, новизной и скоростью своих тачек.

Слушая их вполуха, Артём обдумывал свой проект, задуманный им еще в больничке после аварии, и на удивление уже довольно четко себе его представлял. Как бы ни старались друзья-товарищи вовлечь его в пустой треп, мысли неизменно возвращались к Маше и ее проблеме. И не только ее. Таких пострадавших, как Медведевы, в мире пруд пруди. И многие из них остались без помощи наедине со своими проблемами.

Кира вертелась рядом и, желая воспользоваться отстраненностью Лаврова и погруженностью в себя, намекала окружающим, что они пара. Артём широко ухмылялся и не терял, однако бдительности. Он легко, почти играючи, убеждал всех собеседников, что Кира опять что-то напутала, и никакая они не пара. И быть ею в принципе не могут. Девушке оставалось хлопать длинными наращенными ресницами и краснеть от злости.

— Хм, а почему ты, Лавр, думаешь, что такой пары не может быть? — Вадим с интересом посмотрел на друга.

— Откуда уверенность, что ваши отцы не захотят породниться? — вторил ему Дэн.

— Что будет, если они уже обо всем договорились? — не удержалась Кира, желая поддеть Артёма и сбить с него его самоуверенность.

— Беда, — хмыкнул Лавр, оглядывая друзей. Интересно было понаблюдать за их реакцией. — Отец меня уже предупреждал, что если стану перечить ему, лишит наследства.

— Даже так? — выпучил глаза Боря.

— А ты? — лицо Милки вытянулось в ожидании ответа.

— Что же ты? — Кира аж присела, словно от его дальнейших слов зависела ее судьба.

— Сказал, что мне плевать, — заявил Артём.

— Да ладно?! — Саня даже отнял ото рта стакан с виски.

— Таки и отказался бы от своих машинок, квартиры и безлимита на карте? — скептически приподняв бровь, спросил Вадим.

— О! — протянул Артём. — Об этой стороне медали я как-то подзабыл, — и задумчиво потер подбородок, мысленно угорая над своими друзьями. Вот что было для них самое важное в жизни — безлимит на карте. Конечно, никто не спорит, что наличие большого количества денег это хорошо. Да только у них, золотых деток, деньги уходят в пустоту.

— А надо было! — хохотнул Борис.

— Хотя… — подал голос Лавр, — попалась бы девчонка, для которой это не проблема, стоило бы попробовать.

Милка с Кирой переглянулись, Дэн подавился напитком. На миг воцарилась тишина. На Лавра пялились так, будто он — зло вселенского масштаба. Злобное несдержанное шипение Киры услышали все из их компании.

— То есть ради своей никчемной барменши ты пошел бы против воли отца и лишился бы всего?!

— То есть, Кира, даже если и да, это не твое дело, — обманчиво спокойным голосом сказал Артём.

— Ой! — Милка переводила глаза то с Киры, с ненавистью сверлившей невозмутимое лицо Лавра, то на него самого, излучавшего такое ледяное презрение, что, казалось, градус в зале понизился.

— Эта змея уже давно проползла между нами! Она изменила тебя, Лавруша, — фыркнула Кира.

Желваки яростно заиграли на лице Лаврова. Он молниеносно подхватил девушку за локоть, а она вскрикнула от неожиданности. Милка пискнула, стоило Лавру наградить ее одним всего лишь взглядом.

— Лавр, дружище, держи себя в руках, — начали было говорить парни.

— Да чего вы переполошились, ребята, — бесстрастная маска легла на лицо Артёма. — Я всего лишь хочу пригласить Кирюшу на танец. Вы позволите? — его черная бровь издевательски выгнулась вверх.

Кира не знала, чего ожидать от Лаврова. Первую минуту танца он кружил ее по залу, не говоря ни слова. Ощутив Артёма так близко, как ей еще никогда не приходилось, девушка хотела было расслабиться и насладиться танцем, однако его угрожающее молчание настораживало. Но и Кира не привыкла сдаваться. Нацепив на лицо самое благодушное выражение, девушка осторожно сказала:

— Тёма, ты ведь понимаешь, что я права. Ты изменился. Ты избегаешь меня… то есть нас. И всё из-за этой девки никчемной.

Глаза Лаврова хищно прищурились и пару нескончаемых секунд сверлили лицо Киры, пока на ее коже не проступили красные пятна. Что такого она сказала, если буквально чувствовала, как от жгучего взгляда парня скручивались ее внутренности? Да только не от томления, как бы ей хотелось, а от страха.

— А теперь, Кира, — голос его был ровным и ледяным, — слушай меня. Ты никогда больше не посмеешь говорить об Ольге Медведевой в подобном тоне…

— Но… — прервала она его, ощущая, как ее начинает душить волна гнева и ненависти.

— Если впредь хочешь, чтобы я видел в тебе личность. Я ясно выражаюсь? — закончил он.

Киру понесло. Все ее напускное самообладание и деланная благожелательность испарились, уступив место самым черным мыслям.

— Носишься с этой периферией как с торбой писаной!

— Танцуй, милая, и улыбайся. И запомни этот вечер, потому что это последний танец в твоей жизни, который ты танцуешь со мной, — тихонько шепнул ей на ухо Лавр.

— Да что есть у нее такого, чего нет у меня? — взвизгнула она, распаляясь. У Киры сложилось очень стойкое впечатление, что чем тише и спокойнее говорил Лавров, тем меньше шансов у нее оставалось.

— Сердце, — ухмыльнулся он, глядя ей прямо в глаза.

— Пфф! — презрительно фыркнула Кира, сверкнув зелеными глазами. — Тоже мне сокровище! Чем она тебя взяла, эта замухрышка? Признайся, твой интерес к ней возрос, как только ты получил от нее от ворот поворот! Она умело набила себе цену и очень скоро доберется до твоих карманов, Лавров. Таков закон. И таковы они — девки не нашего круга. Ослеп ты что ли, Тёма?! — она все еще пыталась воззвать к его здравому, и как ей казалось утерянному, смыслу.

Он снова замолчал. Кира обрадовалась, заметив, как тень размышлений пробежала по его лицу.

— А знаешь, Кира, ты в одном права, — Артём даже не сомневался в тех словах, которые сейчас собирался ей сказать, — Медведева — сокровище.

Глаза девушки округлились, а в них — неверие, недоумение, искреннее непонимание.

— Да кто она тебе?! — истерические нотки прорывались в голосе.

Артём прижал Киру к себе и с видимым удовольствием наблюдал, как отвисает ее челюсть от сказанного им:

— Оля Медведева — моя девушка.

— С каких это пор?! — голос Киры стал высоким и тонким.

— Я перед тобой отчет держать не обязан. Так что улыбайся, Кира, наши друзья смотрят на нас.

Кира растерянно посмотрела по сторонам, поймала удивленный взгляд Милки, и с трудом пришла в себя от шока. Кислая улыбка посетила красивые губы девушки, зато глаза извергали молнии. Упрямая решимость все еще читалась на лице.

— А твой отец знает, кого ты выбрал себе в девушки? — просочилось через плотно сжатые губы.

— Должен открыть тебе маленький секрет, Кира, если ты еще так ничего и не усвоила, — доверительно склонился к ее виску Артём и мысленно сплюнул — девушка даже дыхание затаила. А он процедил: — Мои отношения с отцом ни касаются ни тебя, ни кого бы то ни было вообще в принципе.

— Ненавижу! — дёрнулась было Кира прочь, но хватка Лавра была железной. — И тебя, и эту твою… — она замялась, заметив, как недобро приподнялись брови парня, а губы растянулись в подобии жуткого оскала, и словно приглашали ее завершить свою мысль.

Ровно в это мгновение музыка стихла, и кавалеры увели своих дам к столикам.

Лавров, сохраняя деревянное выражение лица, подвел Киру к столику, где расположилась их компания, с наигранной галантностью поклонился и едва коснулся губами тыльной стороны ее ладони. Она гордо вырвала свою руку, схватила клатч, вцепилась в запястье Милки, и они умчались в дамскую комнату.

— И чего ты ей такого сказал, что у нее лицо таким сделалось? — спросил Саня.

Артём расправил широкие плечи, сложил руки на массивной груди и ответил:

— Правду, как ни странно.

Пока парни переваривали его мутные непонятные слова, он слушал себя. Да уж, у него аж от сердца отлегло. Решение легче легкого крутилось в голове. Да вот только как озвучить его отраве одной, чтоб не испугалась?

Оля ждала, что после этого приема, Лавров от нее отдалится. Но нет — не отдалился, став, однако, неузнаваемым. Где делся самоуверенный мажор, распускающий наглые лапищи и отпускающий шуточки? Артём словно погрузился в какой-то свой мир размышлений. Казалось, он стоял на распутье, обдумывая свои трудные мысли, взвешивал все «за» и «против» в принятии некого важного для него решения.

Зато Кира Фролова при каждом удобном случае бросала на Олю злобные, полные ненависти взгляды. Губы девушки всякий раз сжимались в узкую линию, а лицо искажалось от нескрываемой неприязни. Каждый жест Киры был пропитан презрением. Мила таращилась исподтишка, и стоило Ольге прямо посмотреть на нее, опускала глаза. Оле становилось неуютно, возникало острое желание поежиться и лишний раз осмотреть себя с ног до головы. Стряхнуть стойкое ощущение наступающих ей на пятки неприятностей не удавалось.

Как всегда он ожидал ее у университета, разместив свою пятую точку на капоте. Руки, спрятанные в карманы синих джинсов, сжаты в кулаки, взгляд устремлен в пространство. Оля качнула головой и попрощалась с подругами. Мягко ступая по дорожке, она подошла к Артёму и застыла, беззастенчиво его рассматривая. Она понимала Киру и ее стремление быть рядом с Лавровым. И пусть все они думали, что Оля в общении с Лавровым преследовала свои корыстные интересы, пытаясь приблизиться настолько, чтобы пролезть в их круг, ни его положение в обществе, ни наполненность его счета ее не волновали. Ее волновал сам Артём. Он растревожил ее душу, воскресил ее сердце. В нем больше не было печали и тоски, только желание жить. И любить. Однако наравне со всеми этими чувствами ее душой владели сомнения. Оля вздохнула, решительно признавшись себе в том, что Лавров стал ей близким совсем на другом уровне. Не материальном, как представлялось остальным.

— Ты ведь не собралась во мне дыру прожечь своим взглядом, Медведева? — внимательные серо-голубые глаза остановились на ее лице.

— Нет, — просто ответила, пожав плечами.

— Тогда заскакивай в салон, — скомандовал он.

Оля уже уселась в машину, когда Артёма окликнул Вадим. До Оли долетели лишь обрывки начала их разговора, прежде чем она захлопнула дверцу.

— Привет, Лавр. Отлепись уже от своей Медведевой и поговори со мной. Много времени это не займет.

О чём там они беседовали, Оля не имела понятия, однако на протяжении всего того времени, Артём периодически хмурил брови и кивал головой. Потом парни пожали друг другу руки, и Лавр забрался в машину. Завел двигатель, и они поехали.

— Всё в порядке? — спросила Оля.

— Да, — после некоторого раздумья ответила он. — Обсуждали дельце одно.

— В рамках закона, надеюсь? — усмехнулась Оля.

— Ты за меня тревожишься, Медведева? — жгучий взгляд прищуренных глаз на мгновение застыл на ее лице и вернулся на дорогу.

— Представь себе — да, Лавров. Не желаю носить тебе сухари за решетку.

— Хм, ты сама говорила, что деньги меня отмажут…

— Да-да, везде и всюду, — расплылась она в ехидной улыбке, — я помню, Артём. Что ж, значит, сэкономлю на сухарях.

— Ах ты маленькая жадина, — пожурил ее Лавров, ухватив за мочку уха. Настроение снова взмыло вверх, но это никак не ликвидировало его противоречий и не успокоило хаос в мыслях.

Как выяснилось, признаться Ольге в своих чувствах оказалось гораздо труднее, нежели сказать правду Кире. А что если Медведева услышав то, что он порывался ей поведать на протяжении этих дней, презрительно фыркнет и скажет, что играла. Что, как предупреждала его Кира, добилась своего — высокомерный мажор открыл свое сердце простой смертной. Потом отчаянно тряс головой — Медведева не такая. Если бы Оля стремилась просунуться в его жизнь, занять там определенное место и приобрести соответствующий его положению статус, уже бы давно обеспечила доступ к телу. Господи, как же хорошо было раньше, когда не нужно было заботиться о последствиях своих слов и поступков! Когда на мнение окружающих было откровенно наплевать. Честно, иногда тосковал по тому времени, однако чувство ответственности перед Олей и Машей гнало прежнюю беззаботность и равнодушие. Вот только стоило ему разлепить непослушные губы, чтобы сказать Оле нечто важное, как в нем просыпался настоящий презренный трус. Гадство какое! Тут еще Вадик со своим делом!

Артём остановил машину прямо у подъезда и на предложение Ольги зайти отрицательно качнул головой.

— Не сегодня, Оля. Пока.

Чувствуя, как нарастающее напряжение давит на него, Оля думала пару секунд прежде чем, быстро потянулась к мажору и оставила на его щеке легкий, но, тем не менее, оглушительный, чмок. Изумленный взор вперился в ее лицо, на миг дернулись уголки губ, и провокационно выгнулись брови.

— Я тебя предупреждал, Медведева — дойдешь до грани, и ничто тебя не спасет.

— Хмм, а может, я умышленно это делаю именно тогда, когда ты чертовски занят, а? — с этими словами она выскочила из машины и скрылась в дверях.

— Дождёшься у меня! — пробубнил он ей вслед, выруливая со двора.

Уже дома Оля хлопнула себя по лбу. Размазня! Она забыла пригласить Лаврова на день Рождения Маши! Ну, ни идиотка ли?! Ох уж этот мажор. В его присутствии она теряла все здравые мысли. Ладно, через часок она наберет его, и если он заинтересуется предложением, пусть готовится к детскому празднику. Да вынесут его нервы кучу ребятишек в субботу!

Признаться честно, ей самой почему-то хотелось, чтобы Артём был рядом. Стало просто жизненной необходимостью, острой потребностью чувствовать его рядом. Словно он являлся неотъемлемым элементом, без коего система жизнеобеспечения Оли не функционировала. Необъяснимое ощущение. Хотя для своего собственного утешения и успокоения, Оля пыталась убедить себя в том, что присутствие мажора окажет позитивное влияние на Машу и ей будет приятно.

Но странным образом, когда нажимала кнопку вызова напротив контакта с его именем, волновалась. Как только он ответил, ухо Ольги оглохло от разрывающейся музыки. Она потом стихла, словно абонент вышел из шумного помещения.

— Да, Оля? — голос звучал как-то устало, даже надтреснуто.

— Я… — она не успела озвучить приглашение, как на заднем фоне послышался смех Киры, а после в трубке прозвучал требовательный голос. Бориса, кажется.

— Медведица, имей совесть. Опусти Лавра к друзьям хоть на вечер!

Олю ошпарило. От неожиданности она отняла смартфон от уха и тупо таращилась на экран. Потом скинула звонок, сунула аппарат в карман и нервно стиснула ладони. От нехорошего предчувствия внутренности стянуло тугим узлом. Как только раздалась трель мелодии, и смартфон завибрировал в кармане, Оля аж подпрыгнула. Опустив глаза вниз, увидела «Лавров Артём Витальевич» и зависла, не зная что делать. Глубоко вздохнула и приняла вызов.

— Артём, у тебя дела?

— Ничего того, что могло бы быть важнее тебя. И прости этого скудоумного, несёт что попало. Что у тебя стряслось? — голос его казался настороженным.

В памяти сразу всплыло почти клятвенное обещание, данное Олей, звонить ему в экстренных случаях и почувствовала себя… обузой. Закусила губу, открывая для себя неприятную истину. Получается, она привязала его к себе. И он находился в постоянном напряжении, ожидая, когда же это придется мчаться к ней на подмогу.

— Я это… просто. Всё хорошо, Артём.

— Уверена?

Когда она снова услышала посторонние голоса, на этот раз говорил Вадик, тяжело засосало под ложечкой:

— Хватит трепаться, Лавр! Удели нам пару секунд твоего драгоценного времени!

— Да, пока, — положила трубку и почувствовала себя лишней. Стало горько во рту.

Она не имела права вырывать его из привычного окружения. Не имела права лишать его общества друзей. Пусть даже среди них была Кира. И пусть противное ощущение, что она поступила подло, не сообщив Артёму о празднике Маши, теперь осадком осело в душе, она не имела права навязываться ему по каждому поводу.

Сколько уже раз Дэн разыгрывал каждого из их компании своими подколками — не счесть. Теперь они решили совместно развести Дэна, и вместо элитного загородного клуба отдыха с бильярдом, сауной и прочими прелестями жизни привезли его с завязанными глазами в огромный развлекательный комплекс, где в большинстве своем проводили время семьями. Хохоча над кислой миной своего приятеля, золотые дети разбрелись осматривать наполненные детишками и их родителями батутные арены, кафе, роллердромы, бассейны, наполненные воздушными шарами. И везде царил детский смех и веселый звонкий визг. К своему удивлению молодежь тоже нашла себе занятие по вкусу: кто-то завис в зале виртуальной реальности, кто-то расположился в боулинге.

Потягивая безалкогольный коктейль, Артём пялился на дверь и откровенно скучал. Его даже не заводили разговоры друзей и подруг о планах на предстоящий вечер. Правда, поведение Киры несколько насторожило. Она не изменяла себе, будучи полностью уверенной в своих силах и своей неотразимости, хотя ни одним лишним словом сегодня не обмолвилась с ним. Но каждый раз, когда он замечал на себе ее взгляд, в ее глазах вспыхивало выражение полного превосходства и торжества. К чему бы это?

Играть в боулинг не хотелось. От слова совсем. Зато остальные погрузились в атмосферу громыхания шаров и кеглей. Уже начали делать ставки, шумно смелись и хохотали.

Неожиданно его взгляд выхватил две до боли знакомые фигурки, промелькнувшие в прозрачных дверях, ведущих из зала. Бросив мимолетный взгляд на своих увлеченных товарищей, Артём выскользнул в коридор. Он быстро сориентировался и нагнал заинтересовавших его персон. Это действительно оказались сестры Медведевы. Он бесшумно ступал за ними следом до самого роллердрома.

Девчонки вошли в украшенное помещение, где при их появлении гости взорвались поздравлениями и аплодисментами. На появление еще одного гостя не обратили внимания, потому что к Маше по одному начали подходить детишки ее возраста. И Лаврова осенило — у нее День рождения. Легкая обида, что он не вхож в этот мир, где не существовало наносного веселья и фальшивых улыбок, скрутилась тугим колечком в груди. Не обращая внимания на скребущее ощущение, он непроизвольно залюбовался сестрами Медведевыми.

Яркое нарядное платье, в котором Артём узнал совместно выбранное им с Олей в то воскресенье в торговом центре, отлично смотрелось на Машке, волосы уложены на один бок и витыми упругими локонами падали на плечо, венчала маленькую головку сверкающая диадема. Безрукавное джинсовое платье небесно-голубого цвета с заниженной талией и юбкой до колена великолепно сидело на аппетитной фигурке Ольги, стройные ноги которой были обуты в бежевые кеды. Объемная коса наискосок лежала на голове и опускалась на левое плечо. Медведева-старшая занимала очень много времени в его мыслях, подумалось Артёму. Если раньше он посчитал бы это непозволительным, теперь был только этому рад.

Наблюдая, как именинница, сияя от радости, принимала поздравления и подарки, Лавров одновременно осмотрел помещение: большая огороженная площадка для катания, по периметру фуд-корт, уютные уголки с зонами отдыха и диванами, гардеробная, кабинет медицинской помощи на всякий случай. Когда торжественная часть завершилась, детей пригласили на площадку, а Оля повела Машку в сторону комнаты для переодевания.

Стоило на их пути вырасти администратору — молодому улыбчивому парнишке, активно крутящемуся около Ольги, жгучая ревность вцепилась прямо в горло Лаврова. Брови непроизвольно сошлись на переносице. «Моё!» — горячо отбивал пульс единственную мысль в висках. Оля сделала неопределенный жест рукой админу или аниматору — черт его разберет! — и скрылась за дверями. Зато Лавров был тут как тут, зацепив за рукав парня. Тот удивленно округлил глаза, заметив необозначенного в списке посетителя.

— Я вас слушаю.

Артём пробежал глазами по табличке, гласящей «Владимир» и сказал:

— Что еще в программе на этом мероприятии?

— А собственно какое…

— Я опоздавший гость. И провинившийся к тому же, — дружелюбно ответил Лавров и протянул ему руку для рукопожатия: — Артём.

— А, — протянул тот и заглянул в свой планшет. — Меня зовут Владимир. И ничего дополнительного в программе здесь вроде нет. Зал арендован для проведения дня рождения.

Артём задумчиво стукнул по своим губам пальцами и неожиданно попросил:

— Понятно. Организуй-ка сюда еще жонглеров и акробатов. Подсуетись как-нибудь к окончанию мероприятия, — и щедро выложил энную сумму на планшет Владимира.

— Но…

— Буду просить прощения, Володя, — покаянно улыбнулся Лавров.

Владимир вежливо кивнул и тут же начал звонить. А Артём тем временем юркнул в гардеробную, прикидывая в уме, во сколько же обошлась Медведевым аренда зала и организация мероприятия. Вот зараза. И ни словом не обмолвилась о своих тратах! А потом он вспомнил тот ее вечерний звонок и разговорчики товарищей на заднем фоне, и ослепительная догадка вспыхнула в его мозгу. Да ведь она его хотела пригласить! Но посчитала, что время с друзьями важнее, времени с ними. И не решилась предложить посетить детский праздник, когда услышала то, что услышала, и, посчитав, что там мажору будет тоскливо. Он сморщился, словно перед глазами встала Оля, деловито упиравшая кулаки в бока и передразнивающая его манеру говорить, вздумай он ее упрекнуть: «Не могла тебе позволить провести время с серой массой вместо посещения элитного клуба, Лавров!». Ладно, позже сочтемся, они уже не чужие друг другу. Почти.

Оля, сидя на корточках, снова ворковала с уже переодевшейся в удобную одежду Машей, помогая той обуть ролики. И только красовавшаяся диадема в волосах, которую Машка наотрез отказалась снимать, говорила о сегодняшнем особом статусе девчушки. Неожиданно на Лаврова вновь накатили странные и волнующие мысли о собственных детях. Он даже плечом дёрнул от растерянности, приходя к выводу, что Оля будет отличной матерью.

Маша перестала бурчать и подняла глаза. Радостная, не верящая, искренняя улыбка осветила ее личико.

— Тёма! — звонко выдала она и вытянула руку вдоль плеча сестры.

— Нет его, Машенька. Я же говорила тебе, что у него важные дела, которые он не может отложить. Не переживай, он помнит о твоем празднике и непременно поздравит тебя, — Оля внутренне напряглась. Врать сестре было неприятно, но она так решила. Затем дрожь пробежала по ее позвоночнику, словно… Нет! Оля мотнула головой.

Надо же! Лавров скрестил руки на груди и откровенно ухмылялся. Выгораживает его да защищает, лишив его возможности быть здесь.

— И поздравил бы, если б кто-то соизволил сказать всё, как есть! — прогудел Лавров.

— Тёма! — заверещала от радости Маша, бросив сестру и кинувшись к нему, забыв, что на ней не туфли, а ролики.

Он подхватил девчушку на руки прежде, чем она шлепнулась на пол, чмокнул в щеку и вернул свое внимание Ольге. Та, наверняка пребывая в состоянии шока от его появления и от свирепого выражения лица, опять плюхнулась на задницу с открытым ртом.

— Не сестра у тебя, Мария, а неваляшка какая-то, — сверкнул белозубой улыбкой Лавров.

— Правда! — поддержала его девочка и заерзала.

Он опустил ее вниз.

— Сама поедешь?

Маша кивнула и довольно уверенно, хоть и медленно, покатилась к выходу.

Артём же, ухмыляясь во весь рот, присел рядом с Ольгой, стыдливо натягивающей ткань платья на оголившиеся бедра. А он в прямом смысле слова пожирал наглыми глазищами открывшееся ему зрелище, явно наслаждаясь происходящим.

— Лавров! — прошипела Оля, заливаясь ярким румянцем. — Прекрати!

А сама едва сдерживала себя от распиравшей радости. Вот она — недостающая частичка ее сердца. Мажор. Оля готова была визжать от бурлившего в ней неописуемого восторга, да боялась привлечь сюда посторонних наблюдателей. Когда Артём поднялся и протянул ей руки, она без сомнений вложила в его ладони свои, и он рывком поднял ее на ноги. Сильная рука обвилась вокруг талии, прижимая к крепкому телу, жар которого палил даже через одежду. Взор внимательных глаз блуждал по ее лицу, а потом Лавр с совершенно серьезным видом сказал, словно видел ее насквозь.

— Ты ведь и меня хотела пригласить, верно?

— Да. У тебя ведь планы, судя по всему, были, — замялась на секунду Оля и пожала плечами: — А мы не такие уж и важные птицы.

— Дай ты мне право выбора, я бы сам решил, кто важные, а кто — нет, — укорил он ее.

Он разжал свои руки только лишь для того, чтобы потянуть ее к гостям.

В зале он подошел к Вере Павловне, поздоровался с ней, помахал довольной Машке, уже вовсю катающейся вместе с подружками по площадке.

— Я сегодня с утра успела познакомиться с Виктором и его бабушкой и дедушкой, — сообщила Вера Павловна.

Артём перевел вопросительный взгляд на женщину.

— В смысле?

— А они заехали поздравить Машу, но остаться не получилось — летели куда-то за границу к родителям парня, — ответила Оля и сжалась, когда Лавр наградил ее уничтожающим и укоряющим взглядом, мол, я тебе это припомню. Виктора пригласили, а его — нет. Сдавленно прошептала: — Прости, я думала, так будет лучше.

— Да? В следующий раз, когда будешь принимать решение за меня, поставь хоть в известность, — язвительно нашелся Артём, скептически выгнув бровь.

— Ты мне вечность теперь об этом собрался напоминать?! — буркнула Оля.

— И не только. Тебя ждет самая ужасная месть, Медведева, — пообещал ей Артём.

Оля открыла было рот, чтобы возразить что-либо в свое оправдание и тут же его закрыла, вынужденная подозрительно прищуриться, когда к Лаврову подошел Владимир и что-то зашептал ему на ухо. Тот согласно кивал головой и довольный собой улыбался. Аниматор удалился, а Оля нахмурилась.

— Кстати, ты как здесь очутился? — спросила она.

— Мимо шел, — безучастно ответил он. — Так, Медведева, я отлучусь ненадолго, улажу некоторые дела, а ты, — он окинул ее с ног до головы таким взглядом, что ей стало неуютно. Сразу померещилось, будто она превратилась в глупую курицу, — не теряй меня.

— Хорошо, — закивала она головой подобно китайскому болванчику.

Глава 15

Артём оставил их в надежде, что ничего сверхъестественного во время его отсутствия не произойдет, и вернулся к своим друзьям с тем лишь намерением, чтобы распрощаться.

— Где ты был? — заорал ему сходу Серега, столкнувшись с ним у самой двери. — Сыграть не желаешь, а то мы уже уходить собрались?

— Не-а, — отмахнулся Лавров и уселся на диван. Судя по приятелям, они не так уж и скучали по нему, раз не заметили его отсутствия. Если бы не вошел, так и не вспомнили бы, пока не пришла пора уезжать.

Увязнуть в собственных мыслях и желаниях ему не дал Добровольский, подсев рядом.

— Мы собираемся в клуб. Здесь уже надоело, — сообщил он. — Поехали. А ты чего кислый такой?

Артём притянул брата за шею к себе и шепнул:

— Я тут Медведевых видел.

— Кого? — вытаращился Серега.

— Дочерей того человека, который из-за тебя в аварию попал. Помнишь?

— И че? — просто пожал плечами брат, не скрывая своего недовольства.

— Хм, — Лавр закивал головой, хотя гасил в себе желание тряхнуть брата как следует, — то есть тебе по барабану, что ты оставил их сиротами?

Серега сбросил с себя руку Лавра и стал похож на взъерошенного озлобленного пса.

— Если они ползают здесь, значит, не сильно-то и грустят.

— Придурок, — сказал Лавров. — Вот представь, что такой же мудак, как и ты, угробит твоего отца и свалит. Что делать станешь?

— Лавр, не лезь! — огрызнулся Серега. — Общение с этой барменшей реально тебя испортило. Ты уже не тот, каким был раньше. Да и не будет такого никогда!

Брови Артёма выгнулись, словно он удивлялся наивности брата.

— Всё в этом мире может быть. И не зависеть от нашего желания. И размера кошелька, Серега.

— Лавр, к чему эта фигня вся?

— Я к тому, братишка, что эти простые люди привыкли жить с тем, что у них есть, а тебе, чтобы удержать бабло, придется пахать похлеще, чем им, когда отец решит тебе дело передать. Не боишься, что загнется бизнес?

— С чего бы это?! Там целый штат слуг, — презрительно искривил губы Серега. — И вообще, Лавр, отвали с нотациями!

— Именно это я и ожидал услышать, брат, — кивнул Артём, не соизволив поделиться с Серегой результатами своих размышлений.

— Эй, брат, ты чего? — обеспокоенно спросил Сергей, шутливо ткнув кулаков в плечо Лавра.

— Все нормально.

Приближающий галдеж заставил парней одновременно повернуть голову в сторону шума. Вся их компания уже собралась воедино и направлялась на выход.

— Ну что, Лавр, дружище, едем в клуб? — поинтересовался Вадим.

Артём встал, поправил пиджак и отрицательно качнул головой.

— Нет, други мои, извиняйте. Спасибо за приглашение, но сегодня в клуб я не ходок. Развлекайтесь.

— Че так? — насторожился Борис.

— По ходу крышу ему снесло, — пробурчал Серега.

— Ага, книжек умных начитался, так теперь по швам трещит, — охотно подтвердил Лавров.

Девушки захихикали и скрылись за дверями. Кира, сохраняя гордое молчание, величественно проплыла мимо и даже взглядом его не удостоила. Артём едва слышно хмыкнул — вот не задело его нисколько. Если б Медведева так фыркнула, уже бы снесло крышу. Почему-то знать, что для нее он — пустое место неприятно до чертиков.

Дэн с Серегой стрелой умчались за девчонками. Вадим развел руками, у Бориса вообще подходящих слов не нашлось, когда они выходили. Зато взгляд Сани оказался на редкость проницательным.

— Опять к своей зазнобе? — хохотнул он беззлобно.

— Вот именно, — расправив плечи, согласился Лавров.

Убедившись, что вся компания отправилась на парковку, Артём вернулся на роллердром. Он незаметно вошел в зал, где уже на всю катушку зажигали жонглеры и акробаты, вызывая у детишек приступы дикого восторга и удовольствия. Освободив пространство артистам малышня «висела» на поручнях и таращилась на представление. Артём встал у стенки и опёрся об нее плечом. Живой интерес на детских лицах, взрывы аплодисментов и искренняя радость принесли ему ни с чем несравнимое наслаждение. Всего на мгновение он встретился глазами с Ольгой, и ничего кроме выражения благодарности на ее лице не было для него слаще. Вот дожился! Медведева знатно отформатировала его сознание. И, кажется, ничего лучше, чем ощущение запредельного счастья в этот момент он никогда не испытывал.

— Оля? Это ты без меня придумала? — к ней подошла мама, и Оля покачала головой. — Это просто замечательно!

Она знала, кто автор этого волшебного действа. Ребятишки, разинув рты, глазели на гибких, казалось без костей, акробатов, которые подкидывали друг друга в воздух, вытворяли там какие-то сложные пируэты и благополучно приземлялись. Завороженно таращились на ловких жонглёров перебрасывающих друг другу то кольца, то мячики, то булавы. Потом они выстраивались в высокие пирамиды, и снова жонглировали предметами.

Она точно чувствовала его здесь, почти рядом. Повернулась и увидела Лаврова, прислонившегося плечом к стене с загадочной умиротворенной улыбкой на губах, преобразившей его физиономию невероятным образом. Оля подошла к нему, встала напротив, повторив его позу. Потом полностью оперлась спиной о стену, Лавров негромко хмыкнул и сделал то же самое. Плечи их слегка соприкасались, и в точках, где их тела образовывали единое целое, горели огнем.

Артём ожидал от подошедшей Ольги гневную тираду, но она лишь просто сказала:

— Спасибо, Тёма. За всё. И прости, что так с приглашением вышло.

Он усмехнулся и скрестил руки на груди. А затем неожиданно спросил:

— А как вы домой доберетесь?

— Нас микроавтобус ждать будет. Мы еще всех детей по домам развезем.

— Оль, когда всё закончится… поехали со мной покатаемся? — предложил Артём совершенно серьезно и повернул к ней лицо. Он чувствовал, что момент настал. Он готов был сказать то, что разрывало его грудь жарким признанием.

— Э-э?.. — Оля на миг зависла, и сама того не заметила как согласно закивала головой, прижав руку к вспыхнувшей щеке.

— Это да, Медведева? — лукаво усмехнулся он.

— Это да, Лавров, — дернула она бровью и перевела взгляд на площадку с детьми. И почувствовала, как теплые и сильные мужские пальцы с чувством сжали ее собственные. И в ней не возникло ни малейшего желания вырвать свою руку из руки мажора.

Праздник подошел к своему логическому завершению. Лица ребятишек сияли от восторга и озарялись улыбками. Веселый гомон еще долго стоял в автобусе, пока детей подвозили к домам, и Вера Павловна каждое чадо не передавала родителям лично в руки. У дома Медведевых, пока Артём вылезал из своей машины, она умудрилась шепнуть Оле:

— Вы очень гармонично смотритесь вместе, дочь. Как две половинки.

Дочь покраснела, как вареный рак и благодарила наступающие сумерки. И сама не знала, отчего покраснела: толи от смущения, толи от удовольствия, затопившего каждую ее клеточку.

У дверей подъезда Лавров обнял Машку, которая четко пропела ему «Спасибо, ты классный» и чмокнула его в щеку. Вера Павловна пожала ему руку, поблагодарив за необычный подарок. Он обвел взглядом каждую из Медведевых и не удержался от улыбки: каждая из них лучилась от бурливших в них эмоций. Вера Павловна от счастья за дочерей, Маша от радости, что приподнимала ее над землей, Оля… Оля, кажется, вообще поплыла.

— Вера Павловна, я украду у вас Ольгу на прогулку, — вдруг став серьезным предупредил Лавр.

Женщина махнула им рукой на прощанье, и, прежде чем они вместе с Машей скрылись из виду, девчушка вновь кинулась к нему. Он подхватил ее на руки и уже сам коснулся губами шелковистой щечки.

— Пока, принцесса. С праздником!

— Спасибо!

Он повернул голову, почувствовав на себе чей-то острый внимательный взор. Оля стояла, сложив руки под грудью, и смотрела прямо на него. Странная таинственная улыбочка играла на ее губах.

— Что? — резко спросил он.

Она лукаво погрозила ему пальцем.

— Ох, смотри, Лавров! Влюбишь ты Машку в себя, и придется еще мне на старости лет нянчить ваших детишек. Она ведь, наивная, не в курсе, какой ты… — Оля неопределенно повела рукой в воздухе.

— Неотразимый? — Артём изогнул бровь и встал прямо напротив дерзкой девчонки, глаголющей тут невесть что. Хотел добавить, мол, это Машка будет нянчиться с их с Ольгой детьми, но, не рискнув услышать в свой адрес язвительную выволочку, мудро промолчал.

— Нет, — качнула головой Оля, — такой…

— Сильный? Красивый? Весёлый?

— Самое главное — скромный, — расхохоталась Оля.

— Вообще-то, цель моя несколько иная, — он осторожно подхватил ее под локоток и повел к машине. Усадил в салон, и пока она пристегивалась, он уже успел обойти капот и сесть за руль. Взревел двигатель. — Ну, поехали что ли, Оля?

— Куда едем? — спросила она спокойно, сложив руки на коленях.

— Не знаю. Без разницы, — отозвался он, чувствуя, что сказал чистую правду, и как-то от этого стало на сердце легко и светло. С Ольгой ему всегда было хорошо. Рядом с ней он отдыхал душой. С ней никогда не нужно притворяться и лгать, изворачиваться, чтобы избавиться от чьего-то неприятного общества. С Медведевой всё просто. Что есть, то есть. Она по правую его руку, а ему больше ничего в жизни не нужно. Ну разве что, кроме как претворить в реальность кое-какие неприличные вещи.

Катались долго, нарезая круги по ночному городу, и молчали. Молчание их было красноречивее тысячи слов.

Аромат Артёма наполнял салон автомобиля, и Оля тонула в этом ставшем таким родным, почти своим, запахе. Слова признания жгли язык, но упрямые сомнения вставали барьером на их пути. Девушка внутренне сжималась каждый раз, стоило Лаврову бросить мимолетный взор в ее сторону. И хотя в салоне было темно, Оля ощущала, как он касался ее лица невидимой лаской. Вздохнув, девушка все решилась сказать то, на что хватило смелости:

— Спасибо тебе, Артём.

— За что?

— Признать трудно, но все равно скажу, потому что это правда.

Артём затаил дыхание, но почувствовав, что она намеревается сказать ему нечто важное, захотел разрядить обстановку и поддразнить ее.

— Влюбилась в меня, Медведева?

Девушка приглушенно кашлянула от неожиданности, чем вызвала тихий смех мажора.

— Ты все-таки считаешь себя центром вселенной, да, Лавр? Нет, не центром — пупом! — и округлила глаза.

— Ну, так да или нет? — глянул он нее.

— Ты за дорогой следи, а.

Он неопределенно и весело хмыкнул:

— Так чего там ты сказать хотела?

— За Машку спасибо. Рядом с тобой сестра оживает. Понимаешь… будто папа рядом. И ей реально проще говорить, когда с ней ты общаешься. Охотно идет с тобой на контакт, и доверят тебе. Ты… ты ведь не обидишь ее, Артём?

Тревога в голосе Оли неприятно царапнула что-то в душе Лаврова.

— От меня Машке зла не будет, слово тебе даю. Помни об этом, Медведева.

Облегченный выдох девушки сказал ему о многом. Как минимум о том, что она ему верила. Он свернул на стоянку недалеко от набережной.

— Пошли гулять! — велел он.

Они вышли в ночной город, воздух которого был наполнен теплым ветерком и запахом молодой листвы. По широкой, освещенной мягким светом фонарей, набережной прогуливались парочки, на лавочках под деревьями сидели молодежные компании. За толстыми парапетами плескалась темная вода реки.

К удивлению Артёма Оля позволила ему обхватить себя за плечи и сократить расстояние. Прошли немного дальше, где было не столь оживленно и остановились. Оля поставила локти на ограждение, Артём встал очень близко, так, что бедра их соприкасались, вызывая в ней волну жара. Его рука уверенно покоилась на ее плече, широкая ладонь свешивалась вниз где-то в районе груди. Лавров порывался ей что-то сказать, чувствовала Оля, и мысленно благодарила его за нехарактерную нерешительность. Когда он нарушил молчание, от проникновенного тона его голоса внутри девушки что-то взорвалось, ломая все сомнения.

— Я тебе должен кое-что сказать, Оля. Серьезных отношений у меня никогда не было. Я считал их обузой. Но с тобой… с тобой я хочу попробовать. Хочу, чтобы ты была моей девушкой. А потому, не кажется ли тебе, что мы должны попробовать быть вместе? — сказал и умолк, напряженно ожидая ее ответа.

Его признание ошпарило, и рой противоречий зажужжал в ее голове. Кто будет любить в этих отношениях? Она одна. Боже! Она любит его! Любит мажора… Оля вздохнула и закусила губу. Однобокая любовь никому еще счастья не принесла. И хотя слов о любви Артём не произнес, Оля к своему вящему удивлению, была готова, как говорил Лавров, попробовать. И даже готова была проиграть.

— Кажется? — нарушила молчание Оля. — Нет, я… уверена, что попытаться мы можем. Все-таки ошибки — это опыт, пусть в большинстве своем и болезненный.

Сердце Артёма встрепенулось. И вроде бы даже кровь к щекам прилила от волнения. Тьфу ты, как девица невинная! Он аккуратно захватил в изгиб локтя шею Оли, прижимая к своим губам ее щеку.

— Больно не будет, Оля, обещаю. Всё будет честно, — выдохнул он и горячо зашептал. — Поехали ко мне, Оля.

Она умудрилась повернуть к нему свое лицо и всмотрелась в его собственное, ища там тень насмешки. Но видела только неподдельное… обожание?! Представив всего на секундочку, что же может произойти между ними в квартире Лаврова, Оле стало жарко. Кажется, она сгорала от нетерпения, вспомнив всё то, что обещал ей Артём. И с губ ее уже готов был сорваться ответ, как за их спиной раздался насмешливый голос.

— Лавр?!

Они обернулись одновременно. Перед ними стояла подвыпившая компания — Кира, Дэн и Серега. Оля на каком-то тонком уровне почувствовала, как Артём вновь стал закрытым. Вернулся именно Лавр — циничный жесткий мажор, который, сцепив зубы весь как-то подсобрался. Словно ожидал удара. И он прилетел, правда, не ему, а ей — Ольге.

— Ты и… она? — Кира почти брезгливо осмотрела девушку. — Я всё еще надеялась, что ты придешь в себя.

— То есть это — правда? — вытаращился Дэн.

— Так вот на кого ты нас променял? — разочарованно покачал головой Добровольский. — На барменшу.

— Идите, куда шли, — обманчиво ровным голосом посоветовал им Артём.

— Да ты чего, Тёмыч?! — Дэн взмахнул руками.

— Не ваше дело, отвалите, — просочилось сквозь его губы.

Артём даже не заметил, как их с Олей разделили, когда между ними встали Кира и Сергей с Дэном. Парни всего на пару шагов оттеснили Лавра, Кира, надув губы, обратилась к Ольге.

— Дорогая, а ты случайно дверью не ошиблась?

— Обо мне не волнуйся, дорогая, я дорогу найду, — в тон ей ответила Оля. Она нутром чувствовала — быть беде. Гнетущее ощущение навалилось на нее, словно тысяча тяжелых одеял, под слоем коих она начала задыхаться.

— Нам уже давно поговорить надо, Лавр, — сказал Дэн.

Артём двинулся на них подобно танку. Но парни снова встали стеной на его пути.

— Что нужно? — пытаясь посадить на цепь свой гнев, спросил Лавров.

— Тёмыч, брат, ты ведь сам понимаешь — это, — Серега сделал пренебрежительный жест рукой в сторону Ольги, — перебор. Поиграть я еще понимаю, но променять нас на нее это за гранью добра и зла.

— Тебе ли о добре и зле рассуждать? — проронил Лавр убийственным голосом.

Глаза Добровольского расширились, руки сжались в кулаки.

— Ты не боишься посмешищем стать? — спросил Дэн, нахмурившись.

— Я ни черта не боюсь. А до скудоумных идиотов, мне вообще дела нет, — он скрестил руки на груди, но было видно, как вздулись вены на шее и мышцы на руках.

Лица приятелей вытянулись, а Лавр тем временем прищурился. Хоть бы Кира не наплела чего!

— Ты сунулась не свою среду, Медведева. Замахнулась на Лаврова не по статусу. Иди и поищи себе кого-нибудь соответствующего. Знай, с Лавром тебе ничего не светит. На недавнем приеме решилось всё! — Кира щелкнула пальцами у Оли перед лицом.

— Что всё? — спросила Оля, отчаянно пытаясь сохранить душевное равновесие.

— Наши отцы заключили сделку века. И чтобы укрепить, так сказать, два семейных бизнеса, они очень скоро объявят о нашей с Артёмом помолвке. А ты, — Кира окинула ее презрительным взором, — лишь временное развлечение. Думаешь, позволила бы я ему возиться с тобой, если бы не знала, что все — иллюзия. Игра. Ведь должна же была я дать ему немного свободы, чтобы впоследствии он принадлежал мне со всеми потрохами. Так что не за горами то время, когда мы с Артёмом станем мужем и женой!

Кажется, ей пробили грудную клетку. И сейчас через эту дыру из нее уходила жизнь. Перед глазами всё поплыло. Оля до боли закусила губу, с трудом возвращая себе способность дышать. «И что, даже не попытаешься бороться?» — насмешливо забубнил внутренний голос. И каким-то шестым чувством понимала — бессмысленно.

— Чем докажешь? — откинув, однако, голову спросила Оля и скептически приподняла брови.

Очевидно, Кира ожидала подобного вопроса, потому что улыбнулась так, словно тысяча лампочек зажглась одновременно. С чувством полного превосходства она продемонстрировала Ольге свой безымянный пальчик с изящным колечком.

— Нравится? Сойдет для доказательства? Хотя, я тебе ничего доказывать не обязана.

— Это да, — протянула Оля. — А что ж Лавров тогда не с тобой, а со мной гуляет?

Улыбка Киры погасла всего на секунду, чтобы потом девушка начала говорить уверенно и четко, но так, чтобы ее слышала только Оля.

— А Тёма еще не в курсе точной даты. Он ведь мне только эту прелесть подарил, да со свадьбой что-то затянул. Заигрался, мой милый, — она многозначительно приподняла бровь. — А поскольку всё уже решено, упираться он не станет, иначе отец приструнит его. А я подожду, — Кира сияла, как начищенный самовар.

— А что — у Лаврова своего мнения уже нет? — только и проронила Оля, веря каждому слову Киры, каждому ее жесту, блестящим глазам, счастливому голосу.

— Его мнение? — Кира довольно сверкнула глазами. — Его мнение полностью совпадает с моим. Мы идеально подходим друг другу. А ты — временное явление. Разовое.

— Разовое… — промычала Оля, давя в себе желание забиться в какой-нибудь темный глухой угол. — Типа на разок, — медленно повторила она.

— Ты меня поражаешь! — наигранно восхищенно всплеснула руками Кира и тут же превратилась в себя саму: — Серая масса на удивление догадлива. Быстро усекла, что к чему? Ушла с моей дороги! — почти приказала она.

Оля уже слушала вполуха. Ее привлек разговор между Артёмом и Серегой с Дэном. Их слова стали вторым ударом, окончательно растоптавшим ростки ее робкой надежды, что всё это дурной сон.

— Мы походу проиграли Вадику спор, — констатировал Добровольский.

— Да уж, — протянул Дэн. — Периферия долго держалась. Так сколько потратился?

— Спор? — одновременно переспросили девушки, а парни уже повернули головы в их сторону.

Кира оглядела Олю с ног до головы и презрительно скривила губы, озвучив свою мысль:

— Ну конечно, с тобой время провести можно только на спор. А уже ты размечталась о реальных отношениях?

— На спор, значит, да? — криво хмыкнула Оля, одна бровь ее задралась вверх, лицо стало каменным. И отчего она не удивлена? Ведь не раз убеждала себя в том, что общение с мажором — ошибка. Говорила себе — всё так и закончится. Ожидала чего-то такого. Правда, совсем оказалась не готова с обжигающей боли, от которой в агонии сжалась каждая клеточка ее организма. Голос Лаврова врезался в ее помутневшее сознание.

— Оля, не слушай! — твердо и уверенно сказал он. — Не было никакого спора!

— У твоих друзей иные сведения, — тусклым голосом отозвалась она. В груди страшно саднило.

А потом, неожиданно для себя, она сумела выпрямиться. Всё, что произошло, вполне закономерно. Мажорам было интересно, сколько же времени уйдет на оформление допуска к телу одной из серой массы, оказавшейся на первых порах несговорчивой.

— Дэн, Серега? — Лавр грозно сдвинул брови. — Напомните, о каком споре идет речь?

— И что на кону, уточни? — вставила Оля, враз заледенев сердцем.

— Дэн?! — зарычал Лавр. Его аж передернуло. Было невыносимо видеть Медведеву такой — чужой, холодной, неживой. Будто он вернулся на тот самый балкон, где Оля рассказывала ему о том дне, когда погибла часть ее самой. — Оля, не было спора, верь мне! — всё еще пытался убедить ее Артём.

— Да был спор, был, — кашлянув в кулак Дэн, после того так незаметно обменялся взглядами с Кирой.

Серега похабно ухмыльнулся и тут же согнулся пополам. И поскольку удар Лавра был поставлен четко, тяжело захрипел. Энергетика Лаврова стала тяжелой, прибивающей к земле, уничтожающей.

— На друзей?! На брата?! Из-за какой-то шалавы? — Дэн кинулся было на защиту товарища и отлетел на пару шагов назад, едва не опрокинувшись на спину.

— Она — не шалава! Пора бы это уже усвоить! — взревел Артём — зло, агрессивно, словно кто-то грязными руками трогал то, что было для него священно. Лицо его исказилось от страшной му́ки.

Кира, увидев, как из носа Дэна хлынула кровавая жижа, завизжала.

— Это ты виновата! Ты! — ткнула она пальцем с длинным красным ноготком в Ольгу. — Всё из-за тебя, дрянь!

Парни двинулись на Лавра, сжимая кулаки. Окружающие испуганно разбегались в стороны, иные в предвкушении зрелища приготовили свои гаджеты. Оля на миг зажмурилась и пошатнулась. Безрассудно встала между мажорами, грудные клетки коих бурно вздымались, глаза налились кровью. Особенно жутко ей стало, когда она увидела неистовую неуправляемую ярость Лаврова. Еще секунда — и он мог сорваться. Только мордобоя не хватало!

— Хватит! — резко сказала она. — Спор — не спор, уже не важно. — И обратилась к Артёму: — А тебе я скажу, что наше общение изначально оказалось ошибкой. Но сегодня, сейчас всё встало на свои места.

— Что тебе сказала Кира? — рыкнул Артём.

— Не имеет значения, — качнула головой Ольга.

— Не делай поспешных выводов, Оля, прошу! — говорил Артём, пытаясь перехватить ее взгляд.

— Она сделала правильные выводы, — ехидно вставила свое словцо Кира.

— И завтра, мы все сделаем вид, что не знаем друг друга, — продолжила Оля, с трудом заставляя себя вообще говорить.

Артём тряхнул головой и попытался ухватить ее за руку, но девушка ловко увернулась.

— Подожди. Ты ведь не поверила в этот бред про спор?!

— Это не важно. Мне глаза открыли, спасибо. Я вернулась в реальность, — мертвым голосом отозвалась она и резко развернулась.

— Оля, стой! — громогласно гаркнул Лавр.

А потом, наплевав, как воспримут эти люди ее поведение, побежала… Потому что боялась — Лавров убедит ее, и она поверит. И, наверняка, станет посмешищем.

— Браво! — хлопнула в ладоши Кира.

— Довольна? — с тихой угрозой спросил Лавр, до скрипа стиснув челюсть.

— Даже не представляешь, как, Лавруша, — она погладила его по щеке. — Вернись к нам, милый.

— Рано радуешься, — грозно цыкнул он, развернулся и быстро зашагал к машине, оставив бывших уже товарищей слегка помятыми и ошеломленными.

Артём Лавров не помнил, как добрался до ее дома. Равно, как и не помнил, сколько выкурил сигарет. Почему-то дрожали руки. Ждал Медведеву очень долго. Звонить Вере Павловне не стал, не желая пугать ее. Чувствовал, что Ольга так быстро не вернётся домой. И готов был ждать ее до утра, если понабиться.

Пока затягивался дымом очередной сигареты, проклинал свое мажорство. Ненавидел весь этот слащавый притворный мирок, где каждому было наплевать друг на друга, где, каждый готов было уничтожить любого, если мешали его планам. И именно этот мир, на удивление, дал Артёму всё. И это всё он же забрал. Если раньше в понятие «всё» включало в себя тачки, брендовые шмотки и прочий бездушный хлам, сейчас «всё» для него — это только Оля. Без неё он потеряет свою целостность, перестанет чувствовать себя нужным элементом единого организма, в который они с Медведевой с некоторых пор превратились.

Мысли устроили в голове беспорядочный хоровод, и нужные слова никак не складывались в предложение, которые он хотел сказать Ольге. Они поговорят, и она поверит ему. ЕМУ, а не Кире и тем двум придуркам! Должна поверить! Иначе на черта ему вообще жизнь?!

Свет фонарей вырвал из ночного мрака ее одинокую фигуру, медленно бредущую по дорожке. Голова Ольги опущена, руки спрятаны в карманы, но все же сжаты в кулачки. Артём потушил и выбросил сигарету. В горле пересохло, сердце бешено колотилось в груди, отбивая синхронный ритм в висках.

Оля вздрогнула, когда чья-то тень метнулась к ней из темноты. И уже знакомая рука закрыла ей доступ к двери. Она напряглась всем существом, словно ожидала удара. Она рвано выдохнула, зажмурилась и, не отдавая отчет в своих действиях, хотела закрыть уши ладонями, но мажор перехватил их.

— Оля, нам поговорить нужно, — спокойно сказал он.

— Я говорить с тобой ни о чем не хочу, — устало проронила она. — Только попрошу. Забудь сюда дорогу. Давай вернемся к тому варианту отношений, когда я тебя презираю, а ты меня знать не хочешь.

Он схватил ее плечи и хорошенько встряхнул:

— Но я хочу тебя знать, Оля! Услышь меня, прошу. Не было никакого спора. Я не знаю, зачем им весь этот пустой трёп!

— Пусти, — севшим голосом сказала она.

— Оля! Приди в себя.

— Я в себе, благодаря твоим друзьям, — глухо сказала она.

— Как ты не поймешь, что Кира устроила гнилую провокацию!

— Как и помолвку, о которой на днях объявят ваши отцы? — спросила Оля, вздернув подбородок.

— О чем ты?! — опешил на миг Лавров и насторожился. Что там ей Кира наплела?

— За что купила, за то и продаю, Артём, — равнодушно пожала она плечами.

— Нет никакой помолвки, Медведева! Не было, нет и не может быть!

— Не вынуждай нас уезжать! — с надрывом выдохнула она дрожащим голосом, в глазах заблестели предательские слезы.

Артём упрямо мотнул головой, не веря тому, что услышал. Медведева готова была уехать?! Он не мог позволить им этого. Чтобы они начали всё с нуля из-за него? Артём до хруста сжал зубы. В подкорке истерически билась мысль, что он не может, не имеет права потерять Олю. Но сейчас он отступит, чтобы выиграть потом. Отпустит, чтобы впоследствии никому не отдать.

Но как же чертовски больно! Разве может так невыносимо болеть сердце? Грудную клетку стянуло тугой колючей проволокой, уничтожая воздух с каждым выдохом. В висках начало пульсировать. Ад опрокинулся на него, и кипящая лава затопила все его существо, выжигая, казалось, все ощущения, кроме одного. Боли. Несоизмеримой его силам. Незнакомой. Боли, кромсающей на части его сознание, рвущей на лоскутки его душу, парализующей его сердце.

— Какая же ты идиотка, отрава! — отпустил ее плечи и, не произнеся больше ни слова, пошел к машине.

Сквозь плотную пелену тумана Оля услышала рев двигателя, а ей показалось, будто ревел от боли какой-то зверь. Раненый зверь…

Мимолетный порыв броситься следом за Артёмом даже заставил ее сделать несколько шагов. Но память подсунула ей счастливое лицо Киры и сверкающее колечко на пальце. Также резко Оля развернулась к металлической двери, вошла в подъезд и, едва передвигая ноги, добралась до лифта. Но по необъяснимой причине поплелась по лестнице, ощущая себя какой-то древней развалиной.

Войти в квартиру, увидеть там маму с надеждой в глазах, Машу, довольную подарком Артёма, Оля в себе сил не нашла. Она опустилась на ступеньки у двери, поставила локти на колени и обхватила голову руками. Сердце ее обратилось в дрожащий кровоточащий комок, и по щекам потекли горячие слезы.

Она хотела верить Артёму, но поверила Кире и его друзьям.

Барабанная дробь от мыслей не давала сосредоточиться, прокручивая одну за другой, словно на карусели.

Стал бы Лавров предлагать ей отношения, если бы собирался жениться?

Или он просто шел к своей цели затащить ее в свою постель, добавить плюсик в списке побед. Может быть, даже сделать парочку фоток в качестве доказательств, что выиграл проклятый спор?

Правдивых ответов у нее не имелось.

Крошечный червячок сомнения точил ее изнутри, растравливая открытую зияющую рану. Что, если Кира, ради обладания Лавром пошла на ложь? Она ведь не скрывала, что мечтает быть с ним. Но стала бы она приплетать к женским разборкам парней?

Как-то совпало всё. И спор этот, и помолвка, и будущая свадьба во имя великого бизнеса. И да, Кира ни один раз говорила ей, что она не одного с ними поля ягода. Зато более выгодной и достойной партии Артёму Лаврову, чем Кира Фролова не найти. Они отлично смотрятся вместе. Они из одного мира. Они знают его правила и с удовольствием играют по ним.

Оля шмыгнула носом, с удивлением обнаружив две лужицы у своих ног.

Собственно, а чего она ожидала? На что рассчитывала? Они с Артёмом ничего не обещали друг другу и были свободны от любых обязательств. Для него так вообще, наверное, вся эта история обойдется малой кровью. Вымученная улыбка скривила губы Оли — Лавр, наверняка, даже выиграет.

А она?.. Она серая масса, ее чувства не важны и никому неинтересны.

Глава 16

Первые двое суток он никого не желал ни видеть, ни слышать, а потому закрылся в квартире, отключил домофон и телефон. И пил, опасаясь увязнуть в пучине отчаяния. В попытке выгнать из тяжелой головы и ноющего неожиданной пустотой сердца отраву иного типа, он глотал много спиртного и лелеял малодушную надежду больше не открыть глаз. Но наступало время, когда сознание его чуть-чуть прояснялось, и беспощадная реальность обрушивалась на него всем своим весом. Та, которую он мечтал видеть рядом с собой каждое мгновение, та, в чьи глаза хотел смотреть и чьим ароматом дышать, не поверила ему. Боль раздирала его душу. Ни забыть Олю, ни избавиться от чувства, в существование коего он не верил, но которое пробралось в его сердце и трепетало там упрямым огоньком, никак не получалось. Даже перед замутненным взором вставал ее образ, слух напряженно пытался уловить ее голос. Она проникла в каждую клеточку его организма и не отпускала.

Последующая неделя прошла в похожем ритме и пограничном состоянии разума, правда от алкоголя уже воротило. Рядом неизменно дежурили адская головная боль, мутная пелена перед глазами и жуткая жалость к себе. Какая же он тряпка!

Разбудил Артёма яркий солнечный свет, весело струившийся через не зашторенное окно в комнату. Жутко болела голова, а во рту было сухо. Уставившись в потолок, он некоторое время собирал мысли в кучу. И пришел к одному неутешительному выводу — чтобы вернуть Ольгу, потрудиться придется мажору. А валяясь в пьяном угаре и жалея себя, он вряд ли кому-либо докажет, что способен не только тратить впустую драгоценные мгновения жизни, но сделать нечто полезное. Приняв вертикальное положение — для этого ему понадобилось приложить неимоверные усилия — он поплелся в душ. Долго стоял под сильными струями воды, меняя температуру. Помогло телу, но не голове. Когда вышел из ванной, понял — он в квартире не один. И даже не удивился, зная, у кого имелся запасной комплект ключей. Папа.

Артём прошел в комнату и сумел выдавить из себя улыбку, понимая, как должно быть жалко он выглядит — помятый, заросший щетиной и с синяками под глазами. Отец сидел на диване, заложив ногу на ногу и слегка нервничал, о чём свидетельствовал дергающий кончик ботинка.

— Здравствуй, сын. А я уж думал, что найду тебя пьяным и в бессознательном состоянии, а ты на удивление — трезв, — сказал Виталий Лавров, просканировав его внимательным взглядом с ног до головы.

— Привет, па. Так и было вчера. И позавчера и в другие дни.

— Твой номер недоступен, ты не посещаешь университет, не общаешься с друзьями. Что с тобой опять происходит, Артём?

— Давай кофе попьем, а там видно будет, — ответил он, указывая отцу на кухню. Сам же по возможности быстро обтерся полотенцем, натянул брюки и майку.

Когда шел на кухню, нечаянно зацепил ногой бутылки, стоявшие на полу. От громкого лязга, казалось, лопнут барабанные перепонки. Артём поморщился, наклонился и поставил стекло в урну. Заторможено передвигаясь, он включил кофемашину. Молчание нарушалось лишь негромким жужжанием аппарата. Звук, сообщивший о готовности напитка, нарушил царившую в помещении тишину.

Артём наполнил чашки, поставил их на стол, уселся напротив отца и уставился на темную дымящуюся жидкость. Как по заказу, в памяти всплыл тот вечер, когда Оля дописывала у него реферат, и они пили приготовленный ею самый вкуснейший кофе в мире. Теперь на душе у него было пусто и тоскливо.

Отец не торопил его.

Отхлебнув напиток, Артём начал хрипло говорить. И по мере того, как из него лился поток слов, брови Виталия Лаврова взлетели высоко вверх и застыли там, казалось, навсегда. Отец внимательно слушал обычно сдержанного, владеющего своими эмоциями и исходящего ядовитыми шуточками сына, не перебивал и понимал — Артём втюрился по самое не хочу. Ольга Медведева. Уж не ради этой ли девушки он тогда готов был остаться без наследства? Жизнь, а может и сама судьба, щелкнула заносчивого мажора по самому больному, а пострадал обычный трудолюбивый парень, каким его всегда знал Виталий. Бунтуя против отцовского давления, Артём постепенно влез в личину циничного мажора, и прекрасно себя чувствовал. А что по ситуации — так опять эти недомолвки! Эх, молодость, молодость.

— Что ж сын, время делать ошибки и время их исправлять, — сказал отец.

— Как такое можно исправить? Оля уверена, что я поспорил на нее, да еще и… — Артём нахмурился, адресовав уничтожающий взгляд отцу.

— Что? — спросил Виталий, даже не дрогнув.

— Кстати, о какой такой помолвке со мной звонит по всему свету Кира Фролова, а я ни сном, ни духом, что очень скоро женюсь, а?

— Помолвка действительно состоится, — подтвердил отец.

— Я на Кире не женюсь! — Артём грохнул кулаками о стол, отчего чашка, подпрыгнула и жалобно звякнула о блюдце. — Никогда!

— Да кто ж тебя заставляет? — пожал плечами отец. — Прости, конечно, но Кира… эм-м, как бы это выразиться… дура дурой. Добровольский поделился со мной мечтой женить своего Серегу, чтобы к жизни приспособить и помочь делу Владимира Фролова, образовав на его взгляд крепкий союз между сыном и Кирой. А девушка услышала обрывок разговора и неправильно всё поняла. Видимо, все в свою сторону интерпретировала.

— То есть я не женюсь? Или нет, я женюсь. На отраве одной, — забубнил Артём.

— Возьми себя в руки, сын. Я знаю, ты можешь сосредоточиться на деле, когда нужно. А время все рассудит и расставит по местам. Никуда твоя Оля от нас не денется, — задумчиво качнул головой Виталий.

— Мне не надо через время, — рьяно заявил Лавр. — Я хочу, чтобы она была рядом прямо сейчас. Но если я к ней сунусь, или кто от меня подойдет, она же сорвет всех своих с места. И они уедут. Упертая, зараза!

— Зубки не обломал? — улыбнулся отец.

— Я отравился, папа. Отравился на всю, бля, оставшуюся жизнь, — с чувством сказал Артём.

— Хм, уедет — говоришь? Ты должен сделать так, чтобы девушка, которая зацепила тебя, поняла, что ты ей не враг, и она снова могла бы доверять тебе. А для этого, как ни крути, нужно время, Артём. Пока же займи свою мысль делом, раз уж сердце занято тем самым, отчего ты так старательно бегал, — хмыкнул Лавров-старший.

Намёк был проигнорирован, зато слова отца натолкнули Артёма на кое-что важное. Сорвавшись со стула, он прошел в комнату и вернулся с папкой. Протянул отцу и сказал:

— В общем — вот мое дело.

Отец поднял на сына удивленные глаза и снова опустил их, листая страницы с заметками, таблицами и графиками. Идея не совсем прибыльная, но чертовски нужная.

— Ты позволишь, я отдам твой бизнес-план своим аналитикам? — спросил он.

Лицо Артёма даже просветлело:

— Ты серьезно?

— Как никогда. А сейчас поговорим исключительно в деловом ключе. И если меня всё устроит, у тебя появится инвестор.

— Скорее — спонсор, — криво хмыкнул Артём.

— Для начала — это очень даже неплохо. Значит, я могу быть уверен, что ты не сорвешься в пропасть? — спросил Виталий, поднимаясь.

— Нет, я даю слово, отец, — и протянул ему руку.

Тот крепко пожал руку сына, поблагодарил за кофе, забрал папку с проектом и уехал, оставив Артёма наедине со своими бродящими мыслями. И одна из них стала спасительным маяком — он не враг Ольге. И настала пора доказать это.

А для начала он уже очень давно хотел съездить в одно местечко.

По улицам родного городка Медведевой ехал не спеша, внимательно высматривая автосервис ее отца. Почему-то именно сюда его тянуло какое-то необъяснимое чувство. И быстро нашел его. Въехав на территорию, которой требовалась уборка, Артём слегка сморщился. Вывеска покосилась, ворота местами проржавели. В мини-кафе, где из урн рядом с крыльцом вываливался мусор, и неподалёку курила хмурая официантка, даже заходить не хотелось. Он остановил свой спорткар у ремонтного бокса и выбрался на улицу. Задумчиво осмотрелся.

— Парень, если ты подрехтовать чего хочешь, то только не здесь. Особенно твою тачку, — раздался сзади мужской сипловатый голос.

Артём повернулся и встретился с голубыми глазами крепкого мужичка в спецкомбинезоне.

— А что так? Это ж вроде автосервис, — удивился Артём.

— Раньше был и автосервис классный, и автомойка, сейчас вон видишь — одно название, — и указал в сторону сооружения, числившегося автомойкой. Дела обстояли плачевно.

— Что ж сталось с вами?

Мужик внезапно сделал к нему шаг и, понизив голос, доверительно зашептал:

— Если дотянешь до следующей точки — уезжай.

— Ничего себе — обслуживание, — хохотнул Артём.

— Эй, Василич, ты чего мне клиентов отваживаешь? — забубнил другой мужчина с пивным животом, на котором грозила разойтись серая замусоленная рубашка. — Вернись на рабочее место.

— У меня обед, отдохни, Андрей Петрович, — отмахнулся мужичок.

— Ну так что, парень? — с надеждой посмотрел на него Андрей, видимо новый хозяин сервиса.

Лавров обвёл тоскливым взглядом двор, здание и другие вспомогательные постройки, недоверчиво дернул плечом:

— Не, я — пасс.

— Чего тогда заезжал? Отвлекают только! — забрюзжал тот и скрылся из виду.

— И всегда всё так печально? — спросил Артём у Василича.

— При Медведе порядок был.

— Вас может подвезти? — спросил Лавр.

Мужичок покосился на машину, как невиданное диво, и с опаской открыл дверь. Артём ухмыльнулся одним уголком рта и переспросил:

— При Медведе?

— Да, был тут у нас Толик Медведев. Его все Медведем кликали. Толковый был мужик. И команда крепкая, хоть в кафе, хоть на автомойке, хоть в самом сервисе. Дисциплину Медведь держал постоянно. Потому и зарабатывали так, что на жизнь с лихвой хватало. А очередь к нам была вперед расписана, — словоохотливый Василич пристегнулся и с интересом рассматривал убранство салона.

Артём вырулил с территории и вопросительно посмотрел на своего пассажира. Тот отмахнулся, мол, скажу где повернуть да остановить.

— Что, такой спец классный? — выспрашивал Артём, заранее зная ответ.

— Да. В прошлом автогонщик. Открыл здесь свое дело, семью перевез, когда Олька еще только родилась. Он, знаешь ли, пахал, как вол. И никогда не гнушался сам под капот посмотреть, если того требовало дело. Не то, что этот Андрей. Возомнил себя начальником великим, сидит в кабинете, да пивко потягивает, — продолжал Василич, одного превознося, другого костеря немилосердно.

— А где сейчас Медведь этот ваш?

— Погиб. Его мажор, вроде тебя вот, только пьяный, сбил. Тогда с ним еще один парень погиб. Будущий зять, — мужичок почесал затылок. — Его правая рука, однако.

— Жаль.

— Еще бы не жаль! Не хватает веселого Толика. С ним и на рыбалку, и на работу — всё радость была, — и Василич затих.

Артём кивнул головой. Да, здесь помнили отца Ольги, его знали и ему доверяли. По нему тосковали. А пришел какой-то неуч и уничтожил дело всей жизни, желая поживиться, но успешно пошел ко дну.

— Во! Юрка! — оживился снова Василич. — Глянь, отец Лехи снова промышляет.

Артём проследил взглядом, заметив помятого светловолосого мужчину, медленно бредущего вдоль дороги.

— А Леха это кто?

— Леха? А Медведя зять. Будущий… то есть погибший.

— Понятно. А что промышляет?

— Выпить, знамо дело. Вчера, наверное, набрался опять, так сегодня трубы горят, — безжалостно констатировал Василич.

— Не удивительно, после гибели сына-то, — протянул Лавров.

— Хм, пить Юра начал еще до всего этого. Эх, пропадает мужик! Никого не слушает. Вот назови его алкашом, в рожу сразу схлопочешь. О, стой! Я приехал. Спасибо, паря.

Высадив мужичка, Артём еще долго ехал следом за отцом Алексея, затем поравнялся с ним и заметил, как тот шевелил губами, разговаривая толи с самим собой, толи еще с кем. Идея — может быть и нехорошая — родилась сама собой. Артём затормозил, остановился, вышел из машины и окликнул мужика.

— Эй, не подскажете, как до гостиницы доехать?

Тот повернулся на голос, охотно закивал головой и переступил бордюр.

— Скажу, если подкинешь на лекарство, сынок.

Артём едва удержался, чтоб не скривиться.

— Садитесь, — велел он, уже твердо зная, куда повезет непутевого папашу Лехи.

— Да ты куда меня привез-то?! — возмутился Евгений, оглядывая унылые виды городского кладбища.

— Поговорить, — сквозь зубы процедил Лавров.

— Ты кто такой? Вези обратно, — потребовал он, запуская дрожащую пятерню в волосы.

— Я? Знакомый одной знакомой. Просили вас проведать, — резко говорил Лавров без тени заботы в голосе.

— Какие еще знакомые?! Обратно езжай, — насупился мужик.

— Я вижу в твоей жизни ничего не поменялось, — Артём сам того не заметил, как перешел на «ты». — Водочка дороже семьи?

— Не твое дело, молокосос, — едва он подумал выбраться из машины, как на дверях сработал замок.

Язык жгли злые слова, которые, как чувствовал Артём, он должен был сказать этому Юрию. Пусть он не послушает, зато совесть Лавра успокоится. Он положил левый локоть на руль и развернулся корпусом к мужчине. Тот сглотнул, выпучив на парня мутноватые глаза. Всего одна мысль отразилась на немного отёкшем и помятом лице: «Маньяк!».

— Слышишь, мужик, лечь рядом с сыном ты всегда успеешь. А вот что твои трое оставшихся детишек и жена будут делать? О них хоть секунду думаешь, когда водку хлещешь?

— Да кто ты…

— В семье настоящим мужиком твой Леха был, не ты. Он надрывался на работе, а ты ищешь, где бы похмелиться, — Артём сам не верил, что способен на такие речи. Когда-то давно он презирал всю эту мораль и прочую дребедень. Каждый живет, как хочет, и как ему позволяют его средства. Кто желает пить до поросячьего визга, пусть пьет. Кто хочет сгореть на работе, вперед. На таких дураках умные люди деньги делают. Но теперь жизнь таких вот простых людей, казалась чем-то близким и совершенно небезразличным. Артём криво ухмыльнулся. Во, дожился! Благодетель хренов.

— Ты еще не дорос, чтобы меня жизни учить, — сквозь зубы процедил Юрий, и глаза его налились кровью.

Бровь Лавра презрительно дернулась. Он разблокировал дверь и вышел из машины.

— Пошли! Покажу тебе кое-что, — зло рявкнул он.

Юрий нехотя выбрался наружу, покосился на парня и замер на безопасном расстоянии. Лавров одарил его брезгливым взглядом и зашагал вперед. Невесело улыбнулся, слыша позади себя шаги.

Артём очень хорошо помнил, где стояла тогда Ольга, и остановился у мраморного памятника. Долго молчал, разглядывая открытое и простое лицо Алексея. Рядом тяжело задышал его непутёвый отец.

— Ты хоть помнишь, сколько времени-то прошло? — не поворачиваясь, спросил Лавр.

— Два… два гребаных года, — неожиданно просипел Юрий.

— Ты же понимаешь, что сына Лехи у тебя больше нет. Его не вернешь. А других потеряешь. Себя-то, наверняка, уже пропил. Смотри, чтобы там, — Лавров мотнул в стороны безмолвной могилы, — не оказалась твоя жена, надорвавшаяся на пяти работах. Она легко ляжет рядом с сыном, а трое ребятишек в интернат пойдут. А ты дальше пей. Как тебе такая перспектива?

Кажется, какой-то трудный мыслительный процесс занял голову Юрия. Лавру слабо верилось, что этот человек изменится, или у него самостоятельно получится исправиться. Но вот стоит ему захотеть…

— Н-нет, — голос у Юрия дрожал.

Артём удивленно приподнял брови. Нет?

— Что?

— Не хочу видеть там Жанну мою, — он на секунду зажмурился, а на лице заиграли желваки.

— Поступим так, — серьезно сказал Артём, повернувшись к Юрию. — Я помогу с лечением. Полный оплаченный курс реабилитации тебе обеспечен, после которого твоя задача — найти работу, обеспечить нормальную жизнь семье, как и мечтал твой Леха. Это понятно?

— Я постараюсь.

— Нет, ты не понял. Ты не постараешься, а сделаешь это. И я буду следить за тобой, — Артём с силой ткнул кулаком в грудь Юрия, после чего его ладонь поднялась к шее, и стальные пальцы впились в плоть. Голос Лаврова зазвучал с угрозой: — А если ты сорвешься, я отправлю тебя на принудительное лечение. Понял? Не слышу.

Юрий поднял руки в капитулирующем жесте, с трудом протолкнул слюну в глотку и хрипло, но на диво, твердо сказал:

— Я понял тебя, парень. Поехали отсюда.

Артём кивнул, ослабил хватку, и вдвоем они быстро покинули место скорби и печали. Лавров быстро домчал Юрия прямо к его дому и остановил машину. Юрий удивлённо покосился на мажора, крякнул и решился-таки спросить:

— Так это… а как тебя зовут, и кто просил за меня?

— Я — Артём Лавров, а кто просил — не важно. Один очень хороший человек.

— Юрий Сотников, — мужчина отважился протянуть Артёму руку. Парень, приподняв бровь, крепко сжал ладонь Юрия. — Ну, спасибо.

И до того, как он вышел, мажор сложил два пальца буквой «V», и сделал жест рукой, дав понять отцу Лехи, что за ним будут следить, как и обещал. Юрий дернул плечом, явно ощущая себя неуютно.

Уезжая из Ветки, Артём уже знал, что забот у него добавится. Мысленно фыркнул, сравнивая циничного мажора до и чудаковатого мецената после. И в кого его превратила Медведева?! При воспоминании об Ольге в груди начало нестерпимо саднить. Но Артём сжал зубы.

Круговорот дел — от универа с экзаменами, за которые он взялся с неприсущим ему прилежанием, до консультаций с отцовскими специалистами — захватил Лавра. Они всё норовили продавить свои условия, но Артём был непреклонен. Свой проект он видел таким, каким видел. Изучив множество дел, похожих на дело троюродного брата, Артём пришел к неутешительному и очевидному выводу: деньги решали всё, если это касалось необходимости отмазать богатенького сынка какого-нибудь олигарха или высокопоставленного чиновника. Но эти же деньги оказывались не в силах воскресить погибших, вернуть безвозвратно утраченное здоровье тем, кто стал инвалидом или восстановить душевное равновесие получившим глубокую психологическую травму. Все эти люди остались наедине со своей бедой. А средств на качественную и дорогостоящую реабилитацию у них зачастую не было. В том, чтобы создать центр для оказания всесторонней помощи пострадавшим в таких ситуациях и не только и состояла идея Артёма Лаврова.

Но ни на одну секунду, ни на одно мгновение он не забывал об Ольге. И не терял ее из виду, хотя старался так спланировать посещение последних лекций, чтобы не встречаться с ней. Опасался сорваться, а с Олей — риск совсем не оправдан. Он знал, где она находилась в тот или иной день: на работе ли, на учебе, дома или гуляла с сестрой. По его просьбе Вячеслав прислал ему парочку крепких ребят, чтобы они незаметно провожали девушку на ночные смены в клубе и с них. Да и вообще, следили за ней, обеспечивая ей безопасность.

Не хватало Артёму Ольги — ее голоса, ее взглядов и ответных колкостей, ее откровенности и прямоты, теплых губ, родного, пропитавшего всё его существо запаха. По нескольку раз на дню он порывался написать ей или позвонить, но отбрасывал айфон в сторону, повторяя, словно молитву, что он не враг ей. Если эта упертая идиотка думает, что всем так будет лучше, он потерпит. Ради Оли. Ради Маши. Ведь Медведева — это не играющие на публику и порой истеричные девицы его круга. Артём, достаточно изучив характер Ольги, понимал — она уедет, стоит ей почувствовать давление с его стороны. А уж кто-кто, но только не он, хотел, чтобы они бросили обжитое место и начинали все с нуля. Артём был убежден — должно пройти время.

После того злополучного вечера, когда, казалось, он только начинал жить и дышать полной грудью, Артём ограничил свое общение с Дэном до необходимого минимума. Сереге прямо в лоб заявил, что отныне нет у него брата. А почему, пусть сам догадается. В клуб вообще не ездил. Всего один раз с глазу на глаз поговорил с Кирой, доходчиво объяснив ей, впредь не распространять ложные слухи и хоть иногда думать головой, а не своим раздутым эго.

Также пристально, как за Олей, Лавр следил, как идут дела у Маши и радовался каждому ее успеху. Побывав на приеме у лечащих Машу специалистов, Лавров намекнул, что хорошо бы расшириться для девочки перечень реабилитационных услуг, хотя бы таких, как бассейн и игры на воде с опытными инструкторами. И уже совсем открыто заявил, что всё это будет щедро оплачено. Втайне от Ольги, он общался и с Верой Павловной, и девчушкой. Мама девочек долго не решалась спросить у него, что же с ними случилось, потому что старшая дочь сникла и превратилась в настоящее привидение, Артём честно рассказал, как всё было. Уверил женщину, что никогда не предавал Олю, и даже в мыслях не посмел бы надсмеяться над ней. Ему было очень жаль, что она повелась на провокацию и поверила в то, чего не было. Проклятое роковое стечение обстоятельств! Вера Павловна, как и его отец, заговорила что-то про время.

Дни, наполненные разнообразными делами, переносились еще более-менее легко. Ночи превращались в ад. Перед глазами стояла Оля то с ласковой улыбкой на губах, но с озорной. Девушка в его видениях, которые ему так отчаянно хотелось обратить в реальность, то краснела и забавно надувала щеки, то обвивала руками его шею, прижималась к нему и жарко целовала его. Артём сдерживал себя изо всех сил, но чувствовал — надолго его хватит. Он мог сорваться и помчаться к ней, стиснуть в объятиях и насильно запихать в машину, чтобы поговорить еще раз, как нормальные люди.

В перерывах между выполнением поручений в офисе отца, проведением заключительных расчетов относительно своего проекта и проверкой дипломной работы, Артём сидел в небольшом светлом кабинете и задумчиво пялился в панорамное окно, но ничего там не видел — ни пейзажей, ни верхушек высотных зданий бизнес-сити, ни синевы неба, ни вообще света дневного.

Казалось бы, у него было всё. И одновременно не было главного. Рядом не было Оли. Без нее ничего не имело смысла, однако Лавр вспоминал слова отца и Веры Павловны о том, что время всё расставит на свои места. И отчего-то раздражался.

В один из солнечных дней, когда экзамены были сданы и дипломная работа защищена, Артём, вместо празднования события, торчал в офисе и всё думал о том, когда же это пресловутое время займется своими прямыми обязанностями. Потому больше выносить эту щемящую боль он не мог. Ломка была ужасной и мучительной. Ему нужна была Оля. Как воздух. Как вода.

На столе завибрировал айфон. Опустив глаза вниз, Лавр не поверил своим глазам и даже задержал дыхание. На экране высветилась фотография Медведевой с волосами, волной лежащими на плече. Артём грустно улыбнулся — сейчас кое-что в облике любимой изменилось. Любимой?! Определенно — самой любимой и самой желанной. Сердце мажора подпрыгнуло в груди, разгоняя по венам ток и наполняя жаром каждую клеточку организма. Но потом Лавр нахмурился. Неужели она снова в беде? Ну не верил он, что после всего случившегося, Оля позвонила бы ему просто так — языком потрепать.

Но палец его непроизвольно протащил зеленую трубку на экране, принимая вызов…

Глава 17

— Оля, тебя админ зовет, — неунывающая и говорливая официантка Таня похлопала по стойке, вырывая Ольгу из мира глубоких невеселых раздумий и отнюдь не радужных видений. — Выныривай, давай! Ну? Ты чего нос-то повесила? Не узнать тебя прямо.

— Иду, — Оля сделала парочку вдохов-выдохов, глянула на часы и поплелась в кабинет Андрея. — А чего звал, не знаешь?

— Понятия не имею, — пожала плечами девчонка и убежала на зал.

Перед дверью кабинета, Оля поправила галстук-бабочку и вошла внутрь.

— Доброй ночи, Андрей. Ты звал?

Администратор Андрей поднял от бумаг на нее глаза, дернул бровями и начал собирать документы в папку. Затем встал, обошел стол и прислонился к нему бедрами, сверля Олю внимательным, даже подозрительным, взглядом. Девушка неуютно поежилась от побежавших колючих мурашек по позвоночнику и вернула админу недоумевающий взор.

— Оля, у тебя все хорошо? — спросил он.

— Д-да, — с запинкой ответила девушка и насторожилась.

— Может, у тебя что-нибудь случилось и нужна помощь? — продолжал допрос Андрей.

Только представив себе, к чему такие вопросы, Оля испугалась, не собирается ли админ ее выставить.

— Нет. Я… я что — не справляюсь?

— Справляешься. Просто постоянные клиенты интересуются, куда делась остроумная и всегда позитивная барменша Ольга? Раньше, мол, она лучилась оптимизмом и искрилась жизнеутверждающей энергией, а сейчас превратилась в то, во что превратилась.

— И во что же я превратилась? — севшим голосом спросила Оля.

— В тень. Ты осунулась. Может, тебе отдых нужен?

— Нет, — резко мотнула она головой.

— Не заболела ли ты случаем?

Еще как заболела! Однобокой любовью к мажору, которого не видела ни в клубе, ни в универе. Любовью, душившей ее. Но кто же ей выпишет больничный и назначит лекарство от тоски, от прошибающего до озноба чувства одиночества и ощущения непоправимой катастрофы?! Хотелось кричать до слез, до срыва голоса.

— Это личное, — едва слышно промямлила она. — Я справлюсь, Андрей, обещаю.

Он прищурился, раздумывая над тем, стоил ли дать ей шанс. Кивнул головой и сказал:

— Мы оставляем личное за пределами рабочего места, да, Оля?

— Да.

— Вот и славно. Надеюсь, к следующей смене, ты переборешь себя. Свободна.

— Спасибо, — прошелестела она и прошмыгнула к двери.

Зашла в служебный гардероб и переоделась. Посмотрела в зеркало и запустила пальцы в густую ассиметричную челку. Горько хмыкнула. Поддавшись мимолетному порыву, когда ей надоело отводить взгляд сторону, стоило кому-либо криво глянуть на нее, она забежала в парикмахерскую и попросила мастера сотворить ей что-то удлиненное и падающее на глаза. Она мечтала спрятать свое лицо ото всех, даже от подруг. Девчонки странно косились на нее, мажорные друзья Лавра — Саня, Боря и Вадик — вообще таращились так, что хотелось провалиться под землю. Кира и девушки из ее свиты провожали откровенно враждебными взглядами. Оля только внутренне сжималась и прятала глаза за челкой. Словно все они молчаливо обвиняли ее в том, что из поля их зрения исчез Артём Лавров. Их светоч. Боль ее сердца. Он внял ее словам и забыл о ней. Как она и требовала. Оле хотелось плакать навзрыд. Что за невезение?

Череда унылых, безрадостных дней превратилась в сплошной серый и промозглый туман. Уже никто не встречал ее из универа, хотя глаза по-прежнему выискивали на стоянке ядовито-зеленый спорткар или презентабельный темный Шевроле. Никто не подвозил ее к центру, чтобы забрать сестру и поехать в парк погулять. И никто не подвозил ее на смену и не ждал у клуба, чтобы подбросить домой. Лавр испарился. И забрал с собой всю радость жизни. Без Артёма она превратилась в пустое выжженное место.

Мама пыталась поговорить со старшей дочерью, но видя, как искажалось ее лицо болью, понимающе умолкала и крепко обнимала. Слыша глухие, едва сдерживаемые рыдания, материнское сердце обливалось кровью. Мама неустанно повторяла, что всё еще будет хорошо. Обязательно.

Не чувствуя своих ног, Оля вышла на крыльцо и попыталась вдохнуть свежий ночной воздух, но грудная клетка оказалось словно в тиски зажатой. Удовлетворившись малой дозой кислорода, опустила голову и медленно пошла по ярко совещенной дорожке к стоянке, пока в кого-то не врезалась. Подняла глаза и погасила трусливое желание убежать, шарахнувшись друзей Артёма. Отступив в сторону с целью освободить дорогу, она пробормотала:

— Простите.

— Привет, медведица, — поздоровался с ней Вадик.

— Парни? — она вопросительно приподняла брови, когда троица слегка окружила ее, преградив путь. К ее удивлению они были совершенно трезвы.

— Не хочешь, узнать, как у Лавра дела? — нараспев спросил Борис.

— Надеюсь — хорошо, — чуть слышно проронила она.

— Мы вот тоже только этой надеждой и живем, — сыронизировал Саня.

— От меня что нужно? — устало поинтересовалась девушка, сжимая в пальцах свой смартфон. Такси вызвать так и не успела.

— Ты знаешь, что Лавр с недавних пор стёр себя из нашей жизни? — совсем не ласково заметил Боря.

— Из-за тебя, Медведева, — констатировал Вадик. — Это не по правилам.

Оля сжала челюсть. Горячая обида всколыхнулась в ней неожиданно.

— А спорить на живого человека — по правилам? — вызывающе вздернула она подбородок.

— Бля, спор еще этот! — почесал затылок Саня.

— Да, был спор, Медведева, — Вадик скрестил руки на груди и слегка склонился к ней. — На ящик коньяка поспорили, если интересно? И…

— Желаю приятно упиться, — буркнула она, перебивая мажора.

— Вот, женщины! — сморщился Боря. — Никогда не дают сказать!

— Предметом спора были ваши… эм… с Лавром отношения, — продолжил просвещать ее Вадик. — Мы забились, на сколько вас двоих хватит.

— Я не понимаю, — хмуро отозвалась Оля, ощущая неимоверную усталость. Как, оказывается, трудно жить без Лаврова! Даже упоминание о нем скручивало ее внутренности невыносимой болью, заставляя слезы наворачиваться на глаза, тоска раздувалась огромным пузырем, грозившим лопнуть каждую минуту.

— Мы поспорили, как долго вы бегать друг от друга собираетесь, — пояснил Саня.

Расценив ее молчание за приглашение продолжить, Борис, улыбаясь во весь рот, добавил:

— Бля, медведица, не тупи! Да между вами же искры так и пляшут. Возбуждение прёт так, что мама — не горюй! И Лавр, кстати, в споре не принимал никакого участия.

— И тема, на счет уложить тебя на лопатки на спор вообще не поднималась, — закивал головой Вадим.

— Хотя, должны признать, ему это предлагали в первый день, когда тебя увидели. Да отказался Лавров, — приподнял бровь Боря.

Оля побледнела и закусила губу. Еще секунда — и обморок ей обеспечен. Зажмурилась и опять открыла глаза.

— Так, а мне вы чего решили сказать об этом? — с трудом выталкивая слова, спросила она.

— Надоело видеть твою тухлую физиономию, — рыкнул Вадим.

— Надоело без Лавра, — в один голос сказали Саня с Борисом.

— Если дело только в этом идиотском споре, то не трусь, медведица, — напутствовал ее Вадим и слегка толкнул плечом ее плечо.

Мажоры хохотнули и быстро разошлись по стоянке, рассаживаясь по своим машинам. Оля постояла еще пару минут, пока не сообразила вызвать такси, чтобы поехать домой. В голове бешено долбилась мысль: «Спора на нее не было». Но что тогда мололи Дэн и Серега? Пошли на поводу у Киры, только ради того, что избавить Лаврова от общества Медведевой? Все может быть, ведь Кира — тот еще манипулятор. В тот вечер она моментально сориентировалась, вывернув ситуацию в свою пользу.

Мысли о Кире вернули ее к помолвке. Даже тот факт, что Лавр не принимал участия ни в каком споре, не принес ей облегчения. Дело обстояло гораздо серьезнее, ведь помолвка, как и свадьба, состоится. И здесь ничего не поправишь. А как бы хотелось! Ольге было холодно. И холод на душе заставлял ёжиться ее тело.

Через пару-тройку дней Оля сидела в окружении подруг в кафе, где они решили отметить успешно сданные экзамены и завершение учебного года, и рассеянно кивала, совершенно не вникая в суть разговора. Она искала в себе силы пойти на работу, но чувствовала себя больной старой клячей. Ей нужен был плед, чашка чая и забытье. Ха, дура! Кого она обманывает? Ей нужен был Артём, его теплые крепкие объятия, сверкающие озорством глаза и требовательные губы на ее собственных губах.

До ее слуха долетели обрывки разговора, и сердце сжалось от мучительной пытки. Варя рассказывала о помолвке Киры. Оля не заметила, как с губ сорвался свербевший вопрос:

— И как Лавр справляется с новым статусом? — девчонки недоумевающе вытаращились на нее, и она была вынуждена пояснить: — Как Лавру в статусе жениха?

— А он-то тут причем? — Лена удивленно приподняла брови.

— Но как же… Кира и Лавр… — промямлила Оля.

— Ты хоть иногда нас слушаешь? — Варя даже как-то зло сверкнула глазами.

— Совсем помешалась на своем Лавре! — фыркнула Ася.

— Простите, — Оля опустила глаза в тарелку с нетронутым блюдом. Аппетит у нее отсутствовал уже давно, ела, просто потому что нужно. Механически запихивая в себя пищу, она не ощущала ни вкусов, ни запахов.

— Так ты что — ничего не знаешь?! — в один голос переспросили подружки.

— А что я…

— Кира хотела кольцо от Лавра получить, — горячо начала Лена, — а получила от Сереги.

— И горевала недолго. Переобулась вот так же быстро, — Варя щелкнула пальцами.

— Да. И забыла, кто такой есть Артём, — торопилась поделиться Ася.

Оля нахмурилась. Что за ерунда?! Понимание никак не приходило к ней. Она тряхнула головой.

— Но ведь у нее было кольцо… — начала вяло возражать Ольга.

— Это у нее какие-то методики да практики новые такие, — хохотнула Варя.

— Ну да, по притягиванию желаемого, — подтвердила Ася. — Хочешь кольцо — поноси его на пальчике.

— Да, видать, что-то Фролова не правильно сделала, раз кольцо ей от Добровольского прилетело, — захохотала заливисто Ленка.

— Она бы еще к ведьме сходила, чтобы приворот или заговор какой сотворить, — веселилась Варя.

— Платье никак, бедняжка, выбрать не может. Все кажутся ей безвкусными и дешевыми. Собралась в Милан лететь, — сказала Ася.

Подруги снова принялись обмывать косточки мажорным деткам, а Оля уже не могла дышать. Значит, и тогда Артём сказал ей правду. А она не поверила. Погрузиться в себя ей не дал заговорщицкий голос Лены.

— А вы знали, что Лавр, — она на всякий случай повертела головой, убеждаясь, что их не подслушают, и шепотом, будто собралась разгласить некую тайну, заговорила: — с некоторых пор вообще не общается с братом. Так Серега как туча ходит по универу да на Киру рычит, когда та путается под ногами.

— Ничего себе, — загомонили негромко девушки.

— И, кстати, Оля, — Лена перевела на ее взгляд каре-зеленых глаз, — будь осторожна. Добровольский смотрит на тебя так, что аж страшно становится.

— Я ему ничего не сделала, — пожала плечами Оля, опуская историю из ее прошлого и оплеуху, которой она его наградила.

Понуро опустив голову, брела домой в полном одиночестве. Втайне завидовала подружкам, выстроившим планы на лето. Везет им! Сама же места себе не находила. В душе разгоралась обида. И самое удивительное, что на Лавра. Почему он, будучи уверенным в своей правоте, ни разу ни позвонил ей, ни написал, ни попытался поговорить, убедить ее?! Куда делся чертов самоуверенный мажор, прущий как танк, чтобы завладеть желаемым? От злости то ли на себя, то ли на него, то ли на весь мир, пнула ногой камень, попавший под ноги. Вот ведь идиотка! Сама же сказала, если не хочешь, чтобы уехали, не подходи. Вот он и… Внезапная догадка, сверкнувшая в ее мозгу, на миг воскресила сердце. Надежда запорхала внутри нее и снова потухла. Если Артём даже не показывался ей на глаза, не значит ли это, что она ему небезразлична? Всё в ней радостно встрепенулось. А после также неожиданно упало. А может она сама себе это придумала, и мажор всего лишь нашел удобный и подходящий случай забыть о ее существовании? Душу грызли сомнения, а сердце надрывалось от любви. Запуталась она совсем. От противоречий, живших в ней, трещала голова.

Перед дверью подъезда полезла за ключами и едва не подпрыгнула, услышав голос Сереги Добровольского.

— Поздно гуляешь, Медведева.

В памяти всплыло предостережение Лены; рука Ольги непроизвольно потянулась за электрошокером.

— Тебе что здесь нужно? — резко спросила девушка.

— Поговорить, — последовал приглушенный ответ.

— Ты всё сказал два года назад, — Оля до боли закусила губу, и наугад шарила чипом, слепо тыкая его в запорное устройство. — Лично мне все было понятно.

Он проглотил замечание, перехватил ее руку и открыл дверь.

— А мне не только с тобой поговорить требуется, — хмуро сообщил он.

— Никогда! — зашипела Оля, встав перед ним стеной, но разве могла она тягаться с крепким парнем.

Добровольский мертвой хваткой вцепился в ее запястье и потащил к лифту.

— Мне уже давно нужно привыкнуть, что для вас, мажоров, слово «нет» имеет противоположный смысл, — буркнула она, упираясь и теряя силы.

Он снова не ответил. Вытолкал ее на площадке и перед дверью квартиры застыл. Оля скрестила руки на груди.

— Что тебе нужно от нас? — вопрошала она, но натыкалась на глухое молчание.

— Открывай, — потребовал он.

— И не подумаю, — вздернула она подбородок. — Не хватало, чтобы ты растревожил покой моей семьи!

Он прищурился и заиграл желваками.

— Не откроешь сама, я все равно войду, — и уверенно потянулся к звонку.

Оля фыркнула, резко развернулась и вставила ключ в замок. На звук открываемой двери из кухни вышла мама, но слова приветствия застряли в горле, полотенце выпало из ослабевших вмиг пальцев. Мама прижала ладонь к губам, чтобы заглушить крик, увидев сопровождающего дочери.

— Вера Павловна, я прошу. Всего пара минут, — неожиданно мягко и как-то просительно начал Добровольский, отчего глаза Ольги стали похожи на два блюдца.

— Что вам нужно? — сдавленно спросила Вера Павловна.

— Я… — Серега замялся всего на мгновение, затем начал говорить уверенно и четко.

Как показалось Ольге, он вкладывал в слова искренность и раскаяние. С чего бы это? Оля бросилась к маме, подняла полотенце, скрестила руки на груди, да и встала рядом.

— Я знаю, что виноват перед вами и вашей семьей, Вера Павловна. Как знаю и то, что ничего исправить нельзя. Но, тем не менее, хотел бы попросить у вас и у тебя, — бросив на Ольгу короткий взгляд, он продолжил, — прощения. За свое поведение, за свои необдуманные и жестокие слова тогда, два года назад. Если я что-либо могу сделать для вас, только скажите.

Оля переводила ошарашенный взгляд с матери на Добровольского и диву давалась. Какая муха его укусила? Или он снова пьян? Но нет, ни запаха, ни шаткой походки за ним не замечалось. Мама молчала некоторое время, а потом тяжело вздохнула, будто собиралась с силами и севшим голосом сказала:

— Здесь уже никто и ничего не сумеет сделать, Сергей Игоревич. Вы… вы живите. Я же желаю вам никогда не оказаться на нашем месте. И… спасибо, что нашли в себе мужество прийти.

Серега кивнул, почувствовав себя крайне неуютно. И нахмурился, услышав запинающийся голосок Маши из комнаты:

— Ма-ма, Оля при-шла?

— Я иду, солнышко, — Вера Павловна скрылась за дверью.

Добровольский сжал губы, выбросил вперед руку и обхватил пальцами локоть Оли. И прежде чем она успела возмутиться, процедил:

— Выйди на площадку, я тебе лично еще кое-что хочу сказать.

Она подчинилась ему, все еще пребывая в состоянии неверия и легкой прострации. Видно, не так-то легко мажору снять с макушки корону да перед кем-либо извиняться. Интересно, уж не идея ли это Лавра? Не он ли заставил братца заявиться сюда?

Едва только Оля прикрыла дверь, как Серега оперся ладонью о стену у плеча Ольги, тем самым зажимая ее в угол. Он молчал и сверлил взглядом ее лицо, и было не понятно, то ли он возненавидел её всеми фибрами души, то ли маялся чем потруднее.

— Я слушаю, — нарушила молчание Оля, глядя мажору в глаза.

— Я за брата пришел просить…

— С ним что-то случилось? — сорвался неосторожный вопрос.

Серега криво усмехнулся.

— Это ты мне скажи.

Она непонимающе вытаращилась на Добровольского.

— Зачем ты здесь на самом деле? Он тебя сюда отправил? — спросила девушка.

— Нет, меня никто никуда не отправлял. А ты… насчет Лавра не горячись и сделай уже что-нибудь. Верни мне моего брата — веселого и живого. Не знаю, что там между вами происходит, но Лавр выгорает без тебя, Медведева. На привидение стал похож. Да и ты, — он окинул ее оценивающим взглядом, — выглядишь не лучше. Взрослые люди как никак, поговорите нормально. И хватит уже бегать друг от друга.

Оля забыла, как дышать. Что за день сегодня?

— Да ты ли это говоришь, Добровольский? — только и слетело с ее губ.

— Представь себе — да, — хмыкнул он. — В общем, я всё сказал. Пока.

Он опустил свою руку и быстро метнулся в сторону лифта. Оля, прогоняя непрошеные слезы, кусала свои губы. Добровольский скрылся в кабине, а девушка осталась стоять на площадке. «Лавр выгорает без тебя». Слова Сереги вонзились в ее и без того израненную душу и ноющее сердце. Она покачала головой. Если выгорает, если он прав, что ж не ищет с ней встреч?!

Что-то слишком много сегодня на нее навалилось. Несмотря на тяжелый камень в груди и безумное желание позвонить Артёму, Оля упрямо мотнула головой и начала собираться на работу в клуб. И как бы там ни было, эту смену она к своему безмерному удивлению отработала в несколько приподнятом настроении. Уже одно то, что Лавр и не женится, и не спорил на нее, и товарищам небезразлична его судьба, несказанно радовало. И впервые за недели, прошедшие с того злополучного вечера, Оля немного воспрянула духом. На протяжении всей смены на губах ее цвела слегка рассеянная, а не вымученная улыбка.

— А вы уверены, что не ошиблись? — Оля недоуменно вытаращилась на администратора в детском центре, где занималась Маша.

Серьезная девушка Виктория в строгом костюме еще раз внимательно всмотрелась в монитор и вежливо улыбнулась:

— Нет, всё верно, Ольга Анатольевна. Оплата за двенадцать месяцев вперед.

— Не поняла, — вырвалось у Оли, и челюсть ее отвалилась. Оплата на год вперед? Откуда? У мамы зарплата только через неделю.

— Вы можете подождать, мне нужно позвонить, — промямлила Оля, отошла от стойки и набрала номер мамы. — Мамочка, привет. Ты что-нибудь знаешь об оплате услуг центра?

— Привет, Оля. Мы же с тобой договаривались, что часть ты платишь сегодня, а через неделю — я. Что-то поменялось? Они снова предложили расширить терапию?

— Что? — ступор Ольги нарастал. Мыслительный процесс шел очень туго. Расширить терапию? С чего бы вдруг? — Э-э… мама, я перезвоню, когда разберусь. Они там чего-то напутали, наверное.

— Пока, милая.

Оля снова обратилась к администратору.

— Виктория, я вас очень прошу, проверить еще разок. Там какая-то ошибка или сбой… Посмотрите, Медведева Мария Анатольевна.

— Да, конечно, — согласно кивнула Виктория и уткнулась в монитор второй раз. — Нет, всё верно, — повторила она, словно зубрила эту фразу всю ночь, чем вывела Олю из себя, — оплата за услуги центра на двенадцать месяцев вперед, включая бассейн, расширенную терапию с привлечением еще нескольких специалистов и дополнительные игровые занятия.

— К… какая еще расширенная терапия? Какой бассейн? — Оля обессиленно облокотилась на стойку. — Вика, этого не может быть. Не должно… Мы ничего такого не заказывали…

— Хотите расшифровку? — скептически приподняла девушка идеальную бровь.

— Будьте так любезны, — выдохнула Оля.

Виктория пожала плечами, поклацала ухоженными пальчиками по клавишам клавиатуры и вскоре в руке Оли оказался белоснежный лист, испещренный ровными строчками и табличками. Оля пробежала глазами по содержимому листа несколько раз и вконец почувствовала себя настоящей тупицей. Все, что говорила Вика, нашло свое отражение в расшифровке: перечне дополнительных услуг, их стоимости и дате оплаты в полном объёме и на год вперед. Девушка нахмурилась. Кто вот так легко мог раскидываться деньгами?..

А потом ее обожгло. Внутри начало пульсировать напряжение, схожее со сжатой пружиной, готовой вот-вот выстрелить и вернуть себе исходное положение. Только один человек, не задумываясь, в состоянии провернуть такое по щелчку пальца. Нет, не человек — напыщенный мудак! Мажор! Она же просила его не лезть в ее жизнь. Но он сделал всё в своей обычной манере повелителя вселенной, и даже не посоветовался.

Блин, да она сама себе уже противоречит! То ей нужно, чтобы он оставил ее в покое, то хочет принятия совместных решений. То всей душой жаждет, чтобы она появился на пороге ее дома и заключил в свои медвежьи объятия, по которым она неимоверно истосковалась, то ненавидит его за принципиальность, коей за ним ранее не замечалось. Боже, у нее какое-то раздвоение личности на фоне Артёма Лаврова. И всё равно, то что он сделал — это произвол!

— Спасибо, — буркнула Оля Виктории, развернулась и вприпрыжку выскочила из центра.

На крыльце позвонила маме и быстро, глотая окончания слов от волнения и возмущения все ей рассказала. Мама молчала несколько секунд, а потом сказала то, от чего Оле стало дурно. Вокруг нее одни тайны!

— Всё-таки Тёма говорил серьезно, когда убеждал меня в том, что для Маши будет полезным разнообразить ее занятия.

— Чего? — почти выкрикнула Оля в трубку. — Когда это ты успела обсудить с ним такое?!

— Хм, на наших с Машей прогулках. Прости, родная, всем будет лучше, если вы поговорите, как взрослые люди. Артёму есть, что тебе сказать. Да и тебе, думаю, тоже, — мягко сказала мама и умолкла, ожидая ответа дочери.

Это было сравнимо с ударом под дых. Что еще за совместные прогулки у нее за спиной?! И Машка! Ведь ни словом не обмолвилась, лиса. И что это означает? Гуляли себе втроём гуляли да и всё порешили. А она, значит, уже не в счет? Еще и Машку привлек, гад. Хочет через нее к Оле подобраться или что? Ну, нет, такого она мажору не спустит!

— Я всё поняла, мама, — прохрипела Оля. — Буду иметь в виду, когда… если решу поговорить с этим… с ним… Пока.

— Будь там со словами осторожна, Оленька, — напутствовала ее мама.

Она раздосадовано цыкнула, проворчала нечто невразумительное в ответ и сбросила звонок. Не заметила, как слетела по ступенькам с крыльца, нервно прошлась туда-суда, и, смяв в пальцах лист, на волне адреналина набрала номер Лавра.

После второго или третьего гудка на том конце провода раздался его голос, от звука которого всё внутри Оли обомлело — от тоски, от любви, от страха и сомнений, от несказанных слов.

— Оля? — говорил он несколько удивленно.

— Это подло, Лавров! Какие еще прогулки?! Как ты мог Машку втягивать во все это?

— Маша рассказала? — спросил он, сдерживая едва слышимый стон.

— Нет! Она — тот еще партизан. Мама тебя слила. Где ты? Я еду к тебе. И надеюсь, ты успеешь побрить голову, иначе я…

— Приезжай, поговорим, — а в голосе нескрываемая радость. — Я сброшу тебе адрес.

Через секунду на дисплее смартфона всплыло сообщение с подробным адресом офиса отцовского холдинга Лаврова.

И Оля помчалась. Полетела, можно сказать на крыльях, не разбирая дороги. Потом резко затормозила и вызвала такси, чертыхнувшись про себя. Она, что действительно готова была нестись через весь город на своих двух?! К Лаврову? Она сошла с ума.

Уже в такси по дороге в бизнес-сити, поняла, насколько нервничала. Нет, психовала! От злости, от обиды, от предвкушения встречи, от нетерпения. От любви, чтоб провалился этот Лавр! Ужасно дрожали руки. Казалось, еще чуть-чуть и свой собственный ритм начнет отплясывать ее челюсть.

Офис строительного холдинга Виталия Лаврова занимал, насколько сумела оценить Оля, два или три этажа высотного здания в самом центре бизнес-сити. При входе серьезный охранник невозмутимо спросил ее имя, кивнул и пропустил внутрь. Пока поднималась на скоростном лифте с зеркальными стенами, чувствовала, как спадает ее запал. На его место приходило волнение. Ей пришлось несколько раз напомнить себе о скрытном поступке Лаврова, что разбудить в себе раздражение. Она никому не позволит принимать себя за пустое место и решать за нее!

Когда двери лифта разъехались в стороны, в пустом фойе ее уже ожидал Лавров. От потрясения Оля подумала, что сегодня уже переживала эффект дежавю — челюсть ее грозила отвиснуть второй раз за этот день. На Артёме идеально смотрелись темный строгий, и без сомнения дорогущий, костюм, белоснежная рубашка и галстук; безупречно вычищенные черные туфли завершали образ настоящего делового мужчины, молодого и уверенного в себе.

— Привет, Оля, — сверкнул он белоснежной улыбкой.

Она поежилась, ей отчего-то стало неуютно находиться наедине с Лавром. Наверное, потому что у нее возникло ощущение полного подчинения ему. Словно она добровольно прыгнула в западню. Чувствуя дикую силу и энергетику Артёма, Оля не в силах была справиться с трепетом внутри и предвкушением чего-то необычного… Сбросив волшебный морок, Оля очнулась.

— Почему здесь никого нет? — вместо приветствия спросила она, бесстыдно пожирая глазами каждую черточку лица Артёма, выражение его глаз, разворот широких плеч. Все в нем было знакомо до боли.

— Обеденный перерыв, — пожал он плечами. — Может, в кабинет ко мне пройдешь?

— Так… так зачем ты это сделал? Кто тебя просил? — накинулась она на мажора сходу, чтобы не растерять все слова, которые готовилась сказать.

— Ты о чем? — невинно приподнял он брови.

— Оплата услуг центра, — прошипела она сквозь зубы.

— Не кипятись. Мне для Маши ничего не жаль, — просто сказал Артём.

Оля прищурилась. От обиды на него жгучие слезы навернулись на глаза. Она закусила губу, ненавидя себя за слабость. И злые неосторожные слова лавиной сорвались с губ:

— Хочешь купить меня, да? В свои вечные должники записать? Или грехи братца замаливаешь? Не ты ли надоумил Добровольского повиниться перед нами?!

На лице Артём на миг отразилось неподдельное изумление, но затем он яростно заиграл желваками.

— Ты… твоя привычка решать всё за всех как обычно деньгами — отвратительна, Лавров! — Оля подскочила к нему совсем близко и сжала кулаки. Вдохнула его знакомый головокружительный аромат, жадно вдохнула их на весь объем своих легких. Стоило увидеть Артёма и сказать захотелось совсем другое. Всплеск неуправляемых эмоций закружил ее в водовороте. Почему не позвонил? Почему в их взаимоотношениях не проявил себя как наглый напористый мажор, которому все нипочем? Господи! Отказаться от Лаврова все же выше ее сил. Остро хотелось прижаться к его груди, рассказать ему о своих чувствах, признать, как была не права, не выслушав его. Не поверив ему.

Когда он прожег ее своим серо-голубым взглядом, Оля пожалела о своих словах и поздно прикусила язык. Она втянула голову в плечи, словно ожидала удара за оскорбление.

— Какая же ты дура, Медведева! — разозлился он. — Ничего дальше собственного носа не видишь.

Неожиданно справа послышались голоса и в фойе вошли четверо мужчин. Они что-то увлеченно обсуждали и смолки, заметив парочку. Один из мужчин подошел прямо к ним, и тем самым разрядил напряженную обстановку, потому что лицо Артёма на миг просветлело. А затем он отстранённо обратился к Ольге, старательно отводя глаза.

— Знакомься, Оля, это мой отец Виталий Лавров. Папа, это — Оля Медведева.

Оля встретилась с глазами Лавра, то есть его отца. То был взгляд опытного человека, умудренного жизнью; в уголках серо-голубых глаз собрались морщинки. Артём очень походил на отца: и фигурой, и взглядом, и лицом. Виталий Лавров дружелюбно посмотрел на нее и заулыбался:

— А-а, добрый день, Оленька. Так вот ради кого мой сын так кардинально изменился. Не узнать просто! Работает не только на себя, но и во благо другим. Самостоятельно разработал проект и теперь готовится открыть офис центра юридической и психологической помощи жертвам домашнего насилия и аварий. Кто бы мог предугадать такой поворот событий?! Благодарю вас, — и он энергично затряс руку Оли.

Потом хлопнул сына по спине, кивнул ожидающим его мужчинам и они юркнули в лифт. А Оля стояла и хватала ртом воздух. Такой шквал информации ей не выдержать! Лавр открыл консультацию жертвам аварий?! Не может быть! И его отец. Ей определенно был знаком этот человек. Почетную доску в ее городке украшала его фотография, имя и фамилия. Лавров Виталий Андреевич. Спонсор строительства в их больнице отделения для онкобольных и их реабилитации. Весь городок был благодарен этому человеку за такое нужное дело. И этого не может быть! Одинокая слезинка выкатилась из уголка глаза Оли.

Оля вздрогнула, стоило горячей широкой ладони Артёма ухватить ее руку. Лавр молча потащил ее во второй лифт.

— Куда?! — шарахнулась Оля в сторону, все еще пребывая в легком шоке. И только когда Лавров принялся запихивать ее в огромный черный, и явно новый, внедорожник, она начала сопротивляться и вновь сорить необдуманными словами: — Артём! Хоть раз в жизни, скажи мне правду. Зачем тебе я, ответь?

— Только рыпнись в сторону! — зло гаркнул он, пригвождая ее колючим взглядом к сидению, и перетягивая ремнем безопасности. От силы, с которой он захлопнул дверцу, покачнулась машина. Артём был на взводе. Обрадовался звонку Ольги и ее приезду, но ее ядовитый язык сделал свое дело и привел его бешенство. И очень скоро он продемонстрирует ей, зачем она ему нужна, глупая девчонка!

Нечто в его голосе, в потемневших глазах и в подавляющей энергетике заставило ее осознать — Лавр пребывал в опасном пограничном состоянии, когда мог сделать что-то нехорошее. Ей оставалось наблюдать, как он в два прыжка оказался около противоположной двери, с пластикой хищного зверя сел в машину и заблокировал двери. Артём вцепился в руль, и костяшки на руках побелели. Оля порывалась что-то сказать, но он резко посмотрел в ее сторону и предупредил:

— Ни слова или я за себя ни ручаюсь!

Оля вжалась в дверцу. Страх вперемешку со странным томлением растекся по ее венам. Ехали в угрюмом молчании, и даже мелодичная музыка, лившаяся из приемника, не сумела разогнать густое напряжение в салоне. Внедорожник въехал на подземную парковку, и Оля узнала место — они приехали туда, где жил Лавров. Отрицание поднялось в ней с новой силой, и она замотала головой. Чувствовала, что могла сорваться и кинуться на Артёма с кулаками… поцелуями!

Артём заглушил двигатель.

— Выходи, — скомандовал он.

— Я никуда не пойду, — упрямо буркнула она.

Он медленно повернул к ней голову и сощурился. И будто смакуя каждое произносимое слово, сказал:

— Не пойдешь? Не надо.

Выскочил из машины как ошпаренный. С силой грохнул дверцей, быстро обошел автомобиль и открыл дверь со стороны ошеломленной девушки. Едва не вырвал с креплений ремень безопасности. Крепко вцепился в ее запястье и дернул на себя. Оля вскрикнула не столько от боли, сколько от возмущения и неожиданности, очутившись лицом к лицу с мажором. Не церемонясь, он взгромоздил девушку к себе на плечо.

— Что ты творишь?! Артём, отпусти! — заверещала она, ударяя кулачками в его спину.

Не обращая внимания на ее крики, он поставил машину на сигнализацию и потащил ее к лифту.

— Люди, помогите! Спасите! Пожар! — завопила Оля, брыкаясь, словно дикая лошадь. — Тёма-а!

Он стиснул зубы и терпел до самой квартиры. Ее вопли разве что глухой бы не услышал. Благо, здесь спецы отлично потрудились над звукоизоляцией и шумоподавлением. Артём поставил девушку на ноги только тогда, когда закрыл дверь квартиры на замок и спрятал ключи.

Развернулся и встал, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

— Так что ты там хотела мне сказать, милая? — тихий вкрадчивый голос показался Ольге гораздо опаснее, чем, если бы Лавров говорил ей гадости и отпускал свои шуточки.

Возмущенная его поведением, Оля не отступала. Выпятила вперед подбородок, чтобы слезы отчаяния не прорвали плотину ее истинных чувств к Артёму. Похоже, ему как обычно на всё наплевать.

— Знаю я вашу породу. Даже догадываюсь, зачем весь этот цирк. Ты хочешь привязать мне к себе и сломать. Поставить еще один плюсик в список своих достижений, — заключила она.

Лавров криво усмехнулся. Это еще большой вопрос, кто кого и к кому себя привязал!

— Как ты, бля, не поймешь, что я люблю тебя дуру! — горячо заявил он.

Глава 18

— Что-о?! Ты что?! — выдохнула она, захлебнувшись воздухом и всё еще не до конца сознавая слова Лаврова; щеки ее вспыхнули немилосердно.

Признание обожгло ее сердце, дошло до самых глубин ее души. А вместе с ним и понимание. Артём Лавров всего один раз повёл себя как избалованный мажор, которому все сходит с рук там, в кофейне, когда пытался купить ее и, получив отказ, уволил оттуда. А дальше… Дальше Оля не слышала от него ни грубого слова, ни мерзких намеков, ни напоминаний о разнице в их социальном статусе, ни попыток принудить ее к нежелательной близости. И что если не выражение любви его самоустранение? Он не хотел, чтобы они уезжали, поэтому выполнял, как мог ее требование. Не остался в стороне от Маши, искреннее желая ей выздоровления, прилагая для этого все усилия и привлекая свои ресурсы. И ничего не требуя взамен. Не пустыми бездушными словами, но поступками он доказывал ей, насколько она ему небезразлична. И время свое он проводил по большей части с ней и Машей, а не со своими друзьями. Именно Ольге он уделял пристальное внимание, но не девушкам, порхающим рядом с ним. И это Лавр вырвал ее из лап насильников, пресек попытку Киры очернить ее репутацию. Разве стал бы идти на такое человек, которому она не важна? Оле стало очень стыдно за все те обвинения, брошенные в адрес Лавра.

Неконтролируемая радость, прорывая все воздвигнутые ею щиты из условностей, с треском ломая панцирь, закрывающий ее сердце, взвилась вверх настоящим фейерверком эмоций, и ощущение полета захватило так, что казалось еще секунда, и она начнет парить над землей.

Оля прижала руки к груди, наполнившейся невероятным теплом. Внутри затрепетало чувство, ранее свернувшее там неуверенным клубочком. Артём шагнул в ее сторону, и Оля завороженно наблюдала, как заострились черты его лица, как потемнели серо-голубые глаза и расширились зрачки. Ноздри его возбужденно задрожали, когда он поймал ее локти и безжалостно рванул девушку на себя.

Он стоял так близко, что Оле пришлось запрокинуть голову. Артём разжал руки с той лишь целью, чтобы его ладони невесомо погладили овал лица девушки, подушечки пальцев легонько повторили контуры бровей, скул, губ, словно он боялся спугнуть момент, словно опасался, что она растает.

— Отравлен тобой донельзя, Оля, — выдохнул он ей прямо в губы. — Знала бы ты…

— Молчи, Артём, — она коснулась пальчиками его рта, и он тут же слегка их закусил. Мурашки побежали по телу девушки, слезинка сорвалась с ресниц, и Оля обвила руками шею Артёма. — Прости меня, Тёма, я была несправедлива к тебе. Ты был честен со мной, и никогда не спорил на меня. И помолвки с Кирой никогда не было. Я не дала тебе ни единого шанса доказать свою правоту. Прости, меня, идиотку дремучую.

— И упёртую, — улыбнулся он, охотно принимая в свои объятия тело девушки и крепко прижимая ее к себе.

— Да, — шепнула она.

Он на мгновение отстранил ее от себя, вытер соленую влагу со щеки. А потом терпение Лаврова треснуло, выплескивая в кровь дикий огонь. Ладонь его легла на затылок Оли, требовательные губы смяли ее губы. Он едва не задохнулся от восторга, когда не встретил ни капли сопротивления, когда ее язык и сплелся в страстном танце с его языком. Целовались, словно озабоченные — долго, жадно, до боли терзая губы друг другу, не в силах насытиться моментом. Прервались лишь для того, чтобы глотнуть воздуха.

Разум замутился как по щелчку пальцев, желание, бродившее в крови, обрело свободу. Под напором сильных рук Лаврова, ткань блузки Оли жалобно затрещала. А руки девушки уже сдирали с плеч парня пиджак, освобождая гибкое тело. Ее пальцы на диво крепко вцепились в ворот рубашки. Всего одно резкое движение — и пуговицы на его рубашке уже рассыпались по полу.

— Вот ты что творишь?! — хрипло спросил Артём, запуская ладони за пояс ее брюк и обхватывая упругие ягодицы.

— Догадайся с трех раз, — вызывающе бросила она ему в лицо сиплым голосом.

Он покачал головой, не скрывая своего торжества. Приподнял ее за попу, и Оля моментально оплела ногами его талию. Горячая ладошка заскользила по груди, мышцам плеча, ворвалась в волосы и слегка их натянула.

— С огнем, играешь, девочка, — хищно прищурился он. — Понимаешь, что пощады тебе — нет?

— Да, — выдохнула она, изгибаясь так, чтобы коснуться грудью его обнаженного тела. — Не хочу пощады. Тебя хочу, Тёма!

— О Боже! — простонал он, не веря своим ушам. — Как долго я мечтал об этом, Оля.

Она ничего не видела перед собой, кроме Артёма. Он нужен был ей как воздух, как вода. Весь мир с его недостатками и красотами остался за порогом этой квартиры. Пусть мир подождет. Сейчас был важен только Артём, его голос, его губы, его сверкающие глаза и сильные руки. Стоило ему освободить ее грудь от лифчика, как она тут же прижалась к Лаврову всем телом. Ее собственные пальцы бесстыдно затеребили пряжку ремня на его брюках, и Артём тихонько рассмеялся. Оля закрыла его рот поцелуем. Как только губы ее переместились ниже, а после захватили мочку его уха, смех перерос в тихое рычание.

Артём резко выдохнул, и, ослеплённый страстью и первобытным желанием, не видел дороги. Руководствуясь лишь памятью, отнес девушку в свою спальню. Уложил на кровать и даже не заметил, как сорвал с ее джинсы и обувь. Не владея собой, в клочья разорвал ее трусики.

— Сумасшедший, — опалила она своим дыханием его ухо.

— Прости, Оля, не могу больше сдерживаться, — гортанно рыкнул он.

И даже не потрудился снять с себя брюки — просто спустил их вместе с боксерами. Сильной рукой развел бедра Ольги в стороны и ласково огладил внутреннюю поверхность, медленно приближаясь к заветному месту. Взор его метнулся к лицу Ольги. Она раскраснелась и часто дышала, хваталась за его руки, требуя к себе внимания, а он некоторое время дразнил чувствительную точку между ее ног и, получив желаемый отклик, улыбнулся. Склонился к ее груди, обвел языком одну сморщившуюся вершинку, потом другую. Проделал цепочку чувственных поцелуев к животу и вернулся к губам. Одним яростным толчком ворвался в ее немного тугое лоно, застыл на мгновение и едва слышно застонал. Оперся на локти и посмотрел в глаза девушки — один глаз ее стал черным, зрачок второго расплылся по всей радужке, ноздри ее взволнованно трепетали, губы были призывно приоткрыты. Глаза Оли сверкали, а Артёму казалось, что горит его сердце.

Медленно вышел и резко наполнил ее снова на всю длину, выбив из ее горла тихий вскрик и ощутив остроту ее коготков на своих лопатках. Когда ее лодыжки обвили его талию и сцепились за спиной, он расценил это как призыв к действию. Почувствовал, как все преграды между ними рухнули. Первобытные инстинкты возобладали над ними двоими, подчиняя своему бешеному ритму, погружая в мир необузданного желания и страсти, где двое пили друг друга, не в силах утолить жажду, мучившую их тела долгое время, и слившиеся, наконец, в единое целое…

Когда всплеск первого дикого, агрессивного желания уступил место нежности, началось неспешное изучение друг друга. Именно тогда время и остановило свой бег.

Артём жадно дышал Ольгой, вбирая в себя ее запах и ее вкус. Замысловатые, невидимые глазу, но вполне ощутимые, узоры, которыми он с помощью губ, языка и рук покрывал ее кожу, вызывали жаркий шепот Ольги. Она неустанно повторяла его имя, лаская его слух, открывалась ему, летела навстречу его ласке и не забывала дарить ему ответную.

Обоюдная обжигающая страсть уступала место пронзительной нежности, неспешность сменялась напористостью и нетерпением. Только жадные поцелуи, чувственные ласки и прикосновения царили в это время. Движения сливающихся воедино тел, чутко улавливающих порывы двух сердец, срывали с губ тихие стоны и вскрики. То было время двух путников, долго шедших навстречу друг другу, истосковавшихся по любви и, наконец, обретших целебный источник, припав к которому забыли обо всем на свете. Двое кутались в материю, сотканную из нитей нежности, страсти, трепета, восторга и ликования, и ничто в мире не могло оторвать их друг от друга. Ни одна сила не могла стать препятствием двоим любить друг друга до тех пор, пока напряжение не выстреливало и не наступало долгожданное высвобождение, наполнявшее разгоряченные тела сладкими спазмами удовольствия. Слова не имели значения, важными и жизненно необходимыми оказались прикосновения. Истинные чувства двоих отражались во взглядах, проникающих в души и сердца, улыбках, даримых только им двоим, жарких объятиях и ощущениях невероятной близости. И не существовало ни преград, ни условностей. Только двое. Только Артём и Оля…

За окном было уже светло, но солнце еще не вставало.

Оля подняла голову, отбросила назад распущенные волосы и обвела взглядом комнату. Тут же почувствовала, как краска заливает ее щеки. В помещении царил настоящий бардак: одежда и ее клочки разбросаны, одна подушка и покрывало валялись на полу, стул опрокинут. Она потянулась и не сумела подавить счастливой улыбки. Тело ее приятно ломило, между ног слегка ныло, но ныло так… классно! Оля облизала губы. Артём. Его массивное тело грело ее спину. И именно он был источником тепла рядом. Источником невероятной нежности и безумной страсти, надежности и надежды, любви и счастья. Ее личного счастья.

— О, Господи, — простонала она хрипло, едва ворочая языком, — что здесь было?! И сколько раз всё это было?

Рука, обнимающая ее, напряглась, притягивая к себе еще ближе, прижимая еще теснее. Возбужденный голос зашептал на ухо:

— Много, Оля. И хочется еще, — легкий поцелуй обжег кожу на шее, и опустился на лопатку, порождая искры тока, жарко рассыпавшиеся по каждой клеточке и снова сосредоточившиеся в низу живота.

Оля повернулась, встретилась взглядом с его глазами и улыбнулась. Обхватила рукой его шею и потянулась к губам. Ответом ей послужил жадный, словно не утоливший за эту ночь жажду, рот, прижавшийся к ее рту. Долгий поцелуй, и крепкие объятия снова пробудили дремлющее желание.

— Я люблю тебя, Артём Лавров, — просто сказала Оля, отбрасывая все свои страхи и сомнения и запирая их на замок. Она больше не боялась любить Лавра. И хотела прожить с ним долгую, пусть и не безмятежную, жизнь.

— Я тебя тоже, Ольга Медведева. Так как насчет продолжения? — он провокационно облизнулся и направил свою ладонь к ягодицам девушки и весьма недвусмысленно смял их.

— Ой, — вырвалось у нее смущенное, — подожди, я, кажется, еще не отошла от… У меня еще никогда не было такого умопомрачительного се…

Артём грозно навис над ней, прервав поток слов, и скептически приподнял бровь:

— Секса ли? Не смей называть банальным сексом то, что было у нас ночью, Оля, мы занимались настоящей любовью, отрава моя любимая.

— И, кажется, не предохранялись, — наигранно посетовала она, трепеща перед Артёмом.

— Ну и что. Ты разве против кучи маленьких лавриков? — совершенно серьезно спросил он.

— Артём! — выдохнула она, пряча свой внутренний восторг. — Мне же еще учиться!

— Одно другому не мешает, — философски заключил он.

Перевернувшись на спину, он притянул девушку к себе. Оставил лёгкий поцелуй на виске, крепко обнял и поглаживал ее спину. Оля же доверчиво прижалась щекой к его груди и положила ладонь в область солнечного сплетения.

Артём всё еще с трудом верил в случившееся между ними. Думал — вот-вот дивный сон растает. Однако множество меток его ретивой любви на теле Ольги, оставленных им свидетельствовали о том, что всецело принадлежала ему. Причем, в этой реальности. И судя по довольной улыбке и очаровательно зардевшимся щекам, она была не против. Даже наоборот, потому что сама далеко не ушла от него, оставив длинные царапины на его спине и не один вкусный засос. И, кажется после одного агрессивного укуса, он потерял контроль над собой и усадил ее верхом на себя. Она сначала удивленно расширила глаза, но он не дал ей времени прийти в себя, обхватив ее ягодицы и подсказывая ритм. Оля, быстро разобравшись, что к чему, уперла ладони в его плечи и выгибалась навстречу его рукам, скользившим по ее телу, подставляла грудь его жадным губам и тихонько стонала, когда он вбирал в свой рот напряженный сосок и без устали ласкал его языком. И забывала обо всем, стоило его пальцам нырнуть к ней между ног и коснуться чувствительного места, растереть его и заставить ее ускорить движения, приближая пик наивысшего удовлетворения.

Таких ярких, одновременно острых и сладких ощущений Лавр еще и с кем не испытывал. Может, виной тому было ее немного неопытное поведение и смущение на любую его откровенную ласку, но как бы там ни было, девушка отзывалась на каждое его прикосновение, доверялась ему, открывалась и отдавалась без остатка. И как мало, в сущности, она знала о любви. Ну, ничего у него вагон времени, ни крупицы коего он тратить впустую не собирался. Вспомнив, как жарко здесь было ночью, он едва сдержал вздох. Возбуждение снова проснулось в нем, и он продолжал желать Ольгу также сильно, как в тот вечер, когда сорвал с губ непримиримой отравы первый поцелуй.

И чтобы мысли не расходились с делом, его рука начала осторожное движение вдоль спины Оли, огладила упругую попку и скользнула на живот. От неожиданности она дернулась, но очутившись в железных объятиях, приподнялась и резко вдохнула.

— Тёма! — на большее ее не хватило — дрожь предвкушения пробежала по ее телу, когда она уже лежала на лопатках и часто дышала, подставляя губам Лавра шею и впиваясь пальцами в его мощные плечи. Ее очередная попытка возразить была подавлена горячим поцелуем, в котором губы Артёма ненасытно сминали ее губы, властвуя над ними в полную силу.

С трудом оторвавшись от нее, Артём нежно поглаживал большим пальцем ее щеки и долго смотрел прямо в глаза. Слова, слетевшие с его губ, вызвали у девушки улыбку.

— Если бы ты знала, как долго я мечтал об этом моменте. Сколько раз представлял себе, как ты станешь моей. Только моей, Оля. И чего мне стоило себя сдерживать. Я тебя никому не отдам, слышишь?

Она кивнула и прижалась щекой к его щеке. Он расслабился и, не заметив озорного блеска в ее глазах, позволил ей перевернуть себя на спину. Оля порывисто прижалась губами к его губам, шлепнула по ползущей вдоль бедра ладони и со смехом сказала:

— Как пожелаешь, Лавров. А я — в душ!

— Я тебя и там найду, Медведева, — он опешил скорости, с которой она выскользнула из его рук. Вот ведь! Отвлекла его коварным поцелуем и соскочила с кровати. Нисколько не стесняясь своей наготы, она пошлепала в ванную, слегка виляя бедрами. Артём опрокинулся на спину и уставился в потолок. Он даст своей личной отраве пару минут прийти в себя, потому как в нем снова всколыхнулся азарт.

Оля не обратила внимания на его реплику. В ванной ее взгляд остановился на собственном отражении в зеркале — губы распухли, глаза лихорадочно сверкали, следы от страстных жгучих поцелуев по всему телу, кое-где виднелись легкие укусы. Какой-то голодный хищник ей попался! Но она, кажется, всем довольна, и не чувствовала ни капли сомнения, ни грамма сожаления. И даже сейчас при воспоминании о ласковых руках Артёма всё внутри Оли дрожало, кровь закипала. На миг она сжала бедра, ощущая, как быстро разгорается между ними опасное пламя.

Девушка задумчиво вошла в кабину и включила воду. Постояла пару минут, подняв лицо к теплым струям, а после потянулась за гелем для душа. В ту же секунду ее запястье было перехвачено крепкой мужской ладонью, и тихий бархатистый смех разлил в венах приятное томление.

— Говорил же — найду.

Оля взвизгнула от восторга, когда ее спина оказалась прижатой к прохладному кафелю. Жар с сумасшедшей скоростью наполнил каждую клеточку ее тела, желание с новой силой заставило содрогнуться низ живота. Оля даже не заметила, как Лавров одновременно накрыл своими жадными губами ее рот, протолкнул язык внутрь, а коварные пальцы проникли между ног, где все сразу отозвалось горячей пульсацией. Оля мысленно застонала — ей даже не дали перевести дыхание.

Артём слегка опрокинул ее назад и припал к ее груди. Руки и губы блуждали по желанному телу, возбуждая отзывчивые вершинки груди; Артём то втягивал соски в рот, то прикусывал, то дул на них. Горячие ладошки Оли скользили по его шее, плечам, пальцы впивались в кожу от каждой острой и сладкой ласки, с губ срывались гортанные стоны. И шёпот. Она постоянно шептала его имя с такой любовью, что ему становилось не по себе. Оторвавшись от груди, он вернулся к ее губам, ладонями скользнув вдоль спины на ягодицы. Приподняв девушку над полом, он прохрипел ей в лицо:

— Я люблю тебя, Оля.

Она обхватила руками его шею, ногами его талию, прижалась грудью с возбужденными твердыми сосками к его груди и впилась в его губы таким поцелуем, что Артёму почудилось, будто кровь его превратилась в кипящую лаву. Воздух накалился, превратившись в тяжелую искрящую желанием субстанцию. Лавр безжалостно вжал тело Оли в стену, чувствуя, как их обоих затягивает в тот водоворот страсти, нежности и любви, из оков коего судя по всему им так не хотелось выбираться…

Пребывая в дурманящем тумане, они наскоро приняли душ. И пока Артем, бережно укутав Олю в огромное полотенце, пытался промокнуть свободным кончиком капельки воды с ее кожи, она не желала оставлять в покое его губы, будто они были единственным источником жизни для нее. Мысленно плюнув, Артём бросил неблагодарное занятие вместе с полотенцем, подхватил довольно улыбающуюся отраву на руки и отнес в кровать. Они не могли оторваться друг от друга и еще долго целовались, превращая два дыхания в одно, пока Оля вконец не разомлела и заснула у него на груди. При этом рукой обняла его талию и по-хозяйски перекинула свою ногу через него. Собственно, он был и не против. Сам того не заметил, как провалился в сон с глупой улыбкой во весь рот.

Проснулся почему-то один. Сначала нахмурился, недовольно выдохнул и сел на кровати. Не так он мечтал просыпаться. Хотел, чтобы рядом была Оля. Неужели сбежала? Но услышав ненавязчивое мурлыканье какой-то веселой песенки, что напевала девушка из кухни, рассеянно улыбнулся. Запустил пятерню в волосы и, взъерошив их, оглядел свою спальню, превратившуюся в эпицентр стихийного бедствия. Да и плевать! Его здесь интересовал только один объект — объект, ретировавшийся из его объятий и хозяйничающий в другом помещении, из которого доносились ароматы, наполнившие его рот слюной.

Артём бросил взгляд на часы — одиннадцать часов. Быстро встал, накинул боксеры и джинсы. Босиком прошлепал на кухню, прислонился плечом к стене и замер. Оля, — такая же босая — облаченная в его рубашку с закатанными рукавами и наскоро заплетенной свободной косой, вызвала в его сердце чувство умиления и трепета. Неужели эта девушка, порхающая по его кухне, деловито раскладывающая аппетитный омлет по тарелкам и разливающая по чашкам кофе, принадлежит отныне и навсегда ему одному? Да, возликовал он, принадлежит. А он — ей. Вероятно, с самого первого дня, когда глаза их схлестнулись в молчаливой схватке. Но такого больше не будет. Наверное.

Оля на миг застыла, будто почувствовала его присутствие. Обернулась и подарила самую невероятную улыбку на свете.

— Проснулся? Доброе утро, Тёма. А я уже хотела идти тебя будить. Завтрак готов, присаживайся.

Он оторвался от стены и лениво прошел к столу. Уселся и наблюдал за последними манипуляциями Ольги.

— Конечно, хотелось бы кое-чего другого, — начал было Артём, но Оля мотнула головой, прекрасно понимая намек.

— Но именно завтрак ты и получишь. Ведь сам хотел, чтобы разбудила тебя своим кофе. Или уже нет? — она озадаченно приподняла бровку, а в глазах заплясали озорные бесенята.

Он резко втянул воздух в легкие, ухватил ее запястье и дернул на себя. Хм, всё, чего бы ему хотелось, он реализует позже. А сейчас Оля уже сидела на его коленях, в кольце его рук и не вырывалась. Все так, как и должно быть, подумал Артём. Оля же лукаво поглядывала на него, а потом открыто улыбнулась и потянулась за поцелуем. Ну разве можно отказать этой отраве?!

Воспользовавшись его мимолётной слабостью, она попыталась соскочить с его колен, но досадливо зашипела. Артём был начеку и удержал ее в кольце своих рук.

— Я люблю тебя, Лавров! — выдохнула она. — Но ты ведь понимаешь, что мне домой нужно.

— Даже не мечтай, Оля. Я не отпущу тебя из своей постели в ближайшие сутки, милая. Особенно после твоего признания. И всего того, что ты тут вытворяла со мной, — коварно улыбнулся он, демонстрируя следы, которые она оставила ему под ключицей и на шее.

Оля смущенно фыркнула, а после зацепила вилкой кусочек омлета и пихнула ему в рот. Он сделал еще одну пометку, чтобы знать, где еще она накосячила, и начал с аппетитом жевать. Когда Оля подготовила очередную порцию для него, он сумел опередить ее и предложил еду уже ей. Она слегка покраснела и приоткрыла губы, принимая ее. А он завороженно наблюдал, как внутри мелькнул ее язычок. Сбросив морок, вернулся из мира горячих фантазий к простым земным делам, вроде этого завтрака, лучше которого не было в его жизни.

Разделавшись с омлетом, они неспешно потягивали кофе. Артём осторожно завел выбившуюся прядку темных волос Оле за ушко, погладил кончиком пальца мочку и прижал его к губам девушки. Она вопросительно глянула на Лаврова.

— Тебе всё-таки придётся собирать чемоданы, Оля, и уехать, — сказал он, но едва она успела испуганно дернуться назад, добавил: — чтобы переехать ко мне.

— Что? — она изумленно поперхнулась кофе. — Ты серьёзно? О, нет! Тёма, оставь мне немного личного пространства и себя самой!

— Ни за что, — категорично замотал он головой. — Ты теперь вся моя, и забудь о такой глупости, как личное пространство.

— Но так ведь нечестно, Артём, — Оля заерзала у него на коленях.

Он осторожно высвободил чашку из ее рук и поставил на стол. Обхватил ее затылок и привлек к себе, прижимаясь лбом к ее лбу.

— Просто я хочу быть с тобой рядом каждую секунду, Оля, каждую минуту. И не хочу упустить ни одного важного мгновения нашей совместной жизни, моя любимая девочка.

Оля слегка отстранилась и вскинула на него глаза. Встретившись с ее взглядом, Артём увидел всю гамму чувств, захвативших девушку от его слов: радость, надежду, удивление, восторг и… любовь.

Глава 19

К третьему курсу университета уже приступила уже не Ольга Медведева, а Ольга Лаврова. После близкого знакомства с родителями, и полутора месяцев совместного проживания, Артём сделал Оле предложение руки и сердца в узком семейном кругу, когда они все собрались на ужин в доме Виталия Лаврова. Вера Павловна не сдержала слез счастья, когда Оля, вспыхнув от смущения и преодолев первоначальный ступор, сказала уверенное «Да!». Артём заключил девушку в объятия и закружил по гостиной, не обращая внимания на косые взгляды Таисии, которую то и дело одергивал папа. Маша радостно пискнула, протискиваясь между сестрой и Артёмом, чтобы поочередно поцеловать их в щеки. По лицу Виталия разлилось настоящее блаженство.

Приглашение на свадебное торжество взбудоражило подружек Оли и приятно удивило друзей Лавра. Если девушки с воодушевлением взялись за выбор платьев, парни, пребывая в замешательстве, пожелали поговорить с другом. При личной встрече всё выяснилось окончательно — Лавр не держит зла ни на Дэна, ни на Серегу, и вся их прежняя компания в полном составе приглашена на свадьбу самого матерого сердцееда и высокомерного мажора. Вадим выказал всеобщее сомнение, мол, добровольно ли Лавр женится? Получив внятный ответ и убедительный тычок под ребра, Вадим даже растерялся. Артём, едва сдерживая смех, похлопал его по спине и еще раз повторил, что желает, чтобы друзья находились рядом в самый важный день его жизни.

Суетливый водоворот, сопровождающий все приготовления к торжеству, утих, уступив место бурной радости и тихому счастью молодоженов во время церемонии бракосочетания. Физиономии друзей Артёма вызывали у Ольги и смех, и слезы. Они всё еще не верили, что Лавр женится, да еще раньше всех. Даже помолвленный Серега, все еще был холост из-за проволочек и истерик, что ему устраивала Кира. Тем не менее, друзья его вполне искренне говорили слова поздравления и пожелания долгой счастливой жизни. Глядя в глаза Артёма, в Оле крепла уверенность — иначе и быть не может. Их связывало так мало и в то же время так много. И им еще предстояло многому научиться, но рядом с Артёмом она готова была идти куда угодно, полностью доверяя ему и полагаясь на него во всем. И, кажется, он это прекрасно понимал.

А потом Артём буквально насел на нее, прожужжав все уши о том, как сильно мечтает стать папой. Оля шутливо отнекивалась, настаивая, мол, ей как минимум нужно еще окончить универ и немного состояться как специалисту в своей профессии, а ему самому предстоит встать на ноги. Лавров недовольно ворчал себе под нос, мол, другие девчонки только и ждут случая забеременеть, чтобы ребенком к себе мужика привязать, а ему, видите ли, досталась несговорчивая бестия. Тогда Оля на полном серьезе отправляла его к тем другим девчонкам. Мама Оли, как ни странно, встала на сторону Артёма, а Виталий Лавров, услышав как-то одну из таких их беззлобных перепалок, поддержал Олю, выразив мнение, что отказы иногда бывают полезны для самосознания зарвавшихся парней. Артём грозно сверкал глазами. А потом внезапно забыл об этой теме и не поднимал ее.

Оля посчитала это уступкой ей, и расслабилась, потеряв бдительность. Артём ведь был осторожен по время близости и использовал презервативы. Поэтому она сама того не заметила, как муж методично уничтожил все ее средства экстренной контрацепции. И когда они поехали в очередной раз на отдых на Бали, где во время бурной ночи не было использовано ни одной резинки, а на утро она полезла за таблетками и не обнаружила их, поняла, каким путём Артём решил пойти к своей мечте. Он со скрытым ехидством наблюдал за ее метаниями, когда и все последующие ночи они не предохранялись. Артём, судя по всему, знал, что период был самый, что ни на есть благоприятный, чтобы заделать карапуза и с удовольствием воспользовался моментом. К его удивлению Оля не стала поднимать скандал, осознав одну важную для себя истину — она бы искренне хотела держать на руках их с Артёмом малыша. А потому, отринув все условности, она отдалась на волю рукам своего обожаемого мужа. Таким вот образом она и узнала точную дату.

Спустя положенное время задержка ежемесячного цикла дала знать о себе. И три теста разных фирм показали Ольге положительный результат. Оля была вне себя от счастья. Хотела порадовать Артёма лично, да он улетел в командировку. Не теряя времени Оля записалась на прием в клинику, куда заботливо определил ее Артём. Врачом оказалась приятная женщина. Она внимательно выслушала Олю, провела тщательный осмотр и направила ее на анализы. Но даже без них, Оля знала — она беременна.

Мысленно поблагодарила мужа, мол, он отлично всё рассчитал — прямо по окончанию ею универа, на свет должен был появиться их малыш. Но после радость ее на миг скисла — ей же переживать и волноваться противопоказано, а как сохранить эмоционально стабильное состояние, если на носу экзамены и защита дипломной работы? Да и работа по специальности отодвигалась на второй план. Ну и плевать, ещё успеется. Главное — их малыш был желанным!

Ожидая мужа из поездки, Оле не терпелось поделиться с ним счастьем. Она приготовила ужин, зажгла свечи. Артём вернулся уставший, но довольный. Как пояснял ей из ванной, проект аналогичного центра в другом регионе был принят на «ура». А еще завершались все строительные и отделочные работы в их доме, который они решились построить через две улицы от места, где располагался особняк Виталия Лаврова. Так что им было, что отметить. Он быстро освежился, и они сели ужинать.

Артём много рассказывал о делах, уделяя особое внимание обстановке их будущего семейного гнездышка, настаивая на том, чтобы они немедленно занялись обустройством и всеми окончательными штрихами. Он говорил, не замечая ничего не обычного, потому что уже привык к тому, что Оля всегда встречала его, когда ему приходилось надолго отлучаться по делам центра и отцовского холдинга. Работы у него было много, и она приносила ему — кто бы мог подумать! — небывалое удовлетворение и радость. Несмотря на это, Артём не любил надолго уезжать, и всегда стремился вернуться как можно раньше, ведь дома его сначала ждала любимая девушка, а уже потом не менее любимая супруга.

Неожиданно внимательный взгляд его глаз наткнулся на совершенно нетронутый бокал Ольги. Он даже заволновался.

— Что-нибудь случилось, милая? Разве нет повода отметить успехи мужа? — слегка поддел он ее.

Оля резко скомкала салфетку, на миг закусила губу, а потом лицо ее осветилось такой радостью и счастьем, что Артём был не в силах определить, что сияло ярче — люстра или лицо дорогой ему женщины.

— Как раз есть еще один повод для… в общем, поздравляю вас, Артём Витальевич, вы скоро станете папой.

Он застыл, переваривая смысл сказанного. «Станете папой». Та-ак. И что же вечно бухтящая Оля? А она уже стояла рядом, положив руку на его плечо. Он обвил руками жену и усадил к себе на колени. С невероятной нежностью и осторожностью, прикоснулся ладонью к ее еще плоскому животику.

— Почти пять недель, любимый, — прошептала она.

— Боже, как же долго я этого ждал! Люблю, люблю, люблю, — выдохнул он, покрывая невесомыми поцелуями ее лицо и жадно накидываясь на губы.

Последние недели учебы некоторые преподаватели предлагали Ольге так называемый «автомат» в силу ее интересного положения, но она уверенно и спокойно сдавала зачеты и экзамены. Волновалась только накануне защиты дипломного проекта, и готова была придушить посмеивающегося над ней мужа. Он же целовал ее раздувшийся живот или массировал ее щиколотки, предварительно уложив их к себе на колени. Но если быть честной, он всегда поддерживал ее, все время находился рядом, пока она зубрила, учила и черт знает что еще.

А потому диплом об окончании университета вручили находящейся на исходе девятого месяца беременности Ольге Лавровой. Через неделю она должна была ложиться в клинику. Но, видимо что-то пошло не так. Или волнение дало о себе знать.

Пока Артём вел ее к машине, она довольно мурлыкала песенку и махала дипломом перед самым носом мужа. Но потом книжечка выпала из ее пальцев. Оля охнула и обхватила обеими ладонями живот, который свело невыносимой болью.

— О-ой! Тёма, я, кажется, рожаю, — выдохнула она, вцепившись в его руку.

— Олька, не шути так! Еще рано, — ему хватило одного взгляда, чтобы понять — она не шутит. Лицо ее побледнело, губа зажата зубами, в глазах — крик о помощи.

Артём сориентировался моментально. Усадил Олю в автомобиль и на всех парах помчался в клинику, одновременно набирая номер Анны Петровны — врача, ведущего беременность супруги. По приезде, при первом беглом осмотре, Анна Петровна сообщила Артёму, что Ольга остается. Пока ее везли в палату, уже Лавр впал в ступор, а Оля почувствовала себя увереннее. Она пощелкала пальцами у него перед лицом:

— Эй, Тёма, всё хорошо, не волнуйся. Тревожный чемоданчик уже давно собран. Он в нашей комнате в шкафу на нижней полке. Привези его и скажи там нашим всем. Справишься?

— Я тебя не оставлю! — мотнул он головой.

— Давай-давай. Или будешь ждать, пока я рожу, — подстегнула она его, положив ладонь на щеку.

Он проследил за тем, как ее устроят, ободряюще ей улыбнулся, поцеловал в губы и умчался.

И через семь часов ужасно долгого ожидания Артём Лавров стал папой чудесного четырёхкилограммового мальчишки…

Оля и Артём долго и придирчиво перебирали имена и никак не могли определиться, как назвать родившегося сына. В один из вечеров, когда у них в гостях была мама Оли и сестра, и отец Артёма, они как обычно горячо спорили, отвергая то или иное предложение. Устав, обреченно насупили брови. Решение, как всегда, нашла Маша. Дела у девчушки шли отлично, приступы паники прекратились, и лишь иногда, когда она сильно волновалась, в речь могло закрасться слово, раздробленное на слоги.

— Долго вы еще собираетесь, дитя мурыжить?! — возмутился Виталий. — Сколько можно безымянному жить? Тоже мне — родители! — фыркнул он.

— И правда, ребята. Это имя вам не нравится, то вам не нравится, — согласилась Вера Павловна. — Решайтесь уже.

Маша прошлась вдоль дивана, на котором расположились Оля и Артём, державший на руках малыша. Бросив на нахохлившихся и недовольных молодых родителей внимательный взгляд, Маша важно изрекла:

— Хочу, чтобы племянника звали Стасом.

Минуту Оля и Артём таращились на девочку, а после начали обыгрывать имя-отчество-фамилия и наоборот. Удовлетворенно переглянулись и согласно кивнули. Артём притянул к себе жену, поцеловал ее в висок и сказал:

— Стало быть — Лавров Станислав Артёмович? Быть посему!

Одновременный возглас облегчения вырвался у Веры Павловны и Виталия. Они обменялись понимающими взглядами и расплылись в довольных улыбках.

Эпилог

Подъездная аллея враз стала маленькой, стоило двум машинам последних моделей и одному байку ее заполнить. Вадим Некрасов, Саша Сомов и Борис Лисный одновременно сблизились и весело хохотнули, рассматривая друг друга. Артём едва слышно фыркнул — м-да, они не виделись больше двух лет. Серега был далеко со своей взбалмошной Кирой. Лавр его понимал и искренне сочувствовал — зная Киру, та уже она наверняка все кишки брату вырвала. Дэн колесил по планете, не желая оседать и бегая от своего отца. Зато трое других товарищей откликнулись на его приглашение, как только вернулись в город. Общение их стало редким, ведь каждый из них разлетелся по разным точкам мира в поисках своего места в жизни. А Лавр свое не столько нашел, сколько сделал сам. Да, как бы банально не звучало, но он и дом построил, и сына родил и дерево вырастил. Ну, ладно, деревья — заслуга ландшафтного дизайнера. А еще, глядя на Стаса, Артём страстно мечтал о дочурке. Чтобы была похожа на Ольгу.

Оля… Она согрела его когда-то стылый мир, наполнила его жизнью, заставила его сердце чувствовать, а душу радоваться. Она подарила ему себя, подарила ему сына, покой и уют в доме. Счастливее его самого разве что был отец Артёма, не в силах нарадоваться на внука и невестку.

— А вот и наши гости, Стас, — обозначил свое присутствие Лавр, приближаясь к друзьям с сыном на руках.

Парни обернулись и застыли.

— Что б я лопнул! — воскликнул Саня. — Лавр, у тебя тут мини-имение.

— Привет, Тёмыч, — Боря протянул для рукопожатия руку. — Мы тебя чуть нашли.

— Ну, знакомь нас, — прищурился Вадик, разглядывая карапуза и подставляя тому палец. А после завис, когда ребенок улыбнулся ему четырьмя верхними и четырьмя нижними зубками и так уцепился за предложенную опору, что Вадик думал — перелом пальца ему гарантирован. — Ого, такой же медведь, как ты, Лавр.

— Ребята, это Лавров Станислав Артёмович, — гордо выпятив грудь, ответствовал Лавр.

— Боже, какой важный! — смешок сорвался с губ Бори.

Стас заливисто загулил и потянул ручонки к Вадику. У того отвисла челюсть, когда Лавров без сомнений сунул ему сына.

— Ты это специально, да, Лавр? — только и спросил он, опасаясь дышать и напрягая мышцы всего тела, только чтобы не уронить драгоценную ношу.

— Что специально? — невинно приподняв брови, поинтересовался Артём.

— Такого пацана классного забацал, — восторженно подпел ему Саня и ойкнул, стоило крепким ручонкам ребенка ухватить того за мочку уха.

— Я тоже хочу, — неожиданно засопел Боря.

Парни удивленно вытаращились на друга.

— Я вот еще о дочке мечтаю, — протянул Артём.

— Так зачем же дело стало? — спросил Саня.

— За мной.

От интонации голоса Оли Артёму как всегда стало тепло за грудиной.

— Мама! — Стас вытянул ручонку в сторону мамы и заерзал.

Вадик осторожно поставил мальчика на ножки, и тот уверенно потопал навстречу маминым рукам. Вадик сглотнул, сбрасывая наваждение. Неужели эта сияющая каким-то внутренним светом та барменша, в которую по уши втрескался Лавр? Да, это определенно она — Ольга Медведева, в замужестве — Лаврова. Надо признать, выглядели эти двое, словно две половинки одного целого, потому что казалось, говорили они и глазами, и душами, и сердцами. Зависть и чувство тоски шевельнулись в Вадиме.

— Привет, ребята, — поздоровалась Оля и подхватила задорно захохотавшего Стаса на руки. — Тём, ты чего в дом гостей не зовешь?

Артём, завороженно наблюдавший за женой, очнулся и кивнул, приглашая друзей в дом. Оля уже скрылась где-то на кухне вместе с сыном и что-то тихонько ему рассказывала. Парни с интересом осматривали жилище Лавра и уже в светлой гостиной выразили свое мнение.

— У тебя тут отпадно, — заявил Саня.

— Ничего особенного, — пожал плечами Артём. — Никаких новомодных наворотов. Всё предельно просто и…

— Уютно, — закивал головой Вадик.

— Моя холодная берлога только для одиночки и сойдет. А у тебя тепло, дружище, — сказал Борис.

— А ты про отопление, не слышал что ли? — спросил Лавр, насмешливо приподняв бровь. — Кажется, общедоступная услуга.

— Он не про это! — взъерепенился Вадик.

— Да я понял, понял, — буркнул Артём. — Совсем шутки разучились воспринимать.

— Ну и как тебе жизнь в роли мужа и папы? — спросил Саня.

Через открытые створки дверей Артём наблюдал, как Оля быстро накрывала большой круглый стол в огромной кухне, служившей еще и столовой.

— Не знаю, как раньше жил без них, — проронил он.

— По виду, так не очень-то и страдал, — долетел смеющийся голос жены, таящий в себе настоящую провокацию.

Артём улыбнулся, уже рисуя в своем воображении способы, отомстить отраве, не утерявшей остроту языка, но охотно демонстрирующей ему каждый день свою нежность, заботу и любовь.

— Я тебе позже покажу, как я страдал, — многообещающе ответил он ей.

— Постыдился бы! Люди же кругом. Друзья твои к тому же, — укорила она его, даже глазом не моргнув.

Парни понимающе переглянулись.

— Весело у вас, — протянул с нотками зависти Боря.

— Всегда так? — склонился вперед Саня.

— А то ж! — отозвалась Ольга. — Ребята, прошу за стол.

Пока они рассаживались, Оля усадила сына в детский высокий стул и тоже подкатила его к столу, расположив между Артёмом и собой.

Артём с удовольствием окунулся в неспешный и веселый разговор с друзьями. Парни вспоминали дни своего знакомства, учебы и совместного отдыха. Оля занималась Стасом, следя чтобы у ребят всего хватало, и невольно засматривалась на мужа. Встречалась с его серо-голубыми глазами и улыбалась, понимая, что ни разу не ошиблась в Артёме. Конечно, не всё их жизни было идеально и безоблачно на первых порах. Бывали и ссоры, да такие, что Тёма, выскакивая на улицу, громко хлопая дверью, а Оля надувалась и замыкалась в себе. Они могли не разговаривать по нескольку дней. Однако, потом находили в себе силы и мудрость переступить через обиду и свою гордыню, чтобы поговорить и уладить возникшую проблему и не накалять обстановку. Впоследствии они научились слышать друг друга, чтобы ситуаций, которые могли бы выйти из-под контроля, не случалось. И впредь все их решения принимались исключительно совместно, что не могло не радовать Олю. Но что бы ни случилось, Оля никогда не сомневалась в любви и преданности Артёма Лаврова. А потому в трудных ситуациях, связанных с работой и не только, ее долгом и, прежде всего стремлением, оставалось желание помогать ему при любых раскладах, быть ему опорой и отрадой. Ведь Артём стал смыслом ее жизни, надежным плечом и верным другом, которому можно было всё рассказать и быть уверенной, что он в обиду не даст.

От мамы Оля совершенно случайно узнала, что отец Лёши встал на ноги и помог ему в этом ни кто иной, как Лавр. Он оплатил дяде Юре курс лечения и устроил в городскую больницу на работу. Как призналась тетя Жанна, ее муж вернулся в строй с трудом. Зоркий и беспощадный глаз Лаврова не дал ему опустить руки. Дядя Юра начал всего лишь со сторожа, потом отлично проявил себя ремонтником, имея на руках диплом инженера-строителя. И очень скоро занял должность заведующего хозяйством. Дела у семьи наладились. Не сумев сдержать эмоций, Оля как-то прильнула к груди Артёма и зашептала слова распиравшей ее благодарности. Он погладил ее по голове и крепко прижал к себе, еще раз уверив ее в том, что дороже нее у него никого в мире нет.

Парни, вдоволь наговорившись, расселись на диван в гостиной. И тут их ждал сюрприз — общение со Стасом, пожелавшим более близкого знакомства. Пока он кочевал с колен Бориса на колени Вадика, и резво переползал на колени Сани, Ольга и Артём беззлобно подтрунивали над мажорами, физиономии коих стали где-то смешными и растерянными. Артём помог товарищам наладить контакт, и уже к концу вечера, все они стали лучшими друзьями проказливого малыша.

Проводив товарищей за ворота, Артём прижал Ольгу с сыном к себе, поцеловал ее щеку и мечтательно пробормотал:

— Надеюсь, когда они приедут в следующий раз у нас на руках будет еще и чудесная девочка.

— Будет, Тёма, будет, — улыбнулась она, поднимая к нему свое лицо.

— То есть? — округлил поначалу он глаза, а она приподняла брови, оставив ему возможность самому сделать правильный вывод. — Неужели?!

— Почти два с половиной месяца, Артём.

— И ты молчала, негодная девчонка?!

— Всё как-то случая не представлялось. Прости, — хрипло ответила она.

Он так стиснул их в объятиях, что Стас возмущенно пискнул.

— Как мне отблагодарить тебя, родная?

— Будь таким, каким я тебя знаю, Тёма.

— Как же я жил без тебя, Оля?!

— Говорил, будто бы страдал, — хитро прищурила она глаз. — Могу я избавить тебя от страданий навсегда?

— Уже! — горячо поцеловал Лавр губы Оли, вдохнул теплый, ставший родным запах любимой и прижимая к своей груди двоих — нет! — троих самых важных людей в его жизни.

Content

Екатерина Звонарь-Елисеева
Отрави меня собой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог