Проклятая советская власть и итоги реформ в России. Книга I. Россия императорская - Россия сталинская

Курляндчик А.П.

Введение

Нам, родившимся в начале 50-х годов и учившимся в школе в 60-е, тогда мало что было известно о ХХ съезде КПСС и о закрытом докладе Хрущева. Но я помню слезы матери, когда в 1959 году по решению Никиты Сергеевича уводили нашу корову «Зорьку». Я помню огромные очереди и давку за хлебом в магазине, в котором меня, шестилетнего пацана, чуть не задавили.

Но вот Хрущева сняли. К власти пришел Л. Брежнев. Как-то сразу исчезли очереди в магазинах. Появилось много новых товаров. Потом наступили прекрасные годы юности — старшие классы школы, встречи, дружба, первая любовь. Вопрос о деятельности Сталина тогда нас волновал меньше всего.

И уже после школы, в ВУЗе нам объяснили, что Сталин «нарушал ленинские принципы партийной жизни», уничтожил в ГУЛАГе миллионы людей, расстрелял практически всех «верных ленинцев», создал культ собственной личности.

Мы воспринимали все это с доверием. Ведь Великая Партия разоблачила все действия этого тирана. Откуда нам было знать, что при Хрущеве историю доверили писать недобитым троцкистам, их наследникам, а также людям, пострадавшим при Сталине и всерьез на него обиженным, — нетрудно представить, что из этого вышло.

И, наконец, во времена «перестройки» к делу подключилась советская интеллигенция — практически вся горластая и невежественная, напрочь лишенная умения мыслить логически, способная лишь на выражение примитивных эмоций и не знающая иных красок, кроме — черной и белой. Вновь начался процесс обливания грязью теперь уже не только Сталина, но и Советского союза. Период ее владычества над умами людей во время «перестройки» оказался кратковременным, но все же за эти несколько лет в массовое сознание людей успели внедрить множество мифов — до сих пор кое-кем почитаемых за истину. Ведь местечковое сознание не изменить. Уже тогда у меня возник вопрос: а правда ли все это?

После уничтожения СССР, с помощью предателя Горбачева, началась новая волна «десталинизации» российского общества. Она продолжилась и при В.В. Путине. Все это вызывало новые и новые вопросы.

Но последней каплей, подвигнувшей меня на написание этой книги, было ознакомление со школьными учебниками по Истории. Написанные на доллары американского миллиардера Джорджа Сороса, эти учебники, по сути дела, объясняли нашим детям, что во Второй мировой победителями являются страны Запада. Советский союз так, немного, оказал содействие. Да и вообще, СССР мало чем отличался от нацистской Германии. И этому учат в школах наших детей и внуков?

Поскольку я не гуманитарий, то не смогу написать лучше, чем такие профессиональные писатели, историки, публицисты и экономисты как: Александр Александрович Бушков, Николай Викторович Стариков, Владимир Ростиславович Мединский, Юрий Игнатьевич Мухин, Михаил Иосифович Веллер, Сергей Юрьевич Глазьев, Владимир Александрович Кучеренко (Максим Калашников), Михаил Геннадьевич Делягин, Михаил Леонидович Хазин. Поэтому я часто шел путем компиляций, используя существующие книги и статьи как вторичные источники фактического материала, интересных идей и предложений, и делая на них ссылки.

Тем не менее, я с чистой совестью ставлю свою фамилию, как автора. Делаю это потому, что написал эту книгу не для того, что бы издать, продать и заработать. Я пишу эту книгу для своих родных, близких, друзей, коллег, товарищей и знакомых.

Очень надеюсь и хочу верить, что прочтение этой книги позволит читателю понять, как нам врут власть имущие уже 20 лет, прочувствовать всю глубину лжи российской неолиберальной элиты. Позволит вам увидеть всю подлость, обслуживающих ее журналистов и масс-медиа…

Эта книга не ставит своей целью вас развлечь. Это не детектив, и не приключенческий роман. Это книга о трудной и сложной истории нашей страны.

Итак, начнем. Читайте, мои дорогие…

Глава 1

Жила была счастливая Россия, но тут пришли большевики…

Чувствительные люди, рыдающие над

ужасами революции, уроните хоть несколько

слезинок и над ужасами, ее породившими

Ж. Мишле

1.1. Добрый образ царской России

Трудами иных деятелей культуры — среди пишущей братии в этом особенно преуспели Солоухин В.А. и Говорухин С.С. —в массовое сознание оказался успешно и надежно вбит образ царской России, прямо-таки как две капли воды похожей на сказочную страну Кокейн из саксонской мифологии. Край всеобщего благоденствия с молочными реками в кисельных берегах и жареными перепелами, порхающими над головой в ожидании, когда обитателю сказочного царства захочется перекусить [1]

Мифология эта обширна и многостороння. Распространению ее способствуют и распеваемые с ностальгическим придыханием романсы:

— Гимназистки румяные, от мороза чуть пьяные,

грациозно сметают рыхлый снег с каблучка…

И стихи Виктора Пеленягрэ об упоительных российских вечерах, где свалены в кучу все атрибуты сладкой жизни — и хруст французской булки, и что-то там еще…

И печатные сетования на большевиков, разрушивших страну, где «все было»: и свежайшие омары на витринах Елисеева, и фиалки прямиком из Пармы, и розовая ветчина, и сыр со слезой…

Возражать трудно, все это и в самом деле было — и омары во льду, и воздушные пирожные, и юные гимназистки, и мягкие рессоры ландо… Вот только эта беспечная и сытая жизнь — с гимназистками и влюбленными в них юнкерами, с ветчиной на столе и хрустом французской булки — охватывала, прошу не забывать, не более пятнадцати процентов населения Российской империи. Остальные восемьдесят пять — это нищета. Вечно голодные крестьяне, которые почитали лакомством даже не французскую булку, а черный, без примесей, хлеб. Которые не жили, а мучительно выживали, от урожая до неурожая. И неважно, о славянах идет ли речь, или о жителях Средней Азии и Кавказа. Последним приходилось еще хуже — над ними, кроме царской администрации, сидели еще местные князьки с беками.

Но, увы, далеко не все, кто ностальгически вздыхает о «России, которую мы потеряли», задумывается всерьез, какое место занимали его предки в той потерянной России.

Давненько уж тому, во времена угара перестройки, мне пришлось крепко поспорить с местным активистом какой-то там демократической шараги, моим коллегой, полковником Советской Армии в отставке, башкиром по национальности. Когда логические аргументы были исчерпаны, экс-полковник в бессильной ярости завопил: «Да при царе я бы вас на дуэль вызвал!» Естественно, я тут же поинтересовался его родословной. Моментально выяснилось, что по отцовской и по материнской линии этот демократ (антисоветчик, конечно!) происходит из самых что ни на есть голодранцев, неграмотных и сирых, пасших стада местного бая или как он там назывался.

И я никак не мог втолковать эмоциональному полковнику, что это Советской власти он обязан и погонами, и всем прочим. Логические аргументы на него, конечно, не действовали, как на всякого перестройщика и демократа. Все талдычил, что и при царе у него, мол, был шанс. Он не желал понимать, что шансов у нас русских (славян) при подобном раскладе было бы в тысячу раз больше, чем у сопливого пастуха-башкира или любого другого, как тогда говорили, инородца.

Поэтому рискну дать мягкий, ненавязчивый совет всем, кто вслед за Говорухиным вздыхает по «Утраченной России» и проклинает злодеев-большевиков: достоверно выясните сначала, какое место в обществе занимали ваши прабабушки и прадедушки к семнадцатому году. Иначе может получиться неловко.

Ну, что же, давайте о революции. Решительно непонятно: если все в России обстояло так прекрасно, если подавляющее большинство жило безбедно, что же за паранойя охватила народы империи, заставив их своими руками разрушить столь процветающую, сытую и благополучную страну? Особо подчеркну, что варианты «кучки» большевиков, равно как и «кучки» жидомасонов в качестве объяснения не годятся. Ведь получается тогда, что сто пятьдесят миллионов человек — сытых! благополучных! всем довольных! — были совершенно безумны, если бездумно двинулись за кучкой кого бы то ни было?!

А что, если никакого всеобщего благоденствия и не было? Выслушаем несколько мнений о причинах революционных взрывов — и в нашей стране, и, так сказать, «вообще».

Английский писатель Паркинсон, автор знаменитого «Закона Паркинсона», однажды мимоходом высказался о причинах краха российской монархии так: «Любую революцию порождает само правительство, оно создает вакуум, куда бунтари засасываются, можно сказать, против воли… Империи рушатся потому, что гниют изнутри, а правители, на чьем счету нет никаких конкретных преступлений, приводят свой народ к катастрофе всем, чего они не удосужились сделать».

Ценное наблюдение, поскольку формирует очень важный закон революций: для всеобщего бунта мало всеобщей бедности и нищеты. Нужно еще, чтобы полностью сгнила верховная власть. Паркинсон, наверное, читал Ленина. Вспомните его фразу о том, что «низы не хотят, а верхи не могут жить по старому».

Посмотрим, что говорили о революции не писатели, а серьезные, практические политики — например, «железный канцлер» Отто Эдуард Леопольд Карл-Вильгельм-Фердинанд Бисмарк фон Шенхаузен, создатель Германской империи, победитель и в войнах, и в политике, и в дипломатии [2]: «Сила революционеров не только в идеях их вождей, но и в обещании удовлетворить хотя бы небольшую долю умеренных требований, своевременно не реализованных существующей властью». К мнению Бисмарка вплотную примыкает мнение видного государственного деятеля России С.Ю. Витте [3]: «Все революции происходят оттого, что правительства вовремя не удовлетворяют назревшие народные потребности. Они происходят потому, что правительства остаются глухи к народным нуждам».

Поинтересуемся мнением вдвойне компетентных людей — тех, кто сделал революцию в России. Керенский А.Ф.: «…Россия опоздала со своевременным переворотом сверху, опоздала предотвратить стихийный взрыв государства, не царизма, а именно всего государственного механизма. И нам всем вместе — демократии и буржуазии — пришлось наспех, среди дьявольского урагана страны и анархии налаживать кое-какой самый первобытный аппарат власти».

И, наконец, Троцкий: «Революция возникает, когда все антагонизмы общества доходят до высшего напряжения».

Вообще я бы рекомендовал людям думающим, а не проливающим слезу над говорухинскими лубками, прочитать от корки до корки «Историю русской революции» Троцкого [4]. Многое можно уяснить и понять. Строго говоря, Троцких было два — ранний, если можно так выразиться, и поздний. Ранний — один из вождей успешно проведенной в огромной стране революции, один из организаторов и руководителей армии, выигравшей долгую и жуткую гражданскую войну. Все, что написано этим Троцким, стоит изучать самым внимательным образом.

Не интересен и жалок поздний Троцкий — последовательно проигрывавший все, что можно было проиграть, скитавшийся по заграницам и уныло зудевший, что неправильно все происходит в Советском Союзе, потому что происходит оно под главенством не его, Троцкого, а Сталина. И даже смерть ему выпала какая-то нелепая — не вороненый маузер в него разрядили и не изящный стилет вогнали под пятое ребро, а треснули ледорубом по голове. Хорошо, хоть не кочергой.

Давным-давно во всем мире существует жесткое правило: при аварии на заводе спрос, в первую очередь, с директора. Если в воинской части царят бардак и развал, спрашивают с командира. Если на рифы налетел корабль, начнут с капитана. А что за «капитан» двадцать три года отирался у штурвала корабля, именуемого Российской империей?

Прежде всего, его вообще не готовили к столь ответственному посту. Александр III, отец цесаревича Николая, умер внезапно и безвременно, в сорок девять лет. Смерти этой никто не ждал, император был прямо-таки былинным русским богатырем, из тех, что гнут подковы и сворачивают в трубочку серебряные рубли.

Александр умер, когда этого никто не ждал, и наследника попросту не готовили. Цесаревич Николай занимался главным образом тем, что кушал шампанское и устраивал групповушки с балеринами.

Вообще-то, неподготовленность сама по себе ни о чем еще не говорит. Николая I тоже абсолютно не готовили к роли императора огромной державы — он до последнего момента не предполагал, что будет царствовать. И на трон он взошел, будучи лишь на три года старше Николая II — в двадцать девять.

Однако прадед и правнук — как небо и земля. Николай I, не обученный и не подготовленный к столь высокому посту, тем не менее, с первых же часов проявил железную волю, сметя картечью декабристов. И правил потом почти тридцать лет, подобрав неплохую команду исполнителей — что в дипломатии, что в финансах. Тридцать лет без потрясений, без провалов — это заставляет уважать. Правда, в самом конце его царствования грянула, печальной памяти, Крымская война, но это уже тема отдельного разговора. Гораздо важнее, что неудачная для России Крымская кампания так и не привела к потрясению основ, вовсе не оказалась дорогой к пропасти.

Николай II был бездарностью поразительной. Временами на ум приходят и более жесткие эпитеты. Вот, например, узнаешь подлинные причины знаменитого покушения на него в Японии, когда его величество, будучи еще цесаревичем, путешествовал для расширения кругозора.

Возникает закономерный вопрос: с какой это стати японский полицейский (следовательно, человек не случайный, а отобранный для серьезной службы с истинно японским тщанием) вдруг ни с того ни с сего попытался рубануть знатного иностранного гостя саблей по голове? Между Россией и Японией в те времена еще не существовало ни малейших трений. Японцы — народ гостеприимный и уравновешенный… Сумасшедший он был, что ли? Солнцем голову напекло или белая горячка подстерегла? Так вот — ничего подобного. Хотите знать, что там случилось?

Да просто-напросто цесаревич Николай и его спутник принц Георг Греческий, изрядно поддавши, забрели в синтоистский храм и там, идиотски хихикая, начали колотить тросточками по священным для синтоистов храмовым колоколам. Пошли разговоры, люди возмутились, вот полицейский и не выдержал…

И это вовсе не «грешок молодости». В этом — весь Николай, по уму и задаткам

с грехом пополам подходивший на роль полковника или начальника департамента, но совершенно не способный мало-мальски толково управлять Россией.

Сохранилось убийственное по сарказму высказывание генерала Драгомирова: «Сидеть на престоле годен, но стоять во главе России не способен» [5].

Министр иностранных дел Н.П. Дурново (кстати, в своей обширной докладной записке предсказавший революцию задолго до семнадцатого года) считал, что Николай II «обладает средним образованием гвардейского полковника хорошего семейства» — а это, согласитесь, маловато для человека, стоящего у руля огромной империи». Есть и другая его оценка Николая II — «Убожество мысли и болезненность души».

Не менее категоричен министр внутренних дел Святополк-Мирский: «Царю нельзя верить, ибо то, что он сегодня одобряет, завтра от этого отказывается». Это было сказано в разговоре с С.Ю. Витте. Тот же Святополк-Мирский считал, что «все приключившиеся несчастья основаны на характере государя».

Министр внутренних дел И.Л. Горемыкин, предшественник Мирского, предупредил, передавая ему дела: «Помните одно: никогда ему не верьте, это самый фальшивый человек, какой есть на свете».

Между прочим, Святополк-Мирский, в полном соответствии с предупреждениями Горемыкина, стал жертвой очередной подлой выходки Николая. В 1905 г. царь разрешил Мирскому вести переговоры с лидерами земского движения и сказал, что согласен на проведение ими своего съезда,… но уже во время этого разговора готовил проект рескрипта об отставке министра за «уступчивость» в переговорах с оппозицией.

«Ничтожный, а потому бесчувственный император. Громкие фразы, честность и благородство существуют только напоказ, так сказать, для царских выходов, а внутри души мелкое коварство, детская хитрость, пугливая лживость», — это Витте.

Генерал Врангель (тот самый): «Царь ни точно очерченных пороков, ни ясно определенных качеств не имел. Он был безразличен. Он ничего и никого не любил». Это не совсем верно. Николай женился по любви, и на российском престоле оказалась недалекая истеричка с дипломом доктора философии, со страшной болезнью в генах — гемофилией (несвертываемость крови). Уже в те времена медики обладали достаточными знаниями о наследственных болезнях, в частности, о том, что гемофилия передается детям мужского пола.

Последствия известны. Родился неизлечимо больной наследник. Легко представить, как это повлияло на психическое состояние царственной четы, и без того не блиставшей интеллектом и уравновешенностью. При дворе замаячила череда сменявших друг друга шарлатанов — «магнетизеры», «целители», «святые старцы». В конце концов, появился Григорий Распутин.

Если бы только у царя хватило ума ни во что не вмешиваться, стоять в сторонке и допустить к рулю людей дельных, толковых, способных провести корабль мимо рифов!

В мировой истории не единожды встречались ситуации, которые братья Стругацкие охарактеризовали как «могучий ум при слабом государе». Примеров множество. Самый, пожалуй, яркий — это многолетнее правление кардинала Ришелье во времена Людовика XIII. Сам король не мог похвастаться особенными умом и волей, а уж деловыми способностями не блистал вовсе — но он прекрасно понимал, что Ришелье тянет страну. И не поддавался ни на какие уговоры отстранить кардинала от дел. Недолюбливал, но не сдавал.

А вот Николай решительно избавлялся от всех выдающихся министров — от Витте, от Столыпина, от Милюкова и от многих других. Упоминавшееся выше отсутствие смелости привело к тому, что у царя вошло в обычай отделываться от министров довольно-таки подленьким способом.

Вызвав того или иного сановника, поговорив о текущих делах, Николай отпускал его, заверяя в своей полной благосклонности, — но в соседней комнате уже лежал подписанный высочайший приказ об отставке, с которым назавтра являлся фельдъегерь (его величество был слишком деликатен и тонок, чтобы объявлять отставку лично).

Свою лепту вносила и царица — Алиса Гессенская, стараясь отстранить от должности всех мало-мальски крупных государственных деятелей и проталкивая к трону откровенные ничтожества.

«Он смотрел на своих министров как на обыкновенных приказчиков», — вспоминает очевидец. Назначая премьер-министром Коковцева, царь спросил прямо: «Надеюсь, вы не будете заслонять меня так, как это делал Столыпин?»

Коковцев рассказывает [6]. «Делаю доклад царю, — он и говорит:

— Владимир Николаевич, с вами хотел бы переговорить Григорий Ефимович (Распутин), назначьте ему время.

Высочайшее повеление! В назначенный час специально пригласил сенатора Мамонтова. Приехал Гришка. Начал бессодержательный разговор о погоде, здоровье, а затем говорит:

—Я, Владимир Николаевич, хотел с тобой по душам переговорить, а ты сенатора пригласил. Ну, бог с тобой, прощевай.

На следующем докладе Николай II меня спрашивает:

— Что у вас Григорий Ефимович был? — Был.

— Какое произвел на вас впечатление?

— Варнак (каторжник).

— У вас свои знакомые, а у меня свои. Продолжайте доклад».

Через неделю Коковцев получил отставку.

Другой наглядный пример. Морской министр Бирюлев, прочтя рапорт одного из своих подчиненных, просившего выписать из Франции для подводных лодок некоторое количество свечей зажигания, недрогнувшей рукой вывел резолюцию: «Достаточно будет пары фунтов обычных стеариновых». И этот человек руководил военно-морским флотом империи.

Но кого интересовали его профессиональные качества, если он отличался собачьей преданностью царственной чете? Самое печальное, что подобное продолжалось и в разгар первой мировой.

Когда Николай назначил летом 1915 г. военным министром генерала Поливанова, Алиса буквально задолбала муженька (другого слова и не подберешь) возражениями, и, в конце концов, своего добилась: Поливанов был снят, назначен Шуваев, всю жизнь прослуживший… в интендантстве! Зато верен был, как собака.

В последние два года царствования Николая и премьер-министров фактически назначала императрица. Времена стояли сложнейшие и тяжелейшие, страна откровенно катилась под откос, все разваливалось. Кто же становился избранниками ее величества?

Восьмидесятилетний Горемыкин, пребывавший в откровенном старческом маразме. Штюрмер, личность совершенно бесцветная и не пользовавшаяся никаким авторитетом, где бы то ни было.

Последним премьером империи стал семидесятилетний князь Голицын, заведовавший ранее благотворительными учреждениями царицы. Когда друзья спросили старичка, зачем он принял столь хлопотливый пост, тот, мечтательно улыбаясь, прошамкал: «Чтобы было одним приятным воспоминанием больше!».

Приятных воспоминаний не оказалось. При первых известиях о февральских беспорядках в Петербурге Голицын с чувством выполненного долга подал в отставку и отвечал по телефону встревоженным сановникам и генералам, чтобы его больше не беспокоили.

Что творится со страной и что представляет собой царственная чета, видели все. Причем задолго до Февраля. Безусловно, стоит привести обширные выдержки из дневника профессора Б.В. Никольского. Профессор римского права, он преподавал не только в Юрьевском и Петербургском университетах, но и в элитарном училище правоведения. Не либерал, не демократ, наоборот, один из ярых и активных монархистов и руководителей «Союза русского народа» [7].

«Неверность его ужасна (это Никольский пишет в 1905 г., вскоре после того как побывал на аудиенции у Николая). Он, при всем самообладании и привычке, не делает ни одного спокойного движения, ни одного спокойного жеста…

Я думаю, что царя органически нельзя вразумить. Он хуже, чем бездарен! Он — прости меня Боже — полное ничтожество… Конечно, если бы я верил в чудеса, и в возможность вразумить глупого, бездарного, невежественного и жалкого человека, то я предложил бы пожертвовать одним-двумя членами династии, чтобы спасти ее целость и наше отечество.

Повесить, например, Алексея и Владимира Александровичей (великих князей), Ламздорфа и Витте, запретить по закону великим князьям когда-либо занимать ответственные посты…Еще, если бы можно было надеяться на его самоубийство — это все-таки было бы шансом. Но где ему!»

Как видим, дела и в самом деле невероятно плохи, если один из идеологов монархизма и «черной сотни» всерьез размышляет наедине с самим собой о том, что неплохо было бы повесить парочку великих князей.

Чуть позже мы познакомимся именно с этой парочкой и поймем, за что Никольский желал бы видеть их на эшафоте. А пока отрывок из дневника еще одного монархиста, консерватора и черносотенца М.О. Меньшикова, написанного уже после революции: «…не мы, монархисты, изменники ему, а он нам. Можно ли признавать царя и наследника, которые при первом намеке на свержение сами отказываются от трона? Престол есть главный пост государственный, высочайшая стража у главной святыни народной — народного величия… Тот, кто с таким малодушием отказывается от власти, конечно, недостоин ее».

Дневник одного из профессоров Московской духовной академии (запись от 23 марта 1917 г.): «Тысячи революционеров не уронили так самодержавие, монархию, трон и династию Романовых, как это сделала эта германка со своим гнусным Распутиным, со своим германизмом, со своей гнусной хлыстовщиной, со своей отчужденностью от России и чуть ли не изменами в пользу Германии, отчужденностью даже от всех членов царского дома и чуть ли не с манией величия.

…А царь повредил себе и монархии безволием, ленью, беспечностью, пристрастием к вину (по-видимому), тугодумным подчинением своей обер-кликуше, неумением управлять, нежеланием, хотя бы на время войны, составить кабинет по образу конституции. Жалкие люди, и жалка теперь, да и прежде, семья, несчастная семья! Нравственно, умственно и культурно обе главы семьи упали еще раньше переворота и окончательного падения».

Насчет «измен в пользу Германии» — конечно же, преувеличение. Но во всем остальном профессор совершенно прав. Подобные отзывы о Николае могли бы составить толстый том — отзывы генералов, министров, столпов монархизма, никоим образом не либералов.

Закончу двумя мнениями иностранцев. Один из них, британский премьер-министр Ллойд-Джордж, был современником событий. И Николая англичанин характеризовал как «корону без головы».

Другой американский историк, Роберт Мэсси, порой выглядит большим русофилом, чем сами русские. К Николаю он проникнут самым горячим пиететом, но тоже не выдерживает [8]: «В ходе войны народ хотел не революции, а только реформ. Но Александра, побуждаемая Распутиным, страстно протестовала против всякого умаления царской власти. Уступая жене, борясь за спасение самодержавия и отрицая все доводы в пользу ответственного перед народом правительства, Николай сделал революцию и конечный триумф Ленина неизбежными».

Легко заметить, что все критические отзывы о Николае сводятся к одному: это был человек не на своем месте. И он был мелок.

Эту мелкую бесчувственность он продемонстрировал еще во время коронации, когда в давке на Ходынском поле погибло более пяти тысяч человек, и молодому императору советовали в знак траура отменить все торжества.

Слово свидетелю, великому князю Александру Михайловичу [9]: «Мои братья не могли сдержать своего негодования, и все мы единодушно требовали немедленной отставки великого князя Сергея Александровича (московского губернатора) и прекращения коронационных торжеств.

— Помни, Ники, — начал он, глядя Николаю II прямо в глаза, — кровь этих пяти

тысяч мужчин, женщин и детей останется неизгладимым пятном на твоем царствовании. Ты не в состоянии воскресить мертвых, но ты можешь проявить заботу об их семьях. Не давай повода твоим врагам говорить, что молодой царь пляшет, когда его погибших верноподданных везут в мертвецкую.

Но… вечером император Николай II присутствовал на большом балу. Сияющая улыбка на лице великого князя Сергея заставила иностранцев высказать предположение, что Романовы лишились рассудка…».

Так Николай начал свое царствование. А закончил… По словам опять-таки одного из видных и убежденных монархистов — «отрекся от престола, будто эскадрон сдал».

1.2. Великолепная семейка

Перейдем теперь к родственникам Николая, к тому сборищу, что даже сегодня почтительно именуется «домом Романовых» [10]. Великие князья — не все, конечно — сделали для дискредитации русской монархии гораздо больше, чем все прокламации кучки большевиков и все копошения либералов.

Началось это еще при Александре II, когда великий князь Николай Николаевич-старший, главнокомандующий в турецкой войне 1877–1878 годов, по сути, стал паханом стайки поставщиков. Цены на все, абсолютно все, поставлявшееся в действующую армию, были вздуты до невероятных пределов, в карманах поставщиков и интендантов оседали громадные суммы — и изрядный куш достался Николаю Николаевичу [11].

Начатые было судебные дела пришлось потихонечку замять — поскольку все, попавшие под следствие не будь дураки, старательно припутывали великого князя, а согласно установлениям Российской империи члены дома Романовых стояли над законом и не подлежали судебному преследованию, что бы ни совершили.

Ничего не приходит на ум? Тогда напомню, что при Никите Хрущеве было принято решение о том, что КГБ не имеет права заниматься расследованием деятельности высших должностных лиц ЦК КПСС.

Михаил Николаевич, наместник на Кавказе, спекулировал там «прихватизированными» земельными участками — естественно, с великокняжеским размахом, не мелочась.

Когда на месте убийства Александра II стали возводить храм Воскресения, пожертвования шли со всей России, складываясь в громадные суммы. Председателем строительного комитета, всецело распоряжавшегося денежным фондом, стал великий князь Владимир Николаевич — и уж они с супругой Марией Павловной себя не забыли.

Храм строился долгие годы, и все это время великокняжеская чета запускала лапу в народные пожертвования. Глядя на них, стали поворовывать и те, кто пониже. Один чиновничек — из множества — даже попал под суд. Однако у него хватило ума сохранить многочисленные записочки великой княгини с требованием денег, денег, денег. Дело опять-таки пришлось замять…

Александр Михайлович нагрел руки на знаменитой авантюре с «концессией Безобразова» в Маньчжурии, будучи адмиралом, прикарманил огромные суммы, которые должны были идти на постройку военных кораблей, в годы первой мировой войны, пользуясь «сухим законом», нажил состояние на торговле.

«Высочайший шеф» русского военного флота Алексей Александрович, дядя царя, присвоил миллионы рублей из казенных сумм флота и средств Красного Креста. Современник писал: «В карманах честного Алексея уместилось несколько броненосцев типа "Бородино" и пара миллионов Красного Креста, причем он весьма остроумно преподнес балерине Кшесинской, которая была его любовницей, чудесный красный крест из рубинов, и она надела его в тот самый день, когда стало известно о недочете в два миллиона». В результате чего Россия к 1904 г. вместо 10 броненосцев данного типа, находящихся в строю, имела всего пять, да и то только на стапелях [12]. Все эти безобразия приобрели такой размах и сопровождались такими пересудами, что Николай вынужден был наказать дядюшку по всей строгости — убрал его из высочайших шефов флота, чем дело и кончилось.

Николай Константинович, двадцатичетырехлетний полковник, еще при Александре II ухитрился стать «гнусно прославленным» из-за того, что воровал не из казны, а… дома! В Зимнем дворце у императрицы Марии Александровны после вечерних семейных собраний стали пропадать драгоценности. Из Мраморного дворца, резиденции князя Константина Николаевича, исчезли очень ценные изумрудные серьги, подарок Константина супруге. И, наконец, в том же дворце из семейной иконы кто-то выковырял крупные бриллианты [13].

Скандал в узком кругу приключился страшный. Дело даже не в том, что по законам Российской империи кража из церкви либо воровство драгоценностей с киота считались особо тяжким преступлением (а в простом народе еще и святотатством). Икона висела в будуаре великой княгини, куда имели доступ считанные люди.

Довольно быстро выяснилось, что все эти кражи совершил молодой великий князь, дабы достойным образом содержать американскую кафешантанную певичку и танцовщицу Фани Лир. Воришку сослали в Ташкент, где он почти сорок лет поносил во всеуслышание и царствующих императоров, и свою мать, и всех прочих членов династии — за что ему так и не выписали амнистии ни Александр III, ни Николай II.

Однако самые страшные результаты для России имела деятельность великого князя Сергея Михайловича, генерал-инспектора артиллерии. Это уже было банальное казнокрадство. Великий князь, к которому перешла постельная балерина Матильда Кшесинская, в деньгах нуждался отчаянно.

Деньги охотно давали добрые французы, и немало. Вот только их приходилось отрабатывать. В военном ведомстве Сергей Михайлович был царем и богом вплоть до Февраля, не подчиняясь никому и ничему. Все, что касалось артиллерии, он решал единолично.

И случилось так, что русская артиллерия фактически попала в монопольную зависимость от французской фирмы Шнейдера, агентами влияния которой стали в России великий князь и его балетная дива. Отказавшись от гораздо лучших во многих отношениях крупповских орудий, русскую армию стали насыщать шнейдеровскими пушками. Конкурсные испытания проводились только для видимости — как впоследствии ваучерные аукционы. Недостатки шнейдеровских пушек замаскировали манипуляциями в протоколах. И кончилось все тем, что к началу первой мировой русская армия осталось без тяжелой артиллерии [14]. Сергея Михайловича расстреляли большевики. Матильда, к моему великому сожалению, успела унести ноги.

Теперь вам понятно, почему ярый монархист Никольский всерьез мечтал увидеть кое-кого из великих князей на виселице?

Совершенно правильно написала перед смертью в Канаде сестра Николая, великая княгиня Ольга Александровна Романова-Куликовская: «Все эти критические годы Романовы, которые могли бы быть прочнейшей поддержкой трона, не были достойны звания или традиций семьи. Слишком много нас, Романовых, погрязло в мире эгоизма, где мало здравого смысла, не исключая бесконечного удовлетворения личных желаний и амбиций». Ей, безусловно, виднее — с проблемой была знакома изнутри.

Одним словом, не семейка, а разбойный притон. Приличных людей среди этой великокняжеской шоблы можно пересчитать по пальцам одной руки — один был неплохим поэтом, другой — серьезным историком, третий, великий князь Михаил, отказался отправлять подчиненный ему полк на… усмирение бунтующих крестьян. Остальные же… разница лишь в том, что Алексей Александрович, скажем, воровал миллионы для баб, а Сергей Александрович разводил педерастию со своими адъютантами без особого материального вознаграждения.

На этом фоне сущим ангелом выглядит Николай Николаевич — младший: казенных денег не воровал (поскольку никакой казной не заведовал), сидел себе незаметно, занимаясь спиритизмом и столоверчением, духов вызывал по ночам… Чьих — истории осталось не известно.

Но вернемся еще чуть назад, в исторических масштабах конечно. 19 февраля 1855 г. на российский престол вступил Александр II (1818–1881) — старший сын Николая I. «Сдаю тебе мою команду, но, к сожалению, не в том порядке, как желал [15]. Оставляю тебе много трудов и забот», — сказал ему перед кончиной Николай.

Это было время тяжких испытаний для России, когда обнаружилась полная несостоятельность николаевской системы. Два года шла изнурительная крымская война, в которой русская армия терпела поражение за поражением. 28 августа (9 сентября) 1855 г. пал Севастополь, несмотря на мужество и героизм русских солдат и матросов. Стало очевидно, что война проиграна.

Со вступлением Александра II на престол во всех слоях русского общества пробудились надежды на серьезные перемены. По своей натуре Александр II не был реформатором. В отличие от своего младшего брата Константина Николаевича Александр не увлекался либеральными идеями. Хотя он получил разностороннее образование, владел пятью иностранными языками. Однако, вступив на престол, Александр нашел в себе мужество признать крах николаевской системы и необходимость перемен.

Уже в первый год его царствования был сделан ряд послаблений — в первую очередь в сфере образования и печати. Были сняты ограничения, которым подверглись в 1848 г. университеты, а также запреты для выезда за границу, упразднен пресловутый «бутурлинский» цензурный комитет, разрешен ряд новых периодических изданий. Коронационный манифест 26 августа 1856 г. объявил амнистию декабристам, петрашевцам, участникам польского восстания. Но среди первостепенных и неотложных задач, вставших перед Александром II, была отмена крепостного права. Поражение в Крымской войне открыло глаза царизму на главную причину экономической и военно-технической отсталости страны — крепостное право — и на социальную опасность его дальнейшего сохранения. Крепостная Россия не выдержала военного соперничества с коалицией более экономически развитых и технически лучше оснащенных европейских стран.

Проект — «Положение о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости» поступил на рассмотрение последней инстанции — Государственного совета 28 января 1861 г. Открывая его заседание, Александр II указал на необходимость скорейшего решения крестьянского дела. «Всякое дальнейшее промедление может быть пагубно для государства», — заявил он. Далее он сказал: «Я надеюсь, господа, что при рассмотрении проектов, представленных в Государственный совет, вы убедитесь, что всё, что можно было сделать для ограждения выгод помещиков, — сделано». Однако члены Государственного совета сочли необходимым ввести новое дополнение к проекту в пользу помещиков. По предложению крупного землевладельца князя П.П. Гагарина был внесен пункт о праве помещиков предоставлять крестьянам сразу в собственность бесплатно («в дар») только четверть надела.

И платили крестьяне за остальную часть надела аж до 1907 года — 36 лет.

16 февраля 1861 г. в Государственном совете было завершено обсуждение проекта. Подписание «Положений» было приурочено к 19 февраля — 6-й годовщине восшествия Александра II на престол. Одновременно им был подписан и Манифест, возвещавший об освобождении крестьян от крепостной зависимости.

А что крестьяне? Да они аж до 1917 года считали, что манифест подложный. Ну не мог Царь по отношению к ним такую подлость учинить.

Многим из нас, особенно говорухиным, сегодня кажется, что ничего плохого в крепостном праве не было. Ведь это же не рабовладельческий строй. Давайте посмотрим. По-моему, никто толком не задумывается, что году в тысяча девятьсот пятом, когда в России без всякой революционной агитации развернулись массовые, в том числе и, аграрные беспорядки, жили многие тысячи совсем нестарых людей, помнивших, как они были рабами! А еще больше людей прекрасно помнили, как им рассказывали отцы и матери о своем недавнем рабском положении. Вот где горючий материал! Какие там большевистские листовки и эсеровские агитаторы.

Людей держали в рабстве двести лет. Их продавали и покупали, их обменивали на говорящих попугаев и породистых щенков. С ними могли сделать что угодно. И делали.

В домашнем тире российского помещика Струйского господа развлекались тем, что заставляли крепостных мужиков бегать на ограниченном пространстве и стреляли по ним из ружей и пистолетов пулями. Иногда промахивались, иногда попадали.

Вот вам помещик Коротков, о котором рассказывал в свое время писатель Григорович. Когда супруга Короткова просила у мужа денег, тот вызывал управляющего и небрежно бросал [16]:

— Грызлов, Марья Федоровна в Москву собирается, нужны деньги… Поезжай по деревням, я видел там много этой мелкоты, шушеры накопилось — распорядись! Это означало, что Грызлов с подручными должен проехать по деревням, наловить лишних детей и молодых девок и быстренько их… продать.

Рабство развращает всех — и рабов, и господ. Вот вам печальный пример: известнейший русский книгоиздатель и просветитель Н.И. Новиков. Был у него преданный крепостной человек, который, когда барина посадили в темницу за вольнодумство, добровольно, из чистой преданности, за ним в тюрьму последовал. Очень его любил Новиков. Даже за стол, празднуя с друзьями освобождение из тюрьмы, с собой посадил. Да вот однажды взял да и продал. Больно уж хорошие деньги дали, две тысячи рублёв, а дела были в расстройстве.

Вот я и повторяю: тщательнейшим образом проштудируйте свою родословную, господа критики революции. Хорошо, если ваш или говорухинский пра-прапрадедушка были из тех, кого как раз и угощали в бане голенькими крепостными красотками, — а ну как одна из них была вашей пра-прапрабабушкой?

Пробуйте представить состояние ума отца и матери, у которых ребенка сцапали на улице и продали, потому что барыне нужны деньги. Попробуйте представить, что чувствует деревенский парень, когда девушку, которая ему нравится, трахают в бане заезжие баре, и попробуйте представить, что они расскажут своим детям о «временах крепости». И поймите вы, наконец: именно дети и внуки этих людей повалили на улицу в семнадцатом году, когда рвануло!

Еще А.С. Хомяков, главный идеолог славянофильства, писал с горечью: «Как бы каждый из нас ни любил Россию, мы все, как общество, постоянно враги ее, разумеется, бессознательно. Мы враги ее потому, что мы иностранцы в России, потому что мы господа крепостных соотечественников, потому что мы одуряем народ».

По сути, еще со времен Петра I существовало две России, и каждая смотрела на другую, как на инопланетян. Та, что составляла меньшую часть, особого дискомфорта не чувствовала — а вот большая часть копила ненависть, копила, копила. Пока не грянуло. Царь-модернизатор Петр Алексеевич не «прорубил окно в Европу», а всего лишь открыл узкую щелочку, в которую протиснулась головка «российской политической элиты». И с того времени у нас образовалось два разных народа. Они назывались соответственно «барин» и «мужик».

Во всех других странах тоже была и есть своя социальная градация, но нигде этот разрыв между «барином» и «мужиком» не имел и не имеет такого фундаментального характера, как в постпетровской России. Это был не классовый, а культурологический, я бы даже сказал, антропологический раскол, это именно два разных народа, которые просто не знали и, порой, не понимали языка друг друга. Этот разлом стал запрограммированной на века исторической трагедией России. Метафизическое напряжение не могло не взорваться, и гибель романовской империи в революции 1917 года была исторически предопределенной [17].

Конечно, Александр II сделал благое дело, освободив крестьян (в то время не сделать этого было уже просто невозможно). Но вот потом…

В Европейской России 76 миллионов десятин земли принадлежали 25 000 помещиков, а 70 миллиона десятин — 12 000 000 крестьянских дворов. Такая вот пропорция. Дело в том, что крестьяне были освобождены почти без земли, а за ту, что им все же досталась, они вынуждены были вносить так называемые «выкупные платежи», отмененные только в 1907 года, после известных событий.

Существует интереснейший казенный документ, так называемые «Труды податной комиссии». Из него следует, что в виде налогов и податей крестьянин вносил в год девяносто два с лишним процента от дохода! А в Новгородской губернии — все сто. Причем это касалось только бывших «государственных» крестьян. По данным того же документа, бывшие помещичьи крестьяне в некоторых губерниях вынуждены были отдавать в налог двести с лишним процентов дохода! Иными словами, не считая немногочисленных счастливчиков, крестьяне постоянно были в долгу, как в шелку.

Вот выдержки из наказов крестьян своим депутатам в Государственной Думе 1906–1907 годов [18].

Деревня Стопино Владимирской губернии: «Горький опыт жизни убеждал нас, что правительство, веками угнетавшее народ, правительство, видевшее и желавшее видеть в нас послушную платежную скотину, ничего для нас сделать не может. Правительство, состоящее из дворян и чиновников, не знавшее нужд народа, не может вывестиизмученную родину на путь порядка и законности».

Московская губерния: «Земля вся нами окуплена потом и кровью в течение нескольких столетий. Ее обрабатывали в эпоху крепостного права и за работу получали побои и ссылки и тем обогащали помещиков. Если предъявить теперь им иск по 5 коп. на день на человека за все крепостное время, то у них не хватит расплатиться с народом всех земель и лесов и всего их имущества.

Кроме того, в течение сорока лет уплачиваем мы баснословную аренду за землю от 20 до 60 руб. за десятину в лето, благодаря ложному закону 61-го года, по которому мы получили свободу с малым наделом земли, полуголодным народом, а у тунеядцев помещиков образовались колоссальные богатства».

И причем здесь большевики — как и любые другие «политики». Это подлинный, неискаженный голос крестьянства. Какие тут нужны большевики?!

Но поговорим о вещах конкретных, не чураясь скучных цифр.

После покушения Каракозова Д.В. на царя Александра II и его убийства в 1866 году в России произошел поворот к реакции. Новый Устав о реальных гимназиях от 15 мая 1872 года заменял их шестиклассными реальными училищами. Была повышена плата за обучение, что еще больше ограничивало прием в эти учебные заведения детей из малоимущих слоев населения (преимущественно из непривилегированных сословий).

Окончившим реальные училища не только категорически запрещался доступ в университеты, но и затруднялось поступление в высшие технические учебные заведения.

В 1887 году министром просвещения Российской империи графом Деляноваым И. Д. был принят циркуляр, который был одобрен Александром III [19]. Этим циркуляром получившим в широких кругах наименование «законе о кухаркиных детях», учебному начальству предписывалось допускать в гимназии и прогимназии «…только таких детей, которые находятся на попечении лиц, представляющих достаточное ручательство о правильном над ними домашнем надзоре и в предоставлении им необходимого для учебных занятии удобства».

Таким образом, как пояснялось далее, «…при неуклонном соблюдении этого правила гимназии и прогимназии освободятся от поступления в них детей крестьян, рабочих, кучеров, лакеев, поваров, прачек, кухарок, мелких лавочников и тому подобных людей, коих, за быдло следует почитать и не следует выводить из среды, к коей они принадлежат».

Александру III принадлежит отзыв на показания крестьянки М. А. Ананьиной о том, что её сын хочет учиться в гимназии — «Это-то и ужасно, мужик, а тоже лезет в гимназию!».  Победоносцев К. П. — обер-прокурор святейшего Синода — «необходимо «остудить» российское общество, ограничив передвижение из «неблагородных» слоёв населения в разночинцыи студенты, основную движущую силу революционного подъёма предшествующих лет».

После утверждения данного циркуляра из гимназий были отчислены представители низших слоёв общества, в том числе те, родители которых сумели оплатить обучение для своих детей. В частности, из Одесской гимназии был исключён Николай Корнейчуков — Корней Чуковский — советский переводчик и поэт. «Муху-Цокотуху» — помните?

Итак, Россия продолжает развиваться. Вот уже у власти Николай II. Давайте посмотрим, к чему привело такое развитие. Начнем с образования [20].

В России 1913 г. число учащихся во всех видах учебных заведений, включая,

духовные и военные, составляло 9,7 млн. человек (60,6 человека на 1000 жителей). 70 % детей и подростков были лишены возможности учиться.

В России, по данным «Статистического Ежегодника России» от 1913 года, среди населения старше 9-ти лет (возраст поступления на учебу) грамотных было 21 % (могли написать свою фамилию и расписаться). Для сравнения: в США даже среди негритянского населения грамотность достигала 56 %. В США, где в 1913 году было еще рабство, насчитывалось 18,3 млн. учащихся (190,6 учащихся на 1000 жителей).

А как же с грамотностью у нас. Россия, имеет 227–228 человек грамотных на 1000 населения, Бельгия — 998 грамотных на 1000 населения, Германия — 980, Англия — 816, Франция — 930, Австралия — 816, Австрия — 644, Венгрия — 524, Аргентина — 495, Италия — 440, Португалия — 214 человек.

Даже внутри России было неравенство: в Финляндии грамотных было 988 на 1000 человек населения (без детей дошкольного возраста), в Польше — 305, на Кавказе — 124, в Средней Азии — 53 человека. Великороссия, Малороссия, Белоруссия, Сибирь — 268 человек.

В российских ВУЗах в 1913 г. обучалось 119 423 человек, в США — 258 000 (в два раза больше, чем в России). В США имелось несколько десятков ВУЗов уровня университета, в Англии — 18 университетов, в Германии — 22, во Франции — 18, в России — 5 университетов (без учета Финляндии и Польши). На 1 университет в России приходилось около 20 млн. жителей, в Англии — 2,5 млн., во Франции — 2,8 млн., в Германии — 3 млн. жителей. В России на 1000 человек населения было 1,7 учителя, в США — 5,45 учителя — в 3 с лишним раза больше.

И хотя в 1912–1914 гг., циркуляр «0 кухаркиных детях» фактически уже не действовал, но, тем не менее, из 119 000 человек, обучавшихся в гимназиях, выходцы из крестьянских семей составляли 16 000 человек (14,12 %).

Во всех же учебных заведениях министерства просвещения (включая профессиональные, коммерческие и т. д.) крестьяне составляли около 13 % учащихся. И это в стране, где 85 % населения было крестьянским!!! В кадетские корпуса, военные училища выходцы из крестьянских семей вообще не допускались.

Это образование. А как же сельское хозяйство?

Рассмотрим то, чем гордятся многие апологеты царской России — «Россия была сытая и изобильная!» — провозглашают они. В головы граждан России непрерывно вкладывается мысль, что православных притесняли, а то и морили голодом главным образом только в Советском Союзе.А все, что было до и после социализма оказывается Божья Благодать.

Миллионы русских крестьян умерших от голода во время засух и неурожаев, которые происходили в царской России с незавидным постоянством, видимо не в счет.

Голод в России — болезнь, которую не могут вылечить, по крайней мере, с 31 октября 1765 года. Именно тогда императрица Екатерина II подписала, быть может, самую историческую свою бумагу. В ней она поставила задачу найти наконец-то меры к «исправлению земледелия».

В ХIХ веке Россия пережила 40 периодов голода. В ХХ веке голодными были: 1901–1902 гг., 1905; 1906; 1907; 1908 г.; 1911–1912 годы. В 1901–1902 годах голодали 49 губерний, в 1905; 1906; 1907;1908 гг. голодало от 19 до 29 губерний, в 1911–1912 гг. за два года голод охватил 60 губерний [21]. На грани смерти находилось 48 млн. человек. Так, например, в докладной записке на имя Александра Третьего, датированной 1882 годом, говорилось следующее: «Только от недорода потери составили до двух миллионов православных душ».

Из доклада Николаю Второму в 1901 году: «В зиму 1900–1901 гг. голодало 42 миллиона человек, умерло же из них 3 миллиона 813 тыс. православных душ».

Из доклада Столыпина Николаю Второму в 1911 году: «Голодало 32 миллиона, потери 3 млн. 235 тыс. человек» [22]. Скромно так, как о чем-то обыденном.

По различным оценкам в 1901–1912 гг. от голода и его последствий погибло более 12 млн. человек. (Не напоминает Россию нынешнюю?) Царское же правительство было более всего озабочено тем, как бы скрыть масштабы голода. В печати цензура запрещала употреблять слово голод, заменяя его словом «недород».

Если при Александре II во время крупнейшего голода 1871 г. для оказания помощи голодающим были активно привлечены земства, Красный Крест и другие благотворительные организации, то Николай II резко урезал права земств по борьбе с голодом, а в 1911 и 1912 годах полностью запретил их участие в оказании помощи

голодающим. Они только могли получить «голодную ссуду» [23].

Но получение голодающими помощи («голодная ссуда») было также сопряжено со сложностями. «Голодная ссуда» составляла 1 пуд муки в месяц на взрослого и 1/2 пуда муки на ребенка. При этом «голодную ссуду» не имели права получать взрослые в возрасте от 18 до 55 лет (мол, нечего тунеядцев подкармливать, сами выкрутятся). Исключались из получателей «голодной ссуды» бесхозяйные крестьяне, а таких по России было 3,5 млн. семей.

Это, как правило, были батраки, вдовы и сироты, которых должно было кормить сельское общество «из излишков помощи». Каково! Самые беззащитные слои общества обрекались на голодную смерть. Откуда у голодающего села «излишки»? Более того, полученную «голодную ссуду» впоследствии приходилось возвращать. В 1911 г. с голодающей Самарской губернии взыскали свыше 20 млн. рублей недоимок за «голодные ссуды» предыдущих лет. Скольких людей в 1911–1912 гг. убили «голодные ссуды», полученные в 1901–1902 гг. 1905–1907, 1908 гг…

Вот, что писал министр иностранных дел России Гирс «…я в ужасе от того, как относятся к бедствию государь и интимный круг императорской семьи. Царь попросту не верит, что в стране голод! За завтраком, в тесном кругу, чавкая ветчиной, «он говорит о голоде почти со смехом». Находит, что раздаваемые пособия только деморализуют народ, вышучивает тех, кто уезжает в губернии, чтобы наладить помощь. Такое отношение к бедствию разделяется, по-видимому, всей семьей».

Когда общественность сама пыталась организовать хоть какую-то помощь, этому мешали те же сановники. Полковник А.А. фон Вендрих, инспектор министерства путей сообщения и фаворит царя, посланный особоуполномоченным в пострадавшие от голода районы, дезорганизовал грузовое движение из центральных магистралях, загнал в тупик одиннадцать тысяч вагонов с зерном, шесть с половиной миллионов пудов подмокли и стали гнить.

Доложили царю. Николай раздраженно отмахнулся: «Не говорите о нем вздора, это достойный офицер. Всяких побирающихся будет много, а таких верных людей, как Вендрих, раз-два и обчелся». Вендрих по тупости своей просто сгноил отправленный голодающим хлеб. А были примеры и похуже.

Алабин, председатель самарской губернской земской управы, получив крупные взятки от хлеботорговцев, отправил голодающим гнилую муку, а в некоторые районы — зерно с примесью ядовитых семян куколя и других сорняков. Начались эпидемии, люди гибли от пищевых отравлений. Алабина отдали под суд, но оправдали ввиду его «неумелости».

Еще один фаворит царя, товарищ (заместитель) министра внутренних дел Гурко, которому было поручено создать резерв зерна, за взятку переуступил свои полномочия иностранцу Лидвалю — а тот вообще сорвал поставки. Наумов, говоря о голоде, особо подчеркивал «неподготовленность административных верхов, их неспособность обеспечить снабжение, учет и размещение по стране имеющих запасов». Стоит ли удивляться, что с 1908 по 1913 годы в стране было зарегистрировано около двадцати двух тысяч крестьянских выступлений? Революционная агитация тут совершенно ни при чем.

И, несмотря на голод, из России в Европу потоком шло зерно. Лозунг царского министра финансов Вышнегородского — «недоедим сами, но вывезем» — претворялся в жизнь. Ну не являлась Россия и лидером в мировом сельскохозяйственном производстве. Громадные просторы России позволяли ей производить большое количество зерна, но уровень агрокультуры, урожайность и продуктивность были низкими.

Очень хорошо, на фактическом материале показана экономика дореволюционной России, например в учебнике Э. Лестафта «Отечествоведение», изданном в 1913 году [26]. Вот что там говорится о сельском хозяйстве. В 1910–1913 годах в России годовой сбор зерна составил 5 млрд. пудов (82 млн. тонн). Урожайность составляла всего 8 центнеров с гектара.

Россия на душу населения имела порядка 461 кг зерна. Англия, Франция, Германия имели около 430–440 кг, США — свыше 1000 кг, Канада — около 800 кг, Аргентина 1200 кг. Несмотря на низкие сборы, Россия вывозила ежегодно за границу до 10 млн. тонн зерна. Но потребляемого хлеба приходилось в России 345 кг на человека в год, а в США — 992 кг, в Дании — 912 кг, Франции — 544, Германии — 432. Сахара же потреблялось в год на одного жителя в России только 6 кг, тогда как в Англии — 32, в США — 30, в Германии и Швейцарии — 16.

Если в общих объемах производства Россия стояла на 2-м месте после США, то производство на душу населения ставило ее на 5 место. Если же брать и другие страны, Австралию, Канаду, Аргентину то Россия отбрасывалась во 2-ю десятку и даже ниже.

Необходимо обратить внимание на цифры, характеризующие производство зерна на душу населения. Англия, Франция, Германия, производя зерна менее 500 кг на душу населения, являлись его импортерами. США, Канада, Аргентина, производя 800-1200 кг зерна на душу населения, его экспортировали. И лишь Россия, производя менее 500 кг (норма самообеспечения производственным зерном) зерна на душу населения, вывозила его. Т. е. экспорт шел за счет обречения части населения на недоедание и голод. Если взять общее производство с/х продукции, то оно имело следующий вид:

Таблица 1. Общий объем сельхозпродукции в 1913 году

Откуда же берутся утверждения, что Россия производила зерна больше, чем другие страны вместе взятые? Ведь США произвели 96 млн. тонн зерновых — больше чем Россия.

Итак, Россия, имея очень небольшое по сравнению с другими странами производство, тем не менее, экспортировала и хлеб, и сахар. Из-за крайне сурового климата (длинная и суровая зима, часто засушливое лето) и географических условий (плохие водные пути и большие расстояния) затраты на производство и сельхозпродукции, и промышленной продукции в России были выше, чем в других странах.

И, чтобы продавать что-то на экспорт, это что-то нужно было скупать в России по столь низкой цене, что крестьянину почти ничего не оставалось. Так и делали: после сбора урожая купцы устанавливали низкие цены на зерно, но крестьянин вынужден был его продавать, поскольку обязан был заплатить налоги, и, главное, уплатить помещику за землю.

Получалась довольно издевательская ситуация. К примеру, немцы, учтя это обстоятельство и то, что в России нет ввозных пошлин на зерно, покупали в Германии наше же зерно, ввозили его в Россию, здесь мололи и российским же гражданам и продавали. В 1913 году они, таким образом, вернули в Россию 12 млн. пудов. Рыночная цена печеного хлеба внутри России была гораздо выше экспортной цены.

Из пуда зерна получается больше пуда печеного хлеба плюс отруби. В 1913 году, в достаточно дешевой Москве, пуд печеного хлеба стоил 2 рубля, а пуд вывезенного за границу зерна — 91 коп., т. е. немцам было на чем заработать [27].

Императорская статистика скудна в плане исследования уровня жизни 85 % населения страны — крестьян — и оперирует в основном только общими цифрами.

Со времени после отмены крепостного права (1861 г.) количество населения России более чем удвоилось (по переписи 1858 г. — 74 млн. человек, по расчетам 1914 г. — 178 млн. человек), но количество крупного рогатого скота сократилось на 29 %, а мелкого — на 51 %! [28]. Ведь реально получается, что при крепостном праве крестьянин ел мяса в три раза больше, чем при пресловутой свободе и разгуле частного бизнеса. Мясо Россия не поставляла на экспорт из-за трудностей перевозки, мясо Россия импортировала. В 1913 г. — на экспорт мяса потратили 28 млн рублей. Поэтому единственным удобным для экспорта товаром было зерно. Вот его и заставляли крестьян выращивать, для чего те запахивали луга, пастбища и сенокосы, снижая поголовье собственного скота.

Князь Багратион, полковник Генштаба Русской армий, в 1911 году писал: «С каждым годом армия русская становится все более хворой и физически неспособной… Из трех парней трудно выбрать одного, вполне годного для службы… Около 40 процентов новобранцев почти в первый раз ели мясо по поступлении на военную службу».

И по городским жителям статистика есть. Если при крепостном праве средний горожанин потреблял в день продовольствия энергетической емкостью 3353 ккал, то в 1900–1916 гг. уже 3040 ккал. Свободно конвертируемый рубль и алчность частных предпринимателей требовала своего. Какой там «хруст французской булки»! Хрустели булками, смачно чавкали ветчиной и пили чай с сахарком лишь те самые «золотые пятнадцать процентов». Остальные даже не жили — выживали [29].

Сделав рубль свободно конвертируемым (вводя обязательный обмен его на золото) и войдя в мировой рынок (уравняв цены на товары на нем и у себя), царское правительство даже с ввозными пошлинами выжимало из народа все соки. Фактически только во имя одной цели: чтобы российские бизнесмены и аристократы могли без проблем покупать на Западе предметы роскоши и прожигать жизнь в тамошних центрах развлечений. Ничего не напоминает?

Единственно, что можно сказать доброго о тех временах, так это то, что тогдашние олигархи поскромнее были нынешних новых русских, а тогдашние крестьяне и рабочие — не такие тупые, как нынешние «образованцы».

Низким был уровень технического оснащения сельского хозяйства. Более 52 % крестьянских хозяйств не имели плугов, обрабатывая землю сохами и косулями.

В 1913 г. в России имелось лишь 152 трактора (в США, Германии, Франции, Бельгии, Голландии, Дании счет тракторам шел на тысячи и десятки тысяч). 80 % сельскохозяйственных работ в России производилось вручную [30].

Из-за хронического безземелья ежегодно до 2-х млн. крестьян из центральных нечерноземных губерний вынуждены были в летние месяцы уходить на заработки в южные губернии, нанимаясь батраками к кулакам и помещикам.

В России продолжался хронический кризис животноводства. На 100 человек населения количество скота (крупного рогатого и свиней) сократилось с 67 голов в 1896–1898 гг. до 56 голов в 1899–1901 гг. и до 45 голов в 1911–1913 гг. В 1914 г. в России на 1000 жителей приходилось 293 головы крупного рогатого скота, в США — 622, в Дании — 888 голов.

Продуктивность дойной коровы в 1913 г. составляла: в России — 28 руб., в США

— 94, (1:3,36), в Швейцарии — 150 руб. (1:5,36). Уступала Россия и в продуктивности производства зерновых с одного гектара (десятины). Так урожайность в 1913 г. с десятины составляла:

Таблица 2. Урожайность зерновых в 1913 г. с десятины, пудов

Мы как-то совершенно обошли вниманием премьера Столыпина. В последние годы принято ссылаться на его реформы, как на спасительные для России, и сокрушаться о его гибели, эти реформы оборвавшей в расцвете. К сожалению, это очередной миф. Никакой пользы столыпинские реформы не принесли, лишь плеснули немалое количество горючей жидкости в топку революции.

Беспощадные в разрушениях и пожарах волнения крестьян держали тогда помещиков в таком напряжении, что один из главных выразителей помещичьих интересов комендант Царского двора Д.Ф. Трепов решительно высказался: «Я сам помещик не из бедных, — сказал он, — но буду весьма рад отдать даром половину моей земли, будучи убежден, что только при этом условии я сохраню за собою вторую половину». Проект отчуждения земель стал прорабатываться. Занимался им Николай Николаевич Кутлер, юрист по образованию.

Ленин, находясь в эмиграции, тогда писал, что успех в отчуждении земли в пользу крестьян означал бы победу затяжного «прусского пути» развития капитализма в сельском хозяйстве и привел бы к коренному изменению соотношения классовых сил в стране. Фактически это означало, что крестьянство в России революцию не поддержит!!! И Ленин это понимал.

И, несмотря на то, что с крестьян предусматривался огромный выкуп, Николай отклонил проект. На котором, к слову, была примечательная резолюция Витте, в то время еще возглавлявшего правительство: «Представляется предпочтительным для помещиков поступиться частью земли и обеспечить за собой владение остальной землей, нежели лишиться всего» [24].

Но Государь император соизволил собственноручно начертать на докладе: «Частная собственность должна оставаться неприкосновенной». И ниже: «Кутлера с его должности сместить» [25].

И как после всего этого язык поворачивается у «разных Сванидзе» говорить, что в революции виноват Ленин?! Впрочем, Наум Коржавин (Наум Моисеевич Ма́ндель), написавший когда-то — «Какая сука разбудила Ленина? Кому мешало, что ребенок спит», так и не понял, что этой «сукой» был Николашка.

После назначения Главой царского правительства Столыпин решил делать ставку в деревне на богатых крестьян,т. е. — на кулаков, особо не задумываясь о происхождении их богатства, которое являлось не результатом лучшей работы, как на Западе, а большей частью итогом обмана своих соседей по общине.

Напомню, в чем там было дело. Столыпин намеревался разрушить крестьян-

скую общину, своеобразный дореволюционный «колхоз». Дело в том, что при царе частной собственности на землю у крестьян не было. Земля принадлежала всей общине, «миру», как тогда говорили. Ее ежегодно делили и перераспределяли общим собранием — по количеству едоков и другим параметрам. Поэтому «своей» земли ни у кого быть не могло: в этом году ты обрабатываешь один участок, а в следующем, очень может быть, произойдет передел, и тебе достанется совершенно другой.

По плану Столыпина, всякий крестьянин мог выйти из общины, забрав свой земельный пай, становившийся уже его частной собственностью, и вести хозяйство, ни на кого не оглядываясь и никому не подчиняясь, кроме «законов рынка», которые-де сами все расставят на свои места. Это был «пряник» для крестьян.

А для тех, кому это показалось неубедительным, еще 19 августа 1906 г. был заготовлен устрашающий «кнут» в виде столыпинского Указа о «скорорешительных» военно-полевых судах, которым вменялось в обязанность совершать судопроизводство над бунтовщиками не более чем за 48 часов, а вынесенный приговор приводить в исполнение не позже чем через 24 часа.

За полтора года — свыше 5 тысяч человек казнённых, включая и несовершеннолетних детей, 43 тысячи отправленных на каторгу, бесчисленное количество подвергнутых арестам, обыскам, истязаниям… Понятие «столыпинский галстук», то есть виселица, стало нарицательным в России.

Здесь нельзя не заметить, что подобные «скорорешительные» суды Сталина подвергаются в наши дни безоговорочному осуждению, тогда как о самом изобретателе такого «скоростного правосудия» Столыпине его современные сторонники во главе с Никитой Сергеевичем Михалковым не говорят ни слова, словно ничего об этом не знают!!! А может быть, и правда не знают???

Невозможно переломить смаху складывавшиеся веками отношения. Не зря же в Англии тамошние короли усердно ломали общину не менее трехсот лет, прежде чем им это удалось. И при этом страну сотрясали мощнейшие восстания, ставившие целью, в первую очередь, сохранение общины — восстания Тайлера, Кета, Кэда, «Благодатное паломничество», «Маусхолдское сообщество».

Столыпин самонадеянно полагал, что ему удастся одним махом разрушить то, что складывалось столетиями — уклад жизни десятков миллионов людей. Конечно же, такие «большие скачки» обречены на провал! Оттого хотя бы, что крестьянские хозяйства в России на треть были безлошадными, а другая треть располагала одной единственной лошадью. Ни у каких банков и правительств не хватило бы денег, чтобы поддержать миллионы «фермеров» [31].

Да и крестьяне в массе своей не хотели ни переселяться к черту на кулички, ни выделяться из общины, подвергая себя всем рискам «свободного плавания». Не стоит забывать, что Россия — страна по климатическим условиям суровая, в одиночку переехав в Сибирь, не выживешь, это вам не Калифорния.

Шестьдесят процентов тех, кто переселился в Сибирь, вернулись обратно — уже окончательно разоренные и безземельные.

Вот, что писал о них в своей брошюре в 1913 г. статский советник А.И. Комаров, прослуживший 27 лет в Сибири в лесном ведомстве (между прочим, яростный противник, как революции, так и социалистов всех мастей) [32]: «Возвращается элемент такого пошиба, которому в будущей революции, если таковая будет, предстоит сыграть страшную роль… Возвращается не тот, что всю жизнь был батраком, возвращается недавний хозяин, тот, кто никогда помыслить не мог, что он и земля могут существовать раздельно, и этот человек, справедливо объятый кровной обидой за то, что его не сумели устроить, а сумели лишь разорить — этот человек ужасен для всякого государственного строя».

В годы гражданской войны проявилась четкая закономерность: на стороне белых по началу выступали почти стопроцентно коренные сибиряки, за красных же почти поголовно были столыпинские переселенцы. Низкий поклон вам, господин Столыпин, от сибиряков за всю кровавую смуту, что вы туда занесли.

Другими словами, это была попытка «ввести» капитализм. И она провалилась, как проваливаются любые попытки «ввести» что-то искусственным способом. Получилось, как с чубайсовскими ваучерами. На бумаге (и, может быть, в мечтаниях Столыпина) все выглядело гладко и красиво: крестьяне забирают свои участки и понемногу становятся американскими фермерами. Те, у кого не хватает на это денег, берут взаймы в банке. Кроме того, правительство организует переселение крестьян в Сибирь, где им опять-таки дадут ссуды и земли. Годик-другой, и Россия превратится в страну сытых, довольных и оборотистых фермеров… В реальности, все оказалось, как водится, и сложнее, и унылее, и разорительнее.

Деникин писал: «Слева Столыпина считали реакционером, справа (придворные круги, правый сектор Государственного Совета, объединенное дворянство) — опасным революционером».

Хозяйка знаменитого светского салона, дочь егермейстера двора А. Богданович писала в своем дневнике: «…Столыпина, убитого никем иным, как охранкой (т. е. Охранным отделением)». Светская дама лишь зафиксировала на бумаге то, что говорили совершенно открыто.

К сожалению, этот урок 100-летней давности не пошел впрок. Самоуверенные, не умеющие или не желающие ничему учиться, сегодняшние наследники Столыпина наступают на те же грабли и, тем самым, уничтожают последние остатки современного крестьянства.

1.3. Ну, а что же в промышленности?

Прежде всего Россия даже по объемам промышленного производства отставала от США, Англии, Германии и Франции. Доля ее в совокупном промышленном производстве пяти вышеперечисленных держав составляла всего 4,2 %. В общемировом производстве в 1913 г. доля России составляла 1,72 %, доля США — 20 %, Англии — 18 %, Германии — 9 %, Франции — 7,2 % (это все страны, имеющие население в 2–3 раза меньше, чем Россия). И это при том, что в России в 1913 г. был рекордный (80 млн.т.) урожай зерновых.

По размерам валового национального продукта на душу населения Россия уступала США — в 9,5 раза, Англии — в 4,5, Канаде — в 4, Германии — в 3,5, Франции, Бельгии, Голландии, Австралии, Новой Зеландии, Испании — в 3 раза, Австро-Венгрии — в 2 раза.

Россия не то что «рванула», а продолжала отставать — в 1913 г. ее ВНП соотносился с ВНП Германии как 3,3 к 10, в то время как в 1850 г. соотношение равнялось 4 к 10 [33]. На 24472 заводах имелось всего 22140 электрических, паровых, дизельных двигателей (со средней мощностью 60 л.с.). То есть даже не всякий завод имел хотя бы один двигатель. Вот вам и «передовые технологии».

По энерговооруженности и механовооруженности Россия отставала от США в 10 раз, от Англии — в 5, от Германии, Бельгии, Новой Зеландии в 4 раза. Сравнить объем производства в различных странах можно по таблице 3.

Таблица 3. Объем российского промышленного производства в 1913 году

При стоимости пуда конвертерной стали (южные заводы) в пределах 70 копеек, жалование рабочим и служащим у бессемеровских конвертеров составляло от 0,99 до 1,25 коп. на пуд, а у томассовских от 1,6 до 2,4 коп. То есть, от 1,4 до 3,4 %. Это значит, что для того, чтобы уравнять русскую сталь с ценой тех стран, где производить ее дешевле (а ее из-за климата и расстояний везде дешевле производить, нежели в России), из рабочих выжимали все соки, практически ничего им не платя.

В конвертерном цехе в 1913 г. из 261 человека только три сменных старших мастера получали по 10 рублей за 12-ти часовую смену, а средний металлург за эту смену получал 1 руб. 68 коп. Это при том, что металлурги всегда были в числе высокооплачиваемых профессий [34].

Добавим сюда же еще один интересный факт: в 1913 г. в США имелось 3, 035 млн. абонентов телефонной сети, в Германии 797 тыс., в Англии 536,5 тыс., во Франции — 185 тыс., в Австро-Венгрии — 110 тыс., в Швеции — 102 тыс., в Дании — 98 тыс., а вот в России — 97 тысяч абонентов. И это при российских-то расстояниях.

В 1913 г. Россия импортировала из других стран более 1 млн. т. стали и 8,7 млн. т. каменного угля.

Приведем еще несколько цифр. В 1913 г. США выплавили 25 млн. тонн стали, Россия — 4,2 млн. тонн, за 5 лет в США выплавка стали возросла на 5 млн. тонн, в России на 1,7 млн. тонн (в среднем на 1 млн., и 0,34 млн. тонн в год). 1 % прироста выплавки стали тянул в США на 200 тыс. тонн, в России всего на 25 тыс. тонн — в 8 раз меньше.

Уровень производительности труда в промышленности в России был меньше чем: в США — в 9 раз; в Англии — в 5 раз; в Германии — в 4 раза.

В 1909–1914 гг. англичане наклепали 64 крупных надводных корабля, немцы — 47, французы — 24, итальянцы — 16. Россия с потугами достроила и вновь создала 5 надводных кораблей класса линкор-крейсер. И это при всем том, что в России военные расходы в 1908–1913 гг. составляли 32 — 33 % от общей суммы госбюджета.

Кстати, о кредитах. Царская Россия сидела на кредитной игле даже, пожалуй, прочнее, чем Россия времен позднего Ельцина. Заинтересованные лица упорно называют их «инвестициями». К экономике это отношения не имеет, разве что со знаком минус. Займы ведь надо отдавать!

Вот здесь и кроется корень зла! Человек, не посвященный в тонкости бизнеса, может простодушно воскликнуть: «А собственно, что плохого в том, что иностранцы на свои деньги строили у нас заводы и шахты? Какая разница, кому они принадлежали, если они давали работу российским подданным»?!

Ответ простой. Запомните. Кредиты — это не инвестиции. Иностранный кредитор вывозит прибыль к себе домой — и туда же, за границу, уходят проценты по кредитам. И при описании самого понятия инвестиций надо хорошо представлять себе следующее: просто покупка и эксплуатация нашего завода иностранцем — это еще не инвестиции. Это просто смена хозяина. Выплаченные деньги идут продавцу, и он на них, скорее всего, купит виллу в Коста-Браво и «Хаммер» красного цвета. То есть вовсе не любая пачка долларов, вброшенная в нашу страну, является инвестициями. Чтобы заслужить гордое звание «инвестиций», эти доллары должны быть использованы только на развертывание или расширение производства.

Инвестиции — это не просто ввоз в страну некоторого количества долларов. Инвестиции — это не только и не столько деньги. Инвестиции в конечном итоге должны быть материальны — это строительство, закупка нового оборудования, смена технологий. Немаловажно и отношение к персоналу предприятий — проходит ли он обучение, делаются ли пенсионные вклады, вообще — заботится ли новый владелец о своей репутации, надеется ли он долго присутствовать на выбранном участке рынка. Инвестиции — это не займы! При инвестиции буржуй рискует своими деньгами! А при займах его деньгами рискуем мы! И его деньги мы обязаны вернуть с процентами в любом случае, независимо от судьбы инвестиционного проекта!

Сегодня, в условиях свободного перемещения капиталов ни один инвестор, ни наш, ни зарубежный, не будет вкладывать средства в развитие практически ни одного производства на территории России. И дело не в отсутствии патриотизма у наших капиталистов, а также жуликов и коррупционеров — я вполне допускаю, что они горячие патриоты, — дело в законах экономики, ориентированной на прибыль. Никаких инвестиций в нашу промышленность нет и не будет. То есть, каждый буржуй понимает, что значительная часть его денег, вложенная в российскую промышленность, будет потрачена просто на борьбу с неблагоприятными условиями, без всякой пользы для конечного продукта. Если этого не понимает инвестор, то понимает банкир, дающий инвестору кредит и проверяющий его бизнес-план. А что бывает с промышленностью без инвестиций, мы знаем.

«Хотят русские жить в холодильнике — пусть живут. Причем тут мои доллары?» — так думает наш буржуй, и он абсолютно прав. И напрасно ждать, что вывезенные из России капиталы (по-русски говоря, краденое или выручка от продажи краденого) вернутся в Россию. Это может произойти разве что под конвоем, а наш конвой туда не пустят.

В противном случае и это обычное дело в мировой практике: если предприятие неконкурентоспособно, то в преддверии его краха руководители, если они уловили тенденцию, начинают эксплуатировать предприятие на износ — не вкладывают в него прибыль, а расходуют ее на расширение другого производства.

А прибыль, тогда в России, была потрясающая, какой в Западной Европе ни за

что не получишь. Французы и бельгийцы наперегонки и с визгом неслись вкладывать деньги в «русские» акции — потому что получали сорок процентов дивидендов. А у себя дома, между прочим, получали бы два-три.

Уже в 1861–1866 гг. из России вывезли золота почти на 455 миллионов рублей. В пересчете на драгоценный металл это многие тонны. А в 1891–1913 гг., по подсчетам современных экономистов, Россия выплатила процентов по кредитам и погашений по государственным займам на сумму свыше 5 миллиардов рублей золотом, в полтора раза больше, чем получила. Вывезенная иностранцами прибыль в этот счет не входит. Царский золотой десятирублевик весил семь с лишним граммов. Любой, кому захочется, может подсчитать точно, сколько тонн золота утекло.

Возьмем теперь госбюджет. Сколько проклятий было обрушено на головы большевиков и КПСС за «пьяные» бюджеты, начиная с середины 70-х годов. Но что мы видим в царской России? Вот «Статистические Ежегодники России» (под редакцией директора Центрального статистического Комитета МВД Н.Н.Белявского) за 1908–1913 годы [35]. Итак, 1908–1913 гг. общие суммы доходов, поступивших в бюджет, составили: 14 987 млн. рублей, в том числе доходы от водочной монополии — 3 993 млн. рублей (26,64 %), прямые налоги: 1 115 млн. рублей (7,44 %), косвенные налоги — 3 111 млн. рублей (20,76 %), пошлины — 943 млн. рублей (6, 29 %). Больше всего доходов от водки. Вам все ясно?

Западу нечего было бояться «рванувшей» вперед России. Чем эффективнее работала экономика России, тем больше дохода получали банки западных стран. В 1887–1913 гг. Запад инвестировал в Россию 1 783 млн. золотых рублей. За этот же период из России было вывезено чистого дохода — 2 326 млн. золотых рублей (превышение за 26 лет доходов над инвестициями — на 513 млн. золотых рублей). Ежегодно переводилось за границу выплат по процентам и погашениям займов до 500 млн. золотых рублей (в современных ценах это 15 млрд. долл.).

Подводя итоги промышленного развития России в 1908–1914 гг., надо указать еще и на такой факт: в 1893–1900 гг. среднегодовой прирост промышленной продукции составлял 9 %, а в 1908–1913 гг. — 8,8 %.

Параллельно с ростом промышленного производства шел процесс роста цен. В 1908 — 1913 гг. цены на потребительские товары возросли на 24 %, зарплата же по России возросла в среднем на 34 руб. (на 14,52 %), таким образом, мы видим, что реальные доходы рабочих не возросли, а упали. Цены (оптовые) на пшеницу в 1901–1912 гг. возросли на 44 %; на рожь — на 63,63 % на свинину — на 55,86 %. Естественно, что не менее чем оптовые, возросли и цены на продукцию хлебобулочной промышленности и на мясо в розничной торговле. В итоге в 1913 год реальные доходы трудящихся в России составляли 90 % от уровня 1900 г.

Ну и, наконец, предложу заявление Премьер-министра царского правительства Коковцева для депутатов IV Государственной Думы: «…Разговоры о том, что Россия в 15–20 лет догонит страны с передовой промышленностью — это, господа, требование, которое не является серьезным». А Коковцев знал, что говорил.

У нас разные господа Говорухины блеют, что, дескать, если бы не было революции, то Россия была бы богатой и счастливой. Черта с два! Даже если бы не было Первой мировой войны, то уже году к 1923 в России был бы такой бунт, что Гражданская война показалась бы всем детской забавой.

Дело в том, что Генри Форд уже в 1922 г. начал выпускать на конвеерном производстве свои трактора «Фордзон» с темпом более миллиона штук в год и по такой дешёвой цене, что их в России покупали бы не только помещики и кулаки, но и середняки. А если пахать землю не сохой, а с помощью тракторов, если обрабатывать ее с помощью тракторов, если убирать зерновые с помощью косилок и комбайнами, если молотить пшеницу молотилками, а не цепями, то в деревне миллионы крестьянских рук не нужны.

Из деревень в города России ринулась бы такая масса голодных безработных крестьян, что она снесла бы и царскую власть, и помещиков с капиталистами еще чище, чем это сделали большевики. Ведь царь работал без плана, он не развивал экономику России осмысленно, как, впрочем, и нынешняя российская власть.

В истории царской России не остался незамеченным граф С. Витте, фигура чрезвычайно одиозная. Чуть ли не по единодушному мнению современников, Витте был очень умным человеком, но крайне беспринципным, воровавшим всегда и очень крупно. (Как наш Чубайс).

Именно ему Россия обязана неуклонным и устойчивым разорением, поскольку именно он сделал рубль свободно конвертируемым и обеспечивал его золотой паритет массой кабальных иностранных займов.

К 1903 г. Витте уже невозможно было терпеть, он был снят с должности министра финансов России и отрешен от дел. В министерстве внутренних дел начали накапливать улики для предания Витте суду.

Но летом 1905 г. его, бывшего министра путей сообщения и бывшего министра финансов, посылают заключать мирный договор с Японией (05.09.1905 г.), по которому Витте передает ей, помимо огромной контрибуции, не только Порт-Артур, который японцы, по крайней мере, в ходе войны взяли, но и половину Сахалина. За такой договор Витте получает от царя титул графа (разозленные русские называли его «графом Полусахалинским»), а уже в октябре 1905 г. царь назначает его главой правительства России. Правда, граф Витте продержался на этом посту всего лишь до апреля 1906 год. [36].

Денежная система, существовавшая в России до Первой мировой войны 1914–1917 гг., была создана в 1897 году в результате так называемой реформы Витте. Эта реформа была продиктована нуждами быстро растущего капиталистического хозяйства России.

В создании твердой золотой валюты были заинтересованы также иностранные банки и монополии, экспортировавшие в Россию свои капиталы (Англия, Франция, Германия, Бельгия и др.).

Надо понимать, зачем С. Витте потребовался золотой рубль. Давайте разберемся. На Западе наиболее авторитетным специалистом по экономике России и СССР является профессор Хьюстонского университета Пол Грегори. Опираясь на его исследования, А. Пригарин суммирует: «Часто можно слышать такой довод: после крестьянской реформы 1861 г. Россия начала развиваться ускоренными темпами и, мол, безо всякого социализма она вошла бы в число развитых стран».

Но вот что показало совместное исследование, проведенное Хьюстонским университетом США и НИЭИ при Госплане СССР. На старте в 1861 г. душевой национальный доход России составлял примерно 40 % по сравнению с Германией и 16 % по сравнению с США. Прошло более 50 лет ускоренного развития России — и что же? В 1913 г. — уже только 32 % от уровня Германии и 11,5 % от американского уровня. Значит, разрыв увеличился. Поэтому слова о вековой отсталости России не были только образным выражением» [37]. То есть средний русский был не только беднее американца и немца, но с каждым годом становился все беднее и беднее.

А между тем у более подготовленного читателя цифры Хьюстонского университета могут вызвать недоумение. Дело в том, что часто можно встретить несколько иной подход к оценке ситуации, хотя и без ее объяснения. Скажем, Н. Н. Яковлев в книге «1 августа 1914 г.», изданной еще в 1974 г., когда царскую Россию не принято было хвалить, писал [38]: «По общим экономическим показателям Россия отстала от передовых промышленных стран. Но в то же время российская буржуазия доказала свое умение налаживать производства, когда непосредственно затрагивались ее интересы. Примерно на протяжении тридцати лет до начала Первой мировой войны (с 1885 г.) Россия занимала первое место в мире по темпам экономического роста. Если в период 1885–1913 гг. промышленное производство в Англии увеличивалось в год на 2,11 %, в Германии — на 4,5, в США — на 5,2, то в России — на 6,72 %». Становится непонятно: как же так? Тридцать лет подряд России увеличивала свое производство быстрее всех, т. е. как будто бы догоняла самые передовые страны, а разница в среднедушевом доходе русского и американца с немцем все время возрастала. Как так может быть?

Да просто тогда было не намного лучше, чем в сегодняшней России. Тогдашнему последнему царю-придурку навесили лапшу на уши, что России «нужны западные инвестиции», что она должна снять защитные барьеры и «войти в мировой рынок, т. е. сравнять внутренние цены с западными», что «рубль должен быть конвертируемым» и т. д.

Николай II согласился со своими уродами-советниками, и в Россию хлынул иностранный капитал. Он действительно строил предприятия по добыче и переработке российского сырья, и объемы производства в России росли быстрее, чем в других странах. Но большая часть этого прироста тут же вывозилась за рубеж в виде процентов за кредиты и дивидендов с западных капиталов, для чего и требовался конвертируемый золотой рубль.

С 1888 по 1908 годы Россия имела положительный торговый баланс с остальными странами в сумме 6,6 млрд золотых рублей, т. е. ежегодно на 330 млн. золотых рублей вывозилось больше, чем ввозилось. По тем временам сумма в 6,6 миллиарда рублей в 1,6 раза превышала стоимость всех российских промышленных предприятий и оборотных средств на них в 1913 году.

Иными словами, построив два предприятия в России, Запад на деньги России строил три предприятия у себя [39].

Такие тогда были «западные инвестиции». Сегодня они во сто крат хуже. Поэтому-то среднедушевой доход, ограбляемой таким способом царской России, рос медленнее, чем среднедушевой доход тех стран, которые своими кредитами и «инвестициями» Россию грабили. Производил-то русский все больше и больше, а получал все меньше и меньше.

Кстати, царский дом Романовых был сказочно богат. Цари любили называть себя то первыми помещиками в стране, то «хозяевами земли Русской». Действительно, Романовы обладали своим доменом: землями и крестьянами, не считая недвижимости и промыслов. Лично царю в 1905 г. принадлежало семь миллионов десятин земли, «тянувшей» на огромную по тем временам сумму в сотню миллионов рублей. Доходы династии оценивались в 24 миллиона золотых рублей ежегодно. В нынешних ценах это — около 5 миллиардов долларов [103]. Дом Романовых-Готштейн-Готторпских получил мощную финансовую подпитку после 1861 года.

Пресловутое падение крепостного права в России и личное освобождение крестьян были хитрым делом: русскому мужику приходилось выкупать себя. То есть, вносить платежи помещикам (среди коих были и Романовы), причем в рассрочку. Платежи эти отменили только после 1907 года. Так вот: в 1860-е и последующие годы русское барство получает огромные потоки наличности. (На долю дома Романовых пришлось около 50 миллионов рублей выкупных платежей от крестьян). Дворяне России снова купаются в деньгах.

А как они ими распорядились? Вложили это в создание новой промышленности? В заведение высокопроизводительных, технологически продвинутых сельских латифундий? В строительство торговых кораблей? Так поступили бы какие-нибудь немцы или англичане. Но русское барство, как и подобает низшей расе мародеров, эти деньги стало пропивать и прожирать. Именно после 1861 года в Москве (читайте Гиляровского) и в Питере открываются самые фешенебельные рестораны. С импортной едой. С самыми дорогими и изысканными кушаньями. (Вспомните, я писал: «свежайшие омары на витринах, и фиалки из Пармы»). С отдельными кабинетами для дворян (они не желали сидеть в одном зале со всякими купцами-заводчиками). И в этих ресторациях пошли дикие кутежи.

А что — разве сами Романовы не держали денежек на Западе, не вывозили свои деньги за рубеж? Как сегодняшние олигархи и чиновники в РФ. «Хозяева земли Русской» не инвестировали свои ежегодные миллионы в русские заводы, фабрики, шахты, верфи и железные дороги. Нет — Романовы клали денежки в европейские банки. То есть, вели себя скорее как группировка колонизаторов, выкачивающих захваченную колонию. Даже лучший из последних русских монархов, Александр Третий, перевел свои деньги в Англию, под контроль британской ветви династии евреев-Ротшильдов.

С этой точки зрения, настоящим царем и Хозяином был Иосиф Сталин: у него-то денежки инвестировались в свою страну. А вот Романовы за рубеж капиталец перегоняли. А главными инвесторами в русскую промышленность (и это давно не секрет) были капиталисты Франции, Бельгии, Англии, Германии.

Нет, конечно, худа без добра: благодаря тому, что Романовы складывали свои миллионы (равносильные нынешним сотням миллионов) на Западе, русские могут до 2017 г. предъявить претензии западным финансистам и потребовать все эти богатства назад — с процентами и индексациями за целый век.

Таким образом, можно полностью ликвидировать внешнюю задолженность РФ, отдать долги ее крупнейших компаний (а оные, таким образом, вновь вернуть в руки государства для нормальной приватизации в дальнейшем) и сформировать Фонд развития страны. Но вряд ли расейская власть нашей поры решится на такую операцию. Западный финансовый капитал считает денежки Романовых, оставшиеся за пределами России после 1917 г., своею законной добычей. Ну, а власти РФ с этим молчаливо согласны. А вот царские долги Франции — выплатили.

Ни к чему, кроме национальной катастрофы, такое «развитие» привести не могло. Вспомним: внешний долг России вырос с 8,8 миллиардов рублей в 1913 г. до 50 миллиардов в 1917-м (65 млрд. — общий государственный долг).

При том, что весь бюджет Империи 1914 г. составлял 4 миллиарда 865 миллионов рубликов. То есть, это — около тринадцати годовых бюджетов страны.

Как бы это понагляднее изобразить? Представьте себе, что совокупный долг экономики РФ составляет не 400 миллиардов долларов, как на лето 2009 г., а около трех триллионов «зеленых». Уяснили? Одно это обрекало «Россию без революции» на тяжелейший финансовый кризис. Большевики, отказавшись от уплаты долгов, спасли страну.

Одним словом, к 1917 г. Россия была то ли сырьевым придатком, то ли попросту кормушкой для Европы, которой в значительной степени и принадлежала. Фактически — колония. Разве что флаг развевался свой, а не французский или британский, да на троне красовался свой монарх, совсем как настоящий — и корона имеется, и горностаевая мантия… Вот только ни мозгов у него, ни реальной власти, ни умения хоть что-то изменить… Туземный вождь с золотым кольцом в носу, вроде тех, африканских, что отдавали золотоносные земли за бусы и ром.

Вступив в 1914 году в Первую мировую войну и исчерпав в короткий срок все свои бюджетные резервы, царское правительство было вынуждено в начале войны специальным законом отменить размен кредитных билетов на золото, и стало прибегать к выпуску бумажных денег в больших размерах для финансирования военных расходов.

Обесценивание рубля в 1914–1917 гг. шло не столько из-за роста потребительского спроса на уменьшающееся количество товаров, сколько из-за того, что в цену товара все в большем и большем объеме закладывалась воровская составляющая — прибыль, которую «частные предприниматели» стремились ухватить у общества по случаю военного времени.

Кроме фронта, война сильна еще и тылом, в первую очередь тылом. А что в тылу? Шла страшнейшая для России Первая мировая война, а в тылу воровал всяк, кто что мог. В стране безудержная спекуляция, взлетевшая до немыслимых высот. Составляются умопомрачительные состояния на военных поставках, шампанское и лучшие коньяки текут реками, ювелир Фаберже простодушно хвастает, что никогда еще у него не было столько солидных клиентов, как во время войны.

Ну, хоть бы повесил царь десяток воров другим для острастки! Но Николай II был «добрым». На фронтах потери достигали 20–30 тыс. человек в месяц из-за нехватки снарядов, а «патриотично настроенные» частные промышленники моментально взвинтили цены на военную продукцию вдвое-втрое против казенных заводов. На казенном заводе 122-мм шрапнель стоила 15 руб., а частники требовали за нее 35. Начальник ГАУ генерал Маниковский пытался прижать грабителей, но его тут же вызвал царь [40].

«Николай II: —На вас жалуются, что вы стесняете самодеятельность общества при снабжении армии.

Маниковский: — Ваше величество, они и без того наживаются на поставке на 300 %, а бывали случаи, что получали даже более 1000 % барыша.

Николай II: — Ну и пусть наживают, лишь бы не воровали.

Маниковский: Ваше Величество, но это хуже воровства, это открытый грабеж.

Николай II: — Все-таки не нужно раздражать общественное мнение».

Ну, и как прикажете называть этого козла в короне?! И не пошел впоследствии генерал Маниковский к белым, а служил в Красной Армии.

В конце 1943 г. Мариэтта Шагинян написала небольшой сборник очерков «Урал в обороне» и в нем сравнила цифры роста производительности труда на Урале в Первой и в начале Второй мировых войнах [41].

По начальному периоду Великой Отечественной войны она сообщает следующее. «Если выработку на одного рабочего Урала в первом (мирном) полугодии 1941 г. принять за 100 %, то во втором полугодии выработка увеличилась до 217,3 %, а в первом полугодии 1942 г. — до 329 %».

Но интересно даже не это, а то, что Шагинян нашла по этому поводу в архивах. Она пишет: «…До весны 1915 года, пока не началось наше отступление в Галиции, об Урале и оборонной промышленности никто особенно не задумывался. Отступление обнаружило острый недостаток у нас вооружения. А тогда требовались войскам главным образом шрапнель, снаряды, колючая проволока. Нужно было срочно наладить на Урале производство этой стали и перевести заводы на военную продукцию. Летом 1915 года едет на Урал комиссия генерала Михайловского, объезжает казенные заводы, заглядывает на частные, собирает совещания заводчиков. Для захудалой уральской промышленности обращение к ней государства, военные заказы означало, прежде всего, невиданные барыши. Заводчики встрепенулись, и комиссия встретила с их стороны, как тогда писали в газетах, прием достойный патриотизма. Началась лихорадочная подготовка заводов к выполнению миллионных государственных заказов. На Гумешках расширяется завод, в Ревде устраивается механическая мастерская, в Полевском переоборудуется прокатка, в Надеждинском строится снарядная, в Сосьвинском — прокатная. Та же картина в Южно-Турском, Алапаевском, Невьянском, на Клитвенской даче.

Заводчики закупают и ставят тысячи новых станков, производят миллионные затраты, перестраивают силовое хозяйство, воздвигают даже целые новые заводы. Казалось бы, картина огромного технического расцвета на Урале. Но заглянем в финансовые отчеты».

Чтобы не злоупотреблять таблицами, я числовые данные дам строчкой. Итак, на Урале началась «патриотическая» возня и что в итоге? Если в 1913 г. руду добывали на 196 рудниках и добывали ее 49 225 тыс. пудов, то в 1916 г. ее добывали на 195 рудниках и добыли всего 31 356 тыс. пудов. Если в 1913 г. чугун плавили 32 домны, снимая в среднем с каждой по 642 тыс. пудов, и в сумме они выплавили 20 565 тыс. пудов, то в 1916 г. осталась 31 домна, съем чугуна упал до 473 тыс. пудов и всего Урал дал 14 685 тыс. пудов чугуна.

Если в 1913 г. сталь плавили 16 мартеновских печей и дали ее 8 222 тыс. пудов, то в 1916 г. мартенов стало 17, но стали они давали всего 7 884 тыс. пудов.

Вы скажете, что все понятно — рабочие ушли на фронт, работать стало некому, производительность рудников и заводов упала. Ага, как же, разбежались вам рабочие на фонт! Они ведь были «на броне», т. е. не призывались в армию и по этому поводу началось объединение всякой дряни в пролетарии. (В Гражданскую войну Урал дал Колчаку две дивизии, укомплектованных рабочими.)

Если число рабочих на Урале в 1913 г. принять за 100 %, то в 1915 г. численность рабочих уже была 152 %, а в 1917 — 192 %! В результате в горной промышленности годовая выработка на одного рабочего упала с 6146 пудов до 4425, а в металлургическом производстве с 6037 до 3582 пудов.

Ну и как чувствовали себя «частные предприниматели» в таком производственном бардаке? А прекрасно! Шагинян продолжает: «Сохранилось указание, как росла валовая прибыль пяти крупнейших акционерных обществ. Богословское общество, имевшее в 1913 году около 4 миллионов валовой прибыли, получило в 1916 году свыше 12,5 миллионов; Белорецкое общество, имевшее в 1913 году 860 тыс. рублей, в 1916 году — 2 миллиона 170 тысяч — и т. д. В общем, за два года войны валовая их прибыль увеличилась в три раза».

Чтобы скрыть «истинную прибыль», как уверяет «Вестник финансов», акционерные общества отчисляли в запасной, амортизационный и другие капиталы больше, чем полагается, и этим понижали сумму дивидендов, выдаваемых каждому акционеру на его акцию.

Но и при такой «хитрости» барыши акционеров были громадны. Богословское общество роздало акционерам в 1916 году почти втрое больше, чем в 1913 году, — около трех миллионов рублей барыша (24,1 % на основной капитал). Симское общество в 1913 году не выплатило своим акционерам ни копейки, а уже в 1915 году выдало им 12,8 % на основной капитал. Белорецкое общество до войны выдавало 5,7 % дивиденда, то есть почти ту самую сумму, какую платили государственные банки за обыкновенные вклады, а в 1916 году стало платить 11,4 %» [42]. Ну и что же при таких «патриотах-бизнесменах» надо было делать правительству России, кроме включения печатного станка и эмиссии денег?

Не все благополучно было и в сфере здравоохранения.

Обратимся к таблице из монографии Миронова Б. М. Данное издание — первое в мировой историографии фундаментальное исследование по исторической антропометрии России за 1700–1917 годы. Главная его цель — оценить динамику благосостояния россиян в имперский период [44].

Таблица 4. Население 1851–1914 гг. рождения и индекс человеческого

развития в России в эти годы (с. 636)

Обратите внимание на среднюю продолжительность жизни в России в 1911–1913 годах — 33,5 года. Ну, о чем еще можно говорить.

По данным статистики в 1913 голу в России более 12 млн. человек (7,26 % населения) были поражены эпидемиями холеры, дифтерии, сибирской язвы, чесотки.

Еще 9 млн. человек страдали малярией, трахомой, коклюшем и т. д. Всего хронических больных заразными болезнями имелось 2 1877 869 человек (13,2 % населения страны). На 10 000 человек населения в России имелось 1,6 врача, 1,7 фельдшера, 1,7 акушера и повивальной бабки.

В сельской местности 1 врач приходился на 26 тыс. человек [43]. В США врачей на 10000 человек населения было в 4 раза больше, в Германии — в 2,7, в Англии — а 3,5, в Дании, Швеции, Бельгии, Голландии — в 3,2 раза больше. Из каждой 1000 новорожденных в возрасте до 1 года в России умирало 263 ребенка. Для сравнения: в Швеции умирало 70 детей до 1 года на каждую 1000 родившихся, Англии — 108, в США и Франции — 112, в Италии — 138, в Германии — 151. Т. е. Россия превосходила по детской смертности страны Европы и США в 1,74 — 3,76 раза.

И вновь вернусь к промышленности. Вспомните, на каких самолетах блистали Уточкин и Нестеров? «Ньюпор», «Фарман», «Бристоль-Бульдог», «Сопвич», «Фоккер». Англия, Франция, Бельгия…, но только не Россия. За 1914–1917 гг. было собрано всего 94 «Ильи Муромца» и то двигатели и приборы были импортные.

А автомобили? «Форд», «Мерседес», «Бенц», «Фиат», «Рено», «Пежо». А где русские фирмы, производящие автомобили полностью (от сырья до готового изделия) — их нет. На русских эсминцах, крейсерах и линкорах стояли немецкие и шведские турбины, английские гирокомпаса и дальномеры.

Я столь подробно разбираю отставания России не с целью посмаковать их. Нет. Я не менее других горжусь Д.И.Менделеевым, К.Э.Циолковским, многими другими талантливыми учеными и инженерами. Я помню, что первые дизели и теплоходы были созданы в Коломне, я помню, что эсминцы типа «Новик» и русские паровозы считались эталонными, я помню, что Россия — родина радио, но, к сожалению, это были лишь лучики света в общей безрадостной картине. Вспомним, что Менделеев и Сеченов (гордость России!!!) были забаллотированы в академии наук (а вот если бы они были немцами…), изобретатель радиосвязи Попов так и остался скромным преподавателем в военно-морской школе.

Все это анализируется для того, чтобы не дать создать новую мифологию, ибо любой миф, в конце концов, оборачивается против себя самого, что мы видели на примере КПСС, когда А. Яковлев со товарищами и т. д. и т. п. изолгались сначала в одну сторону, а затем в другую.

1.4. А как быть с нравственностью?

Ведь Россия отнюдь не была тихой и богобоязненной страной высокой христианской морали и законности. Сразу же после Февральской революции в 1917 году, когда Временное правительство отменило обязательное посещение молебнов, в русской армии, состоявшей в основном из крестьян, 78 % солдат перестали посещать церковь.

В Санкт-Петербурге в 1913 г. число высших учебных заведений равнялось числу официально зарегистрированных публичных домов.

Если мы хотим получить более полное впечатление о жизни России тех времен, то, право, стоит обратиться к творчеству таких писателей и ученых, как Л.Толстой, А.Чехов, И.Шмелев, Н.А.Крылов, В.Засодимский, И.Златовратский, Г.Успенский, Д. Мамин-Сибиряк, Ф.Решетников, М.Горький, И.Бунин.

Как это ни прискорбно звучит для тех, кто пытается представить Россию страной, где господствовала патриархальная тишина и всеобщее братство между бедными и богатыми. Надо отметить, что в стране шла упорная борьба, упоминание о которой столь не модно сейчас, и которая называется борьбой классов.

По данным IV Государственной Думы [45], с 1901 по 1914 гг. царские войска более 6000 раз открывали огонь, в том числе и артиллерийский, по митингам и демонстрациям рабочих, а также по сходам и шествиям крестьян. И это только по МИРНЫМ митингам, шествиям, сходам.

Число жертв колебалось от 9-ти до тысячи человек. Всего же число жертв подобного рода «стрельб» превысило 180 тыс. В 1907–1910 гг. в каторжных централах погибло свыше 40 тысяч человек.

Ну, а чем же занимались люди, которые по своему общественному положению и роду занятий к интеллигенции не принадлежали — купцы и фабриканты, чиновники и дворяне, инженеры и прочие? Да революцию финансировали!

Обычно, когда речь заходит о капиталистах, дававших деньги на революцию, в качестве «совершенно нетипичных примеров» упоминают лишь Савву Морозова и его родственника Николая Шмита — того самого, что неведомо по каким движениям души в 1905 года организовал стачку на собственной фабрике и был… убит в тюрьме. Отщепенцы, говорят, белые вороны. Совершенно нетипичные. Ага! Деньги на революцию из карманов людей обеспеченных, отнюдь не пролетариев и не интеллигентов, текли могучим потоком.

Большой знаток вопроса Леонид Красин вспоминал: «Считалось признаком хорошего тона в более или менее радикальных или либеральных кругах давать деньги на революционные партии, и в числе лиц, довольно исправно выплачивавших ежемесячные сборы от 5 до 25 рублей, бывали не только крупные адвокаты, инженеры, врачи, но и директора банков и чиновники государственных учреждений».

Ему вторит Троцкий [46]: «До конституционного манифеста 1905 г. революционное движение финансировалось главным образом либеральной буржуазией и радикальной интеллигенцией. Это относится также и к большевикам, на которых либеральная оппозиция глядела тогда лишь как на более смелых революционных демократов». Да и после девятьсот пятого те же самые животворные источники не иссякали. Уже после через кассу большевиков прошли сотни тысяч рублей российских буржуев.

А где, кстати, хранилась «нелегальщина» — большевистская литература? Опять-таки не в бедняцких квартирках. Вот, например, перечень тех, кто разрешал складировать у себя нелегальщину в Москве: сын либерального фабриканта, один из «булочных королей», врач, инспектор училища, жена писателя, художница, генеральша и даже графиня Бобринская (по воспоминаниям члена Московского комитета РСДРП А. Шестакова).

Небольшой перечень тех, кто финансировал революционеров по крупной — только род занятий, поскольку фамилии совершенно не играют роли. Владимирская губерния — фабрикант, Воронеж — совладелец Товарищества механических заводов, Дальний Восток — рыбопромышленник, Казань — один из владельцев торгового дома, Калуга — владелец писчебумажной фабрики и лесопромышленник с ним за компанию, Нижний Новгород — хлеботорговец, купец 1-й гильдии, Пермь — вдова пароходовладельца, Рига, Ростов-на-Дону, Смоленск — купцы, Тверь — семья помещиков, Урал — золотопромышленник, Уфа — князь Кугушев (!)…

Ну, а чем же они занимались еще? Да тем же самым, только почище!

Кто это там у нас руководит действиями боевой дружины киевских эсеров? А Мария Платоновна Рейнбот, супружница действительного статского советника, члена совета при министре финансов [47]. Кто это там у нас финансирует издание большевистской «Искры», да вдобавок 2-й съезд РСДРП? А Калмыкова, супруга сенатора.

Кто это там у нас среди анархистов блистает, браунингом помахивая и бомбы кидая? Да князь Хилков… А кто у нас среди руководства эсеров? Да Алексей Устинов, племянник Столыпина.

В России льется кровь. Убивают жандармских офицеров и сановников, убивают, в конце концов, бомбой императора Александра II. Все это уже получило солидное теоретическое обоснование: Писарев, Лавров, Бакунин и Ткачев наперегонки зовут к топору и огню, разрушая в мозгах сограждан все прежние «предрассудки».

Вот образчик разглагольствований Бакунина: «Надо разорить, ограбить и уничтожить дворянство, и теперь уже не только одно дворянство, но и ту довольно значительную часть купечества и кулаков-мироедов из народа,которые, пользуясь новыми льготами, в свою очередь стали помещиками…». Вот так. Ленину еще месяц от роду! Но план борьбы с кулачеством уже имеется!

Александр III, в свое время, довольно жесткими мерами, не церемонясь, сбил волну террора. Между прочим, это именно ему принадлежит определение «гнилая интеллигенция», а вовсе не Ленину и не Сталину. Дело в том, что после убийства его отца либеральная пресса начала в захлеб требовать от нового императора… помиловать убийц!

Мотив был следующий: либералы на полном серьезе уверяли, что-де те самые профессиональные революционеры, растроганные милосердием самодержца, устыдятся своих людоедских наклонностей и добровольно откажутся от террора, да и всех своих боевиков убедят… Прочитав этот бред, Александр и обронил слова о «гнилой интеллигенции». Источник достовернейший — фрейлина высочайшего двора Тютчева, дочь поэта.

Гремят выстрелы и рвутся эсеровские бомбы. Печальный список велик: министры внутренних дел Сипягин и Плеве, великий князь Сергей Александрович, министр просвещения Боголепов. А кроме них — 33 губернатора, генерал-губернатора и вице-губернатора, 16 градоначальников, начальников охранных отделений, полицмейстеров, прокуроров, помощников прокуроров, начальников сыскных отделений, 24 начальника тюрем, тюремных управлений, околоточных и тюремных надзирателей, 26 приставов, исправников и их помощников, 7 генералов и адмиралов, 15 полковников, 68 присяжных поверенных, 26 агентов охранного отделения [48].

А, кроме того, несколько сотен людей попроще — городовых, солдат и просто тех, кто случайно оказался не в том месте и не в то время. Это все — эсеры, во главе которых стоял «спортсмен революции» Борис Савинков, которого большевик Радек уже в 1925 г., на суде над ним, назвал «Гамлетом».

Даже в 1941 г. сталинскому НКВД придется достреливать постаревших и поседевших эсеровских боевиков. И не на всякий случай, не в профилактических целях, а потому что нашли себе нового хозяина. Догадайтесь с трех раз кого? От профессиональных разрушителей только так и следует избавляться.

Только за первые шесть месяцев 1906 г. социал-революционерами убито 499 человек, но Дума, к совершеннейшему недоумению иностранных журналистов, пытается протащить закон об амнистии за любые преступления, если только они имели политический характер! Вновь слово великому князю Александру Михайловичу [49]: «Личные качества человека не считались ни во что,если он устно или печатно не выражал своей враждебности существующему строю. Об ученом или писателе, артисте или музыканте, художнике или инженере судили не по их даровитости, а по степени радикальных убеждений». Вспомните теперь время перестройки в СССР.

1903 год. Кто получает из-за границы нелегальные транспорты с «Искрой» и передает ее далее? А.Н. Пургольд, директор правления АО Московско-Виндавско-Рыбинской железной дороги и Дандре В.Э., статский советник, секретарь при обер-прокуроре Правительствующего Сената.

1905 год. Товарищ (заместитель) министра внутренних дел князь Урусов по должности своей принимает все надлежащие меры, чтобы раздавить гидру революции. Вот только в это самое время в его доме скрываются от полиции две родственницы его жены, которых как раз ищут за революционные дела. И не находят, конечно: кто ж их в доме товарища министра МВД искать станет?!

Список титулованной знати, имевшей тесные связи с революционным подпольем, длиннейший: камер-юнкер Сабуров (финансировал «Искру»), камергер императорского двора граф Нессельроде (аналогично), граф Орлов-Давыдов (был близок к Керенскому), баронесса Икскуль (на ее квартире собиралась подпольная организация «Офицерский союз»), князь Барятинский (аналогично)…

Интереснейшую запись оставила в дневнике генеральша А.В. Богданович в декабре 1906 г., после смерти дворцового коменданта Д.Ф. Трепова: «Мадемуазель Клейгельс говорила, что в бумагах покойного Трепова нашли документы, из которых ясно, что он собиралсяуничтожить всю царскую семью с царем во главе и на престол посадить великого князя Дмитрия Павловича, а регентшей великую княгиню Елизавету Федоровну».

Очередная придворная сплетня, дурацкий слух? А как нам быть с мемуарами знаменитого графа Игнатьева, генерала, военного атташе в Париже, перешедшего к большевикам [50]?

Отец Игнатьева — Алексей Павлович в свое время занимал довольно высокие посты в Российской империи, побывав и товарищем министра внутренних дел, и генерал-губернатором, носил звание генерал-адъютанта (то есть, причислен к царской свите), до самой смерти был членом Государственного Совета, имел обширные связи при дворе.

После русско-японской войны, позорно проигранной Россией, граф-отец неожиданно признался графу-сыну, что, сознавая ничтожество Николая, всерьез намеревается пойти в Царское село с военной силой и потребовать реформ.

Дадим слово Солженицыну [51]: «…И началась первая русская революция. Царское правительство было сильнейше обескуражено и самой революцией 1905 года (растянувшейся ещё на два года разлитого террора, едва удержанного Столыпиным) — и яркой заметной долей евреев в этой революции.

Раздосадованные не только этой раздёрганной революцией, но ещё и обиднейшим поражением в японской войне, петербургские верхи всё же поддавались соблазнительному, но простому объяснению, что:

Россия ничем органически не больна;

вся революция, от начала и целиком, есть злобная еврейская затея и часть мирового иудо-масонского заговора;

всё объяснить единою причиною: евреи! Давно была бы Россия в зените мировой славы и могущества, если бы не евреи!

И этим близоруким, удобным объяснением вельможные круги ещё бесповоротнее определяли своё близкое падение.

Суеверная убеждённость в исторической силе заговоров (хотя бы такие и были, частные или общие) совсем упускает из виду главную причину неудач отдельных лиц или государственных образований — человеческие слабости и подлость российской элиты.

Наши русские слабости — и определили печальную нашу историю, под уклон:

1. бессмыслица никонианского раскола;

2. жестокость петровских безумств и уродств;

3. национальный обморок послепетровской чехарды;

4. вековую трату русских сил на внешние, иностранные задачи;

5. столетнее зазнайство дворянства;

6. бюрократическое костенение сквозь XIX век.

Не посторонний заговор был, что мы покинули наше крестьянство на вековое прозябание и нищету.

Не посторонний заговор был, что величавый и жестокий Петербург подавлял тёплую малороссийскую культуру.

Не посторонний заговор был, что по четыре министерства не могли рассудить, кому же из них принадлежит какое-нибудь дело, и годами, по 15 лет изморочно прокручивали его по четырём кругам, ещё в каждом от помощника столоначальника до министра.

Не посторонний заговор был, что один за другим наши императоры не понимали темпа мирового развития и истинных требований времени».

В конце концов, не так уж важно, могли эти планы, по свержению царизма осуществиться, или нет. Гораздо важнее другое — абсолютно все слои общества, от безземельного мужика до сиятельных графьев, находились в примечательном состоянии: если не на деле, то в мыслях и на словах совершенно смирились с тем, что однажды государь император слетит с трона, как пьяный со стремянки. Все жаждали перемен — и кое-кто жертвовал на эти перемены деньги, а кто-то заходил и дальше.

Это было всеобщее поветрие! Если не считать кучки особо упертых консерваторов, вся страна ждала перемен! Плевать, что под этим каждый понимал что-то сугубо свое — состояние умов, ожидание бури делало возможным любые резкие повороты! Коли уж все были внутренне готовы — вот-вот что-то, этакое грянет. Не германские деньги, не большевистские листовки, не эсеровские бомбы, а именно эта всеобщая внутренняя готовность к слому и стала похоронным звоном по империи.

Началась первая мировая война. Впрочем, тогда никто еще не знал, что она — первая, и ее называли просто: Великая война. ГРЯНУЛО!

1.5. Победим Германию, и проливы будут наши

В девятнадцатом столетии России не везло на войны — исключая победу над Наполеоном, остальные крупные кампании, как крымская, так и турецкая, унесли массу сил и жизней, но не послужили ни к славе, ни к пользе.

В крымской войне Россия была откровенно бита, а в турецкой, как большинством признавалось, серьезные внешнеполитические цели так и не были достигнуты.

Это невезение перешло и в 20-й век. Вместо того, что бы осваивать Сибирь с ее несметными богатствами, вместо того чтобы ставить за Уралом промышленность и добывающие отрасли, Николай полез в Китай. Россия откровенным образом захватила в Маньчжурии огромные территории с самой детской мотивировкой действий: мол, все прочие великие державы расхватали зоны влияния в Китае, нам ли отставать? И начала проникновение в Корею.

Японцев это насторожило и всерьез обеспокоило. После долгих переговоров нашли компромисс: Япония примиряется с российскими захватами в Китае, а Россия за это, в свою очередь, уходит из Кореи.

Однако возле Николая II появился отставной ротмистр Безобразов… Ротмистр — чин невеликий. Но ротмистр этот был отставным кавалергардом, принадлежал к столичной знати, связей имел множество. Моментально сколотилась теплая компашка, прозванная современниками «безобразовской кликой»: князья Юсупов и Щербатов, граф Воронцов-Дашков, финансист Абаза, помещики Болашов и Родзянко — и, примкнувший к ним, великий князь Александр Михайлович, к тому времени отставленный от флотской казны и искавший новых источников дохода. Задумка была нехитрая: вопреки достигнутым договоренностям с Японией все же пролезть в Корею. И начались авантюры…

Созданное безобразовцами акционерное общество приобрело на территории Кореи огромную лесную концессию — якобы частным образом, но огромную долю средств в это предприятие вложил Кабинет Его Величества, то есть государство. Под видом «лесных объездчиков» на территорию Кореи начали вводить регулярные войска, будто бы «уволенных в запас» сибирских стрелков — успели переправить полторы тысячи и намеревались увеличить это число чуть ли не вдесятеро [52].

Япония, как легко догадаться, разобиделась не на шутку. Однако окружение Николая и он сам умышленно вели дело к конфронтации и войне. К «макакам» никто всерьез не относился.

Для того, чтобы унизить японцев насколько возможно, их заставили сноситься с Россией не через министерство иностранных дел, как положено при нормальных отношениях меж суверенными государствами…, а через адмирала Алексеева, царского наместника на Дальнем Востоке. «Макак» собирались по старому русскому обычаю закидать шапками. Целей особенно и не скрывали: замазать кризисные явления внутри страны внешними победами.

Когда генерал Куропаткин стал сетовать на неподготовленность армии к той войне, министр внутренних дел Плеве (а ведь не дурак был!) так ему и ответил (с той самой простотой, что хуже воровства): — Алексей Николаевич, вы что внутреннего положения России не знаете. Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война [53]. Николашка был того же мнения.

Вот только не получилось ни маленькой, ни победоносной кампании. Началась долгая и кровопролитная война, в которой русские генералы позорнейшим образом проиграли. Причем проиграли армии страны, всего-то тридцать с лишним лет назад вынырнувшей из самого натурального средневековья и многовековой изоляции от всего остального мира, не имевшей совершенно никакого опыта войны с европейской державой.

В четырнадцатом году русские армии бросили в заварушку совершенно осознанно. Те, кто представляет Россию невинной жертвой то ли роковых обстоятельств, то ли германской агрессии, лукавят, или не знакомы с истинным положением дел. А истинное положение дел было таково, что в России существовала влиятельная группа «ястребов» в погонах и без. Начиная с генерала Янушкевича и кончая российским посланником в Белграде Гартвигом. Эти, российские «ястребы» спали и видели во сне Босфор и Дарданеллы в русских руках. Реальная польза от этого была бы одной единственной группе — российским зерноторговцам, которые получили бы возможность вывозить пшеничку через означенные проливы. А эта публика, как ни крути, не может считаться олицетворением всей России. Кроме того, удивляет их уверенность, что англосаксы, привыкшие загребать жар чужими руками, отдали бы России проливы. Сделав ее океанской державой? Получив еще более мощного экономического конкурента? Да они раньше бы удавились.

В первой мировой войне нет жертв — одни виновники — в том числе и российские генералы во главе с бездарным «самодержцем». Россия ломанулась в Великую войну, будучи к ней совершенно не готовой.

В качестве свидетеля имеет смысл пригласить генерала Деникина: «Положение русских армии и флота после японской войны, истощившей материальные запасы, обнаружившей недочеты в организации, обучении и управлении, было поистине угрожающим. По признанию военных авторитетов, армия вообще до 1910 г. оставалась в полном смысле слова беспомощной.

Только в самые последние перед войной годы (1910–1914) работа по восстановлению и реорганизации русских вооруженных сил подняла их значительно, но в техническом и материальном отношении совершенно недостаточно. Закон о постройке флота прошел только в 1912 г. (а до того великие князья упоенно разворовывали огромные деньги из флотских сумм.).

Так называемая «Большая программа», которая должна была значительно усилить армию, была утверждена лишь в марте 1914 г.Так что ничего существенного из этой программы осуществить не удалось: корпуса вышли на войну, имея от 102 до 110 орудий против 160 немецких и почти не имея тяжелой артиллерии и запаса ружей». Не хватало артиллерии — из-за упоминавшейся нами продажности иных великих князей, за хорошие взятки привязавших русскую артиллерию к французским заводам, хотя была возможность вооружить армию большим количеством гораздо более лучших германских пушек. Не хватало снарядов — во многих мемуарах времен первой мировой описывается этот тоскливый ужас, когда «тевтон» засыпает наши позиции ливнем снарядов, выкашивая роты и батальоны, а у нас — пара снарядов на орудие.

Не хватало пулеметов — потому что русский военный теоретик генерал Драгомиров был их категорическим противником, считая, что подобное транжирство патронов ни к чему, героический русский солдатик с ружьецом времен русско-турецкой войны всех супостатов и так одолеет прикладом и штыком-молодцом. А у немцев к тому времени в войска стали поступать автоматы.

У наших, правда, тоже появились к 1916 г. автоматы Федорова — но их не на фронт посылали в первую очередь, а вооружали ими воинские части, охранявшие императорскую фамилию. Точно так же обстояло дело и с действительно отличными, передовыми для своего времени зенитными орудиями.

Новейшие установки — 76-мм пушки Лендера и 40-мм автоматические орудия Виккерса — не на фронте стреляли по многочисленным самолетам противника, а были сосредоточены исключительно вокруг Царского Села, куда ни вражеский аэроплан, ни дирижабль просто физически не могли долететь.

Кстати, и линкоры-дредноуты типа «Севастополь», не сделавшие за всю войну ни одного боевого выхода в Балтийское море, такое впечатление, предназначались опять-таки исключительно для защиты августейшего семейства.

Надо сказать, что российский флот в первую мировую показал себя далеко не лучшим образом. Балтийский был заперт немцами в одноименном море. Что же касается Черноморского, то это вообще позорище. Всю первую мировую в Черном море нагло и безнаказанно болтались два немецких крейсера, «Гебен» и «Бреслау» — только два! И многочисленный Черноморский флот под командованием адмирала А. Эбергарда так и просидел на своих базах, ни разу не предприняв мало-мальски серьезной попытки прижать своими немаленькими силами нахальных тевтонов. Пенители морей, быдло…

Промышленность России не обеспечивала царскую армию и необходимым количеством винтовок. Число винтовок, производившихся в 1915 г. на отечественных заводах, покрывало потребности армии немногим больше чем на 50 %. «Не хватало самых обычных винтовок — и их скупали по всему свету, вплоть до Мексики и Японии, самые разные образцы, каждый со своими патронами, не подходившими к другим… Было даже предложение, ввиду нехватки винтовок… вооружить солдат «топорами на длинных древках».

Русским солдатам предстояло идти в атаку со средневековыми алебардами — в то время как в прочих европейских армиях массово появились не только легкие и удобные ручные пулеметы и автоматы, но и боевые самолеты всех видов, танки, броневики, рации, экскаваторы для рытья окопов, тракторы [50,102].» А немцы даже совершили нападение на английский порт Ньюпорт с помощью радиоуправляемых (!) катеров, начиненных взрывчаткой и направлявшихся на цель радистом с самолета.

Русская армия швырялась в сражения совершенно неподготовленной — союзники, то и дело терпевшие поражения, панически просили помочь, и полк за полком ложился костьми, спасая «братьев по оружию».

Во Францию был отправлен многочисленный русский экспедиционный корпус, потому что французы уже не способны были толком защищаться на своей родной земле. Корпус этот, в котором, кстати, воевал будущий сталинский маршал Родион Малиновский, хлебнул лиха сполна — в семнадцатом, когда при известии о русской революции солдаты отказывались воевать, французы их расстреливали из пушек и пулеметов, перевезли русских в Африку, где держали на положении каторжных, жертвы неисчислимы.

Когда после первых успехов грянуло всеобщее отступление пятнадцатого года, военный министр генерал Поливанов на прямые вопросы, что же он теперь намерен делать, отвечал (его подлинные слова!): «Уповаю на пространства непроходимые, на грязь непролазную и на милость угодника Николая Мирликийского, покровителя Святой Руси». Однако грязь случалась далеко не всегда, и супостат пер вперед — генерал Корнилов, например, самым бездарным образом сдал немцам Ригу. И ничего — не застрелился, с красным бантом шлялся во времена Февраля 1917.

Генерал Рузский признавался членам кабинета министров: «Современные требования военной техники, господа, для нас непосильны. Во всяком случае, за немцами нам не угнаться» [54]. Подобных отзывов тьма, на всех уровнях.

Как частенько случается, стали искать «внутреннего врага», на которого можно было бы свалить вину. Обвинили в шпионаже евреев — поголовно, и стали их выселять из прифронтовой полосы. Выселили. Легче от этого не стало. Взялись за людей с немецкими фамилиями — с тем же результатом. Великий князь Николай Николаевич и крупный политик Гучков (он же небедный заводчик), один из лидеров Думы, устроили грязную интригу с разоблачением «шпионов», от которых, дескать, и все неудачи. Получилась пахнущая кровью комедия.

Дезертирство началось повальное. До миллиона солдат пряталось по деревням. В 1915 г. в Москве раненые из лазарета буянили толпами — так, что даже городовых убивали. В 1916 г. под Ригой подняли ротного на штыки — без всякой большевистской агитации. Повсюду свистели розги: еще в пятнадцатом солдат начали пороть за малейший проступок и даже для… поднятия боевого духа! Чем думали, уже решительно непонятно.

Секретные доклады департамента полиции и охранного отделения молчат, о какой бы то ни было «революционной агитации» и «происках большевиков», равно, как ни словечком не упоминают о пресловутом «германском золоте». Формулировки другие: о «наблюдаемом повсеместно и во всех слоях населения как бы утомлении войной и жажде скорейшего мира, безразлично, на каких бы условиях таковой ни был заключен». Вот тут и кроется причина: страна устала от войны, которой, к тому же, откровенно не понимала. Болтовня о проливах и русском флаге над Стамбулом до большинства людей как-то не доходила и нисколечко не трогала. Не было идеи.

А меж тем в стране замаячил призрак голода — так что пришлось вводить продразверстку! Задолго до большевиков. Все, решительно все пошло вразнос!

О крахе монархии и необходимости скинуть царя не говорит уже только ленивый. Выходит примечательная открытка (конечно, напечатанная нелегально): в чистом поле стоит Николай и обеими руками держится, пардон, за фаллос. Подпись лаконичная: «Самодержец». И ведь правы, циники!

Одна только царица, псишка с дипломом доктора философии, еще дуркует как ни в чем не бывало. То всерьез интересуется, нельзя ли повесить Гучкова, то проклинает засевших в Думе «жидов», которые, ясен пень, все и портят-то, как уже говорилось, меняет военного министра на интенданта.

Бардак повсеместный! Мимоходом приканчивают Распутина, но от этого уже никакого толку. Заговоров против Николая столько, что за ними невозможно уследить, не говоря уж о том, чтобы перечислить. Придурок в короне еще катается в своем поезде и что-то талдычит с умным видом, но он уже не император, а одна видимость. А нам сегодня талдычат разные либеральные писаки, что уже почти победили немцев. Уже вот почти в Берлине.

1.6. И наступает февраль семнадцатого!

Начинается все со стихийных выступлений солдат запасных полков, которым категорически не хочется на фронт. И с перебоев в продаже хлеба в Питере.

Императорский поезд задержан в Пскове. Продиктовано это якобы заботой о безопасности монарха, а на самом деле генералы и думские деятели откровенно берут Николашку под арест. Появляется генерал Рузский и начинает переговоры, которые сводятся к простому требованию: бери ручку, полудурок, и подписывай отречение, пока хуже не стало!

Командующие фронтами на вопрос о желательности отречения отвечают положительно: великий князь Николай Николаевич (Кавказский фронт), генерал Брусилов (Юго-Западный фронт), генерал Эверт (Западный фронт), генерал Сахаров (Румынский фронт), генерал Рузский (Северный фронт), адмирал Непенин (командующий Балтийским флотом). Адмирал Колчак, командующий Черноморским флотом, виляет, как проститутка: от посылки аналогичной телеграммы воздержался, но с мнением других «согласился безоговорочно», как и начальник штаба Ставки генерал Алексеев, один из рулевых заговора [55]. Как насмешливо писал потом Троцкий: «Генералы почтительно приставили семь револьверных дул к вискам обожаемого монарха».

Потом приехали думцы, Гучков и монархист Шульгин, царь подписал отречение по всей форме — сначала в пользу сына (что противоречило тогдашним законам о престолонаследии), потом в пользу великого князя Михаила. Михаил, не будучи дураком, прекрасно понимал, что ничего хорошего из этого не получится, и тут же отказался от столь сомнительной чести.

И настала на святой руси демократическая республика…

А что же наши великие князья, родственники Николая II? Трагифарс в том, что после Февраля большая часть этих высокородных обормотов, наперегонки бросилась засвидетельствовать свое почтение новой власти!

Еще до официального отречения Николая от престола великий князь Кирилл Владимирович, контр-адмирал и командир Гвардейского флотского экипажа свиты его величества, нацепив красный бант, под красным знаменем (вы только себе представьте) привел своих матросов к зданию Государственной Думы (которая к тому моменту была распущена указом императора) и объявил, что вверенное ему воинское соединение переходит на сторону Думы.

Ну, а, отметившись в Думе, Кирилл тут же развернул бурную общественную деятельность — обвинил императрицу в шпионаже в пользу Германии (как бы к ней ни относиться, но эти обвинения — вздор).

Дал интервью «революционным» газетам, где, в частности, говорил: «Даже я, как великий князь, разве не испытывал гнет царского режима? Вместе с любимым мною гвардейским экипажем я пошел в Государственную Думу, этот храм народный… смею думать, что с падением старого режима удастся, наконец, вздохнуть свободней в новой России и мне… впереди я вижу лишь сияющие звезды народного счастья». И тут же, без всякого принуждения, объявил, что отрекается в пользу Учредительного Собрания от своих прав престолонаследия (которых у него, согласно тогдашним порядкам, вовсе не было!). Как вам несчастная жертва царского режима?

Самое пикантное, что в те же дни в Ташкенте витийствовал на митингах самый завзятый тамошний противник свергнутого режима Романовых. Фамилия его была Романов, а звали его великий князь Николай Константинович. Тот самый позор семейства, что воровал серьги во дворце матери и выковыривал из иконы бриллианты для шлюхи.

В столицу от него потом шли телеграммы, в которых он «с восторгом приветствовал новое правительство Свободной России» и, мало того, объявлял себя «политическим узником старого режима» — полагая, что мало кто знал ту давнюю историю, замурованную в тесном семейном кругу. В завершение, он щедро пожертвовал на революцию два своих дворца, Мраморный и Павловский — которые, впрочем, давным-давно у него были отобраны, как у недееспособного.

Временному правительству присягнули письменно все без исключения великие князья, что большинству из них нисколько не помогло — хотя кое-кто все-таки сумел смыться за границу. Все бросили царя, все оставили.

Морис Палеолог, французский посол в России, писал [56]: «Одним из самых характерных явлений революции, только что свергнувшей царизм, была абсолютная пустота, мгновенно образовавшаяся вокруг царя и царицы в опасности. При первом же натиске народного восстания все гвардейские полки, в том числе великолепные лейб-казаки, изменили своей присяге верности. Ни один из великих князей тоже не поднялся на защиту священных особ царя и царицы, ни один из них не дождался даже отречения императора, чтобы предоставить свое войско в распоряжение инсуррекционного правительства».

Умеют французы плести словеса… На самом деле все обстояло чуточку иначе, чем описывал дипломат с громкой фамилией: не было никакого такого «особого натиска» народного восстания, да и само восстание заключалось исключительно в беспорядках, охвативших один-единственный город, пусть и столицу — Петербург.

Даже в тех непростых условиях командующие фронтами при желании, несомненно, могли не особенно и большими силами блокировать бунтующую столицу и быстро усмирить ее, как это случилось с Парижем в 1871 г. Но они-то как раз и воспользовались этим бунтом, чтобы окончательно отделаться от императора.

И разговоры об «измене присяге» — сплошная чушь. Отрекшись от престола, Николай тем самым снял присягу со всех, кто ее приносил. По юридическим меркам империи, теперь все эти миллионы людей были совершенно свободны, от каких бы то ни было присяг и, не выглядя в глазах закона изменниками, могли делать что угодно — к большевикам уходить, к белым, провозглашать Тульскую республику, а себя — ее президентом.

Ну, а поскольку природа не терпит пустоты, то ее очень быстро заполнил, пустоту эту… генерал Корнилов, явившийся с воинской командой (опять) под красным знаменем, оправляя на груди красный бант, арестовывать царицу [57].

Вот именно, Корнилов. А вы на кого подумали? На питерского большевика из «старой партийной гвардии»? На местечкового еврея с масонским знаком в кармане? На красного комиссара? Зря. Никого из вышеперечисленных и близко не стояло — а красных комиссаров вдобавок еще и на свете не существовало.

Ленин в Швейцарии был совершенно ошарашен известиями о февральских событиях (сам признавался, что ничего подобного и не чаял увидеть при своей жизни). Немногочисленные большевики сидели по тюрьмам да по каторгам, питерские рабочие точили детальки, а евреи занимались своими делами, отнюдь не масонскими. Генерал Корнилов царицу арестовывал без всякого к тому принуждения — по велению души.

Что еще? Да разве что стоит упомянуть о том, как повело себя «правительство России» во главе со старым маразматиком Голицыным. Когда по Петербургу пошли толпы народа, правительство, заседавшее в Мариинском дворце, распорядилось срочно потушить там электричество — а то еще заглянет кто-нибудь на огонек и морду набьет. Когда свет опять зажгли, некоторая часть правительства, кряхтя и смущенно переглядываясь, выбралась из-под стола. И тут же полным составом подали в отставку — стра-ашно! И поплелось последнее императорское правительство в полном составе в Думу, просить, чтобы их арестовали, — исторический факт.

Это потом уже, когда за Февралем случится Октябрь и события повернут совсем не в том направлении, на какое рассчитывала «чистая публика», сбрасывая своего незадачливого самодержца, многие наперебой начнут причитать, что они-де с самого начала осуждали Февраль… Брешут, стервецы!

Вот Корнилов, уже после того как заарестовал царицу: «Нам нужно довести страну до Учредительного Собрания, а там пусть делают, что хотят, я устраняюсь…» (Между прочим, хорошо его знавшие генералы отзывались о нем: «Сердце львиное, а голова — баранья…»).

«Революцию приемлю всецело и безоговорочно», — говорил тогда же генерал Деникин, и вряд ли с дулом у виска.

Остальные были не лучше. Только Дроздовский, впоследствии один из самых энергичных вождей белого движения, писал в дневнике: «С души воротит, читая газеты и наблюдая, как вчера подававшие верноподданнические адреса, сегодня пресмыкаются перед чернью». Но он — не генерал, а подполковник, совсем молодой, тридцати еще нет.

А вот что думали тогда генералы. В частности, П.Н. Краснов: «Мы верили, что великая бескровная революция прошла, что Временное Правительство идет быстрыми шагами к Учредительному Собранию, а Учредительное Собрание к конституционной монархии с великим князем Михаилом Александровичем во главе. На Совет солдатских и рабочих депутатов смотрели как на что-то вроде нижней палаты будущего парламента…».

И вот в феврале 1917 г для России случилась радость. К власти пришли либералы. Вообще-то мы по 1992 г. знаем, что случается со страной, когда к власти приходят либералы. Но, думаю, что если бы тогдашним Милюкову, Гучкову или Керенскому кто-то сказал, что они, такие же, как Гайдар с Ельциным, то они не стали бы дожидаться дуэльных процедур и сразу же схватились бы за канделябры от такого оскорбления.

Временное правительство под предводительством болтуна Керенского для начала разломало все, что можно. Раскрошило в щепки абсолютно всю систему гражданской администрации, отменило полицию (именно тогда начали вспарывать животы и перерезать глотки городовым), а вот сделать что-либо на смену разломанному оказалось решительно неспособно. Старый порядок сломали, а нового устроить были не в состоянии. И, как это бывает во времена любого безвластия, население —

и особенно то, что носило шинели, — почувствовав слабину, пустилось во все тяжкие.

Дело в том, что к тому времени был уже издан и повсеместно поступил в войска так называемый «Приказ № 1» Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. Он предписывал [58]:

создать во всех воинских частях выборные комитеты;

выбрать солдатских представителей в Совет; во всех политических выступлениях подчиняться Совету и своим комитетам;

оружие держать под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдавать офицерам;

в строю — строжайшая воинская дисциплина, вне строя — полнота гражданских прав: отдание чести вне службы и титулование офицеров «благородиями» отменяется, офицерам воспрещается обращаться к солдатам на «ты». И так далее, и тому подобное…

Как, по-вашему, способствует такой приказ поддержанию в строю даже не «строжайшей» дисциплины, а просто ее подобия? Правильно, черта лысого!

«Приказ № 1» развалил армию начисто, превратив ее в неуправляемую толпу. Вот только он не имеет никакого отношения к большевикам. Дело в терминах. Услышав словосочетание «Петроградский совет депутатов», многие по въевшейся за советские годы привычке искренне полагают, что он был «большевистским». Раз «совет», значит — «большевики». Между тем это нисколько не соответствует истине. В Петроградском совете большевиков было всего два. А подавляющее большинство принадлежало депутатам от других революционных, социалистических партий: меньшевикам, эсерам простым и эсерам левым, анархистам и прочим!

А к большевикам отношение было, как бы помягче выразиться: «Ни один большевик не мог появиться в казармах, не рискуя быть арестованным, а то и битым. Солдаты-большевики и им сочувствующие в войсковых частях должны были скрывать — почти во всех казармах, —что они большевики или сочувствующие, иначе им не давали говорить, их избивали». Знаете, кто это вспоминает? Один из представителей большевистской «головки», один из первых руководителей Красной армии Н.И. Подвойский. Свидетель надежнейший.

Петроградский совет вовсе не был большевистским! В нем правили бал социалисты всех мастей. Председателем ЦИК Советов был меньшевик Чхеидзе. А составлял «Приказ № 1» эсер Суханов.

С большевиками ЦИК, точности ради, был на ножах. В июле семнадцатого дошло до открытого противостояния: ЦИК Советов, угрожая применением военной силы, потребовал от большевиков увести броневики от особняка Кшесинской, вывести матросов из Петропавловской крепости в Кронштадт, а там и вовсе в ультимативной форме предложил очистить дворец Кшесинской и убираться на все четыре стороны.

Лишь благодаря огромным усилиям, вы не поверите — Сталина, дело не дошло до боев меж социалистами разных фракций. Именно Сталин вел переговоры с руководителями ЦИК Советов и меньшевиками и добился сглаживания конфликта. И проявил себя умеренным политиком — его не тронули, когда начались аресты «ради-

калов» в руководстве военной организации большевиков.

Только к сентябрю семнадцатого большевики протолкнули к руководству Петросоветом Троцкого, и начался стремительный процесс «большевизации» означенного Совета.

А Керенский, между прочим, вдогонку «Приказу № 1» выпустил «Декларацию прав солдата», будучи еще не главой правительства, а военным министром. Не вдаваясь подробно в содержание этого документа, стоит лишь указать, что он позволял беспрепятственно пропагандировать в армии любые политические взгляды — лишь бы они были левыми, социалистическими, революционными. И большевистские в том числе. Именно после этой «Декларации» большевики и получили, так сказать, юридическую опору для агитации в армии.

Все рассыпалось на глазах, и не было подобия порядка или тени власти. Сгоряча выпустили на свободу вместе с политическими и уголовных, и эти «жертвы царского режима», прозванные «птенцами Керенского», бодро принялись за старое — а полиции, напоминаю, уже не было никакой, разве что на особенно оживленных перекрестках торчали в светлое время суток гимназистики с ржавыми винтовками, уверявшие прохожих, что они — народная милиция.

Погоны, кстати, в армии начали срывать с офицеров еще задолго до мая 1917 года. В мае семнадцатого Керенский особым распоряжением вообще разрешил солдатам вне службы вообще ходить в штатском. В общем ситуация выглядела следующим образом: большевики творили, что хотели, а Керенский лишь страдальчески улыбался и разводил руками да время от времени грозил пальчиком шалунам после особенно буйных выходок.

Рассказывал Родзянко: когда в начале июля он приехал к тогдашнему премьеру «временных» князю Львову и, стуча кулаком по столу, требовал «доарестовать» большевстских лидеров — Троцкий, Луначарский и Коллонтай уже сидели, а Ленин с Зиновьевым хоть и укрывались в знаменитом шалаше в Разливе, но место их нахождения знали точно, — князь Львов ответил с улыбкой: «Как можно! Наша революция — самая великая бескровная…».

Ясно, чье это было мягкое, ненавязчивое влияние. Керенский действовал так, словно был тайным членом большевистского ЦК. В сентябре он выпустил из тюрем всех большевистских лидеров, остановил знаменитое «дело о германских деньгах для большевиков», а потом… официально разрешил большевикам создавать и вооружать Красную гвардию, запрещенную было в июле после попытки большевистского переворота.

Интересные воспоминания оставил видный кадет В. Набоков, отец знаменитого писателя: в мае семнадцатого Керенский стремился к личной встрече с Лениным, чтобы снять недоразумения и уговорить Ильича войти в «отряд революционной демократии…». Одним словом, без Керенского большевики не набрали бы сил для Октября. Да ведь и комиссаров во множестве наплодил тот же Керенский, а уж потом его придумку подхватили большевики!

Впрочем, тут не один Керенский старался… Когда все же решили арестовать Ленина, петроградская милиция, сплошь состоявшая из эсеров (не левых, просто эсеров) отказалась это выполнить. Как и приказ министра внутренних дел Никитина (кстати, бывшего большевика!) о разгоне Военно-революционного комитета большевиков и аресте его членов. Видя такое дело, прокурор пошел к командующему Петроградским военным округом генералу Полковникову и просил у него надежную воинскую часть для ареста Ленина. «Нету надежных», — развел руками Полковников. Врал. Части у него были. Просто он в это время крутил шашни с Военно-революционным комитетом.

Большевикам последовательно сдавали позиции, сдавали власть. Ну, они и взяли! А как еще поступать с властью, которая валяется на дороге, словно пригоршня золотых червонцев, в пыли и грязи? Оставить валяться, что ли? «Конец войне, земля — крестьянам, фабрики рабочим!» — вот главный лозунг большевиков. И с настроениями многомиллионной крестьянской массы, составлявшей примерно восемьдесят пять процентов населения страны, и рабочих он совпадал полностью.

Но не будем забегать вперед. Вернемся к Керенскому, балаболу и трепачу, не способному наладить нормальную работу чего бы то ни было.

Обретавшийся в те поры в Петербурге английский писатель Сомерсет Моэм оставил убийственную характеристику: «Керенский… произносил бесконечные речи. Был момент, когда возникла опасность того, что немцы двинутся на Петроград. Керенский произносил речи. Нехватка продовольствия становилась все более угрожающей, приближалась зима, не было топлива. Керенский произносил речи. Ленин скрывался в Петрограде, говорили, что Керенский знает, где он находится, но не осмеливается его арестовать. Он произносил речи…».

Что интересно, Моэм в России не материалы для романа собирал — он по заданию английской разведки, где не один год прослужил, прилежно готовил государственный переворот, чтобы скинуть Керенского. В новые вожди предназначался уже знакомый нам Борис Савинков, военный министр «временных» — в отличие от «главноуговаривающего», кровушку лить нисколько не боявшийся. Дело зашло далеко: с помощью чешских разведчиков Моэм связался с командованием чехословацкого корпуса, привлек кое-кого из русских генералов. Планы строились серьезные, однако большевики опередили. Вообще, господа союзники себя вели, по обыкновению, предельно подло — они преследовали свои цели, а там хоть трава не расти…

Сначала они изо всех сил подталкивали Керенского — продолжать войну, продолжать, продолжать! Потом решили не церемониться… 23 декабря 1917 г. французы и англичане заключили тайную конвенцию о разделе сфер влияния в России. Англичанам отходили Кавказ и казачьи территории рек Кубани и Дона, французам — Бессарабия, Украина, Крым. Россию кромсали, как Африку, на означенных территориях предполагалось создать марионеточные правительства. Чуть позже посол Великобритании во Франции записал в дневнике касаемо России: «Если только нам удастся добиться независимости буферных государств, граничащих с Германией на востоке, то есть Финляндии, Польши, Эстонии, Украины и т. д., и сколько бы их ни удалось сфабриковать, то, по-моему, остальное может убираться к черту и вариться в собственном соку». Ничего не напоминает?

Эти строки полезно освежить в памяти нынешним российским интеллигентикам, до сих пор полагающим, будто Запад всерьез был озабочен — что тогда, что теперь, — как бы установить в России демократию и свободу, после чего скромно стоять в сторонке, смахивая слезу умиления.

Ага, размечтались. Запад всегда, во все времена поступал прагматично и, в первую очередь, следил за собственной выгодой. И в России не собирался от этой привычки отказываться. Обозначилась неуправляемая, практически бесхозная территория с огромными богатствами — и цивилизованные европейцы, не размениваясь на высокие словеса, приготовились ее делить, как Африку или Китай. А большевики им это увлекательное предприятие безжалостно сорвали.

Но вернемся пока что к Керенскому. Его мог спасти и удержать у власти один — единственный шаг, точнее, два, неразрывно связанных: сделать, наконец, что-то для установления мира и провести земельную реформу, которой настойчиво требовали крестьяне. Весь юмор в том, что эти гениальные идеи Керенский озвучил… 25 октября! Ровно в ночь большевистского переворота. Что с него взять, с гунявого… Уникальнейший придурок, даже в России с ее коллекцией политических клоунов и монстриков!

Одно слово — социал-демократ. У нас к этому течению в последнее время принято относиться тепло и трогательно. Зря. Господа социал-демократы, где бы ни брались за дело, где бы ни прорывались к штурвалу, всегда ухитрялись проиграть и опаскудить все, что только возможно.

1.7. Приятное звяканье немецких червонцев

В последние годы написано немало толстых книг, где «германские деньги на революцию» рассматриваются с полярных точек зрения: одни авторы старательно доводят ситуацию до абсурда, уверяя, что без германского золота большевиков не было бы вообще, другие с пеной у рта доказывают: не было никакого золота, не было, не было!

Давайте подумаем: а зачем нужны деньги революционеру? Ответ прост: во-первых для закупки оружия, а во-вторых, для ведения революционной пропаганды и агитации. И возьмет настоящий революционер эти деньги хоть у черта. Нравственно все, что идет на пользу революции и приближает ее светлый миг. Этим нехитрым правилом руководствовались не одни большевики, из которых с наивными глазенками делают козлов отпущения, а все до единой партии и движения, не обязательно российские. Вопрос не в том — у кого взять. Вопрос состоит в том — чем отдавать после революции будет?

Следует напомнить, что в апреле 1917 года в Петербурге оружия было даже с избытком, ведь шла война. А что касаемо агитации и пропаганды, так это в 1905 году газеты и листовки нужно было вести из-за границы. В апреле же 1917 года газета «Правда» и другие большевистские газеты издавались, открыто, и даже приносили небольшую прибыль. Проверка счетов «Правды», проведенная контрразведкой по указанию Керенского, показала, что существует она на пожертвования, в том числе… промышленников и банкиров [59].

А началась вся эта катавасия с немецкими деньгами, с того, что в апреле семнадцатого на передовой задержали бредущего из германского плена прапорщика 16-го сибирского стрелкового полка Ермоленко. На допросе в контрразведке он стал рассказывать, что злокозненные немцы, два офицера Генерального штаба, его завербовали и послали в Россию вести агитацию в пользу сепаратного мира с Германией, всеми силенками подрывать доверие народа к Временному правительству.

Мало того, эти два тевтона сообщили ему по-дружески, что схожую агитацию уже давненько ведут на германские денежки старые немецкие агенты — председатель Украинской секции «Союза освобождения Украины» Скорописъ-Иолтуховский, Ульянов-Ленин и ряд других социалистов [60].

Ну разве может поверить в этот бред трезвомыслящий человек, более-менее

знакомый с принципами работы секретных служб — особенно германской разведки, отнюдь не глупой и не слабой. Для аналогии: представим, что году в сорок четвертом советская военная контрразведка «Смерш» вербанула на скорую руку немецкого фельдфебеля и отправили его за линию фронта посчитать танки дивизии «Мертвая голова». А заодно ляпнули:

— Да, будешь в Берлине, зайди к штандартенфюреру Штирлицу. Никакой он не Штирлиц, а наш человек, полковник Исаев, если что, вы там с ним вместе за партайгеноссе Борманом последите…

Кстати, а как там обстояло с иностранными денежками у других левых, революционных, социалистических партий? А с визгом брали!

В сентябре 1904 г., когда русско-японская война была уже в разгаре, в Париже состоялась так называемая Конференция представителей оппозиционных и революционных организаций Российского государства. Состав участников был довольно пестрый — тут и видные либералы Милюков со Струве, и два революционно настроенных князя — Рюриковича — Шаховской с Долгоруковым, и два эсеровских лидера — Чернов и Азеф. И очень быстро выяснилось, что мероприятие это устроено было на японские денежки! Которые через своего агента из среды финских социалистов Конни Цилиакуса выделил известный японский разведчик, военный атташе в Петербурге, а потом в Лондоне, полковник Акаши. О чем, обратите внимание, было известно заранее! Поэтому и большевики, и Плеханов от участия в этой конференции на всякий случай уклонились.

Что бы прояснить ситуацию с немецкими деньгами, давайте обратимся к статье Владимира Гринчува [61]. Уж этого человека в любви к коммунистам обвинить нельзя. Вообще-то сказок о пломбированном вагоне уже столько, что их вполне можно было бы издать отдельной книгой. Конечно, необходимо сказать о том, что пломбированным-то вагон был чисто символически: задняя дверь свободно открывалась. Так что это просто фигуральное выражение. Но это выражение прижилось, так что не будем отступать от традиции.

Нужно отметить, что этот миф о «немецком золоте» тесно переплетается с темой: «пломбированный вагон с Лениным». Один из основных аргументов, к которому прибегают сторонники версии о «немецком золоте», состоит в следующем. Раз ехал через Германию в «запломбированном вагоне» — значит, немецкий шпион и брал у немцев деньги.

И еще к вопросу о «запломбированном вагоне», на котором большевики прибыли в Швецию. Факт, как говорится, имел место. Однако менее известно, что, кроме пары десятков большевиков, через Германию из Швейцарии в Швецию в подобных же пломбированных вагонах добрались еще 169 членов других партий — меньшевики, эсеры, анархисты, бундовцы, литовские социал-демократы, финские националисты и т. д. Так, что по аналогии с Лениным, их всех тоже можно назвать «немецкими шпионами» [62]. Но об этом нынешние либералы скромно умалчивают.

И все же, все же. Брали большевики деньги у немцев или нет?

Характерно, что меньшевик Церетели это понимал еще в семнадцатом году лучше иных сегодняшних критиканов. Так и писал: «Чтобы воспользоваться услугами германского правительства для проезда в революционную Россию, Ленин не имел никакой надобности принимать на себя обязательство сотрудничества с германским штабом. Он хорошо знал мотивы, диктовавшие германскому штабу действия, направленные к облегчениювозвращения в Россию эмигрантов-пораженцев, работа которых, по мнению этого штаба, могла только дезорганизовать военные силы России. И он открыто использовал расчеты внешнего врага, считая и заявляя, что более верными окажутся его собственные расчеты, согласно которым большевистская организация в России послужит стимулом аналогичной революции в самой Германиии других воюющих странах и приведет к поражению в этих странах установленного порядка и к социальной революции».

Так оно и оказалось. Всех своих целей Ленин практически добился, но это уж дело случая… По крайней мере, он всерьез рассчитывал, что отправленное немцам по Брестскому миру золото (первая партия — около 100 тонн) потом к большевикам же и вернется. Оно и вернулось. А вот государь Император и Временное правительство из-за того, что не смогли наладить собственного производства оружия и боеприпасов, отправили за границу в качестве уплаты тамошним заводчикам фантастические суммы, не идущие ни в какое сравнение с выплатами большевиками Германии.

С октября 1914 по октябрь 1917 Николай и Керенский ухнули в уплату за иностранное оружие 2 миллиарда 505 миллионов 100 тысяч рублей золотом. Две трети всего золотовалютного запаса России. Посчитайте сами. Точный вес золотой царской десятки — 7,74 грамма. Почти 2 000 тонн. И с концами. Уши в трубочку не сворачиваются?

Февральская революция вдохновила немцев, оказавшихся в безвыходном положении в условиях затяжной войны. Возникла реальная возможность выхода из

войны России и после этого — решительной победы на Западе. Начальник штаба Восточного фронта генерал Макс Гоффман впоследствии вспоминал: «Разложение, внесенное в русскую армию февральской революцией, мы естественно стремились усилить средствами пропаганды. В тылу кому-то, поддержавшему сношения с жившими в Швейцарии в ссылке русскими, пришла в голову мысль использовать некоторых из этих русских, чтобы еще скорее уничтожить дух русской армии и отравить ее ядом».

По словам Гоффмана, через депутата Эрцбергера этот «кто-то» сделал соответственное предложение министерству иностранных дел. В результате появился знаменитый «пломбированный вагон», доставивший Ленина и других эмигрантов через Германию в Россию. Вскоре (1921) в печати всплыло и имя инициатора: это был Александр Парвус, действовавший через германского посла в Копенгагене Ульриха фон Брокдорф-Ранцау.

Давайте разберемся с Парвусом. Парвус (псевдоним белорусского еврея Гельфанда А.Л., бывшего немецкого социал-демократа, за неблаговидные финансовые поступки отстраненного от работы в германской социал-демократической партии) действительно был агентом германского Генерального Штаба еще до первой мировой войны (с 1911 г.), когда он работал в Турции.

Парвус действительно, действуя сначала через германского посла в Константинополе, а затем через сотрудника имперской канцелярии Рицлера, посланного для встречи с ним в Берлине, представил в марте 1915 г. документ под заглавием «Подготовка массовой политической забастовки в России» (обычно называемый «Меморандум доктора Гельфанда»). В этом документе Парвус предлагал подорвать Россию изнутри, опираясь на национал-сепаратистские и радикальные социалистические организации, занявшие антивоенные позиции. И получил на это в 1915 году от Германии хорошие деньги. Парвус действительно имел коммерческие связи с некоторыми российскими социал-демократами, работавшими в представительстве его торговой фирмы в Дании (в частности, с Я.С.Ганецким). Ганецкий, действительно, имел контакты с Лениным.

Но 28 марта Ленин телеграфировал Ганецкому: «Берлинское разрешение для меня неприемлемо. Или швейцарское правительство получит вагон до Копенгагена, или русское договорится об обмене всех эмигрантов на интернированных немцев», после чего просит его узнать возможность проезда через Англию. 30 марта Ленин пишет Ганецкому: «Пользоваться услугами людей, имеющих касательство к издателю „Колокола“ (то есть Парвусу) я, конечно, не могу», — и вновь предлагает план обмена эмигрантов на интернированных немцев (план этот принадлежал Мартову).

И еще одно весьма существенное обстоятельство, — Ленин в 1916 году в открытой печати прямо объявил Парвуса немецким агентом, действующим в интересах германского генерального штаба. От участия во всякого рода «мирных конференциях», за которыми маячила тень германского правительства, большевики категорически отказывались. И, наконец, внутри самой Германии большевики поддерживали группу «Спартак» во главе с Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург, которые выступали за поражение своего правительства (как и большевики — своего).

Не правда ли, странное поведение для «германских агентов, направляемых» Парвусом?

Отказавшись поначалу ехать через Германию без официального разрешения Петроградского совета, застрявшие в Швейцарии эмигранты, в итоге выбрали именно этот путь — за отсутствием иного, как утверждали они в своих телеграммах Петроградскому совету. В переписке эмигрантов фигурирует «черный список наиболее опасных пацифистов», для которых проезд через страны Антанты был закрыт. В нем значились не только соредакторы большевистского «Социал-демократа», Ленин и Зиновьев, но и все бывшие сотрудники газеты «Наше слово» во главе с Троцким и Мартовым.

Левый социал-демократ Фриц Платтен уверял, что именно он оказался посредствующим звеном между Лениным и посольством в Берне. Условия проезда были подписаны 4 апреля, после получения согласия от МИДа Швеции. Текст договора гласил [63]:

Условия проезда русских эмигрантов через Германию:

1. Я, Фриц Платтен, сопровождаю за полной своей ответственностью и на свой риск вагон с политическими эмигрантами и беженцами, возвращающимися через Германию в Россию.

2. Сношения с германскими властями и чиновниками ведутся исключительно и только Платтеном.

3. За вагоном признается право экстерриториальности. Ни при въезде в Германию, ни при выезде из нее никакого контроля паспортов или пассажиров не должно производиться.

4. Пассажиры будут приняты в вагон независимо от их взглядов и отношений к вопросу о войне или мире.

5. Платтен берет на себя снабжение пассажиров железнодорожными билетами по ценам нормального тарифа.

6. По возможности, проезд должен быть совершен без перерыва. Никто не должен ни по собственному желанию, ни по приказу покидать вагона. Никаких задержек в пути не должно быть без технической к тому необходимости.

7. Разрешение на проезд дается на основе обмена на германских или австрийских военнопленных интернированных в России.

8. Посредник и пассажиры принимают на себя обязательство персонально и в частном порядке добиваться у рабочего класса выполнения пункта 7-го.

9. Наивозможно скорое совершение переезда от Швейцарской границы к Шведской, насколько это технически выполнимо.

Берн — Цюрих. 4 апреля (22марта. Н. М.) 1917 г.

(Подписал) Фриц Платен. Секретарь Швейцарской Социалистической Партии.

Как видите, никаких пломб не было. Никаких политических обязательств, эмигранты, проехавшие через Германию, на себя не брали, кроме одного — агитировать за пропуск в Германию из России интернированных немцев, равных по числу проехавших через Германию эмигрантов. И инициатива в этом обязательстве исходила от самих политэмигрантов, поскольку Ленин категорически отказывался ехать просто по разрешению берлинского правительства. В Мальмё (Швеция) их встретил Ганецкий, в сопровождении которого Ленин 13 апреля прибыл в Стокгольм. В пути Ленин старался воздерживаться от всяких компрометирующих контактов. В Стокгольме он категорически отказался от встречи с Парвусом, потребовав засвидетельствовать это трех лиц, включая Карла Радека.

Замалчивается сторонниками версии и тот факт, что на обвинения в связях с германским Генштабом в годы Первой мировой войны вообще не скупились и никаких доказательств они не требовали. «Шпиономания» началась с первыми поражениями русской армии, и до 1917 года обвинения в измене и тайных сношениях с Германией предъявлялись членам императорской семьи и военным министрам.

Замели за измену немцам военного министра Сухомлинова, обвиняя в шпионаже публично. Англичане едва не рехнулись, смотрели и головами крутили:

—Рашен, ну вы и смелые люди, если во время войны открыто такую катавасию с военным министром устраиваете!

Меньшевик Суханов Н.Н., который всю войну провел в России, свидетельствует: «Кроме большевиков, все сколько-нибудь заметные интернационалисты прямо или косвенно обвинялись в услужении немцам или в сношениях с германскими властями. Я лично стал излюбленной мишенью «Речи» и назывался ею не иначе как с эпитетом: «любезный немецкому сердцу» или «столь высоко ценимый немцами». Чуть ли не ежедневно я стал получать письма из столицы, провинции и армии: в одних были увещания или издевательства, в других — вопросы: «Говори, сколько взял?».

Жертвой таких обвинений в июле 1917 г. стал, например, эсер Виктор Чернов, хотя в Россию он возвращался из Франции, соответственно, через союзную Англию. Когда же возмущенное руководство партии эсеров предъявило Временному правительству ультиматум, все обвинения тотчас оказались «недоразумением».

В шпионаже, в пользу Германии был обвинен и Л.Д. Троцкий. Причем единственным аргументом обвинения оказался его проезд через Германию, — хотя ни для кого не было секретом, что Троцкий в Россию возвращался из США и через Германию проехать не мог при всем желании (в итоге Керенскому пришлось отстранить от дела оскандалившегося прокурора). А что же Парвус? Взяв деньги у немцев в 1915, он так и не сделал революцию в 1916. И Парвус пропал. Видимо немецкая разведка его нашла. Немцы обмана не прощают…

Как видите доказать, что Ленин и большевики совершили Октябрьскую революцию, на немецкие деньги не удалось. И тогда без всяких доказательств вводится новая версия. Большевики брали деньги у… англичан.

Вот что пишет, поэтому поводу тот же В. Гринчув. «И уже в августе 1917 года, то есть еще при Временном правительстве, банкиры Уолл-стрита уже из собственного кармана (а не в счёт немецкого кредита) выдали большевикам первый миллион долларов и послали в Россию группу своих представителей, которая была замаскирована под гуманитарную миссию Красного Креста. Сегодня, когда опубликованы многочисленные архивные материалы и свидетельства современников, безапелляционно разоблачающие лидеров партии большевиков, совершивших тяжкие преступления перед российским государством и его народом, читатель, на мой взгляд, вправе вполне самостоятельно дать оценку деятельности этой партии, основателем которой являлся Владимир Ульянов.»

Вот только в своей статье В. Гринчув не приводит ни одного архивного документа, ни одного свидетельства. Но главное попоганее плюнуть, отмываться за давностью лет ведь уже некому.

1.8. Которые тут временные? Слазь!

Поскольку Большая История — очень уж грандиозное и масштабное предприятие, в ней, о какой бы стране и времени речь ни шла, обычно намешано всего понемножку: трагическое и комическое, кровь, слезы и веселье.

В точном соответствии с этим правилом то, что одни называют Октябрьской революцией, а другие Октябрьским переворотом, было окончательно доработано, обсуждено, обдумано и доведено до ума отнюдь не в «штабе революции» Смольном, а в мирной, уютной, домашней обстановке. Причем на квартире человека, который этой революции, этого переворота категорически не хотел.

Именно так и обстояло дело. Последние заседания Военно-революционного комитета большевиков проходили… на квартире того самого меньшевика Суханова, что руководил написанием «Приказа № 1», а к большевикам относился примерно так, как кошка к собаке. Зато его законная жена была целиком и полностью на стороне большевиков — и ради пущей конспирации предоставила для решающих заседаний свою жилплощадь. Обставлено это было в лучших традициях женского коварства: Суханова, лисичка этакая, настояла, чтобы муженек не тащился домой через полгорода со своего рабочего места, а ночевал там же — чтобы, дескать, не переутомлялся. Не исключено, что при этом она, ласково гладя супруга по макушке, ворковала что-нибудь вроде: «Котик, ты просто обязан поберечь силы, ты нужен новой России, будь умницей…». Женщины на такие проделки мастерицы.

В общем, как бы там ни выглядели уговоры, но Суханов им поддался — и ночевал вдали от родного очага. У коего ночами собирался Военно-революционный комитет. Узнав об этом впоследствии, Суханов на супружницу обижался страшно. Судя по тому, что нам известно об этой публике — революционерах, либералах, демократах, — можно с уверенностью сказать: наверняка тов. Суханов в сто раз легче принял бы и пережил сугубо постельную измену супружницы, нежели политическую… Но кто ж его спрашивал?

Двадцать первого октября петроградский гарнизон после митингов и резолюцийпризнал своей верховной властью Совет, а своим непосредственным начальством — большевистский Военно-революционный комитет. После этого Керенскому с компанией оставалось только тушить свет и сливать воду. В их распоряжении имелось в Питере несколько сот человек, максимум — тысяча, что по сравнению с петроградским гарнизоном было даже не каплей в море, а инфузорией, видимой не во всякий микроскоп. Но, что самое смешное и пикантное, решение гарнизона посчитали за некую абстракцию и «временные», и большевики! Потому что очень похожих резолюций к тому времени было вынесено уже немало…

И какое-то время, четыре дня, все шло по-прежнему. В Зимнем балаболил Керенский. В Смольном занимались текущими делами. Как писал в мемуарах Суханов: «Совет по традиции не признавал себя властью, а правительство по традиции не сознавало себя чистейшей бутафорией…».

Последующие четыре дня, честно говоря, напоминали скорее дурной балаган. Двадцать второго делегация Военно-революционного комитета заявилась в Главный штаб, к командующему Петроградским военным округом генералу Полковникову и потребовала, чтобы им дали право проверять все распоряжения штаба по гарнизону и ставить на них свою визу. Полковников их матерно послал, и делегаты сговорчиво удалились — но не по указанному адресу, а в Смольный. И ничего особенно не произошло. Все занимались собраниями, заседаниями, резолюциями и прочей болтовней.

Двадцать четвертого добры молодцы Керенский с Полковниковым задумали, наконец, нанести решительный удар по супостатам в лице большевиков. Самое время. Но пусть никто не думает, что они собрали пару сотен верных солдат и, усилив их броневиками, двинулись штурмовать Смольный. Ничего отдаленно похожего. Как обычно, Керенский попросту дурковал. «Решительный удар» заключался в том, что десяток безусых юнкеров с милицейским комиссаром во главе нагрянули в редакции большевистских газет «Рабочий путь» и «Солдат» и объявили, что закрывают оба издания к чертовой матери.

Ни малейшего сопротивления они не встретили, в первую очередь оттого, что большевистские газетчики чуть на пол не попадали от удивления: они и предположить не могли, что существует еще правительство Керенского и командующий Полковников. Они-то были уверены, что единственная власть нынче — Военно-революционный комитет.

Разобиженные юнкера начали клацать затворами, и большевики, решив с сопляками не связываться, пожали плечами, взяли пальто и ушли в Смольный, все еще не в силах опомниться от удивления. Юнкера поломали матрицы и порвали готовые газеты, сфотографировались на память посреди этого бардака (снимок сохранился), запечатали редакцию и с чувством исполненного долга удалились. На том и кончились все «решительные меры».

Военно-революционному комитету такие шуточки пришлись не по вкусу, и он объявил полную боевую готовность. Вот тут уж началось всерьез.

Из Кронштадта подошли эсминцы с революционными морячками (большей частью никакими не большевиками, а эсерами, анархистами). Матросы, солдаты и рабочие-красногвардейцы начали без особого шума занимать всевозможные стратегические точки — мосты, телефонную станцию, вокзалы. К Николаевскому мосту подошел крейсер «Аврора» и бросил якорь. Керенский послал крейсеру приказ немедленно уйти. На крейсере, как легко догадаться, подтерлись.

Только теперь Керенский стал понемногу соображать, что дела, пожалуй, что, хреновые. И принялся рассылать гонцов куда только возможно: в казачьи полки, в подразделения броневиков, в школы прапорщиков, требуя, чтобы все, «конны и оружны», как говаривали в средневековье, немедленно выступали на защиту правительства и его лично [64]. Выступать никто и не подумал.

Игорь Бунич, автор интересный, но склонный порой к самым безудержным фантазиям, в свое время подробно живописал, как осуществила Октябрьский переворот зловредная немчура. Целый фантастический роман сочинил: из Германии-де привели корабль, битком набитый винтовками и пушками, а военнопленные немцы, переодетые в русские шинели с красными бантами, неумело крича «Даешь!», под видом большевиков Зимний и штурмовали.

Увы, это не более чем фантастика дурного полета. Совершенно непонятно, во-первых, зачем понадобилось аж из Германии везти в Россию винтовки с пушками — в Петрограде этого добра и так было завались. Во-вторых, что гораздо более важно, в тогдашних условиях, когда Зимний дворец защищали лишь полсотни ударниц из женского батальона и кучка юнкеров, совершенно не было нужды привлекать еще и немцев. У Военно-революционного комитета и без пленных тевтонов силища была громадная.

Махнув на все рукой, защитники Зимнего принялись сосать дармовое винцо из богатейших царских винных подвалов. Сохранились воспоминания одного из них, поручика Александра Синегуба [65]. Банкет был еще тот. Потом защитники начали понемногу смываться. Первыми ушли с орудиями артиллеристы из Константиновского военного училища. За ними засобирались казаки. Синегуб начал было агитировать «станишников» остаться, но командовавший ими подхорунжий ответил безмятежно:

— Когда мы шли сюда, нам сказок наговорили, что здесь чуть ли не весь город с образами, да все военные училища и артиллерия, а на деле-то оказалось: жиды да бабы, да и правительство тоже наполовину из жидов. А русский-то народ там, с Лениным, остался. А вас тут даже Керенский, не к ночи будь помянут, оставил одних.

Эти его слова Синегуб прилежнейшим образом записал для истории. Неизвестно, сколько успел выхлебать бравый казачина, что ему стали мерещиться «жиды» (в правительстве Керенского не было ни единого еврея), но чего не выдумаешь, чтобы только не лезть в драку за препустого человечка Сашку Керенского.

Что любопытно, среди защитников Зимнего, по воспоминаниям Синегуба, действительно было немало евреев-юнкеров: Шварцман, Шапиро, Гольдман, Мейснер и другие.

Ушли и казаки. По Зимнему шатались пьяные защитники. Остались юнкера на баррикадах да «ударницы». Вот тогда события стали более-менее соответствовать классической картине: «Аврора» эффектно бабахнула холостым. Собравшиеся у Зимнего всей толпой рванули во дворец и арестовали кучку трясущихся от страха индивидуумов, именовавших себя «Временным правительством».

И вот тут-то пьянка пошла по-настоящему!

Правда, на другое утро, когда к Зимнему потянулось народонаселение, тоже прекрасно знавшее о винных подвалах, большевики стали действовать жестко. Примчался отряд матросов и в полчаса расстрелял из винтовок редчайшую коллекцию вин, копившуюся чуть ли не с елизаветинских времен, а остальное спустил в канализацию. Впору поверить Буничу, что это были немцы, — русский человек вряд ли способен на такое.

В общем, Зимний худо-бедно был взят.

Между прочим, россказни о том, что при штурме были изнасилованы все без исключения ударницы из женского батальона, то есть несколько десятков, — очередная байка. Особая комиссия Московской городской думы (не питавшая ни малейших симпатий к большевикам), расследовавшая по горячим следам эту историю, выяснила со всей достоверностью, что женщин было изнасиловано только две. Это, конечно, печально — но речь идет, в общем, об отдельных хулиганских эксцессах, и не более того, а уж никак не об организованном массовом поругании.

Да, кстати. Легенда о том, что Керенский скрылся из Зимнего в платьишке сестры милосердия, рождена была не большевиками, а как раз защитниками Зимнего, обозленными на своего сбежавшего «главковерха».

Такие дела. В перестроечные времена не счесть было публикаций, где революция старательно именовалась «переворотом», где объяснялось публике, что не было никакого героического штурма Зимнего. Может и так. Но авторы этих статей, страстно желавшие пнуть мертвого большевистского льва, нисколько не думали, что у описанной ими ситуации есть и оборотная сторона: «правительство» Керенского было настолько бездарным, никчемным и всеми презираемым, что для его свержения не понадобилось даже настоящего штурма и мало-мальски серьезных военных действий.

Господа кадровые русские офицеры в эти дни вели себя несколько иначе. Тот же Синегуб вспоминал, что еще 19 октября Главный штаб организовал бесплатную раздачу офицерам револьверов с патронами — чтобы воевать против большевиков. На Дворцовой площади за наганами стояло не меньше тысячи офицеров, а защищать Зимний пришли 134. Когда вышеназванный Синегуб по наивности изумился такому несовпадению цифири, его сослуживец по школе прапорщиков Шумаков в два счета разъяснил положение дел [66]. «Ха-ха-ха, — перебил меня, разряжаясь смехом, поручик. — Ну и наивен же ты.Да ведь эти револьверы эти господа петербургские офицеры сейчас же по получении продавали. Да еще умудрялись по несколько раз их получать, а потом бегали и справлялись, где это есть большевики, не купят ли они эту защиту Временного правительства?»

Поручик Шумаков вовсе не клеветал на господ офицеров — члены Военно-революционного комитета впоследствии вспоминали, как организовали массовую скупку этих револьверов прямо на Невском проспекте. Господа офицеры, голубые князья… поправьте… гульфик, поручик Голицын…

А комиссар ВРК Сладков с отрядом из шести человек еще до окончательного взятия Зимнего занял Адмиралтейство и без малейшего сопротивления заарестовал несколько сотен офицеров Главного штаба военно-морского флота. Все послушно сдали револьверы и кортики и заявили о своем нейтралитете.

Офицеры двух других штабов — Генерального и Главного штаба Петроградского военного округа — еще за несколько дней до переворота, надо полагать, заготовили в казармах Павловского полка массу спиртного и закусок, засели там и тоже объявили нейтралитет. Дело в том, что заместитель начальника Генштаба генерал Потапов был давним добрым знакомым крупного большевика М.С. Кедрова. Незадолго до переворота Кедров свел его с членом ВРК Подвойским, стороны мило побеседовали, и в итоге ни Генеральный штаб, ни Военное министерство пальцем не шевельнули, чтобы помочь Керенскому.

Уже при Советской власти генерал Потапов, щеголявший в форме Красной Армии, с нешуточной гордостью писал: когда после Октября служащие многих министерств либо разбежались, либо саботировали указания новой власти, «ярким исключением из этого явилось царское Военное министерство, где работа и после Октябрьской революции не прерывалась ни на минуту…».

Вот так. А нам до сих пор рассказывают жуткие сказочки, будто зловредные большевики брали в заложники жен и малых детушек господ русских офицеров, и те, скрепя сердце, с неимоверными душевными терзаниями шли в Красную Армию… Какие, твою мадам, заложники могли быть в октябре семнадцатого?!

Между прочим, когда Керенскому удалось все же двинуть на Петроград казаков генерала Краснова, 28 октября начальник штаба Ставки верховного главнокомандующего генерал-лейтенант Духонин телеграфировал донскому атаману Каледину: «Не найдете ли возможным направить в Москву для содействия правительственным войскам в подавление большевистского восстания отряд казаков с Дона, который по усмирению восстания в Москве мог бы пройти на Петроград для поддержания войск генерала Краснова?».

Каледин категорически отказался — господа казаки к тому времени как раз объявили полный суверенитет Войска Донского. Рассчитывали, придурки, отсидеться в своих сытых и богатых краях, решив отчего-то, что революция обойдет их стороной, и они до скончания века будут наворачивать сало с салом, отгородившись от остальной России. В девятнадцатом году, когда у большевиков и до них дошли руки, «станишники», должно быть, спохватились, но было поздно… Не отсиделись.

Керенский, одним словом, обрушился, как цветочный горшок с балкона. Человек фантастической никчемности! Не кто иной, как Деникин, писал о Временном правительстве [67]: «Вся его деятельность вольно или невольно имела характер разрушения, не созидания. Правительство отменяло, упраздняло, расформировывало, разрушало… В этом заключался центр тяжести его работы. Россия того периода представляется ветхим старым домом, требовавшим капитальной перестройки… Зодчие начали вынимать подгнившие балки, причем часть их вовсе не заменяли, другую подменяли легкими, временными подпорками, а третью надтачали свежими бревнами без скреп — последнее средство оказалось хуже всех. И здание рухнуло».

Власть попросту выпала из слабых лапок Керенского. А, в общем, история Октября таит еще немало загадок. Очень уж странным и масштабным выглядит поразительное благодушие, проявленное к Ленину немалым количеством господ генералов, начиная с Потапова. Тот же Полковников, как выяснилось гораздо позже, не столько защищал Керенского, сколько вел какую-то свою игру.

Февральскую революцию, как мы уже убедились, давно предсказывали многие умные люди, к которым, словно к Кассандре, не прислушались власть имущие. Точно так же и Октябрь был, собственно говоря, предсказан еще 20 августа семнадцатого года, когда на заседании ЦК партии кадетов в одном из выступлений прозвучало: «…в стране начинается распад… результат бездействия власти… власть возьмет в руки тот, кто не побоится стать жестоким и грубым… мы дождемся диктатуры… в правительстве уже считаются с возможностью применения военных для получения хлеба от крестьян… вспышки социального бунтарства на окраинах будут не столько результатом дурных пастырей и разных негодяев, сколько следствием разрухи и взаимного непонимания… Будут ли поводом голодные бунты иливыступления большевиков, но жизнь толкнет общество и население к мысли о неизбежности хирургической операции…».

Большевики не побоялись черкануть скальпелем по нарыву, только и всего. Впрочем, не стоит все сводить к понятию «большевики». Они просто-напросто первыми решились на то, что отвечало общим настроениям.

Кто-то из царских генералов вспоминал в мемуарах, как незадолго до Октября беседовал с солдатами, активистами тамошнего комитета. И один из них — не большевик, кстати! — заявил его высокопревосходительству примерно следующее: вы, господа хорошие, долгонько пытались что-то сделать, то, другое, и всякий раз ни черта у вас не получалось. Вот теперь мы сами решили взять штурвал, глядишь, что и получится…

С Октябрем соглашались не одни большевики! Когда разгоняли учредительное собрание, матросами, как известно, командовал знаменитый Железняков, «матрос-партизан Железняк» из популярной некогда песни. Большевиком он никогда не был. Александр Железняков — активный член партии анархистов. Из анархистов, главным образом, и состоял тот караул, который «устал». Меж тем анархисты в свое время были партией многочисленной, сильной и влиятельной, особенно во флоте.

Кстати, тот отряд, командиром которого был Железняков, когда погиб на Гражданской, был опять-таки не большевистским, а чисто анархистским, но на стороне революции. Располагавшим даже собственным бронепоездом. Вопреки той же песне Железняков не блуждал по степям и не попадал в засаду — был обычный бой, белые напирали на железнодорожную станцию, бронепоезд огрызался из всех стволов, и шальная пуля достала Железняка, когда он лупил из двух револьверов из узенького окна броневагона.

Более восьми месяцев союзниками большевиков были еще и левые эсеры (опять-таки многочисленная, влиятельная партия со своими вооруженными отрядами). Эсеры занимали видные посты и во власти, и в ЧК.

«Перед русскими рабочими открываются еще невиданные в истории горизонты… До сих пор все рабочее движение неизменно кончалось разгромом. Но теперешнее движение интернационально и потому непобедимо! Нет в мире той силы, которая могла бы погасить огонь революции! Старый мир гибнет. Нарождается новый мир…» Это не Ленин. Это выступает спустя месяц после Октября Мария Спиридонова, одна из эсеровских лидеров и в тот момент — верная сторонница большевиков. Позже, правда, меж победителями, как это сплошь и рядом бывает, начнется грызня, перешедшая в столкновения с пальбой. Но это будет позже.

Кроме того, после Октября к большевикам примкнули и «Объединенные социал-демократы интернационалисты» — тоже отнюдь не жалкая кучка, а серьезная группа, возглавлявшаяся, довольно видными людьми: матерым социалистом Мартовым и писателем Максимом Горьким.

Если отвлечься от всего побочного и выделить главное, нужно согласиться, что во главе Октябрьской революции (или Октябрьского переворота, как кому угодно) стояли трое, возвышавшиеся над прочими: Ленин, Троцкий и Сталин.

Ленин заслужил это право незауряднейшим умом, умением прямо-таки по-звериному чувствовать момент броска, когда клыки безошибочно вонзаются в затылок, а еще — талантом пробивать свое мнение, когда против большинство в собственной партии, и заставлять это большинство действовать в нужном направлении.

Троцкий в семнадцатом — олицетворение неистовой энергии и воли, блестящий оратор, один из лучших ораторов XX века (в революционные времена, когда неизмеримо много зависит от слова — ценнейшее качество).

Сталин ораторскими талантами не блистал, но энергии и воли у него было ничуть не меньше, мало того, он умел работать, как каторжный, методично и неотступно сворачивая горы. Во время Октября он оставался в тени, на трибунах не красовался, зажигательные лозунги в массы не бросал.

Он просто в совершеннейшей тайне занимался какими-то важными, серьезными и необходимыми для победы комбинациями. Что это была за работа, мы уже никогда не узнаем, но многие исследователи приходят к выводу, что она — была. Троцкий писал, что Ленин ценил в Сталине «твердость, выдержку, настойчивость и хитрость».

Красин отмечал «дьявольскую смекалку и хитрость, помноженную на осторожность». В. Арсенидзе, соратник Сталина еще по кавказской социал-демократии, — «большую энергию, неустанную работоспособность, огромный и своеобразный организаторский талант».

Приходится полагаться лишь на косвенные данные — конспиратором Сталин был величайшим. Всю свою сознательную жизнь. Но поскольку прекрасно известно, что задолго до революции он пользовался в партии признанием как опытный организатор. Круг его обязанностей известен четко (финансовые дела, налаживание связей, партийная разведка и контрразведка), можно связать это с тем, что деятельность Сталина в предшествовавшие Октябрю дни, недели, месяцы покрыта мраком неизвестности, — и вывод напрашивается сам собой. Сталин вовсе не бездельничал и не «отсиживался». Не тот человек. Он тоже делал что-то, и напряженнейше — но, по своему обыкновению, так и оставил все в тайне. И мемуаров, в отличие от многих товарищей по партии, никогда не писал. Все тайны умерли вместе с ним.

Чтобы попытаться восстановить «на косвенных» хотя бы частичку его деятельности перед Октябрем, пришлось бы перевернуть все воспоминания и массу документов, выискивая следы, намеки, ниточки. Неподъемный труд. Поэтому ограничимся простой констатацией факта: революция победила. И вождей у нее было трое, хотя иные с превеликим пылом присчитывали и себя…

И пришел восемнадцатый год. И взметнулись пожарища до самого неба!

1.9. Великая смута, действие второе

Самая настоящая многопартийность сохранялась в первые полгода 1918-го. Вот характерный пример, один из множества: протокол «общего собрания граждан Усть-Сылвицкого завода». Это — на Урале. Обсуждают, как руководить национализированным предприятием, как ему работать. Председатель собрания, товарищ Смирнов, представляет доклад, составленный тремя партиями «левого течения»: «социал-демократов, социал-революционеров левых и максималистов». «Левые социал-революционеры» — это, конечно же, левые эсеры. «Социал-демократы» с равным успехом могут оказаться как большевиками, так и меньшевиками — а то и теми, и другими, их явно пока что не разделяют.

Загадочнее с третьей партией. Которая именно имеется в виду, с ходу не установить: были и эсеры — максималисты, и анархисты — максималисты. Словом, не однопартийная диктатура, а обыкновенная коалиция «левых течений»… Примерно такое положение сохранилось повсюду до 6 июля восемнадцатого года, когда во время очередного съезда Советов левые эсеры подняли вооруженный мятеж [68] и в Москве шли самые настоящие бои с участием броневиков и артиллерии.

В перестроечные времена, когда было модно огульно «обелять» все и вся по принципу «если большевики говорили черное, значит, на самом деле было белое», многие борзые перья лихо объявляли левоэсеровский мятеж циничной провокацией большевиков. Позвольте не поверить. Левые эсеры были публикой, которую не особенно и надо провоцировать на мятеж — записные террористы, привыкшие решать любую проблему пулей и бомбой, могли без всяких провокаций пустить в ход оружие. Просто потому, что таков уж менталитет революционера: если он полагает себя правым, а своих оппонентов неправыми, то со спокойной душой развяжет любую бойню. Количество жертв роли не играет — как и все прежние отношения с противником.

Одним словом, первые полгода не было никакого «красного террора». Не кто-нибудь, а жандармский генерал Спиридович писал в своих мемуарах, что до лета 1918-го он преспокойно жил в Москве, ничуть не скрываясь от властей, которые его не беспокоили и даже не думали преследовать [69]. В первые месяцы после революции победители сплошь и рядом отпускали пытавшихся воевать против них генералов под честное слово не принимать более участия в вооруженной борьбе.

Советская власть установилась по стране практически без сопротивления, и режим был весьма мягким, примерно до мая 1918 года. Так, арестованные члены Временного правительства вскоре были выпущены на свободу, юнкера, защищавшие Зимний Дворец и организовавшие сопротивление в Москве, было отпущены под обещание, что больше не будут выступать против Советской власти.

Краснов, организовавший поход на Петербург, отделался домашним арестом. Пуришкевич, организовавший заговор в поддержку генерала Каледина, амнистирован по случаю 1-го мая. К марту 1918 г. были выпущены из-под ареста, все активисты саботажнического «Союза служащих государственных учреждений» и так далее.

Таким образом, до начала иностранной интервенции и гражданской войны, то есть до развертывания массированного белого террора, репрессивные меры Советской власти носили ограниченный и весьма либеральный характер [70].

Но господа генералы и офицеры с честными глазами давали слово, после чего пробирались на юг и без особого промедления — и без малейших угрызений совести — начинали формировать отряды для войны с большевиками. Хозяева своего слова: хотят — дают, хотят — берут обратно…

Гражданская война началась очень быстро — и, по моему глубокому убеждению, винить в ней большевиков сугубо неправильно. Абсолютно не согласуется с историческими реалиями. Даже в классических войнах одного государства с другим сплошь и рядом, если разобраться в предшествующих событиях, о которых стороны из стыдливости умалчивают, выясняется, что нет ни «агрессора», ни «жертвы».

Генерал Корнилов начал формировать на юге России свои отряды уже в январе восемнадцатого! И тогда же отдал приказ: пленных не брать! ЧК тогда существовала разве что в зародыше, Красной Армии попросту не было. Как и систематического, объявленного сверху красного террора. Но пленных уже велено не брать.

В декабре семнадцатого власть в Киеве захватили «самостийники» — вооруженные отряды как называемой Центральной Рады. Большевистское правительство Украины бежало в Харьков. Леонид Пятаков, брат видного деятеля Георгия Пятакова, Киев покинуть не успел и попал в руки «самостийников».

Тело обнаружили в январе, когда большевики вернулись. «На месте сердца была глубокая воронка, просверленная, очевидно, шашкой, а руки были совершенно изрезаны: как объясняли врачи, ему, живому, высверливали сердце, и он конвульсивно хватался за клинок сверлящей шашки.» Эта дикая расправа никак не могла быть ответной мерой на какие-то большевистские репрессии, потому что в декабре семнадцатого таковых в Киеве попросту не было. И это далеко не единственные примеры зверств другой стороны, учиненных задолго до красного террора.

А впрочем, очень долго не было никакой такой «другой» стороны. Только примерно в девятнадцатом году сформировались «одна» и «другая» стороны, то есть «красные» и «белые». Но даже тогда существовало немало «сторон» помельче, причинявших порой немало беспокойства, как белогвардейцам, так и большевикам.

Что уж говорить о восемнадцатом… «Сторон» тогда было столько, что ни один историк их не в состоянии сосчитать и хоть как-то привести в систему. Никакой классификации они не поддаются. Собственно, весь восемнадцатый — это одна Великая Смута, во многом повторявшая ту, первую, что произошла на Руси триста с лишним лет назад.

Во-первых, больше не было сильной и авторитетной центральной власти, и все это знали.

Во-вторых, миллионы людей прошли мировую войну, что приучило их к беспрецедентной жестокости.

В-третьих, вырвались наружу все те противоречия и вековые конфликты, о которых я так подробно рассказывал, все накопившиеся обиды. Чуть ли не в каждом селе — не говоря уже о регионах — начинали жить своим умом и смотреть на окружающее исключительно со своей колокольни.

Больше не было ни власти, ни законов, ни порядка. Опять-таки еще до большевистского террора крестьяне в европейской России на известия о мобилизации рекрутов и лошадей ответили убийствами и пытками тех, кто хоть как-то имел отношение к зыбкой новорожденной власти. В Средней Азии и на Кавказе «националы» стали совершать столь же бессмысленные и кровавые налеты на русские села.

Хаос стоял неописуемый. На юг воевать с корниловцами шли пока что левый эсер Муравьев и анархист Железняк. Не было ни армий, ни фронтов — по огромным пространствам перемещались отряды и отрядики, плохо представлявшие, куда они идут, кому подчиняются и чего, собственно, хотят. Иные с грехом пополам еще идентифицировали себя с какой-то политической силой, но хватало и абсолютно независимого народа.

Какой-нибудь деревенский аптекарь, всю жизнь мечтавший о майнридовских приключениях, собирал отряд, провозглашал деревню Драчиловку независимой республикой и, обвешавшись маузерами, носился на коняшке с дюжиной таких же отморозков. От какого-нибудь гетмана Скоропадского или эстонского президента он отличался исключительно мелким масштабом, и только.

Черт возьми, какие только типажи не рождала Великая Смута! Вот вам дальневосточные партизаны (правда, это уже не восемнадцатый, это чуточку позже, но особой разницы нет). Атаман — бывший унтер, бывший питерский пролетарий Тряпицын. Начальником штаба у него (и по совместительству — любовницей) — девятнадцатилетняя красоточка Нина Лебедева-Кияшко, анархистка-максималистка и племянница бывшего военного губернатора Забайкальской области. Костяк отряда — освобожденные революцией местные каторжане и китайцы. Эта сладкая парочка со своей ордой захватила Николаевск-на-Амуре, за три месяца вырезала десять тысяч человек из двенадцатитысячного населения, а заодно и оказавшийся там на свою беду японский гарнизон.

Трагикомедия в том, что «бригада» Тряпицына на бумаге считалась «частью Красной Армии». Узнав об этаких художествах, Ленин отправил в Приморье гневную депешу. Тряпицын (исторический факт!) ответил Ильичу краткой телеграммой: «Поймаю — повешу». После чего, собрав в мешок брильянты и золотишко, нацелился вместе с любящей Ниной пробиваться в Китай.

Приморские коммунисты срочно собрали конференцию, на которой постановили предать буйных любовничков революционному суду — но оказалось, что еще за два дня до этого часть «бригады» взбунтовалась, перестреляв как Тряпицына с Ниной Кияшко, так и весь их штаб. Правда, эти мстители народные не имели никакого отношения к красным — историки их характеризуют как «белогвардейские элементы» под командой некоего прапорщика Андреева, решившего вдруг восстановить «демократическую власть», узурпированную «кровожадной сворой» Тряпицына.

Но вернемся к началу Великой Смуты.

Прежде всего, как случалось во многих странах в похожей ситуации, возникла вакханалия суверенитетов, всех и всяческих независимостей. Закавказье отложилось мгновенно, ему было легче всего, до него из-за отдаленности и труднодоступности у Москвы долго не доходили руки.

Украинское самостийное правительство под руководством историка Грушевского почти за месяц до подписания большевиками Брестского мира с немцами заключило с Германией свой, сепаратный, мирный договор — и вот тогда-то на Украину и заявились немецкие войска.

О своей автономии очень быстро объявила Сибирь, где у штурвала оказались те же социалисты, только другого пошиба — меньшевики и эсеры. К тому времени сибирские сепаратисты (конечно, во многом уступавшие украинским) все же имели за плечами почти полувековые традиции. Еще в начале семидесятых годов девятнадцатого века крупные ученые Потанин и Ядринцев сформулировали тезис о Сибири как колонии России, к тому же времени относятся и первые попытки (насквозь ученические) учинить сепаратистский мятеж.

Донские казаки, как уже мельком упоминалось, с превеликим энтузиазмом взялись за строительство своего, совершенно независимого и суверенного государства. Все обстояло крайне серьезно: сочинили конституцию, ввели государственный флаг, сине-желто-алый, приняли государственный гимн, старинную песню «Всколыхнулся, взволновался православный Тихий Дон».

Донцы никоим образом не собирались восстанавливать единую Россию — они, как опять-таки мимоходом говорилось, по дурной своей наивности полагали, что, отгородившись от всего остального полыхающего пространства бывшей Российской империи, будут кататься, как сыр в масле. Что им удастся отсидеться. Что никто к ним никогда со штыком не придет, а если придет — нагайками закидают.

Атаман Краснов, «представитель пятимиллионного свободного народа», как он любил себя именовать, быстренько установил подобие дипломатических отношений с Украиной гетмана Скоропадского и Германией. Немцы и украинцы суверенную державу признали — правда, опять-таки неофициально, без присылки полномочных послов и грома оркестров. Окрыленный Краснов сочинил письмо кайзеру Вильгельму, в котором без ложной скромности просил пособить в массе мелких просьбишек: чтобы кайзер помог вернуть Донской державе Таганрогский округ, надавив для этого на Украину; чтобы кайзер посодействовал передаче Дону «по стратегическим соображениям» Воронежа, Камышина и Царицына, надавив для этого на Москву. А взамен, если отбросить дипломатические обороты, обещал впредь становиться в любую позицию из «Камасутры», какая только будет Германии угодна.

Губа у атамана была не дура. Таганрог — это угольные шахты и заводы, Царицын (нынешний Волгоград) — выход в Каспийское море…

Господа казаки всерьез собирались строить сверхдержаву — и полагали себя отдельной нацией. Так и было написано в «Законах Всевеликого Войска Донского»: «Три народности издревле живут на Донской земле и составляют коренных граждан Донской области — донские казаки, калмыки и русские крестьяне». Себя донцы русскими, как отсюда явствует, отнюдь не считали. А потому подданных новоявленной державы быстренько разделяли на две категории: «казаков» и «граждан».

На бумаге и те и другие считались полностью равноправными, но мы-то прекрасно знаем, что бывает, когда население официально делят на две категории…

Всерьез воевать с большевиками донцы не собирались. Из примерно тридцати пяти тысяч строевых казаков в Добровольческую армию Деникина поступило всего четыреста. Ничего удивительного, что Деникин, с бессильной злостью взиравший на эти политические новости, сказал однажды: «Войско Донское — это проститутка, продающая себя тому, кто больше заплатит» [71].

Краснов не на шутку разобиделся и, в свою очередь, обозвал Деникина «изменником», апологетом «старого режима», «оскорбившим жестоко молодые национальные чувства казаков».

Так и просуществовала недолгое время эта опереточная «держава» — в конце концов, она все же послала воевать с большевиками несколько мелких отрядов, которые бросили фронт в Воронежской губернии и повернули домой, рассчитывая отсидеться. Не удалось. Пришли красные и устроили то, что нам теперь известно как «расказачивание».

Между прочим, одним из предводителей репрессий был даже не многократно руганный Свердлов, а Андрей Лукич Колегаев, многолетний член партии левых эсеров, к большевикам перешедший в восемнадцатом.

Именно он, член Реввоенсовета Южного фронта, отправлял армиям директивы, превосходившие даже циркуляры Свердлова: выжигать восставшие хутора, расстреливать всех, принимавших не только прямое, но и косвенное участие в восстаниях, расстреливать каждого десятого, а то и пятого. Вот только о Колегаеве наши национал-патриоты предпочитают помалкивать, поскольку он никак не годится по своему стопроцентно славянскому происхождению на роль жидомасона.

Примерно так же, как и донцы, вело себя Кубанское казачье войско: Кубанская рада провозгласила самостийную державу, вступила в дипломатические отношения с заграницей вроде Грузии, успела даже провести с Донской державой экономическую войну, совсем как настоящую, перекрыв свои суверенные границы для донских товаров.

С красными держава опять-таки не воевала толком, а когда спохватилась, было поздно: на нее двинулись уже не кучки партизан с красными лентами на шапках, а регулярная Красная Армия. И кубанцам отсидеться не удалось.

Признаться, как раз донские казаки (современные, я имею в виду) у меня вызывают легкую брезгливость своими неимоверно громкими причитаниями о горестях их дедов, которых в девятнадцатом изводили лютые большевики. Большевики, конечно, не ангелы, но все беды Тихого Дона как раз оттого и произошли, что тамошние станичники наивно и легкомысленно решили отсидеться в сторонке, пока за соседними холмами шла война, и трещали пожарища. Такого фарта в жизни не бывает. Как выражался по другому поводу дон Румата, тех, кто смирно в сторонке сидит, больше всего и режут. Донцов и кубанцев погубил их собственный эгоизм — так же, как и Оренбургское казачье войско. Всем им показалось, что, объявив суверенитет, они будут жить сладко и счастливо…

Вообще в некоторой корректировке нуждается миф о «работящих казаках», которых разорили красные. Казаки, конечно, в массе своей были и в самом деле трудолюбивы. Вот только следует сделать немаловажное уточнение: напомнить, что у них была еще и своя элита, пресловутая «старшина», которая жила, по примеру любой элиты, вовсе уж сладко — и хотела любой ценой сохранить свои немаленькие привилегии.

Вот документ эпохи: выступление в одной из уральских газет в декабре семнадцатого года рядового казака, делегата от своей сотни. Интереснейшие вещи он рассказывал… «Первый войсковой Круг в мае семнадцатого прошел, если без сепаративных вожделений наших войсковых бюрократов, но зато у каждого явившегося офицера и чиновника было страстное желание попасть на ту или иную должность по самоуправлению войском. Каждый старался отыскать виновность прежних слуг войска и сесть на их место, т. е. получить оклады, а там хоть трава не расти.

Избранная ревизионная комиссия открыла громадные хищения войскового капитала, который шел исключительно на улучшение благосостояния нашего офицерства: так, например, в пригород Оренбурга „Форштадт“, заселенный исключительно казачьими генералами, офицерами и чиновниками, за счет казачьего капитала проведен водопровод и заведен лучший пожарный обоз. Дети этих чинов обучались в средних и высших учебных заведениях за счет этого же капитала. Сметы умышленно ежегодно составлялись с остатками, и эти остатки распределялись чинами в награду и пособие только себе и т. д.» [72].

Теперь понятно, читатель, каковы были ставки в игре и почему элита всех трех вышеназванных казачьих войск, стремилась, наплевав на беды России, выкроить себе уютную самостийную державу?

«Словом, наша войсковая бюрократия жила не хуже помещиков, а потому расстаться с таким жирным куском, как войсковой капитал, не легко. Последний же главным образом составлялся от сдачи в аренду под распашку войсковых свободных земель… Имея в своем бесконтрольном распоряжении около 400 000 десятин (напоминаю: десятина — около гектара) свободной войсковой земли, 437 487 войсковых борон и лесных дач, бюрократия имела громадный доход и расходовала его по своему личному усмотрению…» (Поясню: Войсковая борона — участок под пахоту. «Лесная дача» — это попросту участок леса, используемый для тех или иных нужд).

Что характерно, едва ли не на всем необозримом пространстве бывшей Российской империи «самостийников» возглавляли бывшие блестящие офицеры императорской армии. В Финляндии — гвардеец Маннергейм, на Украине — генерал свиты его императорского величества Скоропадский, в Эстонии — полковник царской армии Лайдонер, который, чтобы не мелочиться, быстренько произвел себя в генералы.

Прибалтика, естественно, шагала в первых рядах «самостийников». Причем со всеми специфическими чертами, прибалтам свойственными.

Вот как, например, обстояло дело в Латвии. Сначала премьер-министр новорожденной державы, на которую всерьез нажимали красные, господин Ульманис заключил договор с германским командованием: всякий германский солдат, который будет участвовать не менее четырех недель в боях против местных большевиков, получит гражданство Латвии и преимущественное право на получение немалого участка земли. Договор был оформлен письменно. После чего немало крестьян в германской форме, мечтавших о собственной землице, примкнули штыки и быстренько вышибли за пределы Латвии красных.

Но тут господин Ульманис цинично заявил: мол, в Версальском мирном договоре четко прописано, что никто больше не обязан соблюдать обязательства перед Германией. И обманутые немцы, так и не получив земли, поплелись в фатерланд, надо думать, выражаясь в адрес Ульманиса витиевато и многоэтажно.

В Эстонии тяжесть борьбы с красными вынесли на себе отряды белогвардейцев. После чего благодарная независимая Эстония, быстренько заключив мир с Москвой, их разоружила и загнала белых за колючую проволоку, на лесозаготовки.

В Литве, в городе Вильно, где литовцев испокон веку жило-проживало не более двух-трех процентов, литовское экстремисты подняли мятеж и начали резать подряд всех «инородцев». Правда, дело не выгорело: марш-броском примчалось два конных полка польского генерала Люциана Желиговского, вышибли эту банду из города и гнали еще километров десять.

Город Вильно попал в руки литовцев благодаря Сталину только в 1940 году и вместо своего исконного, многие века сохранявшегося названия получил какое-то новое, которое я никак не могу запомнить [73].

Между прочим, все три прибалтийские крохотульки смогли обеспечивать своим гражданам на пару десятков лет худо-бедно сносное существование исключительно оттого, что совершенно по-большевистски провели грабительскую земельную реформу. В Эстонии и Латвии новоявленная власть попросту конфисковала земли у прежних владельцев «некоренной» национальности, русских и немцев (а в Литве еще и у поляков), и кое-как наделила участками «коренных». Чем это отличается от той же коллективизации, лично мне решительно непонятно. Грабеж — он и есть грабеж, как его ни именуй и какими «национальными интересами» ни прикрывай.

В общем, в начале восемнадцатого года, куда ни взгляни, пышным цветом расцвели суверенитеты. Армии практически не существовало. И правительству Ленина-Троцкого-Сталина пришлось подписать с Германией «похабный» Брестский мир. Его тоже порой кое-кто рассматривает как «выполнение обязательств большевиками перед финансировавшими их немцами». Но жестокая правда истории в том, что воевать молодая республика попросту не имела ни сил, ни возможности. В первую очередь оттого, что никто не хотел воевать. Кстати, по воспоминаниям Ф. Раскольникова, термин «похабный» выдумали не критики большевиков, и даже не Ленин первым его запустил в обиход: делегаты с фронта, добравшись до трибуны, в голос твердили одно: «Дайте мир, пусть даже похабный!».

Было бы самоубийством воевать с Германией — тоже разоренной и истощенной войной, но находившейся по всем параметрам в гораздо лучшем положении. Ленин и его сторонники это прекрасно понимали. Другую позицию занимали так называемые «левые коммунисты» во главе с «любимцем партии» Бухариным, за которым числилось одно-единственное достоинство: о чем бы ни зашла речь, он мог часами предаваться ужасающему словоблудию (за что насмешник Троцкий тогда же окрестил его «Коля Балаболкин»). Они — эти «левые» коммунисты — готовы даже идти на утрату Советской власти. Еще в 1918 г., засев в бюро Московского комитета партии, эти господа говорили о необходимости, хотя бы ценою утери Советской власти, превратившейся, как они говорили, в формальное понятие, сорвать Брестский мир.

Бухаринцы стояли за продолжение войны любой ценой. Правда, при этом они не рассчитывали не то что на победу, но даже на ничью. Они с самого начала знали, что новорожденная Советская Россия тевтонами будет моментально разбита. Но этого именно они и жаждали, на несколько десятков лет предвосхитив знаменитый тезис председателя Мао: «Чем хуже — тем лучше».

Дальний расчет у бухаринцев был незатейливый и людоедский: гибель Советской России под ударом кайзеровской военной машины должна стать примером и уроком для «мирового пролетариата». Этот самый пролетариат, узрев этакое варварство, устыдится, воспрянет и поднимется на тот самый последний и решительный бой, сметая «старые режимы». О чем со свойственным ему всю сознательную жизнь простодушным цинизмом вещал тогда сам Коля Балаболкин-Бухарин: «Наше единственное спасение заключается в том, что массы познают на опыте, в процессе самой борьбы, что такое германское нашествие. Когда у крестьян будут отбирать коров и сапоги, когда рабочих будут заставлять работать по 14 часов, когда будут увозить их в Германию, когда будет железное кольцо вставлено в ноздри,тогда, поверьте, товарищи, тогда мы получим настоящую священную войну» [74].

Однако после жесточайших дискуссий и накаленной сшибки мнений на съезде Советов победила ленинская точка зрения, которую столь же цинично (но отнюдь не так простодушно) озвучил тогда же Троцкий: «К мирным переговорам мы подходили с надеждой раскачать рабочие массы как Германии и Австро-Венгрии, так и стран Антанты. С этой целью нужно было, как можно дольше затягивать переговоры, чтобы дать европейским рабочим время воспринять, как следует самый факт советской революции и, в частности, ее политику мира».

Другими словами, имело место лишь временное отступление, чего твердолобые бухаринцы как раз и не понимали…

В нашей историографии (и отнюдь не одной лишь национал-патриотической) принято ругательски ругать Троцкого за его известную декларацию: «Войну более не ведем, мира не подписываем, армию распускаем». Но соль в том, что это была опять-таки вполне продуманная акция. Я считал, что до подписания мира необходимо во что бы то ни стало дать рабочим Европы яркое доказательство смертельной враждебности между нами и правящей Германией, — говорил Троцкий. Именно под влиянием этих соображений я пришел в Брест-Литовске к мысли о той «педагогической демонстрации, которая выражалась формулой: войну прекращаем, но мира не подписываем».

Мне представляется, это вполне внятное и убедительное объяснение, как бы к Троцкому ни относиться. И Ленин, и Сталин, и Троцкий были гениями маневра (последний — до определенного времени, впрочем). Они тянули время. Они прекрасно знали, что европейский солдат любой страны точно так же смертельно устал сидеть во вшивых и мокрых окопах — и пример вышедшей из войны России выглядит заразительно.

А, кроме того, большевики всерьез рассчитывали на германских «коллег», и эти надежды были отнюдь не беспочвенными: к тому времени всю Германию, без преувеличения, трудами тамошних социал-демократов и вообще левых сотрясали демонстрации, митинги и стачки в знак солидарности с Советской Россией. Это не выдумка последнего коммунистического агитпропа, это и в самом деле было.

Это сегодня, когда век двадцатый прожит и закончился, когда мы точно знаем, что же именно произошло, легко упрекать большевиков во всех мыслимых грехах. Но не стоит забывать, что в восемнадцатом году, если воспользоваться любимой фразой Ю. Тынянова, было «еще ничего не решено». Будущее ведь было несвершившимся! Никто тогда, не располагая машиной времени, не мог знать, что революции в странах Западной Европы, в конце концов, провалятся. Наоборот, шансы на их успех были очень велики.

Между прочим, подписав Брестский договор, большевики все же добились некоторых политических выгод: по нему Германия обязывалась не признавать никаких «самостийных» держав, возникших на территории России. Небольшой, но выигрыш.

1.10. И началась Гражданская война

Нынешние либералы утверждают, что виноватых в гражданской войне не бывает. Либо наоборот — виновны проклятые большевики. Не соглашусь. Это победителей в Гражданской войне нет. Только проигравшие.

Вышедшая в издательстве «Патриот» книга «Белый террор в России» [75] — известного историка, доктора исторических наук П.А. Голуба, четко показывает, что виноватые есть. Собранные в ней документы и материалы камня на камне не оставляют от широко циркулирующих в средствах массовой информации и публикациях на историческую тему выдумках и мифах, которые выдают за исторические истины малоосведомлённые российские руководители.

Как показано в книге, инициаторами Гражданской войны стали именно белогвардейцы, с подачи левых эсеров, представлявшие интересы свергнутых классов. А толчком к войне, как признавал один из лидеров Белого движения А. Деникин, был мятеж чехословацкого корпуса, во многом вызванный и поддержанный западными «друзьями» России. Без помощи этих «друзей» главари белых чехословаков, а затем белогвардейские генералы никогда бы не достигли серьезных успехов.

Кроме того, парад суверенитетов катился по России то ли со скоростью звука, то ли со скоростью света, все, кто только имел к тому возможность, пытались отхватить себе кусочек ничейной территории. Дошло до того, что в бывшую Российскую империю вторглись румыны — а такое означает, что хуже дела обстоять просто не могут. Те самые румыны, касательно которых, несмотря на все дискуссии, до сих пор не пришли к единому мнению: что же такое румын — национальность или профессия?

Даже румыны. Сначала они потихонечку грабили, притесняли оказавшиеся на их территории российские части и помаленечку, пробуя силы, расстреливали большевиков. Потом, видя, что сходит с рук, обнаглели. Некий генерал Бронштяну вторгся со своим воинством в Кишинев, расстрелял там всех настроенных против «Великой Румынии от моря до моря» — красных, белых, монархистов, либералов — и захватил Бессарабию. Вернули румыны ее лишь спустя двадцать лет, подобострастно виляя позвоночником, едва Сталин легонечко стукнул кулаком по столу.

Полыхает гражданская война от темна до темна…

С обеих сторон воевали офицеры старой армии. В Красной Армии было пятьдесят пять тысяч царских офицеров. В Белой — восемьдесят тысяч. Но вот выпускников престижнейшей, элитнейшей Николаевской академии Генерального штаба у красных служило даже больше, чем у белых. Иные уверяют, будто все оттого, что зловредные большевики брали офицерские семьи заложниками и силком заставляли воевать. Это справедливо для каких-то отдельных случаев, но общую картину никак не объясняет [76].

Начальником штаба у Фрунзе — бывший генерал Н.С. Махров. Начальником штаба у Врангеля — не снявший золотых погон генерал П.С. Махров. Родные братья, ежели кто не понял. В штабе Тухачевского во время наступления на Варшаву — Н.В. Сологуб. В штабе Пилсудского во время обороны Варшавы — двоюродный брат означенного Сологуба… Восточным фронтом, действовавшим против Колчака, командовал царский полковник, выпускник Академии Генерального штаба С.С. Каменев, а заменил его впоследствии бывший генерал-лейтенант А.А. Самойло.

Всего в Красной армии оказалось более шестисот офицеров и генералов Генерального штаба. Из двадцати командующих красными фронтами семнадцать были кадровыми офицерами царского времени. Все начальники штабов фронтов — бывшие офицеры.

Из ста командующих красными армиями восемьдесят два — царские офицеры в прошлом. Военной разведкой у красных одно время руководил генерал Бонч-Бруевич, брат ленинского сподвижника. У большевиков оказались и бывший помощник военного министра Поливанов, и адмирал Альтфатер.

Известны, по меньшей мере, четверо бывших царских генералов, которые, попав в плен к белым, отказались изменить красной присяге, и были за это расстреляны: фон Таубе, Николаев, Востросаблин, Станкевич [77].

Ну, так как же быть с малыми детушками заложниками, господа критики?

Огромную роль в свое время сыграло воззвание группы бывших царских генералов, призвавших в 1920 г. офицерство переходить на сторону красных.

Вот цитаты: «Свободный русский народ освободил все бывшие ему подвластными народы и дал возможность каждому из них самоопределиться и устроить свою жизнь по собственному произволению. Тем более имеет право сам русский и украинский народ устраивать свою участь и свою жизнь так, как ему нравится, и мы все обязаны по долгу совести работать на пользу, свободу и славу своей родины — матери России…

В этот критический исторический момент нашей народной жизни мы, ваши старшие боевые товарищи, обращаемся к вашим чувствам любви и преданности к родине… Иначе «наши потомки» будут нас справедливо проклинать и правильно обвинять за то, что из-за эгоистических чувств классовой борьбы мы не использовали своих боевых знаний и опыта, забыли родной русский народ и загубили свою матушку — Россию» [78].

Воззвание подписали известные и уважаемые в старой армии люди: генералы Поливанов, Зайончковский, Клембовский, Парский, Балуев, Акимов, адмирал Гутор. Первой стояла фамилия авторитетнейшего военачальника генерала А. Брусилова.

Кто-то может верить, будто подписи они поставили оттого, что чекисты арестовали у одного жену, а у другого — старую бабушку. На самом деле никаких подтверждений столь примитивной версии в истории не отмечено. Все эти люди служили новой власти не за страх, а за совесть. Большевиками они, конечно не были. Просто-напросто новая Россия их вполне устраивала, гораздо больше, чем место в белогвардейских рядах, только и всего.

Подобное после окончания Второй мировой войны случится в Польше. Из эмиграции вернутся и займут немало высоких должностей в армии и военной разведке генералы и старшие офицеры времен Пилсудского. И никто не будет их трогать, никто не станет попрекать «белопанским» прошлым. Они не питали ни малейшей склонности к коммунистам — но новая Польша в установленных Сталиным границах им чертовски нравилась, и они хотели ей служить.

И это воззвание, кстати, имело громадный успех. После того, как оно появилось, в Красную армию пришли еще тридцать тысяч русских офицеров.

Хотя, что касаемо Брусилова… Должно быть, сотрудничая с большевиками, этот известный оккультист, испытывал нешуточный душевный дискомфорт. Евреев среди большевиков хватало, — а его высокопревосходительство был антисемитом патологическим. Сохранились любопытные воспоминания украинского академика Заболотного, бактериолога и эпидемиолога, еще до революции встречавшегося в прифронтовой полосе с Брусиловым. Когда ученый пожаловался, что для его опытов очень трудно в нынешние тяжелые времена добывать обезьян, генерал серьезно спросил: «А жиды не годятся? Тут у меня жиды есть, шпионы, я их все равно повешу, берите жидов». И, не дожидаясь моего согласия, послал офицера узнать: сколько имеется шпионов, обреченных на виселицу. Я стал доказывать его превосходительству, что для моих опытов люди не годятся, но он, не понимая меня, говорил, вытаращив глаза: «Но ведь люди все-таки умнее обезьян, ведь если вы впрыснули человеку яд, он вам скажет, что чувствует, а обезьяна не скажет». Вернулся офицер и доложил, что среди арестованных по подозрению в шпионаже нет евреев, только цыгане и румыны. «И цыган не хотите? Нет? Жаль».

Хотя… Во времена Гражданской встречались самые невероятные комбинации. В ноябре 1921 г. из Стамбула в Россию вернулся с женой и группой офицеров не кто иной, как бывший врангелевский генерал Слащев (прототип генерала Хладова в советском фильме «Бег» по роману Булгакова). Он тут же призвал остававшихся за границей врангелевцев последовать его примеру. И последовали многие [79].

Личность эта колоритнейшая — кокаинист, бунтарь, постоянно ссорившийся с Врангелем, хозяин персонального зоосада, который возил в своем вагоне. Пожалуй, никто из белогвардейских генералов (атаманы вроде Семенова и Анненкова не в счет) не имел такой репутации лютейшего вешателя.

С особенным удовольствием приказывал вздергивать во множестве большевиков и евреев персонально, но не обходил вниманием дезертиров, вообще всех, кто в недобрую минуту подворачивался под руку. Весь путь Слащева по югу России — это одна бесконечная цепь виселиц. И, тем не менее, в Севастополе на причале его встречал сам Дзержинский!

Большевики генерала не тронули по вполне понятным побуждениям — чем больше офицеров и генералов вернутся в Советскую Россию, тем меньше за границей останется реальных, подготовленных в военном отношении, врагов. После окончания войны большевики провели целую операцию, чтобы возвратить его в СССР — нет, не затем, чтобы свести счеты, а, решив, что вслед за ним станут возвращаться и другие эмигрировавшие белогвардейцы. Мало того — семь с лишним лет он преподавал на высших военных курсах «Выстрел».

Лишь в январе 1929 г. к нему в квартиру ворвался бывший комвзвода Красной Армии Лазарь Коленберг и высадил в Слащева пистолетную обойму. На допросах он говорил, что мстил за расстрелянного Слащевым в Николаеве брата. Коленберга признали душевнобольным и не судили. Многие, от отечественных до зарубежных, исследователи склонны считать, будто это ГПУ руками Коленберга коварно убрало Слащева. Позвольте не поверить. За семь с лишним лет, что генерал прожил в Советской России, его тысячу раз можно было убрать при желании, не особенно и утруждая себя поисками мотивов или разработкой коварных комбинаций. Так что Коленберг, вероятнее всего, сводил собственные счеты. Ничего удивительного — удивительно как раз то, что Слащев продержался так долго, учитывая, сколько людей он перевешал и сколько у них осталось горящих жаждой мщения родных.

Слащев — не единственный пример не поддающихся логическому осмыслению альянсов с большевиками разнообразнейшей, самой причудливой публики. Большевиков, что интересно, всецело признавали и поддерживали разнообразные радикально-мистические сектанты: хлысты, баптисты, евангелисты седьмого дня. Последние, не мелочась, считали Ленина, чуть ли не вторым Мессией, объявляя, что на нем «почиет благодать Божья». (Горячо поддержавший большевиков поэт Николай Клюев, кстати, как раз из хлыстов.)

Известный черносотенец и личный враг Распутина иеромонах Илиодор (Сергей Труфанов), печально прославившийся до революции всевозможными экстремистскими выходками, после Октября вернулся в Россию и сотрудничал с большевиками. В числе прочего создал некую мистическую «Коммуну Вечного Мира», объявив себя не только «патриархом», но и «русским папой». Большевики это на удивление долго терпели — и, в конце концов, в 1922 г. не посадили Илиодора и не расстреляли, а выслали за границу…

Я не берусь объяснять все эти процессы. Я всего лишь хочу напомнить: ни одно из белогвардейских движений, боровшихся с большевиками, не поднимало монархических лозунгов. В тылах Деникина монархистов даже, как о том подробно вспоминает В. Шульгин, преследовала всерьез белая контрразведка.

У белых не было не только монархических настроений, но и тени единства. Грызлись меж собой, как собаки из-за кости, не только «верховные правители» разных регионов, но и деятели одной армии. Троцкий подробно писал, чем обязаны белые Таганрогской катастрофе 1920 г., означавшей разгром белого движения на юге.

Врангель предлагал исключительно выгодный для белых (по компетентному мнению Троцкого) план: закрепиться на небольшом участке между Днепром и Волгой, создать ударный кулак из конных частей, пробить им красный фронт и наступать на Москву, попутно соединившись с Колчаком. Однако Деникин распылил силы, наступая по трем направлениям, причем главным из них выбрал самое выгодное для оборонявшихся красных — через Донецкий бассейн. Был разбит и отступил.

В чем причины столь странного его поведения? Да попросту командующим этим «кавалерийским кулаком» следовало стать Врангелю, которому, вполне возможно, и досталась бы вся слава взятия Москвы златоглавой. А Деникин хотел взять Москву сам. В результате проиграл все. Элементарная зависть погубила отличный план, успех которого допускало само большевистское руководство.

На этом фоне безобидно выглядит генерал Май-Маевский — тот самый, что выведен в бессмертном фильме «Адъютант его превосходительства» под именем Ковалевского. Интриг он не плел — некогда было. Мастерски внедрившийся в его ближайшее окружение красный разведчик Макаров (в фильме — Кольцов), быстро разобравшись, к чему генерал питает слабость, наладил бесперебойное снабжение водкой и девочками. После чего Май-Маевский с превеликой радостью ушел в столь долгий и качественный запой, что провалил все, что только возможно. Авторы помянутого фильма невероятно польстили генералу, изобразив его трезвым и способным говорить членораздельно.

А ведь мы еще не коснулись самой малоизвестной стороны Гражданской войны: тех ситуаций, когда власть в противостоящем большевикам лагере оказывалась в руках не солдафонов-генералов, а самых натуральных социалистов, демократов, либералов и интеллигентов!

Было и такое, друзья мои, было! У нас как-то принято связывать понятие «белогвардейского лагеря» исключительно с генералами и казачьими атаманами. А ведь дело сплошь и рядом обстояло совершенно иначе!

Когда большевики разогнали Учредительное собрание, его члены, целые и невредимые, разбежались по всей стране и в восемнадцатом году создали целых четыре социалистических правительства в разных уголках великой и необъятной:

1. На Волге, в Самаре — Комитет членов Учредительного собрания (КОМУЧ).

2. Временное областное правительство Урала.

3. Временное сибирское правительство.

4. Верховное управление Северной области (Архангельск).

Для начала КОМУЧ, взяв власть в Самаре, развернул широчайший террор. Расстреливали прямо на улицах «по подозрению в большевизме». Жертв — многие тысячи. Далее, прежде всех остальных ведомств, социалисты создали «государственную охрану», которой поставили руководить эсера Климушкина. А в дополнение быстренько создали систему военно-полевых судов [80].

И народники, и революционные интеллигенты — социал-демократы, все вместе подходят под определение Бакунина, который, в силу своей биографии, знал проблему изнутри [81]: «Особенно страшен деспотизм интеллигентного и потому привилегированного меньшинства, будто бы лучше разумеющего настоящие интересы народа, чем сам народ.Во-первых, представители этого меньшинства попытаются, во что бы то ни стало уложить в прокрустово ложе своего идеала жизни будущих поколений, чем прольют море крови. Во-вторых, эти двадцать или тридцать ученых-интеллигентов перегрызутся между собой…».

И понеслось… Под трибунал можно было угодить за что угодно, в том числе и

за «распространение необоснованных слухов». Пленных красноармейцев ночами расстреливали сотнями и сотнями, выбрасывая трупы в реку. Устроили концлагеря. Когда в Бугурусланском уезде сразу семь волостей отказались дать новобранцев, «для примера» одно из сел окружили войска и открыли огонь из пулеметов.

В сентябре восстали рабочие Казанского порохового завода, протестуя против террора, мобилизации в армию и ухудшения жизни. Комендант города расстрелял митинг опять-таки из пушек и пулеметов. В октябре рабочие г. Иващенкова выступили против демонтажа предприятий и эвакуации их в Сибирь. Прибыли каратели и перебили около тысячи человек, в том числе женщин и детей, без разбора. Напоминаю: все это творили не генералы, а эсеры и меньшевики, протестовавшие во весь голос против большевистского террора, против большевистской ЧК.

Что касается свободы слова — цензуры, надо отдать им должное, не ввели. Вместо этого закрывали газеты и арестовывали редакторов. За непонравившуюся ему статью сам Климушкин упрятал в тюрьму видного кадета Коробова — а чуть позже, переключившись с газетчиков на буржуазию, разогнал съезд торговцев и промышленников. Самыми крайними и бесправными оказались опять-таки крестьяне — их пороли целыми деревнями, проводили «реквизиции», по поводу и без повода обстреливали села из пушек.

И самое шизофреническое, что весь этот кровавый бардак с начала и до конца проходил под красным флагом, реявшим над зданием КОМУЧа.

Французский представитель Гинэ, по сохранившимся свидетельствам, чуть умом не тронулся, пытаясь понять загадочную русскую душу.

Вот что писал орган казанских меньшевиков: «В рабочих кварталах настроение подавленное. Ловля большевицких деятелей и комиссаров продолжается, усиливается. И самое главное, страдают не те, кого ловят, а просто сознательные рабочие: члены социалистических партий, профсоюзов, кооперативов. Шпионаж, предательство цветет пышным цветом… Жажда крови омрачила умы. Особенно стараются члены квартальных комитетов…».

Интеллигенты! Социалисты! Либералы! Революционеры! Вот вам наглядный пример того, что бывало, когда им удавалось порулить. Самарская братия оказалась еще хуже большевиков — у тех, по крайней мере, была программа, теория, идеология.

В КОМУЧе не было ничего отдаленно похожего. Лишь террор, пустая говорильня, развал всего, что только можно развалить, продать все, что можно продать. Население поддержки не оказывало ни в малейшей степени. В конце концов, пришли красные и вышибли этот дурдом к чертовой матери.

Об уральский суверенах — кратко. Правили бал там целых четыре партии:

1. Партия народной свободы.

2. Трудовая народно-социалистическая.

3. Социалисты-революционеры.

4. Социал-демократы-меньшевики.

Как правили? Обыкновенно. Так, как только и могут править интеллигенты-либералы-социалисты: кнутом и пулеметом. Расстреливали не только членов партии большевиков, но и рядовых красноармейцев во множестве, а заодно их семьи и родственников.

О происходящем исчерпывающее понятие дает отрывок из заявления Центрального областного бюро профсоюзов Урала [82]: «Вот уже второй месяц идет со дня занятия Екатеринбурга и части Урала войсками Временного сибирского правительства и войсками чехословаков, и второй месяц граждане не могут избавиться от кошмара беспричинных арестов, самосудов и расстрелов без суда и следствия. Город Екатеринбург превращен в одну сплошную тюрьму, заполнены почти все здания, в большинстве невинно арестованными. Аресты, обыски и безответственная и бесконтрольная расправа с мирным населением Екатеринбурга и заводов Урала производятся как в Екатеринбурге, так и по заводам различными учреждениями и лицами, неизвестно какими выборными организациями уполномоченными. Арестовывают все кому не лень, как то: военный контроль, комендатура, городские и районные комиссии, чешская контрразведка, военно-уполномоченные заводских районов и различного рода должностные лица».

А что у нас в Архангельске? Ну, как же, Верховное управление северной области во главе с народным социалистом Чайковским, с ходу заявившее о своей приверженности идее Учредительного Собрания. А уж если пошли такие заявления, жди большой крови… И она, конечно же, пролилась! И тоже под красным знаменем.

Первый лагерь, что на Соловках, создали народные социалисты. Третьего февраля 1919 года правительство Миллера-Чайковского написало постановление: граждане, «присутствие коих является вредным… могут быть подвергаемы аресту и высылке во внесудебном порядке в места, указанные в пункте 4 настоящего постановления. …

п. 4. …Местом высылки назначается Соловецкий монастырь и один из островов Соловецкой группы…»

Не будем пользоваться «красными» материалами. Возьмем отрывок из письма, которое в 1922 г. «министр внутренних дел» правительства Чайковского отправил своему шефу в Париж [83]: «Вспомните, Николай Васильевич, хотя бы наш север, Архангельск, где мы строили власть, где мы правили! И вы, и я были против казней, жестокостей, но разве их не было? Разве без нашего ведома на фронтах (например, на Пинежском и Печоре) не творились военщиной ужасы, не заполнялись проруби живыми людьми? Да, мы этого, к сожалению, в свое время не знали, но это было, и не падает ли на нас, как на членов правительства, тень за эти злодеяния?

Вспомните тюрьму на острове Мудьюг, в Белом море, основанную союзниками, где содержались «военнопленные», т. е. все, кто подозревался союзной военной властью в сочувствии большевикам. В этой тюрьме начальство — комендант и его помощник — были офицеры французского командования, что там, оказывается, творилось? 30 % смертей арестованных за пять месяцев от цинги и тифа, держали арестованных впроголодь, избиения, холодный карцер в погребе и мерзлой земле…». Классический нехитрый набор оправданий нашкодившего интеллигента: во-первых, он ничего такого не знал, а во-вторых, он ничего такого не хотел. Он хотел, как лучше, а получилось, отчего-то, как всегда.

Немного цифр. При народном социалисте Чайковском за год на территории с населением в 400 тысяч человек только через одну архангельскую тюрьму прошло 38 000 арестованных — 18 тысяч из них расстреляно, более пяти тысячи умерло от побоев и болезней. А ведь были еще пять тюрем в Мурманске, концлагерь на Соловках и концлагерь на необитаемом острове Мудьюг [84].

Вот вам «социалистические» правительства: одни вышиблены большевиками, другие разогнаны белыми генералами. Но крови успели налить немеряно. И этаких вот противобольшевистских «правительств» в восемнадцатом году историки насчитывают около двух десятков. Все они действовали на схожий манер: указом номер один обещали немыслимые и разнообразнейшие вольности в противовес злодеям и тиранам большевикам, указом номер два создавали свою ЧК и начинали лютовать.

К девятнадцатому году их повсеместно, как уже говорилось, если не красные прихлопнули, то генералы разогнали. После ухода англо-французских интервентов власть на Севере России перешла в руки белогвардейского генерала Миллера. Он не только продолжил, но и усилил репрессии и террор. Самым бесчеловечным их олицетворением стала ссыльно-каторжная тюрьма в Иоканьга, которую один из узников охарактеризовал как «наиболее зверский, изощренный метод истребления людей медленной, мучительной смертью».

Ну, а что происходило у других генералов? Начнем с Деникина. И слово предоставим ценнейшему свидетелю, митрополиту Вениамину (Федченкову), занимавшему там немаленькие посты: «епископ армии и флота» при Деникине, член «совета министров» при Врангеле.

«Какими же принципами руководствовалось белое движение?… Сознаюсь, у нас не было не только подробной политико-социально программы, но даже самые основные принципы были не ясны с положительной стороны. Я и сейчас не помню каких-нибудь ярких лозунгов: а как бы я мог их забыть, если бы они были? А что помню, то было не сильно, не увлекало. Можно сказать, что наше движение руководилось скорее негативными, протестующими мотивами, чем ясными, положительными своими задачами. Мы боролись против большевиков — вот общая наша цель и психология…Что касается политического строя, то он был неясный, не предрешенческий: вот покончить бы лишь с большевиками, а там «все устроится». Как? Опять Учредительное Собрание, прежде разогнанное Железняковым? Нет! Об Учредительном Собрании и не упоминалось. Что же? Монархия с династией Романовых? И об этом не говорилось, скорее этого опасались, потому что едва ли народные массы воротились бы к старому. Конституция? Да, это, скорее всего. Но какая, кто, как — было неизвестно…

Какие социально-экономические задачи? Тут было ясно: восстановление собственников и собственности. Ничего нового при генерале Деникине не было слышно… когда зашла речь о династии Романовых, генерал Врангель в последующем обмене мнениями бросил горячую фразу, которая страшно поразила даже его сотрудников-генералов: Россия — не романовская вотчина!

Мне показалось, что народ наш смотрит на дело совсем просто, не с точки

зрения идеалов политической философии славянофилов и не по рецептам революционеров, а также и не с религиозной высоты догмата Церкви о царе-помазаннике, а с разумной практической идеи — пользы. Была бы польза от царя, исполать ему! Не стало — или мало — пусть уйдет! Так и с другими властями — кадетскими, советскими. Здоровый простой взгляд.»

Иными словами, от большевиков слишком многие могли рассчитывать получить пользу, которой не увидели от белых. Карл Радек писал сущую правду: «Троцкий сумел при помощи всего аппарата нашей партии внушить крестьянской армии, усталой от войны, глубочайшее убеждение в том, что она борется за свои интересы».

Практически то же самое говорил и митрополит Вениамин [85]: «можно не соглашаться с большевиками и бороться против них, но нельзя отказать им в колоссальном размере идей политико-экономического и социального характера. Правда, они готовились к этому десятилетия.

А что же мы все (и я, конечно, в том числе), могли противопоставить им со своей стороны? Старые привычки? Реставрацию изжитого петербургского периода русской истории и восстановление «священной собственности», Учредительное Собрание или Земский Собор, который каким-то чудом все разъяснит и устроит? Нет, мы были глубоко бедны идейно. И как же при такой серости мы могли надеяться на какой-то подвиг масс, который мог бы увлечь их за нами? Чем? Я думаю, что здесь лежала одна из главных причин поражения нашего белого движения: в его безыдейности! В нашей бездумности!»

А вдобавок к безыдейности среди деникинцев процветала масса других пороков, смертельно опасных для организованной силы. Грабежи и «реквизиции», погромы и беззаконие достигли такого размаха, что сам Деникин в бессильном возмущении писал: «Каждый день — картины хищений, грабежей, насилий по всей территории вооруженных сил…Помощи в этом деле ниоткуда не жду. В бессильной злобе обещал каторгу и повешенье. Но не могу же я сам, один, ловить и вешать мародеров фронта и тыла».

Вспоминает Мамонтов C. И [86]: «Мы едва могли лечить (плохо) своих раненых. Что прикажете делать с пленными? У нас не было ни тюрем, ни бюджета для их содержания. Отпустить? Они же опять возьмутся за оружие. Самое простое был расстрел». «Офицер-кавалерист подошел ко мне.

— Мы не справляемся с пленными. Есть у вас желающие?

— У нас, — ответил я, — нет желающих расстреливать.

Офицер улыбнулся.

—Вы так в этом уверены? Разрешите мне спросить ваших людей?

— Сделайте одолжение, — сказал я и отошел в сторону.

Я был твердо уверен, что никто не отзовется. Каково же было мое изумление, когда буквально все с восторгом последовали за кавалеристом».

Врангель, правда, время от времени вешал тех, кто попадался под горячую руку. Помогало плохо. В тылах царили невероятная спекуляция и коррупция, города были набиты здоровыми молодцами, в том числе и в офицерских погонах, увиливавшими от фронта. Опухший от беспробудного пьянства Май-Маевский в разговоре с Врангелем подводил нечто вроде идеологической базы под мародерство и беззаконие: — Если вы будете требовать от офицеров и солдат, чтобы они были аскетами, то они воевать не станут.

Сам Деникин копейки себе не взял, первое время ходил в дырявых сапогах и старой шинели, пока его кое-как не приодели англичане, но какое значение имеют его высокие моральные качества на фоне того, что творилось в его армии?

По поводу православия и поруганных святынь хочу сказать, что генерал Шкуро спокойно обдирал золото и серебро с иконостасов церквей в центральной России. Конечно, и большевики разоряли церкви, но они же не строили из себя защитников веры [87].

Начальник штаба Деникина генерал Романовский в армии не пользовался ни малейшим уважением. Май-Маевского наконец-то выперли в отставку (но разоблаченный и посаженный в крепость чекист Макаров ухитрился оттуда бежать при странных обстоятельствах — у него даже не отобрали в тюрьме удостоверение помощника Май-Маевского!). Слащев, как говорилось выше, вел тайные переговоры с красными. От Деникина все чаще и настойчивее собственное же окружение требовало определиться и сказать во всеуслышание: за монархическую Россию он сражается или республиканскую? Генерал вилял, кротко ответствуя: мол, как бы я ни ответил, половина офицеров армию тут же покинет, так что лучше давайте уж по-старому, на авось. О земельной реформе и речи не шло — чтобы не оттолкнуть офицеров, в большинстве своем дворян и землевладельцев. Только в самом конце войны, когда Добровольческая армия была разбита на всех фронтах, и у белых остался лишь крымский клочок, чем-то таким срочно озаботились, но объявленная реформа, по словам того же Вениамина, была «компромиссной и запоздалой» и ничего уже не могла спасти.

В конце концов, собственные генералы буквально выпихнули Деникина в Константинополь вместе с Романовским, заставив передать командование Врангелю. Там же, в Константинополе, прямо в здании русского посольства, Романовского и пристукнули: кто-то средь бела дня шарахнул ему в спину пару раз из револьвера. Посольство было битком набито офицерами, но стрелявшего так и не нашли — а может, и не искали. Врангель тоже не добился ни малейших успехов — разве что Слащева из армии выкинул… Что ему нисколечко не помогло. И в Крым ворвалась Красная кавалерия.

Колчак…

Можно бы его назвать совершенно опереточной фигурой, не будь на нем столько крови. Сухопутный адмирал, не умевший и не способный руководить военными и гражданскими делами на суше, кокаинист, позер, истерик [88]. Поначалу ему везло.

Так уж исторически сложилось благодаря сибирской специфике, что новоявленными «представителями победившего Октября» в той же Енисейской губернии (нынешний Красноярский край), да и в других местах, стало откровенное отребье, которое даже не воспринимали как власть, искренне полагая шайкой бандитов, под шумок пустившихся пограбить (как оно, кстати, и было).

Даже благонамеренные советские историки более поздних лет писали, что Советская власть в Сибири «пала». Она именно «пала», как пьяный в лужу. А пришедшие ей на смену эсеры с меньшевиками были не лучше — и скинувший их Колчак сначала получил, чуть ли не единодушную поддержку сибиряков. Но вот потом…

Начались все те же реквизиции, мобилизации и всеобщий террор, превосходивший все, что успели натворить и красные, и «временные областники». Чтобы не быть голословным, приведу два свидетельства, исходивших в свое время из колчаковского же лагеря.

Барон Будберг, министр в правительстве Колчака: «Год тому назад население видело в нас избавителей от тяжкого комиссарского плена, а ныне оно нас ненавидит так же, как ненавидело комиссаров, и даже больше; и, что еще хуже ненависти, оно нам уже не верит, не ждет от нас ничего доброго… Мальчики думают, что если они убили и замучили несколько сотен и тысяч большевиков и замордовали некоторое количество комиссаров, то сделали этим великое дело, нанесли большевизму решительный удар и приблизили восстановление старого порядка вещей… Мальчики не понимают, что если они без разбора и удержу насильничают, грабят, мучают и убивают, то этим они насаждают такую ненависть к представляемой ими власти, что большевики могут только радоваться наличию столь старательных, ценных и благодарных для них союзников».

Начальник Уральского края инженер Постников ушел в отставку, подробно изложив в докладной записке Колчаку причины своего поступка: «Руководить краем голодным, удерживаемым в скрытом спокойствии штыками, не могу…

Диктатура военной власти… незакономерность действий, расправа без суда, порка даже женщин, смерть арестованных „при побеге“, аресты по доносам, предание гражданских дел военным властям, преследование по кляузам… —начальник края может быть только свидетелем происходящего [89].

Мне неизвестно еще ни одного случая привлечения к ответственности военного, виновного в перечисленном, а гражданских сажают в тюрьмы по одному наговору». В одной лишь Екатеринбургской губернии было расстреляно 35 000 человек и перепорото около 15 % населения. И к большевикам они никакого отношения не имели.

А вот воспоминания одного из упоминавшихся Будбергом «мальчиков», командира драгунского эскадрона в корпусе Каппеля штаб-ротмистра Фролова. Довольно высокий чин еще не означает солидного возраста — чинопроизводство у Колчака было прямо-таки фантазийным, не редкость чуть ли не двадцатилетние полковники, произведенные прямо из поручиков [90].

«Развесив на воротах Кустаная несколько сот человек, постреляв немного, мы перекинулись в деревню. Деревни Жаровка и Каргалинск были разделаны под орех, где за сочувствие большевикам пришлось расстрелять всех мужиков от 18 до 55-летнего возраста, после чего „пустить петуха“. Убедившись, что от Каргалинска осталось пепелище, мы пошли в церковь… Был страстной четверг.

На второй день Пасхи эскадрон ротмистра Касимова вступил в богатое село Боровое. На улицах чувствовалось праздничное настроение. Мужики вывесили белые флаги и вышли с хлебом-солью. Запоров несколько баб, расстреляв по доносу два-три десятка мужиков, Касимов собирался покинуть Боровое, но его «излишняя мягкость» была исправлена адъютантами начальника отряда поручиками Кумовым и Зыбиным. По их приказу была открыта по селу ружейная и пушечная стрельба и часть села предана огню.»

В Сибири и на Дальнем Востоке так же была развернута система концлагерей адмиралом Колчаком — наиболее, пожалуй, жестоким из всех белогвардейских правителей. Они создавались как на базе тюрем, так и в тех лагерях для военнопленных, которые были построены еще Временным правительством.

Более чем в 40 концлагерей режимзагнал почти миллион (914 178) человек, отвергавших реставрацию дореволюционных порядков. К этому надо приплюсовать еще около 75 тысяч человек, томившихся в белой Сибири. Более 520 тысяч узников режим угнал на рабский, почти не оплачиваемый труд на предприятиях и в сельском хозяйстве [91]. Это — не отдельные «перегибы» и не выходки каких-то особенных садистов. Подобное творилось повсеместно. Легко представить, как отреагировали на это коренные сибиряки, по характеру не склонные прогибаться перед какими бы то ни было властями, — а оружие и до войны имелось в каждом доме…

Если в первые месяцы наблюдалось четкое разделение: столыпинские «новоселы» — за красных, коренные — за Колчака, то теперь положение изменилось самым решительным образом. Против колчаковцев выступили все. Без малейшего участия большевиков возникли партизанские армии в десятки тысяч человек и «свободные республики» вроде Тасеевской, занимавшей громадную территорию.

Именно этому масштабнейшему движению, а не военным потугам бездарного Тухачевского, красные обязаны взятием Сибири. В том, что партизанское движение никакого отношения к большевикам не имело, убеждают сохранившиеся документы. Невероятная путаница понятий, представлений и методов агитации!

Один из повстанческих вождей, штабс-капитан военного времени и агроном по основной профессии, Щетинкин и его ближайший сподвижник Кравченко действовали… царским именем! Вот одно из их подлинных воззваний: «Пора кончить с разрушителями России, с Колчаком и Деникиным, продолжающими дело предателя Керенского. Надо всем встать на защиту поруганной Святой Руси и русского народа. Во Владивосток уже приехал Великий князь Николай Николаевич, который и взял на себя всю власть над русским народом.

Я получил от него приказ, чтобы поднять народ против Колчака… Ленин и Троцкий в Москве подчинились Великому князю Николаю Николаевичу и назначены его министрами… Призываю всех православных людей к оружию за царя и советскую власть» [92].

Кто-то, разумеется, может над этой листовкой вдоволь посмеяться — но… именно эти прокламации привлекли к двум вождям многотысячную армию, освободившую несколько городов, в том числе Минусинск, где памятник Щетинкину стоит до сих пор, а улицу Кравченко так никто и не переименовывал.

Здесь еще и своя специфика. Например, в Сибири совершенно не работали европейские догмы: промышленность была слабой, из-за чего «пролетариат», собственно говоря, отсутствовал, представленный главным образом рабочими железнодорожных мастерских, а земля…

В книге модного ныне Л. Млечина «Русская армия между Троцким и Сталиным» мне попалось фантастическое по своему невежеству высказывание: «Колчак хотел было раздать землю крестьянам, но так и не решился, и утерял поддержку крестьян, которые в Сибири были настроены против большевиков» [93]. И это написано выпускником Московского государственного университета, заметьте! То ли с образованием там так уж поплохело, то ли дело в самом Млечине.

Интересно, чью землю, по Млечину, должен был раздать крестьянам Колчак, если помещиков в Сибири не было вообще? Вся пригодная для сельскохозяйственного использования земля и так была крестьянской! Поистине, беда с этими европейскими авторами, для которых уже за Волгой начинаются неведомые земли, населенные псоглавцами и драконами.

К сведению «историков», подобных г-ну Млечину: только дойдя до Поволжья, Колчак, стал восстанавливать в тех местах помещичье землевладение. После чего против него дружно поднялось не только тамошнее русское крестьянство, но татары и башкиры с черемисами, которым адмирал пытался посадить на шею прежних баев с нойонами, или как там они звались.

«Грабежи, спекуляция, нахальство и бесстыдство разложили дух армии. Грабящая армия — не армия. Она — банда. Она не могла не придти к развалу и поражению. Наряду с указанными печальными явлениями, в интеллигентных кругах, в особенности, аристократических и состоятельных, наблюдалось легкомысленное отношение к революции с отсутствием желания понять ее и определить свою роль в ней. Пожалуй, большинство среди них смотрело на революцию, как на мужицкий, хамский бунт, лишивший их благополучия, мирного и безмятежного жития. Этот бунт надо усмирить, бунтовщиков примерно наказать, —и всё пойдет по-старому. Многие с наслаждением мечтали, как они начнут наводить порядок поркой, кнутом и нагайкой. А некоторые, по мере продвижения добровольческих войск на север, устремлялись уже в свои освобожденные имения и там начинали восстанавливать свои права, производя суд и расправу. Серьезного, глубокого взгляда на революцию почти не приходилось встречать» [94].

Вот что говорил известный писатель Зощенко М. М. в своей книге «Как я пошел сражаться за Советскую власть»:

— Вот вернут мою усадьбу… Я приглашу двух-трех жандармов и в их присутствии немного попорю тех мужиков, которые нынче работают на моей земле… И тогда все у меня пойдет по-старому… — Только лишь попорете? — спросил облезлый помещик, приглаживая свои длинные усы.

— Э, нет, добрейшая Ольга Павловна, порка в данном случае неубедительна!

Нескольких мужиков (знаю кого) я своей властью попросту вздерну на деревьях моего сада [95].

Английский генерал Нокс, военный советник адмирала Колчака, писал своему правительству в июле 1919 года: «Можно разбить миллионную армию большевиков, но когда 150 миллионов русских не хотят белых, а хотят красных, то бесцельно помогать белым».

Большевики, кстати, отнюдь не главные виновники ареста и расстрела Колчака, брошенного всеми. Поднявший восстание в Иркутске и захвативший там власть Политический центр состоял, главным образом, из эсеров с меньшевиками. Чрезвычайная следственная комиссия, допрашивавшая адмирала, имела следующий состав: председатель — большевик, заместитель — меньшевик, еще два члена — эсеры (один из них, Алексеевский, в 1921 г. как ни в чем ни бывало, участвовал в парижском съезде бывших членов Учредительного собрания, где наравне со всеми ругательски ругал «узурпаторов и палачей большевиков»). Руководитель расстрелявшей Колчака Иркутской ЧК — эсер.

На допросах Колчак, что характерно, твердил: он, изволите видеть, «ничего не знал». Не знал, что в контрразведке пытаемых вздергивают на дыбу. Не знал, что деревни даже не за бунты, а просто в «назидание» выжигают артиллерийским огнем. Не знал, что любой сопливый прапорщик может посреди улицы расстрелять, кого ему заблагорассудится. Ему и в голову не приходило, что, таким образом, он расписывается в своей полной никчемности как вождя и лидера. Подозреваю, это не приходило в голову иным нынешним апологетам адмирала, которые повторяют вслед за своим кумиром, как оправдание, что «полярный герой» ничего не знал. А однажды — вот уж отец народный! — собственной рукой подписал приказ об увольнении от должности некоего взяточника-коменданта… Подвиг, право! Да, вот что еще.

На многих фотографиях Колчак предстает с двумя Георгиевскими крестами. Да будет вам известно, что законным образом в первую мировую он получил только один.

Второй ему попросту «преподнесла» некая организация георгиевских кавалеров уже в Сибири — и прококаиненный адмирал, как ни в чем не бывало, повесил этот сувенир на грудь, да так и не снимал, пока с него не оборвали все побрякушки эсеровские чекисты, прежде чем спустить в прорубь…

Такие дела. От Колчака осталась только родившаяся в Сибири тогда же частушка:

— Эх, улица, улица!

Гад Деникин жмурится,

Что Иркутская Чека

Разменяла Колчака

Придумали ее не красные пропагандисты, а простые сибирские мужики.

Между прочим, вдовствующую императрицу Марию Федоровну большевики отправили в Крым, не под конвоем, а под охраной отряда моряков. И там нежно погрузили на английский эсминец. А того козла, но уже без короны, что правил Россией почти 30 лет, бритты брать к себе в Англию не захотели.

1.11. Но, кроме белого террора был еще красный

Всему миру известно, что большевики и чекисты были самые «кровавые люди в мире». Они почем зря мочили бедных обывателей, отправляя их на тот свет пачками. В свое время на это нам открыл глаза киномонтажник Станислав Говорухин.

В его шедевральном памфлете «Россия, которую кто-то потерял» о «кровавости большевизма» доходчиво рассказано и даже показано. Кто смотрел, помнят кадры с трупами, гробами, мужиками в белых халатах, которые демонстрируют так называемые зверства чекистов в Харькове. Общий хронометраж трупного показа — 1 минута 9 секунд [96].

Зрелище совершенно неприятное, но это не мешает появиться вопросу. По данным деникинской комиссии [97], по заказу которой велась упомянутая киносъемка, в харьковской ЧК было уничтожено около 1000 человек. Так у здания самого ЧК, где велось вскрытие могилы, должно было быть обнаружено не менее 120–150 трупов (примерно столько, по утверждению белогвардейского агитпропа, было убито перед отступлением большевиков из Харькова). Но почему-то в упомянутых кинокадрах можно наблюдать, в общем, не более 25 тел. И как не старались историки найти более полные съемки, где нам покажут итоги трехдневных раскопок, которые якобы вела деникинская комиссия, но этого сделать не удалось. Нет, я не сомневаюсь в том, что харьковские чекисты делали свою работу с нарушениями даже революционной законности, но где масштабная картина их «преступлений», где трупы?

Однако ноу-хау бывшего режиссера, а теперь придворного жо…лиза дорогого стоит. Ведь, как пишут некоторые бело-историки, Говорухин использовал лишь небольшой фрагмент агитационного деникинского фильма «Зверства ЧК», который начал свое шествие по экранам юга России, а в последствии и зарубежья, с осени 1919 года.

Но если есть небольшой минутный фрагмент, то где-то должна быть и полная версий белогвардейского блокбастера. Историки перерыли все архивы современных «разоблачительных» фильмов и передач, но максимум что нашли либо этот же отрывок, либо фотографии все тех же 20–25 трупов.

Интересным показалось следующее. Смотрим эти кадры у Говорухина (1992 год) и слушаем его закадровую речь: «Уникальные кадры — жертвы харьковской черезвычайки...». А потом смотрим эти же кадры у Сванидзе (2004 год) и слушаем его: «Сейчас вы видите уникальные кадры хроники из материалов деникинской особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков, Киев...». Главное борзоговоруны согласны в одном, что это «уникальные кадры», но вот с местом съемок как-то не сошлись во мнениях.

Впрочем, к Николаю Карловичу Сванидзе вопросов нет. Он никогда не простит коммунистам, расстрелянного в 1937 году деда — видного партийного работника, троцкиста Николая Сванидзе. Хотя его папа сделал при коммунистах хорошую карьеру. Был в руководстве политиздата при ЦК КПСС. А вот Станислава Говорухина жаль — ведь хороший режиссер. Но что бы так откровенно занимаются подменной и ложью…

Но вернемся к кинокадрам. Второй очень интересный момент. Данные уникальные кадры пока (подчеркиваю: пока) не встретились ни в одной зарубежной антикоммунистической агитке! Это показалось очень странным. Даже в скандальной передачке «The Soviet Story» не нашлось этого сюжета. Откуда же тогда взялись, эти кадры?

Пропаганда страшная вещь. Особенно, когда она инструмент лживых подонков. Но еще страшнее, когда ее начинают тиражировать и обсасывать недалекие идиоты. Думается многим понятно, что пропаганда без приукрас, гипербол, метафор и выдумок, иногда переходящих во вранье, практически не существует. Доля ее такая, тяжелая. И советский агитпроп, как и все остальные, не обходился без искажений, но, как показывает опыт, он был просто младенцем по сравнению с антисоветской и антикоммунистической пропагандой.

В качестве примера можно взять ленту с концептуальным названием «Зверства большевиков перед уходом из Киева 23 августа 1919 года». Желающие смогут ее найти в библиотеке-фонде «Русское зарубежье», т. к. она там демонстрировалась. Но даже описание фильма о многом говорит. Агитфильм снятый в Киеве состоит из нескольких частей: «Вступление большевиков в Киев. Издевательства красноармейцев. Совет комиссаров. Муки в чрезвычайке. Провокация. 121 растрелянных. Массовые похороны. Встреча белой гвардии».

В картине удивительно реально ИНСЦЕНИРОВАНЫ пытки, расстрелы и прочее…». Вам ничего это не напоминает? Опять 121 расстрелянный, массовые похороны… Да-да, есть в этом что-то от тех самых «уникальных кадров», о которых речь шла.

А вот что писал гражданин Янгиров об этом фильме: «Фильм «Зверства большевиков…» выпустила фирма «Художественный экран», режиссером предположительно был Аксель Лундин, продюссировал — Василий Иванов. Во время гражданской войны фильм демонстрировался на территориях подконтрольных Добровольческой армии, после поражения — в эмиграции — в Польше, Германии, Франции».

Именно этот фильм активно демонстрировался в буржуазной Польше под названием «Кровавый террор. Жизненная драма на фоне ужасов большевистского владычества» (премьера 19 января 1920 года, в разгар советско-польской войны). В нацистской Германии это фильм шел под названием «Die bolschevisten-grequel vom 21 august 1919 oder Kiews schreckenstage». На оккупированных нацистами советских территориях фильм шел под названиями: «Через кровь к возрождению (Киевская черезвычайка)» и «Живой тир в застенках советских черезвычаек».

Таким образом, белые «патриоты» после поражения в гражданской войне практически продолжали свое гнусное дело, помогая врагам не заниматься нудным поиском мотиваций для уничтожения советского населения. За них это сделали те, кто трусливо драпанул за рубеж или, в лучшем случае, оказался в могиле. И это нужно помнить всегда, а не умиляться деникинскому отказу от сотрудничества с нацистами, так как до этого «отказа» он и его подчиненные с помощью кино-лжи и бумажных наветов на много лет вперед дали карт-бланш буржуазному и фашистскому миру в деле погружения в хаос и кровь Советской России.

В ход у них идет все: фотографии расстрелянных белой сволочью комбедовцев или чекистов нагло выдаются за фото жертв кровавого ЧК, кадры кинохроники фиксирующие расстрел интервентами российских граждан — за красный террор. Жутко, что ложь остается безнаказанной и для многих она не явная.

Разберем один из таких моментов. Очень популярный, кстати у антисоветчиков. Это так называемый расстрел чекистами или чоновцами борцов с коммунизмом. Фрагмент из фильма «Ленин — Ульянов» (2006 г.), режиссер О.Абсалямова, идет сразу после процитированных слов Ленина о терроре.

А теперь, внимание! Эти же кадры, но в более расширенной версии (в антисоветских агитках обычно данный фрагмент длится 5–6 сек.) можно было увидеть и в СССР. И пусть «расширенность» была всего на несколько секунд, но зато комментарии к ним шли правдивые, если посмотреть фрагмент из документальной киноповести о Дзержинском «Подвиг» (ЦСДФ 1966 г.). Речь идет о помощи Антанты российской контрреволюции…

Кто же врет? Дело в том, что если присмотреться хорошенько, то можно обнаружить, что на френчах (!) солдат расстрельной команды есть погоны (что говорит о том, что это совсем не большевики). Отчетливо это видно в фрагменте из «Ленин-Ульянов» (качество просто получше): когда стоящий на колене приставляет приклад к плечу погон у него топорщится, то же можно заметить.

Как отметил один товарищ: «Они одеты единообразно в несвойственные для большевиков френчи (или кители). Френч (китель) был сугубо офицерским обмундированием». От себя добавлю — известно, что белогвардейцы — «патриоты» имели честь (или бесчестие) получать обмундирование у «союзников» и пусть это было не регулярно, но факт имеет место быть. Итог: в кинохронике мы видим как интервенты или белогвардейцы кого-то расстреливают.

Но с этим кадрами у нас еще не все. Историки установили, что они имеют советское происхождение, т. е. попали в Россию не из зарубежных архивов, а, находились в Центральном государственном архиве кинофотодокументов СССР (сейчас РГАКФД). И вот тут возникает вопрос о чистоплотности авторов «разоблачиловок». Ведь если они пользуются услугами РГАКФД, то должны помнить, что в описании данного кинодокумента написано «Расстрел интервентами советских работников». А это значит, что «разоблачители» откровенно занимаются подменной и ложью. И нет ничего хуже некомпетентных лиц, имеющих возможность пудрить мозги обывателям (привет журналистам!).

Еще раз говорю — очень жаль Говорухина. Ну, если бы он был из князей, графов, баронов, помещиков, заводчиков, которые все потеряли в 1917 году. Очень жаль…

И это, само собой, касается не только доморощеных «исследователей истории», но и зарубежных, типа тех, кто шлепает передачки для всяких Дискавери и Хистори. Поэтому меня уже не удивляет, когда закадровый голос что-то бормочет о принудительной мобилизации в Красную армию в 1919 году, а на экране показывают военного с ромбиком на петлице (ромбики ввели в 1925 году), который «насильно загоняет» крестьян в РККА. Спасибо на том, что «насильный загон» 1919 года не происходит с помощью танков Т-80 или Т-90, хотя от антисоветчиков всех мастей ждать можно что угодно.

Шла гражданская война. Над Россией висела огромная, черная, грозовая туча ненависти. Купаясь в этой ненависти, трудно было соблюсти революционную законность, даже под контролем партии. Но чекисты не сжигали своих врагов живьем в паровозных топках, как белогвардейцы. Если уж судили и расстреливали, то за зверски убитых товарищей, за помощь и пособничество белым, за шпионаж и предательство.

После освобождения Крыма от врангелевских войск, по утверждению демократических писак, было порублено шашками и утоплено в баржах от 60 000 до 80 000 белогвардейских офицеров. Хотя, на самом деле таких было менее тысячи. У, которых, руки были по локоть в крови. Вот что пишет активный участник тех событийв американском журнале [98].

«Следователь откинулся в кресле, закинул за голову руки и сладко зевнул.

— Ну, у вас дело чистое. Строевой. Корниловская дивизия эвакуировалась из Крыма и вы с нею. В Белой армии с 1918 года, в плен попали не по собственному хотению, значит — активный белогвардеец.

Значит, отправим вас в лагерь для контриков в Рязанскую губернию, в монастырь. Там у нас много таких, как вы. Вас учили воевать, а там теперь будут учить работать. Всё. Идите!

Выхожу из комнаты, выводной ведет меня обратно. Все спят, так как уже очень поздно. Утром заявил своим приятелям, куда меня направляют.

— Ну и с нами то же будет, — грустно промолвил кто-то.

Здесь же узнал, что большевиками многие монастыри переделаны в лагеря (тюрьмы), кельи — в камеры. В эти новые тюрьмы они и гнали военнопленных.

И действительно, в последующие две ночи были вызваны и остальные мои товарищи и получили такой же приговор. Делали догадки насчет тех списков, которые велись у следователя и по которым нас проверяли, и пришли к выводу, что в эти списки включены, по мнению большевистских заправил, особенно активные деятели Белого движения, с которыми были у них особые счеты».

Получается, что не расстреляли, а в лагерь отправили.

Но вернемся к гражданской войне. Кто там еще воевал с советской властью? Ах да, ведь в Гражданской войне участвовали еще и господа союзники… Не к ночи будь помянуты!

Англия твердо и последовательно проводила свою линию, о которой премьер Ллойд-Джордж по старой доброй британской традиции называть вещи своими именами не стеснялся говорить вслух, — расколоть Россию на несколько «бантустанов», чем больше, тем лучше, чтобы никогда более английские интересы в примыкающих к бывшей России регионах не оказались под угрозой.

В осуществление этого британцы и устраивали вялотекущую помощь. То высадят где-нибудь батальон-другой своих солдатиков, то пришлют эшелон-другой винтовок, пулеметов и танков. То пошлют какого-нибудь лихого лейтенанта в деникинские окопы, чтобы он там вдоволь пошумел, собственноручно паля по красным и демонстрируя тем поддержку Великой Британией благородного белого дела…

Англичане, кроме всего прочего, не на шутку боялись, чтобы, не дай бог, не сомкнулись русские революционеры с германскими. Вот примечательный приказ английского адмирала, командовавшего эскадрой союзных сил на Белом море:

1. Топить без предупреждения все германские корабли, следующие под красным флагом.

2. Решительно топить корабли, находящиеся под командованием не офицеров, а депутатов-матросов.

3. Расстреливать экипажи, в числе которых обнаруживается хотя бы один большевик.

Не вчера сказано, что у Британии нет ни постоянных друзей, ни постоянных врагов, а есть лишь постоянные интересы, которые островитяне всегда и защищали изо всех сил, не обращая внимания на абстрактные понятия вроде гуманизма, демократии, чести.

Французы, будем к ним справедливы, относились к борьбе с большевиками не в пример серьезнее. Правда, дело тут было не в душевном благородстве. Слишком много французских денежек было вложено в российскую экономику, и французы прекрасно понимали, что только единая сильная Россия может, во-первых, гарантировать возврат и сохранность этих денег, а во-вторых, послужить противовесом Германии. Однако все французские усилия торпедировала та же Англия. Сначала французы, намеревавшиеся высадить в Крыму 12 дивизий, под нажимом Лондона вынуждены были ограничиться всего двумя. А там и их эвакуировать из-за разлагавшей войска пропаганды, как красных агентов, так и французских левых вроде Жанны Лябурб.

В свое время германские дипломаты вынуждены были признаться, что уже после свержения кайзера французский маршал Фош буквально с ножом у горла требовал от Германии развернуть широкомасштабные военные действия против Советской России. Тевтоны насилу втолковали бравому вояке, что Германия в нынешнем ее состоянии, сотрясаемая разрухой, инфляцией и двумя дюжинами революций сразу, не способна воевать, пожалуй, даже с африканскими зулусами.

Пожалуй, наиболее последовательно с коммунизмом, как идеологией и большевиками, как опасностью боролся лишь президент США Вудро Вильсон, человек незаурядный — крупный историк, религиозный, порядочный, честный, пытавшийся впоследствии реформировать «дикий», монополистический капитализм. За что его в родной стране и сожрали, — а в СССР, именно за последовательность и упорство в борьбе с большевизмом, поливали грязью даже почище, чем любого из белогвардейских генералов. Однако Вильсон особых успехов не достиг — поскольку все его усилия сводил на нет американский же Сенат и «общественное мнение», отличавшееся невероятной левизной.

Кстати, именно Вильсон на Версальской мирной конференции не позволил премьеру Франции Клемансо прикарманить под видом «военных трофеев» те самые девяносто три с половиной тонны золота, отправленного большевиками в Германию. Он настоял, чтобы это золото было признано «конфискованным на временной основе» вплоть до разрешения вопроса всеми тремя заинтересованными странами — Францией, Россией и Германией. Клемансо очень обижался.

И, наконец, именно в США при Вильсоне перебравшиеся туда русские ветераны белого движения были полностью приравнены к американским ветеранам Первой мировой, получили военные пенсии, другие льготы, а в военный стаж им была включена служба в Сибири и на Дальнем Востоке.

Японцы… Ну, эти без затей — только и пытались захапать побольше, что им Сталин в сорок пятом и припомнил.

Три прибалтийских карлика, быстренько подписав мирные договоры с Москвой, разоружили на своей территории белые части, а белогвардейцев — на лесоповал.

Греки… Не иначе играли в аргонавтов, комики.

Чехи? Не столько воевали с большевиками, сколько во исполнение секретной директивы своего новоиспеченного вождя Масарика старались нагрести побольше золота и вообще всего ценного, что могло пригодиться молодой республике.

В обмен на разрешение вывезти без досмотра награбленное они и сдали Колчака Политцентру. Злые языки утверждают, что именно вывезенное из Сибири золото легло в подвалы созданного вскоре «Легия-банка», благодаря коему кукольная страна Чехословакия и просуществовала худо-бедно двадцать лет, — а потом пришли немцы, цыкнули разок, и чехи послушно сбросили шапки и спустили штаны перед новыми хозяевами.

Чехи, кстати, всегда оправдывались, что золота не воровали, но делали это как-то неубедительно. Как бы там ни было, память о себе они в Сибири оставили сквернейшую. Даже в середине семидесятых (!) в застольях, где еще помнили, пели старую-престарую народную песню, сложенную в двадцатом:

— Отца убили злые чехи,

А мать живьем в костре сожгли…

Подобные народные песни рождаются неспроста!

Достоверно известно, как вели себя чехи во время всеобщего отступления белых на восток: силой отобрали паровозы и первыми кинулись драпать. На путях — лютой зимой — осталось примерно двести поездов с беженцами, их семьями, ранеными. Погибли многие тысячи — не только белых офицеров, но их жены, дети и раненые.

И, наконец, нельзя не упомянуть о позиции церкви по отношению к большевикам. Всем известно — и это правда, — сколько православных священников красные погубили в революцию. Однако есть у проблемы и еще один аспект. Свидетельствует все тот же митрополит Вениамин (участник Московского церковного собора 1917–1918 гг.) [99]: «…вторым, весьма важным моментом деятельности Собора было установление взгляда и поведения Церкви по отношению к советской власти.

При борьбе Советов против предшествующей власти Керенского Церковь не проявила ни малейшего движения в пользу последнего. И не было к тому оснований. Когда Советы взяли верх, Церковь совершенно легко признала их власть. Не был исключением и митрополит Антоний, который после так ожесточенно и долго боролся противнее вопреки своему же прежнему воззрению.

Но еще значительнее другой факт. При появлении новой власти всегда ставился вопрос о молитве за нее на общественных богослужениях. Так было при царях, так, по обычаю, перешло к правлению Керенского, когда Церковь вместо прежнего царя поминала «благоверное Временное правительство», так нужно было поминать и новую власть. По этому вопросу Собором была выработана специальная формула, кажется, в таком виде: «О стране нашей российской и о предержащих властях ее». Добавлю, что тот же Собор под давлением своих членов из интеллигентов принял решение «об облегчении и умножении поводов к брачным разводам» — как ни сопротивлялась фракция крестьянских депутатов.

Итак, церковь молилась за большевиков, церковь, как далее пишет Вениамин, участвовала в отпевании всех погибших во время Октябрьского переворота, как большевиков, так и их противников.

В 1919 г. патриарх издал указ, согласно которому служители церкви не должны были вмешиваться в политическую борьбу, а «занимались бы своим прямым делом: богослужением, проповедью Евангелия, спасением души». Одним словом, церковь оказалась в числе тех, кто добросовестно старался отсидеться…».

Я не собираюсь ни осуждать, ни обличать, ни даже высказывать своего мнения — в полном соответствии с заветом «Не судите, и не судимы будете». Я просто-напросто, о чем бы ни шла речь, стараюсь давать полную картину событий. Но факт остается фактом: иерархи русской православной церкви устранилась от участия в жизни страны на одном из переломных моментов истории, не положила на чашу весов свой все еще немалый авторитет. Хотя, и в первое Смутное время, и в годы не менее тяжелые и сложные, хватало таких среди иерархов кто стремился отсидеться, а то и прогнуться перед очередным самозванцем ради мирских благ.

Но не все священнослужители отсиживались. Только в строю белых армий, заметьте не с кадилом, а с винтовкой, стояло около 800 попов [100]. А сколько уехало и участвовало в создании Русской церкви за рубежом. Сколько из них после этого благословляли любую напасть, не дающую спокойно жить людям в Советской России, вплоть до Гитлера. Что большевики должны были их за это в анальное отверстие целовать? Но об этом тоже позднее…

И в заключение — опять-таки из Вениамина: «Государство совсем не при большевиках стало безрелигиозным внутренне, а с того же Петра, секуляризация, отделение их — и юридическое, а тут еще психологически жизненное — произошло более двухсот лет назад. И хотя цари не были безбожниками, а иные были даже и весьма религиозными, связь с духовенством у них была надорвана».

Это — еще одна из причин общего кризиса российской государственности, закончившегося двумя революциями. Их много, причин, гораздо больше, чем представляется любителям упрощать все сложное.

Итак, победили красные… Но победителей не было, потому что русские убивали русских. Потому что российская экономика была разрушена полностью. Потому что неимоверно страшная классовая ненависть, возникшая, в результате этой войны существовала аж до 1941 года. И только ужасы Великой Отечественной Войны, смогли заменить ее на другую, большую ненависть — ненависть к фашистам их подручным.

И, тем не менее, победили красные…

Совершеннейшей нелепостью было бы объяснять их победу «железной дисциплиной», «наемными китайцами» или пулеметами комиссаров, устроившихся за спинами бедолаг, которых под страхом смерти гонят в атаку.

В гражданской войне такие объяснения решительно не годятся, не имеют никакого значения, поскольку у гражданской свои законы. На гражданской невероятно облегчен переход к противнику. Это на обычной войне меж двумя соседними государствами всякий перебежчик прекрасно знает, что на родине он автоматически становится предателем, врагом, чужаком, что родины он более не увидит долго, быть может, никогда. Но если в начале гражданской войны роты, а то полки красных войск, расстреляв комиссаров, переходили на сторону белых, то уже к середине гражданской войны белые полки, иногда и с офицерами, переходили на сторону красных.

Воспользуемся воспоминания корниловца Трушновича [101]:

«В чем причина поражения победоносной и вооруженной лучше красных Добровольческой армии? Исчерпывающий ответ я получил в первой же деревне за Обоянью, где ночевал со своей пулеметной командой. Он заключался в одной фразе, сказанной мне простым мужиком:

— Кабы землю дали крестьянину, да кабы не грабили!

Значит, причина поражения бывшей Белой армии — неразрешенный аграрный вопрос и моральное разложение.

Аграрный вопрос стоял в центре всей государственной и общественной мысли России не только в последние годы. Он стоял в течение почти целого столетия. Наши начальники, оторванные от общественной мысли и от народа, этого не понимали. Может быть, многие из них и желали добра, но решающим влиянием обладали люди, приведшие Россию к катастрофе. Тем, кто охотно забывает события и факты недалекого прошлого, полезно вспомнить, что большинство крестьян с радостью приняли революцию только потому, что надеялись на аграрную реформу, и все мысли их были о разделе помещичьей земли».

В России ни революция 1905 года, ни Февральская революция 1917 года не смогли разрешить аграрный вопрос.

Он был решен лишь Октябрём 1917 года, который, по сути, был не социалистической, а аграрно-крестьянской революцией, т. к. по «Декрету о земле» все помещичьи, царские, церковные и монастырские земли конфисковывались вместе с инвентарем и постройками и передавались крестьянским комитетам для распределения между крестьянами. В результате чего крестьянство получило свыше 150 млн. десятин земли, освободилось от ежегодной уплаты 700 млн. руб. золотом за аренду помещичьей земли и от долгов в 3 млрд. руб.

И именно за это сражались на полях гражданской войны русские крестьяне в рядах Красной армии.

Красные победили потому, что у них была идея, — а у белых не имелось даже намека на таковую. Можно тысячу раз повторять, что идеи большевиков были ошибочными, ложными, лицемерными, маскировавшими их истинные намерения.

Не в том суть. Большевики сумели предъявить населению убедительную идею, а их противники не смогли. Белые не смогли удовлетворить крестьян землей — а красные землю дали (и, нужно отметить, коллективизация вовсе не была задумана изначально, а была вызвана серьезными обстоятельствами).

У Ленина есть гениальное, на мой взгляд, высказывание: идея только тогда становится реальной силой, когда она овладевает массами.

Именно это и произошло. Красные провозгласили идею, которая постепенно овладела массами, а белые, не способные родить хотя бы тень идеи, канули в небытие…

Глава 2

Пришел Сталин и посадил пол России, а вторая половина их охраняла

Те, кто надел на глаза шоры, должны помнить,

что в комплект входят еще узда и кнут

Станислав Ежи Лец

Отмываться всегда трудней, чем плюнуть. Надо

уметь быстро и в нужный момент плюнуть первым

Александр Солженицын

Закончилась гражданская война. Какое наследство досталось Сталину. Да та самая обезлюдевшая, разоренная, полыхающая пожарищами страна, где все, все, все пришлось начинать сначала. А многое — создавать впервые, потому что ничего подобного прежде не было.

2.1. Мифы и сплетни

После того мутного потока, что несколько лет хлестал со страниц перестроечных газет и с экранов, в сознание многих оказались прочно вбиты выдумки, мифы, сплетни и басни, ничего общего не имевшие ни с реальным Сталиным, ни с историческими событиями.

А откуда взялись эти мифы и сплетни? Отвечу. Первым был, конечно, Лев Давидович Троцкий. Ну, как же без меня, любимого, идет строительство совершенно не моего социализма. А кто был второй? Да, Ёзеф Геббельс — Министр пропаганды третьего Рейха. Ну, этому, как говорится, на роду написано. Но был еще третий. Самое смешное, что все эти побасенки о Сталине до XX съезда КПСС считались происками злокозненных врагов советской власти. А Никита Хрущев взял и сделал их решением съезда. Ну, вот и третий. А потом будут еще четвертый, пятый…

Многим как-то трудно осознать, что подавляющая часть этих басен — запущенных в обиход во времена Хрущева — была вызвана к жизни несколькими насквозь шкурными соображениями, прямо-таки вынуждавшими Никиту к самой дикой и нелепой лжи.

Во-первых, он стремился к абсолютной власти, но чувствовал себя неуверенно: как-никак был далеко не самой крупной фигурой из ближайшего окружения покойного вождя. Самосохранения ради следовало отодвинуть, унизить, оклеветать, сломать более выдающихся людей.

Отсюда прямо-таки автоматически вытекает «во-вторых». Давно известно, что самый простой и надежный способ укрепиться, представить себя светлым рыцарем в сверкающих доспехах, не щадя жизни борющимся с грязью и мерзостью прошлого правления — это вдолбить стране, что прежде все было невероятно плохо, даже ужасно. Что все делалось не так, неправильно — но вот теперь пришел гигант мысли и отец партийной демократии, намеренный исправить все недостатки, разоблачить все преступления и семимильными шагами повести страну в светлое будущее.

Иного пути у Хрущева просто не было. Во всем, что касалось нормальной работы, он был бездарен и косорук. Вся его многолетняя «работа» — это старательное выполнение указаний свыше — и доведение их, в стремлении выслужиться, до полного абсурда.

Как это было в период «большого террора», когда не кто иной, как Хрущев, стахановскими темпами перевыполнял план по арестам и расстрелам. Свидетельств — предостаточно.

«Дорогой Иосиф Виссарионович! Украина посылает вам на утверждение по 16–18 тысяч репрессированных ежемесячно. А Москва утверждает 1–1,5 тыс. Прошу принять меры. Любящий Вас Хрущев». В ответной телеграмме Сталин пишет: «Уймись, дурак!» [1].

Несмываемый, кровавый след тянется за Хрущевым и из Москвы в бытность его первым секретарем МК партии. Счет жертв «борца с культом» исчисляется десятками тысяч.

Реальным делом: промышленностью, транспортом, сельским хозяйством, наукой, разведкой — всегда занимались другие. Кто угодно, только не Хрущев. В Отечественную войну, будучи членом военных советов ряда фронтов, он прямо причастен к серьезнейшим провалам вроде Киевской катастрофы. Но вот язык у него всегда был хорошо подвешен. И, фантазия работала. И хитрости хватало.

А потому «дорогой Никита Сергеевич», вместе с почуявшими выгоду подручными, в два счета сочинил устный роман — о злодее всех времен и народов Сталине. Сталине, который всю сознательную жизнь был, одержим жаждой власти, из-за чего якобы он и проливал реки крови, уничтожая честнейших, невиннейших людей. Речь, понятно, в первую очередь шла о старых большевиках из «ленинской гвардии», красных маршалах и прочих представителях элиты.

Ну а дальше подключились и молва, и склонность принимать на веру самые дурацкие выдумки, и извечное стремление людей к разоблачениям всего и вся. В особенности, когда речь идет о персонах крупных.

Как давным-давно подмечено в другой стране, для лакея его хозяин никогда не будет великим человеком. В полном соответствии с этой поговоркой действовал и Хрущев, лакей по натуре. Собственно, сам он мало что выдумывал — в основном заимствовал фактуру для посмертных разоблачений Сталина у Троцкого, немало в свое время написавшего против Сталина всякого вздора. Этого тоже как-то не принимают во внимание, полагая, будто Хрущев все придумывал сам.

Доходило до форменной шизофрении. В 1961 г. на очередном съезде КПСС, когда обсуждали вопрос о выносе Сталина из Мавзолея, на стороне тех, кто это предложение внес, оказалась старая большевичка Дора Лазуркина, лично знавшая Ленина. И заявила она следующее [2]: «Вчера я советовалась с Ильичем, будто бы он передо мной как живой стоял и сказал: мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принес партии». И съезд аплодировал стоя. «Просто, ведьма какая-то, — возмущался по этому поводу опальный В.М. Молотов. —Во сне видит, как Ленин ругает Сталина!».

Но вот что интересно: стоит только изучить любую из многочисленных завлекательных легенд вдумчиво и серьезно, опираясь на источники и сообщения свидетелей, как любая сказка мгновенно рассыпается, словно карточный домик…

Возьмем пока что один-единственный, довольно известный пример. Давным-давно «все знают», что в начале двадцатых годов в Грузии расследовалось так называемое «дело с мордобоем». Некие старые большевики решительно выступили против набиравшего силу культа личности Сталина и его тиранических наклонностей.

Один из этих смельчаков, товарищ Кабахидзе, прилюдно назвал Серго Орджоникидзе «сталинским ишаком», за что Серго его беззастенчиво избил. Расследовавшие это дело Сталин и Дзержинский всячески выгораживали сталинского прихвостня Серго. Дело дошло до Ленина, который взял его на особый контроль, расследовал лично и устроил, всем троим серьезную головомойку.

Это так сказать, «верхний слой», для широкого пользования. Менее известно — но это опять-таки «все знают» — что руководство грузинских большевиков (поголовно старые партийцы, верные ленинцы, испытанные бойцы) тогда же не дало в обиду своего товарища Кабахидзе, самым энергичным образом защищая его перед Сталиным. Тот, сатрап и параноик, затаил на них нешуточную злобу и в тридцать седьмом расстрелял по вымышленным обвинениям, обвинив в мифическом «национал-уклонизме». Так выглядит легенда.

Правда, как выясняется, не имеет с ней ничего общего. Абсолютно ничего! Историк, доцент МГУ В.А. Сахаров в противоположность нашей интеллигенции не демократические газеты штудировал, а предпринял поиски в архивах. И отыскал подлинные свидетельства двух очевидцев склоки: Рыкова (тогда члена Политбюро ЦК РКП(б)) и члена Центральной Контрольной комиссии компартии Грузии Ртвиладзе [3].

Осенью 1922 г. в Тифлисе, на квартире Орджоникидзе, где все и разыгралось, шел поначалу самый безобидный разговор, в котором участвовали трое вышепоименованных и большевик с дореволюционным стажем Акакий Кабахидзе. В конце концов, он стал горько сетовать, что материальное положение рядовых партийцев и сейчас не поправилось — зато товарищ Серго за казенный счет содержит лошадь, на которой и разъезжает по делам. Упреки напоминали неприкрытую базарную склоку: мы, мол, революцию делали, кандалами гремели, кровь проливали и вынуждены теперь шлепать пешком по грязи. А товарищ Серго, зазнавшийся и зажравшийся, на лошадке разъезжает, как старорежимный князь. За что боролись?! И это все, из-за чего возник конфликт! Ни словечка о Сталине и его методах работы!

Сыр-бор разгорелся из-за этой несчастной лошади. Которая, добавлю от себя, была для Серго Орджоникидзе, конечно же, не роскошью, а средством передвижения: он занимал видные посты, у него было немало серьезных и важных дел, как тут без лошади? Не бронированный мерседес с «мигалкой», в конце концов.

Серго сгоряча заехал товарищу Акакию в ухо. Присутствующие, при поддержке жены Рыкова, их кое-как растащили, попросили Кабахидзе уйти по-хорошему, а Серго долго успокаивали, очень уж нервы были расшатаны к тому времени, внутри партии бушевал долгий и острый конфликт, и Серго был в гуще событий.

Это все, что тогда произошло! И если бы товарищ Кабахидзе не кинулся жаловаться с базарными воплями: «Старого большевика до смерти убивают!», дело тем и кончилось бы, поскольку, согласитесь, яйца выеденного не стоило: один мужик ляпнул не то, другой дал ему по шее, потрясли друг друга за грудки и разошлись.

Но Кабахидзе начал кляузничать, а грузинское руководство раздуло этот мелкий инцидент до небес — у них тогда шла долгая и ожесточенная склока с Москвой, о сути которой чуть позже, и тут уж всякое лыко было в строку.

Комиссия из Москвы и в самом деле ездила в Тифлис. Но Сталина там и близко не было: послали Дзержинского, Мануильского и Мицкявичюса-Капсукаса. Они быстро разобрались, что имеют дело с форменной ерундой без малейшей политической подоплеки, — так и доложили, вернувшись.

И, наконец, в обширных архивах нет ни единого клочка бумаги, свидетельствующего о том, что Ленин придавал «грузинскому инциденту» значение и обращал на него особое внимание. У Ленина тогда была масса дел поважнее — вопрос о монополии внешней торговли, бюджет 1923 г. и так далее.

Теперь присмотримся ближе к грузинским «национал-уклонистам». Большевикам. Их насчитывалось с дюжину, но главными были Мдивани, Кавтарадзе, Цинцадзе и Окуджава (отец знаменитого барда) [4]. Что же это была за публика и какими делами славна?

Сталин говорил как-то по поводу тех, кто особых усилий не прилагает, но любит приходить на готовенькое. В семнадцатом году они себя совершенно никак не проявили в качестве несгибаемых большевистских борцов за народное счастье. Наоборот. Они смирнехонько сдали Тифлисский арсенал, взявшим власть в Грузии меньшевикам и несколько лет сидели тихонько, как тараканы за печкой, пока меньшевики творили, что хотели — например, кроваво, с артиллерией подавляли выступления за автономию осетин, абхазцев и аджарцев.

Их поведение самым решительным образом изменилось, когда в Грузию вошла Красная армия. Очень быстро как-то само собой получилось, что «тараканы запечные» заняли едва ли не все высшие посты в партийных и советских органах Грузии, став верховной властью. И тут уж они развернулись на славу! Во-первых, они, как могли, оттягивали предоставление автономии Южной Осетии, Аджаристану и Абхазии. Мдивани, в частности, положил немало трудов, чтобы вывести Цхинвали из состава Осетии, поскольку, по его глубокому убеждению, это был исключительно грузинский город, а осетинам в качестве столицы сойдет и деревушка поплоше.

Во-вторых, они устроили из Грузии этакий заповедник «раньшего времени», как выражался незабвенный М.С. Паниковский. В 1922 г. там, как ни в чем не бывало, обитали в своих обширных имениях князья и царские генералы, графы вроде Кученбуха — полными хозяевами. Доходило даже до того, что они не давали новой власти проводить дороги по своей священной и неприкосновенной территории. И, что гораздо важнее, продолжали, как будто на троне все еще восседал Николай, драть с крестьян все царские дани, поборы и прочие экономические повинности! Так было.

В-третьих, «национал-уклонисты» на полном серьезе намеревались создать на территории Советского Союза, в который входили, свою собственную микросверхдержаву, изолированную от всей остальной страны.

Для начала они закрыли границы, объявив, что отныне на территорию Грузии не допускаются «беженцы», т. е. все, кто возымел желание туда переехать. Грузия предназначалась исключительно для грузин. В марте 1922 г. за подписью Махарадзе (как председателя ЦИК) и Окуджавы (зам. предсовнаркома) разослали всем примыкающим республикам и областям обширную телеграмму-манифест, подробно разъясняющую все правила введенной Грузией самоизоляции. Попутно там же декларировалось, что отныне грузинское гражданство теряет всякая грузинка, рискнувшая выйти замуж за «иностранца» (т. е. — не грузина по крови).

Такие милые, приятные люди, истинные большевики. Буквально несколькими днями позже они начали «разгрузку» Тифлиса от «инородцев», в первую очередь армян (с которыми меньшевистское правительство Грузии в свое время развязало нелепую и бессмысленную войну), под штыками вели на вокзал, сажали в телячьи вагоны и вывозили за пределы Грузии. Напоминаю: Мдивани, Окуджава, Махарадзе и прочая шобла были в Грузии руководителями большевиков и Советской властью!

Шум в партии поднялся страшный. Тогдашние большевики у многих вызывают отторжение своими отрицательными чертами — жесткостью, фанатизмом. Но была у них и положительная черта, которую лично я в этих людях уважаю: они были лишены и намека на шовинизм и искренне полагали все существующие на планете народы равноправными братьями. Как хотите, а это в людях следует уважать.

В общем, партия при таких экспериментах в области строительства отдельно взятой сверхдержавочки, где «высшей расой» были бы грузины, а все остальные — недочеловеками, взвилась на дыбки, рыча, как рассерженный медведь. На XII съезде партии в 1923 году Мдивани с компанией все припомнили: и «декрет о разгрузке», и новации касаемо браков грузинок с «иностранцами», и подавление автономий, и то, как они добивались, чтобы батумские нефтепромыслы денационализировали и отдали в концессию американской «Стандарт Ойл».

Конечно, мы все уверены, что это решение Мдивани, Окуджава и прочие проталкивали совершенно бескорыстно. Как и идею открыть в Тифлисе частный банк известного финансового авантюриста Хоштарии, тогдашего Березовского. Бескорыстно. Какие же еще могут быть мотивы?

Вот эти закидоны и получили тогда название «национал-уклонизма».

Сталин говорил на съезде в своем докладе по национальному вопросу: «Возьмем Грузию. Там имеется более 30 % негрузинского населения. Среди них армяне, абхазцы, аджарцы, осетины, татары. Во главе стоят грузины. Среди части грузинских коммунистов родилась и развивается идея — не очень считаться с этими мелкими национальностями: они менее культурны, менее, мол, развиты, а посему можно и не считаться с ними. Это есть шовинизм — шовинизм вредный и опасный, ибо он может превратить маленькую грузинскую республику в арену склоки. Впрочем, они уже превратил ее в арену склоки» [5].

Положа руку на сердце — вам не кажется, что это написано о сегодняшней Грузии? Разве что у власти там не коммунисты, а Саакашвили и проч.

Как видим, Мдивани с компанией хотели просто-напросто выкроить себе в составе СССР этакий привилегированный оазис — с этнически однородным населением, где всеми правами обладают лишь чистокровные грузины, а все прочие их лишены. Вам это не напоминает кое-какие европейские эксперименты второй половины тридцатых? С измерением черепов и «Законом о чистоте расы»?

Знаете, что самое примечательное? Добиваясь для Грузии самого привилегированного положения, для Российской Федерации Мдивани, Окуджава и компания предлагали кое-что совсем другое! Они внесли проект ликвидации РСФСР! Точнее говоря, «немедленный переход к системе разложения РСФСР на составные части, превращение составных частей в независимые республики».

Тот самый двойной стандарт, который «на холмах Грузии» торжествует и сегодня. На территории Российской Федерации любое, даже самое крохотное национальное меньшинство имеет право организовать собственную независимую республику.

На территории Грузии и речи быть не может не то что о независимых Осетии, Абхазии и Аджарии, но даже о малейшей автономии. Мдивани с Махарадзе озвучили эту идею на том самом XII съезде.

И получили по сопатке — качественно и обстоятельно. Безоговорочно победила точка зрения Сталина. РСФСР никто не собирался раскалывать на три десятка независимых республик. А Мдивани со своими партайгенацвале так и не смогли построить тот самостийный грузинский Эдем для избранной расы, о котором мечтали.

За что они Сталина возненавидели на всю оставшуюся жизнь — и боролись против него со всей ожесточенностью. Какая бы оппозиция ни гуртовалась впоследствии, на каком бы партийном съезде ни вспыхивали дискуссии, какие бы подпольные заговоры ни плелись — повсюду оказывались Мдивани, Окуджава и прочие. Они спелись с Троцким, продолжали поддерживать с ним связь, когда он оказался в эмиграции, — а заодно и с бывшим меньшевистским президентом Грузии Жорданией, обретавшимся в Париже.

В тридцать шестом году эту компанию Сталин, наконец-то, достал…

А еще через двадцать лет Хрущев сочинил сказочку о безвинных грузинских коммунистах, чистых как горный родник, верных ленинцах, поплатившихся жизнью исключительно за то, что они «боролись против тирании Сталина». За что они кончили жизнь в расстрельных подвалах, я вам только что рассказал. Все документы сохранились. Стенограммы XII съезда вполне доступны.

Кстати, о жестокости Сталина.

Нельзя отрицать, что, начиная с определенного времени, он и впрямь был жесток. Но именно что — с определенного времени, под давлением непростых жизненных обстоятельств, ожесточавших людей до предела.

Сначала — и очень долгое время — Сталин числился не среди «ястребов революции», а как раз среди «умеренных». Если в руководстве большевиков кто-то выдвигает самое мягкое, компромиссное решение, заранее можно утверждать, что это — Сталин. Именно Сталин в свое время предлагал войти в социалистическое правительство Керенского в качестве одной из фракций.

Именно Сталин, как уже упоминалось, разруливал грозивший перейти в вооруженное столкновение конфликт между Петросоветом и Военно-революционным комитетом. Именно Сталин, когда обсуждался вопрос о судьбе Учредительного Собрания, предлагал не применять к нему репрессии, а отсрочить созыв. Однако тогда победила точка зрения Ленина и Троцкого. Вызвали Железнякова с его анархистами и «Учредиловку» разогнали.

Любопытно, что Сталин (как и многие близкие к нему люди — Фрунзе, Ворошилов, Котовский) во время Гражданской войны совершенно не замечен в репрессиях против мирного населения. Факт многозначительный после того, что нам сегодня известно о деятельности на Дону Свердлова и Колегаева, о подавлении Тухачевским и Антоновым-Овсеенко крестьянских восстаний. Ничего подобного за Сталиным нет.

Известно, что он жестокими мерами наводил порядок на фронтах — в Петрограде во время наступления Юденича, на Урале, когда красные отступали перед колчаковцами, в Царицыне, где налаживал оборону и поставки продовольствия. Но все это — исключительно меры по укреплению армии, неизбежные в любой стране во времена военных неудач. Да и здесь Сталину далеко до Троцкого с его знаменитыми расстрелами каждого десятого.

Когда Сталин руководил обороной Царицына (а также всеми делами гражданского управления), начальником штаба тамошнего военного округа был бывший полковник Носович, присланный на этот пост с мандатом Троцкого. Попутно, параллельно со своими официальными обязанностями, у Носовича была и вторая, совершенно неофициальная должность — он был одним из руководителей готовившего переворот белогвардейского подполья. На этой второй, потаенной, должности Носович, благодаря царившей до приезда Сталина неразберихе и бесконтрольности, увлеченно трудился добрых два месяца.

В конце концов, чекисты его арестовали вместе с другими попавшими под подозрение. Узнав о неприятностях своего протеже, Троцкий добился его освобождения. Носовича выпустили: против него не было твердых улик, одни подозрения. Оказавшись на свободе, Носович, не будь дурак, решил более не искушать судьбу и дернул к белым. Остальным не так везло. По приказу Сталина были расстреляны участники реального заговора — инженер Алексеев, два его сына, несколько бывших офицеров. Возможно, среди них были и невиновные.

Заговор реально существовал — об этом позже писал в своих зарубежных мемуарах сам Носович. Кроме белых в нем были замешаны эсеры и все три иностранных консула, обретавшихся тогда в Царицыне: французский, американский и сербский.

Это и есть та знаменитая «царицынская баржа», о которой упоминается там и сям, как о доказательстве «зверств» Сталина [6]. Что тут скажешь? Конечно, расстрел «возможно невиновных» никого не красит. Однако нужно, никого не оправдывая, все же понимать ситуацию.

Шла война, вдобавок — гражданская, со своими специфическими правилами и законами. На любой подобной войне, в каком бы уголке света она ни происходила, были, есть и, полагаю, будут подобные безвинные жертвы. Существует некий «военный психоз», толкающий людей на необдуманные поступки вроде скорой расправы.

Есть воспоминания, как в Англии во времена второй мировой волокли в каталажку безвинных хозяек домиков на побережье — кому-то бдительному показалось, что белье на просушку они вывешивают «особым образом», подавая тем самым, дескать, сигналы немецким агентам, наблюдающим в бинокли с подводных лодок.

Есть воспоминания, как в Польше во времена сентябрьского разгрома 1939-го толпа набросилась на человека, который… вытряхивал песок из сапог, колотя голенищами по земле. Он, дескать, подавал, таким образом, сигналы… немецким самолетам. Пока он не снял сапоги, самолетов не было, а как только он начал стучать голенищами по земле, самолеты и налетели. Шпион поганый!

В общем, у войны свои суровые законы. Оправдания им нет, но понимать эту жестокую закономерность необходимо.

Что любопытно, этот же Носович в своих статьях, опубликованных тогда же в белоказачьем журнале «Донская война», дал Сталину не то что объективную, а самую комплиментарную характеристику. Дословно: «Надо отдать справедливость ему, что его энергии может позавидовать любой из администраторов, а способности применяться к делу и обстоятельствам следовало бы поучиться многим» [7].

Это практически совпадает с оценкой Сталина, которую уже в наши дни дал профессор Гарвардского университета Адам Улам, автор капитальной книги «Большевики»: «У него было два ценных качества, необходимых политическому деятелю. Сталин умел учиться и обладал чувством времени. Он был типичным ленинцем, но без тех внутренних противоречий и следов западных социалистических традиций, которые до конца жизни преследовали Ленина» [8].

Вот об этом и нужно в первую очередь поговорить — о потрясающей, беспримерной, достойной самых хвалебных эпитетов работоспособности Сталина. Не принимая его как личность, политика и идеолога, критикуя его преступления, тем не менее, всякий противник просто обязан отдать должное Сталину как великому трудоголику. Быть может, величайшему пахарю всех времен и народов. Нелепо отрицать, что Наполеон был великим полководцем. Столь же нелепо отрицать, что Сталин умел работать, как никто.

Он приходил на пустое место — и в считанные месяцы там, фигурально выражаясь, возникало исправно функционирующее здание, построенное с нуля. Так было сразу после революции, когда именно Сталина назначили наркомом по делам национальностей.

Другим повезло больше — они, собственно, приходили на готовое. Наркому по военным и морским делам Троцкому было не в пример легче. Уже существовали всевозможные генеральные и главные штабы, органы управления армией и флотом, склады с вооружением и амуницией, здания, системы связи, документация, и, главное, огромное количество генералов и офицеров старого времени, многие из которых с ходу, без малейших колебаний, не за страх, а за совесть начинали работать с новой властью [9].

Примерно так же обстояло с наркомами иностранных дел и финансов: были сложившиеся структуры со зданиями, архивами, сейфами. Конечно, старый чиновничий аппарат сплошь и рядом от сотрудничества с большевиками уклонялся, но это было уже второстепенным делом, вопросом техники — найти новых сотрудников, способных вскрыть сейфы и разобраться в документации.

Нельзя сказать, чтобы очень уж трудно пришлось и наркому путей сообщения: вокзалы, водокачки, вагонные депо и стальные магистрали остались на своем месте, саботажник еще может выбросить в сортир ключ от сейфа или перепутать папки с документами, но паровоз он в кармане не унесет и рельсу не утащит, чтобы насолить большевикам.

Сталину пришлось гораздо труднее: ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего министерство по делам многочисленных национальностей Российской империи, в природе ранее не существовало. У Сталина был только мандат в кармане — то есть клочок бумаги с тусклой машинописью и смазанной печатью, чуть ли не из подметки вырезанной.

Сохранились воспоминания первого — и долгое время единственного — сотрудника Сталина в новорожденном наркомате Станислава Пестковского о том, как создавали новое учреждение.

Нашли большую комнату, стол, пару стульев, написали на большом листе бумаги название нового наркомата. Мимоходом Пестковский поймал за рукав в коридоре Смольного старого товарища Сенюту и без формальностей назначил его «заведующим канцелярией Наркомнаца».

На собственные деньги заказали в городе бланки и печать, ухлопав до копеечки все, что нашлось в карманах. Позвали Сталина смотреть наркомат, то бишь комнату с листом бумаги на стене и парой стульев у единственного стола. Сталину наркомат понравился — лучше, чем ничего.

На текущие расходы заимообразно взяли у Троцкого три тысячи рублей — Троцкий к тому времени наткнулся в бывшем МИДе на сейф с деньгами и без колебаний их национализировал на нужды революции.

Так они начинали. И очень быстро, благодаря железной воле и организаторскому гению Сталина, Наркомнац превратился в реальное учреждение с большим штатом сотрудников. Работа там шла огромная и серьезная. Именно Наркомнац под руководством Сталина готовил решения правительства о создании национальных республик, автономий и областей, определял их границы, разрешал многочисленные споры [10].

А споров хватало: казахи, например, требовали себе в качестве столицы Ташкент, город отнюдь не казахский. Пришлось улаживать все Сталину. Он же решил головоломнейшую задачу по размежеванию на Кавказе чеченских и казачьих земель — можете себе представить, что это была за головная боль.

А ведь Сталин еще в течение нескольких лет руководит параллельно Наркоматом государственного контроля, присматривавшим за работой огромного советского аппарата. Мало того, что ему и здесь многое приходилось создавать с нуля, эта работа была еще неблагодарнее, чем в Наркомнаце: в любой стране мира, при любом режиме к контролирующим органам относятся, скажем, без особой теплоты.

И параллельно с руководством этими двумя наркоматами Сталин еще метался по фронтам, выправляя там положение, исправляя чужие промахи… Нечеловеческий труд!

Сила Сталина была в том, что он оказался прекрасным организатором и строителем мирного времени, что далеко не всем дано.

Блистательный (без дураков!) и энергичный Троцкий был ему полной противоположностью, потому что цены ему не было в кризисные моменты — но вот к той самой мирной, спокойной работе Лев Давыдович был категорически не способен.

Известный немецкий писатель Лион Фейхтвангер дал ему меткую характеристику: «Троцкий представляется мне типичным только-революционером, очень полезный во времена патетической борьбы, он ни к чему не пригоден там, где требуется спокойная, упорная, планомерная работа вместо патетических вспышек» [11].

Что самым блестящим образом подтвердила история с так называемым Московским комбинированным кустом, о которой у нас как-то забыли — поскольку в забвении долгое время пребывал и сам Троцкий. Московский комбинированный куст — это своеобразный полигон, экономический эксперимент, начатый Троцким с одобрения Ленина летом 1921 г. В МКК входило немалое число фабрик, заводов, совхозов, кооперативов и т. д. [12].

Уже через полгода пришлось признать, что эксперимент с треском провалился, а руководителем Троцкий оказался никудышным, что установила большая и авторитетная комиссия, состоявшая из самых разных специалистов. Она констатировала, что нормально работавшие до того предприятия, оказавшись в системе «куста», попали в «жалкое состояние» и стали совершенно убыточными.

Инспекторы писали: «Торговые обороты Москуста имели совершенно обратные результаты перекачивания государственных запасов на вольный рынок. Это не отрицает и Председатель правления Москуста (т. е. Троцкий.)».

Вернемся к Сталину. В 1922 г. его избрали генеральным секретарем партии по рекомендации Ленина как раз за его организаторские и деловые качества. Тогда это был третьеразрядный, чисто технический пост. Занимавший его человек опять-таки должен был с головой погрузиться в необозримую рутинную работу.

Сам Троцкий писал: «Пост секретаря в тогдашних условиях имел совершенно подчиненное значение. Пока оставалось у власти старое Политбюро, генеральный секретарь мог быть только подчиненной фигурой».

Однако Сталин с его работоспособностью, умом и энергией не спеша, превратил этот пост в ключевой. Вдумайтесь: он не «захватывал» никаких «рычагов власти». Он создал систему, которая стала успешно руководить партийными делами — настолько эффективно, надежно и умело, что в этой системе партия невольно стала подчиняться.

Не место красит человека, а человек — место. Незаметно во главе партии и страны оказался человек, чей пост вовсе не давал на то официальных прав. Официальным руководителем советского аппарата был как раз товарищ Рыков, а главой Коминтерна, «всемирного Политбюро» — товарищ Зиновьев. У них тоже были в руках совершенно реальные рычаги. Но эти люди не стали вождями, а Сталин — стал. Его признала вождем достаточно большая часть партийного и советского руководства, видевшая результаты реальной работы.

Именно это и кроется за знаменитой ленинской формулой из «Письма к съезду»: «Сталин сосредоточил в руках необъятную власть» [13].

Кстати. Письмо Ленина к Съезду не зарегистрировано как исходящее в ленинском секретариате. Таким образом, можно предположить, что эти фальшивки создавались позже, «вдогонку», в 1925–1926 гг., когда обострилась борьба в партии.

И еще. Ленин попросту не мог обращаться к съезду партии с просьбой об отрешении Сталина от поста генсека — поскольку всегда отстаивал тезис, что именно ЦК, а не съезд партии, вправе производить подобные назначения-отрешения! Его неправильно называть «завещанием», так как завещание Ленина в подлинном смысле этого слова неизмеримо шире — оно заключается в последних статьях и касается основных вопросов партии и советской работы.

Между прочим, все эти «ленинские документы» появились тогда, когда сам Ленин был уже неспособен что-либо подтвердить или опровергнуть.

Короче говоря, Ленин написал то ли письмо, то ли завещание, но его истинное завещание совсем не в этом завещании, которое нужно передать то ли в ЦК, то ли съезду партии, то ли всей партии — причем точных указаний Ильич не оставил [14].

Должно быть, уже тогда многие прекрасно понимали, что с этим письмом-завещанием дело весьма нечисто. И XIII съезд ВКП(б) принял трезвую и взвешенную резолюцию. Вот три ее первых пункта:

1. Письмо В.И. Ленина в части первоначальных характеристик могло иметь актуальное значение в тот момент, к которому оно относилось и в той обстановке, в которой находилась партия к моменту написания писем в связи с болезнью В.И. Ленина.

2. В части персональных оценок опыт истекшей работы партии и, в особенности, партдискуссии показал, что руководящая группа ЦК, за исключением Троцкого, вполне правильно руководила политикой партии и умела сплотить всю партию вокруг ЦК.

3. Опасения В.И. Ленина о том, что «генеральный секретарь партии тов. Сталин по своему характеру может неправильно использовать свою власть, не подтвердились».

Кто бы ни состряпал «завещание» — сделать это могли только Троцкий с Крупской. Они своей цели не добились. Сталин остался на прежнем месте в прежней должности, а вот Троцкого изрядно потеснили.

Смешно думать, что этому решению съезда партия была обязана «всевластием» Сталина — в то время он был бесконечно далек от того, чтобы быть единоличным диктатором. До большого террора и «единогласного одобрения» еще оставались годы и годы.

Все руководство ВКП(б) пребывало в полном здравии и при реальной власти — немалое количество крупных, авторитетных деятелей, ярких индивидуальностей, личностей, вождей, трибунов. И на многое они смотрели совершенно иначе, чем Сталин. Это необходимо уяснить, чтобы понять последовавшее, в том числе и репрессии 1937–1938 гг.

В том случае, если в партии, в советском аппарате, в армии полнейшее единодушие и строжайшее подчинение генсеку, сталинские репрессии и в самом деле выглядят то ли бредом параноика, то ли произволом сатрапа.

Только сумасшедший или законченный тиран начнет уничтожать по ложным обвинениям тех, кто ему преданно подчиняется, не имеет собственного мнения, никаких разногласий.

Но в том-то и соль, что реальное положение дел не имело ничего общего с измышленной Хрущевым и его холуями, наследниками троцкистов благостной картинкой полного единомыслия и всеобщего подчинения.

Не было ни тени единомыслия, преданности, спокойствия! Против Сталина шла борьба, и борьба жесточайшая!

И самым опасным было то, что выступавшие против него люди были яркими, сильными, очень деятельными. Это не схватка карликов с великаном или мордобой, учиняемый циничным хамом кучке безобиднейших книгочеев. Ничего подобного. Все обстояло как раз наоборот. И ставки были невероятно велики!

Сталина слишком многие, обвиняют в том, что он «жаждал» власти. Но ведь в стремлении к власти нет ничего постыдного, плохого, отрицательного! Само по себе это стремление — вещь понятная и никак не заслуживающая порицания. Другое дело, что мотивы, побуждения и методы могут быть абсолютно разными, от простительных до неприемлемых.

Проще говоря, пристальное знакомство с жизнью и биографией Сталина позволяет сделать недвусмысленный вывод: к власти он, конечно, стремился, но нисколько ее не жаждал.

Во-первых, он несколько раз подавал в отставку с поста генсека в условиях, когда вовсе не имел полной власти, и отставку вполне могли принять. Во-вторых, что гораздо существеннее, Сталин всегда выбирал для себя — или ему поручали, а он принимал без малейшего сопротивления — те участки, где требовалась незаметная публике, вовсе неведомая большинству, зато неподъемная, адски тяжелая работа.

Люди, стремящиеся к власти ради власти, охваченные той самой жаждой властолюбия, ведут себя совершенно иначе. И выбирают другие области, где карьеру можно сделать в сто раз быстрее, затратив в сто раз меньше трудов и пота.

В начале двадцатых в Советском Союзе этакие теплые местечки не просто были — и те, кто сумел к ним пристроиться, благоденствовали, купались в известности, почете, благах, не принося своей бурной деятельностью ни малейшей пользы.

2.2. Да здравствует коммунистический интернационал

Говоря о выборе другой области, где карьеру можно сделать в сто раз быстрее, я имею в виду Коминтерн. Полное название — Коммунистический Интернационал. Так называлась организация, поставившая своей задачей ни много, ни мало — мировую революцию. Власти, почета и благ там было неизмеримо больше, чем у обладателя самого высокого партийного или государственного поста в Советском Союзе. Дело в том, что СССР занимал по отношению к Коминтерну, строго говоря, подчиненное положение. Коминтерн был неким «министерством мировой революции», органом, «ведавшим» всей планетой!

Именно так, без малейших натяжек или преувеличений. ВКП(б) считалась всего лишь секцией Коминтерна, а, следовательно, по партийной линии Сталин был подчиненным председателя Исполкома Коминтерна Зиновьева. Даже в 1939 г. на обложке нового партийного устава ВКП(б) еще значилась «секцией Коминтерна» [15].

Это был даже не монстр, а нечто запредельное. Сотни тысяч состоящих на жалованье функционеров, как в СССР, так и за рубежом. Численность персонала Народного комиссариата иностранных дел — три тысячи человек, от дипломатов до технических работников. Численность Коминтерна — триста тысяч, и это далеко не в рекордный год.

О бюджете Коминтерна достаточно говорят данные за один лишь год, 1922-й — два с половиной миллиона рублей золотом, но всего через месяц эта сумма увеличена до 3 млн. 150 тыс. 600 рублей. Естественно, главным источником дохода для столь жирного содержания служил бюджет СССР. Других источников попросту не было.

Коминтерн — это еще и множество собственных, весьма специфических учебных заведений. А, кроме того — многочисленные военные школы, где для работы за рубежом готовили разведчиков, радистов, подрывников и других столь же полезных для борьбы за мировую революцию спецов. Сотни тысяч членов на неплохой зарплате, многочисленные учебные заведения, свои средства массовой информации и прочее, и прочее, и прочее. Запредельный монстр. Вот туда как раз и стекались жаждавшие власти, поскольку Коминтерн мог прекрасно удовлетворять их потребности: реальных дел никто большей частью не спрашивает, отчитываться не перед кем — но почет, известность, блага.

У нас последние несколько десятков лет об этом охватившем весь мир спруте как-то редко упоминали, и многие даже забыли, что это была за шарашка. Тем, кто хочет изучить историю Коминтерна подробнее, рекомендую толстенный фолиант, написанный сыном бывшего главы Коминтерна Пятницкого, которого в 1937 г. тоже свели в известные подвалы [16].

Пятницкий-младший пылает праведным гневом. Усердно обличает злодея Сталина, безжалостно разогнавшего контору, где было так сытно, весело и почетно подвизаться — но при этом он обрушивает на голову читателя массу подробнейшей информации, от которой волосы встают дыбом и рука поневоле тянется к кобуре, —мать вашу, какие деньги, выжатые из разоренной страны, уходили совершенно впустую!

В двадцатые годы Коминтерн откровенно подминал под себя все прочие государственные структуры. Одно время в состав зарубежных представительств Наркомдела, Наркомвнешторга, отдельных торговых миссий впихивали сотрудников Коминтерна, которым вышеназванные ведомства давали крышу в прямом и переносном смысле, вынуждены были поить-кормить и всячески содействовать.

Доходило до курьезов. Иностранный отдел ГПУ (зарубежная разведка) частенько обращался в Отдел международных связей Коминтерна, чтобы там изготовить загранпаспорта для своих резидентов — у ГПУ было меньше и технических возможностей, и квалифицированных кадров. Все лучшее шло Коминтерну. Коминтерн вовсю действовал, не ограничиваясь детскими шалостями в виде пропаганды и агитации. Размах был посерьезнее.

В Болгарии подняли вооруженное восстание. Правда, его не поддержала многочисленная и влиятельная Крестьянская партия, против которой коминтерновцы как раз и выступали, не стесняясь в выражениях, и мятежников оказалось довольно мало. В Болгарии тогда стояли белогвардейские части, которых хлебом не корми, дай только порубать красных независимо от национальности. Они главным образом и стали той ударной силой, что с «революцией» покончила.

В тот же год — 1923-й — Коминтерн стянул в Германию немаленькие силы, чтобы устроить там революционный переворот. Золота и оружия было затрачено изрядно, но сколько-нибудь масштабных боев не случилось, на призыв товарища Тельмана откликнулось до обидного мало народа.

Годом позже коминтерновские «красные бригады» атаковали здания правительства, казармы и узлы связи в Таллине, намереваясь поднять более-менее масштабную заварушку, чтобы тут же «пригласить» стоящие наготове у границы регулярные части РККА и ввести в Эстонии Советскую власть. Провалилась и эта затея — никто боевиков не поддержал, и с ними, вопреки анекдотам об извечной эстонской медлительности, покончили так быстро, что никакого «революционного правительства» они создать не успели.

Когда в 1926 г. забастовали английские шахтеры, Коминтерн откликнулся мгновенно: перевел им громадные суммы в валюте, организовал в СССР массовые манифестации в поддержку. И кончилось все это тем, что обозленное английское правительство разорвало дипломатические отношения с СССР.

Это — самые крупные акции. Хватало других, более мелких, по всему свету. Примечательная деталь: повсюду с завидной регулярностью коминтерновские авантюры проваливались одна за другой. Огромные деньги тратились безо всякой пользы. Мало того — их вульгарно и примитивно разворовывали. Вокруг Коминтерна крутилось множество авантюристов, усмотревших прекрасную возможность поднажиться. Коминтерн вовсю действовал, не ограничиваясь детскими шалостями в виде пропаганды и агитации. Размах был посерьезнее.

Один характерный пример. Некий Яков Рейс, он же «товарищ Томас», представитель Коминтерна в Германии, так замотался с текущими делами, что мимоходом задевал куда-то двести тысяч золотых рублей, в которых не смог отчитаться перед московским начальством. Сначала он утверждал, что никаких таких двухсот тысяч у него не было. Не получал. Когда ему доказали с документами в руках, что получал все же, товарищ Томас через некоторое время заявил, что «нашел их заделанными в стуле или столе». Между прочим, 200 000 рублей золотом — это примерно сто пятьдесят пять килограммов золота, ни в какой стол или стул физически не поместятся.

Самое комическое — это вердикт комиссии. «Личной корысти» со стороны Томаса она не обнаружила. И бестрепетной рукой подмахнула такое заключение: «Комиссия затрудняется найти для всего инцидента правдоподобное и заслуживающее доверия объяснение». Лично я назвал бы членов этой комиссии шизофрениками, хотя Пятницкий-младший предпочитает именовать их гораздо более возвышенно.

Когда чуть позже Сталин все же создал настоящую комиссию для проверки этой и ей подобных махинаций, моментально выяснилось, что «товарищ Томас» в жизни не был членом, какой бы то ни было коммунистической партии. Верхушка Коминтерна — Зиновьев, Бухарин, Рыков — твердила, что это ошибка, что Томас старый партиец, хотя никаких документов у него нет. Эта бражка тогда еще была достаточно сильна, и дело кончилось ничем — Томас благополучно смылся из Москвы, хотя за ним числились и другие махинации.

Примерно та же картина наблюдалась в Южной Америке. Там коминтерновцы наметили широчайший план подрывных мероприятий. В Бразилии предполагалось использовать тамошнюю легальную компартию (естественно, взяв ее на полное обеспечение, как и все прочие), в Боливии — поднять восстание индейцев и метисов, среди которых большое влияние имели анархисты. Были свои, столь же эпохальные, замыслы для Аргентины и Уругвая, Чили и Перу.

Кончилось все это пшиком. И все бы ничего, но на эти латиноамериканские утопии было ухлопано примерно двести тысяч долларов (а тогдашний доллар равнялся примерно десяти нынешним). Причем часть денег, как в Коминтерне водилось, растратил тамошний представитель Краевский: банкеты закатывал, жену бриллиантами увешивал, платил местным газетам, печатавшим о нем хвалебные статьи, где его ставили рядом с Лениным.

И этот бардак творился по всему белу свету! Миллионы в золоте выбрасывались на бессмысленные прожекты, на утопические планы, ни один из которых, даже самый пустяковый, самый мелкий, не привел к успеху.

Зато как приятно было восседать в президиумах «всемирных съездов», толкать громовые цветистые речи, протягивать ручку для лобызания многочисленным зарубежным холуям, прекрасно понимавшим, кому они обязаны столь сытой и вольготной жизнью в качестве «доверенных лиц Коминтерна»! Все бездельники, пустомели, позеры и любители сладкой жизни, какие только имелись среди большевиков, концентрировались в Коминтерне. Ставки, повторяю, были грандиознейшие: средства для имитации бурной деятельности выделялись немереные, а вот отчет перед кем бы то ни было, держать не приходилось.

Создалась классическая картина, обстоятельно описанная как английским писателем С. Паркинсоном, так и его многочисленными коллегами по перу: существовала огромная, вхолостую крутившаяся бюрократическая машина, согласно «закону Паркинсона» озабоченная лишь собственным бесперебойным процветанием.

Понемногу ее взялся прижимать Сталин. К середине двадцатых в партии окончательно оформились две точки зрения: согласно одной следовало и дальше бросать все, что возможно, в бездонную топку «мировой революции». Ее отстаивали Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Пятницкий и дюжина вождишек помельче.

Была и другая, которую стали проводить в жизнь Сталин и те, кто его взгляды разделял. Они открыто говорили, что надежды на «мировую революцию» беспочвенны и напрасны. В своем докладе на XIV съезде ВКП(б) Сталин подробно и аргументированно объяснял, что произошла стабилизация капиталистической системы, что в Европе наступил «отлив революционных волн». Он, конечно, отдавал дань штампам (на дворе стоял пока что 1925 год), но недвусмысленно выступал за строительство социализма в одной стране. На это и следовало направить все средства, ресурсы и силы, а не на прежние утопические эксперименты [17].

Если внимательно изучить то, что публиковалось Сталиным в партийной печати уже в 1920 г., после провала программы «на штыках принести революцию в Европу через труп белой Польши», то ясно видно: уже тогда Сталин понял, что коминтерновские догмы не работают. Несмотря на все заклинания и призывы, польские рабочие и крестьяне не проявили ни малейшего желания помогать «братьям по классу», наоборот, они отчего-то изо всех сил защищали свою землю от красных братьев.

Сталин умел учиться — и польская катастрофа для него послужила уроком и наглядным примером. Кроме того, был еще один немаловажный аспект: деятельность Коминтерна адски мешала выстраивать нормальные отношения с зарубежными странами.

О каких нормальных отношениях вообще могла идти речь, когда в противовес тому, что говорили советские дипломаты и торговые представители, в то же самое время, в той же самой стране коминтерновские посланцы (прибывшие из Москвы) выкрадывали секретные документы, шпионили, устраивали взрывы и поджоги, практически в открытую сколачивали штурмовые отряды для захвата власти?

Сталин и Коминтерн начинали мешать друг другу. Между ними не могло быть никакого компромисса: Сталин не собирался отказываться от своих планов — поднимать СССР из разрухи, а коминтерновцы, в свою очередь, просто не могли собственными руками закрыть столь привлекательную кормушку, где они были царями и богами. Только в Коминтерне они могли быть кем-то повыше старшего помощника младшего дворника. Здесь, главным образом, и лежат причины ожесточенной борьбы, длившейся не менее пятнадцати лет.

С 1925 г. она шла практически в открытую: Зиновьев и его сподвижники, обозвав сталинские планы подъема СССР «кельей под елью», начали их в голос полоскать на всех пленумах Коминтерна, апеллируя к «мировому коммунистическому мнению». И, надо сказать, поддержку они из-за рубежа получали мощную — там сидели свои бездельники и пустомели, привыкшие сладко жить на коминтерновское русское золото и не хотевшие никакой другой жизни.

Кроме того, Троцкий стал разыгрывать провокационную карту — он поставил на Политбюро вопрос об антисемитизме, совершенно по классическому принципу, сформулированному в известном анекдоте: «Если Иванова посадили за воровство, то он просто вор, а если Рабиновича — то это антисемитизм». Поскольку подавляющее большинство видных оппозиционеров были евреями, то Лев Давидович представил дело так, что борьба с оппозицией была проявлением антисемитизма. Вся эта кодла в поисках вождя сплотилась вокруг Троцкого, хотя многие его в глубине души ненавидели, — лучше такое знамя, чем никакого.

Теоретиком выступал прижившийся в Советской России венгр, будущий академик Варга: «Существует опасность, что Россия перестанет быть двигателем международной революции. Ибо нельзя умолчать о следующем: в России есть коммунисты, у которых не хватает терпения ждать европейской революции и которые хотят взять курс на окончательную изоляцию России. Это означает заключение мира с империалистами, регулярный товарообмен с капиталистическими странами и организацию всякого рода концессий…» [18].

«Изоляцией», как легко догадаться, обрусевший мадьяр именовал как раз урезание аппетитов Коминтерна. Забегая вперед, можно сказать, что «слабое и незначительное» течение со временем таковым быть перестало — потому что во главе его стоял Сталин, олицетворение энергии и работоспособности. Оно и победило в борьбе.

Причем пикантности ради стоит упомянуть, что сам Варга вовремя успел «перековаться», от коминтерновцев откачнулся, благодаря чему остался не просто в живых — пошел в гору, стал академиком, директором института АН СССР, пережил Сталина, Ленинскую премию получил уже при Хрущеве.

А вот те, кого он идеологически подкармливал, главари Коминтерна, перековаться не могли и не хотели. Они воевали. Против Сталина, против его направления, против его планов, оказываясь во главе всех и всяческих оппозиций и уклонов. Коминтерновская мафия — а как ее еще прикажете называть? — боролась против Сталина и после высылки Троцкого, перетягивая на свою сторону военных и чинов спецслужб, конспирируя и агитируя. За дела, а не за «инакомыслие» их и перестреляли в тридцать седьмом.

Не было ни «инакомыслия», ни «борьбы за чистоту ленинских идеалов». Банда бездельников и трепачей ожесточенно боролась за свои немаленькие привилегии, за право и дальше швырять миллионы на раздувание мнимого «всемирного пожара», красоваться в президиумах, пустословить с трибун.

Рассмотрим для примера «типичного представителя», как писали по другому поводу в учебниках литературы (а может быть, и сейчас пишут), одного из коминтерновских вождей — Карла Бернгардовича Радека. Настоящая фамилия — Собельсон. Родился в Германии, в еврейской семье, но евреем от этого не стал, а стал профессиональным революционером. Вот уж поистине, как писалось в классическом детективном романе, «господин Никто. Национальность — без национальности».

К социалистам прибился еще в начале двадцатого века. От товарищей по партии получил кличку «Крадек» («Kradek» — по-польски «вор»). За то, что питал порочное влечение к деньгам из партийной кассы.

Был активным деятелем германской, австрийской, польской и российской социал-демократии. С первыми тремя последовательно то ли расплевался сам, то ли был попросту изгнан за авантюризм и другие, более серьезные прегрешения, о которых чуть позже. В конце концов, прочно обосновался у большевиков. Его называли «гениальным авантюристом в большой политике», «умнейшей и хитрейшей головой своего времени».

Взлет его начался с Германии: направленный туда по поручению Ленина, чтобы организовать революцию, Радек очень быстро оказался в центре серьезных скандалов.

Тогда в Германии попытались устроить переворот члены так называемого «Спартака», германские двойники большевиков. Восстание подавили — причем руководил репрессиями опять-таки социал-демократ, только другого толка, по фамилии Носке, вполне по заслугам прозванный левыми «кровавой собакой». «Спартаковцев», вышедших на митинги и демонстрации, даже не из винтовок расстреливали, а саблями рубили в капусту отряды кавалеристов, о чем сохранились воспоминания Дзержинского, своими глазами это наблюдавшего.

И вот тут-то начинаются непонятности и загадки! Родной брат убитого Либкнехта Теодор, известный берлинский адвокат, открыто обвинил Радека в том, что тот… выдал упомянутым реакционным офицерам укрытие Либкнехта и Люксембург! И даже добился его ареста.

Ситуация, казалось бы, нелепейшая: эмиссар красной Москвы выдает силам реакции двух виднейших германских левых.

Однако при тщательном изучении выясняется, что никаких нелепостей тут и нет. Не кто иной, как Роза Люксембург, баба энергичная и волевая, черт в юбке, еще в 1908 году добилась исключения Радека из германской социал-демократической партии «за воровство, а также тесные и подозрительные связи с германской и австро-венгерской тайной полицией».

Однако Радек не только не понес никакого наказания, как ни старался Теодор Либкнехт, но и вел жизнь не совсем обычного заключенного. Прямо в тюремной камере Радек встречался с высшими представителями германской элиты.

Исторические факты таковы: 20 июня 1923 г. на расширенном пленуме Исполкома Коминтерна в Москве Радек толкнул поистине сенсационную речь, предложив вступить в военно-политический союз с нацистами против Антанты [19]. Начал он с того, что предложил воздать честь памяти «мученика» — молодого нациста Лео Шлагетера, только что расстрелянного французскими оккупационными властями в Рейнской области (не за политические убеждения, а за конкретные террористические акты). Цитирую Радека дословно: «Мы не должны замалчивать судьбу этого мученика немецкого национализма, имя его много говорит немецкому народу… Шлагетер, мужественный солдат революции, заслуживает того, чтобы мы, солдаты революции, мужественно и честно оценили его. Если круги германских фашистов, которые захотят честно служить германскому народу, не поймут смысла судьбы Шлагетера, то Шлагетер погиб даром…». И далее: «Против кого хотят бороться германские националисты? Против капитала Антанты или против русского народа? С кем они хотят объединиться? С русскими рабочими и крестьянами для совместного свержения ига антантовского капитала или с капиталом Антанты для порабощения германского и русского народов?». Хорошенькое сердечное согласие! Торжествует голый расчет, без всяких заскоков на национальной почве…

Сам Радек, объясняя свою позицию товарищам по партии (не на шутку потрясенным такими новшествами), так и говорил: ни о каких сантиментах тут и речи не идет, это вопрос «трезвого политического расчета». И тут же уточнил: «люди, которые могут погибнуть за фашизм, гораздо симпатичнее людей, которые лишь борются за свои кресла».

Необходимо уточнить, что Радек после этой речи не подвергся критике. Наоборот. Зиновьев, глава Коминтерна, Радека всецело поддерживал. Бухарин еще парой месяцев раньше отмечал сходство большевистских методов и фашистов Муссолини (Муссолини по прошлой жизни — такой же социалист, приятель многих большевистских вождей, даже любовницей у него одно время была русская анархистка Анжелика Балабанова).

Помните, модно было винить Сталина в приятельстве с Гитлером? Нет уж, началось это задолго до Сталина и совершенно другими людьми.

В общем, сердечного согласия меж ВКП(б) и НСДАП не получилось. Неизвестно точно, какую роль в попытках таковое установить играл Троцкий, но достоверно известно, что Радек был одним из самых близких соратников Троцкого, преданным ему не на шутку. Правда, в том же 1923 г. именно Радека сделали козлом отпущения за «чересчур опрометчивые» заявления. После неудачи «двойного путча» товарищ Зиновьев, политик изрядный, моментально от Радека отмежевался, представил его «фашистские» речи как личную самодеятельность и вышиб не только из Коминтерна, но и из ЦК ВКП(б). Радек совсем немного времени спустя отомстил — натравил на Зиновьева целую толпу влиятельных европейских коминтерновцев — немцев, итальянцев и прочих. На сей раз уже Зиновьева сняли с поста «министра мировой революции».

А Радек сыграл столь огромную роль в налаживании советско-германского сотрудничества, что закреплявший его протокол 1923 г. называли даже пактом Секта — Радека (генерал фон Сект — тогдашний глава официально вроде бы не существующего германского Генштаба). После этого протокола и начала фирма «Юнкерс» строить в Филях свои самолеты, в Липецке был создан центр подготовки германских летчиков, в Саратове — школа химической войны, в Казани — бронетанковая школа и танкодром рейхсвера, в городе Троцк (бывшая Гатчина) — завод по производству боевых газов. Об этом и без меня много написано, так что не буду углубляться в детали. Скажу лишь, что Радек в дальнейшем так и остался виднейшим сподвижником Троцкого. Вместе с ним участвовал в заговорах против Сталина и в 1936 г. был осужден на десять лет, в том числе и за «связи с германскими разведслужбами».

После XX съезда стали наперебой писать,что обвинения эти были беспочвенными и насквозь вымышленными — поскольку де еврей Радек и германские «антисемиты» никогда и ни за что не стали бы сотрудничать. Мама дорогая, когда нужно было нацисты сотрудничали с евреями по полной. Вы еще скажите, что агент гестапо, еврей Оскар Шиндлер был озабочен только тем, как спасти евреев от газовой камеры. (См. фильм «Список Шиндлера») [20].

Итак, уже после провала наступления на Варшаву в 1920 г. наиболее трезвомыслящим в большевистском руководстве стало ясно, что теория «классовой солидарности» попросту не работает. Никакого «интернационального братства эксплуатируемых буржуазией трудящихся» в Польше усмотреть не удалось. Все обстояло с точностью до наоборот. Но, сразу после «неудачи польского похода» Троцкий стал инициатором «советизации» Персии, нынешнего Ирана. Туда под видом «местных бунтовщиков» браво вторглись регулярные подразделения Красной армии, с ходу основав Гилянскую советскую республику. Однако и эта затея с треском провалилась: местное население, к идеям марксизма совершенно равнодушное, стало не на шутку сопротивляться, персидские «надежнейшие товарищи» оказались авантюристами и жуликами, так что красным конникам под командой знаменитого Примакова пришлось убраться восвояси.

О том, что они там вообще были, велено было на самом высоком уровне забыть раз и навсегда. И забыли. Так надежно, что это впоследствии доставляло немало хлопот советским литературоведам. Дело в том, что при штабе Примакова был и Сергей Есенин, там же и написавший свой знаменитый «персидский» цикл. Но поскольку о советском вторжении в Персию и словом велено было не заикаться, вплоть до развала СССР литературоведам пришлось талдычить, что «персидские стихи» Есенина созданы не на основе «творческой командировки», а по «заочной любви» к далекой загадочной Персии, где поэт, конечно же, в жизни не бывал.

А в двадцать третьем году Троцкий и его сторонники всерьез готовили вторжение в Германию! [21]. В самом узком кругу были приняты секретнейшие решения. Троцкий формировал, так называемую, «2-ю РККА им. Коминтерна» из двухсот тысяч (!) кавалеристов. На финансирование германской революции выделили 300 000 рублей золотом.

По всему Союзу провели тайную мобилизацию коммунистов немецкого происхождения, а также всех, кто свободно владел немецким. Морскому флоту был отдан секретный приказ собрать в балтийских портах десятки сухогрузов и подготовить их к загрузке зерном и продовольствием. Наркомат железных дорог составлял график движения многочисленных «литерных» воинских эшелонов к Петроградскому морскому порту и границам с Польшей и Литвой. По распоряжению Троцкого отменили намеченную было демобилизацию в Красной армии, и начали переброску конницы к границам.

Бросок в Германию неминуемо вызвал бы ответные действия против СССР со стороны Англии и Франции. Вот тогда, в качестве второго эшелона, «армии имени Коминтерна» и пригодились бы нацисты, обозленные на победителей в первой мировой, и жаждавшие реванша. Вне всяких сомнений, в Европе вспыхнула бы серьезная и крупная война с участием как минимум полдюжины государств. И можно говорить со всей уверенностью, что последствия для тогдашнего СССР, пребывавшего в жуткой разрухе, были бы самыми печальными. Большинство в руководстве партии были против (и даже кое-кто из руководства Коминтерна), но Троцкого их резонные возражения совершенно не волновали. Именно он, а не Сталин, был фанатиком, зацикленным на мировой революции. Судьба СССР его не интересовала. Главное было — разжечь пожарище на всю Европу. А дровами в этом пожарище, как говорил Троцкий, должен был быть русский народ. К счастью, эти планы провалились.

Весь расчет строился на внезапности удара. Однако к сентябрю 1923 г. по каналам всех без исключения спецслужб стала поступать информация: на Западе все знают! «Бросок на Германию» пришлось отменить со скрежетом зубовным. Ярость Троцкого описанию не поддается. Историки до сих пор ломают голову, каким образом Антанта пронюхала.

Я уже говорил, что нормальные отношения Советского Союза с другими странами осложняла неприкрытая «двойственность» — советские дипломаты провозглашали одно, а коминтерновские боевики тут же устраивали нечто совершенно другое. Первые налаживали мирное сосуществование, вторые в том же городе подрывали бомбы и устраивали путчи. Так вот, это даже не двойственность. И даже не тройственность.

В Австрии, например, вовсю разгулялся представитель ЧК при дипломатической миссии польский коммунист Красный. Его агенты в открытую «совращали» полуголодных австрийских чиновников, ушибленных дороговизной и инфляцией. Предлагали им продать секретные государственные бумаги, — причем происходил этот флирт прямо в кафешках в центре Вены, и никто особенно не старался говорить шепотом.

На этом Красный не остановился. Благодаря тогдашним, совершенно фантазийным порядкам, он был назначен еще и представителем Коминтерна в Австрии и Венгрии и, чтобы не сидеть сложа руки, решил устроить восстание в спорной области Бургенланде, на границе двух стран. Ухлопал двести тысяч долларов, но так ничего и не добился. От огорчения бросил жену и сошелся с девицей семнадцати лет, секретуткой миссии. Посланник Бронский (еще один польский коммунист) попытался деликатно объяснить чекисту-коминтерновцу, что нужно жить скромнее, но тот в присутствии сотрудников послал посланника по матушке.

Самое пикантное, что громче и решительнее всех против этих забав выступал не кто иной, как Дзержинский. Пилсудского он ненавидел и мечтал, что сам его расстреляет в случае победы мировой революции, но все эти взрывы считал экстремизмом, несовместимым с реальной политической ситуацией (в чем полностью сходился со Сталиным).

В наследство Сталину досталась система, когда любая контора, имевшая на то право, творила за рубежом, что хотела, нисколько не оглядываясь ни на руководство страны и партии, ни на государственные интересы, ни на протесты «смежников». Бюрократический монстр отчаянно боролся за право и далее грохотать вхолостую. «Сталинские репрессии» — не более чем работа по его демонтажу. Вот вам истина.

2.3. Коллективизация

А теперь самое время поговорить о коллективизации. До сих пор слышатся голоса, которые коллективизацию объясняют примитивной «ненавистью» Сталина к свободным хлеборобам, которые-де могли, усердно работая на своих частных полях, завалить хлебом страну. Но тиран и параноик Сталин, органически чуждый любым проявлениям «свободы» и «независимости», согнал крестьян в колхозы исключительно потому, что вынести не мог чьих-то вольностей. На самом деле это вздор чистейшей воды. Оправдывать опять-таки ничего нельзя, но необходимо понимать: организация колхозов была не произволом Сталина, а жестокой необходимостью. Потому что в противном случае страна могла просто-напросто прекратить свое существование [23]. Сразу скажу — идея колхозов не есть идея марксистская. Она вообще не имеет ничего общего с классическим марксизмом. Она не была привнесена в жизнь из теории. Она родилась в самой практической жизни реального, а не воображаемого коммунизма.

Необходимость коллективизации диктовалась как внешними, так и внутренними причинами. Причем среди последних громадную роль играла не только социальная сторона (обострение классовой борьбы в деревне), но и сторона чисто экономическая.

С большим удовольствием перечитываю сейчас сборник «Трудный поворот к рынку», изданный в 1990 году под редакцией пресловутого экономиста Абалкина [24]. Глупость и вранье, вранье и глупость, псевдонаучные рассуждения и измышления переполняют эту книжонку, виснут лапшей на ушах доверчивого читателя, убеждают в необходимости «большого хапка», криминальной революции, разворовывания страны «демократами». И, конечно же, для пущей убедительности приводятся высказывания нобелевских лауреатов по экономике, которые поучают нас, как жить.

Результаты всех этих изысков мы хорошо увидели сами в нашей России — 20 лет разрухи, смуты и позора запускались как раз вот этой самой интеллигенцией — «мозгом или задницей нации», вдохновленной мечтой урвать, хапнуть, стянуть, стырить — и прикопать наворованное за рубежом. Никакой другой идеи у «рыночников» и «демократов», у «творческой интеллигенции», как показало время, не было, и быть не могло.

Цели, стоящие перед СССР, откровенно сформулировал сам Сталин в речи на первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 г. [26]: «…мы не хотим оказаться битыми, не хотим! История старой России состояла, между прочим, в том, что ее непрерывно били за отсталость. Били монгольские ханы. Били турецкие беки. Били шведские феодалы. Били польско-литовские паны. Били англо-французские капиталисты. Били японские бароны. Били все — за отсталость. За отсталость военную, за отсталость культурную, за отсталость государственную, за отсталость промышленную, за отсталость сельскохозяйственную.

Били потому, что это было выгодно, доходно и сходило безнаказанно… Таков уж волчий закон эксплуататоров — бить отсталых и слабых. Волчий закон капитализма. Ты отстал, ты слаб, значит, ты неправ, стало быть, тебя можно бить и порабощать. Ты могуч — значит, ты прав, стало быть, тебя надо остерегаться. Вот почему нам нельзя больше отставать… Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

Сталин совершенно точно обрисовал положение дел. Страна пребывала в разрухе. Военная промышленность не модернизировалась со времен первой мировой, а «гражданская» вообще с довоенных. Производство винтовок было втрое меньше уровня 1916 года, а что до «мирных» товаров — из сопредельных стран приходилось завозить даже серпы и косы. Даже! Не было ничего!!!

Еще в 1930 г. Ворошилов (военный министр!) писал отдыхавшему за границей секретарю ЦК (!) Енукидзе, прося купить там для детей чулки и носки. Легко представить, как обстояло в конце двадцатых с предметами первой необходимости.

Угроза войны против СССР была не выдумкой кремлевских пропагандистов, а вполне реальной опасностью. Во-первых, все без исключения соседи питали территориальные претензии. Во-вторых, действовали те самые волчьи законы, о которых Сталин говорил в вышепроцитированной речи: слабого грабят и бьют, если у него есть что отнять, неважно, об Африке ли идет речь, о Китае, Абиссинии или Советской России. Сталин писал в «Правде» в июне 1927 г.: «Едва ли можно сомневаться, что основным вопросом современности является вопрос об угрозе новой империалистической войны. Речь идет о реальной и единственной угрозе новой войны вообще, войны против СССР — в особенности».

Быть может, он сгущал краски или попросту врал, чтобы «удержать власть»? Ничего подобного. Присмотримся поближе к тому, что происходило в Европе, которая, как уверяют нас иные борзописцы, была настолько ослаблена морально и физически первой мировой войной, что намеревалась жить в идиллическом мире…

Что происходило тогда? В июне 1927 г. в Женеве состоялась секретная встреча министров иностранных дел Великобритании, Германии, Франции, Бельгии и Японии, целиком посвященная «русскому вопросу», — там планировались опять-таки акции против нашей страны. Надо отдать должное веймарской Германии — ее представители заявили, что ничего плести против СССР не намерены, и покинули заседание. Но остальные сели работать. А наш старый знакомый Генри Детерлинг, владелец «Ройял Датч Шелл», вместе с генералом Гофманом (как раз противником нормальных отношений СССР и Германии) всерьез обсуждал интервенцию против Советской России. Никакой романтики — просто-напросто нефть!. А для успеха предприятия Детерлинг профинансировал во Франции масштабную кампанию в прессе и парламенте за разрыв всяких отношений с СССР (что ему не удалось).

Налет в Пекине на советское посольство, разрыв Англией дипломатических отношений с СССР, убийство в Варшаве советского посла, налеты в поездах на советских дипкурьеров.

Донесение так и оставшегося неизвестным агента для нас, попавшее к Сталину: «Турецкий штаб в Анкаре получил из Германии, Польши и Англии сведения, что война СССР с Польшей произойдет в начале 1930 г… Польша через шведское посольство в Берлине обращалась к немцам с просьбой в момент войны пропустить через территорию Германии все то, что потребует Польша из Франции в момент войны, включая войска… Немцы категорически отказали… Англичане предлагают туркам в момент войны или быть нейтральными, открыв свободный проход в Дарданеллы английскому флоту, или принять участие в войне против СССР». Все эти идеи были подробно разработаны в солидном теоретическом труде близкого к Пилсудскому — В.Студницкого. В его книге «Политическая система Европы и Польша» (1935 г.) подробно излагается, что следует напасть на СССР соединенными усилиями Польши, Германии, Японии и Финляндии, оторвать Украину, Крым, Карелию, Закавказье и Туркестан, а японцам отдать Дальний Восток до озера Байкал. Это к вопросу о белой и пушистой, невинной и миролюбивой Польше, подвергшейся в 1939 г. ну абсолютно ничем не спровоцированному советскому нападению [27].

Тогда же польские генералы вели переговоры с Герингом, затягивая его в эту комбинацию. Не договорились. Германия в то время предпочитала с СССР дружить, а не воевать. Вероятнее всего, из-за ее позиции предполагаемое вторжение и не вылилось в нечто реальное — Польше вполне могли двинуть дубиной по спине и Германия, и Литва, из-за старых счетов с Речью Посполитой, поддерживавшая с СССР очень тесные связи вплоть до обмена разведданными. Да и Чехословакия с Венгрией, имевшие к Польше территориальные претензии, в случае большой войны не остались бы в стороне.

А каково же было соотношение сил? Это сегодня смешно и предположить, что прибалтийские государства могут предпринять что-то серьезное против России. Но тогда дело обстояло совершенно иначе. По состоянию на 1927 г. Польша, Финляндия, Румыния, Латвия, Литва и Эстония могли выставить 113 стрелковых дивизий и 77 кавалерийских полков, Япония — 64 пехотных дивизии и 16 кавалерийских бригад. Чему СССР мог противопоставить (да и то только при условии ВСЕОБЩЕЙ МОБИЛИЗАЦИИ) 92 стрелковые дивизии (из них всего 22 кадровых) и 74 кавалерийских полка. К тому же значительную часть этих войск пришлось бы передвигать из внутренних районов России и Сибири. Соотношение по танкам: 483 — у «коалиции», 60 — у СССР. Соотношение по боевой авиации: 1157 самолетов у «коалиции» и 689 у СССР. Соотношение по живой силе: 2,5 млн у «коалиции» и 1,2 млн у СССР. Только в отношении пушек соблюдалось примерное равенство.

Но необходимо уточнить: СССР пребывал в разрухе, а все вышеперечисленные страны ничего подобного не знали, их промышленность была развитой, сельское хозяйство процветало, тылы, таким образом, были в сто раз крепче — в отличие от Советской России, у которой никаких «тылов», собственно, и не имелось.

И современной армии, по большому счету, не было. После обследования в 1924 года положения дел в РККА специальная комиссия ЦК вынесла страшный вердикт: «Красной армии как организованной, обученной, политически воспитанной и обеспеченной запасами силы у нас в настоящее время нет». И это — несмотря на то, что у Троцкого, еще не убранного с поста наркомвоенмора, под ружьем имелось пять миллионов человек!

В 1926 г. заместитель наркомвоенмора Тухачевский повторил то же самое: «Ни Красная армия, ни страна к войне не готовы». Но война, тем не менее, шла! Пусть и необъявленная. На всех границах!

Вот сухие цифры: с февраля 1921 г. по февраль 1941 г. на границах было задержано 932 тысячи нарушителей. Из них 30 000 шпионов, диверсантов и террористов. Но в том, что они были (как мы увидим позже), сомневаться не приходится. Пограничные войска ликвидировали 1319 вооруженных банд, в которых насчитывалось более 150 000 бандитов.

На границе задержано контрабанды на сумму более 132 млн. рублей, кроме того, изъято 2363 кг золота и 3904 кг серебра, много других ценностей. Уничтожено 7 тысяч вооруженных нарушителей. За эти пятнадцать лет пограничники только убитыми потеряли 5943 человека. Это война!

Вот рядовое донесение с персидского пограничного участка от 21 сентября 1921 г. Пограничный наряд из пяти человек заметил, что несколько персов гонят на сопредельную сторону стадо верблюдов и коров. После окрика «Стой!» «погонщики» открыли огонь из винтовок. Перестрелка продолжалась около часа, после чего персы отступили, бросив скот. Но через пару часов с той стороны границы нагрянули пятьдесят вооруженных всадников, и завязался бой.

Вот случай посерьезнее. Май 1922 г., Туркмения. Три тысячи джигитов под командованием муллы Абду Кагара окружили городок Гыдждуван. Взвод пехоты и пулеметный взвод с одним орудием отбивались долго и успешно. Потом через сплошное кольцо осаждавших все же пробрался красноармеец Хисматулин, подошло подкрепление, и лихой мулла увел свое воинство.

На Дальнем Востоке подобные инциденты происходили практически непрерывно. Когда Сталин говорил о волчьих законах, по которым сильный грабит слабого, он нисколечко не преувеличивал. Советскую Россию как слабую и в самом деле увлеченно грабили!

На севере Норвегия посылала в наши территориальные воды сотни промысловых судов, которые вели хищнический бой тюленей, вопреки международным правилам уничтожая и самок, и детенышей. Только в 1922 г. норвеги, как их именуют в наших северных краях, перебили 900 000 тюленей — напоминаю, на нашей территории. Когда на перехват выходили суденышки пограничников, вооруженные в лучшем случае пулеметами, по ним — в советских водах! — беззастенчиво лупили из орудий боевые норвежские корабли. Дошло до того, что в Белое море прикрывать своих браконьеров пришел норвежский броненосец береговой охраны с пушками калибром 210 миллиметров. И эта вольготная грабиловка продолжалась до 1933 г. — потом Сталин перевел с Балтийского флота на Северный несколько эсминцев и подводных лодок с приказом не церемониться — и норвегов как ветром сдуло из наших вод.

На Дальнем Востоке японцы грабили вовсе уж фантастическим образом. Рыбу и морского зверя они добывали в наших водах, как у себя дома, высаживались на берег, где только хотели. Вот рапорт пограничного начальства, где добытые японцами в наших водах крабы пересчитаны на ящики консервов: 1923 год — 35 960 ящиков; 1924 год — 47 000 ящиков; 1925 год — 88 000 ящиков; 1926 год — 230 000 ящиков. Впечатляет, не правда ли? А ведь это — малая частичка захапанного у нас нашего достояния! Слабого бьют и грабят без всяких церемоний.

В июне 1930 г. сторожевик ОГПУ «Воровский» попытался отогнать браконьеров от устья реки Сопочная. В советские территориальные воды тут же вошел японский эсминец типа «Хакодате» и прикрыл своих. Два эсминца того же типа в тот же год преспокойно подошли к советскому берегу возле села Усть-Большерецкое и бросили якорь. 19 краболовных пароходов, действующих у западного и восточного побережья Камчатки, получили дома для «самозащиты» 400 боевых винтовок и 16 пулеметов. Всего же за сезон к советским берегам выходило примерно полторы тысячи браконьерских судов, которые прикрывал десяток вооруженных шхун, два дивизиона эсминцев, а порой и подводные лодки. Приходили даже легкие крейсера.

Случалось иногда, что японские военные моряки «прессовали» свои же, японские суда, принадлежащие японским фирмам, которые вели промысел в советских водах совершенно законно, на основе договоров. Видимо, чтобы не выпендривались и ловили «как все», то есть самым беззаконным образом.

Скажу еще раз — это была война!

А что же внутри страны? Хотя в период нэпа, в 1922–1926 гг., продукция сельского хозяйства достигла предреволюционного уровня, однако, ситуация в целом была крайне удручающая. В результате спонтанно возникшего свободного рынка 7 % крестьян (2,7 млн. человек) вновь оказались без земли. В 1927 г. 27 млн. крестьян были безлошадными. В целом 35 % относились к категории наиболее бедных крестьян. Большая часть, средние крестьяне (около 51–53 %), имели допотопные орудия труда. Количество богатых-кулаков — составляло от 5 до 7 %. Кулаки контролировали около 20 % рынка зерна. По другим данным, на кулаков и верхний слой середняков (около 10–11 % крестьянского населения) в 1927–1928 гг. приходилось 56 % продаж сельскохозяйственной продукции.

В результате в 1928 и 1929 гг. вновь пришлось нормировать хлеб, затем сахар, чай и мясо. Между 1 октября 1927 г. и 1929 г. цены на сельхозпродукты выросли на 25,9 %, цены на зерно на свободном рынке выросли на 289 %. Экономическую жизнь страны, таким образом, начал определять кулак.

О кулаках современная «демократическая» печать в России пишет как о лучшей части российского крестьянства. Иное представление о них вынес профессор Е. Дилон, проживший несколько лет в России. Он пишет: «Из всех человеческих монстров, которых мне приходилось когда-нибудь встречать во время путешествия (по России),не могу вспомнить более злобных и отвратительных, чем кулак» [90].

Сейчас мне хотелось бы остановиться на том, как они полоскали мозги народу насчет «неэффективности» колхозно-совхозного строя, «ужасов» колхозной жизни. Так для чего Сталин вводил колхозы? Ради шутки, изыска, эксперимента? Нет, конечно, за великим решением была великая мысль.

Во-первых, в каждое время существует оптимальная технология обработки земли, обеспечивающая минимальную себестоимость выращенного урожая. И эта технология зависит, прежде всего, от того, какие машины для обработки земли научились делать люди. Всегда можно рассчитать объективные данные — например, для проведения пахоты в такой-то срок на таком-то участке потребуется столько-то машин такой-то мощности — при этом стоимость единицы обработанной площади будет минимальна. Причем, как правило, стоимость снижается с увеличением мощности — пахать 700-сильным «Кировцем» получается выгоднее, чем 75-сильным «ДТ».

Но даже относительно слабому «ДТ» не развернуться на крошечных единоличных наделах — следовательно, земли надо объединять и вести их обработку совместно. Именно для того, чтобы минимизировать стоимость произведенной единицы продукции. Логика, технология, математика настойчиво убеждали, что нужно объединять хозяйства, а против выступали косность, невежество и темные инстинкты собственника.

Во-вторых, после всех испытаний, которые перенесла Россия перед и после революции, резко упала товарность сельского хозяйства. Люди возвращались к натуральному хозяйству, производили хлеб — только себе на прокорм, выращивали лен — и делали домотканую одежду, сами шили сапоги и тулупы из шкур домашнего скота. Эту ситуацию надо было переломить, вернуть экономику из каменного века в век двадцатый. И она была переломлена — созданием колхозов и совхозов.

В-третьих, для проведения индустриализации нужны были людские ресурсы. Они и появились за счет того, что освободившиеся в результате коллективизации люди, ушли в город на стройки.

А теперь — процитирую высказывания нобелевских лауреатов по экономике.

Леонтьев В.В., профессор Гарвардского университета, лауреат Нобелевской премии за разработку принципов прогнозирования и программирования рыночной экономики [28]. «Удивительно высокие темпы экономического роста в 30-70-е годы резко упали в начале 80-х годов, несмотря на постоянно высокие темпы инвестиций. Причиной этого было — сейчас это открыто признается Горбачевым — необходимость перевооружения производства и очень неэффективное и расточительное управление самостоятельными производственными единицами в сельском хозяйстве, промышленности и во всех других областях народного хозяйства.»

Итак, Леонтьев признает, что в 30-70-е годы были «удивительно высокие темпы экономического роста». И называет причины их снижения: «очень неэффективное и расточительное управление самостоятельными производственными единицами». Перечитайте и задумайтесь: не истощение запасов Земли, не смена климата, не война, а всего лишь — управление!! Вот и вся причина резкого падения — смена управления. Почему же в 50-70-е годы управление было эффективным и бережливым, а в 80-е стало неэффективным и расточительным? Да по той причине, что в 50-70-е самостоятельными производственными единицами управляли еще управленцы и директора сталинской школы и закалки, а с 80-х пришли Горби и Ельцины, бездари и карьеристы, не умеющие руководить и управлять.

Производственные единицы остались теми же, что в 50-70-е, даже улучшили свое качество, — а вот управление стало никаким. Если машиной управляет умный, трезвый, умелый шофер, знающий все тонкости профессии — машина идет, как надо, и куда надо. А если за управление берется тупой, вечнопьяный всенародноизбранный, то, конечно же, он угробит машину. И не потому, что машина плохая, потому что он — ничтожество и неуч.

Из беседы лауреата Нобелевской премии Дж. К. Гэлбрейта с народным депутатом СССР, профессором Ф.М. Бурлацким [29]: «Когда было необходимо сломать феодальную структуру царской России путем передачи земли, власти, перераспределения доходов, социализм добился значительных успехов.

Когда страна перешла к созданию громадной индустриальной структуры — металлургических заводов, систем электрификации, транспортной сети, топливной промышленности, то, несомненно, система планирования, указания, исходящие от министерства и Госплана, опять же оказались весьма эффективными.

В конце концов, именно таким образом была создана великая индустриальная держава… Я изучал советские колхозы и совхозы, и меня удивляют здесь две вещи: во — первых, жизнь там намного легче и проще, нежели жизнь трудолюбивого семейного фермера. Мне кажется, сельское хозяйство эффективно лишь при эксплуатации — я имею в виду, когда личность эксплуатирует сама себя.

Во-вторых, меня удивляет большой штат бюрократических работников, дающих разного рода инструкции колхозам и совхозам».

Как видим, и другой гарвардец и нобелевский лауреат признает эффективность социалистической системы хозяйствования. Великая индустриальная держава была создана социалистическими методами.

Но вот о рассуждениях спеца по сельскому хозяйству стоит поразмышлять. Он утверждает, что жизнь советского колхозника «легче и проще», чем жизнь американского фермера. И, наверное, с этим трудно поспорить.

Вспомним, какое мощное строительство шло на селе в советские времена.

Помню деревню Овстуг, родину Тютчева — центр застроен кирпичными домами, «таунхаусами», как сейчас говорят, музей, больница, школа… Маленькая деревушка Торчино, Владимирской области, где бывал у знакомых — типовой сельский дом с городскими удобствами, паркетом, обширным подвалом — это дал совхоз. И роскошный Дом культуры, и школа, конечно, и воспоминания о самодеятельности, о библиотеке, которые были при Советской власти.

А вот пример совхоза «Екимовское» Рязанской области. Совхоз выделял технику, чтобы огород крестьянину вспахать, и сено для коровы накосить. Урожай собрали — совхоз выделяет 250–500 кг зерна — живность на подворье кормить. Это бесплатно, а прикупить можно было по себестоимости. И отопление было центральное, от совхозной котельной, и газ централизованно подводили. Ну, какой «трудолюбивый семейный фермер» может надеяться на такую поддержку, такой комфорт, общинную, коллективную помощь и взаимовыручку?

Вспомните кинофильм «Председатель» (кто не смотрел — очень рекомендую), где в главной роли блистал Михаил Ульянов!!! У этого персонажа был реальный прототип, Кирилл Прокофьевич Орловский. Председатель колхоза «Рассвет» в Белоруссии. Я там был. Увиденное можно передать только одним словом — сказка. Почитайте статью о нем [30]. Данные взяты из недавно рассекреченных архивов.

А что касается «большого штата бюрократических работников» — так давным-давно численность чиновников в маленькой и вымирающей «демократической» РФ превысила численность бюрократов в огромном Советском Союзе.

Но вот демшиза разогнали колхозы, разоблачили их сталинско-тоталитарную суть, выжгли, можно сказать, каленым железом это наследие мрачных времен.

И чего достигло сельское хозяйство после уничтожения колхозов, с 1990 по нынешний год? Вот данные из общественно-политического журнала Федерального собрания — Парламента РФ [31]. Посевные площади сократились на 40,9 миллион гектаров, со 117,7 до 76,8 миллионов га. Производство зерна в 2010 г. составило 67,2 % к производству 1990 года. Несложный расчет показывает, что производство зерна сократилось пропорционально сокращению посевных площадей, то есть уверения демшизы, что они сокращают посевные площади, так как урожайность у частников выше — примитивное вранье, опровергающееся арифметикой.

А потребление продуктов на душу населения в год после разгрома колхозов сократилось так: мясо — с 75 кг до 35 кг, молоко — с 386 кг до 216 кг, яйца — с 297 до 229 шт, рыба — с 20 кг до 10,4 кг, сахар — с 47 до 25 кг.

Напомню, что в 1990 году, когда все эти абалкины и поповы, арбатовы и гайдары, липовые «академики» и туфтовые «экономисты» врали и обманывали, клеветали и втирали очки, были тысячи и тысячи нормальных, честных, трезвомыслящих людей, которые ясно и четко прогнозировали, предупреждали, что уничтожение колхозно-совхозного строя приведет именно к тому, к чему привело.

Но демшиза уже развязала с помощью Мишки Меченного по кличке Горбачев информационный террор — честных людей отлучили от газет и журналов, радио и телевидения, все СМИ были превращены «демократами» в грязнейшую клоаку, полную лживой пропагандой капитализма.

Нынешнее состояние с питанием таково (цитирую тот же «РФ сегодня»): «По данным мониторинга пищевого статуса россиян, проведенного Институтом питания РАМН, рацион среднестатистического россиянина страдает недостатком по многим питательным веществам. Дефицит составляет от 20 до 50 процентов в зависимости от региона проживания и времени года… Стоит ли тогда удивляться резкому росту числа хронических заболеваний у населения по всей стране и продолжающемуся вымиранию народа?» [32].

Таким образом, затеянная «перестройщиками» ликвидация созданной Сталиным колхозной системы было ни чем иным, как покушением на здоровье народа и организацией вымирания населения. И беспристрастная статистика подтверждает это со всей объективностью численных методов. При Сталине такие «реформаторы», организующие вымирание народа по миллиону в год, именовались врагами народа — и соответственно преступлению наказывались. А как назовете их Вы?

Но, может быть, передовые страны Запада ведут себя иначе в сельском хозяйстве? Давайте обратимся к статье Сергея Рязанова в газете «Аргументы недели» [33].«Под видом западной либеральной экономики российские власти внедряют нечто такое, чего на Западе нет и быть не может. Деградация сельского хозяйства и соответственно сельского населения России — факт неоспоримый. Споры ведутся о том, что с этим делать. Академик Российской академии сельскохозяйственных наук (ранее ВАСХНИЛ) Владимир МИЛОСЕРДОВ утверждает: есть панацея — кооперация. Забытый опыт.

— Зачем кооперация нужна самим крестьянам и всем остальным, то есть стране?

— Сельская кооперация — это объединение крестьян для проведения совместных работ. Она избавляет сельское хозяйство от перекупщиков. Существует объективная закономерность: кто продает — тот не производит, а кто производит — тот не продаёт.

Мелкотоварный производитель не может сам искать рынки сбыта, а по-

тому нуждается в посреднике. Перекупщик вгрызается в мелкого товаропроизводителя, как клещ. Навязывает ему низкие цены, и крестьянину некуда деваться. В итоге перекупщик на коне, а крестьянин влачит жалкое существование. Доля затрат крестьянина в производстве сельхозпродукции составляет больше 50 %, а доля его выручки — лишь 16–18 %. «Клещу» достаётся вся маржа. Соответственно, у крестьян нет никакой мотивации, увеличивать своё производство, и хозяйство хиреет.

В рамках кооперации крестьяне избирают правление и создают все необходимые службы: переработка продукции, хранение, транспортировка и, наконец, продажа (если надо, для всех этих задач нанимают специалистов). То есть, от поля до кухонного стола потребителя товар идёт без всяких посредников. Крестьяне получают все деньги, что им положены, и у них есть стимул работать больше и лучше — сельское хозяйство страны развивается. Кроме того, в рамках кооперации появляется возможность «скидываться» и инвестировать в общее хозяйство, строить предприятия, либо тратить деньги на социальные нужды.

Эксплуатировать один другого внутри кооперации не может, потому что она основана на демократических принципах: один пай — один голос независимо от того, какого размера твой пай.

В начале 20-х годов прошлого века крестьянское хозяйство, обессиленное войной и событиями революции, лежало в руинах — сельхозпроизводство сократилось вдвое. Новая власть понимала, что безграмотное крестьянство может стать жертвой посредников. Потому способствовала кооперации, помогая кооперативному движению бюджетными деньгами и другими мерами. Например, государственным предприятиям было рекомендовано совершать закупки большей частью через кооперацию. В результате за пять лет, к 1926 году, хозяйство превзошло довоенный уровень.

Известно, что было потом. В воздухе запахло войной. Сталин решил: надо готовиться, причём в кратчайшие сроки. Аналогично тому, как Запад проводил индустриализацию за счёт грабежа колоний, Сталин брал с крестьян сверхналог, дань. А с кого было еще брать? Российская интеллигенция изначально никогда и ничего своему государству не давала, а с рабочего и рады бы взять, да у него товара еще нет. Крайними оказались крестьяне.

Кооперация обрела форму колхозов, которые просуществовали до конца советской эпохи. По сути дела колхозы являются высшей формой кооперации. Только управлять ими должны не тупые инструкторы райкомов ВКП(б). Управлять колхозами можно и нужно экономическими методами.

И вот наступили 90-е. Наши реформаторы — гребанные академики, паркетные специалисты, не знали сельского хозяйства, зато умели поговорить.

Вместо профессиональных вопросов их головы занимали идеологические догмы: переход сельского хозяйства на мелкотоварное производство, отстранение государства от регулирования отрасли, свободные цены и т. д. Кооперацию разрушили: она потеряла более 183 тысячобъектов. Значительная часть имущества кооперации под предлогом акционирования перешла частнику. В крупных населённых пунктах закрылись кооперативные магазины, не использовались мощности предприятий, площади оптовых торговых баз.

— Каков итог? — Посевные площади уменьшились на 42,5 миллиона га. До сих пор производство основных продуктов не достигло уровня 1990 года.Правительственные чиновники считают своим великим достижением, что по экспорту зерна страна вышла на призовое место в мире, тогда как производство зерна сократилось по сравнению с дореформенным периодом на 20 %.

При этом резко вырос ввоз иностранного продовольствия — и продолжает расти. В 1989 году в страну завозилось продовольствия на 2,1 миллиарда, в 2005 — на 9,2 миллиардов долларов, сегодня — на 32,9 миллиарда.

Жизненный уровень сельского населения чудовищно снизился, молодёжь бежит из села, деревня вымирает. Ежегодно с карты России исчезает тысяча деревень, наша территория пустеет. А, как известно, свято место пусто не бывает.

— А каков опыт США?

— Сейчас в Америке не то что большинство, а почти все сельские производители охвачены кооперацией.

В 1990 году на заседании советско-американской комиссии по продовольствию в Вашингтоне тогдашний замминистра США по сельскому хозяйству лично сказал мне: «Если бы кооперация в США вдруг исчезла, наше фермерское хозяйство развалилось бы через полгода».

Вернувшись из Америки и находясь под сильнейшим впечатлением, я направился с предложениями к тогдашнему министру сельского хозяйства В. Хлыстуну.Он мне сказал: «Мы дали крестьянам свободу для того, чтобы они сами выбирали приемлемые для них рынки сбыта, выгодных покупателей, а вы тянете нас в Госплан». То есть он каким-то образом связал американский опыт с советским Госпланом. Наверное, потому, что раньше в Госплане работал».

Вот в таких условиях Сталин с единомышленниками и приняли решение о коллективизации. Это было продиктовано не киношным «тиранством», а житейскими — и насущнейшими! — проблемами. Чтобы создать промышленность, нужно было продать за границу хлеб. А чтобы продать, его нужно было взять.

В который раз повторяю для непонятливых: я никого и ничего не оправдываю. Я просто объясняю реальные мотивы поступков Сталина. Представьте себя на месте Сталина, стоявшего во главе страны, которую беззастенчиво грабят, против которой, вполне возможно, может состояться серьезнейшая агрессия. Ваша задача — сделать страну сильной, для чего следует в кратчайшие сроки (иначе вас сомнут!) создать промышленность. Одно немаловажное уточнение: вы не можете ни застрелиться, ни уехать в эмиграцию, подобно Троцкому, ни даже подать в отставку как Мишка Меченый. Потому что вы внутренне убеждены, что обязаны оставаться во главе страны — и обязаны ее поднять из разрухи пусть даже любой ценой, но в кратчайшие сроки. Так вот, ваши действия? У вас есть одна-единственная возможность: взять в деревне много-много хлеба и продать его за рубеж, получить за это валюту, а уж на нее купить оборудование для становления промышленности.

Только, я вас умоляю, без всякого придурочного интеллигентского лепета о том, что хлеб у крестьян надо купить, предложив взамен необходимые деревне товары. У вас совершенно не на что покупать хлеб. Ваша казна пуста, потому что миллиарды золотых рублей растрачены впустую на коминтерновские авантюры. Вам негде взять товары для деревни. Хлеб вы можете только отобрать — потому что деревня уже придерживает хлеб, не желая сдавать его городу по существующим невысоким ценам. УЖЕ ПРИДЕРЖИВАЕТ!

У вас на столе лежат секретнейшие сводки, которые сообщают: скоро в миллионных — и не миллионных тоже — городах начнется голод. И тогда, не исключено (память о Гражданской войне слишком свежа и необходимые навыки не утеряны) начнется сама собой война города против деревни. Город самочинно кинется в деревню за хлебом — как это было в Австрии всего десять лет назад.

Вам нужно получить зерно для индустриализации. Вам нужно создать систему сельского хозяйства, которая обеспечит бесперебойные поставки продовольствия в города, не зависящую от капризов собственника. Ну же, ваши действия? Вот то-то, хорошие мои, гуманные мои… Будь вы ангелом во плоти, хлеб вы возьмете. Потому что ситуация, собственно, не содержит ничего нового. У Советской России не было колоний, которые можно старательно и систематически грабить, как это проделывали, чуть ли не все европейские страны. Кем-то нужно было пожертвовать. Скажу еще раз — крайними оказались крестьяне.

Как в Англии за четыреста лет до того. Там сложилась похожая ситуация, правда, без особых предшествующих кризисных явлений: чтобы создать сильную и конкурентоспособную промышленность (а таковой на данный момент было лишь производство сукна) нужно разводить огромные стада овец. Но места для пастбищ нет, потому что крестьянские общины их под это дело не собираются отдавать. Вывод? Либо отказаться от индустриализации и сберечь земляков, либо применить… силу! Вот оно! Ее и применили. Крестьян согнали с земли, огородив ее под пастбища. Овцы съели людей. Три с половиной процента населения тогдашней Англии, около 102 000 человек, были уничтожены «за бродяжничество», хотя бродягами они стали не по своей воле, а в результате политики короля Генриха, опять-таки не имевшей ничего общего с опереточным «тиранством». Самое жуткое, что все происходило обыденно. Нужно было создать промышленность, не считаясь с жертвами, — и ее создали. Сталин, между прочим, в силу своей всегдашней тяги к умеренным решениям, до последнего момента придерживался самых мягких вариантов. Об этом сохранилось достаточно документов, и только «дети XX съезда» могут твердить, будто Сталин «лицемерил». Ничего подобного. Он вполне искренне полагал, что можно обойтись без грабежа. Но наступил момент, когда другого выхода просто не было: либо создавать колхозы и выгребать хлеб, либо страна сорвется в совершеннейший хаос, и сама собой начнется вторая гражданская. Уже не за идеи будут воевать, а просто-напросто за выживание. И Сталин дал команду…

Да, мы упустили еще один «альтернативный» вариант. Иные на голубом глазу твердят, что «можно было взять взаймы» на Западе. Ну, что же, в последние годы спорить с такой постановкой вопроса не просто легко, а очень легко. Сколько было взято займов на Западе в ельцинские времена? И что, жить стало лучше хоть чуточку? А почему вы полагаете, что в двадцать девятом дело обстояло бы иначе?

Бесплатного сыра не бывает. Любой кредитор потребовал бы и политических уступок, и, не мудрствуя, какого-то куска страны — не обязательно в смысле территорий. Для того займы в основном и даются в подобных исторических ситуациях, чтобы загнать должника в кабалу. И потом, в то время на Западе не было свободных денег.

В те годы как раз бушевал серьезнейший экономический кризис, грянувший в США и распространившийся на Европу (благодаря чему, в частности, СССР, вероятнее всего, и не подвергся нашествию новой Антанты). Запад был обеспокоен собственным выживанием. Запад не только не хочет предоставлять кредиты СССР, но даже вводит так называемую «золотую блокаду» — отказывается торговать с нами за золото. Да, да — отказывался Запад с нами, большевиками, вообще торговать. Кроме как за валюту. И потому там охотно, порой дешевле рыночных цен, продавали за валюту Сталину все, что он желал, — от автомобильных заводов до оборудования нефтепромыслов.

Здесь надо понимать главное. Не было бы коллективизации, — не было бы индустриализации. А не было бы индустриализации — не было бы победы в Великой Отечественной Войне. И пили бы сейчас баварское пиво. Правда, не все. А те, немногие, кто остался бы жив, будучи немецким рабом.

Из выступления Сталина на пленуме ЦК и ЦКК в январе 1933 г. [34]:

«У нас не было черной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь.

У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь.

У нас не было серьезной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было действительной и серьезной промышленности по производству современных сельскохозяйственных машин. У нас она есть теперь.

У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь.

В смысле производства электрической энергии мы стояли на самом последней месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест.

В смысле производства нефтяных продуктов и угля мы стояли на последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест.

У нас была лишь одна-единственная угольно-металлургическая база — на Украине, с которой мы с трудом справлялись. Мы добились того, что не только подняли эту базу, но создали еще новую угольно-металлургическую базу — на Востоке, составляющую гордость нашей страны.

Мы имели лишь одну-единственную базу текстильной промышленности — на Севере нашей страны. Мы добились того, что будем иметь в ближайшее время две новые базы текстильной промышленности — в Средней Азии и в Западной Сибири. И мы не только создали эти новые громадные отрасли промышленности, но мы их создали в таком масштабе и в таких размерах, перед которыми бледнеют масштабы и размеры европейской индустрии».

Задания пятилетнего плана были выполнены за 4 года и 3 месяца. Промышленность развивалась невиданными темпами — 23,5 % в год. И это все к 1933 году. За 10 лет. Это была правда. Так и стало. Вот то-то и оно.

А за неполных три пятилетки в стране было построено 364 новых города, сооружено и введено в действие 9 тыс. крупных предприятий — колоссальная цифра — по два предприятия в день!

Убедительная просьба не забывать, что Сталину досталось в наследство. Ему пришлось идти на колоссальные жертвы исключительно потому, что Россию до столь убогого состояния довели его предшественники — и коронованные особы, и тупые сановники, и визгливая, трепливая интеллигенция. Они развалили все, что можно было развалить, и Сталину пришлось все выправлять.

Запад, уважающий лишь силу, моментально сменил тональность. Не угодно ли ознакомиться с кратким обзором иностранных отзывов, причем сделанных отнюдь не левой прессой?

Франция, газета «Le Temps» («Тан»): «Коммунизм гигантскими темпами завершает реконструкцию, в то время как капиталистический строй позволяет двигаться только медленными шагами… Во Франции, где земельная собственность разделена до бесконечности между отдельными собственниками,невозможно механизировать сельское хозяйство. Советы же, индустриализуя сельское хозяйство, сумели разрешить проблему… В состязании с нами большевики оказались победителями».

Англия, буржуазный журнал «The Round Table» («Раунд Тэйбл»): «Достижения пятилетнего плана представляют собой изумительное явление. Тракторные заводы Харькова и Сталинграда, автомобильный завод АМО в Москве, автомобильный завод в Нижнем Новгороде, Днепропетровская гидроэлектростанция, грандиозные сталелитейные заводы в Магнитогорске и Кузнецке. Целая сеть машиностроительных и химических заводов на Урале, который превращается в советский Рур, —все эти и другие промышленные достижения по всей стране свидетельствуют, что, каковы бы ни были трудности, советская промышленность, как хорошо орошаемое растение, растет и крепнет».

И таких газетных публикаций тысячи и тысячи.

А теперь посмотрите, что писала западная пресса в начале пятилетки. Первое

время пятилетний план был встречен со стороны буржуазии, и ее печати насмешкой: «фантазия, бред, утопия» [35].Председатель «русского» комитета германского хозяйства банкир Кремер говорил: «Если бы пятилетний план можно было бы выполнить в 50 лет, то и тогда это было бы грандиозно. Однако это утопия».

Американская газета «Нью-Йорк Таймс» отмечала: «Пятилетний промышленный план, поставивший своей целью сделать вызов чувству пропорции, стремящийся к своей цели «независимо от издержек»… не является в действительности планом. Это — спекуляция».

Английская газета «Дейли Телеграф» писала: «Если рассматривать план как пробный камень для «планируемой экономики», то мы должны сказать, что его ждет полный крах».

Но вышло так, как задумал Сталин. Теперь, и в самом деле, если не все «тру-

дящиеся мира», то значительная их часть смотрела на СССР, как на пример. Нас уважали, нами восхищались — не благодаря проплаченным золотом агентам Коминтерна, а оттого, что в результате тяжелейших жертв, страна все же стала жить лучше.

Окажись иначе, Сталина и его сподвижников попросту смел бы всенародный мятеж. А они остались на своих местах. Вновь, как и в рассказе о Гражданской войне, приходится категорически выступить против побасенок, будто новое победило исключительно в результате вооруженного террора. Позвольте не согласиться. Вернее будет говорить, что нашлось огромное количество людей, которые считали перемены своими. И выступали за них достаточно активно.Именно потому, что идея, овладев массами, стала реальной силой. Сталин победил и на этот раз.

Главное в Сталине и его мировоззрении — ненависть к разрушению и восхищение строительством, созиданием. Согласитесь, очень особая штука.

Жертвы конечно были. Не все, высланные кулаки, по-настоящему были кулаками, не все кулаки участвовали в терроре и т. д. Но разве не было кулацкого террора? Был, конечно. Да они изо всех сил противились созданию колхозов. Но уже в 1936 году Сталин предложил восстановить в правах всех «лишенцев» в СССР.

А что сегодня, в наше время лучше? После либеральной демократизации Сербии, Ливии, Ирака, а теперь и Сирии советизация Российской империи образца 1917 года уже не кажется такой уж уникально кровожадной. «Весь мир насилья мы разрушим!..» — не с этим ли лозунгом заходят на бомбометание демократические асы НАТО? Что называется, найдите пять различий…

Той стране, которой уже нет — было, чем гордится. А что полезного и хорошего сегодняшняя Россия взяла на Западе? Что она сегодня хорошего может предложить кавказским республикам и Закавказью, для объединения с ними? Проституцию, в том числе и детскую, повальную наркоманию, педофилию, развал промышленности и сельского хозяйства, вымирание населения, вследствие его ограбления. Да… нам есть чем гордится.

2.4. Да не было ни каких вредителей, все это паранойя Сталина

А ведь ему мешали, еще как мешали не только внутри. Через границу то и дело пытались просквозить весьма примечательные личности, и некоторым это удавалось.

В 1924 году бывшие белогвардейцы создали за границей Русский общевоинский союз (РОВС). Контора эта ничуть не напоминала мирные землячества и занималась отнюдь не устройством вечеров воспоминаний с пельменями, водочкой и ностальгическими слезами под цыганскую скрипку. Разведывательная работа, диверсии и террор — вот чем они занимались.

Да еще плюс фашистская идеология. Возглавлял РОВС боевой генерал Кутепов (а после его похищения чекистами в 1930 г. и загадочной кончины — генерал Миллер, участник Гражданской войны в Архангельске).

Спецслужбой руководил тоже человек серьезный — выпускник Академии Гене-

рального штаба генерал-майор К. Глобачев, во время первой мировой войны возглавлявший охранные отделения Варшавы и Петрограда. Отделения РОВСа существовали на всех континентах. Это была целая армия, пусть и переведенная на гражданское положение, со своими диверсионными школами и печатными органами (журнал «Часовой» закрылся только в 1989 г.!).

Боевики этой ничуть не опереточной организации и ходили через границу, в чем им старательно помогали разведки стран Прибалтики, Румынии, Польши, Финляндии, разумеется, не из сентиментальных побуждений. Спецслужбы Запада давали оружие, деньги, обеспечивали «окна» на границе, а «ходоки» исправно таскали хозяевам всю разведывательную информацию, какую только удавалось собрать. Сами себя они, конечно же, называли не наемниками, а «идейными борцами с большевизмом».

Краткий перечень их наиболее известных дел, описанных в открытой печати. 7 июня 1927 г. бросили гранату в зал Ленинградского партклуба на Мойке, где, вопреки названию, не Маркса зубрили, а в тот день слушали лекцию об американском неореализме. Погибло 6 человек, ранено 26 человек, из них 14 — тяжело.

Примерно в те же дни небезызвестная Мария Захарченко пыталась взорвать общежитие ГПУ на Малой Лубянке. Отрываясь от погони, застрелила случайного встречного. Летом 1928 г. бросили бомбу в бюро пропусков ОГПУ. В том же году — неудачные покушения на Бухарина, Крыленко, попытка взорвать здание МОПР.

И это — только известные случаи. Не счесть массы инцидентов помельче, когда боевики гибли в перестрелках или, не прорвавшись в СССР, возвращались.

В ноябре 1931 г. только расторопность чекистов предотвратила выстрел в Сталина. В Москву прибыл нелегально бывший белый офицер, а ныне агент английской разведки и, проходя с хозяином явочной квартиры по Ильинке, буквально нос к носу столкнулся со Сталиным. Сделал попытку выхватить пистолет, но хозяин явки (сотрудник ОГПУ) схватил его за руку, утащил в подворотню, на ходу придумав что-то убедительное.

Только после этого Политбюро обязало прекратить «пешие хождения Сталина по Москве». До этого Сталин не в бронированном лимузине проносился по улицам, а ходил пешком в сопровождении минимума охраны.

Летом 1934 г. в Ленинградской области устроили облаву на двух проникших в северную столицу боевиков РОВСа. По воспоминаниям участников, им объявили, что террористы «заброшены в Ленинград убить Кирова, а на его похоронах совершить теракт против Сталина». Неизвестно, насколько это соответствовало действительности, но по тревоге подняли четыре тысячи сотрудников НКВД, а руководили облавой высокие чины вроде Фриновского. И тянулось это чуть ли не до начала Отечественной войны. Подполковник Зуев, четырежды «ходивший» в Советскую Россию, последний рейс совершил в 1938 г.

Еще одной диверсионно-террористической организацией был «Народно-трудовой союз нового поколения» (НТС), созданный в 1930 г. О них мало что известно, но лезли они в СССР активнейшим образом. Вообще-то, в 1935 г. руководство НТС формально отказалось от террора — но в обращении по этому поводу оно заявило, в частности: «Бесполезно убивать за тысячу верст от Москвы мелкого партийца или жечь стога сена в совхозах»… Выходит, прежде все же убивали и поджигали? А сегодня НТСовцы, такие как Андрей Зубов, в МГИМО преподают. Профессора, б..!

После всего, что изложено выше, совершенно другими глазами смотришь, к примеру, на вроде бы веселый и беззаботный роман «Двенадцать стульев». Как раз в 1927 г. Остап Бендер, представившись посланцем заграницы, выудил изрядную сумму у обрадованных «бывших», посулив им немаленькие посты в случае успешного переворота. «Эмиссар эмигрантского центра», конечно, оказался липовым, но сотрудничали-то с ним всерьез! И переворота ждали на полном серьезе! Представьте, что началась война, вторглись эмигранты, и дурашливые на первый взгляд сообщники Бендера на самом деле становятся кто городским головой, кто полицмейстером. Ох, они бы вешали! Как делали это позже, при гитлеровцах, всплыв в облике бургомистров и полицаев.

Было в те годы в стране белогвардейское подполье, было! И многие тысячи людей, готовые «в случае чего» моментально примкнуть. Пресловутые «гвозди в масле» действительно были. И хорошо еще, если только гвозди. Вот, кстати, в 1930 г. в СССР были арестованы четверо пришедших из-за кордона офицеров — не прохиндеи вроде Бендера, а настоящие посланцы зарубежного монархического центра. Прибыли они, чтобы создать не просто подпольный «Союз меча и орала», а боевую организацию с самыми серьезными задачами. Господ Шиллера, Гейера, Федорова и Карташова сцапали вовремя. А если бы не сцапали?

Динамитный патрон в куче угля, которую вот-вот должны загрузить в домну (собака вовремя унюхала). Поиски манометра, который кто-то украдкой свинтил, парализовав тем самым работу важного цеха. Овчарка идет по следу трех террористов, стрелявших в секретаря райкома. Украли колхозный скот, чтобы перегнать за границу… Это — те самые годы! Это война! А «замаскированные враги» — вовсе не сталинская придумка. Они были. Они действовали. Вот парочка примечательных случаев.

Полковник-латыш Эрдман, один из руководителей савинковского «Союза защиты родины и свободы», под видом решившего перейти к большевикам «прозревшего» вожака анархиистов по фамилии Бирзе, ухитрился в тогдашней неразберихе втереться в доверие не к мелкой сошке — к самому Дзержинскому.

Тот назначил Бирзе представителем ВЧК в Разведупре. И уж Эрдман там наработал. Впоследствии оказалось, что именно он приложил руку к мятежу бывшего подполковника Муравьева на Волге, расколу между большевиками и левыми эсерами, да вдобавок немало намутил в самой большевистской партии, сталкивая лбами ленинских сторонников и «левых коммунистов» Бухарина. И развлекался так два года, с восемнадцатого по двадцатый, когда его, наконец, вычислили и повязали. И что же, он один был такой? А ведь наверняка кто-то, ему подобный, так и не попался.

Второй случай. В 1934 г. сотрудники ОГПУ вовсю разрабатывали, имевшийся в наркомате иностранных дел тайный кружок… нет, не шпионов, всего-навсего гомосексуалистов. Спецслужбу заботила не сексуальная ориентация дипломатов сама по себе, а вопросы более насущные: известно, что чиновник с такими наклонностями — удачный объект для шантажа и вербовки (из-за чего в том же ЦРУ до самого последнего момента «голубков» и на порог не пускали).

На допрос вызвали заведующего протокольной частью НКИД Флоринского. Спрашивали его о делах сугубо сексуальных, не касаясь ничего другого. Не собирались не только арестовывать, но даже задерживать. Но нервы у «праативного», должно быть, оказались в расстроенном состоянии. Он внезапно, без всякой связи с темой беседы, настрочил письменное заявление, в котором признавался, что еще в 1918 г. был завербован в шпионы секретарем германского посольства в Стокгольме. Чекисты одурели настолько, что Флоринского все-таки отпустили с миром. Потом, правда, проверили по своей линии его показания. Все подтвердилось. Так что через несколько дней Флоринского пришлось все-таки брать, и уже не за сексуальные заморочки.

Тот же вопрос: он что, один такой уникальный? И сколько ему подобных агентов оказались крепче нервами и усердно работали? И сколько из них умудрились не провалиться?

Сохранились интереснейшие воспоминания работавшего в Советском Союзе по контракту американского инженера Джона Литлпейджа о том, с чем он столкнулся на Урале [36]. Эт-то, знаете ли… Никаких «чекистских вымыслов».

На Кошбарских золотых рудниках то и дело в агрегатах дизельной электростанции находили не простой песок, а кварцевый, который мог попасть внутрь дизелей лишь в одном-единственном случае: если кто-то трудолюбиво снял защитный колпак и засыпал банку-другую.

Американские рекомендации по эксплуатации месторождений либо не переводились на русский вообще, либо прятались подальше. «Методы разработки полезных ископаемых были с такой очевидностью неправильны, что студент-первокурсник горного института мог бы указать на большинство их ошибок.» Литлпейдж предупреждает местных инженеров, что они используют при выработке руды на двух домнах негодные методы, но те его совершенно игнорируют, в результате чего большое количество медной руды идет не на выработку металла, а в потери. Более того, малость подучивший русский язык американец вдруг обнаруживает, что русский «менеджер» отдает рабочим указания, прямо противоположные распоряжениям Литлпейджа.

Первый секретарь тамошнего обкома Кабаков ведет себя предельно странно. Огромные суммы, которые ему выделены на эксплуатацию месторождений, по сути, выброшены на воздух. Комиссия, посланная все же Кабаковым после долгих настояний американца, не находит ни малейшего факта вредительства.

Литлпейдж пишет прямо: «Я был уверен, что в политической организации Уральских гор что-то было неладно. Члены ее или проявили преступную небрежность, или явно участвовали в событиях, которые произошли на этих рудниках».

Так вот, в 1937 г. вся эта уральская шатия-братия была все же арестована. На допросах они признались, что с 1931 г. по тайному распоряжению Пятакова, одного из лидеров оппозиции Сталину, организовали на Урале саботаж.

Ну, конечно же, их принято считать белыми и пушистыми, а все показания — «выбитыми». Удивительно еще, как никто не додумался утверждать, что американский инженер Литлпэйдж был на самом деле чекистом Маложоповыми по заданию Сталина клеветал на «ленинских гвардейцев».

Так уж принято в кругу антисталинистов — без малейшего рассмотрения вопроса объявлять невиновными всех и всякого. Логика проста: если при Сталине их осудили — значит, они невиновны. Потому что, в соответствии со старой российской поговоркой, мнений может быть только два: мое (в смысле антисталинистов) и неправильное.

Вот, скажем, подпольная организация профессора Таганцева (по делу которой, в частности, был в 1921 году расстрелян Николай Гумилев). Принято считать, что никакой организации не было, что ее коварно придумали чекисты. Само собой, как и все тогда, он считался безвинно умученным большевиками.

Вот только в 1931 г. один из членов «несуществующей» организации, некто Сильверсман, сумевший скрыться за границу, письменно сообщал писателю Амфитеатрову (тоже эмигранту), что организация все же была и всерьез работала, что именно Гумилев его туда принимал. А умалчивал о том Сильверсман ранее исключительно потому, что не хотел лить воду на мельницу чекистов — пусть уж лучше эмигрантская общественность и далее остается в убеждении, что и в «деле Таганцева» чекисты «лгали, как всегда».

Эти стенания о Гумилеве продолжались до начала 1990-х годов, пока в Санкт-Петербург не приехала старая поэтесса Одоевцева, в свое время хорошо знавшая Гумилева. И, когда какая-то журналистка задала ей вопрос о том, мог ли Гумилев участвовать в заговоре, ожидая, само собой, очередной порции вздохов по поводу невинно убиенного поэта, девяностолетняя Одоевцева, просияв от воспоминаний, радостно ответила:«А как же! Я нисколько не сомневаюсь!»

Невиновными считаются и проходившие по «Шахтинскому делу» (Донбасс, 1928 год). Подсудимые подробно и обстоятельно рассказывали, как по заданию бывших владельцев шахт вредили по мелочам, а иногда и по-крупному.

…Все началось в незабвенном 1919-м, когда члены правления Днепровского южнорусского металлургического общества бежали в Польшу. Перед отъездом они поручили доверенным служащим сохранить предприятие и постоянно информировать их о положении дел. Из-за границы прежние хозяева связались со своими агентами. Связь велась через бывшего совладельца рудников Ружицкого, назначенного экономическим советником польского консульства в Харькове (он же, кстати, осуществлял связь и с группой на Днепровском металлургическом заводе).

В течение 1921–1923 годов главный инженер Кадиевского рудоуправления в Донбассе Гуляков передавал через Ружицкого сведения о состоянии шахт и получал указания бывших хозяев. Указания были следующими: создавать видимость работы шахт, но при этом всячески препятствовать разработкам, не вывозить угольные запасы, сохранять ценные участки, имея в виду скорое возвращение хозяев. Их выдала бывшая жена Гулякова, которая 15 декабря 1923 года сообщила в ГПУ о том, что ее муж занимается экономическим шпионажем. И денежки не малые за это из-за границы получили. Дело расследовал экономический отдел ГПУ УССР. Верховный суд УССР приговорил шестерых изобличенных «вредителей» к различным срокам лишения свободы — от двух до десяти лет.

Тогда-то органы ГПУ и взяли под пристальное наблюдение все шахты. Выяснилось, что подобные отношения с прежними хозяевами широко распространены среди старых специалистов. И только проведя колоссальную подготовительную работу, ГПУ арестовало группу специалистов угольной промышленности, открыв дело, которое потом и было названо «шахтинским».

Дело это слишком большое и конкретное, чтобы быть «липовым». По нему проходят 53 обвиняемых и огромное количество свидетелей. Только по Шахтинскому рудоуправлению было проведено около 1000 очных ставок и допросов — можно ли полностью сфальсифицировать такой огромный труд?

В 1928 году состоялся судебный процесс. Из 53 подсудимых 20 полностью признали себя виновными, 10 — частично, 23 человека виновными себя не признали. Четверо были оправданы, восемь человек приговорены к расстрелу (шестерым из них Президиум ЦИК СССР заменил расстрел десятью годами лишения свободы), остальные получили различные сроки наказания.

В 1919 году в Финляндии появилась входящая в «Торгпром» отраслевая нобелевская организация, во главе с полковником Н. Н. Булнаковым. Организация, помимо прочего, занималась экономическим шпионажем. Она пересылала в Россию деньги для раздачи бывшим служащим «Нобеля» (200 миллионов рублей ежемесячно) и получала от них сведения о добыче нефти и о состоянии предприятий. В России организацией руководили профессор Тихвинский и бывший голландский подданный В. Гармсен, управляющий Петроградским районным нефтяным комитетом.

Экономический шпионаж и получение нобелевских пособий выплыли на свет в середине 1921 года, в ходе ликвидации «Петроградской боевой организации» — крупного разветвленного контрреволюционного подполья, занимавшегося как пропагандой, организацией террора, так и экономическим саботажем. Глава организации Таганцев В. Н., например, совместно с князем Шаховским занимался созданием подпольных банковских контор.

Членами организации, как выяснилось, были и профессор Тихвинский, и Гармсен, который передавал Таганцеву сведения о состоянии нефтяной промышленности России. Члены «боевой» части организации были расстреляны, с профессором Тихвинским и его «коллегами» поступили мягче. 26 июля 1922 года Московский ревтрибунал приговорил девять подсудимых, проходивших по этому делу, к различным срокам лишения свободы.

…В 1923 году Московское ГПУ всерьез занялось делами Серпуховского государственного текстильного треста, который работать-то вроде бы и работал, а толку от него было мало.

Серпуховской текстильный трест объединял в основном фабрики «Товарищества мануфактуры Коншина». Заправляли там бывшие высокопоставленные служащие «Товарищества». Председатель треста В. И. Чердынцев до революции был директором Богородско-Глуховской мануфактуры, зав. торгово-производственным отделом Н. М. Калинин — членом правления «Товарищества» и т. д. При обысках чекисты нашли «черную бухгалтерию», которая неоспоримо доказывала, что часть руководителей треста были совладельцами московских частных фирм…

Стоит ли продолжать? Любой читатель может нынче сам прочесть лекцию о том, как по этим каналам перекачивались средства от государственного к частным предприятиям, как продавали продукцию по заниженным ценам, а сырье покупали по завышенным, какие прибыли получали…

Но была и другая сторона этой деятельности. Бывшие владельцы «Товарищества», братья Кнооп, эмигрировав за границу, образовали в Германии совместно с другими текстильными фабрикантами так называемое «Висбаденское соглашение» и открыли в Берлине контору, во главе которой поставили бывшего директора-распорядителя «Товарищества» А. А. Ценкера.

Члены «соглашения» живо интересовались положением на своих бывших предприятиях. Они сумели установить связь со старыми специалистами, которые снабжали их необходимой информацией и выполняли их указания.

За свои услуги работники треста получали от бывших хозяев деньги, хоть и небольшие, зато в твердой валюте. В марте 1923 года пятеро работников Серпуховского треста получили 420 фунтов стерлингов. Через несколько недель на те же цели было направлено еще 300 фунтов. Дело треста рассматривалось в Московском ревтрибунале. Чердынцев и Калинин были приговорены к расстрелу (первого потом помиловали), ряд работников треста получили по 10 лет — и кто скажет, что они безвинно пострадали?

…До революции Платинопромышленная компания владела приисками на Урале. В 1922–1923 годах французские капиталисты, члены правления компании, учредили фирму «Эндюстриель де платин» и стали добиваться передачи им прежних рудников в концессию. Однако представитель компании, профессор Дюпарк, в докладе, представленном Советскому правительству, несколько перестарался. Его доклад содержал массу сведений о состоянии советской платиновой промышленности. Легальным путем они не могли быть получены. Тогда кто информировал французов?

ГПУ достаточно быстро раскрыло информатора. Это был заведующий геологоразведочной частью треста «Уралплатина» профессор Модест Клер. Швейцарский подданный Клер предложил французской компании свои услуги. Французы их с благодарностью приняли. Связь поддерживалась через полковника Жильбера Сютель-Дюлонга, бывшего зав. коммерческой частью приисков, в то время работавшего директором французской миссии Красного Креста по оказанию помощи голодающим. Доказательства были бесспорны: ГПУ удалось получить переписку Сютель-Дюлонга с хозяевами, где прямым текстом говорилось о роли Клера. За свои услуги профессор получил от компании 200 франков.

С 1920 года правление наладило связь с Жарновским и его помощниками. Они стали получать обещанное жалованье, которое в 1921 году было увеличено (так, Жарновский имел 1000 франков, а его помощники — от 500 до 850 франков в месяц).

Перед ними была поставлена задача — «содействовать правлению по получению завода в концессию», то есть работать не по государственной программе, а по указаниям бывших хозяев. Так, на заводе производились крупные ремонтные работы, деньги на которые брались из фонда заработной платы, ремонт не соответствовал производственной программе завода, скрывались от учета имевшиеся в наличии материалы. Кстати, что интересно, назначенное жалованье не выплачивалось полностью. Хозяева обещали произвести со своими помощниками полный расчет в течение года с момента передачи завода в концессию.

3 июня 1925 года в Екатеринославе выездная сессия Верховного суда УССР начала рассмотрение дела металлургического завода «Югосталь». Перед судом предстало 19 человек — инженеров, техников и бухгалтеров завода (Жарновский к тому времени эмигрировал в Польшу). Руководитель группы, заведующий прокатным отделением А. В. Шихов, главный бухгалтер завода Н. Простаков и заведующий технической бухгалтерией Д. Ф. Храповицкий были приговорены к расстрелу, однако приговор им заменили 6 годами лишения свободы. Пятеро подсудимых получили меньшие сроки лишения свободы, восемь были оправданы.

А что произошло в 1930-х годах. Сколько пострадало от «репрессий» Сталина евреев в действительности? В 1919 году в Москве проживало 80 тыс. евреев, а в 1939 году уже 250 тыс. Так что задайте хотя бы себе вопрос: что это за «репрессии», при которых численность будущих «репрессируемых» УЧЕТВЕРИЛАСЬ?! Увеличение численности в четыре раза — это от переезда их в Москву из Украины и Белоруссии. Ну, и что это за «репрессии», если «репрессируемые» слетались — «как мухи на мёд», в самый центр «репрессий», в Москву?! Не может быть, чтобы евреи валом переезжали в Москву, если бы Сталин устроил им репрессии!!!..

Во-первых, репрессии коснулись лишь нескольких ТЫСЯЧ троцкистов, то есть менее ОДНОГО процента из 250 тысяч евреев Москвы.

Во-вторых, репрессии коснулись лишь тех «троцкистов», которые уничтожили «раскулачиванием» около миллиона русских крестьян. Так что следует признать: в эмоциональных выступлениях в СМИ и в многословии «литературы» о репрессиях Сталина против евреев правды — совсем мало. Скорее всего, — совсем нет.

Бесконечные утверждения об огромных жертвах евреев от репрессий Сталина — это тот типичный ход, когда преступники обвиняют в своих преступлениях жертв этих преступлений. Обвинить в своих преступлениях самих жертв этих преступлений — это изощрённая ложь. И после этого Сталина называют антисемитом. Но Россия единственная страна, где верят не имеющимся документам, а нехитрому тезису: «Все, кого репрессировали при Сталине, невиновны», под который и подгоняется то, что принято именовать «аргументацией». Почему такого не могло быть? А потому что! — отвечают нам антисталинисты. Ведь это же совершенно немыслимая и небывалая в мировой истории вещь: чтобы сидевшие в эмиграции бывшие шахтовладельцы оказались способны установить связь со своими бывшими инженерами! Это чересчур нереально! Наш, российский, человек попросту не способен по сути своей наладить связь с заграницей и вредительствовать за деньги! Честное слово, примерно так и твердили.

Да, между прочим. Сохранилось свидетельство Бухарина, что именно он со своими сторонниками добился расстрела обвиняемых по «шахтинскому делу». Тиран Сталин стоял за тюремное заключение, но гуманисты во главе с Бухариным, имея большинство в Политбюро, «голоснули» за расстрел [37].

Группу видных аграрников, репрессированных в начале тридцатых по делу подпольной Трудовой крестьянской партии, тоже принято считать невиновными, а ТКП — вымышленной чекистами.

Одним словом, вопреки устоявшемуся мнению, в те годы в Советском Союзе действовали самые настоящие, а не липовые вредители, без всяких кавычек. Ситуация оставалась неясной (еще ничего не решено!), вполне серьезно рассчитывали, что «красных» все же удастся свалить. Слишком много «владельцев заводов, газет, пароходов» оказалось на Западе. И денежки у них имелись, и желания — вернуться на белых конях было хоть отбавляй, люди были еще не старые, кипевшие злобой и энтузиазмом.

И иностранных шпионов было до черта. Их опять-таки не выдумал создатель майора Пронина Лев Овалов, они существовали в самой подлинной реальности. Чего стоит один только процесс отделения английской фирмы «Виккерс» в 1933 г. [38], когда немало агентов (как отечественного происхождения, так и чистокровных британцев), оказавшись под следствием, рассказали массу интересного об английском шпионаже в СССР — с именами и фактами, цифрами и подробностями.

Короче говоря, хаоса и разрухи уже не было — но на смену им пришли времена, мало чем отличавшиеся от настоящей войны. Боевики эмигрантских центров идут через границу косяками — с гранатами в карманах. Трещат пожарища и гремят выстрелы, то и дело случаются вполне всамделишные диверсии, там и сям разоблачают не вымышленных, а натуральных вредителей, на границах, куда ни глянь, идут самые настоящие бои.

К сведению: последних белобандитов в Якутии вывели только в 1940 г.!

В стране полным-полно людей, которые с нетерпением ждут падения кремлевских вождей, чтобы сбросить маску белых и пушистых, отплатить сполна за все пережитое.

Нам сегодня с этой парламентской демократией совсем голову задурили. После шквала публикаций и телепередач наш человек, на чистом автомате, воспринимает «оппозицию» как кучку шумных, но довольно безвредных парламентских болтунов. Вроде голубей: оно, конечно, и шум от них, и грязь — но какой же город без голубей? Между тем налицо типичная игра терминов, ибо оппозиционеры 20-30-х годов были далеко не голубки. Пожалуй, еще более не голубки, чем власть имущие. В точном переводе с английского «opposition» значит «сопротивление», «противодействие». О целях и методах словарь умалчивает. Между тем даже простой здравый смысл говорит, что в этой области между нынешними квелыми политиками и тогдашними, прошедшими Гражданскую войну, «умытыми кровью» отморозками должна быть некоторая разница. Так она и вправду была.

И еще: что бы у нас ни писали и ни говорили во всяких там «ледоколах», но 30-е и 40-е годы были годами контрреволюции. То есть во время Сталина имело место быть свертывание революционных тенденций и установление крепкой государственности. С соответствующими последствиями для революционеров — тех, кто не смирился и не поумнел. А после смерти Сталина произошла еще одна революция. И тогда публика, отодвинутая в 30-е годы от власти, но не добитая, взяла реванш.

Львиная доля того, что писалось о сталинском времени в 60-е и 90-е годы, — это писали они, их дети, их внуки. Ясно, что никакой симпатии к гнобившему их режиму они не испытывали. Но нам что до того? Почему все 140 миллионов российских граждан должны смотреть на мир глазами кучки озлобленных интеллигентов?!

Неудивительно, что господа «перестроечные демократы» так возлюбили оппозиционеров — они ведь тоже не видят в России самостоятельной ценности, рассматривая ее как придаток западной экономики.

Впрочем, привычка «задрав штаны, бежать за Западом» — это не Явлинские с Собчаками придумали, и не Троцкие с Каменевыми, это свойство старое, вековое свойство русских «верхов» — смотреть на Запад преданными собачьими глазами, повернувшись к родной стране, пардон, противоположной частью и ощущая себя по причине таких предпочтений элитой среди ничего не понимающего быдла.

Я не буду подробно излагать многолетнюю историю борьбы оппозиции со Сталиным. На эту тему и без меня написаны толстые и обстоятельные книги. Могу порекомендовать некоторые из них [39,40,41]. Я всего-навсего излагаю свое понимание времени и людей.

А выглядело это просто (как на заборе!): целая куча народу, тех самых «тонкошеих вождей», считала, что Сталин рулит страной абсолютно неправильно. Что он строит нечто совершенно не то. Отсюда автоматически проистекал вывод: сами они смогут рулить гораздо лучше. И строить будут правильное. Одними двигала молодая запальчивость, другими — гораздо более приземленные чувства: тяга к власти (не у Сталина, а у этих!), обычный житейский эгоизм, толкавший вскарабкаться повыше, коли уж, есть возможность.

Иные, впрочем, искренне верили в догму. Фанатики мировой революции и схожих утопий. По-моему, они-то и были опаснее всего. Молодого бузотера иногда можно убедить, переубедить, вразумить. Циника, властолюбца, интригана сплошь и рядом можно примитивно купить. Но ничего невозможно сделать с фанатиком, все на свете рассматривающим исключительно в черно-белых тонах: логическим аргументам он не поддается, денег не берет, к убеждениям глух.

В 1930 г., уже в эмиграции, Троцкий в своем знаменитом «Открытом письме» требовал, чтобы Красная армия немедленно… осуществила вооруженное вторжение в Германию, чтобы предотвратить победу Гитлера на выборах в рейхстаг.

А позже в середине 30-х годов троцкизм дошел до совершенно безумной теории [42] о том, что в России вообще все «неправильно», что надо вернуть ее в капитализм, «дорастить» до состояния, соответствующего промышленно развитой державе по Марксу, и потом вместе с Западом вести к революции. Вы полагаете, это лечится? Думаете, можно переубедить? Повсюду, куда ни плюнь, на всех ответственных постах сидели яркие индивидуальности, считавшие себя выше законов, правил, установлений и партийной дисциплины, — та самая «ленинская гвардия» — зажравшиеся местные князьки, а проще, махновщина.

Вот колоритный пример. Антонов-Овсеенко, тот, что арестовывал в Зимнем кучку хныкавших от страха министров Временного правительства. В 1923 г. в партии завязалась одна из первых заварушек. Троцкий выступил с письмом к партийным организациям, озаглавленным «Новый курс», этаким манифестом своей группы, который обсуждали на срочно созванной партконференции.

Антонов-Овсеенко по этому поводу накатал заявление в Политбюро, где возмущался нападками на Троцкого. И, в частности, писал [43]: «Знаю, что этот мой предостерегающий голос на тех, кто застыл в сознании своей непогрешимости историей отобранных вождей, не произведет ни малейшего впечатления. Но знайте — этот голос симптоматичен. Он выражает возмущение тех, кто всей своей жизнью доказал свою беззаветную преданность интересам партии в целом, интересам коммунистической революции. Эти партийные молчальники возвышают свой голос только тогда, когда сознают явную опасность для всей партии. Они никогда не будут молчальниками, царедворцами партийных иерархов. И их голос когда-нибудь призовет к порядку зарвавшихся «вождей» так, что они его услышат, даже, несмотря на свою крайнюю фракционную глухоту».

Казалось бы, ничего страшного — человек высказал свое мнение… Если не знать, какой пост этот человек занимает! Антонов-Овсеенко — начальник политического управления Реввоенсовета республики! Большевик номер один в Красной армии. С учетом этого немаловажного обстоятельства письмо приобретает совершенно иной характер — это, без натяжек, неприкрытая угроза: у Политбюро, мол, одно мнение, а у армии совершенно другое, и это следует учесть.

И письмо это, между прочим, — лишь ответный ход в уже начавшейся борьбе.

Незадолго до этого Антонов-Овсеенко самочинно, своей немаленькой властью, направил в армейские парторганизации циркуляр, где предписывал, ни много ни мало, изменить систему партийно-политических органов Красной армии на основе положений «Нового курса» Троцкого!

Это было совершеннейшее самодурство, абсолютно противоречившее тогдашним правилам. Антонов не имел на такое решение никакого права. С его стороны это был тот самый произвол, в котором принято обвинять одного Сталина.

Наше личное отношение к большевикам и Советской власти тут ни при чем. Были определенные правила, которым просто обязан был следовать член партии, обладатель немаленького поста в системе политической власти.

Политбюро, естественно, приказало циркуляр отменить. Тогда Антонов-Овсеенко и написал это письмецо. А чуть позже заявил, что Красная армия «как один человек» выступит за Троцкого. Попахивало военным переворотом. Ситуация накалилась до предела. Зиновьев требовал немедленного ареста Троцкого. О перевороте в Москве заговорили всерьез. В столицу срочно прибыл командующий Западным фронтом Тухачевский и, по сохранившимся сведениям, категорически отказался участвовать в каких бы то ни было военных акциях в поддержку Троцкого. Хотя он был именно выдвиженцем Льва Давидовича, у «красного Бонапарта» были в данном случае свои, насквозь эгоистические соображения.

Он как раз готовился наступать на Варшаву, а оттуда на Германию, чтобы «раздуть мировой пожар», а возможная заварушка грозила отложить это предприятие на неопределенный срок. Понятно, что Тухачевский предпочел будущие лавры вождя подобного «великого революционного похода» закулисным политическим играм, пусть даже речь шла о судьбе его покровителя Троцкого. Не получилось ни переворота, ни противостояния. Тухачевский уехал в войска, сторонник Троцкого — Муралов, командующий Московским военным округом, в таких условиях дергаться в одиночку не рискнул.

Сталин задал с трибуны резонный вопрос [44]: «Существует ли ЦК, единогласные решения которого уважаются членами этого ЦК, или существует лишь сверхчеловек, стоящий над ЦК, сверхчеловек, которому законы не писаны?». Троцкого основательно прищемили. Сняли с поста Антонова-Овсеенко, чтобы не корчил из себя означенного «сверхчеловека», сняли с зампредов Реввоенсовета сторонника Троцкого, Склянского, заменив его Фрунзе, а чуть погодя Фрунзе назначили уже на место Троцкого. Что, кстати, полностью опровергает сплетни о том, что Фрунзе «убрал Сталин», якобы поручив врачам его «зарезать».

Во-первых, Фрунзе умер по вполне естественным причинам: у него оказалась непереносимость наркоза (подобные случаи не редкость даже теперь).

Во-вторых, Сталину его смерть была категорически невыгодна: ему-то как раз необходим был на этом посту противник Троцкого, каким Фрунзе и был. Потому что они относились друг к другу, как кошка с собакой: еще в 1920 г. Троцкий обвинял Фрунзе в грабежах и «бонапартизме» (как считают историки, совершенно безосновательно) и пытался даже добиться его ареста. А впрочем, это началось еще в восемнадцатом, когда Фрунзе был среди тех, кто выступал против Ленина и Троцкого в дискуссии о Брестском мире. Одним словом, Фрунзе если и не был близок к Сталину, то уж, безусловно, смотрелся вполне приемлемым его союзником. И Сталин — последний, кому была выгодна эта смерть. Хотя она, как говорилось, вызвана вполне естественными причинами. Ну не знали тогда врачи, что адреналин в сочетании с хлороформом вызывает остановку сердца! Потому и вкололи его Фрунзе на операционном столе.

Еще о заговорах. Поскольку с момента октябрьского переворота прошло всего-то десять лет, и главные его инициаторы оставались живы-здоровы и при хороших должностях, ничего удивительного, что они всерьез готовились тряхнуть стариной: навыки-то остались! А потому к десятилетию Октября сторонники Троцкого всерьез стали готовить военный переворот.

Это не сталинские вымыслы и не фантазии следователей-костоломов. Уже после смерти Сталина (что придает свидетельствам особую достоверность) уцелевшие сторонники Троцкого, в свое время стоявшие близко к «демону революции», рассказывали следующее. Командующий войсками Московского военного округа Муралов и другие командиры предлагали Троцкому уже вскоре после смерти Ленина устроить переворот, арестовать Сталина, Зиновьева, Каменева, их наиболее видных сторонников, объявить их изменниками революции, а во главе партии и государства поставить Троцкого. Троцкий отказался. В двадцать седьмом эта идея возникла вновь. Тогда как раз ОГПУ обнаружило в Москве подпольную типографию, устроенную троцкистами. И в показаниях одного из арестованных мелькнуло: «В военных кругах существует движение, во главе которого стоят тт. Троцкий и Каменев… о том, что организация предполагает совершить переворот, не говорилось, но это само собой подразумевалось».

Все это было весьма серьезно, потому что троцкисты обладали немаленьким влиянием в армии, люди поголовно были решительные и энергичные. Однако никакого переворота так и не произошло. Были отдельные выступления троцкистов, но без участия армии.

Напоминало все это жаркую потасовку из немых фильмов Чарли Чаплина: троцкисты кое-где вздымали на балконах портреты своего кумира, вопя что-то вроде: «Слава генералиссимусу Галактики товарищу Троцкому!», а сталинцы снизу увлеченно пуляли в них старыми галошами и прочим хламом, подвернувшимся под руку. В конце концов, как в анекдоте, пришла милиция и разогнала всех к чертовой матери.

Правда, сохранились свидетельства, что в Ленинграде кое-кто из военных-троцкистов попробовал все же по собственной инициативе рыпнуться. Но будущий маршал Шапошников, занимавший тогда немаленький пост в Ленинградском военном округе, вывел на улицы броневики — самое страшное оружие того времени (тогдашние маломощные гранаты, осколочные, на броневик не оказывали особенного действия, его можно было взять только пушкой, а пушек и не оказалось).

Намечался переворот, чего уж там… В связи с той же типографией Политбюро разослало партийным организациям извещение, в котором говорилось: «Часть арестованных беспартийных действительно связана с некоторыми лицами из военной среды, помышляющими о военном перевороте в СССР по типу переворота Пилсудского». Главная причина провала задуманного путча покажется неправдоподобной: он так и не перерос в нечто серьезное оттого, что его вновь отказался возглавить… сам Троцкий! А без одобрения вождя, понятное дело, все обернулось хаотической чередой мелких инцидентов.

Теперь можно было с уверенностью сказать: Троцкий не боролся за утраченные политические позиции и отказался от переворота именно оттого, что пост предводителя военно-партийной хунты, пришедшей к власти на штыках, нисколько не сочетался с его собственным представлением о себе как о «трагическом революционном вожде». Для той самой «исторической роли» это было чересчур мелко.

Сталин тогда же не без иронии говорил: «Почему Троцкому не удалось «захватить» власть в партии, пробраться к руководству в партии? Чем это объяснить? Разве у Троцкого нет воли, желания к руководству?… Разве он менее крупный оратор, чем нынешние лидеры нашей партии? Не вернее ли будет сказать, что как оратор Троцкий стоит выше многих нынешних лидеров нашей партии? Чем объяснить в таком случае, что Троцкий, несмотря на его ораторское искусство, несмотря на его волю к руководству, несмотря на его способности, оказался отброшенным от руководства великой партии, называемой ВКП(б)?»

И сам же давал ответ: «Троцкий склонен объяснять это тем, что наша партия, по его мнению, является голосующей барантой (стадо овец), слепо идущей за ЦК партии. Но так могут говорить о нашей партии только люди, презирающие ее и считающие ее чернью. Это есть взгляд захудалого партийного аристократа на партию как на голосующую баранту. Это есть признак того, что Троцкий потерял чутье партийности, потерял способность разглядеть действительные причины недоверия партии к оппозиции…» [45].

В самом деле, самые разные источники единодушно отмечают фантастическое, носившее характер мании высокомерие Троцкого и его несказанное презрение к «толпе». Из кого бы она ни состояла. Троцкий презирал всех и вся — и противников, и преданных сторонников, которых сплошь и рядом равнодушно бросал на произвол судьбы во время острых партийных схваток. Презирал и товарищей по партии, и тех еврейских интеллигентов, что сглупа считали его вождем «красного иудаизма». Для Троцкого не существовало ни национальностей, ни равных ему фигур. Был только он, один, великий вождь на недоступной вершине. Ни малейшего уважения к чужому мнению. Ни малейшего уважения к проявлениям инакомыслия. Ни малейшей тяги прислушаться к умным советам, даже если они исходили от преданнейших людей. Тот самый Пестковский, что создавал для Сталина Наркомнац, вспоминал: Сталин всегда был готов выслушивать на коллегиях наркоматов самые разные мнения, даже идущие вразрез с его собственным. Троцкий, по убеждению Пестковского, разогнал бы такие коллегии за пару дней.

Так что для Троцкого участвовать в военном перевороте означало бы опуститься на уровень мелких людишек, которых «трагический вождь» презирал.

Вот и кончилось тем, что его, в конце концов, агенты ОГПУ на руках вытащили на улицу, запихнули в машину и отправили в ссылку. Сын Троцкого, Лев Седов, метался по улице и орал:

— Тггоцкого выносят, товагищи! Тггоцкого выносят! Народ безмолвствовал.

Тогда, согласно мифам, бывший Коба, а теперь уже товарищ Сталин, провожая его, пошутил: «Помни, Лео, тише едешь, дальше будешь! — а потом с улыбкой добавил — А дальше едешь, тише будешь!» Со страху доехал Троцкий аж до самой Мексики, казалось бы, дальше некуда. Но не послушался совета бывшего товарища по партии и там продолжал брыкаться. Тогда и там достал его Коба простым советским ледорубом. А что ему было делать? Чувствовал: войны не избежать. Надо было страну поднимать. После изгнания Троцкого за десять лет в стране произошли перемены, которые в других странах заняли бы лет сто. Совершено было чудо. Почему? Прекратилось разграбление. За воровство применялись наказания — репрессии.

Аналогичная ситуация в нынешней России: любые намеченные перемены займут десятки лет и так и не будут выполнены. Вот почему сегодня о Троцком пишут хвалебные статьи именно те, кто подпитывается идеями западной демократии.

Авторы этих статей или полнейшие лохи, или те же западные агенты влияния, для которых главное, как и для Троцкого, сегодня разграбить Россию. Короче… суки! Сталин победил Троцкого не страхом: в 1927 г. у него просто не было технической возможности диктаторски пугать. От Троцкого отвернулась партия.

Как отворачивалась она и от прочих оппозиционеров на протяжении следующих девяти лет. Сталина пытались тащить с капитанского мостика. Создавали «блоки» и «платформы», собирались на тайные заседания (в том числе и в пещерах под Кисловодском, за что были прозваны «троглодитами»), выпускали «Слова к народу», манифесты, листовки, заявления и печатные обличения.

Выведенный из себя Сталин трижды просил об отставке со всех постов — 19 августа 1924 г., 27 декабря 1926 г., 19 декабря 1927 года, однажды не без иронии предлагая отправить его на работу в Туруханский край, где отбывал ссылку.

Вот пример. Сталин 19 июля 1924 года пишет следующее письмо [46]: «В Пленум ЦК РКП(б). Полуторогодовая совместная работа в политбюро с тов. Зиновьевым и Каменевым после ухода, а потом и смерти Ленина сделала для меня совершенно ясной невозможность честной и искренней совместной политической работы с этими товарищами в рамках одной узкой коллегии. Ввиду этого прошу считать меня выбывшим из состава Пол. Бюро ЦК. Ввиду того, что ген. Секретарем не может быть не член Пол. Бюро, прошу считать меня выбывшим из состава Секретариата (и Оргбюро ЦК). Прошу дать отпуск для лечения месяца на два. По истечении срока прошу считать меня распределенным либо в Туруханский край, либо в Якутскую область, либо куда-нибудь за границу на какую-либо невидную работу. Все эти вопросы просил бы Пленум разрешить в моем отсутствии и без объяснений с моей стороны, ибо считаю вредным для дела давать объяснения, кроме тех замечаний, которые уже даны в первом абзаце этого письма».

Интересно, чем именно Зиновьев и Каменев так уели Сталина, что он просится от них в Туруханский край? Но ведь чем-то же уели, это ясно. Это явно не взвешенное решение, а просто обида человека, который смертельно устал, и которого все это достало.

Не отпустили. Снова и снова он просится в отставку с этого — не отпускают, даже слышать не хотят. Тут надо понимать еще один момент: Сталин — человек достаточно сентиментальный. Один из самых старых по стажу членов партии, он пока еще не может отрешиться от того, что оппозиционеры — это его вчерашние товарищи по борьбе, что Каменев — тот самый Лева Розенфельд, который в 1903 году укрывал его на конспиративной квартире после побега из ссылки.

Гитлер, между прочим, через какой-то год после прихода к власти устроил «ночь длинных ножей» и уничтожил почти всех своих бывших соратников.

Сталин был на это не способен в принципе. В конечном итоге это ему дорого обошлось. Его все три раза не отпустили. Причины, как сто раз говорилось, не в его интригах и не в страхе перед ним: просто-напросто партийное большинство признавало своим капитаном только Сталина и никого другого не хотело. Вот где истина, одна-единственная, а все остальное — недалекая болтовня!

А оппозиция не унималась… И оппозиционеры, на словах ратуя за партийную демократию и уважение к чужому мнению, на деле попросту били!

На ленинградской табачной фабрике (декабрь 1925 г.) собрались сторонники «линии Сталина» под председательством С.А. Туровского. Ворвались оппозиционеры под командой бывшего эсера Баранова, собрание разогнали, а Туровского избили рукояткой нагана. Там же, в Ленинграде, на заводе «Красный треугольник» на собрание коммунистов не пустили старую большевичку Женю Егорову, твердую сторонницу Сталина. Со злости она побила окна в проходной. Тогда ее немилосердно отколошматили. «Так меня даже жандармы не били», — писала она Сталину.

1927 год, Ленинград, известные беспорядки во время празднования десятой годовщины Октября. Милиционеры задержали кого-то из троцкистов, но набежала со всех сторон группа его единомышленников и под прицелом револьверов заставила милицию «пленных» отпустить (в те времена практически каждый партиец совершенно законно таскал в кармане пистолет). И таких примеров множество.

А ведь оппозиционеров подпирала армия! Единомышленники в немалых чинах! Здесь и Примаков, казак лихой: этот, недовольный тем, что на петлицах у него всего три генеральских ромба, сам себе присобачил на воротник четвертый и в таком виде ходил, не перед девками красоваться, а в официальные учреждения визиты наносил, перед Сталиным щеголял. Здесь и комбриг Шмидт, который прямо на съезде партии (хорошо хоть не в зале, а в коридоре) принародно ругал Сталина последними словами и, хватаясь за саблю, грозил «уши отрезать».

Кто-нибудь всерьез верит, что эти ребятки собирались бороться со Сталиным цивилизованными, парламентскими методами?

А давайте-ка присмотримся поближе и к ним самим, и к тому, что они, не скрывая, говорили вслух и писали в своих манифестах.

Вот любимец партии Бухарин, он же Коля Балаболкин. Мастер по любому вопросу болтать до посинения, менять точку зрения по десять раз на дню, интриговать и предавать, лить истерические слезы. Единственное его практическое достижение — умение затаскивать в постель юных красоточек. Как мужик, я его понимаю, но, воля ваша, для любимца партии что-то маловато. А уж гуманизма-то! Из ушей хлещет.

Вот мнение о революции вообще: «В революции побеждает тот, кто другому череп проломит». Именно он, как уже упоминалось, добился расстрела подсудимых по «шахтинскому делу». Именно он на VII Всесоюзном съезде Советов с пеной у рта протестовал против предложения Молотовапредоставлять избирательное право всем без исключения гражданам[47].

Напомню, что существовала тогда масса категорий так называемых «лишенцев» — дворянских детей, кулацких, казаков и т. д. Лишение избирательных прав было не просто досадным ограничением — оно автоматически влекло за собой немало других ограничений, превращая человека в подобие парии.

«Что расстреляли собак — страшно рад.» Это он уже из тюрьмы пишет Сталину о казни своих старых партийных товарищей Зиновьева с Каменевым. Самое жуткое — у меня осталось впечатление, что он в данный момент не кривит душой, не пытается к Сталину подлизаться, а действительно так думает. Поскольку в этом весь Бухарин: сегодня он думает так, а завтра — совершенно иначе, сегодня он пропагандирует одно, а завтра — совершенно другое. Чего он хочет, он сам толком не знает.

Одно остается неизменным: расстреливать, расстреливать и еще раз расстреливать! Всех, кто ему не по нраву или мешает на бухаринский лад строить светлое будущее.

Самый страшный вид садиста — человек, который самолично никого в жизни не убил и даже не ударил, но ради торжества своих идей готов без малейших угрызений совести лицезреть виселицы от горизонта до горизонта.

«Коба! Все мои мечты последнего времени шли только к тому, чтобы прилепиться к руководству, к тебе, в частности. Чтобы можно было работать в полную силу, целиком подчиняясь твоему совету, указаниям, требованиям. Я видел, как дух Ильича почиет на тебе» [48]. Это он пишет Сталину из тюрьмы, цепляясь за жизнь и наивно полагая, что все как-то само собой наладится. Вот только что должен думать о нем Сталин, получив очередное письмо?

«Больше всего меня угнетает такой факт. Летом 1928 года, когда я был у тебя, ты мне говорил: знаешь, почему я с тобой дружу? Ты ведь не способен на интригу? Я говорю — да. А в это время я бегал к Каменеву.»

Такие дела. Сталин в крайне тяжелую годину совершенно искренне считал Бухарина своим другом, не способным на предательство. А тот в это время не просто «бегал» к Каменеву: это Коля так уклончиво выражается о посиделках, на которых вместе с Каменевым строил планы свержения «друга». Были у Бухарина шансы после такого остаться в живых? Ни малейших!!!

В столь тяжелые времена от субъектов, подобных Бухарину, следует избавляться в первую очередь потому, что они предают и интригуют с какой-то животной легкостью и непосредственностью, как бабочка садится на цветок. Очень уж тяжелые были времена, чтобы таких миловать.

Сам Бухарин писал в «классическом труде» «Экономика переходного периода»: «Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи». Вот так. Взяли исполнители человеческий материал и выработали из него коммунистического человека.

А как насчет других оппозиционеров? Никто не расскажет о методах, которыми они собирались бороться со Сталиным, лучше их же самих. Еще на ноябрьском пленуме ЦК ВКП(б) Лев Давидович объяснял во всеуслышание, что он со своими сторонниками будет делать, когда захватит власть: расстреляет «эту тупую банду бюрократов, предавших революцию. Вы тоже хотели бы расстрелять нас, но не смеете. А мы посмеем».

В устах ничтожества вроде Бухарина такое заявление еще можно было бы считать красивой фигурой речи, и не более того, но если вспомнить, сколько народу по приказу Троцкого перестреляли в реальности, смеяться как-то не хочется. Все они не просто хотели снять Сталина — хотели убить! Старый большевик Смирнов встречал единомышленников примечательной фразой о Сталине: «И как это по всей стране не найдется человека, который мог бы его убрать?»

Позже, на следствии, его друзья заверяли, будто под «убрать» имелось в виду безобидное «сместить». Однако один из свидетелей этих разговоров и в 60-е годы, вопреки усилиям хрущевских «реабилитаторов», стоял на своем: по его твердому убеждению, тогда слово «убрать» однозначно расценивалось как «убить».

Итальянский исследователь Джузеппе Боффа: «Бухарин доверительно сказал своему другу, швейцарскому коммунисту и секретарю Коминтерна Жюлю Эмбер-Дро, что он готов пойти на блок со старыми оппозиционерами и согласился бы даже на использование против Сталина террористических методов» [49].

Мартемьян Рютин, 1932 г. [50]: «Было бы непростительным ребячеством тешить себя тем, что эта клика (Сталин и его сторонники), обманом и клеветой узурпировавшая права партии и рабочего класса, может их отдать добровольно обратно… силою устранить эту клику и спасти дело коммунизма…».

Троцкий, «Бюллетень оппозиции» (1932 г.): «Сталин завел вас в тупик. Нельзя выйти на дорогу иначе, как ликвидировав сталинщину. Надо — убрать Сталина». В том же тридцать втором на квартирах троцкистов Марецкого и Астрова прошли нелегальные «конференции» правых. Уже после XX съезда Астров признавался, что там, в числе прочего, обсуждалось, как «убрать силой» Сталина.

1938 г. Донесение из Парижа агента НКВД Збровского, внедренного в ближайшее окружение сына Троцкого Льва Седова: «22 января Л. Седов у «Мака» на квартире по вопросу о 2-м московском процессе и роли в нем отдельных подсудимых (Радека, Пятакова и других) заявил: «Теперь колебаться нечего. Сталина нужно убить» [51].

Спустя месяц — очередное донесение: «Во время чтения газеты он сказал: «Весь режим в СССР держится на Сталине, и достаточно его убить, чтобы все развалилось». Он неоднократно возвращался и подчеркивал необходимость убийства тов. Сталина. В связи с этим разговором «Сынок» спросил меня, боюсь ли я смерти вообще и способен ли был совершить террористический акт».

А если серьезно, то пример Троцкий-младший брал, конечно же, с папеньки. Тот писал не раз и откровенно, что Сталина нужно устранить. Достаточно прочитать его самый радикальный антисталинский документ — открытое письмо от 11 мая 1940 года, прямой призыв к восстанию и устранению «Каина Сталина и его камарильи».

«Подозрительность» Сталина развилась не на пустом месте. Наверняка этому способствовала и история с Романом Малиновским, и царицынские события, и внезапно открывшаяся правда о «друге» Бухарине. Тем более, что удара можно было ждать в самый неожиданный момент и с любой стороны.

Осень 1928 года. На даче Сталина в Сочи отмечали чей-то день рождения. Готовили шашлык, выпили немало. И тут вдруг Томского, что называется, понесло. Наговорив Сталину уйму неприятных вещей, он закончил вовсе уж дружеским пожеланием: — И на тебя пуля найдется!

Проще всего списать все на алкоголь, но не в тех непростых условиях, когда борьба шла не на жизнь, а на смерть… И ведь давно известно: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Как бы там ни было, но, впоследствии, Томский еще до наступления большого террора взял пистолет и шарахнул себе в висок.

Ну, так как, похожи наши «ленинские гвардейцы» на белых и пушистых гуманистов? Их нужно понимать! «Дети XX съезда», ожесточенно защищая совершеннейшую невинность всевозможных деятелей оппозиции, приводят железный, по их мнению, аргумент: «Как могли ленинские гвардейцы бороться против своей родной Советской власти, против своей партии, против своей страны?».

Этот «аргумент» вдребезги рассыпается, стоит вспомнить, что противники Сталина вовсе не считали своим сложившийся порядок вещей! Они-то как раз считали чужим, неправильным и Сталина, и его курс, и власть, и внутреннюю политику, и внешнюю, и Политбюро…

Они-то как раз собирались все это сломать и построить свое, правильное. А потому считали себя вправе использовать любые методы, вплоть до пули в спину. Стоит только это осознать, как все мгновенно становится на свои места, обвинения больше не выглядят «надуманными», а показания — выбитыми.

2.5. Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе…

ВЧК-ОГПУ добрых двадцать лет после революции ожесточеннейшим образом сопротивлялась любым попыткам наладить за ней минимальный контроль, неважно, наркомата юстиции, прокуратуры или партийных органов. Долгие годы это была сущая Запорожская сечь — собрание ярких индивидуальностей, матерых самостоятельных игроков, «черный ящик», наглухо закрытый для постороннего взгляда (в том числе и высшего руководства партии и страны).

Очень уж специфическая была контора, со странными, мягко скажем, нравами. Еще в двадцатые годы хладнокровнейшим образом товарищи чекисты расстреляли некоего извращенца, который в своем разложении дошел до того, что повадился воровать в столовой ВЧК не позолоченные, а золотые тарелки и вилки. Вот уж обормот, ничего святого! Из деликатности не будем уточнять, как получилось, что в столовой в массовом количестве завелась посуда из чистого золота.

И народец в этой конторе подобрался самый экзотический.

Кронштадтскую ЧК одно время возглавлял (а вовсе не «выдавал себя за ее начальника», как пишут благонамеренные историки) князь Андронников — одна из самых гнусно прославленных личностей последних лет монархии, педераст, германский агент и мошенник высшей пробы. Расстрелять его пришлось после того, как он организовал канал, по которому из страны за приличные суммы в твердой валюте отпускали восвояси «бывших». Злые языки твердили, что в доле были и люди повыше, но толком ничего не известно.

Ах, какие типажи! Вот Сосновский, бывший польский разведчик, мало того, что перевербованный дзержинцами, но дослужившийся до заместителя Саратовского областного управления НКВД. То ли искренний «раскаянец», то ли двойной агент до последних дней жизни [52].

Вот швейцарский инженер Фраучи, более известный как товарищ Артузов. По вине, которого случился самый крупный «прокол» в 1927 г., руководившего знаменитой операцией «Трест». «Великий чекист» кадры подбирать не умел совершенно. Один из самых информированных секретных сотрудников контрразведки ОГПУ — Стауниц рванул за кордон и добросовестно там растрепал, что «Трест» — никакая не подпольная антисоветская организация, а провокация ГПУ. Получив такой подарок, разведки противников СССР предприняли грандиозную ревизию своих агентурных сетей и работали впредь не в пример осторожнее с поступающей из Советской России информацией.

Да вдобавок произошел еще один скандал, о котором до сих пор имеются лишь самые скудные сведения. Что там случилось, в точности неизвестно, но Коллегия ОГПУ «поставила Артузову и его помощнику Стырне на вид за допущенный побег важного политического преступника, наблюдение за которым было возложено на контрразведывательный отдел». И вышибли «великого чекиста» на третьестепенную должность, бумажки перебирать. Потом он немного приподнялся, но связался с «заговором Ягоды» и кончил подвалом.

Вот его ближайший сотрудник — Роман Пилляр. Это — в просторечии. На самом деле — прибалтийский барон Ромуальдас Пилляр фон Пильхау. Кое-где об этом упоминается вскользь, сквозь зубы, и непременно добавляется, что происходит этот товарищ из обедневших, чуть ли не обнищавших дворян и, конечно же, «решительно порвал со своим классом».

Черт его ведает, как он там рвал. Но фактом является, что бароны были вовсе не обедневшие и уж никак не обнищавшие. Матушка Ромуальдаса-Романа, Софья Игнатьевна Пилляр фон Пильхау, не капустой торговала с лотка, а была фрейлиной последней русской императрицы и пользовалась в Петербурге немалым влиянием.

А родственник товарища Пилляра, бывший офицер царской армии фон Пильхау, примерно в те же времена создавал в Германии так называемое «Русское объединенное народное движение»: белые рубашки, красные нарукавные повязки, на них — белая свастика в синем квадрате. Без ложной скромности фон Пильхау себя объявил «фюрером русского народа», а чтобы избежать ехидных вопросов по поводу не вполне славянской фамилии, принял более приличествующую случаю — Светозаров. Что ему, в общем, не помогло: гитлеровцы не пожелали иметь возле себя этаких вот плагиаторов и «движение» быстренько разогнали, а «фюреру» велели сидеть тихо, пока ему ноги не переломали, и впредь так более не именоваться, потому что фюрер в Германии может быть только один [53].

Нужно уточнить, что у военных дела обстояли не лучше. Вот перечень провалов только за 1933–1934 гг.: провал резидента и большой группы агентов во Франции; арест агента-вербовщика в Гамбурге; разгром финнами резидентуры в Хельсинки; еще один провал в Париже, из-за которого пришлось законсервировать агентуру в США и Англии, провалы легальных и нелегальных сотрудников в Латвии, Турции, Маньчжурии, Эстонии, Италии, Румынии.

Вот так примерно это и выглядело: самые причудливые переплетения дружеских и родственных связей, самый причудливый народец. Какие-то темные и мутные «иностранные коммунисты», авантюристы вообще непонятного происхождения, перекрасившиеся в «обнищавших» дворяне… Охраной Политбюро долгое время ведал бывший будапештский парикмахер, бывший австро-венгерский военнопленный Паукер. Расстрелян уже при Ежове как участник заговора против Сталина (иные историки всерьез подозревают, что заложила его супруга Анна, твердокаменная сталинистка).

Комбинации порой крутились такие, что дух захватывает — не от восхищения, от тягостного недоумения. Будем знакомы: турок Энвер-паша, один из трех творцов сбросившей султана революции. А заодно — главный организатор массовой резни армян в 1915 г. За эти шалости союзники его после окончания первой мировой искали всерьез, чтобы расстрелять, но Дзержинский устроил так, что пашу на самолете вывезли в Советскую Россию. И не придумали ничего лучше, кроме как направить его в Среднюю Азию воевать с тамошней контрреволюцией [54].

Вообще-то московские и стамбульские революционеры довольно тесно дружили (Красная армия захватила Азербайджан еще и благодаря поддержке турок, благодарных Ленину за помощь деньгами и оружием), но Энвер взбрыкнул и вместо того, чтобы воевать за большевиков, организовал басмаческое движение. Чекисты с ним изрядно повозились, прежде чем прикончили.

Вот Нарком внутренних дел Ягода (Гершель Гершелевич Иегуда). Вот уж никак не покорный «сталинский инструмент»! Человек сильный, самостоятельный, честолюбивый и с огромными амбициями. Роскошь и комфорт любил чрезвычайно. Взяток, правда, не брал — потому что не было необходимости. У него в руках и без того были огромнейшие «фонды», например, на строительство «великих каналов», откуда при некоторой ловкости можно было черпать даже не полной ложкой — полным ведром. Понимающие люди знают, сколь благодатную почву для хищений являют собой стройки, особенно крупные.

Как следует из материалов ревизии, только за первые девять месяцев 1936 г. на всевозможные нужды Ягоды и его ближайшего окружения потрачено было 3 млн. 718 тыс. 500 руб. Что в эту сумму входило? Самые разные траты, в том числе, так сказать, «меценатские»: мебель в подарок писателям Киршону и Афиногенову, содержание особняка для художника Корина, продукты для приближенных сотрудников и так далее.

Были еще расходы сугубо личные. Ровным счетом сто шестьдесят тысяч рублей ушли на то, чтобы купить, капитально отремонтировать и обставить мебелью дачу для «Надежды Алексеевны», как эта дама обтекаемо именуется в акте ревизии.

Откуда такая деликатность? Да оттого, что «Надежда Алексеевна» — невестка Максима Горького, жена его сына, тоже Максима, она же «Тимоша». Судя по многочисленным фотографиям, женщина исключительно красивая и весьма легкомысленная, как это частенько с красотками случается.

Еще до Максима ненадолго «сбегала» замуж и перебрала кучу любовников, ну а в СССР очень быстро подружилась с товарищем Ягодой в самом что ни на есть интимном смысле.

А тем временем под носом у товарища Ягоды, в его родном ведомстве, завелись самые настоящие «оборотни в петлицах» (погон тогда не носили, и знаки различия красовались на петлицах). Сохранился любопытный и жуткий документ — приказ по ОГПУ № 35 от 27 января 1930 г.

«…Самая настоящая измена в рядах… Уполномоченный ОГПУ Борис Рабинович, как оказалось, вот уже два года систематически сообщал троцкистской организации о всех предстоящих против нее операциях, регулярно «сливая» секретнейшую информацию. Да и вообще, оказалось, что в ОГПУ он не по собственному хотению поступил, а был внедрен туда по заданию той самой организации».

Вместе с ним замели и сотрудника Украинской ГПУ Тепера — к слову, бывшего анархиста, заведовавшего у Махно агитационно-пропагандистским отделом. Тепер, не мелочась, похитил в каком-то военном учреждении аж сто шестьдесят килограммов типографского шрифта и типографских же принадлежностей — для подпольной типографии троцкистов на Украине.

Рабиновича расстреляли. Теперу повезло больше: он вовремя покаялся, пришел с повинной и потому отделался десятью годами лагеря. Приказ подписан Ягодой. Проще всего, конечно, и этот приговор свалить на «произвол Сталина». Но, во-первых, нет никаких доказательств, что Сталин с этим делом был вообще знаком, во-вторых, как уже говорилось, Сталин вовсе не был для органов в те годы полновластным хозяином.

И, наконец, в-третьих, существует еще предельно загадочное «дело Блюмкина», напрочь опровергающее столь примитивные версии [55].

Яков Блюмкин — личность интереснейшая, прямо-таки легендарная. Убил германского посла Мирбаха — то ли по решению партии левых эсеров, то ли работая в каких-то комбинациях Дзержинского. Участвовал в том самом вторжении Красной армии в Персию. Публично уверял Николая Гумилева в любви к его стихам, чем Гумилев был весьма польщен. Приятельствовал с Сергеем Есениным. Вдобавок ко всему, он был искренним сторонником Троцкого.

И в 1929 г., выполняя за рубежом какое-то оставшееся нам неизвестным задание ОГПУ, встретился в Турции с Троцким и его сыном. В СССР он вернулся то ли с письмом от Троцкого (самая распространенная, простая и ничего не объясняющая версия), то ли, что гораздо вероятнее, с каким-то серьезным поручением. Оно было, надо полагать, настолько крутым, что Блюмкин, вообще-то никак не трус по натуре, откровенно запаниковал. Что подтверждают многочисленные свидетели.

Сначала он встретился с троцкистами Радеком и Смилгой, рассказал им о беседе с Троцким. Потом по-настоящему заметался. Неизвестно, что его к тому побудило, но он кинулся искать укрытия у знакомых. Что тут же стало известно ОГПУ. Секретный сотрудник, журналист Б. Левин, моментально накатал два донесения. Вот отрывки [56].

«Я узнал следующее, что Я. Блюмкин приходил к моим знакомым, хвастался о своей связи с оппозицией (знакомые — беспартийные), говорил, что его преследует ОГПУ, просил у них приюта и ночевал в ночь на 15-е. Просил разменять доллары, причем открывал портфель, видна была у него куча долларов…».

«Вчера 15/X я был вызван на квартиру к Идельсон (жена художника Фалька) и в присутствии еще двух художниц… мне было рассказано, что Яков Блюмкин явился к ним и просил гр. Идельсон спасти его от ГПУ. Он говорил, что его преследуют, что «кольцо суживается». Что он является представителем оппозиции в ОГПУ. Когда ему сказали, что оппозиционеров не расстреливают, он ответил — вы не знаете, тех, которые работают в ОГПУ — расстреливают.»

Тогда оппозиционеров и в самом деле не расстреливали, и даже те, кто попадал за решетку, жили неплохо. Вот что вспоминал Я. Мееров, сам в ссылке побывавший (но за меньшевизм): «Это были скорее не ссыльные, а опальные вельможи, которые соответственно себя и вели… Если, например, безработные ссыльные социалисты получали 6 р. 25 к. месячного пособия, то ссыльные оппозиционеры получали по 70 рублей» [57].

К тому же у Блюмкина уже был прошлый опыт, когда с ним обходились предельно мягко: за убийство германского посла Мирбаха его и на пятнадцать суток не посадили, пожурили ласково и простили. Но сейчас он чего-то не на шутку боялся!

И отправился к Лизе Горской, сотруднице НКВД, с которой у него несколькими годами ранее был бурный роман. Вопреки пословице о том, что старая любовь не ржавеет, очаровательная Лиза моментально сдала опасного визитера.

В ее рапорте начальнику Секретного отдела Агранову содержится столь же любопытная, как и в отчетах Левина, информация: «Тут я уже окончательно убедилась, что он трус и позер и неспособен на решительность… Он заявил мне, что решил не идти „ни туда, ни сюда“, что у него на это не хватает силы воли, что тяжело погибать от рук своих же, что товарищи его не поймут, и что он решил исчезнуть на время…».

Итак, Троцкий поручил Блюмкину что-то такое, отчего запаниковал и пришел в совершеннейший душевный раздрызг даже этот авантюрист милостью божьей, парень лихой, отнюдь не трус… Что же это все-таки было? Убийство Сталина, как полагают иные исследователи? Или что-то еще? Неизвестно.

Блюмкина повязали дома у Лизы Горской. Казалось бы, Ягода и здесь на высоте — он, как ему и положено по должности, незамедлительно арестовал опасного заговорщика. Не спешите! История эта, как я и предупреждал, темна и загадочна.

Как должен поступить в этом случае преданный Сталину, заинтересованный в раскрытии Ягода? Допрашивать Блюмкина денно и нощно, пока не выкачает все. Других вариантов поведения попросту не существует.

Так вот, Блюмкина расстреляли уже через трое суток после ареста! Даже не допросив толком! Ордер на арест Ягода выдал 31 октября. Допрашивали Блюмкина через пень колоду, пару раз, сохранившиеся протоколы посвящены вещам и обстоятельствам малозначительным. А уже 3 ноября Коллегия ОГПУ (то есть фактически Ягода) издает приказ: «За повторную измену делу Пролетарской революции и Советской власти и за измену революционной чекистской армии Блюмкина Якова Григорьевича расстрелять». И расстреляли… Куда делись доллары, покрыто мраком. Как это прикажете понимать? У меня есть одно-единственное объяснение: останься Блюмкин в живых, заговори он всерьез, его показания весьма повредили бы каким-то высокопоставленным оппозиционерам в самом ОГПУ (а то и Ягоде). Вот его и убрали быстренько, наверняка поставив Сталина перед фактом.

Тот, кого не устраивает эта версия, волен предложить свою.

К великому сожалению, точных подробностей нет. Агранова и Ягоду расстреляли. Лиза Горская благополучно дожила до семидесятых годов. Всю оставшуюся жизнь она держала язык за зубами, благо никто и не спрашивал. Вот такие жутковатые курьезы в НКВД происходили.

Да, кстати, а что у нас в Разведупре, военной разведке? В Разведупре — как и везде, то есть полный бардак. Там сидит «на хозяйстве» непотопляемый товарищ Артузов, он же швейцарец Фраучи. Тот самый, что провалил операцию «Трест». Тот самый, чья контора была набита двойными и тройными агентами, крутившими до сих пор непроясненные шашни с тем же Вторым отделом польского Генштаба (внешней разведкой). Тот самый, у которого польский агент Винценты Илинич выманил ровным счетом семьдесят тысяч долларов в обмен на информацию из разряда сверхсекретных и важных, какая обычно шла на стол самому Сталину. Вот только абстрактно все, что приносил в клювике Илинич, оказалось туфтой, дезинформацией, неловко состряпанными фальшивками.

В общем, любой другой министр за такие промахи был бы повешен за ноги на верхушке Веселой Башни — ну, так то в Арканаре! А в СССР, ввиду дикой нехватки мало-мальски опытных кадров, товарища Артузова из внешней разведки НКВД перевели в разведку армии — в надежде, что как-то исправит положение. Хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Уж Артузов положение выправил — дальше некуда…

А там и грянул знаменитый копенгагенский провал 1935 г., о котором я расскажу подробнее. В Германии встретились два резидента агентурной сети — Д.А. Угер и М.Г. Максимов-Уншлихт. Первый сдал дела второму. Второй добросовестно принял. Первому следовало немедленно выехать в Союз, второму — засесть за работу. Однако оба вспомнили, что по соседству, только границу переехать, в Копенгагене, сидит резидентом же старый приятель еще по Гражданской — Улановский А.П. Ну, купили билеты на поезд и, вопреки всем правилам разведки, отправились к другану выпить водочки и потолковать о добрых старых временах [58].

Вот только один из датских информаторов Улановского был по совместительству еще и агентом местной контрразведки. Каковая давно уже держала под наблюдением явочную квартиру Улановского. Когда хозяин нагрянул туда с двумя прибывшими из Германии корешами, датчане решили, что такого подарка судьбы может в другой раз и не подвернуться. И повязали всех троих.

В результате советская разведсеть в Дании накрылась медным тазом, а германская лишилась руководителя. Товарищ Артузов оправдывался письменно с детским простодушием: «Очевидно, навещать старых друзей, как у себя на родине, поддается искоренению с большим трудом». И утешал наркома обороны: мол, из трех арестованных только один работал непосредственно против Дании, так что большого скандала не будет, а будет ма-аленький.

Ворошилов сообщал наверх: «Из этого сообщения, не совсем внятного и наивного, видно, что наша зарубежная военная разведка все еще хромает на все четыре ноги. Мало что дал нам и т. Артузов в смысле улучшения этого серьезного дела». Мне решительно непонятно, чем руководствовались наверху, но Артузова не то что не посадили, но даже не послали руководить райотделом милиции в Урюпинск. Его перебросили обратно в НКВД, правда, уже не возглавлять что бы то ни было, а старшим научным сотрудником учетно-статистического отдела. Ученый муж, ага. Тут как раз не для видимости, а всерьез начали громить агентурную сеть польской разведслужбы в СССР. Как ни обличай «сталинский произвол», а факты — вещь упрямая. Преувеличения и оговоры, конечно, имели место, но все же контрразведка повязала вполне реальных польских агентов, в том числе и прохиндея Илинича. Артузов сокрушенно писал: «Я очень больно переживаю провал нашей польской работы, ночами думаю о его причинах и корнях, стыжусь, что в разведке дал себя обмануть полякам, которых бил… Все вскрытое органами НКВД говорит… о глубине и тонкости работы поляков против нас, усугубляя нашу вину, так как особенно опасно держать возле себя умного врага, который зарабатывает ваше доверие, не стесняясь делать нам одолжение во время мира, с тем, чтобы больнее укусить во время войны».

При схожих обстоятельствах провалился один из самых ценных агентов ОГПУ в Литве Клещинский, вхожий в тамошнюю элиту, три года даже прослуживший… начальником Генштаба Литвы! Вроде бы взрослый человек, офицер с многолетним послужным списком. А замели его не потому, что вычислили, а оттого что он часто и принародно хвалил Советскую власть и большевиков. Ну, арестовали, выяснили, расстреляли.

Вскоре выяснились и еще более интересные новости об Артузове и Ягоде, но не будем забегать вперед. Вернемся в Ленинград, где партийным вождем был С.М. Киров. На своем посту он немало прижал оппозиционеров. И они отвечали Миронычу столь же горячей любовью. Вот ее вещественные доказательства, отрывки из пришедших Кирову анонимок. «Тов. Киров, а тебе мы, оппозиционеры, заявляем: перестань барствовать, мы знаем, где ты живешь. И если поедешь в автомобиле, то мы, оппозиционеры, в одно прекрасное время будем ловить таких паразитов, как ты, тов. Киров… и мы вас всех, паразитов, постараемся уничтожить».

1 декабря 1934 г. всем стало ясно, что в Ленинграде происходит что-то серьезное: подъезжали грузовики, гремели приклады, вокруг Смольного сплошным кольцом выстраивались многочисленные подразделения войск НКВД. В Смольном только что был убит Киров! Ему выстрелил в затылок Леонид Николаев, никчемный, жалкий человечек с убогой жизнью и несложившейся «партейной» карьерой. Форму протеста против притеснений со стороны «бюрократии» он выбрал простую и жуткую — решил убить Кирова. И убил [59]. То, что он попал в здание обкома, удивлять не должно: в те времена, предъявив партбилет, можно было беспрепятственно пройти в любое учреждение, кроме ЦК.

Всех занявшихся расследованием удивляло другое: телохранитель Кирова — Борисов, который, согласно строжайшей инструкции, должен был неотступно за ним следовать до дверей кабинета, преспокойно отстал и болтался где-то по коридорам. Некоторые из многочисленных свидетельских показаний можно понять и так, что уже после двух выстрелов Борисов появился на месте трагедии самым последним — другие хватали за шкирку Николаева, другие забирали его наган.

В Ленинград курьерским поездом примчался Сталин. Выйдя на перрон, не говоря худого слова, заехал по физиономии начальнику областного управления НКВД Медведю и возглавил расследование сам. Естественно, первым делом он велел привезти к нему Борисова. Борисова повезли на грузовике шофер Кузин и два оперативника, Виноградов и Малий. Привезли они труп. Как оправдывались, машину вдруг резко занесло, и она на «жуткой» (примерно 50 км/час) скорости врезалась в стену дома. Никто не пострадал, а вот Борисов ударился головой об стену и… умер.

Вы будете смеяться, но после XX съезда в смерти Борисова обвиняли… Сталина! Хотя любой читатель и знаток детективов, не будучи профессионалом сыска, согласится: Сталин оказался бы последним, кому нужна была эта смерть.

Поначалу все причастные к этому темному делу как-то сумели отболтаться. Появился акт экспертизы, согласно которому у грузовика и в самом деле оказалась сломанной одна рессора, а с водосточной трубы на той злополучной стене, о которую Борисов треснулся головой, сняли клочок его пальто. Вот только нет никаких данных, что рессора была неисправна еще до поездки. А клочок пальто был «снят с трубы»… через две недели после аварии!

Позже, когда арестовали Ягоду, почистили НКВД от его людей и возобновили следствие, результаты оказались гораздо более интересными. Шофер Кузин показал, что оперативник Малий, сидевший с ним рядом в кабине, вдруг схватил у него руль и резко крутанул, направив машину на стену. А потом, когда Кузин вылез из кабины, обнаружил в кузове мертвого Борисова и убегавшего прочь живехонького второго оперативника, Виноградова.

Обоих оперов расстреляли. Кузину дали срок. Он свое отсидел и вышел на свободу. Вполне естественно, в стиле хрущевского времени было повелено считать, что показания были ложными, вырванными из-под пыток. Однако вот что писал Кузин в Комиссию партийного контроля в пятьдесят шестом году:

«Переезжая улицу Потемкина, Малий вырывает у меня руль и направляет машину на стену дома, а сам пытается выскочить из кабины. Я его задерживаю и не даю ему выскочить. Машина открытой правой дверцей ударилась о стену дома, в результате было стекло дверки разбито. Когда я остановил машину и вышел, посмотрел в кузов, Виноградова в кузове не было, а он бежал, я вскочил в кузов и увидел, что в кузове лежит убитый Борисов, правый висок в крови. Я закричал — убили, убили. В это время ко мне подошел Малий и сказал — не кричи, а то будет и тебе, и сам Малий скрылся. Я после этого Малия и Виноградова не видел до моего освобождения из-под ареста [60].»

Оставшись один, Кузин стал искать автоинспектора. Но тут как нельзя более кстати подъехал сотрудник НКВД Гусев и быстренько шофера арестовал. Его допрашивали, потом появился некий чин НКВД с четырьмя ромбами на петлицах и велел хорошенько запомнить, что никто никого не убивал, а Борисов ударился головой о водосточную трубу. Так вот, мне, как водителю с некоторым стажем, совершенно ясно: Кузин описывает происшествие, при котором вообще не было удара кузовом о стену! О стену, как явствует из показаний, ударилась только правая дверца распахнувшись, она выступила за ширину кузова. После чего Кузин остановил машину — значит, она продолжала ехать. А ведь, врежься она в стену, было бы повреждено и крыло, и кузов, но ничего подобного не зафиксировано.

Пятьдесят километров в час — скорость вовсе не бешеная. Борисова либо по инерции должно было отбросить в кузов, либо он инстинктивно выставил бы руки, защищая голову, как в таких ситуациях обычно и бывает, но о повреждении рук ничего не сказано. Кровь, наконец, была на виске. Потребовалось бы чересчур уж фантастическое стечение обстоятельств, чтобы находившийся в кузове человек ударился виском об округлую водосточную трубу. Все становится на свои места, если сделать одно-единственное допущение: оба оперативника с самого начала были не просто оперативниками НКВД, а еще и чьими-то доверенными лицами. И их босс сказал им шепотом, сделав соответствующее выражение лица:

— Если этот тип доедет живым до Сталина, самих закопаю на три аршина в глубину! Получаса для этого не нужно — достаточно полуминуты.

Не подлежит сомнению, что Николаев действовал в одиночку, что стрелял именно он, что мотивы у него именно такие, какими мы их сегодня знаем. Есть мелкие разночтения — скажем, одни стоят на том, что он вдобавок ревновал к Кирову свою жену, а другие этот вариант решительно отрицают. Но это уже несущественно. Главное, стрелял Николаев по собственному почину.

Во всей этой истории ленинградский НКВД вел себя предельно странно и неправильно. Еще 2 июля 1933 г. Кирову пришло письмо от некоего студента Логинова. Оно заслуживает того, чтобы быть приведенным целиком [61].

«Т. Киров! Извините меня, что я у вас отрываю драгоценные минуты от Вашей работы, но это сообщение я не могу не послать Вам. Дело вот в чем. Однажды на представлении в цирке (числа не упоминаю) я сидел по соседству (по внешнему виду) с двумя иностранцами, от которых случайно, невольно подслушал некоторые слова и фразы. Они говорили по-немецки, но я сидел рядом и по-немецки, хотя и нехорошо, но понимаю. Они долго упоминали Вашу фамилию, компрометирующее письмо от Вашего имени (подобное письму Зиновьева, как я понял) и фразу, которую передаю не полностью — При отъезде его с Балтвокзала в марте ты будь готов, т. е. как потом я узнал, при отъезде на дачу или в дом отдыха. Затем самое подозрительное, что и заинтересовало меня, то же лицо прошептало своему собеседнику (фраза по-немецки: «Французский генеральный штаб поможет тебе в эмиграции»). И после я много уловил слов вроде военных складов, заводов в ряде наших городов. В общем, люди были сильно подозрительны, принадлежащие к какой-нибудь контрреволюционной организации, работающие под опекой французской охранки или наподобие ее.

К Вам обращаюсь потому, что против Вас затеян шантаж. Лично сообщить не могу, ибо не пропустили, и в ГПУ также не пустили. Заканчивая, я хочу лишь сказать, что Вы должны быть осторожнее при выездах, а особенно с Балтийского вокзала, если Вы выезжаете с него, ибо они этот вокзал упоминали.

Может быть, я ошибаюсь во всем этом, но все-таки по-моему — нет. Вот, пока все.»

Фантазия? Но не похоже, чтобы писал психически больной человек. Что интересно, когда студент пришел в ГПУ, его там даже, как он пишет, слушать не стали!

Это неправильно. Время и обстановка в городе и в стране не самые благодатные. В партии идет острейшая борьба, из-за рубежа приходят и вполне настоящие диверсанты Человека, пришедшего с такой информацией, обязаны были хотя бы выслушать. Но его даже «не пустили»!

А ведь есть еще «дело Волковой»! Волкова, осведомительница НКВД, за месяц до убийства Кирова слышала в доме отдыха разговоры пьяных чекистов о подготовке убийства Кирова, причем в своем письме правильно назвала фамилии и должности многих чекистов, что является информацией, вообще-то говоря, не каждому доступной [62].

Отмахнулись! Мало того, срочно засунули в психушку. Уполномоченный НКВД Петров потом оправдывался: Волкова-де законченная шизофреничка, то и дело приходила с самыми фантастическими вымыслами.

На его показания очень любят ссылаться те, кто не верит, что в убийстве Кирова замешаны крупные чины НКВД. Но при этом охотно и обильно цитируя Петрова, никто и в глаза не видел тех самых «фантастических сообщений» Волковой, а значит, степень их фантастичности мы вынуждены оценивать исключительно со слов Петрова. И еще. Волкова, похоже, и в самом деле не раз бывала на лечении в соответствующей больничке, но, тем не менее, после убийства Кирова она оставалась осведомителем госбезопасности сорок лет! До середины семидесятых! При Берии, при хрущевцах, при Андропове. Значит, была от нее какая-то польза, если «шизофреничку» держали на службе столько лет?!

Да, еще о Борисове. Ему, оказывается, был пятьдесят третий год, и он — не профессионально подготовленный охранник, а бывший хозяйственник, сексот, впоследствии приставленный к Кирову неизвестно кем. Полноценным телохранителем его никак нельзя считать. Кто такого к Кирову подвел? А ведь охрана вождей тогда уже была поставлена всерьез, и осуществляли ее грамотно подготовленные добры молодцы: стрелки, самбисты, скорохваты.

Наконец, кому выгодно?

О том, что убийство Кирова-де «устроено Сталиным», первым заявил из своего мексиканского далека Троцкий. И сторонники «демона революции» эту придумку тут же подхватили, творчески развивая на все лады. Вот что сообщает в книге «Соколы Троцкого» Бармин, ссылаясь на «независимого историка-социалиста» Бориса Николаевского, как его характеризует Бармин, «одного из самых эрудированных и беспристрастных историков революционного движения» [63]:

«Состоявшийся в феврале 1934 г. Съезд партии решил, что Киров должен стать ведущим партийным лидером, олицетворяющим новый курс партии. С учетом этого он должен был переехать из Ленинграда в Москву и возглавить основной политический отдел ЦК. Для Сталина это могло означать только одно — начало конца его эры… Сталин был единственным человеком, которому убийство Кирова принесло пользу».

Судя по этой цитате, Николаевский разбирался в советских делах примерно так же, как известное млекопитающее в известных фруктах. Что это за церемония такая — «съезд решил, что Киров должен стать ведущим партийным лидером»? Что это за должность такая, никогда в ВКП(б) не существовавшая — «ведущий партийный лидер»? Что это за таинственный отдел ЦК такой — «основной политический»? Не было в ЦК отдела с таким названием — и ни один отдел в тогдашнем ЦК не был настолько важен, чтобы занявший пост его начальника человек автоматически становился выше и значимее Сталина.

Галиматью несет с умным видом Николаевский. Бредятина фантастическая! Чтобы ее опровергнуть, лично мне потребовалось всего-то открыть «Стенографический отчет XVII съезда ВКП(б)».

Съезд в феврале не «состоялся», а закончился — проходил он с 24 января по 10 февраля. В многочисленных выступлениях нет ни словечка о «решении», будто Киров должен стать «ведущим партийным лидером». Более того — съезд попростуне мог, согласно тогдашнему партийному уставу, назначать кого бы то ни было, куда бы то ни было в аппарате ЦК. Съезд избирал Центральный Комитет, Комиссию партийного контроля, Центральную ревизионную комиссию и намечал состав Комиссии советского контроля (которую потом должны были утверждать уже в Совнаркоме).

А вот дальнейшие назначения делал уже пленум ЦК ВКП(б). Каковой состоялся в день закрытия съезда. Он вновь избрал Кирова членом Политбюро, а также и членом Секретариата ЦК, но, обратите внимание, «с оставлением секретарем Ленинградского обкома»!

То есть никаким «ведущим лидером» Кирова не назначали, никакой «основной политический отдел ЦК» ему не предлагали возглавить (за полным отсутствием такого отдела). Он вовсе не собирался переезжать в Москву, он вовсе не становился «угрозой» для Сталина. Да потому что всегда был сторонником Сталина, искренним и верным! Так что все невежественные писания Николаевского моментально оборачиваются высосанным из пальца вздором — но запущенная Троцким мулька до сих пор продолжает гулять по белу свету.

Сталин был первым из тех, кому убийство Кирова было категорически невыгодно. Аргументы, что-де «Сталин хотел использовать убийство Кирова как предлог для развязывания террора», не выдерживают критики: для этого вовсе не обязательно убивать своего энергичного и верного соратника (их у Сталина было не так уж много). Ради «предлога», думается, достаточно было шлепнуть ничтожество вроде Бухарина (ничтожество, но с именем и дутой славой, у всех на слуху, «любимец партии»!) или попросту рвануть бомбу у Смольного, а сказать на троцкистов.

Гитлер поджег рейхстаг — и этого для предлога вполне хватило. А Сталин был в сто раз прагматичнее Гитлера.

Тем более, что есть данные, из которых ясно, кто на деле мог подготовить убийство Кирова. На том же XVII съезде состоялось тайное совещание у Орджоникидзе. Из видных большевиков, присутствовавших на нем, называют Кирова, Эйхе, Шеболдаева, Шаранговича, Микояна, Косиора, Петровского, Орахешвили, Варейкиса. Достоверность этой истории придает в первую очередь то, что о ней независимо друг от друга вспоминали такие, мягко выражаясь, антиподы, как Хрущев и Молотов.

«Старики» вспомнили о пресловутом «Завещании Ленина» и хотели «передвинуть» Сталина с поста генсека. На его место хотели выдвинуть Кирова. Киров, однако, категорически отказался, поскольку был реалистом, и прыгать выше головы не собирался. Кто-то рассказал Сталину об этом сходняке. А если сам Киров? Вот за такое старые большевики могли и убить без всяких моральных терзаний! Это, конечно, не более чем версия.

Но, вот как вел себя после убийства Кирова Бухарин (по воспоминаниям Ильи Эренбурга): «На нем не было лица. Он едва выговорил: Вы понимаете, что это значит? Ведь теперь он (Сталин) сможет сделать с нами все, что захочет». И после паузы добавил: «И будет прав». И будет прав… Многозначительное добавление, не правда ли? Это неспроста…

Конечно, сами они наган в руку Николаеву не совали. Но вот атмосферу создали весьма способствующую. Вот что говорил один из питерских оппозиционеров Котолынов: «Я признаю, что наша организация несет политическую и моральную ответственность за выстрел Николаева. Нами создавались такие настроения, которые объективно должны были привести к террору в отношении руководителей партии и правительства. Как активный член этой организации, я лично несу за это ответственность». Можно по заведенной привычке объявить и эти показания «выбитыми». Но почему, коли уж взялись «выбивать», не выбили заодно признания, скажем, в том, что именно Котолынов Николаеву патроны доставал или наган смазывал? Что, трудно было? Да ничего подобного! Заодно уж… Но ведь не выбивали! И уж никто, кстати, не «выбивал» показаний из вдовы Томского, запутавшегося в своих связях со всеми и всяческими оппозиционерами настолько, что предпочел однажды пустить себе пулю в лоб, пока об этом другие не позаботились.

Перед самоубийством Томский попросил жену пойти к Сталину и рассказать ему, что нарком Ягода — идейный сторонник троцкистов, что всячески им помогает в их нелегальной деятельности, покрывая и прикрывая. Томскую не арестовывали, не допрашивали — она пришла к Сталину, и все, что наказывал ее покойный муж, ему рассказала [64].

И вот тут уж, наконец взялись за Генриха Григорьевича, товарища Ягоду, обстоятельно и всерьез, со всей приличествующей случаю душевностью и дотошностью! Ну и повязали, конечно. Даже не пискнул. Оказалось, между прочим, что именно товарищу Ягоде, очень вероятно, принадлежит честь первого в государстве рабочих и крестьян пользователя фаллоимитатором — поскольку вместе с прочим у него из стола выгребли «мужской половой член резиновый», какие тогда в СССР не делали и не продавали, и достать их можно было только на растленном Западе. С кем Ягода этой штукой баловал, с Тимошей или кем-то еще, истории осталось неизвестным, да это и неинтересно, в общем. Гораздо интереснее то, что потом началось.

Кадры Ягоды, тщательно отобранные и преданные соратники, стали стреляться, как на конвейере! Сами. Со всем усердием. Едва только вслед шефу замели Молчанова, начальника наиболее важного в управлении госбезопасности НКВД отдела, секретно-политического, как четыре его ближайших сотрудника, привезенных Молчановым из Иваново-Вознесенска, хлопнулись из табельного оружия.

В Горьком мирно вел оперативное совещание начальник местного управления НКВД Погребинский. Пришло сообщение об аресте Ягоды — мол, оказался наш отец не отцом, а сукою… Товарищ Погребинский, не мешкая ни минуты, вышел в туалет, достал пушку и — дуло в висок! За Чертоком (начальником оперативного отдела того же управления госбезопасности) пришли ночью, звать на душевную беседу. Товарищ Черток сиганул в окно — ну, он же не птичка, да и высоко было.

А интереснее всего стало, когда Ягода заговорил. Даже «перестройщики» отчего-то не спешат заявить, что его «били». Тогда еще не били!

Вероятнее всего, Генрих Григорьевич и без битья понимал, что влип окончательно. И, кроме того, хотя его сподвижники стрелялись и прыгали из окон наперегонки, все же в распоряжении следствия их накопилось немаленькое количество. А в таких случаях начинают петь, заглушая один другого, чтобы снисхождение вышло.

Так что Ягода был откровенен. Он признался, что отравил наркома внутренних дел Менжинского, чтобы занять его место — не по велению души, а по заданию организации заговорщиков, к которой принадлежал. Признался, что через доверенных людей посылал за границу деньги Троцкому.

Что в компании с другими (как чекистами, так и «старыми большевиками» вроде Енукидзе и Томского) готовил «дворцовый переворот». В будущей хунте Рыкову предназначался пост председателя Совнаркома, Бухарин должен был стать секретарем ЦК, сам Ягода соглашался остаться в прежней должности, но, по его признанию, метил выше — в председатели Совнаркома, а то и в наркомы обороны.

Чую, что вновь раздастся знакомый вопль: выбили из него такую гнусь костоломы энкаведешные, выбили! Иголки под ногти загнали, вот он и наговорил на себя. А отчего же в таком случае не «выбили» заодно и признания в шпионаже, коли, уж имели к тому полную возможность? Но от обвинений в прямой работе на иностранные разведки Ягода категорически открещивался и на следствии, и на суде! Его так и приговорили к расстрелу как «заговорщика» — но о шпионаже речь не шла! А ведь следователи имели к тому полную возможность! Кто им мешал? Шашни с иностранными державами были. Но шпионаж тут ни при чем.

Вот что говорил о планах Ягоды с компанией наш старый знакомый Артузов-Фраучи, которого тоже подмели по делу о заговоре: «Я узнал от Ягоды, что основная задача организации — восстановление капитализма в СССР.

Совершенно ясно, отмечал Г.Г. Ягода, что никакого социализма мы не построим, никакой советской власти в окружении капиталистических стран быть не может. Нам необходим такой строй, который приближал бы нас к западно-европейским капиталистическим странам… Довольно потрясений! Нужно, наконец, зажить спокойной обеспеченной жизнью, открыто пользоваться всеми благами, которые мы, как руководители государства, должны иметь» [65].

Положа руку на сердце: что в этом необычного, невозможного, противоестественного? Это в самом деле не «шпионаж», а попросту дворцовый заговор, наладивший связи с заграницей — таких в истории предостаточно, и не только в России.

И в самом деле! После успеха дела на кой черт практически всемогущему Ягоде партийные говоруны в качестве равноправных соправителей? Не смешите! У него и без того немалая силища за спиной в виде НКВД. Боюсь, после переворота, окажись он успешным, все эти рыковы и бухарины очень быстро отравились бы грибочками или в самолете упали. В стиле Ягоды, пожалуй.

В стиле любого шефа сильной спецслужбы, вынужденного какое-то время поддерживать в «штатских» соучастниках иллюзию, что все они одна компания — а уж потом. У Ягоды была реальная сила за спиной, а откуда она у Бухарина с Рыковым?

Думаю, хунта очень быстро превратилась бы в единоличную диктатуру.

Личный секретарь Ягоды Буланов тоже рассказал немало пикантного — хотя бы об убийстве Кирова. По Буланову, все так и обстояло — Николаева никто не готовил, но о нем знали и не мешали. Борисов был в курсе и отстал в коридоре не просто так — ну, а потом пришлось быстренько что-то с ним делать.

Что мы имеем, короче говоря? Часть политической элиты при поддержке министра тайной полиции намеревалась свергнуть существующее руководство и захватить власть. Для чего они вступили в тайные переговоры с иностранными державами, которые рассчитывали привлечь на свою сторону уступками в политической и экономической области. И, обратите внимание: Ягода хотел жить «красивше». Не советским аскетом, а «настоящим» правителем, совершенно законно имеющим свою долю роскоши и комфорта. Вам это ничего не напоминает? Так-таки и ничего? Если так, то я искренне завидую детской незамутненности вашего взгляда на мир и людей.

Со временем Сталин принялся наводить порядок и в этой области — поскольку дело было не только в головотяпстве, иные закордонные сотрудники работали не на родное учреждение, а на, выгнанного из России, Троцкого.

И начался великий драп! Обладатели немалых чинов дружно рванули кто куда, прихватив огромные суммы казенных долларов, — Рейсс, Кривицкий, Орлов… До сих пор их именуют «идейными борцами со сталинской тиранией» и рассказывают, как Сталин уничтожил все резидентуры за рубежом [22].

Разогнав неумех, прямых предателей и повязанных с заговорами внутри страны интриганов, Сталин посадил на их места молодых и неопытных майоров с капитанами.

Соль в том, что именно эти молодые и неопытные «выдвиженцы» очень быстро создали мощнейшую разведслужбу мира, которая проникла, куда только возможно — в окружение американского президента и английской королевы, в атомные центры и военные министерства, в гестапо и Интелледженс Сервис.

Считанные единицы из сталинских суперагентов стали известны широкой публике — но исключительно провалившиеся. О тех, кто благополучно отработал свое, мы не узнаем, пожалуй, никогда, потому что самые серьезные операции разведки сроков давности не имеют из-за специфики ремесла.

Отвлечемся пока что и познавательности ради посмотрим, что в означенном 1934 году представляла собой Европа. А куда ни глянь — не место для слабонервного интеллигента.

В Польше, как известно, еще в 1926 г. маршал Пилсудский устроил переворот. Скажу по совести, у меня лично язык не поворачивается его за это осуждать. Поляки своей многовековой историей, увы, доказали, что достаточно их оставить без твердой руки, как они в стремлении к вольностям устроят такое, что хоть святых выноси. Не зря родовитейший шляхтич Гуго Коллонтай говорил давненько тому: «Воевать поляки не умеют. Зато бунтова-ать!» В самую точку.

Перед приходом Пилсудского в парламенте увлеченно бузили ровным счетом 112 партий, а президента страны, ученого с европейским именем Нарутовича, убил правый экстремист. Но вот пришел Пилсудский — никакой не поляк, а «литвин», то есть, окатоличенный белорус. К полякам он относился без особой теплоты, и не в узком кругу, а на съезде своих легионеров в Калише выразился, к примеру, так: «Я выдумал множество красивых слов и определений, которые и будут жить после моей смерти и которые занесут польский народ в разряд идиотов». Своему адъютанту Лепецкому он как-то сказал в сердцах: «Дурость, абсолютная дурость. Где это видано — двадцать лет руководить таким народом, мучиться с ним». А премьер-министру Енджеевичу сказанул что-то такое о своих генералах, что Енджеевич в своих мемуарах честно признался: повторить этого печатно не может.

Албания. Там пришел к власти милейший человек Ахмед Зогу и вскоре объявил себя королем — мол, в жилах у него течет древняя королевская кровь. Поскольку вокруг него всегда толпились хмурые ребята, обвешанные маузерами и ятаганами, никто особенно и не рвался проводить анализ крови на королевскую голубизну, пришлось поверить на слово.

Болгария. Там еще с 1923 г. правил режим доктора Цанкова, который иные пессимисты называют «фашистской диктатурой».

Греция. Череда военных переворотов. Потом пришел генерал Метаксас, всех разогнал и сказал, что Бонапартом отныне будет он один, а ежели кто другой станет претендовать на эту почетную должность, то слезами умоется.

Румыния. Там поначалу было, вот чудо, нечто отдаленно похожее на демократию. Премьер Дука распоясался до того, что стал проводить антигерманскую политику. Но в 1933 г. его на перроне встретили трое угрюмых румын и дружненько потащили из карманов пистолеты. И не стало премьера. Угрюмые были из «Железной гвардии» — местные штурмовики. И пришел к власти маршал Антонеску, и показал, что у него не забалуешь.

В Венгрии тишина — там давным-давно диктаторствует бывший императорский адмирал Хорти, причем Венгрия официально именуется «монархией», с короной в гербе, хотя никакого монарха на троне нет. И трона нет. Хорти всем объясняет, что он, знаете ли, местоблюститель. Когда-нибудь все же возведет на трон всамделишнего монарха. А пока — стоять — бояться!

В Югославии — военные перевороты. В том самом тридцать четвертом во Франции, в Марселе, террорист ухлопал из пистолета короля Югославии Александра I и министра иностранных дел Франции Луи Барту. Здесь имела место многоходовая комбинация: террорист — хорватский сепаратист, курировали его итальянские разведчики, но благословили его на мокрое дело они по заданию не начальства (Муссолини тогда важнее были добрые отношения с Францией), а абверовцев, на которых означенные итальянцы подрабатывали.

Австрия. Коммунисты там хлещутся с социал-демократами. Попытались устроить переворот, но проиграли. Тогда за то же самое предприятие взялись нацисты. Они в Австрии четко делились на два лагеря — проитальянский и прогерманский (Муссолини лез в Австрию настолько серьезно, что однажды едва не объявил войну Гитлеру). Прогерманские нацисты путч провалили, но успели пристукнуть канцлера Дольфуса (тоже нациста, но проитальянского). Такие вот теоретические разногласия.

Прибалтика. Такое торжество демократии, что слеза прошибает от умиления!

Латвия. В мае 1934 г. г-н Ульманис устроил военный переворот. Все партии к чертовой матери запретил, ввел военное положение, утешая всех тем, что это только на 6 месяцев (а затянулось на 6 лет, до самого прихода советских войск).

Быстренько завел концлагеря, распродал за долги 26 000 крестьянских хозяйств и в конце концов издал закон, по которому ни один рабочий не имел права выбирать себе место работы сам, а обязан был смиренно повиноваться указаниям Центрального управления труда (опять-таки до Сталина). Ну, книги жгли на кострах, по демонстрантам стреляли, налогами с крестьян обеспечивали 70 % государственного бюджета.

В Эстонии — та же картина. Опередив братьев-латышей на месяц, премьер Пятс и наш старый знакомый генерал Лайдонер забабахали военный переворот с теми же примерно результатами, но со специфическими национальными отличиями: скажем, создали «лагеря для лодырей», куда загоняли всех «шатающихся без работы и без средств к существованию». Генерал Лайдонер мимоходом позаимствовал в казне 200 000 марок, да так и не отдал по забывчивости. Пятс ему из деликатности не напоминал: свой человек, чего уж там.

В Литве тогда ничего подобного не происходило — исключительно потому, что там еще в 1926 г. господин Сметона устроил путч и показал всем «матушку Кузьминскаса».

А нам ныне демократические уроды вкручивают, что советские войска в прибалтике свергли демократию.

В Италии — Муссолини. Не подарок, уж безусловно.

В Португалии сначала устроили путч генералы, а потом им на смену пришел доктор Салазар, тоже не чуждый социалистическим взглядам, уж не помню, какого направления. И традиционно показал землякам «матушку Козимо».

Выдь на Сену — чей стон раздается? А это во Франции дискутируют правые и левые, кастетами и велосипедными цепями, объясняя друг другу теорию и практику социализма. В перерывах и те, и другие колошматят полицию — пусть, мол, карманников ловит, а не вмешивается в политические дискуссии.

В Финляндии — Маннергейм. Тоже не светоч демократии.

В Норвегии потихонечку копают под существующую власть нацисты Видкуна Квислинга, сторонника Гитлера.

В Испании — такое, что не к ночи будь помянуто. До сих пор звучат обвинения Сталина в том, что он вдобавок к прочим прегрешениям «разжег» гражданскую войну в Испании. Ну, посмотрим на этот оазис. А там и без Сталина — мама дорогая!

Что тут разжигать? Они сами и без Сталина все разожгли еще в 1931 г. К тридцать шестому, по данным бесстрастной статистики, было дотла сожжено 160 церквей, состоялось 269 громких политических убийств (можно только предположить, сколько было «не особенно громких») и 1287 попыток «громких» политических убийств. Разгромлено 10 редакций газет и 69 штаб-квартир разных партий. Пальба стоит — уши закладывает. Это — еще до гражданской войны [66].

По доброй старой Англии браво маршируют джентльмены и леди в черных рубашках, вопя что-то вроде: бей жида-политрука, морда просит кирпича! Спасай белую расу от левых и масонов! Ага, вот именно, в доброй старой Англии. И ничего тут нет удивительного, если вспомнить, что основной идеологический фундамент «арийской расы» и «белых сверхчеловеков» прилежно создали англичанин Чемберлен и француз Гобино, когда Адольф Гитлер еще в пеленки писался.

Вот так выглядит политическая география Европы в вольном изложении. В Чехословакии, правда, тихо. Там, как ни удивительно, демократия в целости. Генерал Гайда попытался было устроить заварушку, но не прошло. В Швеции и Швейцарии тихо, в Дании, Бельгии и Голландии тоже. Да, и в Монако тихо, разве что проигравшиеся вдрызг в рулетку браунингами балуют. Но исключительно в свой собственный адрес. Но это — крохотные оазисы тишины и демократии. На большей части Европы в 1934 года царит если и не ад кромешный, то нечто к нему социально близкое — черти обзавидуются.

Но вернемся в Советский Союз. Где, как мы не успели забыть, только что арестовали товарища Ягоду и начали у него выспрашивать подробности заговора.

Помимо того, что заговорщики наворотили внутри страны, очень быстро всплыли интереснейшие вещи касаемо того, что происходило при Ягоде в системе закордонной разведки. Ягода, похоже, ощутил некоторое «головокружение от успехов». Самомнения у него хватало. Вот что он говорил Артузову [67]: «С таким аппаратом, как наш, не пропадешь! Орлы — сделают все в нужную минуту. Ни в одной стране министр внутренних дел не сможет произвести дворцового переворота. А мы и это сумеем, если потребуется, потому что у нас не только милиция, но и войска. Военные оглянуться не успеют, как все будет сделано».

Действительность, как это частенько водится, несколько отличалась от фантазий. Во-первых, переворот Ягода так и не успел устроить — повязали, как пучок редиски, и никакие «орлы» его не спасли. А во-вторых, военные, которых Ягода считал лопухами, давненько уже вели свою собственную игру.

2.6. Несчастная жертва — маршал Тухачевский

Из-за кордона пошла тревожная информация… Еще в 1932 г. от агента берлинской резидентуры советской разведки «А-270» стали поступать сведения о существовании в СССР «военной партии» и готовящемся ею перевороте. Их «А-270» получал, в свою очередь, от завербованного уже им агента. Под кодом «А-270» скрывался барон Курт Позаннер, австриец, профессиональный разведчик, а его агентом «Сюрприз» был Адольф Хайровский, штатный эксперт Абвера.

По их информации удалось установить, что кое-кто в абвере и германском правительстве поддерживает отношения с представителями этой самой «военной партии», которую возглавляет некий «генерал Турдеев», он же — Тургуев. В котором

люди компетентные быстро опознали Тухачевского.

Тогда же в ОГПУ пошла информация от другого агента, «А-256», «источника проверенного и осведомленного», как его характеризовали чекисты. Он сообщал практически то же самое. Разве что, по его данным, подобных организаций в Советском Союзе было несколько, самых разнообразных направлений — две прогерманских, пропольская, «монархическая». С «национал-большевиками» поддерживал связи Геббельс, с «монархистами» — Геринг. Тот же источник сообщал о беседе Гитлера с польским послом Надольным, где переворот обсуждался как вполне реальное предприятие. А была еще информация от агентов «А-246», «А-265» и других. Имена последних засекречены до сих пор.

Самое интересное — данные барона Позаннера практически совпадают с теми показаниями, которые гораздо позже даст на следствии Ягода, который в то время был еще на свободе и при немалой власти. Так что из Позаннера никто не мог «выбивать» ложных показаний. От «А-256» идут новые донесения — недовольство Сталиным в Красной армии возросло, в заговоре участвует симпатизирующий Германии маршал Блюхер, намеренный отделить Дальний Восток и устроить там свое маленькое государство.

Это до мелочей совпадает с тем, что вскроется позже, через несколько лет!

Но эта информация трудами Артузова и Ягоды летит в корзину. Арестованный в 1937 г. начальник одного из управлений Иностранного отдела ОГПУ Штейнбрюк показал: «Эти материалы были доложены Артузову, а последним — Ягоде, причем Ягода, ознакомившись с ними, начал ругаться и заявил, что агент, давший их, является двойником, и передал их нам по заданию германской разведки с целью дезинформации. Артузов также согласился с мнением Ягоды и приказал мне и Берману больше этим вопросом не заниматься».

Опубликовавший книгу об этой истории А. Колпакиди [68] справедливо подчеркивает, что Артузов с Ягодой вели себя странно и насквозь неправильно. В первую очередь, они были обязаны такую информацию доложить, пусть, и, сопроводив собственными заверениями в ее ненадежности, а не «бросать в корзину». Слишком много на себя брали Артузов с Ягодой.

Вышеназванных агентов курировал опытный разведчик Слуцкий. Весьма похоже, он-де не считал их данные дезой или тем самым «бумерангом».

Однако его по приказу Артузова с Ягодой из Берлина убрали, и всякая работа в этом направлении прекратилась. Более того, барон Позаннер был убит при крайне загадочных обстоятельствах, его обезображенный труп со следами огнестрельных и ножевых ранений обнаружили в лесу близ Потсдама. Колпакиди пишет: «В следственном отделе Артузова есть вполне прозрачные намеки, что за убийством «А-270» стояли наши оперативники из ИНО ОГПУ».

Позже, когда Артузов был переведен в Разведупр, Слуцкого назначили уже не резидентом — начальником ИНО. И он вновь начал разрабатывать недоделанную прежде работу по «военной партии». Артузов, воспользовавшись арестом Ягоды, откровенно и прилюдно стал Слуцкого топить! На собрании руководящего состава НКВД, посвященного борьбе с последствиями ягодинского «правления», он закатил громовую речь, уверяя, что Слуцкий — ближайший сообщник Ягоды, разваливший в наркомате все, что только возможно. Обвинял во всех мыслимых и немыслимым грехах, так что после такой речи вообще-то следовало «врага народа Слуцкого» арестовать тут же, не выпуская из зала. Однако Слуцкий остался на том же месте, в той же должности. Арестовали как раз Артузова.

Слуцкий, сугубый профессионал, разрабатывал военный заговор и далее (к чему это привело, мы узнаем позже). Но его все же достали. Уже при новом наркоме, Ежове. Он успел еще отлично поработать против троцкистов в Испании — уничтожил там троцкистскую «Рабочую партию марксистского единства» и ликвидировал ее главаря Нина… Именно под его руководством, кстати, была подготовлена операция по устранению главы украинских националистов Коновальца, которого совсем молодой Павел Судоплатов рванул замаскированной под конфетную коробку бомбой.

17 февраля Слуцкого пригласил к себе для деловой беседы первый заместитель Ежова Фриновский. Там же были Заковский и Алешин — еще ягодинские кадры. Слуцкому любезно предложили стаканчик чайку. После чего с ним якобы случился роковой сердечный приступ. Говорили, что вызывали врача, но никто его не видел.

Вот пример. Японцы одно время довольно неосмотрительно отправляли свою

дипломатическую почту на поезде Москва — Владивосток без всякого сопровождения дипкурьерами. Естественно, советская разведка такого подарка судьбы упустить не могла. Вынули за время пути из одного баульчика документы, сфотографировали, положили на место, печать приделали заново, так хорошо подделанную, что японцы и не заметили… И переводчик тут же сообщил сенсационные вещи! В одной из бумаг помощник военного атташе Японии в Польше сообщал своему непосредственному начальству, что установил потаенные контакты с маршалом Тухачевским (точнее, посланцем маршала). Потом, при Хрущеве, привычно завопили, что это фальшивка — то ли чекистская, то ли японская, не суть важно. Что до чекистов, то «японский документ» вообще не фигурировал на процессе против Тухачевского! Зачем в таком случае было стараться? Зачем с нешуточным мастерством подделывать донесение, которое, обратите внимание, опытнейший переводчик НКВД даже не смог прочитать целиком, некоторых мест так и не понял.

И перед Сталиным гигантской мрачной тенью поднялся очередной заговор, на сей раз, пожалуй, самый опасный из всех. Заговор военных.

Офицером Тухачевский, по воспоминаниям родных, мечтал стать с детства. В этой связи полезно будет вспомнить предшественников… Проучившись год в 1 м Московском императрицы Екатерины II кадетском корпусе, наш герой поступил в Александровское военное училище в Москве — не самое престижное, но и не самое захудалое. Два года его учебы там описаны довольно подробно. Начальство дисциплинированного службиста отличало, вскоре назначив фельдфебелем роты. А вот соученики относились без всякой симпатии, не говоря уж о дружеских чувствах. Карьера фельдфебеля — сплошная полоса инцидентов, скандалов, к тому же с самыми трагическими последствиями. По инициативе Тухачевского за жалобы на его излишнюю придирчивость переведен в другое училище юнкер Немчинов и вовсе отчислен юнкер Маслов. С ними обошлось. А вот три других юнкера — Красовский, Яновский и Авдеев — трудами Тухачевского переведенные в самый низший разряд по поведению, покончили с собой.

Выпущенный из училища и имевший право, как отличник, выбрать себе полк, подпоручик Тухачевский предпочел лейбгвардии Семеновский. С ним и ушел на Первую мировую младшим офицером 7й роты 2го батальона. Воевал, надо отдать ему должное, храбро. Тухачевский воевал на Первой мировой всего шесть месяцев — в первый ее период, когда еще не были выбиты старые кадровые армии, когда война велась по правилам и ухваткам девятнадцатого века, когда у воюющих сторон еще не было ни танков, ни газов, а прочая военная техника, от аэропланов до раций, от ручных пулеметов до бронеавтомобилей еще не развернулась во всем своем масштабе. Это необходимо учитывать, когда мы будем сталкиваться с мнением о Тухачевском как о вояке с «огромным» опытом Первой мировой. Весь его опыт, повторяю, относится к начальному периоду войны. Потом она стала другой, все изменилось — вооружение, тактика, методы боя. В этой войне Тухачевский уже не мог участвовать по весьма прозаической причине — в феврале пятнадцатого он угодил в германский плен.

О пребывании и высказываниях Тухачевского в плену мы знаем довольно много — благодаря его товарищу по заключению, французскому офицеру Ферваку, впоследствии выпустившему книгу воспоминаний [69]. Тухачевский о будущем России: «Нам нужны отчаянная богатырская сила, восточная хитрость и варварское дыхание Петра Великого. Поэтому к нам более всего подходит одеяние диктатуры».

Очень уж соблазнительно для почитателей Тухачевского объявить все эти цитаты выдумкой Фервака: какникак, тот впоследствии служил во французской контрразведке и любви к Советам не питал. Но в томто и пикантность, что эти прилежно записанные французом излияния Тухачевского как две капли воды похожи на его будущие приказы во время польской кампании. Тот же лексикон, те же мысли и идеи: «Через труп белой Польши — к мировому пожару!» Совпадения слишком многозначительны, чтобы считать мемуары Фервака выдумкой.

С пятой попытки Тухачевскому все же удалось бежать из плена и добраться до Швейцарии. Здесь снова начинаются откровенные непонятки. В Швейцарии Тухачевский отчегото прохлаждался чуть ли не месяц — швейцарскую границу он перешел 18 сентября 1917 г., а к русскому военному агенту в Париже графу Игнатьеву (тому самому) прибыл только 12 октября. Хотя этот путь — из Швейцарии в Париж — должен был занять максимум неделю: между обеими странами существовало регулярное железнодорожное сообщение, поезда ходили исправно, вояж предстоял самый что ни на есть обыденный. Предельно темная история, одним словом. Настолько, что Мартиросян А., к примеру, упорно считает, что именно тогдато у Тухачевского и завязались шашни как с германской разведкой, так и с обосновавшимися в Швейцарии большевиками, коих там было предостаточно [70].

Последующие события прекрасно известны: Тухачевский добирается до Москвы и делает феерическую даже по тем фантазийным временам карьеру: в начале марта он попадает в столицу, а уже 5 апреля принят в большевистскую партию! Тут же получает немаленькую должность: военком Московского района Западной завесы («завесами» тогда именовались прообразы будущих фронтов) Там он не то что воюет, а… комиссарит. Именно так. В качестве комиссара присматривает за военным руководителем района, бывшим генералом Байовым.

А еще через месяц назначается командующим одной из армий, действующих против восставших чехословаков. Как вам взлет?! Как вам скоропалительная карьера рядового поручика? Даже для тех времен чересчур уж фантастично.

Можно говорить со всей уверенностью, что никаких таких большевистских убеждений у Тухачевского быть не могло: откуда им взяться, черт побери? Гораздо более вероятно и жизненно другое предположение: имитатор Бонапарта, холодный карьерист, безжалостный терминатор еще в юнкерские времена, он прекрасно знал историю Французской революции. И на примере своего кумира мог понять без особого труда, какие шансы открываются в подобное смутное время перед человеком энергичным, честолюбивым и беззастенчивым в средствах.

Несколько мнений о Тухачевском, в основном людей, знавших его не понаслышке, а общавшихся лично. Известный русский философ И. Ильин: «Тухачевский — очень честолюбив, фаталистичен, молчалив; кажется, не умен; может стать центром заговора; вряд ли справится». Это — середина двадцатых, пишут эмигранты. А вот что говорил один из «красных военспецов», служивший с Тухачевским на Западном фронте: «Умный, энергичный, твердый, но подлый до последней степени — ничего святого, кроме своей непосредственной выгоды. Какими средствами она достигается — безразлично».

Через четырнадцать лет, в 1928 г., чуть ли не то же самое напишет полковник рейхсвера фон Миттельбергер: «Это один из выдающихся талантов Красной Армии, однако известно, что он является коммунистом исключительно по соображениям карьеры. Он может переходить с одной стороны на другую, если это будет отвечать его интересам. Здесь (в руководстве СССР) отдают себе отчет в том, что у него хватит мужества, способности и решимости рискнуть и разорвать с коммунизмом, если в перспективе последующих событий ему это кажется целесообразным».

Полковник рейхсвера Мильчинский (1931 г.) [71]: «Чрезвычайно тщеславный и высокомерный позер, человек, на которого ни в коем случае нельзя было положиться». Генерал Власов (тот самый): «Он хотя и имел большое влияние в армии, но не пользовался ни всеобщим доверием, ни любовью, одни командиры ему завидовали, другие его боялись, и все вместе его не любили, как заносчивого царского гвардейца, смотревшего на всех свысока».

В 1918 г. бывший сослуживец Тухачевского и по Семеновскому полку, и по Красной Армии Б. Энгельгардт перешел к белым и передавал Деникину следующие высказывания Тухачевского: «Мы убежденные монархисты, но не восстанем и не будем восставать против Советской власти потому, что, раз она держится, значит, народ еще недостаточно хочет царя.

Социалистов, кричащих об Учредительном собрании, мы ненавидим не меньше, чем их ненавидят большевики. Мы не можем их бить самостоятельно, мы будем их уничтожать, помогая большевикам. А там, если судьбе будет угодно, мы и с большевиками рассчитаемся». Достаточно, я думаю. Коекакое представление о нашем гладиаторе читатель уже получил.

Самые разные люди — штатские белоэмигранты, офицеры белые и красные, предатель Власов, француз Фервак и офицеры рейхсвера — все рисуют фигуру, мягко выражаясь, страшненькую.

Перейдем теперь к карьере Тухачевского на Гражданской войне. При ближайшем рассмотрении очень быстро рассыпается миф о «молодом таланте», «великом стратеге». Так, Тухачевский числится «победителем Колчака». Именно что числится.

Во-первых, колчаковские тылы буквально развалились под ударами многотысячных партизанских армий (воевавших отнюдь не за красных, а просто против адмирала). Во-вторых, в тех же тылах старательно и мастерски подготовил многочисленные восстания и мятежи Смирнов, ас нелегальной работы.

Втретьих, что наиболее существенно, у Колчака на командных должностях была катастрофическая нехватка генералов и старших офицеров с боевым опытом — полками, было дело, командовали недавние поручики. А в наступавших на Колчака красных армиях несла службу целая плеяда высококлассных специалистов бывшей императорской армии: генералы Самойло, Лебедев и БончБруевич, полковники Каменев и Вацетис. Именно они и разрабатывали стратегические планы — при том, что начальником штаба Колчака оказался генерал военного времени Лебедев, Февральскую революцию встретивший всего лишь капитаном.

Так что разбил Колчака не Тухачевский. Тухачевский, главным образом, издавал многословные, исполненные самой что ни на есть правильной идеологии приказы да посылал Ленину пафосные телеграммы… Даже Троцкий, последовательный покровитель Тухачевского, в 1937 г. признал: «Ему не хватало способности оценить военную обстановку со всех сторон. В его стратегии всегда был явственный элемент авантюризма».

Тогда же, на колчаковском фронте, Тухачевский был и крепко бит. Он настаивал на одном варианте наступления. Командующий Восточным фронтом, бывший царский генерал Ольдерроге, предлагал другой. Тухачевский скрепя сердце его план принял, но выполнял, видимо, спустя рукава — потому что Сибирский казачий корпус довольно быстро разбил наступающие красные части погнал их назад к реке Тобол.

Спас положение умелым маневрированием войск как раз Ольдерроге. За что Тухачевский его отблагодарил душевно: в 1935 г., когда тот был уже арестован, Гладиатор разразился разгромной статьей в «Красной звезде»: «Трудно понять, где выискивал Троцкий таких людей. Человек никому не известный, в лучшем случае бездарный, Ольдерроге сделал все от него зависящее, чтобы наше неотступное преследование Колчака сорвалось». И политический донос сделал красный маршал, и от былого покровителя Троцкого отмежевался.

Чуть погодя Тухачевский, командуя Западным фронтом, позорнейшим образом провалил наступление на Варшаву и был поляками бит. Несколько лет назад были под одной обложкой изданы воспоминания двух «дуэлянтов» — Тухачевского и Пилсудского. Чтение занимательнейшее [72]. По объяснениям Тухачевского, он проиграл кампанию оттого, что зловредные поляки… начали наступление первыми. Так и написано. Если бы поляки дали Тухачевскому время подготовиться и ударить первым, он бы их непременно разбил. Но поляки, по врожденному своему коварству, такой возможности не дали. Играли неправильно.

Тухачевский: «Уже 5 недель продолжалось наше безостановочное наступление, 5 недель мы стремились найти живую силу врага, для того, чтобы в решительном ударе окончательно уничтожить его живую силу. 5 недель белополяки неизменно уклонялись от решительного наступления, в силу расстройства своей армии, и лишь только вышли на Вислу, подкрепленные новыми формированиями, рискнули на это дело… Заранее мы не знали, где встретим главное сопротивление противника — на Висле или за Вислой. Но мы знали одно, что гденибудь мы его главные силы непременно найдем и разгромим…».

Такие вот откровения. Дело даже не в том, что поляки все же разгромили Тухачевского, а не он их. Обратите внимание: командующий фронтом Тухачевский пять недель маневрирует вверенными ему войсками, представления не имея, где находятся главные силы противника! Он что, не в силах наладить нормальную войсковую разведку? Похоже, так и обстоит, Хотя Польша — страна небольшая, и за пять недель конные разведчики могли бы раз десять пересечь ее вдольпоперек…

«Полякам повезло», сокрушается Тухачевский, потому что командующий 4й красной армией «потерял связь со штабом фронта». Но несколькими абзацами ранее он сам объясняет, что полякам вовсе не «повезло» — «они немногочисленными отрядами внезапным ударом нарушили связь». Польская 5я армия «совершенно безнаказанно» теснит красных, хотя на фланге у нее и в тылу находятся четыре стрелковых и две кавалерийских дивизии Западного фронта. Но они… стоят, не получая приказов от командующего, как признавался сам Тухачевский. Отчего он так и не отдал приказа атаковать, будущий маршал никогда не смог объяснить внятно. Должно быть, не хватило времени на этакие пустяки — Тухачевский тогда издавал пафосные приказы насчет мирового пожара и грядущего краха Европы под клинками его конников.

«Если бы мы только вырвали из рук польской буржуазии ее буржуазную шляхетскую армию, то революция рабочего класса в Польше стала бы свершившимся фактом». Эти писания Тухачевского — чистейшей воды бред. «Рабочий класс», как и «трудовое крестьянство», в это время как раз и вливались массами в ряды «буржуазной шляхетской армии».

Что тогда же отметил в «Правде» проницательный Сталин, в отличие от Тухачевского, сразу понявший, что советскопольская война приняла не классовый, а национальный характер.

Ну, а потом поляки нажали, и разбитые дивизии Тухачевского покатились назад. Сам командующий фронтом сидел в безопасном удалении от своих войск, в глубоком тылу, армиями руководил исключительно по телеграфу, и, едва польская кавалерия нарушила проводную связь, всякое управление войсками было потеряно.

Правда, в утешение себе Тухачевский, неведомо с какого перепугу, назвал бездарно проигранную им кампанию «блестящей операцией». И свалил вину за провал на Сталина с Егоровым — якобы его блестящее наступление провалилось исключительно оттого, что две вышеупомянутых военных бездарности не перебросили вовремя от Львова свою конницу. Правда, при любом раскладе кавалерия Буденного ни за что не успела бы под Варшаву, лишь загнала бы коней. А сам Тухачевский не озаботился в свое время подготовить резервы.

Зато он прекрасно умел сваливать свои промахи на других. Что в данном случае помогло мало. Настоящие военные специалисты уже тогда прекрасно понимали, кто провалил польский поход. Один из них, не стесняясь в выражениях, во время одной из дискуссий 1930 г. крикнул Тухачевскому:

— Вас за двадцатый год вешать надо! Пленных крсноармейцев — 80 000.

И все же за Тухачевским числится одна успешно выигранная кампания. Правда, проведенная не против белых генералов и не против внешнего супостата. Гладиатор самым блестящим образом подавил тамбовский мятеж, так называемую «антоновщину» [73]. Вот в боях против коекак вооруженных крестьян он и впрямь показал себя героем: на пару с АнтоновымОвсеенко (еще одной «безвинной жертвой сталинизма») расстреливал заложников, целыми деревнями загонял в концлагеря, боевыми отравляющими газами душил засевших в лесах. С той же бестрепетностью и мастерством Тухачевский чуть позже залил кровью соотечественников мятежный Кронштадт. Такие операции ему всегда удавались без сучка, без задоринки.

Одним словом, после Гражданской наш сомнительный герой уже блистал в ореоле незаслуженной славы. И его ожидал еще один нешуточный карьерный взлет.

Бывшего командира взвода с двухклассным военным образованием вдруг назначают в 1921 г…начальником Академии Генерального штаба РККА! Сместив ради этого бывшего генерала Снесарева, автора множества серьезных книг по стратегии и тактике. И гладиатор восседал в этом престижнейшем кресле целых девять лет. О его «успехах» на столь славном поприще догадаться легко — успехов как-то не случилось. Зато уральский город Миасс с 1923 по 1926 гг. именовался Тухачевск.

Примерно в те времена, в 1926 г., ОГПУ как раз и начинает приглядывать за Тухачевским. И моментально выясняется немало интересного. Тухачевский вхож в теплую компанию бывших царских гвардейцев, группирующихся вокруг Зайончковского и Какурина. Большинство из этих «краскомов» в свое время активнейшим образом воевали против большевиков, но потом как-то перековались. В начале тридцатых многих из них арестуют. Именно тогда и всплывут данные о заговорах — точней, не о конкретных планах, но об опасных разговорах и вовсе не советском образе мыслей. Немало «перековавшихся» тогда посадили. Тухачевский оказался в стороне.

И занялся со всем усердием техническим переоснащением Красной Армии — за что его до сих пор восхваляют как «поборника военнотехнического прогресса», противопоставляя «безграмотному» Ворошилову. Ну, что же, если мы подробнейшим образом изучим, как Тухачевский внедрял «прогрессивные технические новинки», то очень быстро обнаружим такое, отчего волосы встанут дыбом даже у Фантомаса.

История о том, как Тухачевский предлагал создать армаду из сотни тысяч танков, не понимая последствий, подробно описана Суворовым, и я не буду на ней останавливаться. Зато стоит подробно рассмотреть многолетнее баловство Тухачевского с разнообразнейшей военной экзотикой.

Для начала немалые денежки были отпущены на совершенно фантастическую установку некоего Баранова, которая, по замыслу автора, с помощью сверхмощных магнитов должна была отклонять в сторону вражеские снаряды. Дурная фантастика кончилась пшиком. Как и возня с «лучами смерти» будущего академика Иоффе, якобы способными бесшумно и надежно укладывать живую силу врага целыми полками.

Параллельно Тухачевский пригрел знаменитого изобретателя Бекаури. Вообщето, исторической точности ради необходимо сказать, что одно изобретение этого конструктора и впрямь оказалось очень удачным и использовалось Красной армией с успехом — мины, взрывавшиеся с большого расстояния по кодовому радиосигналу.

Другое дело, что время для радиоуправляемых самолетов и танков еще не настало. Но на подобные игрушки были истрачены многие миллионы, построено множество опытных образцов — которые с завидным постоянством терпели аварии, выходили из строя. Зато Бекаури был награжден всеми существовавшими тогда орденами и катался, как сыр в масле.

На Западе тоже занимались подобными прожектами — но с превеликой осторожностью и максимальной экономией средств. Бекаури же при покровительстве Тухачевского доил казну совершенно невероятным образом. Кончилось все тем, что в тридцать восьмом он был, наконец, арестован, на следствии признался, что занимался очковтирательством, и получил вышку. Авторы «лучей смерти» и «магнитоуловителей снарядов» отделались легким испугом видимо, оттого, что нанесли казне не в пример меньший ущерб.

А Тухачевский, еще будучи в силе, вновь обращает свой благосклонный взгляд на танки. У него, изволите ли видеть, родилась очередная новаторская и прогрессивная идея: боевые машины «двойного применения». Излагаю популярно: нужно заранее навешивать броню на мирные гражданские трактора, чтобы потом, в случае войны, быстренько их мобилизовать, вооружить пулеметами и послать в бой. Одна неувязка: бронеавтомобили и бронепоезда изначально приспособлены исключительно для войны. А куда прикажете девать «громадные массы» бронированных тракторов? И в самом деле, отдать пока что колхозникам пахать поля? Так это ж дикий перерасход горючего! Держать «трактора второго эшелона» на военных складах? «Громадные массы»? Бред какой-то. Техника двойного назначения — это любимый заскок товарища Тухачевского. Тяжелые транспортные самолеты он предлагал в мирное время использовать для перевозки гражданских грузов и почты.

А вот что писал по поводу этих прожектов человек насквозь практический, один из руководителей Северного края С. Бергавинов. Отчегото его ничуть не обрадовало планов громадье, и в 1930 г. он сообщал Ворошилову: «Тов. Тухачевский заманчиво нас дразнит, он прислал нам оставленный им сверхграндиозный план развития гражданской авиации на Севере (в 1931 г. —151 самолет, в 1932 г. — 934 самолета, в 1933 — 929). Итого —1384 самолета, плюс 2 дирижабля. Конечно, такое шибко преувеличенное количество мы и не освоим да и достать их неоткуда и незачем…

Зная, что, хотя это и гражданская авиация, но летает она под Вами, мы слезно просим Вас хотя бы один самолет для края в непосредственное наше распоряжение дать» [74].

Иными словами, планы великолепные. Потрясающие планы. Дух захватывает.

Но нам бы, не дожидаясь претворения в жизнь этих утопий, хотя бы одинединственный самолетик, слезно просим, товарищ нарком обороны.

Короче говоря, у всех прожектов Тухачевского был единственный главный недостаток: они не имели ни малейшего отношения к реальности. Что принесли Красной Армии эксперименты Тухачевского в области артиллерии?

Только череду провалов и упущений. Тухачевский был категорически против принятия на вооружение знаменитой 76мм пушки Грабина, которая не только прекрасно показала себя в Великой Отечественной, но и в наши дни до сих пор коегде еще неплохо постреливает в региональных военных конфликтах. У маршала были другие игрушки — очередные мертворожденные прожекты, отнявшие массу сил, денег и времени.

В этом предприятии заместителю наркома обороны по вооружениям Тухачевскому старательно ассистировал Павлуновский, ведавший закупками вооружения для РККА — неведомо как попавший на эту чисто военную должность профессиональный чекист, бывший начальник охраны Троцкого. Эта сладкая парочка наработала так, что последствия потом давали о себе знать годы спустя.

Сначала они увлеклись «динамореактивными орудиями» изобретателя Курчевского. «Динамореактивное орудие» — это та пушка, что мы сегодня называем безоткатной. Объясню упрощенно. Обычная пушка — стальная труба, закрытая с одной стороны. Когда снаряд вылетает, силой отдачи ствол отбрасывает назад, это и называется «откат». Безоткатная пушка имеет ствол, открытый с обеих сторон. Дальнейшее, думаю, ясно из самого ее названия [75].

Вообщето безоткатная пушка — система вполне жизнеспособная и полезная. Но, подчеркну особо, служит для решения исключительно узких, ограниченных задач. Изза того, что при выстреле сзади вырывается внушительный сноп раскаленных газов, безоткатка решительно не годится для танков, казематных орудий, зенитных пушек и не сможет выступать в роли дивизионки, движущейся в боевых порядках атакующей пехоты. Короче говоря, у нее в военном деле есть свой, невеликий сектор.

Однако Тухачевский с Павлуновским, сторонники прогресса, возмечтали перевооружить динамореактивными орудиями всю артиллерию Красной Армии, да вдобавок авиации и военноморского флота!

Возражения специалистов, вроде того же Грабина, Тухачевский пропускал мимо ушей. Получив столь высокое покровительство, Курчевский (однажды уже отмотавший срок за разбазаривание государственных средств) воспрянул и развернулся на полную. Он запустил в работу чертову уйму разнообразнейших проектов — пехотные пушки, орудия, устанавливавшиеся на броневиках, на самолетах, на боевых кораблях и даже торпедных катерах. Эксперименты продолжались семь лет, а число образцов исчислялось уже сотнями. Самое смешное во всей этой истории (если только тут есть хоть чтото смешное) — это «ценные указания» Тухачевского, данные еще в самом начале работ. Тухачевскому все было по нраву, одно не нравилось — та самая струя раскаленных газов, бьющая из ствола сзади. И он на полном серьезе пишет директиву: «Доработать ДРП с тем, чтобы уничтожить демаскирующее действие газовой струи». По смыслу это ничем не отличается от пожелания сделать так, чтобы танк, скажем, Т34 ехал совершенно молча, не издавая ни малейшего жужжания. Реактивная струя — неотъемлемая принадлежность безоткатной пушки. Но наш «гений» этого не понимал нисколечко. Подробно описывать эту историю нет смысла. Перейду сразу к результатам.

Результаты оказались насквозь печальными. На испытания пальба из монстров Курчевского калечила танкетки и самолеты, гибли люди, разрушались сами орудия. Понемногу становилось ясно то, что профессионалам вроде Грабина было видно с самого начала: орудие Курчевского, будучи установленным на корабле, при стрельбе разнесет корпус и надстройки, оказавшись на танке сопровождения, реактивной струёй сожжет свою же пехоту, противотанкового ружья из него не вышло на броневике его использовать невозможно, как и на самолете. К 1941 г. даже те немногочисленные образцы «пушек Курчевского», что какимто чудом все же попали в войска, были сняты с вооружения. Но невозможно сейчас подсчитать, сколько труда пропало впустую, сколько было потрачено денег зря, сколько реальных образцов оружия ждало своей очереди, пока два «великих стратега» забавлялись пустышками.

Попутно Тухачевский совершенно угробил зенитную артиллерию. Она ему была не нужна. «Великий стратег» дал очередное «историческое указание», согласно которому с авиацией противника должны были бороться… дивизионные пушки! Никак для этого не приспособленные, потому что создавались совсем для другой задачи — для поддержки пехоты, для стрельбы по живой силе и технике. Это был очередной бзик Тухачевского — «универсальное орудие», которое с равным успехом работало бы и против наземных целей, и против воздушных. Подобного так никогда и не появилось ни в одной стране мира. Эксперименты, правда, проводили многие армии — но именно эксперименты, в ограниченных масштабах, не приносящие ущерба обычным родам войск.

Гигантомания Тухачевского и здесь не подвела, проявившись полной мере. Были изданы строжайшие приказы: обычные зенитные автоматические пушки — не разрабатывать! На то, что в это области делают немцы, внимания не обращать! Другие страны не пример! Все силы, все деньги, все рабочее время — на разработку универсального орудия! В итоге — тот же печальный финал. Универсальное орудие не создано, огромные деньги потрачены впустую, как и труд рабочих с инженерами, противовоздушные средства Красной Армии представлены исключительно счетверенными Максимами на тачанках. Только после расстрела Тухачевского и его гопкомпании в лице Павлуновского и Курчевского в пожарном порядке стали оснащать армию нормальными зенитными орудиями.

Ракетное оружие? Увы, тот же бардак. В 1928 г. по инициативе Тухачевского была создана занимавшаяся реактивными снарядами Газодинамическая лаборатория. Во главе ее стояли «гениальные конструкторы» Клейменов и Лангемак. Лаборатория с годами превращается в огромное предприятие, государство финансирует ее щедрее некуда. Время течет, течет, годы бегут, бегут… И что же? А — ни черта! Нет, все вроде бы идет, как по маслу — работа кипит, постоянно проводятся полигонные испытания, бесконечно проходят доработку многочисленные «перспективные образцы»… Полная видимость дела. А делато и нет! Потому что бесчисленные испытания, доработки и усовершенствования так и не приблизили ни на шаг к результату — хотя бы одномуединственному образцу, который можно, наконец, принять на вооружение. И таким макаром — девять долгих лет! Девять лет тянется эта комедия! С грехом пополам смогли вооружить ракетами истребители — но толку от этих ракет мало (опятьтаки не пришло еще их время), точность попадания мизерная, куча других недостатков. А ракет для сухопутных войск, главного театра военных действий, как не было, так и нет.

Зато к 1941 году Тухачевский оставил наши танки и самолеты без радиосвязи, а значит без системы управления в бою. То-то фрицы были рады.

Но вот грянул тридцать седьмой. Расстреляли и «великого стратега» Тухачевского, и «гениальных конструкторов» Лангемака с Клейменовым. Что же, идея боевых ракет для Красной Армии окончательно похоронена? Наоборот!

Этот вопрос берет в свои руки безграмотный, невежественный противник прогресса, лошадник Ворошилов. И дело рвет вперед невероятными темпами! У Ворошилова нет «гениальных конструкторов». У него нашлись лишь толковые специалисты. И, тем не менее, в 1939 г. неведомо откуда (точнее говоря, трудами Реактивного НИИ) появляется 132мм осколочнофугасный реактивный снаряд «М13» — он и станет основным снарядом советской реактивной артиллерии в Отечественной войне. Фантастика какаято. Нет более ни великих стратегов, ни гениальных конструкторов, ни прочих светочей военнотехнического прогресса — один тупой Ворошилов и при нем невидные инженеришки. Но снаряд есть! Готовый к выпуску массовой серией! В феврале 1939го заканчиваются испытания смонтированной на автомобиле пусковой установки. По ряду серьезных причин она не годится в производство.

Ворошилов издает очередной безграмотный приказ — и всего через шесть месяцев не только разработан, но и принят для полигонных испытаний новый образец. Это и есть «БМ13», более известный нам как «Катюша». Но драгоценное время упущено. О том, как рванула вперед советская военнотехническая мысль после того, как армия освободилась от Тухачевского и его банды, можно написать толстенную книгу, а впрочем, уже появилось несколько пусть не особо толстых, но толковых и показывающих истинное лицо Красного Гладиатора.

Да, кстати, о стратегии. Нужно все же вернуться к Тухачевскому. Его, какникак, там и сям именуют великим стратегом, чье изъятие из обращения нанесло армии прямотаки непоправимый ущерб. Беда только, что с примерами слабовато. Точнее говоря, убедительных примеров нет совсем. А те, что есть, рисуют совершенно иной образ.

Тухачевский, действительно, был творцом новой стратегии — тут апологеты правы. Называлась она «классовая стратегия». И заключалась в следующем: Красная Армия — армия нового типа, поскольку она классово однородна. Вооруженные силы «потенциального противника» имеют смешанный классовый состав и потому неоднородны. Красная Армия поэтому обязана первой нанести могучий удар по какойнибудь капиталистической державе — и, повинуясь классовой солидарности, в ней тут же восстанет рабочий класс и сметет буржуазию. Отсюда следует, что задача Красной Армии не столько победить военной силой военную силу противника, сколько вызвать восстание революционного пролетариата в его тылу. Ну, чем не Троцкий. В двадцатом году в Польше Тухачевский отрабатывал именно этот вариант — войска наносят сокрушительный удар без всяких стратегических резервов. Тот, кто мне не поверит, волен взять изданный в хрущевские времена двухтомник сочинений Тухачевского и прочитать вдумчиво.

Лично мне достаточно однойединственной цитаты из Тухачевского, из его «классического» труда «Новые вопросы войны», увидевшего свет в 1932 г.: «В войне империалистов против СССР рабочие капиталистических стран, ведущие борьбу за превращение войны империалистической в войну гражданскую, будут создавать свои Красные Армии подобно тому, как это делали польские рабочие в 1920 г. (в каких глюках это ему привиделось?!). И будут вступать в ряды нашей Красной Армии в целях поддержать и обеспечить ее Победу, как над собственной буржуазией, так и над буржуазией всего мира».

Ну, как в воду глядел! Кстати, именно благодаря таким вот бредовым писаниям иные оптимисты у нас в сорок первом на полном серьезе ждали, что «немецкий пролетариат» вотвот повернет штыки против Гитлера.

А коекто, судя по сохранившимся донесениям политруков и НКВД, даже стрелять отказывался по «германскому пролетарию в фашистской форме». Долго действующей оказалась отрава. Полагаю, с «великим стратегом» все ясно? Без недомолвок?

Настоящие, серьезные, талантливые военные теоретики в Красной Армии, конечно же, имелись. Например, автор множества фундаментальных трудов Свечин. Вот только травил его товарищ Тухачевский с необъяснимыми порой злобой и упорством, травил так, швыряясь смертельными политическими обвинениями, что даже теперь холодок по коже пробирает. И не успокоился, пока Свечин в 1931 г. не оказался в лагере (откуда его, кстати, через год вытащил не кто иной, как Ворошилов). А причина в том, что Свечин открыто и гласно высказывался о «полководческих талантах» Тухачевского так, как они и заслуживали, то есть напрочь отрицал таковые.

А вот отношение Тухачевского к военным тайнам. Работал в свое время в Москве, заведующим кафедрой в одном из институтов, некий Томаш Домбаль, член ЦК компартии Польши, шапочно знакомый с Тухачевским. Вот что сам Тухачевский рассказал (уже на следствии) об одном из разговоров с Домбалем:

«В разговорах с ним я рассказывал об организации дивизии, об основах современного боя, о методах нашей тактической подготовки, а также, говоря об условиях войны между нами и Польшей, указал на то, что мы должны были, в силу запаздывания в развертывании, сосредоточить на границах с Польшей крупные силы, которые я Домбалю и перечислил.…».

Когда происходили эти милые посиделки, Тухачевский был начальником штаба РККА. Почему вообще в следственном деле всплыла эта тема? Дело в том, что Домбаля к тому времени уже арестовали по обвинению в шпионаже — вот Тухачевский и оправдывается: вовсе он не передавал Домбалю шпионских сведений, сидели себе, болтали, благо он Домбаля знал и до того. Чего здесь больше — наивности или дурости? Добрая половина из того, что он Домбалю выболтал, в любом государстве, независимо от времени и образа правления, представляет собой военную и государственную тайну!

Еще к вопросу о «выбивании показаний». Доставленный во внутреннюю тюрьму НКВД 25 мая, уже назавтра Тухачевский признал наличие в РККА заговора и то, что во главе стоит именно он. На первом же допросе! На первом!!! И тут же, как говорится, не отходя от кассы, Тухачевский аккуратнейшим, каллиграфическим почерком дал показания на ста сорока трех страницах. А заодно написал так называемый «план поражения», согласно которому он и его сообщники намеревались действовать в случае нападения Германии, чтобы устроить тот самый замышлявшийся Троцким военный крах — «Брест2».

Что ж, в завершение — как повашему мог этот человек все же задумать и возглавить военный заговор, имевший целью вывести его в полновластные диктаторы? Я не навязываю своего мнения, думайте сами. Напоследок коснусь еще одного устоявшегося мифа: о якобы «залитых кровью» письменных показаниях Тухачевского. Очередная брехня. Несколько маленьких пятен засохшей крови и в самом деле имеются, но не на собственноручных показаниях Тухачевского, а на третьем экземпляре их машинописной копии, неведомо у кого побывавшем в руках.

Да, я и запамятовал! Маршал Тухачевский еще самолично изготовлял скрипки и дрессировал мышей, а потому, ясное дело, никак не мог быть душой никакого военного заговора.

2.7. Ежов и его рукавицы

Политические репрессии были в нашей истории и до СССР. Были они и в других странах. Репрессии известны не только политические. Толковый словарь определяет репрессиюкак карательную меру, как наказание, исходящее из государственных органов. Репрессия — принуждение со стороны власти одной части населения к чему-то в интересах другой его части.

Репрессии могут быть политическими, экономическими, военными и т. д. По конечным результатам это — ограничение политических прав, лишение гражданских свобод, насильственное переселение, высылка из страны, ограничение по доходам, военное подавление, отнятие жизни. И только в СССР с подачи нашей, ну очень творческой интеллигенции, репрессии принято рассматривать как уничтожение Сталиным невинных людей.

Да заговоров было столько, что не знаешь за какой конец ухватиться, что бы их распутать. Вполне возможно, иные из них пересекались, переплетались, имели касания. Любой из заговоров представлял собой не прямолинейное намерение «захватить власть», а сложную интригу, поскольку иные из сообщников имели общие цели лишь до поры, а далее их интересы решительным образом расходились, и они заранее просчитывали, как бы друг друга перехитрить, переиграть, обставить. Сплошь и рядом с заговорами именно так и бывает.

Вот, скажем, Ягода. Из всего, что нам уже известно, следует: товарищу простонапросто надоело быть пусть и высокопоставленным, но наемным служащим у государства, и он мечтал превратиться в легального вельможу.

А посему он, даже блокируясь с троцкистами (а как с ними не блокироваться? У них сильное подполье по всей стране, коекто до сих пор на серьезных постах, на них можно опереться при захвате власти) просто обязан был заранее просчитать свой вариант развития событий. Грубо говоря, путч он устраивал для себя, любимого, а не для Троцкого. Зачем ему Троцкий, твердо намеренный все же замутить мировую революцию? Вряд ли Ягоде хотелось бросить к чертовой матери налаженную небедную жизнь и сутки напролет рулить мировой революцией. Ему именно хотелось жить тихо, уютно и сытно.

К 1937 г. нарком внутренних дел Г. Ягода укомплектовал НКВД подонками, явными предателями, и теми, кто подменил свою работу халтурой. Сменивший его Н. Ежов пошел у халтурщиков на поводу и при чистке страны от «пятой колонны», чтобы отличиться, закрыл глаза на то, что следователи НКВД завели сотни тысяч халтурных дел на людей, большей частью совершенно невиновных. (Скажем, в тюрьму были посажены генералы А. Горбатов и К. Рокоссовский.)

Примерно те же мотивы непременно должны были всплыть в размышлениях Тухачевского. Зачем ему таскать каштаны из огня для Троцкого? Максимум, что могло его ожидать при восхождении на кремлевский Трон Троцкого — пост наркома обороны. Велика ли карьера — от заместителя до наркома? А посему, мог себе сказать товарищ Тухачевский, с Троцким мы будем сотрудничать до определенного момента — ну, а потом придется Льву Давидовичу отравиться колбасой… Это азбука заговоров и переворотов. Помимо, так сказать, лабораторно чистых заговорщиков, в стране имелась масса совершенно ненадежного народа — на высоких постах, при власти.

Уже в конце столетия Молотов, рассказывая о тридцать седьмом годе, привел вполне логичное и убедительное объяснение действий Сталина: «Ведь даже среди большевиков были и есть такие, которые хороши и преданны, пока все хорошо, когда стране и партии не грозит опасность. Но если начнется чтонибудь, они дрогнут, переметнутся… Вряд ли эти люди были шпионами, но с разведками связаны были, а самое главное, что в решающий момент на них надежды не было» [76]. Внятно, логично, убедительно! Это была не только борьба с реальными заговорами, но еще и чистка — от ненадежных, от сомнительных, от зажравшихся и распустившихся провинциальных баронов.

Словом, к началу 1937 г. было известно достаточно, чтобы Сталии осознал: над страной поднялась огромная и мрачная тень военного переворота, распространяющая морозный смертный холод. Молотов уверял, что в Кремле знали уже и день, и час. И, как только грянет, трудно предсказать, во что это выльется, учитывая наличие огромного количества колеблющихся, ненадежных, обиженных и недовольных. Уже был арестован Ягода — у которого при обыске, помимо того самого резинового фаллоса, выгребли кучу всяких интересных вещей — вроде девятнадцати револьверов, одиннадцати порнографических фильмов, коллекции порнографических снимков (почти четыре тысячи). На освободившийся пост срочно требовался надежнейший товарищ, который сможет быстро и хватко произвести обезвреживание.

Товарищ такой нашелся. Будем знакомиться: Николай Иванович Ежов, новоиспеченный Генеральный комиссар государственной безопасности. До того — секретарь ЦК. Профессиональный партаппаратчик с огромным стажем и незаконченным начальным образованием, работник исполнительный, аккуратнейший, толковый — загляденье!

И Ежов засучил рукава и надел свои знаменитые «ежовые рукавицы», изображенные на тогдашних плакатах — шипастые, жуткие, любую гидру так зажмут, что не вывернется. И начался Большой Террор! Хватали маршалов и наркомов, генералов и секретарей обкомов, всякой твари по семь пар. На допросах они рассказывали массу интересного — и о заговоре, и о многом другом. Удары сплошь и рядом сыпались вслепую. Били по площадям — потому что уже казалось, что верить нельзя никому, измена может обнаружиться повсюду.

Сталин осатанел от вскрывавшейся повсюду измены и лжи — время и обстановка были таковы, что понять его можно. «Я видел и знал нескольких разных Сталиных», — скажет потом престарелый Каганович. Вот тото и оно.

В армии вновь возрождается, забытый было институт комиссаров — чтобы присматривали за командирами. Теперь ни один командир, начиная от полка и выше, не может принимать решение в одиночку. Если заговора не было — это нововведение выглядит бессмысленным, нелепым, ненужным. Если военный заговор был — это естественная и необходимая мера, чтобы не вынырнули новые Нехаевы и Тухачевские. Берут не только военных и партийцев. Берут людей творческих. Подгребли Исаака Бабеля, конармейца и чекиста в прошлом — не за вольнодумство, а за шашни с окружением Ежова. Впрочем, это случится чуть погодя.

Вспоминает Командующий дальней авиацией маршал Голованов.

«37-й год мне понятен, — говорил Голованов. — Были такие, как Хрущев, Мехлис — самые кровавые, а потом пошло массовое писание друг на друга, врагомания, шпиономания, еще черт знает что! Великая заслуга Сталина, я считаю, в том, что он все-таки понял и сумел остановить это дело. То, что взяли Тухачевского и прочих было правильно, начало было правильным. Но зачем забирали простых людей по всей стране? Решили избавиться от подлинных врагов, но потом стали писать друг на друга.» Ворошилов: «Я знаю одного человека. Спрашиваю: Писал доносы? — Писал. — Почему? — Боялся. А ведь никто не заставлял».

Тухачевский через несколько часов на всех написал. Ворошилов возмущался: «Что это за человек? А Рокоссовский, как его ни истязали, никого не выдал. Надо тебе, Феликс, написать о нашей дружбе с Рокоссовским». Из общевойсковых полководцев он был самый любимый у Сталина.

Вот только, я вас умоляю, не нужно рассматривать его с тех точек зрения, которые навязали во времена хрущевской «оттепели» недалекие борзописцы. Якобы олицетворением зла был одинединственный человек — Сталин, зверь и параноик, что это он, злодей, рассылал из Кремля людоедские приказы, а партия, армия, народ, оцепенев в смертном ужасе, как завороженные удавом кролики, эти приказы скрепя сердце исполняли, в глубине души содрогаясь от омерзения и неприятия.

Все было гораздо сложнее и непригляднее! Партийная верхушка как раз и состояла из людей, заляпанных кровью по самые уши, давнымдавно, еще с семнадцатого, привыкших цедить кровь алую без малейшего внутреннего сопротивления. Они сами были людоедами, превосходящими Сталина на пару порядков!

Первую крупную чистку в армии, еще в 1931 г., устроил товарищ Гамарник — сотни командиров с малейшим пятнышком в анкете были уволены, арестованы, выброшены. Еще в 1921 г. будущие «сталинские безвинные жертвы» Артузов и Уншлихт теми же методами чистили Балтийский флот от подозрительных, по их мнению, военспецов — снова аресты, высылки, репрессии по спискам, выбивание признаний в шпионаже и пособничестве белогвардейцам. Еще в 1918 г. по сфабрикованному обвинению Троцкий и его команда арестовали и расстреляли адмирала Щастного — как раз по той методике, что будет применена в 1937 м. Еще в Гражданскую товарищ Смилга пытался по вымышленным насквозь обвинениям расстрелять легендарного командира Думенко (к слову, Думенко, как мог, защищал Сталин). Тот же Смилга чуть позже подвел под расстрел знаменитого Миронова, который был не по нраву Троцкому. Подобные примеры можно приводить до бесконечности. Все «безвинные жертвы Сталина» были в крови по уши — и в 1937 г. они с превеликим усердием изничтожали друг друга!

Не Сталин, а Роберт Индрикович Эйхе предложил создать органы внесудебной расправы, знаменитые «тройки», состоявшие из первого секретаря, местного прокурора и главы НКВД (города, области, края, республики). Сталин был против. Но политбюро голоснуло. Ну, а в том, что год спустя именно такая тройка прислонила к стене товарища Эйхе, нет, по моему глубокому убеждению, ничего, кроме грустной справедливости. Партийная верхушка прямотаки с упоением включилась в резню!

Июнь 1937-го, Узбекистан. Первый секретарь ЦК тамошней компартии Икрамов просит Москву немедленно снять с должности председателя Совнаркома республики Файзуллу Ходжаева как врага и контрреволюционера — и приводит столь длинный список обвинений, что после этого Ходжаев и дня не может задержаться на свободе. И сняли Ходжаева, и арестовали — а парой месяцев позже исключили из партии и арестовали самого Икрамова. Оба они проходили по одному делу, оба были расстреляны в одной партии приговоренных.

Омск. Первый секретарь обкома Булатов радостно рапортует, что в результате его ударной работы сняты и исключены из партии враги народа, маскировавшиеся под ответственных партийных работников. Чуть позже по тем же самым обвинениям повяжут товарища Булатова: коридоры кончаются стенкой.

Первый секретарь ЦК компартии Казахстана Мирзоян просит Москву снять с должности председателя тамошнего ЦИК товарища Кулумбетова. Сняли, арестовали, расстреляли. А через годик пустили по тому же маршруту и Мирзояна.

В Туркмении первый секретарь АннаМухамедов снял с работы, исключил из партии и передал НКВД трех высокопоставленных партийных и советских работников, о чем с гордостью отрапортовал. Финал, помоему, уже угадывается? Верно. И трех месяцев не прошло, как АннаМухамедова…

На Украине товарищ Косиор искореняет врагов народа, снимая с должностей, исключая из партии старых друзей. Потом пришел товарищ Постышев и взялся за Косиора, а там другие взялись за Постышева.

В Белоруссии громит партийные и советские кадры товарищ Шарангович с командою, отыскивая повсюду врагов, вредителей и левых уклонистов. Чуть погодя…

Ну, полагаю, достаточно. Везде одна и та же картина: кружат в жутком хороводе «старые большевики», увлеченно, искренне ставя к стенке былых сподвижников и сами попадая в тот же острозубый механизм. Подавляющее большинство их нисколько не сомневалось в правильности происходящего — и готово было широко во всем этом участвовать. Сбой происходил исключительно, когда в жернова попадали сами верные ленинцы.

Характернейший пример образа мыслей, мотивов и побуждений — подробные, обстоятельные мемуары Евгении Гинзбург, прогремевший некогда «Крутой маршрут» [77]. Там все это описано подробно, с той простотой, что хуже воровства. Евгения ничуть не сомневается, что действия Политбюро и НКВД, правильны. Она просто-напросто рвется доказать, что сама абсолютно невиновна. И если бы ее тогда выпустили, она участвовала бы в Большом Терроре со всем пылом и усердием — совершенно искренне, заметьте, без малейшей примеси шкурных мотивов! Некоторых, кстати, выпускали. И они потом включались в процесс. Опять-таки совершенно искренне веря, что в их случае партии достало мудрости разобраться, а вот остальные — закоренелые враги. Таков уж был менталитет этой публики, и ничего тут не попишешь. Это была не молчаливая покорность не рассуждающей массы исходящим с самого верха людоедским директивам, а чуть ли не всеобщее соучастие.

По разным оценкам, от шестидесяти до семидесяти процентов военных были арестованы в результате доносов, исходивших из их же собственной среды. Как и в случае с партийцами, армия была драконом, поражающим собственный хвост.

В научном мире — то же самое. Шафаревич вспоминает, что одного из создателей советской математической школы Лузина травили политическими обвинениями не безграмотные следователи и бдительные институтские вахтеры, а «самые блестящие советские математики». Ученым кротость духа мало свойственна, по совестито говоря. Тот еще народец.

Чуточку отвлекшись от темы, можно вспомнить, что милейший и гуманнейший академик Сахаров еще в начале шестидесятых заявился к контрадмиралу Фомину, ответственному за ядерные боеприпасы советского ВМФ, с гениальной, по его мнению, идеей: создать водородную бомбу в 100 мегатонн, заделать ее в торпеду и каак шарахнуть по Соединенным Штатам! Академик захлебывался от восторга:

— Все восточное побережье США сразу исчезнет с лица земли со всеми своими городами и миллионами жителей!

И отвисла, по воспоминаниям свидетелей, челюсть у контрадмирала, и молчал он долго, ошарашенно, а потом заорал:

— Да вы, ученые, совсем озверели! Мы, моряки, привыкли бороться с врагом в открытом бою, а не уничтожать мирное население!

Сам Сахаров вспоминал: «Я устыдился и ни с кем более не обсуждал своего проекта…». И дело не в личности Сахарова, а в общем настрое мыслей ученых. Западные высоколобые творцы атомной бомбы тоже, помнится, видели в трагедии Хиросимы лишь «великолепную физику». Короче говоря, партийцы, военные, ученые, писатели и все прочие, вплоть до знатных кролиководов и комсомольцев, с упоением жрали друг друга. Кто искренне верил, что обязан истребить врагов, кто сводил счеты. Так что не надо болтать о том, били ли в НКВД по благородной физиономии того или иного «безвинно пострадавшего деятеля» или нет.

А присмотримся попристальнее к нему самому. А собственно, что они собой представляли из себя, как в деловом, так и в моральном и в чисто человеческом плане? Чего они стоили как люди и специалисты? Только нос сперва зажмите, душевно рекомендую. Вот только не надо мне чирикать про исконно российский менталитет и нашу звериную натуру, воспитанную вековой отсталостью! В любой западной стране, цивилизованной, законопослушной, гуманной и сытой существует в той же науке борьба кланов и авторитетов. Правда, проходит она без особых последствий для участников, поскольку дискуссии чисто теоретические и приносят проигравшей стороне лишь моральный ущерб. У нас перед глазами блестящий пример: Третий Рейх. Благонравные интеллектуалы и интеллигенты взапуски друг на друга стучали в гестапо, и политические обвинения шили бестрепетно, и высоко несли знамя «арийской физики», противопоставленной «физике жидовской».

А если комуто пример Германии покажется не вполне корректным, давайте вспомним о Соединенных Штатах Америки и незабвенном сенаторе Маккарти с его «комиссиями по расследованию антиамериканской деятельности». Эх, как развернулись тогда иные отдельно взятые мастера культуры! И доносы друг на друга строчили, подписанные и анонимные, и заседали в означенных комиссиях, прорабатывая «ненадежных» и «сомнительных» коллег по ремеслу в добротном стиле сталинских «троек». Великий комик Чарли Чаплин, кстати, вынужден был бежать из Америки после того, как за него подобная комиссия принялась всерьез: красный мол, агитатор, да еще и педофил! В США не расстреливали, правда, не то время. Но иные «враги народа» все же оказались в тюрьме, а многим сломали жизнь, выбросили из профессии, в нищету окунули, до самоубийства довели. И никакого Сталина поблизости! Старейшая демократия благоухает!

Ведь еще Николо Макиавелли в своем классическом труде «Государь» (1532 год) писал — «…если государь желает удержать в повиновении подданных, он не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствует беспорядку. Ибо от беспорядка, который порождает грабежи и убийства, страдает все население, тогда как от кар, налагаемых государем, страдают лишь отдельные лица».

А теперь — о статистике. До сих пор встречаются утверждения об «обезглавленной» армии, прямотаки обезлюдевшей. Фантастические, дикие, ни с чем не сообразные цифры оглоушивают по мозгам впечатлительного читателя. Увы, увы… Статистика, несмотря на многочисленные анекдоты, все же наука точная. В 1937 г., при численности офицерского корпуса 144 300 человек, были репрессированы и числились исключенными из состава армии 11 034 человека — около восьми процентов! В 1938 г. из 179 000 командиров и генералов репрессированы и не восстановлены в правах 6742 человека — три с небольшим процента!

Значит, за 1937-38 годы из армии по политическим мотивам было уволено около 20 тысяч человек.Но возвращено-то в строй после смены руководства НКВД — 12,5 тысяч. Получается около 60 %.

А ведь надо учитывать еще, что «репрессалии» частенько не касались политики: иные товарищи командиры были из армии вышвырнуты за растраты, пьянство, те или иные упущения по службе. Вы что, всерьез полагаете, что при Сталине интенданты не хапали казенного имущества, а бравые вояки не палили по пьянке из личного оружия где-нибудь на танцульках? Девочек не насиловали? Морды «шпакам» не били? Ого! В старых архивах такие художества помянуты, каких ни в одной армии мира не спустят. Определённое представление о масштабах проблемы даёт выдержка из приказа наркома обороны К. Е. Ворошилова № 0219 от 28 декабря 1938 года о борьбе с пьянством в РККА.

Вот несколько примеров тягчайших преступлений, совершённых в пьяном виде людьми, по недоразумению одетыми в военную форму. «15 октября во Владивостоке четыре лейтенанта, напившиеся до потери человеческого облика, устроили в ресторане дебош, открыли стрельбу и ранили двух граждан. 18 сентября два лейтенанта железнодорожного полка при тех же примерно обстоятельствах в ресторане, передравшись между собой, застрелились. Политрук одной из частей 31 дивизии, пьяница и буян, обманным путём собрал у младших командиров 425 руб., украл часы и револьвер и дезертировал из части, а спустя несколько дней изнасиловал и убил 13-летнюю девочку» [95]. И таких приказов сотни.

Ну кто сейчас вспомнит о том, что до 1939 года основная часть армии была кадрированой, а до того формировалась по территориальному принципу. Да они больше полевыми работами занимались, чем боевой учебой. И только после 1939 года армия начала формироваться из призывников. К 1940 году Красная армия выросла с 500 000 (в 1930 году) до 4,9 млн. человек. Сколько потребовалось офицеров? Статистика показывает, что процент офицеров в войсках в 1938 году увеличился на 5 %, в 1939 — на 7,5 %. А с высшим военным образованием — на 12 %. И это не смотря на репрессии [78].

А ведь существовали еще «тройки» по чисто уголовным делам! Которые без суда и следствия, по оперативным материалам, рассматривали примерно треть всех уголовных дел. Гребли рецидивистов и «лиц, связанных с преступной средой» (скупщиков краденого, держателей притонов и тому подобный элемент). И, знаете ли, система эта нанесла изрядный удар организованной преступности и порядок навела.

Ну, а для тех, кто полагает, будто 1937 год являл собою сплошное беззаконие — несколько примечательных фактов.

Московский городской суд. Некую Матрену Кулькову соседи обвинили в контрреволюционной агитации, написали, куда следует. Однако судья Рожнов быстро установил, что главная «свидетельница» хотела таким незамысловатым образом захапать Матренину комнатушку. И оправдал Матрену вчистую.

Тот же суд, парой месяцев спустя. Судья Иванов оправдывает неких Синева и Молоткова, которых следствие пыталось подвести под 58ю за то, что не подписались на заем.

А вот уже — тридцать девятый. Инженер Стрельцов, повздорив с руководителями своего ведомства, накатал заяву в Прокуратуру СССР, обвинил аж тринадцать своих начальников во вредительстве, требовал срочно осудить, как врагов народа. И что же, примчались за ними набитые костоломами «воронки»? Ага! «Воронок» прикатил за самим Стрельцовым. И вкатили болезному два года за ложные доносы. Кому нибудь его жалко? И ведь нельзя исключать, что после XX съезда означенный инженер не шлялся по реабилитационным комиссиям и не объявлял себя безвинной жертвой бериевщины. И таких случаев тысячи и тысячи.

Или 1941 год. Вот отчет — «Работа Московского городского суда по уголовным делам в качестве суда 1-й инстанции за июль — август». Из 157 человек привлеченных к уголовной ответственности: осуждено 116 — 73,8 %; оправдано 27 человек –17,2 %; прекращено дело в отношении 14 человек — 9 %. Из этих 116 осужденных приговорены к расстрелу — 5 человек. А в нынешней РФ-и суды оправдывают менее одного процента. Ну, так где закон, а где беззаконие?

Самые любопытные метаморфозы происходили в те времена даже с заключенными. Кинорежиссер Георгий Данелия вспоминает про своего дядю Сандро: судили этого дядю и отправили на Беломорканал — вот только после отбытия срока не только орденом наградили, а забрали к себе уже в другом качестве, и долго потом дядя Сандро трудился в системе ГУЛАГа, до начальника лагеря дорос. Интересно, дядя Сандро — палач или жертва? С маху можно ответить?

Большой Террор (что многими, в том числе и за границей, отмечалось) имел еще и такой поразительный эффект: в СССР были почти начисто вырублены те кадры, что могли впоследствии создать серьезную пятую колонну. Многие остались, конечно, и всплыли потом в облике бургомистров, полицаев и старост, но основной контингент высших потенциальных предателей был ликвидирован.

Франция, к примеру, подобной чистки у себя не провела. Результат? Страна рухнула в одночасье. И отнюдь не потому только, что армия сражалась бездарно и вяло (хотя и это нельзя сбрасывать со счетов). Во Франции практически безнаказанно действовала, чертова туча «оборотней». Вроде бывшего коммунистического лидера Дорио, после оккупации объявившегося в эсэсовской форме, вроде социалиста Дэа, ставшего одним из главных прогитлеровских деятелей.

Вот что писал видный французский журналист Анри Симон: «Саботаж был не только делом рук гитлеровских агентов. В нем участвовала большая часть делового мира, а также высокопоставленные лица из числа гражданских и военных властей… Франция не была побеждена Гитлером. Она была разрушена изнутри «пятой колонной», обладавшей самыми влиятельными связями в правительстве, в деловых кругах, в государственном аппарате и в армии» [79].

А от себя рекомендую еще книгу А. Верта «Франция, 19401950» [80]. Там это описано не менее подробно. Наших потенциальных предателей придушили в тридцать седьмом! Коекто, правда, уцелел — но об этом позже.

Мы же вернемся к Ежову. Как ни старался Н.И. Ежов избавиться от «еврейского крена» Ягоды в составе кадров своего ведомства, процесс выравнивания национального состава центральных органов НКВД шел медленно, с большим сопротивлением со стороны внешних и внутренних (по отношению к НКВД) влиятельных ходатаев. При Н.И. Ежове в Центральном аппарате НКВД продолжали свою деятельность:

Агранов Я.С. — начальник ГУ Госбезопасности НКВД;

Фельдман В.Д. — особо уполномоченный при Коллегии НКВД;

Ткалун П.П. — комендант Московского Кремля;

Слуцкий А.А. — начальник ИНО отдела ГУ Госбезопасности;

Дейг Я.А. — начальник Секретариата НКВД;

Леплевский И.М. — начальник Особого отдела НКВД СССР;

Радзивиловский А.П. — начальник 3 отдела НКВД СССР;

Берман Б.Д. — начальник 3 Управления НКВД;

Рейхман Л.И. — начальник 7 отдела 3 Управления НКВД СССР;

Шнеерсон М.Б. — начальник Центрального ТУ НКВД СССР;

Пассов З.И. — начальник 5 отдела 1 Управления НКВД СССР;

Даган И.Я. — начальник 1 отдела Главного управления НКВД СССР;

Шапиро Е.И. — начальник 9 отдела Главного управления НКВД СССР;

Плинер И.И. — начальник Переселенческого отдела НКВД СССР;

Берман М.Д. — заместитель Наркома внутренних дел СССР;

Вейншток Я.М. — начальник отдела кадров НКВД СССР;

Залпетер А.К. — начальник 2 отдела ГУ НКВД СССР;

Журид Н.Г. — начальник оперативного отдела Госбезопасности;

Цесарский В.Е. — секретарь Особого Совещания при НКВД СССР;

Стацевич Г.М. — зам. начальника отдела кадров НКВД СССР;

Ульмер В.А. — оперативный секретарь ГУ НКВД СССР и т. д.

Всего эта высшая номенклатура руководителей составляла при Ягоде около 70 должностей, включая наркома и его заместителей.В высшем руководстве НКВД СССР до 1936-38 гг. еврейская прослойка составляла около 76 % [81].

Отсюда следует простой вывод: 1937 год был годом размаха «большого террора» в СССР после убийства С.М. Кирова, следовательно, весьма значительный вклад в эту волну репрессий внесли и евреи-чекисты. Поэтому вопли «демократической» прессы нашего времени об «особых страданиях» евреев в это время — являются политической демагогией.

Значительная прослойка евреев-чекистов «полноценно» осуществляла репрессии 1920-х и 1930-х годов, не испытывая никаких колебаний. Жертвами же репрессий были в большей части русские, но доставалось и евреям, и татарам, и кавказцам, и другим нацменьшинствам. Ставить вопрос так, что евреи совершенно не причастны к репрессиям 20-х и 30-х годов исторически неправильно.

Да и деятельность самого Ежова с определенного момента стала не просто вызывать опасения — дело принимало крайне опасный оборот. Власть, как давно подмечено, развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Сталин этой опасности избежал — ну, так то ж Сталин…

Ежов сломался! Не выдержал испытания абсолютной властью и полнейшей вседозволенностью. Тут примешивались еще и те качества характера, о которых поминал как-то прекрасно его знавший партиец Москвин: «Я не знаю более идеального исполнителя, чем Ежов. Поручив ему что нибудь, можно не проверять, а быть уверенным — он все сделает. У Ежова есть только один, правда, существенный, недостаток: он не умеет останавливаться. Ежов — не останавливается. Иногда приходится следить за ним, чтобы вовремя остановить…».

А если следить некогда? И некому? Ежова несло!

Террор все более приобретал черты не разумной акции, а слепой вакханалии. Чекисты остервенело гнали показатели. Они так привыкли. Так было проще и приятнее — да и выгода налицо. Вся несправедливость, все выбитые ложные признания, все наговоры и неправедно пролитая кровь — это как раз вина не Сталина и его команды, а Ежова и доставшегося ему механизма. Вспомните фамилии сотрудников НКВД, я о них уже писал. Сталину нужно было выявить и обезвредить реальных заговорщиков. К сожалению, в какой-то момент стало ясно, что всемогущий НКВД свернул категорически не туда.

Уже заведено дело на Молотова. Уже выбивают показания на Ворошилова. Уже отстреливается на даче от оперов НКВД из пулемета Буденный. Звонит Сталину. Тот говорит — продержись сорок минут. Уже пьяный Ежов на одном из ведомственных банкетов открытым текстом выдает: начальник областного НКВД должен царем и богом встать над местными партийцами и советскими работниками, потому что нет в стране другой власти, кроме НКВД! А за спиной крошкинаркома одобрительно покачивают головами энергичные, сильные, кровавые волчары вроде Михаила Фриновского, Евдокимова, Дагина. Люди, не верящие ни в Бога, ни в черта, привычные к крови и вовсе не имеющие ничего против идеи стать единственной властью в стране.

А собственно, зачем им теперь Сталин? Политбюро? И прочие Верховные Советы? Тайная полиция, почуяв волюшку, готова сделать последний, логически вытекающий из всего предыдущего шаг. Зная этих людей, можно не сомневаться, что готовились они всерьез. Времени уже нет! Нет! Два начальника областных управлений НКВД, из Ярославля и Казахстана, обратились к Сталину с письмами, в которых сообщают, что Ежов откровенно намекал в беседах с ними на предстоящие аресты высшего руководства в канун Великого Октября.

И в НКВД появляется новый первый заместитель наркома — Лаврентий Павлович Берия, бывший первый секретарь ЦК компартии Грузии, бывший чекист, талантливый управленец, никоим образом не партийный пустомеля, человек дела. И как появляется! Четыре часа «тиран» Сталин и Маленков уламывают Ежова, что бы он взял к себе Первым замом Лаврентия Павловича. Четыре часа!!!

Ежова давят медленно — Берия потихоньку забирает в свои руки управление наркоматом государственной безопасности, не спеша расставляет на ключевых постах верных людей, таких же молодых, энергичных, умных, деловых, ничуть не похожих на прежних зажравшихся баронов. Идет новое поколение — те, кто никогда уже не будут строить из себя капризных красных вельмож. Черт побери, какие они все молодые! Редкоредко кому за сорок: Мильштейн, Меркулов, Павел Мешик (этому — двадцать девять!), Богдан и Амаяк Кобуловы, Влодзимирский.

Масштабы бериевской чистки в НКВД впечатляют. Всего за 1939 год из органов госбезопасности были уволены 7372 человека (22,9 процента от общего количества оперативно-чекистских кадров НКВД СССР), из них 66,5 процента — за должностные преступления, контрреволюционную деятельность и по компрометирующим материалам. Только из Центрального аппарата НКВД СССР в 1939-м были уволены 695 сотрудников оперативно-чекистского состава.

На оперативные должности госбезопасности по всем аппаратам НКВД в 1939-м были приняты 14 506 человек (45,1 процента от всей численности оперативных сотрудников). Из них 11 062 человека прибыли из партийных и комсомольских органов, 1332 — переведены из управлений и отделов вне УГБ, 1129 — выдвинуты из канцелярских и технических сотрудников, 347 — прибыли из РККА, 34 — из чекистского запаса и 602 человека были приняты на работу по заявлениям.

В Центральный аппарат НКВД СССР в 1939 году на оперативные должности в госбезопасности прибыли 3460 человек, из них 3242 — из партийных и комсомольских организаций. В числе прибывших из партийных организаций были сам нарком внутренних дел СССР Л. П. Берия (прибыл с должности 1-го секретаря ЦК ВКП(б) Грузии), а также С. Н. Круглое и С. Е. Егоров, пришедшие из ЦК ВКП(б) и назначенные один на должность Особо-уполномоченного НКВД СССР (следствие по делам сотрудников НКВД), затем заместителя наркома по кадрам, другой (5 марта 1939-го) — на должность заместителя начальника ГУЛАГа.

Масштабы чистки НКВД видны по тому, что в 1939 году из пяти начальников главных управлений Центрального аппарата НКВД СССР сменились четверо, из пяти заместителей и помощников начальников главных управлений — тоже четверо, из 31 начальника оперативных отделов — 28 человек, из 72 заместителей и помощников начальников оперативных отделов Центра — 69. Всего из 6174 человек руководящих оперативно-чекистских кадров в 1939 году было сменено 3830 человек (62 процента).

На 1 января 1940 года в структурах госбезопасности числились 32 163 оперативных сотрудника, из них в Центральном аппарате НКВД СССР — 3573 человека (11,1 %), в НКВД на местах — 21 756 (67,6 %), в ДТО (дорожно-транспортных отделах) — 3070 (9,5 %) и в Особых отделах военных округов — 3764 человека (11,8 %). Приведенные количественные данные неполны, но показывают пропорции, существовавшие в оперативных кадрах НКВД в 1939-м. 26 736 человек (83,1 процента оперативного состава органов НКВД) были членами ВКП(б), 4810 (15 %) — членами ВЛКСМ,

617 человек (1,9 %) — беспартийными. В числе беспартийных сотрудников Центрального аппарата НКВД были старейшие чекисты, пережившие двух председателей ОГПУ и трех наркомов внутренних дел СССР, — начальник Центрального планово-финансового отдела Л. И. Берензон, начальник ГУЛЖДС Н. А. Френкель.

Теперь национальный состав оперативных сотрудников Центрального аппарата выглядел так: русских — 3073 (84 %), украинцев — 221 (6 %), евреев — 189 (5%), белорусов — 46 (1,25 %), армян — 41 (1,1 %), грузин — 24 (0,7 %), татар — 20 (0,5 %), мордвинов — 10 (0,2 %), чувашей — 6 (0,1 %), осетин — 5 (0,1 %), остальные сотрудники других национальностей. Итак, хотя история НКВД (начиная с ЧК) насчитывала уже более 20 лет, после бериевской чистки почти 70 % сотрудников НКВД были моложе 35 лет со скромными званиями сержантов и младших лейтенантов ГБ, правда, эти звания соответствовали армейским «младший лейтенант» и «лейтенант». Даже среди высших руководителей НКВД каждый десятый не работал в НКВД и года.

То есть Берия вычистил НКВД от «профессионалов», руководствуясь здравой мыслью, что лучше иметь молодых и неопытных, но умных и честных работников, чем подлых и тупых, но опытных халтурщиков. И это себя оправдало по всем параметрам.

И они крушат ежовцев. В пух и прах. Внесудебные «тройки»ликвидированы. (Внимательно посмотрите приложение А). Массовые аресты и высылки запрещены. Прокуратура проверяет обоснованность уже случившихся арестов. Две трети руководящих работников НКВД убраны. Из тюрем и лагерей возвращаются оклеветанные. Органы в узде. (Между прочим точно такие же внесудебные тройки действовали при Николае II по решению Столыпина, с 1906 по 1910 год.)

Вот только теперь и можно говорить, что Сталин полностью контролирует партию, армию, госаппарат, НКВД и страну. Идет 1938 год. Пятнадцать лет у власти.

Между прочим, троцкизм не был реабилитирован и на XX съезде. В хрущевские времена объявили безвинными, белыми и пушистыми исключительно Тухачевского с компанией и часть партийцев. Троцкизм попрежнему оставался восьмым смертным грехом. В этих условиях тем, кто схватил срок за участие в ориентированном на Троцкого подполье, оставалось одно: невинно тараща глазенки, поддакивать Никите: не было заговора, не было, не было! Параноик Сталин, мол.

Любопытно бы знать, что говорили, что писали о «мнимом» заговоре Тухачевского за границей? Небось, высмеивали параноика Сталина? Держите карман шире! Все обстояло как раз наоборот.

Вот что писал о заговорщиках не самый глупый на свете писатель Л. Фейхтвангер: «Большинство этих обвиняемых были в первую очередь конспираторами, революционерами: всю свою жизнь они были страстными бунтовщиками и сторонниками переворота — в этом было их призвание… Они были в некоторой степени разжалованными… Но «никто не может быть опасней офицера, с которого сорвали погоны», говорит Радек, которому это должно быть хорошо известно».

Президент Чехословакии Бенеш понимал события тоже совершенно правильно: «…в этих процессах, особенно в процессе Тухачевского, дело шло вовсе не о шпионах и диверсиях, а о прямой и ясной заговорщической деятельности с целью ниспровержения существующего строя». Он убежден, что Тухачевский, Якир и Путна (Бенеш все время почемуто называл только этих трех военачальников) не являлись шпионами, но что они являлись заговорщиками, он в том не сомневался» (доклад советского посла в Праге Александровского о беседе с Бенешем).

А дело все в том, что Бенеш к тому времени уже получил через своих разведчиков и дипломатов достаточно информации о реальности заговора. Те же самые сведения были и у французской разведки, у польской, у английской. В 1936 г. премьерминистр Франции Леон Блюм даже отказался подписать соглашение о военном союзе с СССР, поскольку по его данным (внимание!) «руководители советского Генштаба поддерживают подозрительные связи с Германией и готовят переворот». Это он Уборевича имел в виду! Были некие шашни Уборевича с высшими чинами вермахта, а Сталину дали материал для размышлений. Вообще, по выражению историка А. Колпакиди, «вся Европа жужжала о грядущем перевороте, о малопонятных связях Красной Армии и рейхсвера». Конкретных примеров множество.

Американский посол в Москве Джозеф Дэвис: «Значительная часть всего мира считала тогда, что знаменитые процессы изменников и чистки 19351938 гг. являются возмутительными примерами варварства, неблагодарности и проявления истерии. Однако в настоящее время стало очевидно, что они свидетельствовали о поразительной дальновидности Сталина и его близких соратников… Сталин и его соратники убрали предательские элементы» [82].

Через несколько дней после нападения Гитлера на СССР Дэвиса спросили:

— А что вы скажете относительно членов пятой колонны в России? Дэвис спокойно ответил: — У них таких нет, они их расстреляли.

Дэвис о процессе Пятакова и Радека [83]: «Порядок процесса разительно отличается от того, что принят в Америке, однако, учитывая то, что природа людей одинакова повсюду, и опираясь на собственный адвокатский опыт, можно сделать вывод, что обвиняемые говорят правду, признавая свою вину в совершении тяжких преступлений».

До сих пор, правда, можно услышать или прочитать, будто признания обвиняемых на этом самом процессе были вырваны если не пытками, то «гипнозом» или «химическими препаратами». А знаете, кто первым запустил эту мульку? Герр Иозеф Геббельс, рейхсминистр пропаганды Третьего Рейха!

Вот записи из его дневника: «26 января 1937 г. Обвиняемые сознаются во всем. Им дали какойто тайный яд. Или они в гипнозе, иначе это просто невозможно понять… 27 января 1937 г. В России продолжается показательный процесс… там царит безумие. Они воздействуют на обвиняемых ядом или гипнозом. 10 июля 1937 г. Сталин психически болен, иначе невозможно объяснить его кровавый режим… »

А ведь даже Троцкий, самый лютый и последовательный ненавистник Сталина, написал о нем немало поношений и глупостей, но вот о «безумии» Сталина, ни разу не упомянул, ни словечком. Потому что, будучи сам во многом таким же знатоком политической интриги, сторонником самых жестких методов в политической борьбе, прекрасно понимал, что «безумием» происходящее не объяснить.

Жесткие варианты решения тех или иных политических проблем, вообще сложных вопросов — принадлежность не одной лишь советской системы. Американцы, как известно, в 1942 г. отправили в концлагерь примерно 130 тысяч своих граждан японского происхождения. Большинство из них, кстати, родились уже в Америке и в Японии не бывали отроду. Их тогда же обвиняли в том, что они отравляют фрукты и овощи, строят клумбы так, что те указывают на ближайшие аэродромы, подают сигналы японским подводным лодкам и стреляют в спину американским солдатам. Все эти люди просидели за колючкой до конца войны. Ни одно из обвинений не подтвердилось. Никто и не думает оправдываться, просто (внимание!) говорят, что такое уж тогда было время, тяжелое и сложное, требовавшее суровых решений.

Англичане в свое время точно так же загнали за колючку всех своих числившихся на учете нацистов — не за какието реальные дела, а за убеждения. В том числе тяжелобольных и даже психически ненормальных. Англия тогда, кстати, еще не находилась в состоянии войны с Германией. Тогда же одному благонамеренному обывателю, сдуру заявившему на улице, что «у Великобритании нет шансов победить в этой войне», влепили год тюрьмы, чтобы впредь не умничал. А некоей леди, неосмотрительно брякнувшей, что Гитлер «хороший правитель, лучше, чем Черчилль», совершенно посоветски навесили пятерик. Не пять месяцев, а пять лет.

В апреле сорок пятого американцы вошли в Дахау, где обнаружили на путях полсотни вагонов, набитых трупами заключенных. Недолго думая, поставили к стенке 546 тамошних охранников и перестреляли всех (и правильно!).

В общем, в тяжелые, критические моменты истории все без исключения страны, даже самые раздемократические, без малейших колебаний практикуют предельно жесткие методы решения проблем насущных. Вот только по какомуто двойному стандарту Запад всегда остается белым и пушистым, а мы с вами — варварами и дикарями.

И в завершение, чтобы закрыть тему — выдержки из книги довольно заметного немецкого историка Пауля Карелла, он же Шмидт (между прочим, участника Второй мировой). Означенный Карелл отчегото не верит ни в сталинскую паранойю, ни в яды, ни в гипнотизм. А пишет нечто совершенно иное: «В марте 1937 г. схватка между тайными агентами Тухачевского и Сталина приобрела особенно драматичный характер. На 1 мая 1937 г. был назначен переворот против Сталина, главным образом потому, что первомайские парады позволяют передвигать существенные контингенты войск в Москву, не вызвав подозрений.

То ли по воле случая, то ли вследствие коварства Сталина, но произошла отсрочка планов. В Кремле было объявлено, что маршал Тухачевский возглавит советскую делегацию, отправляющуюся в Лондон для участия в церемонии коронации короля Георга VI. 5 мая 1937 г. Тухачевский успокоился. Он отложил переворот на три недели. Это было его роковой ошибкой» [84].

В тот Первомай, кстати, Ворошилов появился на трибуне Мавзолея с револьвером в кобуре, чего за ним не замечалось ни прежде, ни потом. И многие, в том числе иностранцы, вспоминали, что этот Первомай отмечен был какой-то напряженной обстановкой крайней нервозности, ходили слухи, что вот-вот на Мавзолее раздастся взрыв. Члены Политбюро «нервно ухмылялись, неловко переминались с ноги на ногу». Лишь выражение лица Сталина было «и снисходительным, и скучающе-непроницаемым». Что ж, Сталин умел встречать опасность грудью и эмоциям поддавался крайне редко.

2.8. Самая первая оттепель

К сожалению, когда речь заходит о Сталине очень и очень многие не дают себе труда подумать, осмыслить собственным разумением и личность вождя, и то чертовски непростое время, когда он жил и работал. Массовое сознание сворачивает на гораздо более простой, во крайне неподходящий путь: механически повторять готовые, примитивные штампы, вброшенные в широкое обращение XX съездом и лично Хрущевым. Между прочим, по бедности фантазии и общей убогости интеллекта «дорогой Никита Сергеевич» практически не придумал ничего своего — он попросту воспользовался опятьтаки готовыми клише, которые запустили не кто иной, как Троцкий с Геббельсом.

Вот, например, молчаливо подразумевается, что Сталин в течение своей отнюдь не короткой жизни совершенно не менялся. Не менялись его характер, отношение к людям, взгляды на мир, события, теории. А меж тем это глубоко неправильно. Так попросту не бывает. Любой человек, если только он не законченный дебил, с годами постепенно, понемногу меняет убеждения, характер, взгляды, привычки — потому что взрослеет, усложняется, набирается житейского опыта, потому что в его сознание непрерывно поступает поток свежей информации, потому что с ним происходит разнообразнейшие события, опять-таки вынуждающие человека меняться. Это ведь азы психологии, не правда ли?

Начнем с того, что большевики, по моему глубокому убеждению, все же были носителями не в пример большей доброты, нежели, скажем, представители кой-каких братских революционных партии. Постараюсь прояснить свою мысль. Нелепо утверждать, что большевики не практиковали террора. Но принципиальное отличие в том, что для большевиков он был побочным видом деятельности, если можно так выразиться. Потому что идейную основу большевиков составляло стремление донести до народных масс теорию. Вооружить массы этой теорией, чтобы они сознательно сделали выбор в пользу переустройства общества по их, большевистскому, пути.

Меж тем для тех же эсеров или анархистовмаксималистов террор был самоцелью. Теорией они себя особо не утруждали, бросив все силы на стрельбу и взрывы. Большевистские боевики, сплошь и рядом решавшие мелкие, прикладные задачи, не шли ни в какое сравнение с Боевой Организацией эсеров. Глубинная суть большевиков — «распропагандировать и убедить». Глубинная суть эсеров и подобных им — «стреляй по всему, что движется». Отрицать это невозможно.

Это Сталину принадлежит высказывание:

— Подумаешь, какая революционность. Колокола с церкви сбросили. Церкви позакрывали. Священников посадили.

1935 год. В Сочи, где отдыхал Сталин, приезжает Хрущев. Он докладывает:

«Я распорядился закрыть в Москве и Московской области 79 действующих церквей, а наиболее активных служителей культа мы отдадим под суд».

Сталин: «Вы, Хрущев, анархист! Батька Махно любил бы вас как родного сына. Церковников трогать нельзя, посмотрите, как отличился наш «пролетарский» поэт Демьян Бедный. Кто разрешил ему измываться над Священным писанием? В срочном порядке надо изъять из обращения его книгу "Библия для верующих и неверующих"» [91]..

1937 год, лето. В присутствии других членов Политбюро Хрущев обращается к Сталину: «Я вторично предлагаю узаконить публичную казнь на Красной площади».

Сталин: «А что ты скажешь, если мы попросим тебя занять пост главного палача Союза Советских Социалистических Республик? Будешь как Малюта Скуратов при царе Иване Васильевиче Грозном».

Какой у тебя еще вопрос? — спрашивает Сталин. «Вячеслав Михайлович (Молотов) умышленно тормозит развитие промышленности и сельского хозяйства. — Где конкретные доказательства? —Я готовлю на ваше имя развернутую докладную записку. — Мы поняли вас, товарищ Хрущев, вы готовы сразу схватить два портфеля — палача и председателя Совнаркома? Мы подумаем, какой из этих постов вам отдать!».

В нашем представлении лагеря ГУЛАГ — это что вроде концентрационных фашистских лагерей Бухенвальд или Маутхаузен, с огромным количеством ровных рядов бараков для заключенных и постоянно дымящимися трубами крематория. Так нам сегодня показывают по телевизору.

А вот что рассказывает писатель Шаламов Варлам Тихонович, заключенный ГУЛАГ о порядках на золотом прииске в системе ГУЛАГа Дальстрое (начальником которого и был Э. П. Берзин): «Прибывшим было выдано новое зимнее обмундирование… Медпункт пустовал. Новички даже не интересовались сим учреждением…

Тяжелая работа, зато можно заработать много —до десяти тысяч рублей в летний, сезонный месяц. Зимой поменьше. В большие холода — свыше 50 градусов — не работают. Летом работают десять часов с пересменкой раз в десять дней (зимой — 4–6 часов)» [92]. Шаламов также сообщает о том времени, когда Дальстроем руководил Берзин, что при нем практиковались «зачеты, позволявшие вернуться через два-три года десятилетникам. Хорошее питание, одежда… Колоссальные заработки заключенным, позволявшие им помогать семьям и возвращаться после срока на материк обеспеченными людьми…Тогдашние кладбища заключенных настолько малочисленны, что можно было думать, что колымчане — бессмертны» [93]. Ему-то, зачем врать. Шаламов сидел трижды.

Разумеется, работа в системе ГУЛАГа никого не красит. Но старый большевик, дивизионный интендант (генеральское звание) Э. П. Берзин, даже по свидетельству бывших заключенных, отнюдь не подходит под нарисованный Резуном стереотип «рабовладельца». Да и оказался он на Колыме не по своей воле, и сам пал жертвой одной из первых волн массовых репрессий летом 1937 года.

В советское время некоторые особи ой как пыхали своей ненавистью по поводу совершаемой, по их мнению, вопиющей несправедливости. Сколько было пафоса, негодования и жажды положить свои жизни за справедливость. Ильин, Саблин, Сахаров и прочие. Да, в советское время были недостатки. Но по сравнению с сегодняшней творимой несправедливостью это проказы шалунишек из детского сада в сравнении с деяниями бандитов. И что же? А ничего. Ну и где же сегодня все эти современные Саблины и Ильины? Да они заняты сегодня своим личным обогащением,

так сказать, построением коммунизма для себя лично. Успевать надо, не до борьбы.

Некоторые уже построили, за счет любимого ими народа. А многие борцы думают — вот разбогатею и начну бороться за справедливость для народа [94]. Ан нет. Немного разбогател, смотришь, а он уже переродился и стал буржуйчиком, со всей вытекающей отсюда его идеологией.

Что же касается недостатков Советского строя, то о них хорошо сказал немецкий ученый Г. Зиммель: — Вы русские странные люди, снимаете штаны и показываете всему миру свои СРАМНЫЕ МЕСТА — смотрите, что у нас есть. Но ведь эти места есть у всех стран «Великого Запада». Но они не снимают штаны и не демонстрируют свой срам другим народам.

Но вернемся в 1937 год. Состоявшийся в феврале Пленум ЦК ВКП(б) прямо нацеливал партийную верхушку на новые времена. Жданов А. в своем обширном докладе высказался совершенно недвусмысленно: «Новая избирательная система… даст мощный толчок к улучшению работы советских органов, ликвидации бюрократических органов, ликвидации бюрократических недостатков и извращений в работе наших советских организаций. А эти недостатки, как вы знаете, очень существенны. Наши партийные органы должны быть готовы к избирательной борьбе…». И далее он говорил, что выборы эти будут серьезной, нешуточной проверкой советских работников, потому что тайное голосование дает широкие возможности отвести нежелательных и неугодных массам кандидатов, что партийные органы обязаны отличать подобную критику от враждебной деятельности, что к беспартийным кандидатам следует относиться со всей поддержкой и вниманием, потому что их, деликатно говоря, в несколько раз больше, чем партийцев.

В докладе Жданова во всеуслышание были озвучены термины «внутрипартийный демократизм», «демократический централизм», «демократические выборы». И были выдвинуты требования: запретить «выдвигать» кандидатов без выборов, запретить на партийных собраниях голосовать «списком», обеспечить «неограниченное право отвода членами партии выдвигаемых кандидатур и неограниченное право критики этих кандидатур». Последняя фраза целиком относилась к выборам сугубо партийных органов, где давнымдавно не было ни тени демократизма. Но, как мы видим, и всеобщие выборы в советские органы не забыты.

Сталин и его люди требуют демократии! И если это не демократия, то объясните мне, что же тогда демократией считать?!

И как же на доклад Жданова реагируют партийные вельможи, собравшиеся на пленуме» первые секретари обкомов, крайкомов, ЦК национальных компартий? А они протекают все это мимо ушей! Потому что подобные новшества отнюдь не по вкусу той самой «старой ленинской гвардии», которая еще не уничтожена Сталиным, а как раз и восседает на пленуме во всем величии и блеске. Потому что хваленая «ленинская гвардия» — скопище мелких сатрапчиков. Они привыкли жить в своих вотчинах мелкими царьками, единолично распоряжаться жизнью и смертью.

Двадцать лет глава советской юстиции товарищ Крыленко, палач, расстрельщик, буквально в истерике бьется, стоит ему услышать о какихто там писаных законах. Остальные — не лучше… Прения по докладу Жданова были практически сорваны. Несмотря на прямые призывы Сталина серьезно и подробно обсудить реформы, старая гвардия с параноидальным упорством сворачивает на более приятные и понятные темы: террор, террор, террор! Какие, к чертовой матери, реформы?! Есть более насущные задачи: бей затаившегося врага, жги, лови, выявляй! Наркомы, первые секретари — все талдычат о том же: как они азартно и масштабно выявляют врагов народа, как намерены поднять эту кампанию до космических высот… Сталин теряет терпение. При появлении на трибуне очередного оратора, не дожидаясь, когда тот откроет рот, иронически бросает:

— Всех врагов выявили или еще остались?

Оратор (первый секретарь Свердловского обкома Кабаков, еще одна будущая «безвинная жертва сталинского террора») пропускает иронию мимо ушей и привычно трещит о том, что избирательная активность масс, чтоб вы знали, как раз «сплошь и рядом используется враждебными элементами для контрреволюционной работы».

Они неизлечимы!!! Они просто не умеют иначе! Им не нужны ни реформы, ни тайное голосование, ни несколько кандидатов в бюллетене. Они с пеной у рта отстаивают прежнюю систему, где нет никакой демократии, а есть лишь «боярская волюшка»… И только впоследствии, когда пришлось импровизировать, когда возникли новые, никакой теорией не предусмотренные ситуации, когда началась не укладывавшаяся в рамки прежних теоретических дискуссии борьба, настоящие большевики — и Сталин с ними вместе — озлились. В таком повороте событий нет ничего непонятного, необычного. И нового тоже нет.

Однако именно эти события показали, что основную проблему для советской власти составляет «АППАРАТ», состоявший в немалой степени из беспринципных, малограмотных и алчных «совслужащих», привлеченных на жирный запах революционного грабежа. Такой аппарат был исключительно неэффективен и неуправляем, что для тоталитарного советского государства, в котором от аппарата зависело все — было смерти подобно.

Именно с тех пор Сталин сделал репрессии важным институтом государственного управления и средством сдерживания «аппарата» в узде. Естественно, аппарат и стал основным объектом этих репрессий. Более того, репрессии стали важным инструментом госстроительства. Сталин предполагал, что из развращенного советского аппарата можно сделать работоспособное чиновничество только после нескольких этапов репрессий. В ходе партийных чисток и террора все, пропивающие золотой запас россии, купающиеся с проститутками в шампанском, захватившие для личного пользования дворцы, все расхристанные, накокаиненные революционеры исчезли как дым. И это Справедливо.

И, мы не можем не согласиться с тем, что люди, уничтожившие миллионы русских людей, такие, как все эти Тухачевские, Уборевичи, Якиры, Бухарины, — в любом случае заслуживали высшей меры наказания. Этого требовала справедливость. Уже даже и неважно, в чем их обвиняли — все равно их официально не могли бы судить за их истинные преступления против российского народа. Так что с моральной точки зрения этот этап репрессий был совершенно оправдан — как восстановление справедливости и «советский термидор».

На трибуне — Молотов. Он говорит дельные, толковые вещи: нужно выявлять действительных врагов и вредителей, а не поливать грязью всех без исключения «капитанов производства». Нужно научиться, наконец, отличать виновных от невиновных. Нужно реформировать раздутый бюрократический аппарат, нужно оценивать людей по их деловым качествами не ставить в строку прошлые ошибки. А бояре — все о том же: искать и ловить врагов со всем пылом! Искоренять глубже, сажать больше! Для разнообразия они увлеченно и громогласно начинают топить друг друга: Кудрявцев — Постышева, Андреев — Шеболдаева, Полонский — Шверника, Хрущев — Яковлева.

Молотов, не выдержав, открытым текстом говорит:

— В ряде случаев, слушая выступающих ораторов, можно было прийти к выводу, что наши резолюции и наши доклады прошли мимо ушей выступающих…

В яблочко! Не просто прошли — просвистели… Большинство собравшихся в зале не умеют ни работать, ни реформировать. Зато они прекрасно умеют ловить и выявлять врагов, они обожают это занятие и жизни без него не мыслят.

Короче говоря, не «тиран Сталин», а именно «старая партийная гвардия», правившая бал на февральском пленуме, похоронила все попытки демократической оттепели. О бюллетенях с несколькими кандидатами речь уже не шла: планы реформ были немилосердно кастрированы и свелись исключительно к тому, что кандидатов на выборах будут выдвигать «совместно» коммунисты с беспартийными. И в каждом бюллетене отныне будет по одному единственному кандидату — ради отпора проискам. А в придачу — очередное многословное словоблудие о необходимости выявлять массы засевших врагов. Конец недолгой оттепели. Сталин так и не продавил свой блок реформ. Правда, на пленуме он сказал примечательные слова: — Партийные организации будут освобождены от хозяйственной работы, хотя произойдет это далеко не сразу. Для этого необходимо время.

Глупо отрицать, что поначалу взявшие власть большевики отпускали под честное слово своих противников вроде генерала Краснова. Потом события середины двадцатых годов: смерть Ленина, за которой последовала ожесточенная грызня в верхах, борьба за лидерство в партии, за титул вождя и наследника. Для идейного человека это опять-таки шок: когда былые сподвижники, вроде бы накрепко спаянные единством убеждений и целей, схватываются насмерть, словно откопавшие золотой клад флибустьеры. В конце двадцатых — начале тридцатых эта борьба еще более обострилась. Как ни убаюкивай себя воспоминаниями о былом единстве, об общих идеалах, жизнь наглядно демонстрирует: верить нельзя никому. Сталин полагал, что Бухарин — его искренний друг, не способный на подлость, а «друг» тем временем с поднятым воротником проскальзывал к противникам Сталина и на равных обсуждал с ними, как бы свергнуть Кобу к чертовой матери.

И даже жена — Наденька Алилуева, самый близкий человек, качнулась к троцкистам. Что, подобные поганые сюрпризы не сделают человека жестче и подозрительнее? Нуну. А еще позже, когда хлынула информация о заговорах в высшем руководстве партии, армии, госаппарата… Одним словом, изначально Сталин вовсе не был свирепым. Жизнь заставила. И все же он до некоторого момента еще пытался оставаться умеренным, не жестоким.

Еще в тридцать шестом году, когда уже давнымдавно бушевали открытые схватки с партийной оппозицией, когда к Сталину стеклось достаточно информации о заговорах, он, тем не менее, старательно готовил оттепель. Да, именно так. Оттепель. Первую. Принято считать с легкой руки Эренбурга, что оттепель впервые наступила после смерти Сталина. Простите это вздор. Самая первая оттепель — это тридцать шестой год, сталинская Конституция, сталинский проект всеобщих, равных и тайных выборов. Напомню, как обстояли дела. Сначала был принят целый комплекс мер по восстановлению законности и искоренению перегибов последних лет. Не кто иной, как Андрей Януарьевнч Вышинский, новый прокурор СССР, совершенно несправедливо признанный «палачом», эту кампанию начал. Сначала были пересмотрены дела многих социально чуждых элементов, высланных из Ленинграда после убийства Кирова, — и немало людей реабилитировано.

Потом Вышинский пробил в Политбюро (несомненно, с подачи Сталина) так называемое постановление о снятии судимости с колхозников, репрессированных по печально известному закону «о трех колосках». В течение семи месяцев почти сто тысяч человек в одночасье лишились судимости и были восстановлены в правах. Вслед за тем из разряда «лишенцев» вывели КАЗАЧЕСТВО.

Справедливости ради скажем, что в законе «О трех (пяти, восьми) колосках» о колосках речь не шла вообще. А шла речь о массовых хищениях на транспорте и в колхозах. И колоски эти увозили за раз порой до десяти телег [85]. То, что на местах случались перегибы, и зачастую с помощью этого и других законов сводили счеты с неугодными — характерная черта России. Какие бы хорошие не были бы законы, они будут применяться в личных корыстных целях, что и в наши дни можно видеть весьма часто.

Однако стоит обратить вниманию на количество осужденных. И очень уж сомнительно, что это всё безвинные голодные крестьяне, хотя, несомненно, и такие были. Только сдается мне, что подавляющее большинство осужденных по этому закону — разные ответственные товарищи, которые нам совсем не товарищи.

Сегодня нам трудно представить, что означало тогда для человека находиться в категории «лишенца». «Лишенец» — это не просто индивидуум, лишенный права голосовать на выборах. Это — бедолага третьего, четвертого сорта: и сам бесправен, и дети бесправны, не то что в институт поступить, а и приличную работу получить невозможно. И вот их реабилитировали — сотни тысяч людей. Отныне они становились полноправными гражданами. Это что — не оттепель? Но Вышинский не останавливался. По его предложению Сталин внес в ЦК ВКП(б) еще одно предложение. Разработанное на его основе, Постановление Совета народных комиссаров СССР и Центрального Комитета ВКП(б) было принято в ноября 1938 года. Оно называется «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». В данном постановлении осуждались допущенные необоснованные репрессии невинных людей, давались указания на привлечение виновных к ответственности, отменялась система судебных троек. Для наглядности, приведем выдержку из постановляющей части данного документа, который гласил [86]:

1. Запретить органам НКВД и Прокуратуры производство каких-либо массовых операций по арестам и выселению. В соответствии со статьей 127 Конституции СССР аресты производить только по постановлению суда или с санкции прокурора.

2. Ликвидировать судебные тройки, созданные в порядке особых приказов НКВД СССР, а также тройки при областных, республиканских управлениях РК милиции. Впредь все дела в точном соответствии с действующими законами о подсудности передавать на рассмотрение судов или Особого совещания при НКВД СССР.

3. При арестах органам НКВД и Прокуратуры руководствоваться следующим:

а) согласование на аресты производить в строгом соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 июня 1935 года;

б) при истребовании от прокуроров санкций на арест органы НКВД обязаны представлять мотивированное постановление и все обосновывающие необходимость ареста материалы;

в) органы Прокуратуры обязаны тщательно и по существу проверить обоснованность постановлений органов НКВД об арестах, требуя в случае необходимости производства дополнительных следственных действий или представления дополнительных следственных материалов;

г) органы Прокуратуры обязаны не допускать производства арестов без достаточных оснований. Установить, что за каждый неправильный арест наряду с работниками НКВД несет ответственность и, давший санкцию на арест, прокурор.

4. Обязать органы НКВД при производстве следствия в точности соблюдать все требования уголовно-процессуальных кодексов.

В частности:

а) заканчивать расследование в сроки, установленные законом;

б) производить допросы арестованных не позже 24-х часов после их ареста; после каждого допроса составлять немедленно протокол в соответствии с требованием статьи 138 УПК с точным указанием времени начала и окончания допроса.

5. Обязать органы Прокуратуры в точности соблюдать требования уголовно-процессуальных кодексов по осуществлению прокурорского надзора за следствием, производимым органами НКВД. В соответствии с этим обязать прокуроров систематически проверять выполнение следственными органами всех установленных законом правил ведения следствия и немедленно устранять нарушения этих правил, принимать меры к обеспечению за обвиняемым предоставленных ему по закону процессуальных прав.

6. В связи с возрастающей ролью прокурорского надзора и возложенной на органы Прокуратуры ответственностью за аресты и проводимое органами НКВД следствие признать необходимым, что все прокуроры, осуществляющие надзор за следствием, производимым органами НКВД, утверждаются ЦК ВКП(б) по представлению соответствующих обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий и прокурора Союза ССР.

Я намеренно привел столь длинную выдержку из документа с тем, чтобы читатель мог прочувствовать «дух» документа, подходы которыми руководствовалось ЦК ВКП(б). Если кто-то решит, что мол «в документе написано одно, а в жизни другое», то на этот случай ниже мы приводим то, как практически осуществлялись идеи, заложенные в выше цитированном Постановлении. Претворяя в жизнь данные задумки, был проведен и ряд практических мер, а именно: нарком внутренних дел Ежов, при котором собственно и были допущены ошибки, был снят и, впоследствии, расстрелян как враг народа. В 1939-40 годах репрессивная политика резко ослабла: осуждено в 10 раз меньше, смертных приговоров в 162,3 раза меньше, чем в 1937-38 годах.

По данным Игоря Пыхалова в 1938 году было вынесено смертных приговоров за контрреволюционные преступления — 328 618 человек (это и есть большой террор), а в 1939 году — 2 552. Если говорить про общее число политических осужденных, то в 1938 году было осуждено 554 258, в 1939 — 63 889 [87].

Во-вторых, партия предприняла меры для того, чтобы наказать виновных в необоснованных репрессиях. Как сообщают далеко не коммунистические источники: всего в 1939 г. из органов госбезопасности было уволено 7372 оперативных сотрудника, или 22,9 % их списочного состава, из которых 937 попали за решетку. А с конца 1938 года руководство страны добилось привлечения к суду более 63 тысяч работников НКВД, допускавших фальсификации и надуманности дел, из числа которых восемь тысяч были расстреляны[88].

Простите, но ваши слова о непричастности Сталина к расправам над честными людьми не убеждают, говорят нам либералы. Если даже допустить это, то в таком случае он был просто обязан, во-первых, честно и открыто признаться перед всем народом в допущенных беззакониях, во-вторых, реабилитировать несправедливо пострадавших и, в-третьих, принять меры к недопущению подобных беззаконий впредь. Ничего ведь этого не было сделано.

Опять ложь. Уважаемые. Вы, просто не знаете истории СССР. Что касается во-первых и во-вторых, то Январский пленум ЦК ВКП(б) 1938 г. открыто признал беззакония, допущенные по отношению к честным коммунистам и беспартийным, приняв по этому поводу специальное постановление, опубликованное, кстати, во всех центральных газетах. Пленум ЦК ВКП(б), отмечая «провокации во всесоюзном масштабе», потребовал: Разоблачать карьеристов-коммунистов, стремящихся отличиться… на репрессиях. Разоблачать искусно замаскированного врага, старающегося криками о бдительности замаскировать свою враждебность и сохраниться в рядах партии, стремящегося путем проведения мер репрессий перебить наши большевистские кадры,посеяв неуверенность и излишнюю подозрительность в наших рядах». Так же открыто, на всю страну говорилось о вреде, нанесенном необоснованными репрессиями, на состоявшемся в 1939 г. XVIII съезде ВКП(б). Сразу же после Январского пленума ЦК 1938 году из мест заключения стали возвращаться тысячи незаконно репрессированных людей, в том числе и видные военачальники. Все они были официально реабилитированы, а кое-кому Сталин принес извинения лично. Ну, а по поводу в-третьих, я уже говорил, что аппарат НКВД едва ли не больше всех пострадал от репрессий, причем значительная часть была привлечена к ответственности именно за злоупотребление служебным положением, за расправы над честными людьми.

Здесь повторимся, что среди общего количества расстрелянных действительно были шпионы, вредители, диверсанты и даже террористы.

К примеру, по данным исследователей времени индустриального становления СССР Ю.Мухина и Н.Ивницкого, только в марте 1930 года и только на Украине был зарегистрирован 521 теракт (а, сколько не зарегистрировано!), в ЦЧО — 192, в том числе 25 убийств. В Западной Сибири за 9 месяцев 1930 года — более 1000 терактов, из них 624 — убийства и покушения. На Урале в январе-марте было 260 случаев, и даже в мирном Новгородском округе Ленинградской области произошло 50 терактов. Итак, зададимся вопросом — можно ли считать невинно репрессированными шпионов, террористов и диверсантов? А ведь, кроме этих преступников, среди репрессированных были и те, кто боролся с существующим государственным строем путем прямых военных выступлений.

Не угомонившиеся противники Сталина мне возразят, что, мол, две с половиной тысячи все-таки расстреляли и, наверное, не кровавой гебни. Давайте посмотрим, кого расстреливали. Вот что пишет в своей статье Мухин Ю.И. [89].

«Мне сказали, что этот вид документов (стр. 209) никогда не выкладывался в Сети в связи с тем, что в архиве к ним был очень быстро запрещен свободный доступ. А документ интересный, и из него можно почерпнуть кое-что любопытное. К примеру, можно понять, кого именно репрессировали после того, как Берия возглавил НКВД. Скажем, посмотрите, кто именно и за что открывает список приговоренных к расстрелу. Это последствия чистки Берией ежовского аппарата НКВД. Да и остальные «жертвы» сталинских репрессий особого сочувствия не вызывают. Но главное, на мой взгляд, не это. Ведь из этого документа становится понятно, что в СССР ни один человек, даже самый простой и не именитый, не был убит государственными служащими без разрешения самого высшего, реального органа власти — Политбюро.

Причем, исходя из того, что несколько человек было помиловано, следует, что Комиссия Политбюро реально рассматривала дело каждого, осужденного к расстрелу. А ведь закон не обязывал Политбюро заниматься вопросами помилования — это было делом Президиума Верховного Совета, —тем не менее, члены Политбюро тратили время и силы на то, чтобы параллельно с Президиумом ВС рассмотреть дела, осужденных к высшей мере социальной защиты. И делали они это вместо того, чтобы нырять за амфорами или учить летать стерхов».

А ведь я не имею возможности (из-за ограниченного объема книги) показать все архивные материалы. Поэтому внимательно посмотрите приложение Б, там приведено больше снимков.

Но даже то, что вы увидите, как-то не стыкуется с либеральными воплями о том, что при Сталине людей считали мусором. Нет, в сталинском СССР мусором не был даже тот, кто имел полное право таковым называться.

Глава 3

А завтра была война…

Странные вы, русские! — говорят немцы.

— Обливаете грязью Сталина, который победил

самого Гитлера, и поднимаете на щит предателей…

Больше, чем о войне, врут разве что об охоте

Отто фон Бисмарк

В 2009 году, когда отмечалось 70-летие начала Второй мировой, В Европе возникла настоящая истерия по поводу роли СССР в этом печальном событии. По какой-то извращенной логике начали уравнивать Сталина с Гитлером как виновного в начале мировой бойни. Советский Союз — уравнивать с Третьим Рейхом. Это было везде — от стонов в интернате до официальных заявлений ПАСЕ и ряда европейских парламентов. Попутно был услужливо вытащен весь набор черных мифов о войне.

Скоро уже — 80-летие окончания Великой Отечественной. Нужно быть очень наивным человеком, чтобы не предугадать: черные мифы о войне будут снова выплеснуты нам на головы. Увы, начинать приходится среди развалин.

До нас этой «благодарной» работой занялись «архитекторы перестройки», из коих на ниве разоблачений особо прославился 2-й человек в КПСС и завербованный в Канаде тайный агент ЦРУ А. Н. Яковлев. Неважно, был ли А. Н. Яковлев наймитом вражеских сил, а если и не был — то работал не за плату или по глубокому нравственному убеждению (это называется на языке профессионалов «агент влияния»), новый миф о начале Великой Отечественной он породить сумел.

Со временем наши либералы большой яковлевский миф о войне творчески развили и обосновали. Получился он такой ясный, округлый и последовательный, такой очевидный и доказательный, как все три закона физики Ньютона, вместе взятые. Спорить с ним — просто ставить под сомнение основы мироздания [1].

(О всех этих мифах настоятельно рекомендую прочитать в книге Владимира Мединского — Война. Мифы СССР. 1939 — 1945.)

Суть всей это грязи проста: мы сами во всем виноваты. Сами вскормили и вырастили Гитлера. Ждали, когда Гитлер начнет войну и разнесет вдребезги всю Европу, чтобы потом напасть на ослабленные государства Европы и завоевать их.

Мы ничем не лучше нацистов, скорее всего — намного хуже. На своих штыках мы несли порабощение и смерть. Мы завоевывали Восточную Европу (дальше — не успели, помешали союзники), чтобы установить там коммунистический тоталитаризм.

Мы виноваты перед всем человечеством, и теперь должны постоянно просить прощенияи каяться, каяться, каяться. Этот миф читатель отчасти может знать в исполнении перебежчика-предателя Резуна (Суворова) [2].

В ажиотаже самобичевания на некоторых авторов нисходят просто фантастические «прозрения»: «…народ Германии и союзные ему народы Европы под эгидой III Рейха объединились в Крестовый поход против коммунизма» [3]. Язычник и мистик Гитлер в роли крестоносца?! Это же надо было додуматься…

Хотя как, к черту, можно быть «по убеждению» агентом чужого государства? Это все равно, что любить чужих родителей и чужих детей, а своих — не любить. А какая разница — как любить: за деньги или бесплатно? Это и значит — быть предателем. Другого слова не подобрать.

Откуда рождаются настолько грязные и черные мифы? Может быть, прав был старый чекист Крючков? Прав, говоря, что вся эта погань, просто не любит свою Родину — Россию? «Я ни разу не слышал от Яковлева тёплого слова о Родине, не замечал, чтобы он чем-то гордился, к примеру, нашей победой в Великой Отечественной войне, — писал Крючков. —Меня это особенно поражало, ведь он сам был участником войны, получил тяжёлое ранение… И ещё — я никогда не слышал от него ни одного доброго слова о русском народе. Да и само понятие «народ» для него вообще никогда не существовало [4].»

Я постараюсь последовательно рассмотреть хотя бы некоторые мифы о войне. Будем откровенно говорить о том, что кому-то сегодня покажется не своевременным и не политкорректным.

Мы будем пытаться извлечь уроки из мифологизации нашей Великой войны, будем упрямо ворошить старые истории. Не потому, что мазохисты. А потому, что без правильного понимания нашего прошлого, будущего у нас с вами — нет. Итак начнём. Читайте, мои дорогие!

3.1. Позорный пакт Молотова — Риббентропа?

Идет 2010 год. На наших глазах конструируют новую реальность: даже словосочетание «Великая Отечественная война» заменяют «советско-германской войной». В 2010 году Парламентская Ассамблея ОБСЕ приняла резолюцию, где уравняла роли СССР и нацистской Германии в развязывании Второй мировой войны. Хотя до этого зачинщиками войны считались Италия, Германия и Япония.

Проще объявить режимы Сталина и Гитлера идентичными, чем объяснять европейцам, почему в рядах вермахта против СССР воевали почти два миллиона НЕ НЕМЦЕВ. Или ответить на вопрос — зачем «кровавый режим» Сталина освобождал Польшу от нацизма, положив на её территории более 650 тыс. своих бойцов.

Идет 2011 год. По решению Европарламента 23 августа, в день, когда в 1939 году был заключён так называемый «пакт Молотова-Риббентропа», в ЕС будет впервые отмечаться День памяти жертв тоталитаризма. В абсолютном большинстве случаев под жертвами тоталитаризма понимаются жертвы нацизма и коммунизма, без указаний на соучастие демократических стран Европы и многочисленных европейских коллаборационистов в преступлениях тоталитаризма.

Мол, именно 23 августа 1939 года СССР окончательно развязал руки Гитлеру — неделя ему понадобилась лишь для того, чтобы привести войска на границе с Польшей в боевую готовность. Казалось бы — сдвинуть дату формального начала Мировой всего на недельку, а какой эффект, какие перспективы! Получается, Россия вместе с Германией развязали мировую» войну! Россия — виновна! Виновна!!! И вторая мировая война началась не 1 сентября 1939 год с нападения Германии на Польшу, а 23 августа.

Сталина (а значит, и СССР, и Россию) пытаются сделать союзником Гитлера не просто так, для «красоты», для эффектного исторического парадокса. И даже не в пустых пропагандистских целях — чего уж там топтаться на костях. Цели вполне прагматические. Цели вполне денежные. И деньги на кону страшные.

В новейшей истории России советско-германский договор о ненападении, заключенный в августе 1939 г., играет весьма значительную роль. В свое время, придав ему название «пакт Молотова-Риббентропа», горбачевские идеологи пробивали себе дорогу к крушению СССР. Сейчас европейские победители при помощи их духовных коллаборационистов в России явно пытаются повторить этот опыт, навязывая нам тезис о тождественности нацизма и коммунизма.

Историю пишут победители. Горе побежденным. Но, как говорится, чем темнее ночь — тем ярче свет. Не претендуя на детальную критику «европейщины», нацеленной на уход «демократического Запада» от ответственности за развязывание Мировой войны и потакание фашистам, подвергнем проверке фактами ложь победителей в холодной войне. Разумеется, понимание факта прошлого и уж тем более объяснение его возможно только в историческом контексте. Иначе факты превращаются в шарик, которым оперируют наперсточники от науки, под видом «историков» засидевшие ТВ, как мухи портрет Франца-Иосифа в пивной Паливца.

Но пока — о начале войны, о дате, которую пытаются перенести на неделю. Что нам сказать в ответ? Можно занять формальную позицию ученых-историков. Из документов известно, что точная дата нападения на Польшу, 1 сентября 1939 года, была утверждена фюрером еще весной 1939 года [5]. Так что пакт Молотова-Риббентропа ничего не менял. Наличие или отсутствие договора с СССР никак не влияло на планы Германии разобраться с Польшей. Но это — ответ ученых.

Мы же давайте посмотрим поглубже. Ответим на вопрос: кто же на самом деле попустительствовал Гитлеру, кто в действительности несет моральную ответственность за скатывание мира к самой жестокой бойне в истории человечества? Ведь планета скатывалась в Мировую войну, постепенно, как мячик по лестнице — со ступеньки на ступеньку. Пересчитаем самые большие ступеньки этой лестницы в ад.

Идет 1922 год. В октябре власть в Италии захватили фашисты. Американские монополии и США как государство экономически поддержали переворот.

Военные долги Италии (на уровне 80–82 %) были тут же списаны правительством Соединенных Штатов, а банк Моргана предоставил Муссолини заем в 500 млн. долларов. Финансирование вооружения Италии не прекращалось и после вступления США в войну. И не только Италии. Черчилль назвал Муссолини своим «большим и добрым другом».

Идет 1924 год. Приток иностранных капиталов в Германию, составил астрономическую цифру к 1932 году — 31,819 млрд. марок. Прямые американские капиталовложения в Германию (по публикациям) превысили 4 млрд. долларов. На этих финансовых вливаниях и на англо-американской пропаганде 30 января 1933 г. Гитлер стал рейхсканцлером [6].

Грязное дело, потрясшее в дальнейшем весь мир, было сделано теми же умами и руками, которые потом спасали себя за широкой спиной Советского Союза.

Но до начала большой мировой войны эти государства еще осуществили предательство мирового сообщества, шла работа о заключении пакта между Англией, Францией, Германией и Италией. При поддержке США 8 июня 1933 г. между этими странами был подписан «Пакт согласия и сотрудничества», конечно же, в деле борьбы с Советским Союзом.

Особенно активно восхвалял систему Гитлера У. Черчилль. Под его благосклонностью шла быстрая оккупация практически всей Европы, с мобилизацией всего европейского экономического и людского потенциала для войны с СССР.

Идет 1936 год. Германия не имела права иметь войска в Рейнской области — демилитаризованная зона. Но в 1936 году она туда войска ввела, нарушив все заключенные международные договора. Франция рядом, но Франция терпит. Даже рожу не кривит. Хотя в тот момент имела армию многократно больше немецкой. Могла раздавить Германию как таракана. Но Франция ничего не сделала. Вообще.

Где-то в Лиге Наций Гитлера попытались немного укорить, мол, Адик, так поступать нехорошо. Но Адик «обиделся» и из Лиги Наций вышел, еще и хлопнув дверью. «А вы с нами хорошо поступили в 1919-м?»

Идет 1938 год, сентябрь — «Мюнхенский сговор». Англия и Франция по требованию Гитлера отдают ему безвозмездно, как говорила «Сава» в известном мультфильме, (т. е. даром) половину Чехословакии. Пусть не по территории — по экономическому потенциалу. Судетская область — это, если наложить на наши просторы, аккурат пол-России, до Волги, но без Московской области.

Дело даже тогда выглядело позорно и по-человечески отвратительно. Хорошо по этому поводу высказался Черчилль. Мол, Чемберлен (премьер Великобритании) и Даладье (премьер Франции) рассчитывали: лучше получить позор, чем войну. В результате они получили сначала позор, — а потом еще и войну.

Не было бы Мюнхена, не было бы и 1 сентября 1939 года, не было бы войны. Объединенные силы Франции, Чехословакии (а это, как ни странно, была довольно сильная военная держава, пятая экономика Европы) и СССР, связанных тогда союзным договором, превосходили Германию многократно. Но французы сами помогать чехам не захотели, и нам — не позволили.

Польский посол в Париже Лукасевич, заверяет посла США во Франции Буллита, что Польша немедленно объявит войну СССР, если он попытается направить войска через польскую территорию для помощи Чехословакии.

И еще, чуть позже: «Начинается религиозная война между фашизмом и большевизмом, и в случае оказания Советским Союзом помощи Чехословакии Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, что в течение трех месяцев русские войска будут полностью разгромлены, и Россия не будет более представлять собой даже подобия государства» [7].

Идет 1938 год, март. «Аншлюс». Германия, не тратя времени на пустые разговоры, захватывает Австрию. А что? Воссоединение братских германских народов. Воссоединение, союз — «аншлюс» по-немецки. Даже слово на русское ухо какое-то скользкое, так оно и вошло в историю. Проведем аналогию: это если бы утром мы проснулись, а у нас — аншлюс Украины. Братская страна? Братская. И встречать будут с цветами и в Харькове, и в Донецке, и в Киеве, наверное. Скажем: «Вот, воссоединились по-братски». Раньше были одним государством.

Кстати, Германия с Австрией до этого никогда одним государством не были, поэтому Украина — плохой пример. С Польшей мы тоже были какое-то время одним государством, тоже для примера не годится… С кем бы нам воссоединиться из братских народов? А вот! Со всеми государствами бывшей Югославии. Братские? Братские. Даже кое-где пишут на кириллице. Далековато, но ничего.

А Украина, чтоб ей не обидно было, пусть присоединит к себе Канаду — там много украинцев. Чему смеетесь? В 1938 году именно такая логика Гитлера была принята мировым сообществом! Как и еще на два года раньше.

А ведь уже давно написана гитлеровская «Майн кампф». Думаете, эту книгу не читали те, кто заигрывал с Гитлером. «Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы, и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке… Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены» [8].

Вернемся чуть назад, в 1919 год. В Версале заключен договор, официально завершивший Первую мировую. С одной стороны, он был подписан известными победителями: — США, Великобританией и Францией, Италией, Японией, Бельгией, Боливией, Бразилией, Кубой, Эквадором, Грецией, так и почти никому не известными — Гватемалой, Гаити, Хиджазом, Гондурасом, Либерией, Никарагуа, Панамой, Перу, Польшей, Португалией, Румынией, Королевством сербов, хорватов и словенцев, Сиамом, Чехословакией и Уругваем. С другой — проигравшей стороной — Германией.

Что там решили Гондурас с этим, как его, Хиджазом (осколок Османской империи. Сейчас это кусок Саудовской Аравии. Очень значимый.) по поводу немцев? А вот что. По Версальскому договору только в Европе Германией были потеряны территории с населением в 5,5 млн. человек. Они отошли Франции, Бельгии, Польше, Дании и новоиспеченной Чехословакии… Мемель (он же — Клайпеда) был присоединен к Литве. Германия лишалась всех своих колоний. Плюс реквизирован флот, запрещены ВВС, армия секвестирована до совершенно смешных размеров. Плюс гигантские репарации — т. н. возмещение убытков всем странам Антанты, естественно кроме России.

Самой большой из спорных территорий, стала территория Западной Украины и Западной Белоруссии. В декабре 1919 г. Верховный совет Антанты, который в то время «резал вдоль и поперек» границы Европы, предложил установить восточный рубеж Польши исходя из этнического принципа. И практически все земли с преобладанием польского населения находились бы западнее, а непольского (литовского, белорусского и украинского) — восточнее. Этот план несколько позже получил название «линии Керзона» по имени английского министра иностранных дел.

Однако польское руководство не приняло этот вариант. Оно мечтало о возрождении Великой Польши, простирающейся от Балтийского до Черного моря, включающую значительную часть Белоруссии и Украины [9].

Антанта цинично кромсала немцев на кусочки. Топтала, как шпана в подворотне. Россия, к ее чести, в этом увлекательном процессе не участвовала.

В немецком фильме «Триумф воли» первые титры: «Через 20 лет после начала Мировой войны… через 16 лет после начала германских страданий… через 19 месяцев после начала германского возрождения». Фильм, напомню, про 1934 год, партийный съезд НСДАП. Германское возрождение — это приход Гитлера к власти. Германские страдания — результат Версаля. Неужели не очевидно, что Гитлер — прямое следствие этих страданий?

Добавлю к этому мысль, которая покажется историкам крамольной. Мировая война, на мой взгляд, вообще не заканчивалась. Война 1914-18 годов просто имела длительное перемирие, перемежавшееся конфликтами в разных частях земного шара, и второе действие, разыгранное теми же действующими лицами-странами, только с новыми актерами-политиками. Так что при желании «истинную дату» начала войны можно отыскать на протяжении всего межвоенного периода. Ищите — и обрящете.

Кому чешется пересматривать даты — стоит напомнить и про Версаль, и про Рейнскую область, и про «аншлюс», и, наконец, про Мюнхенский сговор. Только тогда получится, что истинные зачинщики войны, равно как и их наследники, сидят в Лондоне, Париже и Вашингтоне. Однако вряд ли ТАКОЙ пересмотр исторических дат понравится. Ибо стыдно. Позорно, словами Черчилля. Поэтому пусть во всех учебниках и энциклопедиях останутся две четкие, оправданные и объяснимые даты: 1 сентября 1939-го и 22 июня 1941-го. Этих дат нам надо, дорогие мои, держаться намертво. Ибо мы ведь с вами понимаем — речь идет не о начале Второй мировой войны, а о ее конце. Еще точнее — о ее итогах.

В конце 1980-х, тогда еще советским людям сказали, что, оказывается, этот ужасный Сталин перед самой войной преступно заключил с Гитлером преступный пакт… и начал на пару с Гитлером делить Европу. Но вот чего россиянам НЕ СКАЗАЛИ: точно такие же «пакты» подписывали и другие государства. А это очень многое меняет.

Сначала был уже упоминавшийся выше «Мюнхенский договор» по разделу Чехословакии. Акт куда более циничный, чем пресловутые «секретные протоколы» Молотова-Риббентропа о возможном разделе зон влияния СССР и Германии в Польше и Прибалтике. Кстати, в дележе Чехословакии — помимо Германии на правах гиен-падальщиц поучаствовали и Польша (отхватила себе Тешинскую область на севере), и Венгрия (несколько городов на юге).

Сразу же после Мюнхена, 30 сентября 1938 года, Чемберлен и Гитлер подписали Англо-Германскую декларацию о мире. Чуть позже — 6 декабря 1938 года — была подписана аналогичная Франко-Германская декларация[10].

Итак, что мы видим? Не успели высохнуть чернила в Мюнхене, как Франция и Англия тут же подписали пакты о ненападении с Третьим Рейхом. В чем же тогда позорность нашего с немцами Договора о ненападении от 23 августа 1939 года? СССР заключил с Германией точно такой же Договор о ненападении, но сделал это последним: повторю — 23 августа 1939 года, в Москве. С точки зрения большинства современных историков, его подписание — дело совершенно позорное. Позорен «раздел Польши и Прибалтики» между Гитлером и Сталиным. Но как тогда рассматривать точно такие же договора Британии и Франции? Почему западным странам кромсать карту Европы было можно, а СССР — нельзя?

В общем, если видеть всю картину в целом, куда-то исчезает зловещий СССР, оплот агрессии. Появляется одна из стран, которая точно так же, как и другие, заботится о своей безопасности. СССР хотел повернуть агрессию Гитлера на запад, на Францию и Англию? Хотел. А чего хотели Франция и Англия? Ради чего суетились и лебезили перед Гитлером в Мюнхене? Хотели натравить Гитлера на СССР. Чем они лучше? Чем лучше тирана Сталина демократы Даладье и Чемберлен? Сталин их переиграл, но это уже совсем другой разговор.

Можно с уверенностью сказать: договор о ненападении с Германией — это дипломатический триумф СССР.

Но как могли чехословацкие политики снести чудовищное унижение Мюнхена? Не могу представить. Президента Бенеша, приехавшего тогда как бы на «общеевропейский саммит», встречала в аэропорту… машина гестапо. Потом он четыре часа сидел в приемной Гитлера на стуле — как нашкодивший школьник, а не как глава государства. (Между прочим, по экономическому потенциалу в 1938 г. это была пятая держава Европы.)

Ждал, пока ему объявят судьбу его страны. Как после этого президент сильного европейского государства может вернуться домой и отдать приказ войскам не сопротивляться, отойти от границы? Для нас, русских варваров, это непостижимо.

«Утром 30 сентября, когда в Лондоне стали известны условия мюнхенского соглашения, я поехал к Масарику (В. М. Масарик — посол Чехословакии в Великобритании, сын основателя Чехословацкой республики Томаша Масарика) выразить мое глубокое сочувствие народам Чехословакии и мое глубокое, возмущение предательством Англии и Франции в отношении Чехословакии.

Масарик — высокий, крепкий, в обычных условиях несколько циничный мужчина — упал мне на грудь, стал целовать меня и расплакался, как ребенок. «Они продали меня в рабство немцам, — сквозь слезы восклицал он, — как когда-то негров продавали в рабство в Америке» [11]. (Из телеграммы полномочного представителя СССР в Великобритании в НКИД СССР 2 октября 1938 г.)

А ведь Сталин с Гитлером дружил, прошепелявят мне наши либералы. Миф о дружбе Сталина с Гитлером так и существовал бы только на интеллигентских кухнях и в мозговых центрах на Западе, если бы не два обстоятельства. Обстоятельства прямо-таки лингвистического характера. Это тот случай, когда буквально два слова весят больше, чем горы документов. Мы хорошо запомнили: с Германией договор был у нас о дружбе. А нападение на СССР сразу же было названо вероломным. Вероломное — значит, вера была. А дружба — она дружба и есть, как ни крути. Так примерно думает простой человек. И он, конечно, прав — но только в применении к обыденной, нормальной человеческой жизни.

В политике эти нормы неприменимы. То есть для публики (и на публике) политики, конечно, руководствуются общепринятыми нормами морали и интересами народа, но на практике они следуют собственным интересам, в лучшем случае — интересам своих партий и кланов. Увы, это так есть и всегда так было. Что бы, увы, вам ни говорили каждый вечер в программе «Время». Хотелось бы всем (и политикам, не поверите, тоже), чтобы было по-другому, но… не получается.

Нападение Германии было названо вероломным как продолжение — точнее, уже окончание — долгой игры в красивые слова со все более вероятным противником. Договор о дружбе в сентябре 1939-го — лишь дань цинизму реальной политики. С таким же успехом ради времени для развертывания армии можно было подписать договор о вечной любви. Правда, такая формулировка в дипломатической практике не встречается.

К слову, у Сталина были такие же основания не доверять Черчиллю, как и главарю нацистской Германии. На данный момент можно только строить догадки об истинных причинах побудивших И.В. Сталина, держать на протяжении почти всей Великой Отечественной Войны в Иране и Закавказье сначала три, а потом полторы полнокровные общевойсковые армии — архивы по этой проблематике еще не открыты. Возможно, что это было вызвано твердым намерением быть спокойным за южные рубежи государства, за Бакинскую нефть. Ведь англичане уже оккупировали Сирию и Ирак. А там, через Иран до Баку рукой подать [12].

Давайте будем понимать простую вещь. В странах бывшего СССР населению уже так «промыли мозги», что они уже искренне считают, и не только на официальном уровне, что они вынужденно воевали во Второй мировой войне, что их оккупировали. Самостийная историография прибалтов, Молдавии, Украины создаёт миф, по которому они были оккупированы и Германией, и СССР и постоянно мечтали о независимости.

С 6 по 22 апреля 2011 года членами движения «Суть времени» в 2732 населенных пунктах 77 субъектов РФ был проведен социологический опрос. Опрошены были 12 000 человек разных возрастов и профессий. Один из его главных вопросов был сформулирован так: «Если бы в России решили провести общенародный референдум и спросили: «Нужно ли в России осуществлять программу, предполагающую признание Советского Союза преступным государством, осуществлявшим геноцид собственного народа и виновным в развязывании Второй мировой войны?», — то как бы Вы ответили?». 9,6 % респондентов ответили да, 89 %, — нет, 0,7 % — затруднились ответить [13].

Вот так-то. Уже почти 10 % населения России готово признать себя виноватыми, информационная война против России и в самой России делает своё дело. А вы считаете, что все это просто трёп?

Давайте посмотрим, как во времени протекал процесс подписания Договора о ненападении с Германией [14].

СССР торговал с Германией и раньше. Но с приходом к власти в Германии в 1933 году Гитлера, с его стремлением обеспечить немцев жизненным пространством за счет России, Германия отпала для СССР как торговый партнер, поставлявший технику и технологию мирового уровня. К сожалению, новых партнеров на Западе не прибавилось. Запад стремился задушить коммунизм руками фашистов и практически исключил СССР из участия в мировом политическом процессе. Скажем, СССР был союзником Чехословакии и Франции, но на Мюнхенский сговор, в котором Англия и Франция, предав Чехословакию, отдали ее Гитлеру, СССР даже не позвали.

Когда события стали развиваться стремительно даже для Гитлера, и ему потребовалась война с Польшей, настал кратковременный момент в истории, когда Гитлеру стало выгодно улучшить отношения с СССР. Причем, Сталин понимал, что все это временно, но деваться было некуда. Англия, Франция и Польша категорически отказывались заключить с СССР действенное военное соглашение. Они собирались втянуть СССР в войну с Германией, а сами из нее выйти.

К сентябрю 1939 г. жертвой агрессии намечалась Польша, но последняя не только категорически отказывалась заключить с СССР военный союз, но отказывалась даже в случае нападения на нее немцев, пропустить по узким коридорам на своей территории войска Красной Армии для боевого соприкосновения с немцами.

Смешно сказать, но, имитируя переговоры с СССР, англо-французская делегации высказали мысль, что СССР, в случае войны мог бы воевать с немцами без сухопутных войск, одной авиацией. Но поляки, узнав об этом, категорически отказались предоставить свои аэродромы для наших (в случае войны — союзных Польше) самолетов.

Что оставалось делать советскому правительству? Только одно — попытаться извлечь из этой предсмертной ситуации максимум пользы для будущей войны.

И СССР эту пользу извлек. Когда немцы 15 августа 1939 г. обратились к СССР, с предложением заключить пакт о ненападении, т. е. заключить договор, который Гитлер уже имел и с Англией, и с Францией, глава Советского правительства В. М. Молотов ответил: «До последнего времени Советское правительство, учитывая официальные заявления отдельных представителей германского правительства, имевшие недружелюбный и даже враждебный характер в отношении СССР, исходило из того, что германское правительство ищет повод для столкновений с СССР, готовится к этим столкновениям и обосновывает нередко необходимость роста своих вооружений неизбежностью таких столкновений.

Мы уже не говорим о том, что германское правительство, используя так называемый антикоминтерновский пакт, стремилось создать, и создавало единый фронт ряда государств против СССР, с особой настойчивостью привлекая к этому Японию…

Если, однако, теперь германское правительство делает поворот от старой политики в сторону серьезного улучшения политических отношений с СССР, то Советское правительство может только приветствовать такой поворот и готово, со своей стороны, перестроить свою политику в духе ее серьезного улучшения в отношении Германии…

…Правительство СССР считает, что первым шагом к такому улучшению отношений между СССР и Германией могло бы быть заключение торгово-кредитного соглашения. Правительство СССР считает, что вторым шагом через короткий срок могло бы быть заключение пакта о ненападении или подтверждение пакта о нейтралитете 1926 г. с одновременным принятием специального протокола о заинтересованности договаривающихся сторон в тех или иных вопросах внешней политики, с тем, чтобы последний представлял органическую часть пакта» [15].

Обратите внимание, Молотов не просит, не унижается, не называет Гитлера «другом Адиком», он просто требует выдать кредит СССР, он требует, чтобы немецкие рабочие поучаствовали в укреплении обороноспособности СССР, он прямо указывает, что без этого «первого шага» он вторым заниматься не будет.

Молотов знает, с кем Гитлер собирается воевать, и знает, что под игом Польши находятся миллионы украинцев и белорусов, поэтому указывает, что второй шаг должен сопровождаться «специальным протоколом», не имеющим прямого отношения к германо-советскому пакту о ненападении. Но к теме кредита это, правда, не относится.

Через два дня немцы предоставляют СССР кредит, на сумму в 200 млн. германских марок под 4,5 % годовых сроком на 7 лет.

Итак, что же они нам поставляли? В скобках стоимость в млн. марок.

«Список отдельных видов оборудования, подлежащих поставке германскими фирмами.»

1. Токарные станки для обточки колесных полускатов. Специальные машины для железных дорог. Тяжелые карусельные станки диаметром от 2500 мм. Токарные станки с высотою центров 455 мм и выше, строгальные станки шириной строгания в 2000 мм и выше, кромкострогальные станки, расточные станки с диаметром сверления свыше 100 мм, шлифовальные станки весом свыше 10 тыс. кг, расточные станки с диаметром шпинделя от 155 мм, токарно-лобовые станки с диаметром планшайбы от 1500 мм, протяжные станки весом от 5000 кг, долбежные станки с ходом от 300 мм, станки глубокого сверления с диаметром сверления свыше 100 мм, большие радиально-сверлильные станки с диаметром шпинделя свыше 80 мм.

Прутковые автоматы с диаметром прутка свыше 60 мм. Полуавтоматы. Многорезцовые станки. Многошпиндельные автоматы с диаметром прутка свыше 60 мм. Зуборезные станки для шестерен диаметром свыше 1500 мм. Большие гидравлические прессы, фрикционные прессы, кривошипные прессы, разрывные машины, окантовочные прессы, ковочные молоты свыше 5 т. Машинное оборудование: вальцы, ножницы, гибочные машины, машины для плетения проволоки, отрезные станки и др. (167,0).

2. Краны: мостовые, кузнечные, поворотные, плавучие (5,0).

3. Прокатные станы: проволочные, листовые и для тонкого листового железа (5,0).

4. Компрессоры: воздушные, водородные, газовые и др. (5,1).

5. Установки Линде, различное специальное оборудование для сернокислотных, пороховых и других химических фабрик.

Установки системы Фишера для получения жидкого горючего из угля, генераторы Винклера и колонки высокого давления для азота (23,5).

6. Различное электрооборудование: взрывобезопасные моторы, масляные выключатели, трансформаторы (3,3).

7. Оборудование для угольной промышленности: пневматические бурильные молоты, погрузочные машины, транспортеры (0,5).

8. Буксиры мощностью от 100 до 200 л. с., плавучие судоремонтные мастерские, 20 рыболовных траулеров (3,0).

9. Турбины с генераторами от 2,5 до 12 тыс. кВт и дизельные моторы мощностью от 600 до 1200 л. с. (2,0).

10. Локомобили от 350 до 750 л. с. (2,8).

11. Контрольные и измерительные приборы (4,1).

12. Оптические приборы (2,3).

13. Некоторые предметы вооружения (58,4).

14. Дюралюминиевые листы (1,5).

15. Металлы и металлоизделия: нежелезные полуфабрикаты из тяжелого и легкого металла, тонкие листы, стальная проволока, холоднокатаная лента, тонко-стенные трубы, латунная лента, качественные стали (14,5).

16. Химические товары, красители и химические полуфабрикаты (4,9).

17. Разные изделия, как-то печатные машины, двигатели внутреннего сгорания, машины для испытания материалов, арматура, пневматические машины и насосы, заготовочные и строительные машины, бумажные машины, бумагообрабатывающие машины, машины для пищевкусовой промышленности, текстильные машины, машины для обувной и кожевенной промышленности, электроды, запасные части, измерительные приборы и пр. (16,6). Итого на 320 млн. рейхсмарок [16].

Позднее Германия предоставила кредит еще на 100 млн. марок.

Подавляющее число товаров несерийное и делается исключительно на заказ. В СССР такое уникальное и высокоточное оборудование называлось «именниковым» Оно имело длительный цикл изготовления, и его практически невозможно было использовать нигде, кроме тех предприятий, для которых оно предназначено. В СССР в то время отсутствовали возможности его изготовления.

Практически все, кроме, пожалуй, последних двух пунктов, это либо то, из чего делается оружие, либо то, на чем делается оружие, либо просто оружие.

Кроме того, поставлялось вооружение для ВВС, ВМФ и Сухопутных войск.

А теперь о том, что должен был поставить в Германию Советский Союз в течение 2 лет (в скобках стоимость в млн. марок):

Кормовые хлеба (22,00); жмыхи (8,40); льняное масло (0,60); лес (74,00); платина (2,00); марганцевая руда (3,80); бензин (2,10); газойль (2,10); смазочные масла (5,30); бензол (1,00); парафин (0,65); пакля (3,75); турбоотходы (1,25); хлопок-сырец (12,30); хлопковые отходы (2,50); тряпье для прядения (0,70); лен (1,35); конский волос (1,70); обработанный конский волос (0,30); пиролюзит (1,50); фосфаты (половина в концентратах) (13,00); асбест (1,00); химические и фармацевтические продукты и лекарственные травы (1,60); смолы (0,70); рыбий пузырь (Hausenblasen) (0,12); пух и перо (2,48); шетина (3,60); сырая пушнина (5,60); шкуры для пушно-меховых изделий (3,10); меха (0,90); тополевое и осиновое дерево для производства спичек (1,50).

Итого на 180,00 млн марок [17].

В дальнейшем были заключены с Германией еще торговые договора, и в них наши коммерсанты еще более, скажем так, осмелели.

Немцам поставлялась под видом железной руды руда с таким низким содержанием железа, которую сами мы пустить в доменные печи не могли. Немцы вынуждены были ее обогащать. Они пытались поскандалить по этому поводу, но Сталин их укротил [18].

Не забывайте, что 15 лет назад в России вообще не было никакой экономики, никакой промышленности, никакого производства.

Уместен вопрос — но ведь немцы из этого сырья делали оружие, которое использовали против нас? Конечно делали. Но, во-первых, мы гораздо больше делали оружия на поставленном немцами оборудовании, во-вторых, часть нашего же сырья немцы, переработав, пускали на выполнение заказов нам, в-третьих, своими заказами мы мешали им делать оружие для себя.

А что касается сырья, то ведь мы были всего лишь нейтралами по отношению к немцам, а у них были и союзники, и очень дружественные страны, которые поставляли им свое сырье и без нас, и в больших количествах. Уйди мы с немецкого рынка, его бы заполонили Франция, Италия, Румыния, Венгрия, Болгария, Финляндия, Испания, Литва, Латвия, Эстония, а мы бы сами остались невооруженными и неготовыми к той войне, в которой нам предстояло выстоять. Ведь всю войну с 1941 г. немцы получали нефть из Румынии и Венгрии, высококачественную железную руду и подшипники из Швеции. Мы им уже ничего не продавали, а у них до 1945 г. практически всего хватало.

Поскольку позднее (11 февраля 1940 г. и 10 января 1941 г.) мы заключили с немцами еще два торговых соглашения, то я дам баланс поставок и по кредиту и по всем этим соглашениям вместе.

На 22 июня 1941 г. СССР поставил в Германию сырья на сумму 637,9 млн. марок, а Германия в СССР поставила оборудования на общую сумму 599,1 млн. марок, в том числе на 81,5 млн. военных заказов.

Однако и в этом балансе не все просто. Посмотрите на этот документ, который в Литве стараются забыть:

Секретный протокол

«По уполномочию Правительства Союза ССР Председатель СНК СССР В. М. Молотов, с одной стороны, и по уполномочию Правительства Германии Германский Посол граф фон дер Шуленбург с другой стороны, согласились о нижеследующем:

1. Правительство Германии отказывается от своих притязаний на часть территории Литвы, указанную в Секретном Дополнительном Протоколе от 28 сентября 1939 года и обозначенную на приложенной к этому Протоколу карте.

2. Правительство Союза ССР соглашается компенсировать Правительству Германии за территорию, указанную в пункте 1 настоящего Протокола, уплатой Германии суммы 7 500 000золотых долларов, равной 31 миллиону 500 тысячам германских марок.

3. Настоящий Протокол составлен в двух оригиналах на русском и в двух оригиналах на немецком языках и вступает в силу немедленно по его подписании».

Москва, 10 января 1941 года

По уполномочию Правительства СССР (В. Молотов)

За правительство Германии (Шуленбург)» [19].

Чтобы понять, что написано в этом протоколе, следует вспомнить, что в 1920 г. Польша отобрала у Литвы часть территории вместе с ее нынешней столицей Вильнюсом. После поражения Польши в 1939 г., согласно секретному протоколу к Пакту о ненападении между СССР и Германией, к СССР отошла часть территории Польши — бывшей территории Литвы вместе с Вильнюсом, — но часть осталась у немцев.

СССР в октябре 1939 г. подарил тогда еще буржуазной и не входящей в состав СССР Литве свою часть литовской территории (что привело, кстати, к объявлению войны СССР польским правительством в эмиграции).

А когда Литва вступила в СССР, то на Правительстве СССР оказалась ответственность и за литовских граждан, находящихся на той территории Литвы, что в 1920 г. была оккупирована Польшей, а в 1939 г. — Германией [20].И Сталин купил у Германии для Литвы эту территорию за 31,5 млн. немецких марок. Господа литовцы. Ваш Виленский край куплен Сталиным. И теперь вы должны заплатить России за эти земли.

Кредитное и торговое соглашение с Германией дало СССР возможность провести подготовку к войне с немцами руками самих немцев [21]. Шла эта подготовка по нескольким направлениям.

Первое. Как вспоминал нарком авиапромышленности А. И. Шахурин, накануне войны было решено сдвоить стратегические заводы СССР. Имелось в виду, что если в западных районах СССР был завод, производящий что-либо для обороны (моторы, резину, сплавы и т. д.), то такой же завод надо было иметь и на востоке СССР, чтобы в случае потери завода на западе не остановить производство оружия.

Кстати, когда в 1940 году было принято решение построить около 1500 заводов на востоке страны, весь мир смеялся над очередными глупыми, неисполнимыми планами идиотов большевиков. А их, под руководством великого организатора Берии Л.П. — взяли и построили. Построили заводские корпуса с инфраструктурой, элетроподстанции, подъездные пути. К началу Великой Отечественной Войны конечно не все. И когда мы в замечательном фильме «Вечный зов» видим, как эвакуированный с европейской части страны завод, сначала ставит станки, и они начинают работать под открытым небом. А уже потом строят стены и крышу — это правда. Но таких заводов было 15–20 %. Остальные приехали на уже готовую производственную базу.

Второе, в чем помогла Германия СССР накануне войны, — это в совершенствовании оружия. Дело в том, что инженерная база СССР была очень слаба, как в конструкторском, так и в технологическом плане — в умении воплотить чертежи в металл так, чтобы замысел конструктора осуществился, и машина не развалилась сразу после выхода с завода.

Пока Гитлер не пришел к власти в Германии, немецкие конструктора напрямую учили наших — под их руководством создавались чертежи первого советского тяжелого танка, они возглавляли артиллерийские КБ.

Самостоятельные работы у нас получались плохо. Скажем, из 40 типов авиадвигателей, спроектированных советскими конструкторами к 1930 г., ни один нельзя было поставить на самолет. Или уже в 1940 г. из 115 первых серийных танков «Т-34» 92 сломались через 3 месяца.

Миноносец собственной конструкции переломился и затонул во время шторма в Баренцевом море. Ужасаться тут особо нечего, к сожалению, это естественный процесс становления молодых инженерных и рабочих кадров в стране.

Решался этот вопрос тем, что СССР широко практиковал закупки лицензий на производство боевой техники за рубежом. На внедрении в производство образцов импортной техники и технологии учились советские конструкторы и технологи. Массовые легкие танки начала войны «Т-26» и «БТ-7» были английской и американской конструкции.

Авиадвигатели также были модификацией лицензионных. Тем не менее, к началу войны наше отставание по отношению к немцам было серьезным, к примеру, по качеству истребителей мы догнали их только в 1943 г. Вообще провальным было положение с радиосвязью, с оптическими приборами.

А тогда в счет кредита немцы уже к 1 августа 1940 г. поставили в СССР оружия и военной техники на 44,9 млн. марок, в том числе: самолеты «Хейнкель-100», «Мессершмитт-109», «Мессершмитт-110», «Юнкерс-88», «Дорнье-215», «Бюккер-131», «Бю-133», «Фокке-Вульф», авиационное оборудование, в том числе прицелы, высотомеры, радиостанции, насосы, моторы, 2 комплекта тяжелых полевых гаубиц калибра 211 мм, батарею 105-мм зенитных пушек, средний танк «T-III», 3 полугусеничных тягача, крейсер «Лютцов», различные виды стрелкового оружия и боеприпасы, приборы управления огнем и т. д. [22]. Наш самолет И-2 — это истребитель HD-37, разработанный конструктором Эрнстом Хейнкелем по заказу РККА.

Подводные лодки серии «С» (от слова «средняя», но народная этимология выводила от «сталинец») носили сначала откровенную литеру «Н» — проект был немецкий. Использовали мы военно-техническое сотрудничество для совершенствования и танков, и орудий (немецкие корни имеет знаменитая «сорокопятка»).

А вот завод Хруничева «мелочью» не назовешь даже в кавычках. Сейчас он работает на космос. В 30-х это было передовое предприятие самолетостроения, чья новая история началась с концессии Юнкерса от 1922 года. Концессию потом быстро свернули, а вот предприятие — осталось.

В общем, получается руководство СССР в своих военно-технических отношениях с Германией никакие не идиоты, а наоборот, очень даже молодцы. Отжимали, сколько могли.

Вот немецкий генерал Б. Мюллер-Гиллебранд в книге «Сухопутная армия Германии (1933–1945)» пишет: «Германия должна была незамедлительно обеспечить ответные поставки. Для того чтобы они в стоимостном выражении быстро достигли большой суммы, Советскому Союзу предлагалась по возможности готовая продукция. Так, в счет ответных поставок были переданы находившийся на оснащении тяжелый крейсер „Лютцов“, корабельное вооружение, образцы тяжелой артиллерийской техники и танков, а также важные лицензии. 30 марта 1940 г. Гитлер отдал распоряжение о предпочтительном осуществлении этих поставок, к чему, однако, отдельные виды вооруженных сил ввиду испытываемых ими трудностей в области вооружений приступили без должной энергии» [23]. (Видимо, чувствовали, что до добра эти поставки не доведут). Следовательно, у немцев закупались лицензии, т. е. чертежи и технология изготовления, а уже к ним образцы.

Напомню, что кредит у других стран уместен только в случаях, когда необходима срочная помощь иностранных рабочих и инженеров своим. Если бы перед войной СССР сумел взять кредит у своих предполагаемых союзников по будущей войне — у Англии или США, — то и это уже было бы подвигом. Но взять перед войной кредит у совершенно очевидного противника — это невероятно!

А что же наши конструкторы? Например, в 1938 г. конструктор Петляков работал в КБ в тюрьме, в шарашке. Обычно козлы объясняют, что он вместе с конструктором Туполевым и многими другими сел в тюрьму, так как Сталин и Берия были садистами и очень любили сажать в тюрьму цвет советской интеллигенции. Но есть и другая, малоизвестная версия [24].

Из-за неспособности отечественных конструкторов обеспечить ВВС современными машинами, Туполеву было поручено закупить в США лицензии на самолеты, наиболее перспективные для строительства в СССР. Туполев собрал компанию в 60 человек конструкторов, в том числе и Петлякова, и уехал в США на несколько месяцев. Из этого бизнес-тура они привезли 3 лицензии на самолеты, чертежи на которые американцы выдали в дюймах. Чтобы построить эти самолеты из отечественных материалов, размеры которых даются в миллиметрах, требовалось произвести перерасчет всей конструкции самолета в объемах, равноценных проектированию нового самолета.

В результате эту гигантскую работу к началу войны смогли сделать только для одной лицензии — на транспортный самолет И. Сикорского «ДС-3» («Ли-2»). Для этого было выключено из плановой работы целое КБ авиаконструктора Мясищева.

То есть Туполев огромные государственные деньги выбросил псу под хвост, но из поездки в США вся делегация вернулась загруженной американским барахлом — от костюмов до бытовых холодильников. После этого с 1938 г. все аваиабарахольщики продолжили свою конструкторскую работу в тюремной «шарашке». Ну, что же тут поделать, Сталин был таким — и сам не воровал, и другим не давал, за что этого усатого тоталитариста так искренне ненавидят демократы.

Так, что дал нам Договор о ненападении с Германией от 23.08.1939? Тот, что остался в мировой истории под малосимпатичным именем «пакт Молотова-Риббентропа»? Давайте обсудим это, отвлекшись от личности гр-на Джугашвили и наших личных политических симпатий и антипатий [25].

Итак. Во-первых, страна получила полтора года передышки. Полтора года мирного созидания — это всегда много. Особенно когда уже полыхает мировая война. С каждым годом, чуть ли не месяцем, росла готовность страны к войне. Во-вторых. Москве удалось перехитрить будущих «доблестных союзников». Все они хотели, что бы Гитлер с ними дружил, а с другими воевал. Сталин оказался удачливее, мудрее и хитрее Чемберлена и Даладье. Потому Запад его так и ненавидит. В третьих. СССР смог использовать промышленный и научный потенциал Германии для подготовки к войне.

Ну, а что же красавица Польша от «можа и до можа». В смысле от Балтики до Черного моря? И что это, спрашивается, они всерьез собирались делать?

Самое смешное: накануне сентября 1939 года многие польские политики приветствовали надвигавшуюся войну с гитлеровской Германией! Не верите? Они уверяли, что Войско Польское в краткий срок разгромит зарвавшихся германцев и водрузит красно-белое знамя Победы над Рейхстагом. Опять не верите? В архивах хранятся польские газеты лета 1939 года [26]. Впрочем, все это было бы смешно, если бы не было так грустно. Потому что безумная шляхетская удаль, столь безмозгло проявляемая некоторыми потомками героев Сенкевича — всегда и везде, и в сентябре 1939-го, и в апреле 2010-го под Смоленском — ведет к человеческим трагедиям.

С середины лета 1939 года вермахт начал тайно проводить мобилизацию. Дело оставалось за малым — нужен был повод для войны, т. н. casus belli. Этим поводом стала осуществленная СД провокация, вошедшая в историю как «Глейвицкий инцидент». Одна группа гитлеровцев просочилась через границу и «выполнила задачу»: с польской стороны обстреляла немецкий таможенный пост и радиостанцию.

В 10 часов утра Гитлер произнес в рейхстаге речь, обвинив Польшу в нападении на немецкий город, и призывал немецкий народ не сносить молчаливо этот позор. В то время как фюрер витийствовал на трибуне, на польские города уже падали бомбы. 1-го сентября 1939 года вермахт атаковал Польшу на всем протяжении границы. В приграничных районах польские войска оказали сопротивление, но были сломлены и немецкие дивизии хлынули вглубь страны.

Когда сейчас читаешь хронику тех дней, не можешь не удивляться бездарности и трусости польского руководства. Президент Мосцицкий покинул столицу в первый же день войны. В Польше нарастала дезорганизация. 4 сентября началась эвакуация правительственных учреждений. 5 сентября из Варшавы выехало правительство, а в ночь на 7 сентября — и главнокомандующий Рыдз-Смиглы.

С отъездом из Варшавы главнокомандующего деятельность высшего командования была фактически дезорганизована. 6 сентября Ставка была перенесена в Брест, с 10 сентября — во Владимир-Волынский, с 13 сентября — в Млынов (близ Дубно), а 15 сентября — в Коломыю. Днем раньше там же оказался и Мосцицкий. Ставка и правительство метались по стране, фактически превратившись в дезертиров. 17 сентября правительство Польши покинуло страну. 17-го же сентября немцы завершили окружение и заняли Варшаву, подошли к Львову, взяли Брест.

Теперь о действиях Советского Союза. Мы явно оттягивали начало своей операции до тех пор, пока не выявится явное преимущество одной из сторон. 14 сентября. В.Шуленбург известил МИД Германии о новой встрече с В.Молотовым, на которой Молотов заявил: «Учитывая политическую мотивировку советской акции (падение Польши и защита русских «меньшинств»), было бы крайне важно не начинать действовать до того, как падет административный центр Польши — Варшава».

16 сентября В.Шуленбург на очередной встрече с В.Молотовым начал даже немножко угрожать, предупредив, что «если не начнется советская интервенция в Польшу, неминуемо встанет вопрос, не создастся ли в районах, что лежат восточнее немецкой зоны влияния, возможность образования новых государств». В ответ В.Молотов сообщил: Советское правительство решило вмешаться в польские дела завтра или послезавтра, и он уже вскоре сможет точно назвать день и час.

В 2 часа ночи c 16 на 17 сентября Сталин вызвал Шуленбурга и сообщил ему, что «Красная Армия пересечёт советскую границу в 6 утра».

В 3 часа ночи замнаркома иностранных дел В. П. Потёмкин зачитал польскому послу в Москве В. Гжибовскому ноту, в которой было заявлено, что «война выявила внутреннюю несостоятельность Польши, В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава, как столица Польши, больше не существует.

Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам. Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными.

Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии».

И ранним утром 17 сентября началась операция, которая в советской историографии получила название «Освободительный поход Красной Армии». Она продолжалась 12 дней, в ходе ее произошли бои местного значения с отдельными подразделениями польской армии, и одна стычка с вермахтом в районе Львова.

29 сентября был подготовлен и подписан Договор о дружбе и границе между СССР и Германией. Это увеличило население СССР — на 13 млн. человек, территорию на 196 тыс. кв. км., отодвинуло нашу западную границу на 100–200 километров.

Официальная позиция Англии и Франции свелась к молчаливому признанию советской акции в Польше. Уинстон Черчилль, занимавший в это время пост Первого Лорда Адмиралтейства, в своём выступлении по радио 1 октября 1939 года сказал: «То, что русские армии должны были встать на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против нацистской угрозы».

Вот собственно вся история о том, как ненависть к стране Советов, спесь и самонадеянность верхушки панской Польши привели страну к банкротству. Вермахт раздавил Польшу за три недели. Правительство бежало. Но не смогли убежать 4,5 миллиона несчастных польских граждан, что погибли в 1939-45 годах, в основном, увы, не с оружием в руках, а в немецких концлагерях и в газовых камерах

Между прочим. Территории Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии, а также Карелии были украдены у России в период ее слабости в 1917–1922 гг.

3.2. Как Сталин Прибалтику и Молдавию невинности лишил

«Но ведь Сталин завоевал Прибалтику!» — скажут мне оппоненты. Но я бы напомнил, что Прибалтийские страны — Латвия, Эстония, Финляндия — в те годы были нищие девушки предосудительного поведения и усиленно крутили, ввиду пока далекого III рейха, теми местами, которые они считали соблазнительными, призывно подмигивая сразу обоими глазами для надежности. Литва тоже была «не против», но она немцев видела вблизи, а за ними клацала зубами Польша. Литва прекрасно понимала, что это не клиенты, а садисты: изнасиловать-то изнасилуют, но ведь потом денег не заплатят, а убьют особо жестоким способом. Опыт у Литвы был.

И вот осенью 1939 года все три прибалтийские республики дружно заключили с СССР договоры о взаимопомощи. Тут же СССР разместил на их территории военные базы. Вот она, агрессия СССР. Сталин и потом давил на маленькие независимые республики — давил, давил, пока не включил их в состав Союза. На это отвечу так: факт раздела карты Европы с Германией — имел место быть. И войска в страны Прибалтики Советский Союз вводил. Все это было, было, было. Вот только вопрос: а почему считается аксиомой, что СССР вводил войска вопреки воле народов Прибалтики? И что включение их в Союз на тот момент противоречило их национальным интересам? Более того — убеждениям большинства их жителей?

Начнем с того, что в каждой из этих стран действовали многочисленные компартии, издавались революционные газеты. Возьмем для примера Эстонию.

В выборах 14 июля 1940 года в Эстонии приняло участие 591 030 граждан, или 84,1 % от общего числа избирателей. За кандидатов «Союза трудового народа» проголосовало 548 631 человек, или 92,87 % от числа голосовавших. Даже если предположить массовые подтасовки (а г-на Чурова там не было), все равно как-то получается, что смены власти хотели многие. Если не большинство.

21-22 июля 1940 года парламенты трех стран Балтии провозгласили создание Эстонской, Латвийской и Литовской Советских Социалистических республик и приняли Декларации о вхождении в СССР. Уже в начале августа 1940 года они вступили в состав Советского Союза. А нынешние власти балтийских государств трактуют события тех лет как аннексию. Уроды.

Жил в Литве такой интересный человек — уже упомянутый, Константин Карлович Клещинский. Закончил Московское Александровское военное училище, затем Николаевскую академию Генерального штаба. Во время Первой мировой попал в плен, в хаосе 1918-го ухитрился послужить в польской армии, потом — попал в литовскую. Дослужился до генерал-квартирмейстера литовского Генштаба, кавалера высшего в Литве ордена — Креста Витиса первой степени с мечами. Клещинский одинаково храбро бился и с поляками, и с белогвардейцами, и с красными. Но, получив за это гражданство и 12 гектаров земли, сделался… агентом НКВД. Наверное, его бы еще долго не раскрыли: как-никак — ветеран войны за независимость. Но очень уж прямо, по-офицерски он себя вел: часто и громко ругал правительство и нахваливал коммунистов. Попал под подозрение… Стали за ним следить, и, в конце концов, взяли с поличным при передаче секретных документов советским дипломатам. Клещинский лишен был чинов, наград, пенсии и приговорен к расстрелу. Но неужто, доживи Клещинский до 1940 года, он бы не поддержал с радостью «своих»? И неужто он был такой всего один?

Литовцем, уроженцем хутора Рыхлики, был офицер НКВД Викентий Григанович. Но начинал трудиться он не где-нибудь, а в военной разведке Литвы. При этом прямо у себя дома собирал заседания подпольного ЦК компартии Литвы.

Обсуждали планы вооруженного восстания. При этом горе-конспираторы так орали, что не раз и не два соседи приходили среди ночи, просили вести себя потише. Потом стали прислушиваться, удивились и, в конце концов, донесли. Григанович едва успел смыться в СССР, благо недалеко. В Москве пошел служить в НКВД.

Даже в Польше вожаками боевой коммунистической сети были офицеры разведки Генштаба Вольдемар Богинский и Антоний Вечоркевич.

Это я к тому, что убежденные коммунисты жили в те годы не только в Москве. И в Польше и в Прибалтике их хватало. И нечего делать вид, что все население стран Балтии поголовно ненавидело Советы, и готово было бороться с ними ценой жизни. Это, мягко говоря, преувеличение.

Особенно лояльно приняли советскую «оккупацию» в Литве: СССР со свойственной ему тогда прямотой мгновенно решил больной «вильнюсский вопрос». К слову про оккупацию: Вильнюсский край и город Вильнюс были захвачен Польшей еще в 1923 году. Литва все это время польской аннексии не признавала. Даже по Конституции столицей республики был Вильнюс, хотя фактически ей «временно» являлся Каунас. А потом — раз! — и с сентября 1939 года город Вильно и весь родимый Виленский край были Литве возвращены, да еще с небольшими прибавочками землицей. Нетрудно догадаться, как много очков набрала в глазах литовцев этим решением Москва — вне зависимости от степени их симпатий к большевикам.

Так что и сегодня литовские националисты в очень непростом положении. С одной стороны, язык чешется объявлять пакт Молотова-Риббентропа нелегитимным, преступным и прочая. А с другой — в результате него в Литву вернулась столица Вильнюс, да еще 6000 кв. км (!) территории в придачу. Вот и пойми, что делать.

Как-то в радиостудии «Эхо Москвы» на передаче, посвященной 70-летию протоколов Молотова-Риббентропа, одиц литовский депутат все терзал участника передачи Мединского В.Р. по телефону насчет исторической вины России перед Литвой. Мединский спросил: значит, этот прегадкий сталинский договор надо осудить? — Да, да, йа, йа! — Признать незаконным и преступным? — Признать! Признать! — Денонсировать? Признать все его пункты не имеющими силы? — О, йес! Конечно!.. — Ну, говорит Мединский, уважаю вашу принципиальность! Только давайте тогда вернем древний польский град Вильно под юрисдикцию Варшавы. Тут, как говорится, на самом интересном месте у оппонента в мобильном села батарейка. И больше до конца эфира не зарядилась.

А что же народ? В странах Прибалтики, осколках Российской империи, всегда было традиционно сильное притяжение к России. Эстонский историк Магнус Ильмъярв, работавший в российских архивах, доказал, что в 20-х — начале 30-х годов президент независимой Эстонии Пятс предоставлял важную информацию посольству СССР. Формально — как юрисконсульт советского нефтесиндиката, работавшего в Эстонии. Теперь эстонские националисты утверждают, что негодяй Пятс в 1939 году просто продал Эстонию Советскому Союзу [27].

Да в 1939-40-м СССР давил на правительства Прибалтийских государств. А что думало 90 % простого населения тогдашней Прибалтики? Рискну предположить, что для них советизация вовсе не была чем-то кошмарным. Яркое доказательство — отсутствие не то что «партизанской войны» против Советов, а даже подобия организованного военного сопротивления вступлению в СССР. Армии стран Прибалтики просто вливались в Красную Армию.

В Литве армия в полном составе была переформирована в 29-й территориальный стрелковый корпус РККА двухдивизионного состава (179-я и 184-я стрелковые дивизии) с кавалерийским полком Прибалтийского военного округа. Военнослужащие даже сохранили старую форму. Литовские знаки различия сменились на советские — и только. Офицеры, соглашавшиеся служить в РККА, — оставались при прежних чинах. К офицерам добавляли комиссаров — из этнических литовцев, или из эмигрировавших ранее в СССР, или членов подпольной компартии Литвы [29].

В СССР в школьных учебниках были фотографии: тысячи людей на улицах Риги, Таллинна, Вильнюса встречают красноармейцев хлебом-солью и цветами. Теперь таких фотографий не печатают, ведь мы должны проникнуться чувством раскаивания и глубокой скорби.

Но давайте разберемся: было или не было? Фотографии поддельные или нет? А коли нет, то с чего мы взяли, что вхождение Прибалтийских государств в СССР происходило на 100 % вопреки воле их народов? За эти рассуждения меня наверняка обзовут «империалистом», обвинят в «имперском мышлении». Обзывайтесь. Это не меняет главного — я уверен, что восстановление границ Российской империи происходило не только в интересах правящей большевистской элиты в Кремле. По сути, геополитически — оно велось в интересах всего русского народа. И что не менее важно — в интересах самих народов Прибалтики.

По этому поводу хорошо сказал великий князь Александр Михайлович, человек, у которого большевики убили двух родных братьев и заставили его умирать в бедности на Лазурном Берегу: «Какой бы ни казалось иронией, что единство государства Российского приходится защищать участникам III Интернационала, большевикам. Фактом остается то, что с того самого дня Советы проводят чисто национальную политику, которая есть не что иное, как многовековая политика, начатая Иваном Грозным, оформленная Петром Великим и достигшая вершины при Николае I: защищать рубежи государства любой ценой и шаг за шагом пробиваться к естественным границам на западе! Сейчас я уверен, что еще мои сыновья увидят тот день, когда придет конец не только нелепой независимости прибалтийских республик, но и Бессарабии» [28]

Так можно ли вообще говорить о советской оккупации? Хотя вон англичане придумали для аналогичных событий малопонятный, но не обидный ни для кого термин «инкорпорация». Но в чем я гораздо более уверен, так это в том, что мы спасли Прибалтику в 1939-м от гораздо более страшной оккупации — немецкой.

Сравним масштабы? Сегодня в Прибалтике «советскую оккупацию» прямо уравнивают с нацистской. Давайте сравним, во что обошлось странам Прибалтики долгое пребывание в составе СССР и короткая оккупация Третьим Рейхом. Итак, сравниваем.

Потери Эстонии от советских репрессий составили 6–7 тысяч человек. Сослано было еще 30 тысяч. В конце 50-х годов значительная часть из них вернулась домой. Это за все время, с 1939 по 1991 год. При этом в 1939-40-м эти цифры вообще на порядок меньше: тогда НКВД еще не успел развернуться. В основном репрессии пришлись на послевоенный период, поскольку буянили «лесные братья».

Нацисты стояли в Эстонии с 1941 по 1944 год. За это время погибли около 80 тысяч жителей, не менее 70 тысяч эстонцев бежали из страны. За неполные четыре года нацистской оккупации было разрушено около половины промышленных предприятий, уничтожена большая часть поголовья скота, практически ликвидировано сельское хозяйство. А в СССР Эстония экономически процветала. Кто постарше, наверняка помнит эту сытую, по тем меркам, вполне обеспеченную страну.

В Литве советская власть за десятки лет репрессировала 32 тысячичеловек (опять лесные братья). В годы короткой нацистской оккупации погибли примерно 270 тысяч человек.

В Латвии НКВД репрессировало 28 тысяч человек, это с высланными после войны (простите, но опять лесные братья). При нацистах погибло около 150 тысяч из 3 млн. населения [30].

Иногда, грешен, просто хочется, чтобы те, кто приравнивает Soviet Story к гитлеровскому «новому порядку», остались сами жить при нацистах. Впрочем, жить у них получилось бы недолго.

Еще раз попробуем представить себя на месте руководителей СССР в 1939 году. Начинается война, большая и страшная. Наша страна к ней готова меньше, чем другие. Одно хорошо — подготовка идет намного быстрее, чем у других. У руководства СССР уже только поэтому есть причины считать социализм успешным и передовым строем. Сработавшим, признаемся, эффективно.

Великие державы опять принялись делить мир, — Чехословакию уже вон разделили. Стратегическую важность Прибалтики, надеюсь, нет необходимости разъяснять. Если СССР не займет этого важнейшего плацдарма, его займет неприятель. Причем СССР уже в «географическом» проигрыше: Германия (Восточная Пруссия), начинается сразу к западу от Литвы.

У нацистов уже есть свой плацдарм в Прибалтике, и они оттуда позвякивают оружием. Отказаться от «раздела мира вместе с Гитлером»? Изобразить брезгливую гримасу? А смысл? Скорее, просто глупо. И даже больше — отказ от этого граничит с предательством национальных интересов, потому что платить за чистоплюйство неизбежно будут солдаты и офицеры Красной Армии. Своими жизнями. Логика СССР 1939 года — это не логика выдуманной сатанинской «империи зла». Это просто логика воюющего государства.

Хочу тут еще раз процитировать заклятого друга СССР У. Черчилля, некогда в 1918-м — главного организатора британской интервенции против Советской России. Вот что писал он по поводу пакта Молотова-Риббентропа: «В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи… Им нужно оккупировать прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут». Предельный реалист был этот сэр Уинстон.

А если?! Давайте представим себе на мгновение, что Сталин отказался «делить мир с Гитлером». Не будем даже о реакции Запада, который мгновенно начал бы выяснять через все агентурные каналы — в своем ли уме глава Советского государства, не падал ли он с высокой кремлевской башни и не кушал ли салат из подмосковных поганок.

Но представим себе: Прибалтику заняли не мы, а нацисты. От Восточной Пруссии до Ленинграда — около тысячи километров. Нацисты появились под Ленинградом 6 сентября: через 77 дней после начала наступления.

Но от границ Эстонии до Ленинграда — лишь 120 километров. За первые 18 дней наступления 4-я танковая группа вермахта с боями прошла более 600 километров (с темпом 30–35 км в сутки). Если бы враг ударил с этой позиции, тогда он мог бы оказаться под Ленинградом не в сентябре, а в конце июня, причем враг свежий, с полными бензобаками танков и еще не расстрелянным боезапасом. Бравые дивизии вермахта, которые наваливаются на Ленинград на 10-й, если не 5-й день войны, — вот цена, которую мы заплатили бы за игры в «независимость Прибалтики».

Нет-нет! Представьте себе это поярче, поподробнее: танки с крестами на броне катят по Невскому проспекту… Веселые ребята в форме с орлом и в характерных касках танцуют на набережной Невы, повесив на шеи готовые к употреблению «маузер-гевер»… Много «веселого» можно представить. Хочется верить, что в этом случае город удалось бы отстоять. Но я лично — не верю. Равно как не верю, что тогда бы нам удалось остановить немцев у Москвы. Может, у Куйбышева, а может — и у Урала. Конечно, мы бы все равно победили. Победили потому, что очень быстро эта, как зовут ее сегодня некоторые горе-историки «нацистско-советская война», превратилась в Великую Отечественную. Гитлер полагал, что он будет воевать со сталинским режимом? Глупец! Наивный глупец, повторивший ошибку куда более талантливого человека — Наполеона. Воевать ему пришлось не с режимом, а с НАРОДОМ. Народом, который защищал не государство, а Родину, Отечество. А когда наш народ защищает Отечество, победить его можно, только уничтожив в принципе. Поголовно. В этом, наверное, самая большая наша тайная сила. Такая Россия странная страна. Ей можно нанести ряд поражений, можно даже выиграть у нее военную кампанию, а может, — и целую войну. Но только до той поры, пока эту войну ведет государство. Пока она, как сказал бы Ленин, «не перерастает»… только не из империалистической в гражданскую, а из обычной войны — в Отечественную. Вот такую войну у России выиграть нельзя. Никакой ценой. Так что Победа все равно была бы, даже если бы мы не взяли тогда Прибалтику, не отодвинули границу по итогам финской войны от Ленинграда. Только цена той победы — была бы еще страшнее. Цена, которую заплатил бы наш народ за придурочную политику своего правительства: мол, мы такие либералы, руководствуемся общечеловеческими ценностями, и Прибалтику — не возьмем.

Цена для Прибалтики. Если бы в 1939-м не пришли русские — пришли бы немцы. О страшной цене немецкой оккупации Прибалтики 1941-44 гг. я уже сказал. Что ж, еще на два года больше были бы под немцами. Если бы война затянулась, дальнейшее существование народов Прибалтики оказалось бы под вопросом. Присоединив страны Прибалтики, СССР дал всем населяющим его народам дополнительный шанс на дальнейшее историческое бытие. В одинаковой степени и русским, и эстонцам, и латышам, и литовцам. Все-таки у нас и, правда, одна судьба…

Да кстати. Для сведения. Практически вся Прибалтика перешла в вечное и неотчуждаемое владение России по окончании Северной войны еще по Ништадтскому договору 1721 г., гарантированному, Великобританией и Францией. Договор подписан 30 августа 1721 в г. Нищтадте (Финляндия). Петр I Швеции еще 7,5 млн. золотых ефимков заплатил [156].

Господа прибалты. Да ведь вы просто воры!!! Вы украли то, что принадлежит России.

Швеция признавала присоединение к России, завоёванных русским оружием, Ингерманландии, части Карелии, всей Эстляндии и Лифляндии с городами Ригой, Ревелем, Дерптом, Нарвой, Выборгом, Кексгольмом, островов Эзель, Даго, Моон и всех других земель от Выборга до курляндской границы. А дальше была уже Россия.

Прирезанная Молдавия

Молдавия в этой истории с изменением границ — страница особая. Во-первых, там не было впоследствии никаких «национальных» частей СС. Молдаване, считай, все как один — воевали в советской армии.

На юбилейное 9 Мая 2010 года президент Молдавии Гимну решил, было устроить «национальное примирение» — собрать вместе всех, кто воевал в 1941-45 гг. по разные стороны фронта. И тут выяснилось, что из воевавших на стороне Румынии молдаван осталось ветеранов всего — десяток. А ветеранов Красной Армии — тысячи. Молдаван призвали в Красную Армию, и они хорошо воевали — за новую Родину. Приехавшие в резиденцию Президента Молдавии ветераны с удивлением вертели в руках странный железный крест, который им в честь «65-летия» вручал Гимну. Уж больно похож на немецкий.

К тому же если Эстония с Латвией с натяжкой, но могут присочинить себе какую-то историческую государственность, то у молдаван это совсем не получается. Ну не было такой страны никогда, в принципе, — Молдавии. Она всегда куда-то входила. Да и сама Молдавия — это только кусок российской Бессарабии, которую в бардаке Гражданской войны втихую заняли румыны. Без всяких договоров. Такой самозахват — как отодвинуть забор на даче в сторону бывшего колхозного поля. Все, что сделал Сталин в 1939-м — под шумок шедшей общеевропейской перекройки границ, — ровно этот кусок потребовал себе назад. Прирезав от кремлевских щедрот новой Молдавской ССР от Украины — Приднестровье. Для солидности, что ли.

Так какой миф нам нужен? Очень простой: о единой исторической судьбе народов бывшей Российской империи. Только какой же это миф? Это реальность.

В советское время в эстонском городе Тарту (немецком Дерите, русском Юрьеве) стоял памятник. Изображал он крепостную стену, на стене стояли двое: один невысокий, круглоголовый, почему-то с арбалетом в руке. Другой, в кольчуге русского витязя, показывал первому — куда стрелять. Так сказать, братья по оружию.

В 1991 году националисты встрепенулись: фигуры-то развернуты лицами на запад! В кого же это собрался стрелять эстонец из арбалета?! И развернули фигуры на 180 градусов, лицами на Восток. Возникла просто комедийная ситуация: русский витязь указывает эстонцу направление огня — Россия.

Может, пора развернуть фигуры в прежнем направлении? Лицами туда, куда они и были поставлены? Или поставить к стенке тех, кто их поворачивал?

3.3. Финляндия. 1939–1940

Советско-финская война 1939-40 годов — источник плача современных Ярославен, разрывания на груди рубах и посыпания голов пеплом. Только ленивый не писал о том, как громадный Советский Союз неимоверными силами давил маленькую гордую Финляндию, но ничего не смог с ней поделать. Странно, что до сих пор никто не подумал — а может, СССР вовсе и не хотел завоевывать Финляндию? Задумайтесь, закройте глаза и… поставьте сами себя на место Сталина в 1939 году. Или «без личностей» — хотя бы просто «на место главы государства». При этом вы можете любить Финляндию или не любить, быть коммунистом или ярым антисоветчиком, уважать или ненавидеть маршала Маннергейма, считать агрессию доблестью или варварством — ваше дело. Но если в разгар мировой войны граница крайне враждебного вам государства проходит всего в 32 километрах от центра первого по размерам и промышленному потенциалу города вашей страны — стараться отодвинуть эту границу вы будете. И не в одной Финляндии дело.

С ее территории может ударить армия гораздо более сильная, — например, Германии или Британии. Во время Гражданской войны именно из портов Финляндии британский флот напал на Кронштадт. Генерал Н. Юденич вел переговоры с Маннергеймом о нанесении удара на Петроград. Они не договорились: Маннергейм требовал от Юденича признания независимости Финляндии. Юденич проявлял традиционное дворянское чистоплюйство, от гарантий независимости уклонялся, в итоге — Маннергейм в Россию 100-тысячную финскую армию не ввел. А еще как мог. И конец бы тогда Красному Петрограду — в два дня.

Если вы будете настоящим, ответственным руководителем государства, а не вечно пьяным всенародноизбранным, вы эту историю помнить будете. И отодвинуть границу от Ленинграда будете стремиться всеми силами.

Осмелюсь напомнить — первоначально советское правительство неоднократно мирно просило уступить ему земли к северу от Ленинграда — чтобы отодвинуть границу [31]. Взамен предлагали в два раза большую территорию в Карелии. Причины просьбы были изложены вполне внятно: «поскольку Финляндия сама будет не в состоянии обеспечить безопасность города в случае появления в ее границах армий враждебного СССР государства».

«Мы ничего не можем поделать с географией, так же, как и вы… — говорил Сталин финнам. —Поскольку Ленинград передвинуть нельзя, придется отодвинуть от него подальше границу» [32].

Уже после той «войны незнаменитой», выступая на совещании начальствующего состава Красной Армии 17 апреля 1940 года, Сталин высказался еще определеннее: «Правильно ли поступили Правительство и Партия, что объявили войну Финляндии? Этот вопрос специально касается Красной Армии. Нельзя ли было обойтись без войны? Мне кажется, что невозможно было обойтись без войны. Она была необходима, так как мирные переговоры с Финляндией не дали результатов, а безопасность Ленинграда надо было обеспечить, безусловно, ибо его безопасность есть безопасность нашего Отечества. Не только потому, что Ленинград представляет процентов 30–35 оборонной промышленности нашей страны и, стало быть, от целостности и сохранности Ленинграда зависит судьба нашей страны, но и потому, что Ленинград есть вторая столица нашей страны» [33].

Действительно, а для чего СССР было завоевывать Финляндию? Что, в ней была тогда невероятно развитая промышленность? Может, замечательный мягкий климат? Или из Финляндии можно вывозить миллионы тонн хлеба? В общем, совершенно непонятно. А вот зачем нужно «отодвинуть» границу — сразу ясно.

Эта задача была выполнена. Наперекор тому, что финны действительно отчаянно, героически сражались. То, что в Финской войне только Красная Армия несла тяжелые потери, — это миф. Для Финляндии 48,3 тысячи солдат убитыми, чтобы понимать, — это пропорционально к числу жителей США — 5–6 млн. Подчеркну, именно солдат — в армии. А в боевых действиях принимали участие также бойцы военизированных организаций — чисто финский феномен. Так что на самом деле реальные потери финнов еще выше. Согласно Московскому мирному договору к СССР отошел Карельский перешеек с городом Выборг, ряд островов в Финском заливе, часть полуостровов Рыбачий и Средний. В результате Ладожское озеро полностью оказалось на территории СССР. СССР получил в аренду часть полуострова Ханко (Гангут) сроком на 30 лет для создания военно-морской базы.

Сторонники песни о несчастной Финляндии говорят, что эта маленькая страна потеряла 10 % своей территории, что 430 000 жителей переселились в глубь Финляндии, создавая социальные проблемы [34]. Разумеется, это ужасно.

Но, во-первых, если вы — руководитель Российского государства, то и думать вы будете в первую очередь о своих подданных. Если будет нужно пустить голыми на снег несчастных финнов, чтобы ваш народ был в безопасности — вы, не имея выбора, будете разорять и изгонять финнов. И никуда не денетесь. А во-вторых, коли говорить о страданиях… 1 августа 1941 года финны вышли на старую советско-финскую границу около Ленинграда, тем самым замкнув полукольцо блокады города с севера.

Блокада Ленинграда и голодная смерть почти миллиона жителей города стала возможна потому, что финны замкнули свою половинку кольца. Это не было случайностью. Маннергейм не скрывал, что от отношений с немцами зависело существование Финляндии как независимого государства, дружил с Третьим Рейхом не за страх, а за совесть. Американский историк К. Лундин писал, что в 1940-41 годах «для политических и военных лидеров Финляндии было самым сложным делом прикрыть свое приготовление к войне-реваншу и, как мы убедимся, к завоевательной войне».

430 тысяч финнов вынуждены были переселяться. Мое искреннее сострадание. А в блокадном Ленинграде умерло с голоду около миллиона наших соотечественников. В том числе потому, что Финляндия активно помогала нацистам. И давайте не будем больше о белой и пушистой Финляндии. Хорошо?

3.4. Кони и моторы

Давным-давно «всем известно», что Тухачевский и его сподвижники были певцами технического прогресса, зато Ворошилов и группировавшиеся вокруг него столь же тупые и невежественные лошадники технический прогресс отрицали вообще, с идиотским упорством делая ставку на архаическую конницу.

Как на самом деле обстояло с Тухачевским и его приближенными, мы уже рассмотрели подробно. Теперь самое время столь же пристально и обстоятельно изучить реальную, а не мифическую деятельность Ворошилова на посту наркома обороны. Я уже рассказал, что в действительности именно трудами Ворошилова РККА получила, наконец, на вооружение реактивные установки залпового огня, в просторечии «Катюши», которых, несмотря на всю имитацию бурной деятельности, так и не смогли создать ни «великий стратег» Тухачевский, ни его «гениальные конструкторы».

Теперь посмотрим, как на самом деле Ворошилов относился к техническому прогрессу, что собою представляла в реальности та самая многократно осмеянная и руганная красная кавалерия.

Январь 1931го. Цитата из выступления: «Война в нынешних условиях требует огромного количества машин, причем машин различного назначения, разных названий и огромной технической сложности. Война механизируется, индустриализируется…». Кто это писал? Тухачевский, конечно? Да нет, знаете ли. Ворошилов… Игра приобретает интерес… Реальный Ворошилов что то не особенно и похож на того придурка, каким его выставляют.

Буденный, кстати, тоже. В своем выступлении на XVI съезде партии (1930 г.) он говорит совершенно толковые вещи: трудами отдельных идиотов в стране уничтожается конское поголовье, а этого делать нельзя, потому что тракторов еще очень мало, и лошадь великолепно дополняет тракторный парк. Более того, «не везде рельеф нашей страны приспособлен исключительно для трактора… у нас есть такие районы, в которых тракторная и лошадиная обработка могут комбинироваться». Что здесь невежественного, глупого, отсталого? Вполне здравые рассуждения.

Ни Буденный, ни Ворошилов никогда и не предлагали «заменить» конницей танки и броневики. Они, наоборот, опираются на мотор, а конница, по их разумению, должна завершать успех, достигнутый моторизованными силами. Согласитесь, это несколько отличается от той чуши, которую нам вдалбливали касаемо этих двух военачальников. Весьма даже отличается.

Полевой устав Красной Армии 1939 г.: «Наиболее целесообразно использование кавалерийских соединений совместно с танковыми соединениями, моторизованной пехотой и авиацией — впереди фронта (в случае отсутствия соприкосновения с противником), на заходящем фланге, в развитии прорыва в тылу противника, в рейдах и преследованиях.

Кавалерийские подразделения способны закрепить свой успех и удержать местность. Однако при первой возможности их нужно освобождать от выполнения этой задачи, чтобы сохранить их для маневра. Действия кавалерийского соединения должны быть во всех случаях надежно прикрыты с воздуха».

Вам не кажется, что, словно дурной сон, на глазах улетучивается шизофреническая картинка придурковатых усачей, с клинками наголо скачущих навстречу артиллерийскому и пулеметному огню? А теперь давайтека посмотрим, чем была вооружена стандартная кавалерийская дивизия Красной Армии [35].

В составе каждой дивизии — четыре кавалерийских полка. А также!

Конноартиллерийский дивизион (восемь 76мм и восемь 122мм орудий).

Танковый полк (64 танка БТ).

Зенитный дивизион (восемь 76мм орудий и две батареи зенитных пулеметов, то есть шесть счетверенных «Максимов»).

Впечатления? Подождите, хорошие мои! Все вышеперечисленное — дивизионное вооружение. А в каждом из четырех кавалерийских полков имеется еще:

Пулеметный эскадрон (шестнадцать «Максимов» и четыре 82 м миномета).

Полковая артиллерия (четыре 76мм и четыре 45мм орудия).

Зенитная батарея (три 37мм орудия и три счетверенных «Максима»).

Как вам списочек? Это не прожекты — это перечисление штатного вооружения, имевшегося в каждой кавалерийской дивизии.

Такие дела. То, что существовало в реальности, нисколько не соответствует байкам о лихих придурках, с посвистом атаковавших танки в конном строю. В Красной Армии была конница — но совсем не такая, как нам ее описывали.

И воевать она должна была в пешем строю — как, замечу, в Отечественную и воевала. Танки идут в прорыв, артиллерия подавляет цели противника, зенитки прикрывают с воздуха, своя авиация бомбит вражеские позиции — и лишь потом успех закрепляют пешие солдаты в кубанках набекрень. А лошади оставлены коноводам на безопасном отдалении от места боя.

Между прочим, точно так же воевали и немцы, у которых за время войны кавалерийские части не только не исчезли, а, наоборот, их численность увеличилась в несколько раз по сравнению с 1939 г. Танки, артиллерия и авиация прогрызают оборону противника, а следом идут эсэсовские автоматчики из дивизий «Флориан Гейер», или «МарииТерезии», или какойто другой из примерно двух десятков кавалерийских.

Впрочем, возможны и действия в конном строю — там, где для этого есть условия. Например, при атаке на застигнутого врасплох противника, не располагающего пулеметами или артиллерией, не говоря уж о танках.

Тут нам предстоит перенестись западнее — чтобы расчихвостить еще один миф: о польских уланах, якобы «скакавших на танки в конном строю». И этого никогда не было! Немецкая брехня. Потому что польская кавалерия представляла собой опятьтаки не просто орду усачей с одними лишь шаблюками.

Возьмем Десятую польскую кавалерийскую бригаду. В ее составе были 10й коннострелковый и 24й уланский полк. А еще — танковые подразделения, броневики, противотанковая и зенитная артиллерия, саперные батальоны и эскадрилья штурмовиков огневой поддержки. Однако при описании боевых действий сплошь и рядом упоминалась просто «десятая кавалерийская бригада».

Трудно ли решить, что это — сплошь усачи на коняшках?

В районе Мокра уланский полк польской Волынской кавалерийской бригады отразил удар 4й танковой дивизии вермахта. На конях с пиками наперевес? Ничего подобного. Ведь не «отражал», а «отразил»! Это артиллерия означенного полка подбила 20 немецких танков.

Кто же первым запустил бодягу про идиотовполяков, с пиками наперевес и саблями наголо кидавшихся в конном строю на немецкие танки? А Уильям Ширер, известный американский журналист и историк Второй мировой, черным по белому написал во «Взлете и падении III рейха».

Уланский маневренный отряд под командованием полковника Маштелажа натолкнулся не на танки, а на расположившийся отдыхать в чистом поле, неподалеку от леса, немецкий пехотный батальон. И потому полковник без колебаний велел трубачу дать сигнал к атаке. Кавалеристы с клинками наголо кинулись на застигнутую врасплох пехоту… И отвели душу! Можете себе представить это жуткое зрелище, когда всадники с тяжелыми, наточенными клинками гоняют по полю пеших.

Вот только в том лесу, оказалось, расположились немецкие бронемашины и расчет с орудием. Они и открыли огонь по уланам, увлекшимся рубкой ополоумевших тевтонов. И положили более двадцати человек, прежде чем кавалериста отступили. Так было. А потом через несколько дней немцы любезно привезли на это поле, покрытое трупами людей и лошадей, нейтрального американского писаку. Своих убитых, разрубленных от плеча до ж…., они давным-давно убрали. И с честными глазами объяснили ему — мол, на этой именно полянке тупые славянские недочеловеки кинулись на танки в конном строю. Американец так и записал [36].

А чуть погодя шустрые ребята из ведомства Геббельса смастрячили якобы документальные кадры конных польских атак на танки — вот только мундиры на этих «кавалеристах» были отнюдь не кавалерийские, собранные с бору по сосенке. А еще позже про глупых поляков, дубасивших саблями по крупповской броне, написал в мемуарах генерал Гудериан — с тех пор и пошло-поехало…

Единственная страна, бездарно погубившая свою конницу, раздавленную танками и забросанную бомбами с пикировщиков, — это Франция. Но об этом как-то молчат. Видимо запамятовали. За то «весь мир знает», что на танки в конном строю скакали как раз придурковатые польские уланы и дебильные красные кавалеристы. Хотя в реальности все обстояло совсем не так.

3.5. Сколько было напрасных жертв

Так плачут крокодиловыми слезами российские либеральные Ярославны.

В последние годы как-то ненароком, между строк — снова всплывает старо большевистская теория пораженчества. Помнится, Ленин желал поражения российскому правительству в мировой войне. Кстати, не Отечеству, а именно правительству — предполагалось, что рабочие и крестьяне, взяв власть, быстренько все отвоюют.

Идеологам отечественного лжелиберализма этот тупиковый путь чем-то приглянулся. Победа в Великой Отечественной объявляется ими напрасной. Сколько погибших, какие невероятные усилия, какие колоссальные разрушения… И зачем все это было нужно? Все равно победа ничего хорошего народу не дала, привела только к укреплению сталинского режима. А усатый грузин, естественно, рад стараться, пересажал и перерезал по случаю военного времени — еще дополнительно миллионы невинных. Если народ заплатил за победу такую цену, а она, победа, оказывается, и не нужна вовсе, — тогда обесценивается не только победа, но и вся дальнейшая история народа. Что будет, если вслед за советской властью вообще выкинуть на помойку советскую трактовку Великой Войны? Давайте поразмышляем.

Во-первых, природа не терпит пустоты. Стоит это сделать, как нечего будет противопоставить формирующемуся на наших глазах мифу о других агрессорах и победителях в той войне. А во-вторых, думается, вообще ничего хорошего отбрасывать нельзя. Позитивная мифология о войне нам совершенно необходима. Нам давно перестали рассказывать о том, как советский народ в едином порыве сплачивался вокруг родной Коммунистической партии.

И тут же понеслось — зверь Сталин сначала перебил своих гениальных маршалов, а потом зверски набросился на беззащитную Польшу, Прибалтику, а потом — и Германию. Накопил невообразимое количество оружия и обрушился. Странно,что абсолютного преимущества Красной Армии в июне 1941-го по всем видам вооружений не заметил ни один участник войны. Ни советские ветераны, ни немецкие генералы, написавшие мемуары.

Давайте поговорим немного о тождестве Гитлера и Сталина.

Это шулерское передергивание построено на том, что, мол, оба они — тираны, враги демократии, оба стояли во главе авторитарных режимов. Между сталинским СССР и Третьим Рейхом — и, правда, можно найти много общего. Было бы желание.

Правда, в СССР даже во время Великой Отечественной открывались университеты и проводились научные экспедиции, а в Третьем Рейхе число и ученых, и студентов как начало сокращаться в 1933 году, так и сокращалось до самого 1945-го.

Академик В. И. Вернадский еще в 1934 году уверенно предсказал неизбежность крушения Третьего Рейха. Он тогда писал: «…если государство не ценит образования и науки, не стремится, чтобы его молодежь училась как можно лучше, оно идет против законов исторического, законов космического развития. Такое государство не имеет исторической перспективы». Не о сегодняшней ли РФ-и это сказано.

Сталин и Гитлер во многом похожи. Как похожи вообще все идеологизированные государства. Но миф о тождестве Сталина и Гитлера — это миф о тождестве шерифа и бандита. У обоих в руках точно такой же «Кольт», и оба пускают его в дело при каждом удобном случае. Но как у людей с оружием в руках могут быть совершенно разные цели, так и государства могут применять свою силу с целями совершенно различными. Сталина и Гитлера можно сравнить с двумя бьющимися насмерть людьми. Каждый бьется не на жизнь, а на смерть.

Один жаждет труп соперника изрубить в ошметки и предать огню, жену врага изнасиловать и закопать заживо в землю, детей — превратить в рабов или уничтожить, имущество захватить, дом сжечь, на месте сожженной деревни — выкопать озеро, и запустить туда, мирно плескаться тучных карпов.

Другой тоже не агнец, тоже алчет смерти врага. Что потом? Потом жену его выдать замуж за своего человека — дом перестроить — на свой манер, с соседями — объединиться в колхоз, поскольку как ему представляется, большой общий участок на тракторе удобнее пахать, чем маленький. Но он не будет убивать чужих детей. Он их усыновит, научит своему языку и даст им образование. Он вырастит детей побежденного вместе со своими, как родных.

Хлещет кровь, домочадцы страдают, сопереживают, отдают своему отцу-бойцу последний кусок, заботятся о его удобстве в минуту отдыха. А он еще жестоко наказывает их за непослушание, попрекает: «За вас дерусь! Видите — война!»

Но все равно цена этим двум дерущимся насмерть совершенно различна. Потому, что один из них хочет установить свой новый миропорядок — и усыновить чужих детей. Он будет обращаться с ними так же сурово, как со своими, требуя послушания. Но не истребит, а примет в свою семью и не будет различать, кто они — русские, немцы, грузины, евреи или татары.

Другой же строит свой новый мир. Но в нем нет места чужим детям. Ибо они — неполноценные. Он выкачает из них кровь для своих раненных солдат. Он разденет детские трупики, прежде чем отправить их на мыловарни, и отдаст чужие курточки, платьица и ботиночки — своим, родным детишкам.

Добавим, что дети этого бойца уже знают: им достанется имущество проигравшей стороны. И весело улюлюкают, наблюдая со стороны за смертельной схваткой. А какая, в конце концов, разница: отобрать у побежденного штанишки или «роскошные черноземы Украины»?

Вот, вычитал в Интернете [37]: «Это была не победа Добра над Злом, не защита свободы России, не освобождение Европы. Это была обеспеченная ценой совершенно несообразных жертв победа одного тиранического режима над другим, ничуть не худшим (а в чем-то даже и лучшим)».

Чистый, дистиллированный идиотизм. Откровенный, как зубная боль. Но, увы, это уже засело в головах. Я взял цитату с никому не ведомого сайта. Таких сайтов, блогов — сотни. Сейчас уже подзабылась история 2009 года — с Подрабинеком — бывалым диссидентом, и обиженными ветеранами. Но я его опус напомню, ибо оскорбления старикам забывать не стоит.

«Это вам только кажется, что отдых ваш заслуженный и почетный, — вещал он на популярном интернет-ресурсе. — Это вам только кажется, что вы пользуетесь всеобщим уважением. Вам внушили это давно, но ваше время кончилось. Ваша родина — не Россия. Ваша родина — Советский Союз. Вы — советские ветераны, и вашей страны, слава богу, уже 18 лет как нет». И дальше: «В Советском Союзе, кроме вас, были другие ветераны, о которых вы не хотели бы ничего знать и слышать — ветераны борьбы с советской властью. С вашей властью. Они, как и некоторые из вас, боролись с нацизмом, а потом сражались против коммунистов в лесах Литвы и Западной Украины, в горах Чечни и песках Средней Азии».

Мол, вы, бойцы РККА, НКВД да, НКВД, а что скривились? Сколько на каждую мразь-следователя «из подвалов Лубянки» было тогда своих героев — и Шараповых, и Жегловых, и других, «рожденных революцией»? Сколько десятков и сотен тысяч их погибло на фронте? Сколько от пуль бандитов? — вы, значит — дерьмо. Ваше время кончилось. Истинные герои — это прибалтийские и западно-украинские Ваффен СС, бандеровцы, басмачи и полицаи-каратели. Всех их автор возносит на один пьедестал. Спасибо ему за истинно либеральную искренность. Что думаю — то пою. Не стесняюсь.

Однако, беда не в конкретном обиженном советской властью журналисте. Беда в другом. Из таких «эпизодов»: мнений, статей, фильмов и получается, простите, уважаемый читатель и друг, за штамп, у «подрастающего поколения» — компот в головах. Сваренный на основе простой мысли — не было «Великой Отечественной». Это «воевали нацисты и коммунисты». Мысль эта, впрочем, не нова. Вы удивитесь, но начал ее продвигать еще Геббельс. Ибо не дурак был — понимал, насколько важна в войне за умы и сердца подмена понятий: «Верь, Иван, я воюю не с тобой, а с комиссарами. С системой, значит. Иди, камрад, сдавайся, бей жида-политрука. Это война не твоей родины с Германией, а так нацистско-советская. Чисто идеологическая. Ничего личного».

Ой, кажется, это уже не Геббельс… Это же учебник «История России», под редакцией того самого профессора МГИМО Зубова со товарищи [38].

«Предстоящая война явится не только вооруженной борьбой, но и одновременно борьбой двух мировоззрений». Это цитата из плана «Барбаросса». Вот так — некоторые историки невзначай повторяют что-то вслед за Геббельсом, сами того не понимая. Мол, началась война, сшиблись две одинаково скверных идеологии и бросили в топку десятки миллионов судеб. Не Третий Рейх и СССР, не Германия и Россия. А какие-то абстрактные идеи. Дальше — делаем нужные выводы: если сражались идеологии, если та и другая идея были одинаково людоедские, значит, победа в войне осталась не за ними, а за правильной идеей— демократией.

Конечно, в лице ее носителей — Соединенных Штатов и Объединенной Европы. А разве Европа сегодня не включает Германию? Да это же ее хребет! И вообще, коли Гитлер воевал не с Россией, а с коммунистами, значит именно Сталин — и есть разжигатель войны № 1. А значит, во всем виноваты мы с вами, сегодняшние русские, наследники СССР. Я не преувеличиваю. Этот миф формируется прямо на наших глазах. Растет как раковая опухоль в мозгу народа.

Давайте посмотрим нацистские заготовки. План Гитлера для России. При раскопках немецких захоронений времен войны среди личных вещей немецких солдат находят инструкцию «Военная подготовка в войсках». Я знаю о таких находках, о них писал инфопортал www.gorod48.ru. Попадается инструкция и в других местах.

«Помни о величии и победе Германии. Для твоей личной славы ты должен убить ровно 100 русских. У тебя нет ни сердца, ни нервов — на войне они не нужны. Уничтожив в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского, не останавливайся — старик перед тобой, женщина, девушка или мальчик. Убивай! Этим ты спасешь себя от гибели, обеспечишь будущее своей семьи и прославишься навеки».

Памятка солдату призывала убивать не комиссаров, а всех русских — женщин, девушек, мальчиков. Это инструкция не для каких-нибудь эсэсовских головорезов, не для карателей. Для обычных солдатиков в серой полевой форме.

В отношении наших политработников Главное командование вооруженными силами Германии (ОКБ — Oberkommando der Wermacht) прописало отдельную процедуру: «Политические комиссары как представители руководства войск противника опознаются по особому знаку на рукавах — красной звезде с золотым изображением серпа и молота.

Их следует немедленно, то есть еще на поле боя, отделять от других военнопленных… Комиссары не признаются военнослужащими, на них не распространяются положения международного права о военнопленных. После того как они отделены, их необходимо уничтожать… Казнь политических комиссаров… осуществляется незаметно, по приказу офицера».

Руководство вермахта планомерно привлекало войска к карательным операциям. В принципе, немецкий солдат на Востоке мог не совершать военных преступлений. Но для этого ему должно было повезти с должностью. Скажем, интендант и повар полевой кухни на Восточном фронте могли проскочить. Остальные — вряд ли.

С самого начала немцы строили войну на Востоке по другим принципам, чем на Западе. Когда немецкий солдат входил во французский или датский город, у него тоже была жесткая инструкция — вести себя корректно по отношению к мирным жителям. На советской территории он был официально освобожден от ответственности за любые преступления против населения. Это тоже по инструкции — о т. н. «особом судопроизводстве», — которая была издана еще перед войной.

Изнасилование солдатом вермахта советской женщины/деву- шки/девочки, кстати, изначально не считалось преступлением. ВООБЩЕ. Это как коровку или козу попользовать в интимных целях. Запомните это. Поскольку впереди будет на эту тему маленькое алаверды — мы поговорим отдельно о «страшной тайне» — «зверствах и насилиях» русского Ивана в Германии 45-го.

Конечно! На Западе жили цивилизованные высшие расы, почти германцы. Даже евреев в оккупированной Европе почему-то старались не уничтожать на месте, а сначала вывозить на Восток. Русские же — недочеловеки. «180-миллионный народ, смесь рас и народов, чьи имена непроизносимы и чья физическая сущность такова, что единственное, что с ними можно сделать — это расстреливать без всякой жалости и милосердия.» Так говорил рейхсфюрер Генрих Гиммлер.

Нет, целью нацистов было не уничтожение коммунистов. Целью нацистов было уничтожение русских. Советских. Славян. Татар. Башкир. Кавказцев. Узбеков. Казахов… Всех этих недочеловеков, которые к тому же больны, помимо всех своих неведомых восточных болезней, западной болезнью коммунизма. И нацистом был каждый солдат — пусть не в душе, не по призванию, так по и данной фюреру присяге.

А что нас ждало в случае поражения? Может, проще было покориться немцам? Скажу еще раз, — пили бы сейчас баварское пиво. Правда, не все. А те, немногие, кто остался бы жив, будучи немецким рабом.

Так вот. Миф о том, что предкам было полезнее покориться немцам, не только уродлив нравственно, но и просто глуп. В глубоком пласте исторической памяти русского народа Монголо-татарское иго осталось невыразимым кошмаром. Борьба с Ордой вошла в историю Руси как великое и славное деяние, не только государственное, но и религиозное, и общенародное. Но что бы ни творила в походах на Русь очередная Орда, наша страна на протяжении 200 лет ига сохраняла часть своего суверенитета. И очень важный момент: татары не были ни расистами, ни религиозными фанатиками. Угнанный русский мог принять ислам и стать полноценным подданным Золотой Орды, потом — Казанского или Сибирского ханств. Татары женились на русских девушках и не считали, что дети от них имеют меньшие права, чем «чистокровные» татары. На самой Руси множество татар приняли православие, ассимилировались, многие из них внесли славный вклад в русскую культуру и историю.

Святой Пафнутий Боровский, канонизированный русской православной церковью, основатель Боровского монастыря, — сын татарского баскака, этакого налоговика-рэкетира, что крестился, женился на русской, да так и осел на Руси. Царь Борис Годунов — из ассимилировавшегося знатного татарского рода. Монголо-татарское иго было несравненно более человечным, чем «новый порядок», который нес в СССР на штыках вермахт.

А наши нынешние пораженцы говорят, что, завоевав Россию, нацисты избавили бы нас от коммунизма. Верно, избавили бы. Но только для того, чтобы тут же утвердить нацизм. И нам в этой системе — места не было бы. История всех народов СССР стала бы историей недолюдей, рабов, выброшенных из цивилизации. Кстати, такой была бы судьба не только жителей СССР, но и почти всей Европы.

Немного поясню эту простую мысль. Европейцам в системе «нового порядка» отводились роли разные, в полном соответствии с расовой теорией.

Для категории А, «нордических» народов — предполагалось постепенное онемечивание и пополнение собой народа-победителя. Теория нацизма последовательно считала «своими», в смысле почти «арийцами»: норвежцев, вообще всех скандинавов, датчан и голландцев. Сами они, может, так и не думали, но под оккупацией особо выбирать не приходилось. Признать себя «полуистинным арийцем» было гораздо перспективнее.

С некоторыми оговорками нацисты терпели персон категории В плюс — англо-саксов (все-таки саксы — те же германцы, только островные) и категории В минус — французов (опять же выродившиеся древние франки — порченая кровь, конечно, но тоже вроде «отчасти свои»).

Куда хуже дело обстояло с категорией С — теми, кто, как считалось, отличался от «арийцев» — генетически. Не повезло родиться поляком? Что ж, твоя участь уже решена. Судьба крепостного в России времен Николая I — это песня торжествующего гуманизма в сравнении с участью такого раба. Категория С—это те, кому априори в Третьем Рейхе была отведена судьба прислуги и сельхозрабочих, людей без квалификации и образования, быдла. Чуть более грамотного быдла, если это западные славяне. Хотя этих фюрер почему-то особенно презирал.

«Говоря по-военному, мы должны убивать от трех до четырех миллионов русских в год», — говорил Гитлер. План, однако, перевыполняли [39].

Говорят, что после Мюнхена. Гитлер боролся с коммунизмом? Это не так. Возьмите Польшу — обычная буржуазная страна. Никакой коммунистической заразы. Однако оккупационный режим в Польше был намного жестче, чем во Франции, тем более в Дании. Поляков предполагалось превратить в рабочий скот. Чехов предполагалось или онемечить (блондинов), или загнать в деревни и не давать образования (брюнетов, темно-русых и, видимо, рыжих). О евреях, полагаю, и говорить незачем, — все и так ясно. Для них в рейхе будущее было уготовано исключительно в виде сырья для производства париков и хозяйственного мыла.

Это не фильм ужасов. Это — государственная программа, которая последовательно выполнялась.

Я убежден, что, победив СССР и используя наши колоссальные ресурсы, третий Рейх сумел бы одолеть и Британию. И потом, в союзе с Японией, — США. Весь мир мог оказаться под пятой Гитлера. Какова была бы тогда судьба негроидов Африки и семитских народов Востока — предоставляю пофантазировать читателю.

3.6. Генеральный план «Ост».

После войны жил в Германии такой немецкий профессор, специалист по сельскому хозяйству Конрад Мейер. Тихий научный человек. При Гитлере служил в рейхскомиссариате по укреплению германской государственности (возглавлялся непосредственно Гиммлером) и дослужился в званиях СС до обер-фюрера.

После войны предстал перед Нюрнбергским трибуналом. Но — отболтался. Мол, руководил отделом планирования, расписывал, как будут восстанавливаться разрушенные войной территории. В результате его отпустили на волю прямо из зала суда.

В каком-то смысле тогда в Нюрнберге профессор Мейер не врал. Ибо он сам лично действительно никого не вешал и не сжигал, а занимался чистой теорией — был научным руководителем масштабного труда под названием Генеральный план «Ост». Это название фигурировало на трибунале, но сам план куда-то запропастился. Он был обнаружен в федеральном архиве Германии почему-то только в конце 1980-х. А стал доступен в цифровой форме и вовсе лишь в декабре 2009 года [40]. До этого лишь местами всплывали отрывки документов, директивы, сопроводительные записки, относящиеся к плану «Ост». Теперь сей труд можно прочесть во всей его немецкой обстоятельности, целостной законченности и «красоте».

Любопытно, что сам продукт эсэсовского Госплана, будучи документом скучным и как бы полунаучным, мгновенного ужасающего впечатления не производит. Нужно вчитываться. Здесь 31 миллион человек выселяются, там — 45 миллионов, а там — 30 миллионов. Надо освободить землю для немецких поселенцев. Простите, а куда выселяются? За Урал. В Сибирь.

Но не быстро, не одномоментно — многие сами в процессе вымрут. Или будут физически уничтожены. Подробно разработан план только на первые годы, обозначены территории, сроки. Дальше план «Ост» предполагалось развивать, исходя из достигнутых результатов.

И до чего же полезно было бы с ним ознакомиться некоторым нашим друзьям в сопредельных странах, откуда сегодня мы чаще всего слышим о тождестве Сталина и Гитлера.

К выселению со своих территорий на шестом этапе, скажем, было запланировано 95 % поляков, 50 % эстонцев, 70 % латышей, 85 % литовцев, 50 % французов и чехов. Все они в силу генетической неполноценности, по мнению ученых в форме — с черепушками в петлицах, — «германизации не подлежали», претендовать на попадание в расу господ не могли.

Пожалуйте в Сибирь, господа эстонцы! Вас стерилизуют, госпожи латышки! Вас просто перестреляют, паны поляки! И так далее — вплоть до полного решения территориального вопроса.

Планом «Ост» вводится форма маркграфств: Ингерманландия (Ленинградская область), Готенгау (Крым, Херсон), и Мемель-Нарев (Литва-Белосток). В Ингерманландии население городов планировалось «снизить» с 3 миллионов до 200 тысяч. Польша, Белоруссия, Прибалтика, Украина подлежали полной последовательной германизации.

Из речи Гитлера (октябрь 1941 года): «У больших речных переправ должны возникнуть немецкие города, в которых будут базироваться вермахт, полиция, управленческий аппарат и партия. Вдоль дорог будут основаны немецкие крестьянские хозяйства, и однотонная, азиатски выглядящая степь скоро приобретет совершенно иной вид. Через 10 лет туда переселится 4 миллиона, через 20 лет — 10 миллионов немцев. В русские города, те, которые переживут войну, — а Москва и Ленинград не должны пережить ее ни в коем разе — не должна ступать нога немца. Они должны прозябать в собственном дерьме в стороне от немецких дорог».

На Нюрнбергском процессе единственным доказательством существования плана «Ост» были «Замечания и предложения по Генеральному плану «Ост» рейхсфюрера войск СС», подписанные 27 апреля 1942 г. Э. Ветцелем — начальником отдела колонизации 1-го главного политуправления «восточного министерства». Под грифом «Сов. секретно».

Сам план, напомню, спокойно пролежал в немецких архивах до конца 1980-х. Объемистый документ, вызывающий у нас сегодня самые грустные ассоциации. Ветцель пишет о том, «каким образом можно сохранить на длительное время немецкое господство перед лицом огромной биологической силы русского народа».

Знакомство с этим документом заставляет задуматься над тем, насколько же на самом деле аморальны многие привычные для нас сейчас реалии. Начинает доктор Ветцель, как и положено, с изложения умозаключений своих «научных» предшественников.

Вот, например, известный немецкий ученый проф. Абель «видел только следующие возможности решения проблемы: или полное уничтожение русского народа, или онемечивание той его части, которая имеет явные признаки нордической расы. Эти очень серьезные положения Абеля заслуживают большого внимания… Дело заключается, скорее всего, в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их».

Совершенно не вяжутся с реальностью и пропагандистские штампы о том, как одесский сатирик М. Жванецкий, человек в общем не глупый, накануне выборов 1996 г. в телепередаче с Познером, конец которой я нечаянно посмотрел, остерегся как-либо хаять СССР и призвал поддержать Ельцина только по двум причинам— потому, что «мы его выбрали», и потому, что он дал Жванецкому свободу, которой тот не имел в СССР.

Давайте мысленно представим, что гитлеровские орды все-таки выиграли войну, и зададим себе вопрос — а при Гитлере Жванецкий имел бы больше свободы, чем при Ельцине, или меньше?

По планам Гитлера, немцы и покоренные русские, украинцы и другие народы должны были жить абсолютно раздельно, немцы — в особых, изолированных колониях. Так что для покоренных народов свобода планировалась наиполнейшая — говори, что хочешь, пиши, что хочешь — хоть на голове стой. Это и есть, так любимая Жванецким, свобода. Гитлер очень тонко понимал людей типа Жванецкого: «Ибо, чем примитивнее люди, тем больше воспринимают любое ограничение своей свободы как насилие над собой», — говорил он.

Не буду цитировать, просто перечислю, чем Гитлер хотел одарить наших отцов, на радость Жванецкому. В армии служить не надо, даже альтернативной службы нести не надо (служба только для немцев), в школу ходить не надо («Ни один учитель не должен приходить к ним и тащить в школу их детей»).

Церкви, секты — любые. Улицы, дома можно не убирать; прививки можно не делать, можно даже не лечиться. «Но нужно действовать осторожно, чтобы эта наша тенденция не бросалась в глаза. И если кто-либо из страдающих зубной болью непременно захочет лечиться у врача, хорошо, один раз можно сделать исключением».

И полная свобода передвижения, даже большая, чем сегодня, поскольку: «И покоренные народы также обязаны знать, как работает транспортная система. Но это — единственное, чему мы должны их обучить… столица рейха — Берлин, и каждый из них хоть раз в жизни должен там побывать», — требовал Гитлер.

Но может возникнуть вопрос — а дал бы Гитлер Жванецкому возможность смело рассказывать нам свежие анекдоты про Брежнева и Хрущева? Гитлер об этом позаботился в пределах возможностей тогдашних технических средств связи: «Гораздо лучше установить в каждой деревне репродуктор и таким образом сообщать людям новости и развлекать их…».

Так что Караулов со Сванидзе и прочими Парфеновыми — Киселевыми тоже нашли бы, где проявить свое «свободное творчество». Только, чтобы никому в голову не взбрело рассказывать по радио покоренным народам об их истории: музыка, музыка, ничего, кроме музыки. Ведь веселая музыка побуждает в людях трудовой энтузиазм, как в Бухенвальде. И если люди могут позволить себе танцевать до упаду, то, это, насколько нам известно, широко приветствовалось во времена — Веймарской республики [41]. Дотошный читатель может усомниться — а как же Гитлер, при такой личной свободе покоренных народов, собирался заставить нас работать на оккупантов? Элементарно, Ватсон! «А стимулировать в достаточной степени поставки сельскохозяйственной продукции и направление рабочей силы в шахты и на военные заводы можно продажей им со складов промышленных изделий и тому подобных вещей», — не скрывал Гитлер от своих слушателей тонкости психологии «гомо примитивикус».

Жванецкий и его братья по разуму, совести и чести всячески убеждают нас любить Горбачева и Ельцина. А за что? Ведь они только осуществили то, что задумал Гитлер. Гитлера вам надо любить, ребята, — Гитлера! Насколько нынешнее положение России соответствует планам оккупации СССР Гитлером, просто поражает.

Большевики (тогдашняя элита СССР) показали советскому народу конечную цель в жизни — коммунизм. Общество справедливости, в котором будут жить их дети. У наших отцов и дедов цель в жизни была, и они не стали рабами немцев. Ради детей гибли в атаках, ради детей падали обессиленные и голодные у станков.

А у нас этой цели не стало. Партноменклатура первая стала показывать, что ее цель — потреблять и развлекаться. Она, конечно, эту цель скрывала, но ведь жила на людях — как скроешь? Отсутствие цели в жизни и привело к тому, чтоСоветский народ был побежден даже не мужественными и самоотверженными немцами, которые отчаянно дрались до 9 мая 1945 г. и даже после, а какими-то трусливыми и вонючими рабами желудка и похоти из Голливуда. Позор! Но, чтобы позор воспринять, нужно иметь совесть, а откуда она у того, чья цель потреблять и развлекаться?

Первый ключик к успеху в разгроме русских как народа — его разделение. До сих пор Запад приходит в ужас от одной мысли, что Белоруссия, Россия и Украина могут опять объединиться. А дальше сепаратизм, уже региональный, отсутствие централизации, «вертикали власти», неподчинение Москве. Разве не все это мы наблюдали в своем недавнем прошлом? В самом диком и разнузданном виде?

Ох, эта жирующая Москва! Эти населенные лентяями регионы! Вечная грызня между Москвой и Питером, снисходительное отношение друг к другу многовековых соседей: молдаван и украинцев, татар и башкир, белорусов и литовцев, армян и азербайджанцев… Знакомо? Падение культурного уровня, примитивная ориентация на потребительскую модель поведения. Все это денно и нощно навязывается телевидением, глянцевыми журналами и желтой прессой. Разве нет? Доктор Ветцель был бы доволен. Примитивные полуевропейцы — идеальные рабы.

Население страны сокращается… «Русский крест» — кривая смертности вверх, кривая рождаемости вниз. Крест-накрест перечеркнуто будущее русского народа, а в газетах продолжаются дискуссии, на сколько нас хватит? На 50 лет? На 30? На 20?

На каждом углу продаются презервативы — не меньше десятка разных видов, а голос против абортов поднимает лишь одна церковь. СМИ и поп-культура навязывают модель поведения «попрыгуньи-стрекозы», ничем не отягощенную, не обремененную…

Уберите из «Замечаний и предложений по генеральному плану «Ост» собственно нацистскую риторику— и получите квинтэссенцию идеологии современного российского либерального гламура.

Недавно попался мне на глаза глянцевый журнал ELLE, номер 2010 года. В номере был опубликован отчет о Каннском кинофестивале 2010 года. Подробно описаны кинопремьеры, сфотканы всякие кинозвезды во всяких недешевых нарядах. Описанию этих нарядов, естественно, ELLE уделил куда больше внимания, чем содержанию кинофильмов. Это не удивительно. Удивило — другое. Тут же — подробно описывались успехи некоего юного французского режиссера. Этот красавчик (фото прилагалось) — восторгался ELLE — уже в 16 лет написал сценарий для своего первого фильма о проблемах гомосексуалистов. Теперь, в 19 — он уже автор сценария, режиссер, и исполнитель главной роли — в новом киношедевре, показанном в Каннах. Это трогательная история — о любви двух мальчиков-школьников. ДРУГ К ДРУГУ.

Искушенный каннский зритель, пуская скупую журналистскую слезу ELLE, рукоплескал стоя. Теперь юное дарование снимает новый кинодраму — о судьбе транссексуала. Видимо, снова сам будет сниматься в главной роли…

Нет, поверьте, лично я совершенно не гомофоб. Дело в другом. Дело в тонах ELLЕподобного трэша. Дело в ЕLLЕподобном «молодежном» ТВ. В ЕLLЕподобном образе жизни, который нам навязывают под видом модного и современного. Думаю, что этот ELLE, как «журнал для русских», был бы у господ Гиммлера и Геббельса на самом лучшем, самом образцовом счету. Регулярно бы получал дотации из бюджета рейхсминистерств пропаганды и по делам колоний. Если бы эти господа выиграли войну… Впрочем, когда видишь все эти ELLE-СМИ, даже и не знаешь, кто же в итоге победил, в исторической, так сказать, перспективе. В том, что происходит в России сегодня, я бы не стал искать злую волю. Все-таки предполагать гитлеровское подполье в российском истеблишменте — это слишком, даже для поклонников теории заговоров. А вот жадность, необразованность и некомпетентность нынешней элиты — да. Результаты? Печальное состояние медицины, особенно педиатрии, неэффективные полумеры, направленные на обеспечение роста населения и укрепление семьи, жалкие попытки поддержки многодетных семей, на которые всем в действительности наплевать… и опять же ориентация людей — прежде всего молодежи — на необременительный образ жизни. Все это словно взято из предложений эсэсовского теоретика от 1942 года [42].

А вот — о… телевидении. Товарищ Адольф Гитлер: «В русские города мы не пойдем, они должны полностью вымереть. Нам не нужно вживаться в роль няньки, перед тамошними жителями у нас нет никаких обязательств. Ремонтировать дома, ловить вшей, немецкие учителя, газеты? Нет! Лучше мы откроем подконтрольную нам радиостанцию, а в остальном им достаточно знать знаки дорожного движения, чтобы не попадаться у нас на пути!»

Телевидения тогда еще не было…. Но ОДНА подконтрольная радиостанция тогда — это то же, что «Дом-2» на руинах ЖКХ сегодня.

Генеральный план «Ост» неоднократно переписывался и ужесточался по мере успехов на Восточном фронте. Тот вариант, который наконец опубликовали немцы, относится к июню 1942 года. А, начиная с 1943-го Германии надо было уже думать, как бы свои территории удержать. План стал неактуален. Но к нему примыкает ряд прелюбопытных документов, которые я хочу обязательно представить.

«Рейхскоммиссариат Остланд» должен был включать Беларусь, Эстонию, Латвию и Литву, «Рейхскоммиссариат Украина» — «дистрикт Галиция», Крым, территории по Дону, плюс на Волге — земли Автономной Республики немцев Поволжья. Розенберг видел в такой Украине опору рейха и предлагал дать ей автономию. Третье губернаторство — «рейхскомиссариат Кавказ». Четвертое — остатки России до Урала (на немецких картах его без обиняков называли «Московией»). Пятое — Туркестан.

Гитлер план принял, только вычеркнула автономию Украины, решил — нечего в бирюльки играть. Обойдутся и без автономии. Помогать будут немцам выходцы «из тех меньшинств», с которыми поддерживало агентурные контакты заграничное управление «Абвера!» (украинские западэнцы, кавказцы, латыши, литовцы и т. д.). Так вот чьи директивы, оказывается, исполняли Дудаев — Масхадов — Умаров?

Тут впору воскликнуть — но ведь даже нацисты не додумались до отделения от Московии Средней Азии! До того, скажем, чтобы отдать независимому Казахстану огромные южноуральские земли, на которые никогда не ступала нога казаха. Это сделали мы сами — ровно 50 лет спустя, после этой памятной беседы.

3.7. Двадцать второго июня, ровно в 4 часа, Киев бомбили, нам объявили…

Да. Началась война.

Неоднократно было доказано, что в трагическом развитии событий в первые месяцы войны виноват лично Сталин. До этого, в других книгах, доказывалось, что Сталин не виноват, а наоборот, большой молодец. Давалось объяснение, что виной всему — внезапность нападения и…разбуженные вражеской артиллерией советские солдаты и офицеры мечутся в исподнем по плацам военных городков.

В других исследованиях столь же убедительно демонстрируется, что дата нападения советскому руководству была известна, и войска якобы получили приказы к боевому развертыванию.

Есть и всякая авторская экзотика типа того, что армия «бастовала», так как была недовольна советскими реалиями. Или, наоборот, наши солдаты, жертвы собственной пропаганды, не верили, что свой брат рабочий — немецкий солдат — посмеет стрелять в братьев по классу.

Но как бы ни были авторы уверены в правоте своих теорий, как бы удачно ни обыгрывали в своих трудах эту больную тему, все равно между их выводов сквозит: «Как же так? Почему?». Вы знаете, я не буду разбирать этот пласт литературы. Дам всего одно простое объяснение. Немцы были сильнее. Всё.

«К началу нападения немецко-фашистские войска имели трехкратное, а на направлениях главных ударов 4-5-кратноечисленное превосходство в живой силе и боевой технике» [43]. Это не говоря о качестве техники, моральном духе покорителей Европы и заслуженно хваленом немецком «орднунге» в войсках.

Их было больше, и они, признаемся, умели воевать лучше всех в мире. Остановить немецкую военную машину тогда не мог никто. На тот момент. Вот и все объяснение. Точка. Если кто-то в этом сомневается, то назовите мне, хотя бы одну страну, кроме СССР, которая выстояла против гитлеровских орд.

А потом Россия сосредоточилась. Потом сильнее стали мы. Поэтому начало войны — не поражение, а победа! И уже в 1942 году слёзы и пот, пролитые русскими в период коллективизации и индустриализации, отлились в бесчисленные колонны танков, армады самолётов и миллионы снарядов. Русские выдержали удар — а дальше дело решила индустриальная и научная мощь Страны Советов.

Величие победы, непостижимое для многих умов и политиков, проявилось в том, что в борьбу с фашизмом, вступила совсем исторически молодая страна — СССР, с молодой экономикой, имевшей возраст менее 15 лет.

Тут надо понимать одну простую вещь. Советский Союз воевал не с Германией. Советский Союз воевал со всей объединенной нацистами Европой, население которой было около 400 млн. человек. Объединенной не только экономически. Объединение было и на уровне армий.

Приведу примеры. Бельгия, Голландия и Люксембург отправили на советско- германский фронт до 110 тысяч солдат, а объявившие нейтралитет Швеция и Швейцария, вкупе с Испанией («Голубая» дивизия СС и авиаэскадрилья) — 90 тысяч добровольцев [44]. Одна, якобы, силой захваченная в 1938 году Австрия дала вермахту 17 дивизий, включая отборные части горных стрелков, доставивших нам столько хлопот в Заполярье и на Кавказе, а это ведь почти 500 000 солдат [45].

Венгерских эсесовцев в дивизиях «Мария Терезия» и «Флориан Гейер» было почти 100 тысяч. Недаром, когда 26 декабря 1944 года части Красной Армии полностью окружат венгерскую столицу, её штурм будет продолжаться почти два месяца. Для сравнения: Берлин был взят за две недели.

Венгерские солдаты из дивизий СС стояли до конца и почти полностью полегли в осаждённом Будапеште. В феврале 1945 года их остатки пошли на прорыв. Из попавших в окружение эсэсовцев, к своим вышли только 485 человек! Насколько они ненавидели русских, предпочитая погибать, но не сдаваться — решайте сами.

Захваченное у чехословаков оружие воевало против нас до 1945 года. Чехословакия на тот момент была мировым экспортёром оружия.

Заводы только одного чешского концерна «Шкода» с августа 1938 г. (захват немцами Судет) до сентября 1939 г. дадут столько же военной продукции, сколько все военные заводы Англии.

Когда в 1940 г. гитлеровцы атакуют англо-французов, в их войсках будет из 10 танковых дивизий 5 вооружены чешскими танками. Советский Союз они будут атаковать, имея в составе из 21 танковой дивизии 7 дивизийвооружённых чешскими танками.

Помогали фюреру и так называемые нейтралы — Испания, Португалия, Швейцария, Швеция, вроде бы coxpaнявшие в годы войны нейтралитет. Однако он почему-то пошёл на пользу Германии. Почти каждый 3-й снаряд был сделан из стали, выплавленной из шведской руды, а едва ли не весь нужный вольфрам поступал из Португалии. Специалисты полагают, что немецкий танк на 70 % состоял из шведской стали. Швеция также поставляла шарикоподшипники, железную и хромовую руду.

Кроме того, земляки «Карлсона, который живёт на крыше», до 1944 года исправно предоставляли свою территорию для немецких военных перевозок, а союзных Гитлеру финнов в изобилии снабжали всем необходимым вооружением, включая истребители и самоходные зенитные установки. Про всякие мелочи, типа предоставления разведданных и заправки немецких подводных лодок на испанских военно-морских базах и говорить нечего [46].

Точные приборы нацисты получали из Швейцарии, туда же они передавали на хранение награбленное золото и драгоценности. Не считая уже упоминавшихся добровольцев в СС, роль швейцарских банков в финансовых операциях рейха до сих пор окончательно не выяснена, но то, что она была огромна, нет сомнений.

И вот так, невыносимо страдая, трудовые коллективы многих тысяч предприятий Франции, Бельгии, Нидерландов и других невинных жертв оккупации из года в год наращивали выпуск своей продукции.

По данным Центра военной экономики Германии, только на 31 марта 1944 года военные расходы этих стран составили 81 миллиард 35 миллионов рейхсмарок. Почти на 13 миллиардов 866 миллионов оружия и снаряжения поступило в распоряжение фюрера из цехов 857 заводов ранее присоединённой Чехии, и ещё больше из воссоединённой с Германией Австрии. Наряду с вывозом сырья, Германия использовала и производственные мощности Европы. Например, до середины апреля 1941 года французская промышленность изготовила для Германии 13 тыс. грузовых машин, 1 млн. снарядов, их верфи с мая 1940-го по 31 декабря 1941 г. отремонтировали 174 германских судна. В начале 1941 года в Европе, так или иначе, на военную машину Германии работало порядка 5 тысяч промышленных предприятий.

Контраст с захваченными территориями СССР поразителен. Отступая на восток, Красная Армия эвакуировала или уничтожала промышленность оставленных земель так основательно, что за все годы оккупации немцы смогли ввести в строй всего лишь около 120 предприятий из почти 32 тысяч, работавших там до войны.

За много месяцев до начала агрессии против СССР гитлеровцам достались громадные запасы стратегического сырья, металлургические и военные заводы Западной Европы. В том числе вооружение — 92 французских, 22 бельгийских, 18 голландских, 12 английских, 6 норвежских, 30 чехословацких дивизий. Только во Франции они взяли в качестве трофеев 4930 танков и бронемашин, около 3 тысяч самолётов. И вся эта масса оружия вместе с германской была брошена на СССР.

Неплохо Европа помогала Рейху и обеспечивая его автотранспортом. Историки, обожествляющие военные поставки западных союзников, особо любят смаковать количество прибывших в СССР из США автомобилей и паровозов. Действительно, более 400 тысяч американских машин и 1966 локомотивов выглядят весьма солидно. Но только до тех пор, пока не узнаешь, что одна Франция имела к середине 1940 года 2,3 миллиона автомобилей, большая часть которых досталась Гитлеру вместе с 5 тысячами паровозов.

В крошечной Бельгии немцы реквизировали 74 тысячи железнодорожных вагонов, 350 тысяч автомашин. Реально вермахт от одной Бельгии получил столько машин, сколько соответствовало почти трём четвертям автопарка РККА на июнь 1941 года. Всего же французскими, бельгийскими и другими иностранными автомобилям и, танками было оснащено более 90 дивизий вермахта. Вот и получается, что, как ни крути, а подавляющее большинство европейских граждан сотрудничало с немцами, руководствуясь кто идейными, а кто чисто шкурными соображениями (особенно в смысле поживиться на богатых просторах России). Недаром фон Берген, посол Германии в Ватикане, сообщал в Берлин 24 июня 1941 года, что «в кругах близких к Ватикану, приветствуют эту новую фазу войны с известным облегчением и с особым интересом следят за её ходом»…

Что в остатке? Славянская Польша? Отчасти да. Но стоит вспомнить, что в гитлеровской армии сражалось свыше 100 тысяч (ста тысяч) граждан, имевших на 1 сентября 1939 года польский паспорт. Не говоря уже об Армии Крайовой, подчинявшейся правительству в Лондоне и воевавшей против Красной Армии и партизан чуть ли не более активно, чем против вермахта. Даже в Варшавском еврейском гетто изготовляли патроны для немцев [47].

К началу Второй мировой войны все авторитарные режимы Европы представляли собой гигантские гнойные нарывы на теле европейской цивилизации. Из существовавших к июню 1941 года двух десятков (если не считать «карликовых») европейских стран почти половина, девять стран, — Испания, Италия, Дания, Норвегия, Венгрия, Румыния, Словакия (отделившаяся и в то время от Чехии), Финляндия, Хорватия (выделенная и тогда из Югославии) — совместно с Германией вступили в войну против СССР — России. Они послали на Восточный фронт свои вооружённые силы (правда, Дания и Испания, в отличие от других перечисленных стран, сделали это без официального объявления войны). Гитлеровцы имели на восточном фронте 258 дивизий и 16 бригад, в число которых входили 66 дивизий и 13 бригад их европейских союзников [48]. Ну, как после этого им не врать о роли СССР в войне и об ужасном Сталине.

Несколько примеров. Сосредоточенные в юго-восточной Финляндии армии имели более 15 финских дивизий и 1 немецкую. Плюс две финских дивизии в составе армии «Норвегия». Их наступление на Ленинград планировалось поддерживать финской авиацией (более 900 самолётов). А в 1944 году на территории Финляндии находилось почти 200 000 немцев. В группу гитлеровской армии «Юг» входили две румынских армии и венгерский корпус. С воздуха их поддерживали Люфтваффе и ВВС Румынии (свыше 1300 самолётов) и т. д. [49]. Не считая численности войск этих официальных союзников Германии, только в составе вермахта и войск СС сражалось более 2 950 000 граждан со всех стран Европы! [50]. Вы только представьте — 3 млн. европейцев, не немцев, сражалось против СССР.

Весьма общее впечатление о том, кто и как воевал против нас, можно составить по составу военнопленных на май 1945 г. Лишь несколько цифр: поляков сдалось в плен 60 280, французов — 23 136, хорватов — 21 822, голландцев — 4729, бельгийцев — 2010, люксембуржцев — 1652, датчан — 456, несколько тысяч чехов [51,52].

Это только часть захваченных в плен из лишь нескольких, вроде бы не воевавших против СССР, стран Европы! В развернувшейся титанической борьбе нашему народу удалось одержать победу над вросшими в тело континента авторитарно-фашистскими язвами. Но при этом не следует забывать, что «сон разума… рождает чудовищ». Ведь нацизм и тоталитаризм — это порождения именно европейского прогрессизма и рационалистического в своей основе менталитета. Недаром к концу войны и гитлеровские фашисты, и их вассалы из других стран старались сдаться Англии и США, а не СССР. Так, что сами судите, какой режим был ближе нацистам — советский или западный «либерально-демократический»?

Хотя развернувшаяся в июне 1941 года война была борьбой не на жизнь, а на смерть между двумя идеологическими антиподами, фашизмом и коммунизмом, для наших предков эта идеологическая установка не играла в той войне никакой роли. Для них это была именно Великая Отечественная война. Война против открытой агрессии! Против своей Советской страны! Война за выживание! Священная война!!! [53, 54].

При этом никто из западных критиков не учитывает, что две трети вновь созданного потенциала надо было уже в ходе войны перебазировать на восток — с европейских в восточноазиатские и в некоторые центральные регионы страны в условиях, когда транспортные потоки с войсками направлялись на Запад, а производственные предприятия, рабочая сила, инфраструктура — на Восток. Решить такую задачу для любого европейского государства было даже теоретически немыслимо. На это уповало гитлеровское командование со своим «блицкригом». Это послужило одним из факторов для Англии (Черчилля) затяжки открытия второго фронта.

Не понимаю, зачем гитлеровские стратеги дали плану нападения на СССР имя Барбароссы — средневекового германского полководца, утонувшего в реке во время зарубежного похода? Загадка. Разрабатывал это план будущий пленный фельдмаршал, а тогда — боевой, прошедший Францию, Сербию, Польшу, Бельгию генерал Фридрих Паулюс. Тоже, в общем, не самая удачная фигура, но это выяснится позже.

Основным условием успеха для «Операции Барбаросса» были не внезапность и не создание многократного превосходства на направлениях главного удара. Не удары танковыми клиньями и даже не успешный обход Припятских болот, упоминание о которых назойливо переходит из одного варианта этого плана в другой.

Главным условием победы была скоротечность войны [55].

Говорят, Гитлер открещивался от авторства термина «блицкриг», «молниеносная война». Даже жаловался, что ему его приписывают. Но в каждом документе по «Барбароссе» подчеркивается: победа германского оружия должна быть молниеносной, исключающей возможность войны с русским на истощение. «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии [56]. Операции должны быть проведены таким образом, чтобы посредством глубокого вклинения танковых войск была уничтожена вся масса русских войск, находящихся в Западной России. При этом необходимо предотвратить возможность отступления боеспособных русских войск в обширные внутренние районы страны».

Два-три месяца. Максимум — пять. Это не шапкозакидательство — этой национальной славянской болезнью генералы вермахта не страдали. Это был план, базированный на всей предыдущей success story — истории успеха немецкого оружия.

Вся кампания во Франции заняла у них лишь 14 дней. С 10 мая по 24 мая 1940 года, а в Польше — 18, на четыре дня больше. С 1 сентября по 18 сентября 1939 года. Да и остальных супротивников Германии стойкими не назовешь. Дания была завоевана— за 24 часа, Норвегия — за 13 дней, Голландия — за 5, Бельгия — за 18, Югославия — за 12, Греция — за 21 и Крит — за 11 дней.

Германия ждала от своего фюрера, а фюрер от своего вермахта — блицкрига.

Еще в конце июля 1941 года, через месяц после начала войны, немецкое командование рассчитывало, что цели «Барбароссы» будут достигнуты в ближайшее время. Москва и Ленинград, по плану — 25 августа. Волга — начало октября. Баку и Батуми — начало ноября. Этим планам не суждено было сбыться ни 25 августа, ни 25 декабря. Никогда. Ибо я убежден: Гитлер проиграл войну Красной Армии — и я не отделяю ее героических солдат от ее руководства — уже в августе 1941-го, когда «Операция Барбаросса» была сорвана.

Самые большие беды, жертвы и страдания советского народа были впереди. Еще не раз будет казаться, что Россия висит на волоске. Но уже ничего нельзя было изменить. Германия не могла вести затяжную войну в России.

Да, летом 41-го было всякое. Пыльные колонны наших пленных, дороги, забитые беженцами, дезертиры и расстрелы (вызвали в Москву и расстреляли всю верхушку командования ЗапОВО, во главе генералом Павловым), были паника и ощущение свершившейся катастрофы.

Но если бы было только это, как нам часто представляется по сегодняшним фильмам и книгам, то 25 августа немцы действительно маршировали бы по Москве.

Значит, происходило и другое. Планировались и осуществлялись контрудары. Перестраивалась стратегия. Подтягивались резервы. А главное, открылось удивительное русское явление — массовый героизм. Отметим пунктиром, штрихами некоторые, казалось, незначительные эпизоды, которые, складываясь вместе, уже тогда обозначали нашу будущую Победу.

45-я немецкая дивизия вела бой у Бреста в полном составе до 15 июля 1941 года. Брестская крепость, первой принявшая на себя удар, не сдавалась. Затем против горстки наших окруженных со всех сторон, лишенных воды и еды бойцов были оставлены три штурмовых батальона, усиленные артиллерией и авиацией. Давайте вспомним хотя бы одного героя, защищавшего брестскую крепость.

Майор Гаврилов Пётр Михайлович [57]. Родился 17 июня 1900 в селе Альведино Лаишевского уезда Казанской губернии. По национальности татарин. В ранней юности батрачил, в 15 лет ушёл в Казань и поступил на завод чернорабочим.

Участвовал в установлении Советской власти в Казани. Весной 1918 вступил добровольцем в Красную Армию. В 1922 году вступил в РКП(б).

В сентябре 1925 окончил Владикавказскую пехотную школу, на Кавказе женился и усыновил мальчика-сироту. В 1939 окончил Военную академию имени Фрунзе. В звании майора назначен командиром 44-го стрелкового полка. Участник Советско-финской войны. По окончании войны его полк переводится в Западную Белоруссию, а в мае 1941 — в Брест. После нападения немцев на крепость возглавил группу бойцов из 1-го батальона своего полка и мелких разрозненных подразделений 333-го и 125-го стрелковых полков, во главе которой сражался на валу у Северных ворот Кобринского укрепления, затем возглавлял гарнизон Восточного форта, где со 2 июля сосредоточились все защитники Кобринского укрепления.

Когда 24 июня майор Гаврилов возглавил оборону, у него было 400 человек с двумя зенитными орудиями, несколькими 45-мм пушками и четырёхствольным зенитным пулемётом. Чуть больше, чем у обессмертившего себя в веках спартанского царя Леонида. Прямо перед глазами стоят, как «300 спартанцев».

После общего немецкого штурма 15 июля, предпринятого немцами и окончившегося захватом Восточного форта, Гаврилов с остатками своей группы (12 человек с четырьмя пулемётами) укрывается в казематах. Оставшись один, 23 июля тяжело раненым попадает в плен. Вот описание лечившего его в госпитале доктора Вороновича: «Пленный майор был в полной командирской форме, но вся одежда его превратилась в лохмотья, лицо было покрыто пороховой копотью и пылью и обросло бородой. Он был ранен, находился в бессознательном состоянии и выглядел истощённым до крайности. Это был в полном смысле слова скелет, обтянутый кожей.До какой степени дошло истощение, можно было судить по тому, что пленный не мог даже сделать глотательного движения: у него не хватало на это сил, и врачам пришлось применить искусственное питание, чтобы спасти ему жизнь».

Но немецкие солдаты, которые взяли его в плен и привезли в лагерь, рассказали врачам, что этот человек, в чьём теле уже едва-едва теплилась жизнь, всего час тому назад, когда они застигли его в одном из казематов крепости, в одиночку принял с ними бой. Бросал гранаты, стрелял из пистолета и убил и ранил нескольких гитлеровцев. Содержался в лагерях Хаммельбург и Равенсбрюк до мая 1945 года. После освобождения из немецкого плена П. М. Гаврилова исключили из ВКП(б), ввиду утраты партбилета. Однако, восстановленный в прежнем воинском звании, осенью 1945 года он был назначен начальником советского лагеря для японских военнопленных в Сибири.

После увольнения в отставку в связи с сокращением вооруженных сил уехал в Татарию, а затем в Краснодар, где нашёл жену и сына, с которыми не виделся с первого дня войны. После выхода на радио в 1955 году цикла передач под названием «В поисках героев Брестской крепости», П. М. Гаврилов восстановлен в партии и был представлен к награде.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 января 1957 года за образцовое выполнение воинского долга при обороне Брестской крепости в 1941 году и проявленные при этом мужество и героизм Гаврилову Пётру Михайловичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 10807). Впоследствии Гаврилов совершил ряд поездок по СССР, активно занимался общественной работой. С 1968 года до конца жизни жил в Краснодаре в доме 103 на Светлой улице (в 1980 году она была переименована в улицу Гаврилова).

Пётр Михайлович Гаврилов скончался в Краснодаре 26 января 1979 года. Он был похоронен с воинскими почестями на гарнизонном мемориальном кладбище города Бреста. Но наши либеральные писаки да же здесь не могли не погадить. В газетах времен перестройки, они публиковали статьи, где говорилось, что кровавая гэбня защитника Брестской крепости из немецкого лагеря отправила в советский. Где он и …помер [58].

Об истории обороны Брестской крепости на земле слышали многие. Я расскажу о первых боях в небе над Брестом — 22 июня 1941 года.

Около 10 часов утра на подступах к Бресту четыре самолета 123-го истребительного авиаполка, пилотируемые молодыми офицерами Можаевым, Жидовым, Рябцевым и Назаровым, вступили в бой с восемью Me-109. Сразу же был подбит самолет Жидова. Когда он пошел на снижение, три немца стали атаковать его сверху — чтобы добить. Можаев, прикрывая выход товарища из боя, пулеметной очередью сразил одного из них. Тем временем второй самолет был подожжен самим падающим Жидовым. К концу воздушного боя Рябцев, израсходовав весь боекомплект, повел свою «Чайку» на «мессершмитт» и протаранил его. Вместе с обломками рухнул на землю и гитлеровский летчик. Сам Рябцев благополучно спустился на парашюте.

Так на глазах защитников Брестской крепости был совершен один из первых (по данным энциклопедии «Асы Сталина», в тот день — уже 9-й) воздушных таранов в Великой Отечественной войне.

Этот крохотный эпизод — к истории про то, как весь наш воздушный флот был уничтожен немцами в первые часы на аэродромах, про мальчишек-ОСОАВИАХИМовцев, которых пачками сбивали асы Геринга и растерянных летных комиссарах, бегавших в исподнем, вытаращив глаза, по разбомбленным аэродромам. Всякое, видимо, в бардаке первых дней/недель войны было. Но было и другое. Как и эти — уже в первые минуты войны — победы в небе над Брестом, вдохновившие защитников крепости на небывалую в истории войн оборону.

Ведь в первый день войны Советские летчики сбили 300 фашистских самолетов.

Город Гродно. Самый первый контрудар Красная Армия нанесла уже утром второго дня войны — 23 июня южнее Гродно — во фланг вражеской группировке. Шесть немецких дивизий оказались на несколько суток прикованы к району Гродно и понесли большие потери.

29 июня генерал Гальдер сделал в дневнике следующую запись: «Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволять себе известные вольности и отступления от уставных принципов, теперь это недопустимо…».

Город Лида. Героически действовали в районе города Лиды (там будет позже разворачиваться действие фильма «В августе 1944-го») наши артиллеристы. Оборудовав противотанковый рубеж на реке Дзитва, встала обороной 8-я отдельная противотанковая бригада, которой командовал полковник Стрельбицкий. На этом рубеже ожесточенные бои велись почти неделю — до 28 июня. Артиллеристы уничтожили 90 танков противника. Полковник Стрельбицкий награжден орденом Красного Знамени.

Пограничники. От 20 до 30 минут — столько времени немцы отводили на взятие погранзастав согласно плану «Барбаросса». Однако многие заставы держались сутками. По меркам Большой войны пограничники с их винтовками и пулеметами были почти безоружны. Но они были на 100 % укомплектованы, хорошо обучены и, главное, входя в жесткую структуру НКВД, по сути, всегда находились в состоянии боевой готовности. Это позволило пограничникам впервые же минуты войны дать немцам отпор, с которым тем еще никогда сталкиваться не приходилось.

5-я застава 17-го погранотряда — вы что-нибудь о ней слышали? Одна, из сотен. Вот что рассказывал старшина этой заставы И. П. Максимов.

«Сначала фашисты открыли по нам артиллерийский огонь. После двухчасовой артподготовки, примерно в 6.00, в воздух поднялись немецкие самолеты и начали бомбить. Мы находились под таким обстрелом, что вынуждены были в окопах полного профиля рыть еще и щели, чтобы людей не поражали осколки. Часть пограничников была на границе, остальные заняли круговую оборону заставы, благо за два дня до начала войны были вырыты еще два окопа. Первым встретил немцев наряд в составе четырех человек. На понтонном мосту они подбили бронетранспортер и мотоциклиста. Почти в семь утра появилась первая цепь немцев. Наступали плечом к плечу, с трубками во рту. Мы подпустили их на бросок гранаты и открыли огонь из имеющихся у нас винтовок пулеметов. Наступление было отражено. Фашистом только оставалось подогнать несколько танков, погрузить на них трупы и от везти за Буг».

Первые герои Великой Отечественной. 8 июля 1941 года был подписан первый в годы войны Указ Президиума ВС СССР о присвоении звания Героя Советского Союза летчикам Жукову М. П., Здоровцеву С. И. и Харитонову П. Т., прикрывавшим Ленинград от налетов вражеской авиации и сбившим каждый — по нескольку самолетов противника. Здоровцев вел затяжной бой с бомбардировщиками противника, пока не расстрелял все патроны. Пошел на таран — и вражеский самолет вместе с экипажем врезался в землю, а Здоровцев остался невредим.

Харитонов, израсходовав боеприпасы, тоже не вышел из боя, атаковал вражеский бомбардировщик безоружным — но хитро, не таранил, а изящно, как гонщик Формулы-1 на скорости в 300–400 км/ч проскользнул вдоль немца — и вскользь — винтом отрубил ему воздушные рули. Уничтожив противника, Харитонов благополучно посадил свой самолет невредимым на аэродроме.

Жуков (эта фамилия вскоре тоже станет говорящей) также под конец затяжного боя — уже без боеприпасов — совершил виртуозный прием военного пилотажа: прижимал своей машиной самолет Люфтваффе книзу, пока фриц, не в состоянии вырулить, в конце концов на сверхнизком полете не рухнул прямиком в Псковское озеро.

Смоленск. Об этом сегодня уже никто не помнит, как в разгар Смуты, в начале XVII века Смоленск дал пример всей России. Два года, в одиночку, в окружении, с ничтожно малым гарнизоном, не только без помощи Москвы, а вообще — без всякой власти в Москве (там уже свергли царя, и олигархическая семибоярщина уже признала власть поляков (!)), один против всего белого света — Смоленск выдерживал иноземную осаду.

Жрали крыс, выставляли в зубцах стен Смоленского Кремля длинные шесты — чтобы осаждающие принимали их за пики и ружья стрельцов — настолько мало оставалось живых защитников крепости. Но не сдавались. Именно эта героическая оборона вдохновила Минина и Пожарского. С нее — началось возрождение России.

Спустя 300 лет, в 1941-м, Смоленск опять встал Нерушимой стеной на пути

иноземного войска. Смоленское сражение началось 10 июля 1941-го. Это был большой жилой город. Но там не был подготовлен оборонительный рубеж. Уже и «линия Молотова», и «линия Сталина» — в глубоком тылу немцев. Дорога на Москву — открыта. Гитлер знал это, и планировал взять Смоленск с ходу, за 12 дней. Но эта битва продолжалась два месяца. Именно там, под Смоленском, окончательно рухнула «Операция Барбаросса».

Продолжаем — пунктиром, штрихами. Уже 14 июля нами впервые применена реактивная артиллерия. «14.07.1941 в 15 часов 15 минут батарея капитана И. А. Флерова нанесла удар по железнодорожному узлу Орша, где стояли немецкие вагоны с боеприпасами и цистерны с горючим. Враг понес большие потери, в его рядах возникла паника. Те из гитлеровцев, кто уцелел, были взяты в плен. Это чудо-оружие советские бойцы назвали ласково «катюшей», а немецкие солдаты прозвали его «сталинским органом» (Stalinorgel) [59].

Для поражения немецких танков все шире привлекалась авиация. Удары она наносила специальными термитными шарами и даже бутылками с горючей смесью. За два дня 30–31 августа наши летчики уничтожили более 100 танков. Тогда же воздушным ударам подверглись 8 аэродромов противника, на которых уничтожили 157 самолетов. Так что не только мы теряли самолеты на земле в начале войны.

11 августа начальник германского Генерального штаба Франц Гальдер записал в дневнике: «Общая обстановка все очевиднее показывает, что колосс — Россия… был нами недооценен».

Ельня. Первого значительного успеха мы добились под Ельней, где 24-я армия с 30 августа по 8 сентября провела наступательную операцию. В основу замысла тогда еще генерала Георгия Жукова был положен классический двусторонний охват с окружением и разгромом немцев по частям. В 7 часов утра около 800 орудий, минометов и реактивных установок обрушили шквал огня на врага. После четырехдневного упорного сопротивления противник под угрозой окружения начал отходить. 6 сентября Ельня была освобождена. 8 сентября Ельнинский выступ, вдававшийся в нашу оборону, был срезан. Пять немецких дивизий потеряли только убитыми за неделю боев на одном участке фронта — 45 тыс. человек.

Вот представьте себе картинку. Старое здание тюрьмы, на нем сторожевая вышка. На вышке — немецкий генерал. Пусть еще у него развеваются на ветру полы черного кожаного плаща с красными отворотами. Это сам легендарный Гудериан. Вот что он вспоминал [60]: «18 сентября (1941) сложилась критическая обстановка в районе Ромны… С высокой башни тюрьмы, расположенной на окраине города, я имел возможность хорошо наблюдать, как противник наступал…

Из-за превосходства авиации противника наша воздушная разведка находилась в тяжелом состоянии. Подполковник фон Барсевиш, лично вылетевший на разведку, с трудом ускользнул от русских истребителей. Затем последовал налет авиации противника на Ромны…». Тогда, в результате нашего локального контрнаступления в сентябре 1941-го, шедшего при поддержке авиации, Гудериану пришлось отступить. В общем, по-разному было. А потом — только по-нашему.

Итак. В первый же день войны — 22 июня 1941 года — немцы потеряли 300 самолетов. Больше, чем в любой из других ее дней. В начале сентября 1941-го историки подсчитали: русскими уже сбито такое же число самолетов, с которым немцы начинали войну. Вдумайтесь в это — прошло лишь два с половиной месяца войны, причем самых неудачных для нас месяца, а немцы уже потеряли, считай, целиком — все свои ВВС, с которыми вступали в войну. А всего люфтваффе Германии за годы войны с СССР потеряли 63 529 самолетов [61,157].

Совинформбюро в середине декабря 1941 года сообщило об уничтожении 10 000 немецких самолетов. Пропаганда? Да. Однако сегодня серьезные исследователи представляют точные расчеты: все равно — более 9 695. Не такая уж большая разница. Теперь прошу минуту внимания. При разгроме Франции и всей ее армии, при разгроме английских экспедиционных сил во Франции, захвате Польши, Бельгии, Голландии, Люксембурга и других стран Европы германская армия потеряла 45 774 убитыми. То есть за целый год (!) войны в Европе, гитлеровцы потеряли столько же, сколько под Ельней за неделю в сентябре 1941- го [62].

Под Смоленском наши безвозвратные потери составили 486 171 человек. Страшные цифры. Но и у немцев танковые дивизии лишились половины личного состава и машин, общие потери составили около 500 тысяч человек. Впервые — уже в первые месяцы войны — мы выходили на паритет по потерям. При «окончательной» зачистке крепости немецкое военное кладбище в ее окрестностях продолжало расширяться. Понятно, что в сводках Совинформбюро наши сами себя хвалили. А как еще? Надо поддерживать боевой дух. Не голову же пеплом посыпать. Но дело в том, что не меньше нас хвалили и немцы! Правда, выяснилось это уже после войны, когда увидели свет дневники и мемуары гитлеровских генералов. Заяви такое вслух немецкий военачальник, безрезультатно штурмуя Ленинград или откатываясь от Москвы, его бы лишили орденов, звания и расстреляли перед строем. В вермахте тоже с этим не церемонились.

В 1946-48 годах американцы пытались выведать у пленных немецких генералов, в чем секрет непобедимости русской армии. На роль Мальчиша-Кибальчиша эти потрепанные вояки не годились, и на вопросы отвечали честно. В результате этих то ли интервью, то ли протоколов допросов и появилась книга «Роковые решения вермахта», которую американский редактор представил вполне откровенно: «Мы, американцы, должны извлечь пользу из неудачного опыта других».

Одним из тех, кто вынужден был рассказывать о своих поражениях, — начальник штаба 4-й армии вермахта генерал Гюнтер Блюментрит. Удивительно, но этот фашист отзывается о противнике — русских— гораздо более позитивно, чем сегодня некоторые наши собственные либеральные журналюжки и писаки-публицисты. Хотя местами его чисто европейская дремучесть вызывает даже умиление — а ведь вторую войну воевал человек против нас [63]. В общем, очень интересная Россия получается у генерала Блюментрита: «Близкое общение с природой позволяет русским свободно передвигаться ночью в тумане, через леса и болота. Они не боятся темноты, бесконечных лесов и холода. Им не в диковинку зимы, когда температура падает до минус 45. Сибиряк, которого частично или даже полностью можно считать азиатом, еще выносливее, еще сильнее… Мы уже испытали это на себе во время Первой мировой войны, когда нам пришлось столкнуться с сибирским армейским корпусом». Да уж, сибиряки, подошедшие на подмогу Москве, сумели впечатлить лощеного германского офицера. Сразу и вспомнил нас, и все былое…

«Для европейца, привыкшего к небольшим территориям, расстояния на Востоке кажутся бесконечными… Ужас усиливается меланхолическим, монотонным характером русского ландшафта, который действует угнетающе, особенно мрачной осенью и томительно долгой зимой. Психологическое влияние этой страны на среднего немецкого солдата было очень сильным. Он чувствовал себя ничтожным, затерянным в этих бескрайних просторах.»

Вот, оказывается, как. Мы видели во фрицах извергов, душителей, губителей людей. А оказывается, их тонкая душевная организация страдала от необозримости российских просторов… Приходилось им действовать по Фрейду — через силу выдавливать из себя на этой гнетущей бескрайней земле свои психологические европейские комплексы. Жечь, расстреливать, насиловать. И чего было к нам лезть таким тонким натурам? Но характеристика, согласитесь, любопытная. Такого нарочно не придумаешь. Природа наша ему не нравится, а вот русского солдата Блюментрит оценивает высоко, на собственном горьком опыте двух войн.

«Русский солдат предпочитает рукопашную схватку. Его способность, не дрогнув, выносить лишения вызывает истинное удивление. Таков русский солдат, которого мы узнали и к которому прониклись уважением еще четверть века назад». Прониклись уважением? То-то расстреливали пленных прямо на марше, сбрасывая трупы в обочину. Или боялись, а потому зверствовали? Нет, не понять нам, славянским недочеловекам, тонкостей душевной организации противника.

Дальше — еще интереснее. Оказывается, немцы не знали нашего оборонного потенциала! Хорошо же была налажена секретность в предвоенном СССР, которую наша гребанная интеллигенция считала глупой шпиономанией.

Подчеркну, эти воспоминания относятся не к весне 1945-го, когда мы стояли на подступах к Берлину, а к осени 1941-го, когда немец пер на Москву.

«Нам было очень трудно составить ясное представление об оснащении Красной Армии… Гитлер отказывался верить, что советское промышленное производство может быть равным немецкому. У нас было мало сведений относительно русских танков. Мы понятия не имели о том, сколько танков в месяц способна произвести русская промышленность.

Трудно было достать даже карты, так как русские держали их под большим секретом. Те карты, которыми мы располагали, зачастую были неправильными и вводили нас в заблуждение… О боевой мощи русской армии мы тоже не имели точных данных. Те из нас, кто воевал в России во время Первой мировой войны, считали, что она велика, а те, кто не знал нового противника, склонны были недооценивать ее.» Были, как выясняется, и в верхушке германского генералитета трезвые головы. И решались высказываться — пока война еще не началась.

Фельдмаршал фон Рундштедт, командовавший группой армий «Юг» после фельдмаршала фон Манштейна, их самый талантливый полководец во время Второй мировой войны, в мае 1941 г. сказал о приближающейся войне следующее: «Война с Россией — бессмысленная затея, которая, на мой взгляд, не может иметь счастливого конца. Но если, по политическим причинам, война неизбежна, мы должны согласиться, что ее нельзя выиграть в течение одной лишь летней кампании» (напомню, именно эта задача официально ставилась перед армией фюрером). Но вот война началась — и немцы в недоумении. Не Европа-с, господа, вам тут совсем не Европа. Да, скифы мы…

«Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников. При поражении даже в окружении русские продолжали упорные бои. Там, где дорог не было, русские в большинстве случаев оставались недосягаемыми. Они всегда пытались прорваться на восток… Наше окружение русских редко бывало успешным.»

Война продолжалась и преподносила все новые неприятные сюрпризы.

«От фельдмаршала фон Бока до солдата все надеялись, что вскоре мы будем маршировать по улицам русской столицы. Гитлер даже создал специальную саперную команду, которая должна была разрушить Кремль. Когда мы вплотную подошли к Москве, настроение наших командиров и войск вдруг резко изменилось.

С удивлением и разочарованием мы обнаружили в октябре и начале ноября, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила. В течение последних недель сопротивление противника усилилось, и напряжение боев с каждым днем возрастало.»

Вот только что вспоминал Блюментрит о том, как прекрасно шли дела у немцев во Франции, — и вот ему приходится снова вспомнить французов. Про дубину народной войны он, конечно, не слышал, а вот судьбу Наполеона в своих воспоминаниях мусолит постоянно. Нет, это не было придумкой советского патриотического воспитания — сравнивать Гитлера с Бонапартом. Так считали и сами немцы.

«Глубоко в нашем тылу, в огромных лесных и болотистых районах, начали действовать первые партизанские отряды… Они нападали на транспортные колонны и поезда с предметами снабжения, заставляя наши войска на фронте терпеть большие лишения. Воспоминание о Великой армии Наполеона преследовало нас, как привидение. Книга мемуаров наполеоновского генерала Коленкура, всегда лежавшая на столе фельдмаршала фон Клюге, стала его библией. Все больше становилось совпадений.» Все больше совпадений с событиями 1812 года?

А вы как хотели? Вторая Отечественная! Но уж вовсе удивительным, будто придуманным изобретательным сценаристом, кажется эпизод с французами, снова наступавшими на Москву, — в 1941-м. Однако нет, это не фантастика, а аутентичные мемуары генерала вермахта. «Четыре батальона французских добровольцев, действовавших в составе 4-й армии, оказались менее стойкими. У Бородина фельдмаршал фон Клюге обратился к ним с речью, напомнив о том, как во времена Наполеона французы и немцы сражались здесь бок о бок против общего врага. На следующий день французы смело пошли в бой, но, к несчастью, не выдержали ни мощной контратаки противника, ни сильного мороза и метели. Таких испытаний им еще никогда не приходилось переносить. Французский легион был разгромлен… Через несколько дней он был отведен в тыл и отправлен на Запад.»

Если бы я писал киносценарий из эпохи наполеоновских войн, то махнул бы рукой на строгое следование исторической правде и вставил бы этот эпизод с французским легионом, в серой форме вермахта, — погибающим на заснеженном поле Бородина. Здесь была бы правда иного уровня — художественная.

«И вдруг на нас обрушилась новая, не менее неприятная неожиданность. Во время сражения за Вязьму появились первые русские танки Т-34… В результате наши пехотинцы оказались совершенно беззащитными. Требовалось, по крайней мере, 75-мм орудие, но его еще только предстояло создать. В районе Вереи танки Т-34, как ни в чем не бывало, прошли через боевые порядки 7-й пехотной дивизии, достигли артиллерийских позиций и буквально раздавили находившиеся там орудия».

Но, может, этот самый Блюментрит был в вермахте отступником, своего рода моральным уродом, несмотря на свою высокую должность? Может, лишь он один среди германских милитаристов отдавал должное врагу? Да нет.

Вот книга под броским названием «1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных» британца Роберта Кершоу. Она построена на серии интервью с выжившими ветеранами похода на Россию. Это самые обычные солдаты и офицеры вермахта [64]. «Русские не сдаются. Взрыв, еще один, с минуту все тихо, а потом они вновь открывают огонь… С изумлением мы наблюдали за русскими. Им, похоже, и дела не было до того, что их основные силы разгромлены… Буханки хлеба приходилось рубить топором. Нескольким счастливчикам удалось обзавестись русским обмундированием… Боже мой, что же эти русские задумали сделать с нами? Мы все тут сдохнем!..» [65, 66].

Но, может, это окопная правда, а вот те, кто возглавлял нашествие и видел, так сказать, всю картину объемно, другого мнения? В мемуарах немецких военачальников — а это огромная литература, — конечно, много самолюбования, попыток оправдаться, объясниться перед потомками. Но все боевые генералы как один отдают должное русским — начиная с первых дней войны.

Генерал-полковник (позднее — фельдмаршал) фон Клейст, летом 41-го — командующий 1-й танковой группой, которая наступала на Украине: «Русские с самого начала показали себя как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой. Обретя опыт, они стали первоклассными солдатами. Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость…».

Генерал фон Манштейн (тоже будущий фельдмаршал): «Часто случалось, что советские солдаты поднимали руки, чтобы показать, что они сдаются нам в плен, а после того как наши пехотинцы подходили к ним, они вновь прибегали к оружию, или раненый симулировал смерть, а потом с тыла стрелял в наших солдат» [67].

Дневник генерала Гальдера:«Следует отметить упорство русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен». (Запись от 24 июня.) «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека… Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются немногие». (29 июня.) «Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных». (4 июля. [68])

Фельдмаршал Браухич (июль 1941 года): «Своеобразие страны и своеобразие характера русских придает кампании особую специфику. Первый серьезный противник» [69]. Добавлю, что для гитлеровцев он оказался и последним.

В общем, все понятно и достаточно очевидно. Но чтобы уже закончить с немцами, дам целиком историю, описанную командиром 41-го танкового корпуса вермахта генералом Райнгартом. Про то, как немцы впервые увидели советский тяжелый танк КВ. По-моему, история потрясающая.

«Примерно сотня наших танков, из которых около трети были T-IV, заняли исходные позиции для нанесения контрудара. С трех сторон мы вели огонь по железным монстрам русских, но все было тщетно… Эшелонированные по фронту и в глубину русские гиганты подходили все ближе и ближе. Один из них приблизился к нашему танку, безнадежно увязшему в болотистом пруду. Безо всякого колебания черный монстр проехался по танку и вдавил его гусеницами в грязь. В этот момент прибыла 150-мм гаубица. Пока командир артиллеристов предупреждал о приближении танков противника, орудие открыло огонь, но опять-таки безрезультатно. Один из советских танков приблизился к гаубице на 100 метров. Артиллеристы открыли по нему огонь прямой наводкой и добились попадания — все равно, что молния ударила. Танк остановился. «Мы подбили его», — облегченно вздохнули артиллеристы.

Вдруг кто-то из расчета орудия истошно завопил: «Он опять поехал!» Действительно, танк ожил и начал приближаться к орудию. Еще минута, и блестящие металлом гусеницы танка словно игрушку впечатали гаубицу в землю. Расправившись с орудием, танк продолжил путь как ни в чем не бывало.»

3.8. Преданное ополчение. «Одна винтовка на троих».

«К моменту войны мы не имели даже достаточного количества винтовок для вооружения людей, призываемых в действующую армию». Это Никита Хрущев на XX съезде.

Потом это практически устойчивое выражение тиражировали либеральные писаки минкины со товарищами. Мол, гнали комиссары наших безоружных солдатиков на немецкие танки, «с одной винтовкой на троих». Редко кто не слышал это выражение. Но еще реже кто сейчас вспомнит, откуда это выражение взялось. Невероятно, но из «Краткого курса истории ВКП(б)»!

«Царская армия терпела поражение за поражением. Немецкая артиллерия засыпала царские войска градом снарядов. У царской армии не хватало пушек, не хватало снарядов, не хватало даже винтовок. Иногда на трех солдат приходилась одна винтовка [70].» Большевистская пропаганда с ее «бездарными царскими генералами», словно бумеранг, вернулась из Первой мировой во Вторую. Теперь уже либеральные публицисты, вскормленные советской системой, поливали грязью красных маршалов.

«Возникает масса почему. Почему не обучали народное ополчение? Почему вместо оружия вручили лопаты? Почему в ополчение везли винтовки чуть ли не из музеев? Не хватало винтовок? Но перед боем их вдруг оказывалось достаточно.»

Хорошо хоть речь идет об ополченцах, а не о регулярных частях Красной Армии. На то, чтобы оставить в окопах без оружия армию, видно, не хватило фантазии. Давайте немного успокоимся и подумаем. Советское народное ополчение, что в Москве (Попов), что в Ленинграде («Русский журнал»), что в Киеве (Хрущев), формировалось на добровольной основе, стихийно. Но в любом случае это не армия. Еще не армия. Сколько будет ополченцев — точно не известно. Когда они соберутся — тоже точно сказать нельзя. Где примут бой — Бог знает. Все это добавляло обстановке нервозности и осложняло комплектование. Но постепенно ополченцы становились бойцами.

В доказательство того, что ополченцев отправили на убой, убогий демократ Гавриил Попов приводит рассказ ветерана, преподавателя МГУ А. Соколова: «Я записался в ополчение прямо на собрании. Нас сразу отправили на пункт формирования районной дивизии. Затем — на рытье окопов. На работах ничему не обучали. Оружие выдали, уже отправляя на фронт. Большинство впервые взяло в руки винтовку. Стрелять умели единицы. Но, к счастью, до боев у нас оказалось несколько дней. И за это время мы учились разбирать винтовки, заряжать, стреляли по мишеням на деревьях в лесу. Думаю, что именно эти занятия спасли наш полк. Мы открыли огонь, отбили немецкую атаку, сумели организованно отступить». Странное, правда, какое-то получается «доказательство». И винтовки были, и разбирать их научились, и стрелять. Ну, несколько дней, ну, мало. Но ведь война! Однако ничего общего с тем, чтобы бросать людей под гусеницы немецких танков с одной винтовкой на троих. Да и сам Попов пишет, что перед боем их, винтовок, вдруг оказывалось достаточно.

Кроме того, современные комментаторы как-то упускают из виду, что предвоенные советские люди — не нам чета. Это сегодняшний студент не сумеет разобрать автомат. Да и люди постарше уже призабыли, на что и в каком порядке нажимать в АКМ, что оттягивать из его вороненых деталей. А тогда с военной подготовкой было все в порядке. Это сейчас оружие на большом заводе есть, может, только у личного телохранителя его хозяина-буржуя. А тогда на Ижорском заводе рабочие быстро подобрали себе винтовки.

Не буду утомлять цифрами. Желающие могут залезть в первоисточники, а я сразу представлю вам парадоксальный факт. Дивизии народного ополчения были недоукомплектованы бойцами [71]. Соответственно, обычно оружия в них было больше, чем солдат. Не одна винтовка на троих, а три винтовки на двоих — даже так. По вооружению дивизий ополчения есть исследования военных историков, есть статистика. А въедливым читателям предлагаю проверить в интернете — введите в поисковой строке, скажем, «винтовок имелось 34 721 вместо положенных 28 952».

И еще. Есть в военном деле такое понятие — маршевое пополнение. Солдаты идут на фронт, а оружия у них с собой нет. Оно ждет их впереди — оставшееся от раненых, убитых, возможно трофейное или со складов. Обычное дело. Естественно, на ополченцев, не знавших этого правила, отсутствие при себе винтовок действовало гнетуще. Есть и другое понятие — мобилизационный резерв. В отношении стрелкового оружия тут может быть полный разнобой. На складах хранится на случай войны всякое оружие: снятое с вооружения, трофейное, оставшееся от прежних войн. Так было и в 1941-м. На известной фотографии А. Устинова «Бронебойщики. С парада в бой», сделанной 7 ноября 1941 года на Красной площади, бойцы уходят на передовую с английскими пулеметами Льюиса на плече. Со снятыми дисками эти пулеметы-трубы действительно были похожи на какие-то мини-пушки.

На мобилизационных складах хранились захваченные в Первую мировую в качестве трофеев 700 000 винтовок Манлихера и Маузера. Они, кстати, еще находились на вооружении польской и румынской армий, и их запасы были пополнены после присоединения Бессарабии. Конечно, из-за оружейного разнобоя было много трагических ситуаций. Скажем, финский патрон, скопированный с советского, подходил для нашей винтовки, а в пулемете — клинил. Но постепенно вся эта стреляющая экзотика вымещалась нормальными советскими автоматами и винтовками. Использование старого трофейного оружия объяснялось только жестокой необходимостью.

Как и случай с музеем 1812 года в Вязьме. Ополченцам раздали его экспонаты. Потом на месте боев 1941-го у села Богородицкое была найдена французская кавалерийская сабля времен первой Отечественной войны. По степени ее сохранности специалисты определили, что она пролежала в земле не более 50 лет.

Какой бесстрашный сын Отечества бросился на врага с этим музейным оружием? Мы не знаем. Но мы должны ему поклониться в ноги. А не юродствовать по поводу «одной винтовки на троих».

Попытайтесь догадаться (чур, не заглядывать в сноску!), о какой стране идет речь. Итак: «Для обороны… не было орудий, зенитной артиллерии и, прежде всего, танков. Легкое оружие, которым располагала армия, если не считать легкого пулемета… было устаревшим, но и его не хватало. Ополчение, состоявшее из бывших военных и штатских, вооружалось в силу необходимости берданками и заостренными железными прутами из ограждений парков. Пошли в ход даже исторические алебарды из музеев и родовых имений, как оружие, удобное для ближнего боя….» [72].

Да, правильно, — это про Англию. Это из книги чехословацкого офицера, который оказался на Британских островах во Вторую мировую. Чех с восхищением пишет: «Все, что служило обороне, англичане принимали с величайшей серьезностью. Они героически сражались бы всеми средствами, какие оказались бы у них под рукой, умирали бы тысячами под ударами агрессора, но не сдались бы. Единственное, что они могли противопоставить для отпора врагу, были их воля и отвага. Несокрушимая воля к сопротивлению!». Англичане об этом говорят с гордостью. А наш родной Хрущев про такие же пики говорит с насмешкой, издевательски. И это при том, что немцы так и не ступили на берег туманного Альбиона. Все восторги по поводу героизма англичан имеют сослагательное наклонение. Так и сами чехи сейчас говорят: уж мы задали бы немцам трепку, если бы нас в 1938-м не предали собственные политики.

А наши рабочие, студенты, преподаватели и, прежде всего, — солдаты встретили врага лицом к лицу. И разгромили. Едва ли они смогли бы это сделать с одной винтовкой на троих. Или с черенками от лопат — по фильму Михалкова «Утомленные солнцем — 3». Но когда было надо, в ход шли и пики, и полуметровые штыки фузей или музейные сабли.

Вообще, когда говорят об ополченцах как о пушечном мясе, я всегда вспоминаю историю, которую рассказывал в 2009-м директор Волгоградского тракторного завода. Немцы ведь шли на Сталинград с юга — и вдруг, совершенно неожиданно — прорвались на окраины города. До Волги — буквально километр. Но у них на пути оказался Сталинградский тракторный. И рабочий батальон этого завода — работяги в черных промасленных спецовках. С винтовками. А регулярных войск — нет. Не подошли. Ну, не ждали здесь прорыва.

Так вот, глядя в бинокли на залегших в неких полубаррикадах рабочих, немцы решили, что эти странные с разукрашенными (маслом и гарью) лицами Рэмбо в черном, видимо, русская морская пехота. Остановились, запросили подкрепление — «черную смерть» после Севастополя они боялись. Так было выиграно несколько драгоценных часов. Тем временем подошли наши армейские части — и Сталинградский тракторный превратился в еще одну Нерушимую стену, преодолеть которую гитлеровцы так и не смогли. Скептики скажут, что заслуги самих рабочих в этом не было. Счастливая случайность. Ну а кто тогда был в этих черных цепочках на пути гитлеровских войск? С одними винтовками в мозолистых, никогда раньше не державших оружия заскорузлых ладонях, а? Вот бы самих этих либеральных писак туда, на Волгу, осенью 42-го…

3.9. Как Сталину дали прострацию

Итак, первым о прострации Сталина заговорил Хрущев. Сам он в Москве в те дни не присутствовал, но у него был надежный информатор — Берия. Правда, Берию он к тому времени расстрелял. Но это только повышало надежность источника: опровергнуть Лаврентий Палыч уже ничего не мог. Особенно убедительно о моральной подавленности Сталина у Хрущева получилось в надиктованных мемуарах:

«Берия рассказал следующее: когда началась война, у Сталина собрались члены Политбюро. Сталин морально был совершенно подавлен и сделал такое заявление: «Началась война, она развивается катастрофически». Ленин оставил нам пролетарское Советское государство, а мы его про… Буквально так и выразился. Я, — говорит, — отказываюсь от руководства, — и ушел. Ушел, сел в машину и уехал на ближнюю дачу» [73]. Дальше Берия якобы рассказывал, как члены Политбюро поехали следом — просить Кобу назад на царство — и он по лицу Сталина увидел, что тот очень испугался. По мнению Берии (в пересказе Хрущева), Сталин решил, что члены Политбюро пришли его арестовать. Его разубедили, и он в результате вернулся на работу в Кремль.

На Западе не могли не ухватиться за этот рассказ. Тиран, которого пришли погубить приближенные — ах, как все это понятно и знакомо! Вот сейчас его будут душить, а он станет верещать! К тому же происходит это не дома, а, что всегда приятно, — в страшной и загадочной России. Опять же падение гиганта… Людям нравится, когда великие впадают в ничтожество… Шоу!

Однако, похоже, все-таки нафантазировал Никита Сергеевич. Почему-то другие члены Политбюро, которые действительно находились рядом со Сталиным, ничего такого не рассказывали. Кроме, отчасти, Анастаса Микояна. Тот, который «от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича», и который при Хрущеве сам активно участвовал в увлекательной забаве «все валим на Сталина».

«Молотов сказал, что у Сталина такая прострация, что он ничем не интересуется, потерял инициативу, находится в плохом состоянии… (Вот! Слово «прострация» произнесено. Правда, Молотов всегда это отрицал.)

Приехали на дачу к Сталину. Застали его в малой столовой сидящим в кресле. Он вопросительно смотрит на нас и спрашивает: зачем пришли?

Вид у него был спокойный, но какой-то странный, не менее странным был и заданный им вопрос. Ведь, по сути дела, он сам должен был нас созвать. Молотов от имени нас сказал, что нужно «сконцентрировать власть» чтобы быстро все решалось, чтобы страну поставить ноги. Во главе такого органа должен быть Сталин. Сталин посмотрел удивленно, возражений не высказал. Хорошо, говорит» [74]. Мог бы ответить и словами генерала Булдакова из «Особенностей национальной охоты»: «Ну, вы, блин, даете!» Если, конечно Микоян ничего не напутал, не подзабыл и не подправил в этой истории. А мог.

Чтобы поставить точку, сошлюсь на мнение Г. К. Жукова, который, в отличие от Хрущева, общался со Сталиным с первых часов [75]: «Говорят, что в первую неделю войны И. В. Сталин якобы так растерялся, что не мог даже выступить по радио с речью и поручил свое выступление В. М. Молотову. Это суждение не соответствует действительности. Конечно, в первые часы И. В. Сталин был растерян. Но вскоре он вошёл в норму и работал с большой энергией, правда, проявляя излишнюю нервозность, нередко выводившую нас из рабочего состояния».

И последнее. Взгляните на график посетителей кабинета Сталина в первые дни войны. Данные официально запротоколированы секретариатом.

21 июня 1941 г. Вход Выход

1. т. Молотов 5.45 12.05

2. т. Берия 5.45 9.20

3. т. Тимошенко 5.45 8.30

4. т. Мехлис 5.45 8.30

5. т. Жуков 5.45 8.30

6. т. Маленков 7.30 9.20

7. т. Микоян 7.55 9.30

*****

28. т. Кулик 15.30 16.00

29. т. Берия 16.25 16.40

Последние вышли в 16.45

22 июня 1941 г. Вход Выход

1. т. Молотов 3.20 6.25

2. т. Ворошилов 3.25 6.25

3. т. Берия 3.25 6.25

7. т. Каганович 4.30 5.20

8. т. Жигарев 4.35 6.10

Последние вышли в 6.25

1. т. Молотов 18.45 1.25

2. т. Жигарев 18.25 20.45

З. т. Тимошенко 18.50 20.45

****

11. т. Кузнецов 23.55 0.50

12. т. Берия 0.00 1.25

13. т. Власик 0.50 0.55

Последние вышли в 1 ч. 25 мин.

Ну и так далее… Мне кажется, как-то слишком напряженно — для прострации.

Командующий авиацией дальнего действия А. Е. Голованов (стал маршалом авиации в 1944 году, в 40 лет) был любимчиком Сталина. Сталинский сокол отвечал вождю преданностью. В воспоминаниях Голованова тот предстает человечным и по-своему мягким, во что, с учетом всего, что мы знаем о генералиссимусе сегодня, верится как-то с трудом [76].

Вот один случай из этих воспоминаний. Они не говорят о Сталине как о человеке прекрасной души. Но они свидетельствуют о его отношении к трусости. И уж читатель пусть сам достроит психологический профиль — мог ли этот человек впасть в прострацию, сидя за тысячи километров от линии фронта за зубчатыми стенами Кремля.

«6 октябре 1941 года, в один из самых напряженных дней московской обороны, в Ставке неожиданно раздался телефонный звонок. Сталин не торопясь, подошел к аппарату. При разговоре он никогда не прикладывал трубку к уху, а держал ее на расстоянии — громкость была такая, что находившийся неподалеку человек слышал все. Звонил корпусной комиссар Степанов, член Военного совета ВВС. Он доложил, что находится в Перхушкове, западнее Москвы, в штабе Западного фронта.

— Как там у вас дела? — спросил Сталин.

—Командование обеспокоено тем, что штаб фронта находится очень близко от переднего края обороны. Нужно его вывести на восток, за Москву, примерно в район Арзамаса. А командный пункт организовать на восточной окраине Москвы.

Воцарилось довольно долгое молчание.

— Товарищ Степанов, спросите в штабе, лопаты у них есть? —не повышая голоса, сказал Сталин.

— Сейчас. — И снова молчание.

— А какие лопаты, товарищ Сталин? —Все равно какие.

— Сейчас… Лопаты есть, товарищ Сталин.

— Передайте товарищам, пусть берут лопаты и копают себе могилы. Штаб фронта останется в Перхушкове, а я останусь в Москве. До свидания.

— Он произнес все это спокойно, не повышая голоса, без тени раздражения и не спеша положил трубку. Не спросил даже, кто именно ставит такие вопросы.»

Не уехал Сталин из Москвы и во время паники 16 октября. Вообще, про тот день, точнее, про несколько дней, достоверных сведений крайне мало. Говорят, не работало метро. Говорят, мусорные баки в Москве были завалены красными томиками из ленинских собраний сочинений. Идеологическая диверсия? Невероятная накладка? Были мародеры в переулках. Массовые увольнения на заводах. Беженцы на шоссе Энтузиастов. И слухи, слухи — один другого ужаснее. Страшно. Москвичи решение об эвакуации наркоматов и иностранных посольств истолковали однозначно: Сталин уехал из Москвы.

Постановление ГКО от 19 октября за подписью Сталина о введении осадного положения москвичей сразу отрезвило: «Провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте». Тут же в

Москве открылся мюзик-холл и появились плакаты о гастролях Любови Орловой.

Сталин никуда не уезжал. Сталин, когда нас уже были готовы растерзать, не наложил в штаны и сделал все возможное и невозможное, чтобы победить врага. А что сделал ты, лежащий сегодня на диване, мой читатель, для своей погибающей Родины?

Да, знаете, какой царь был у Сталина любимым? Голованов утверждает, что больше всего Сталин ценил Алексея Михайловича Тишайшего — и часто ссылался на него.

3.10. Как штрафники войну выиграли

«Надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо, если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог. Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.» Приказ «Ни шагу назад».

1941 год. Армия бежит, она деморализована, полна предателей и трусов. Но есть те, кто презирает смерть. Это уголовники рецидивисты, набранные по лагерям в штрафбаты. Как зомби, идут они, вооруженные саперными лопатками прямо под кинжальный огонь немецких пулеметов. Гибнут почти все, но высоту берут. А куда им деваться? Сзади стоят заградотряды — с пулеметами. Это части НКВД. Если остановишься, начнут стрелять в спину. А ордена за взятую высотку потом получат офицеры из регулярных частей, прятавшиеся во время атаки по блиндажам. Устойчивая трехступенчатая система. Одни — воюют, жизни кладут, другие — сторожат и стреляют в спину, третьи — жируют.

Хотел ли режиссер Николай Досталь, чтобы у людей закрепился такой стереотип, когда он снимал свой сериал «Штрафбат»? Вне зависимости от желаний кинорежиссера миф о штрафбатах — а это, наверное, самое мифологизированная история во всей войне — окреп. Особенно в молодых головах. Вообще, сериал в умелых руках — идеологическое оружие страшной разрушительной силы. Ну, или созидательной — это уж как его использовать. Наверное, до начала съемок полезно было бы узнать об этом явлении побольше, чем рассказано в песне Владимира Высоцкого «Штрафные батальоны», написанной в 1964 году. Неплохая, кстати, песня. Исполняется от лица уголовника, ожидающего команды «В атаку!» В ней есть правда момента, художественная достоверность.

Появилась песня, когда у нас впервые стали писать о штрафниках. В 1960-е это была модная тема, она демонстрировала свободомыслие, незашоренность, информированность.

Вот отрывок из этой песни:

Всего лишь час дают на артобстрел.

Всего лишь час пехоте передышки.

Всего лишь час до самых главных дел:

Кому — до ордена, ну, а кому

— до «вышки»…

Перед атакой — водку? Вот мура!

Свое отпили мы еще в гражданку.

Поэтому мы не кричим «ура!»,

Со смертью мы играемся в молчанку.

У штрафников один закон, один конец

— Коли-руби фашистского бродягу!

И если не поймаешь в грудь свинец,

Медаль на грудь поймаешь «За отвагу».

Ты бей штыком, а лучше бей рукой

— Оно надежней, да оно и тише.

И ежели останешься живой.

Гуляй, рванина, от рубля и выше…!

Ну, а дальше — атака, дальше — «в прорыв идут штрафные батальоны». Все понятно. Процесс особенно оживился с перестройкой. Говорили и писали, что в атаки вообще ходили только штрафники, а все прочие наступали во втором эшелоне.

Объявили штрафниками моряков-добровольцев из штурмового отряда майора Куникова, который в феврале 1943 года захватил плацдарм на Мысхако в районе Новороссийска (более известный как «Малая Земля» по мемуарам Брежнева). Штрафником стал Александр Матросов. Литераторами описывалась целая штрафная дивизия генерала Родимцева — никогда, правда, не существовавшая. Да что дивизия — армия! Якобы маршал Рокоссовский был сам из штрафников, и вся его армия состояла из них… и именно им мы обязаны победой.

Газета «Деловой вторник» от 13 декабря 2005 года свою статью «В прорыв идут штрафные батальоны…» начинала с таких трогательных строк: «Где-то здесь, между плавнями Днепра и лиманами Азовского моря, на Пришибских высотах, немцы расстреляли наш женский штрафной батальон...». Источник у этой информации классический: информагентство ОБС — «Одна баба сказала». О том, что женщин-военнослужащих в СССР в принципе запрещалось отправлять в штрафные части, журналист, разумеется, не слышал и не читал. А зачем чукче читать? Чукча не читатель — чукча писатель [77].

Это своеобразный политический, идеологический заказ. Надо вдолбить в головы современной молодежи, что Победу ковали не маршалы жуковы и рядовые матросовы, а уголовники, — пишет «Независимая газета».

Штрафные батальоны и роты появились только в сентябре 1942 года. Согласно приказу наркома обороны (тому самому знаменитому приказу № 227, который в литературе получил название «Ни шагу назад!») на целый фронт таких батальонов было от одного до трех — «смотря по обстановке», как говорилось в приказе.

Это значит, что строчка Высоцкого про то, как «в прорыв идут штрафные батальоны» — просто творческая метафора. В дивизии никак, ни при каких обстоятельствах не могло быть больше одного штрафбата, и куда-то идти на фронте плечом к плечу с другими штрафбатами он в принципе не мог. Да, штрафников действительно использовали на трудных участках фронта, их целями были:

— проведение разведки боем;

— прорыв линий обороны врага, взятие и удержание стратегически важных высот;

— штурмы для отвлекающих маневров;

— «беспокоящие» позиционные бои;

— прикрытие при отходе.

Честь и слава воинам-штрафникам, которые шли в прорыв. Но это мог быть только один батальон, а не несколько.

За всю войну на всех фронтах было всего 65 штрафных батальонов и 1037 штрафных рот. Но не одновременно! С 1942-го по 1944-й, просуществовал только один батальон — 9-й отдельный штрафной. Обычно эти подразделения расформировывались через несколько месяцев. Ни одной штрафной роты, которая существовала бы два года. Остались только их названия: «1-я отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии при 1-м гвардейском стрелковом корпусе» (1942-43), «1-я отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии при 86-й гвардейской стрелковой дивизии» (1943). Таких названий — больше тысячи. Но специалисты давно подсчитали: за всю войну через армию прошли 34,5 миллиона человек. А в штрафные подразделения было отправлено 428 тысяч. Менее полутора процентов. Это много. Очень много [78]. Но это ничтожно мало по сравнению с представлением, что войну выиграли штрафники. На мой взгляд, это говорит, прежде всего, о высоком воинском духе и дисциплине в Красной Армии. А также о том, что главную работу войны штрафные батальоны и роты просто не могли выполнить — в силу своей малочисленности.

Когда современный человек узнает, что штрафбаты во время войны появились сначала у немцев, он испытывает шок. А тогда об этом знал каждый. Об этом говорилось непосредственно в том самом приказе № 227:

«После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из офицеров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи».

Ну, и дальше — что и нам не мешало бы поучиться у врагов, как делали наши предки. Если быть совсем точным, то «Особые подразделения» (Sonderabteilungen) появились в немецкой армии еще в 1936-м. А в 1940-м, с началом войны, в вермахте были созданы «исправительные части» (Bewaerungstruppe). Как и наши штрафбаты, они размещались в «зонах непосредственной опасности». Далее, полевые штрафные подразделения (Feldstrafgefangenabteilungen — вот ведь какое длинное немецкое слово) комплектовались в зоне боевых действий из числа военнослужащих, совершивших преступления.

Наконец, с октября 1942 года появились так называемые «формации солдат второго класса», предназначенные для «политических». То есть система штрафных подразделений была у немцев разнообразной и развитой. Всего немецкие военные суды вынесли своим солдатам и офицерам 30 тыс. смертных приговоров, — можно сказать, что военной юстицией было уничтожено почти две дивизии вермахта [79].

Вовсю зверствовали «летучие военно-полевые суды» (Fliegende Standgerichte). Эту необыкновенную по сравнению с Первой мировой войной жесткость нацистской военной юстиции Можно объяснить только проникновением в сознание юристов нацистской идеологии. Для сравнения во все время Первой мировой в немецкой армии было расстреляно 48 000 солдат за различные преступления [80].

А если еще и заглянуть в историю, то мы увидим: такие подразделения были в той или иной форме во всех действующих армиях всех народов. Может, без них обходился только Чингисхан, в его туменах единственным наказанием оставалась смертная казнь для провинившегося, а также — всех его родственников и сослуживцев. Но еще у древних греков были штрафники. Во всех армиях цели таких подразделений — наказание и, главное, угрожающий пример для солдат. Струсишь — отправишься в пекло.

Это может показаться удивительным, но положение о штрафных батальонах и ротах советской действующей армии выглядит не то что бы гуманным… нет…, но человечным — точно. Во-первых, срок. Он сразу определен — от одного до трех месяцев. Во-вторых — соотношение сроков лишения свободы и пребывания в штрафбате. 10летлишения свободы, полученные по приговору военного трибунала, заменялись тремя месяцамиштрафбата, от 5 до 8 лет заключения — двумя месяцами, до 5 лет — месяцем. Через три месяца максимум — человек возвращается к себе в часть. Пункт 17 «Положения о штрафных батальонах действующей армии»: «Все освобожденные из штрафного батальона восстанавливаются в звании и во всех правах». Любое ранение, даже легкое — все, «смыл кровью», совершенного воинского преступления больше нет. Медсанбат или госпиталь — и возвращаешься на фронт, но не в штрафбат, а в свою родную часть. В прежнем звании, со всеми орденами и медалями. По положению, они должны были находиться на ответственном хранении в отделе кадров фронта.

То же прощение следовало — за «боевое отличие», а за выдающееся боевое отличие — еще и правительственная награда: штрафников тоже награждали орденами и медалями. «Перед оставлением штрафного батальона досрочно освобожденный ставится перед строем батальона, зачитывается приказ о досрочном освобождении и разъясняется сущность совершенного подвига» (пункт 15). Точно такая же формулировка для штрафной роты. Предвижу, что следующая цитата вас, читатель, немало удивит: «Надо сказать, что штрафники не радовались ордену Славы. Дело в том, что это был по статусу солдатский орден, и офицеры им вообще не награждались. И, конечно, многим хотелось скрыть свое пребывание в ШБ в качестве рядовых, а этот орден был свидетельством этого» [81].

Погиб — твоей семье полагается пенсия «на общих основаниях со всеми семьями командиров из оклада содержания по последней должности до направления в штрафной батальон». То есть в штрафбате ты рядовой красноармеец, но в случае твоей гибели для родных ты становишься снова офицером — в прежней должности. Пенсия инвалидам штрафбата тоже назначается по ней, по командирской должности. В ротах — на общем основании.

Так почему же такое настойчивое разделение на батальоны и роты? А потому что — первые были для офицеров, вторые — для солдат. Конечно, повторюсь, на войне всякое бывает, все может случиться. Но заключенные в штрафбаты в принципе — не попадали.

Когда стали призывать осужденных, их ждали штрафные роты (а через три месяца или ранее — обычные полевые части). Эта своего рода амнистия не распространялась на политических, рецидивистов, осужденных за бандитизм и разбой. То есть главный герой сериала «Штрафбат» офицер в исполнении актера Серебрякова — герой совершенно нереальный [82].

«Дать возможность… провинившимся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, кровью искупить свои преступления перед Родиной отважной борьбой с врагом на более трудном участке боевых действий.» Так было сказано в приказе наркома обороны Сталина № 298. По-моему, сказано честно.

Потери в штрафбатах были действительно большие. В 3–4, а местами — и в 5 раз выше, чем в обычных частях. Смывали преступления и проступки кровью — в самом прямом смысле этого жестокого выражения. Согласно примечанию 2 к статье 28 УК РСФСР (и соответствующих статей УК других союзных республик) о направлении осужденных в действующую армию.

Почему не эта идея об искуплении перед Родиной отражается в художественной литературе и в кино? Все же на поверхности, все явно. А вместо этого что?

Вот рецензия Александра Минкина на фильм «Штрафбат» из «Новой газеты» под названием «Приговоренные к подвигу, или Вся Россия — штрафбат»: «Один из плена бежал, другой анекдот рассказал, третий струсил, четвертый письмо неправильное отправил, а пятого из лагеря выпустили — на время, чтоб кровью «позор» смыть. У них враги спереди и сзади, они окружены смертью. Приговорены к подвигу… За ними внимательно следит заградотряд НКВД — наизготове с пулеметом власть советскую охраняет…». «Пришлось создавать заградотряды, чтобы стрелять по своим в случае отступления» [83].

Думаю, заголовок тут важнее текста. Важно Россию обозвать тюрьмой. И, зацепившись за этот древний тезис нагромоздить все равно каких «доказательств».

Между тем в штрафбат отправляли не только провинившихся, но и наиболее отличившихся в боях командиров. Помимо штрафников там служил постоянный состав, зачастую — реально лучшие офицеры. У командира батальона была дисциплинарная власть командира дивизии. Срок выслуги в званиях сокращался командирам в штрафбатах наполовину. Каждый месяц службы в постоянном составе штрафбата засчитывался при назначении пенсии за шесть. Эта была не синекура и не легкий трамплин для армейских карьеристов. Это значит, командовать штрафбатами было в шесть раз сложнее и в шесть раз опаснее, но приказ есть приказ [84].

Из воспоминаний А. В. Пыльцына, в 1943-м — старшего лейтенанта и комвзвода в 8-м отдельном штрафном батальоне: «Что же касается "трудных участков", то на войне легких и неопасных боевых задач не бывает… Когда наш штрафбат на заключительном этапе операции "Багратион" совместно с другими соединениями замыкал клещи окружения немецких войск в районе Бреста, то и штрафники, и гвардейцы бок о бок стояли насмерть. И кому здесь было труднее, кто больше положил жизней во имя грядущей Победы, ответить, пожалуй, никто не возьмется. Провоевав в штрафном батальоне с 1943 года до конца войны, я смею утверждать, что никогда за нашим штрафбатом не было заградотрядов или других устрашающих сил».

По приказу № 227 заградотряды создавались для того, чтобы выставлять их в тылу «неустойчивых дивизий». А штрафбаты оказались исключительно стойкими и боеспособными, и заградотряды в тылу этих частей были просто не нужны. Конечно, я не могу говорить обо всех штрафных подразделениях, однако после войны я встречался со многими воевавшими в штрафбатах и в штрафных ротах и ни разу не слышал о заградотрядах, стоящих за ними».

Кадровые офицеры после ранений могли — так же как и штрафники — подавать рапорт на перевод и переходить в регулярные части. То есть поясню: для образцового боевого офицера на войне временное направление — командиром штрафбата или штрафроты было как сегодня командировка в Чечню. Круто, почетно, зарплата больше, звания и награды — прямо летят. Вот только очень опасно для жизни. Но если партия (начальство) — сказали надо? Приказы в армии не обсуждаются.

Но Пыльцын в строевую часть, как и многие другие командиры, переводиться не хотел, и вновь и вновь возвращался в родной 8 ОШБ 1 БФ. Закончил войну майором, в неполные 22 года. Теперь скажите, что у командиров штрафбатов тоже были заградотряды и спереди и сзади?

Фильм «Штрафбат» снят масштабно. Не банальный сериальчик — полноценное многосерийное кино. Снят, признаемся, талантливо. Хорошие актеры. Динамичный сюжет. Вызвать ненависть и презрение к «Совку» и коммунистам — эту задачу «Штрафбат» решает на все 100 %. Только вот к исторической правде это насквозь идеологизированное кино имеет крайне отдаленное отношение. От первого до последнего кадра — традиционный набор «ляпов», натянутостей, и тех преувеличений по форме, которые, в конечном счете, полностью дезавуируют содержание.

Суперположительный герой Серебрякова в штрафбате прямиком с 1941-го (хотя штрафбаты опять же — появились во второй половине 1942-го).

Уголовная мразь воюет вперемешку с честными невинно осужденными офицерами (на самом деле они не смешивались, бывшие зэки могли попасть только в штрафные роты и то через год лагеря).

Штрафник-командир (командирами были только кадровые офицеры — причем лучшие, направляли туда с повышением в звании и денежном содержании).

Пожизненный срок пребывания в штрафбате (в действительности — три месяца максимум, или до первого ранения, или до первого боевого отличия).

Штрафников отправляют в разведку — за линию фронта. Не было. Штрафбат не мог выполнять функции дивизионной разведки.

В разведке солдаты добивают своего раненого… Ну, это уже просто прямое оскорбление фронтовикам.

Постоянные политические «разговорчики» в землянках и казармах… Это же не курилка во ВГИКе 70-х! Не было в те годы такого, да и не могло быть.

Наконец, «еврейской темы» на фронте просто не существовало. Были мы и немцы, национальный вопрос — дело более спокойных и в чем-то более глупых времен.

В общем, набор черных мифов, которых авторам было бы легко избежать, прояви они хотя бы минимальную любознательность. Но, не проявили. И не случайно, ибо в одном «Штрафбат» — фильм действительно новаторский. Новаторский в том, что в нем невежество идет не от лени создателей, а от принципа.

А за летчиками (да, за летчиками!) — что, НКВД на истребителях летало? Тут уж надо было бы и спереди, и сзади, и сверху, и снизу… Оказывается в СССР в войну были… штрафные эскадрильи. По ним гриф «секретно» был снят только в 2004 году. До сих пор многие ветераны не верят в их существование. Однако было, было… Основания, чтобы попасть в штрафную эскадрилью — те же, а вот вернуться в часть из них позволяли только число и итоги боевых вылетов.

Показательна судьба военного летчика Григория Потлова. В августе 42-го он вернулся на аэродром с полной бомбовой нагрузкой. Командир авиадивизии усмотрел здесь трусость. И сдал Потлов на хранение свой орден Красного Знамени, а сам отправился в штрафную эскадрилью. Здесь совершил два боевых вылета в качестве ведомого, два — ведущим звена и восемь — ведущим группы. Провел в штрафниках почти четыре месяца. Не три, как было бы на земле [85].

Красноармеец Мухамедзян Шарипов (батальонный комиссар) за месяц произвел 94 боевых вылета, а красноармеец Кузьма Волков (старший политрук) — 75. Летчиков строевых эскадрилий за 50 боевых вылетов представляли к ордену Отечественной войны II степени, а за 60 — I степени. Шарипову и Волкову просто вернули воинские звания и перевели в строевую эскадрилью.

В феврале 1943 года сержант Борис Котенко попал под сильный заградительный зенитный огонь. Несмотря на то что были перебиты тяги и пробиты бензобаки, бомбы положил точно в цель, после чего посадил самолет на линии фронта и под пулеметным огнем лично эвакуировал его на 20 км в тыл. Вернулся из штрафной в строевую эскадрилью.

А в обратном направлении летчики залетали тоже по-разному. Из учебного авиаполка были отправлены в Астрахань на самолете УТ-2 младший лейтенант Минченко и старшина с боевой фамилией Минин. Должны были принять Як-1 и вернуться в полк парой. Но как выяснилось, они самовольно вылетели из Астрахани в Кизляр за вином и при взлете с пустыря поломали самолет УТ-2.

В приказе командующий воздушной армией отмечает, что за такое исключительное хулиганство Минченко и Минин заслуживают предания суду военного трибунала, но, учитывая их отличную технику пилотирования, он предоставляет им возможность искупить вину в штрафной эскадрилье…

В 1943-м в Красной Армии появились новые штрафные подразделения — отдельные штурмовые стрелковые батальоны. Приказ народного комиссара обороны: «В целях предоставления возможности командно-начальствующего составу, находившемуся длительное время на территории, оккупированной противником, и не принимавшему участия в партизанских отрядах,с оружием в руках доказать свою преданность Родине приказываю…». По приказу Сталина из советских командиров, побывавших в плену, были сформированы 4 батальона численностью 927 человек каждый [86].

Срок пребывания в них устанавливался в 2 месяца. Либо до первого ордена. Либо до первого ранения. После чего «личный состав при наличии хороших аттестаций может быть назначен в полевые войска на соответствующие должности командно-начальствующего состава». Впоследствии формирование штурмовых батальонов было продолжено. В отличие от штрафбатов офицерских званий здесь не лишали.

В некоторых вещах искать что-то положительное как-то не хочется. Заградительные отряды были необходимостью, но лучше бы их не было. Не против немцев были направлены стволы их винтовок и автоматов — против своих. Пусть даже это диктовалось суровой необходимостью. И я бы вообще не стал о них писать, если бы не одно обстоятельство. Слишком много появилось о заградотрядах — прежде всего из-за отсутствия достоверной информации — лжи и небылиц.

Гнали энкаведешники войска вперед под дулами пулеметов… И просто рисуется отъевшаяся на казенных харчах ряха в синей фуражке, прильнувшая щекой к прикладу пулемета. Расстреливали заградотряды отступавшие части… Тоже жуткая картина. Бойцы выходят разрозненными группами из боя, несут раненых, а их встречает кинжальный огонь с безопасных позиций. Боль, недоумение, горечь. «Придумки», как вы понимаете, совсем не безобидные.

На мой взгляд, здесь было бы достаточно привести компетентное мнение специалистов. Например, такое: «Никому из исследователей не удалось найти в архивах ни одного факта, который подтверждал бы, что заградительные отряды стреляли по своим войскам. Не приводятся такие случаи и в воспоминаниях фронтовиков» [87]. И этим ограничиться. Но ведь не поверят. Слишком большой пласт мифов накопился, придется объяснить, как оно на самом деле было. На фактах и документах.

Кстати, в войну разного рода приказы, постановления, директивы о заградительных отрядах принимались неоднократно. Впечатление, что это дело как, будто пробуксовывало.

Многое тогда стояло на карте — в Великую Отечественную. А одним из первых военных документов был вот такой. Документ, предупреждаю, тяжелый. Но там нет ни слова про то, что гнали войска на врага под дулами пулеметов, что отрезали огнем дорогу отступающим частям. Привожу справку полностью [88].

«Сообщение о действиях Особых отделов и заградительных отрядов войск НКВД СССР за период с начала войны по 10 ноября 1941 года.

Народному комиссару внутренних дел ссср

Генеральному комиссару государственной

безопасности товарищу БЕРИЯ

Справка

С начала войны по 10-е ноября с.г. Особыми отделами НКВД и заградительными отрядами войск НКВД по охране тыла задержано 657 364 военнослужащих, отставших от своих частей и бежавших с фронта. Из них оперативными заслонами Особых отделов задержано 249 969 человек и заградительными отрядами войск НКВД по охране тыла — 407 395 военнослужащих.

Из числа задержанных, Особыми отделами арестовано 25 878 человек, остальные 632 486 человек сформированы в части и вновь направлены на фронт.

В числе арестованных Особыми отделами:

шпионов ………………………………………..…..505

диверсантов ….……………………………………..308

изменников …….…………………………………….2621

трусов и паникеров ………………………………..2643

дезертиров …………….…………………………..8772

распространителей провокационных слухов….3987

самострельщиков …………………………………1671

других ………………………………………………..4371

Всего …………………………………………………25 878

По постановлениям Особых отделов и по приговорам Военных трибуналов расстреляно 5 201 человек, них расстреляно перед строем — 2321 человек».

И еще один документ. Я уже много писал про приказ № 227 — «Ни шагу назад!». Он появился, когда наши сдали Ростов-на-Дону, а немцы катились к Кавказу и Сталинграду. Время было суровое, приказ — тоже. В нем не только про штрафбаты, но и про заградотряды.

Хотя лично мне больше всего нравится последний приказ по ним: «В связи с изменением общей обстановки на фронтах необходимость в дальнейшем содержании заградительных отрядов отпала. Приказываю:

Отдельные заградительные отряды к 13. 11. 1944 года расформировать. Личный состав расформированных отрядов использовать на пополнение стрелковых дивизий. О расформировании заградительных отрядов донести к 20 ноября 1944 года».

Но хочу привлечь внимание к такому факту: в приказе № 227 речь идет об армейских подразделениях, а не репрессивных органах, не войсках НКВД. И заградотрядах совсем не многочисленных — от 600 до 1000 человек на армию. По 200 человек на дивизию. Заметьте. Длинна фронта дивизии доходила до 50 км. По 2 загрядотрядовца на километр фронта. К Сталинградской битве на всех фронтах будет немногим менее 100 заградотрядов, в дальнейшем их число только снижается.

Итак, приказ 227: «…Сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в

деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Как определить без суда, без следствия труса и паникера? Как исправить ошибку, если его уже нет — расстрелян на месте? Страшный приказ. Но вот вы читаете эту книгу, а ее могло не быть.

И не потому, что мне не о чем было бы писать, а потому, что победи тогда Гитлер, не издавались бы книги на русском языке. А русские не умели бы читать. Да и не было бы, скорее всего, нас с вами. Это я к тому, что невозможно оценивать происходившее во время войны по нашим сегодняшним меркам. Меркам страны, в которой сейчас уже начинает уходить из жизни первое поколение, никогда не видевшее войны.

В тот момент немцы рвались на юг и к Волге. Приказ «Ни Шагу назад!» свое дело сделал. Впереди были Сталинград, Курская дуга, операция «Багратион» и битва за Берлин.

3.10. Почему мы не подписали Женевскую конвенцию?

Это миф в двух частях, причем, «обе хуже».

Часть первая: Советский Союз отрекся от своих солдат, попавших в плен, и обрек их на гибель, отказавшись подписывать Женевскую конвенцию.

Часть вторая: все советские пленные те, что все-таки выжили и вернулись на Родину, были отправлены в ГУЛАГ — из одного концлагеря в другой. Это в основном. Дальше, как обычно, — варианты.

В наши меркантильные и необразованные времена приходилось слышать, что СССР отказался подписывать конвенцию, чтобы не платить за содержание советских пленных. В среде белой эмиграции курсировали слухи, что Советы не подписывают конвенцию, определяющую гуманные правила отношения с пленными, чтобы красноармейцы боялись сдаваться в плен.

Наконец, еще один миф, взявшийся неизвестно откуда, вероятно, с интеллигентских кухонь. Немцы, как нация цивилизованная, и хотели бы соблюдать Женевскую конвенцию, да вот Рашка-говняшка, как всегда, наплевала на своих граждан, и немцам пришлось превратить лагеря для советских военнопленных в лагеря смерти.

И мы в это верим. А кто нибудь из вас эту конвенцию читал?

При Хрущеве на закрытых лекциях для партактива повторяли то, о чем рассуждали бывшие царские офицеры в кафе Белграда и Парижа. А на московских кухнях 1970-х говорилось то же (вперемежку с обсуждением планов отъезда в Израиль через Вену), о чем прямо писалось в приказах вермахта. «Советский Союз не присоединился к Женевской конвенции. Вследствие этого мы не обязаны предоставлять советским военнопленным снабжение, которое бы соответствовало этому соглашению, как по количеству, так и по качеству» [89].

Из полутора миллионов французских солдат и офицеров, оказавшихся летом 1940 года в германском плену, умерли или погибли 2,б%. Это страшно. Это около сорока тысяч — и у каждого матери, жены, дети. Из советских военнопленных, по немецким данным, погибли больше 57 %.

«Почему-то» этот приказ от 8 октября был приобщен к документам Нюрнбергского трибунала… А вот почему.

Женевская конвенция. Раздел I Общие положения, Ст. 4 «Держава, взявшая военнопленных, обязана заботиться об их содержании».

Раздел VIII О выполнении конвенции, Отдел I Общие положения, Ст.82 «Положения настоящей конвенции должны соблюдаться высокими договаривающимися сторонами при всех обстоятельствах. Если на случай войны одна из воюющих сторон окажется не участвующей в конвенции, тем не менее положения таковой остаются обязательными для всех воюющих, конвенцию подписавших». Это означает одно — Германия была обязана соблюдать конвенцию, просто потому что ее подписала. Подписал ли СССР — вообще не имело значения.

Глава II. О питании и одежде военнопленных, Ст. 11. «Пищевые рационы военнопленных должны быть равны по качеству пищи и ее количеству рационам войск, находящихся на казарменном положении…» Ст. 12 «Одежда, обувь и белье доставляются державой, содержащей пленных». Под этими пунктами стояла подпись Германии. А наши пленные объедали кору с деревьев в немецких лагерях. И деревья стояли с голыми стволами — на уровень человеческого роста.

Да, не подписать Женевскую конвенцию в 1929 году в отношении военнопленных было ошибкой политического руководства страны и ее дипломатии. Это было недальновидно. Это было, да простят меня историки, избегающие подобных оценок, просто глупо. Тем более что со своей стороны СССР ее соблюдал — фактически!

Основные положения по гуманному обращению с военнопленными были изложены в более ранней Гаагской конвенции [90]. К ней Советская Россия присоединилась еще в 1918 году. Декрет СНК о признании всех международных конвенций о Красном Кресте от 4 июня 1918 г.: «Международные конвенции и соглашения, касающиеся Красного Креста, признанные Россией до октября 1915 г., признаются и будут соблюдаемы Российским Советским правительством».

Германия, кстати, участвовала и в Гаагской конвенции. Если бы немцы соблюдали хотя бы одну только ее, лагеря для советских военнопленных не превратились бы в лагеря смерти. По советским данным, в них было уничтожено 3 912 283 советских военнопленых. Причем это могли быть и гражданские — занимая населенные пункты, немцы нередко «брали в плен» всех мужчин, способных носить оружие.

Притом, сами немцы в советском плену, как правило, питались лучше и вообще жили лучше, чем наше собственное гражданское население. Это было чудовищно несправедливо, но бесконечно гуманно.

«СССР в ходе Второй мировой войны захватил в плен 3 770 560 германских военнослужащих, из которых 356 678 умерли в плену (14,9 %), возвращены в Германию по репатриации 3 532 873, пропали без вести — 9. Общее число военнопленных в СССР составило 4 777 300, в том числе: венгров — 513 800, австрийцев — 256 800, румын — 201 800, итальянцев — 48 900, финнов — 2400, остальные 464 100 служивших вермахту — французы, словаки, чехи, литовцы, латыши, поляки, испанцы, хорваты, бельгийцы, голландцы, евреи и др.»

Есть еще, если кто не знает, «пропавший миллион». Имеется в виду миллион немецких военнопленных, неведомо куда сгинувших после войны. Поначалу, как водится, грешили на Советы, но впоследствии выяснилось, что этот миллион человек немцев отдал Богу душу из-за жестокого обращения в американских, английских и французских лагерях для пленных [91]. Ну, и как вам гуманность Западной демократии по сравнению с «кровавым» Сталиным.

Из приказа командования 2-й немецкой танковой армии от 11 мая 1943 года: «При занятии отдельных населенных пунктов нужно немедленно и внезапно захватывать имеющихся мужчин в возрасте от 15 до 65 лет, если они могут быть причислены к способным носить оружие, под охраной отправлять их по железной дороге в пересыльный лагерь № 142 в Брянске. Захваченным, способным носить оружие, объявить, что они впредь будут считаться военнопленными и что при малейшей попытке к бегству будут расстреливаться».

В конце 1920-х подписать Женевскую конвенцию Советскому Союзу помешали причины идеологические. Советская армия была рабоче-крестьянской, а это ее уникальное качество никак не желало укладываться в международные договора.

Конвенцией четко разделялись права рядовых и офицеров, а у нас Буденный был братишкой, Ворошилов же — первым и единственным офицером. В официальный оборот само это слово войдет только с возвращением погон и «царских» воинских званий в 1943 году.

Ну не мог подписать СССР обязательства по привилегированному положению пленных-буржуев! Тем более что собственных буржуев у него в армии не имелось.

Но самое удивительное, что вскоре появилась наша собственная, внутренняя «Женевская конвенция». Она называлась «Положение о военнопленных» — и был советский вариант Женевской конвенции более демократичным. И прекраснодушным, что ли. С началом войны, 1 июля 1941 года, «Положение» было сближено с конвенцией: теперь оно признавало особые условия содержания офицеров, позволяло носить знаки отличия. предусматривало выплату денежного довольствия не всем пленным, а только офицерам.

Суровые условия войны отразились в том, что теперь был разрешен принудительный труд военнопленных на любых работах, допускался расстрел военнопленных, но только по решению судебной власти без уведомления об этом правительства страны, гражданином которой он является, и Международного Красного Креста [92]. Кстати, наше «Положение о военнопленных» должно было иметь силу и для советских солдат. Каким образом? В Европе обращение с пленными регулировалось прецедентным правом — к ним страна-противник относилась так же, как относились к ее собственным солдатам, попавшим в плен. Так было всегда.

Конечно, любые договоренности, любые конвенции только тогда чего-то стоят, если стороны намерены их соблюдать. Американцы подписали все возможные конвенции, и при этом американские солдаты мерли в японских лагерях как мухи. Гораздо быстрее, чем граждане США «японской национальности», согнанные с началом войны с Японией в лагеря на территории США.

А как СССР защищал своих пленных? Вопреки лживому мифу, СССР пытался защищать своих пленных солдат — на международном уровне. Исходя из наших сегодняшних представлений, эти усилия были недостаточными. Результат не был достигнут. Но, во-первых, трудно адекватно оценивать из благополучного сегодня то, что творилось в первые, самые страшные месяцы войны. А во-вторых, эти шаги советского правительства были. И мы не знаем, какой оказалась бы судьба наших оказавшихся в плену солдат, если бы не эти заявления, ноты, предложения… Может, издал бы Гитлер приказ — и попросту расстреливали бы всех на месте.

Морально фюрер был к этому вполне готов. Вот что он говорил на совещании руководящего состава вермахта (не СС, не гестапо — армии) еще 30 марта 1941 года: «Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность… Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость — благо для будущего».

27 июня 1941 года нарком иностранных дел В. М. Молотов от имени советского правительства заявил о согласии с предложением «Международного комитета Красного Креста относительно представления сведений о военнопленных, если такие же сведения будут предоставлены воюющими с советским государством странами».

8 августа 1941 года СССР направил всем государствам, с которыми имел дипотношения, циркулярную ноту советского правительства [93]: «Лагерный режим, установленный для советских военнопленных, является грубейшим и возмутительным нарушением самых элементарных требований, предъявляемых в отношении содержания военнопленных международным правом и, в частности. Гаагской Конвенцией 1907 года, признанной как Советским Союзом, так и Германией. Германское правительство грубо нарушает требование Гаагской Конвенции, обязывающей воюющие страны обеспечивать военнопленных такой же пищей, как и свои собственные войска; ст. 7 приложения к 4-й Гаагской Конвенции 1907 года».

В августе же СССР передает первый список немецких пленных. Ответа от Германии не последовало. Позднее Советский Союз дважды, в ноте НКИД СССР от 25 ноября 1941 года и в ноте НКИД от 27 апреля 1942 года, заявлял о выполнении принципов Гаагской конвенции по отношению к германским военнопленным, в то же время, обвиняя немецкую сторону в несоблюдении её [94]. Причём, в ноте от 27 апреля 1942 говорилось, что СССР присоединился к Гаагской конвенции de facto..

Так СССР и поступал — до конца войны и после, до самой репатриации немцев в Германию. Увы, никакого намека на «взаимность» с немецкой стороны не было.

Из распоряжения командования вермахта об обращении с советскими военнопленными от 8 сентября 1941 года:

«Впервые перед германским солдатом стоит противник, обученный не только в военном, но и в политическом смысле, в духе разрушающего большевизма. Борьба с национал-социализмом у него в крови. Он ведет ее всеми имеющимися в его распоряжении средствами: диверсиями, разлагающей пропагандой, поджогами, убийствами. Поэтому большевистский солдат потерял всякое право претендовать на обращение как с честным солдатом в соответствии с женевскими соглашениями[95]».

Вот так. Всё дело оказывается в том, что немцы относились к советским гражданам как к подлежащим уничтожению, а буржуазные историки и наши либеральные писаки возлагают теперь вину за это на советское руководство.

Такое прочтение истории войны ничем иным, кроме как надеждой Гитлера осуществить блицкриг против СССР, надеялся встретить то же сопротивление, что и в Европе, оккупированной буквально в считанные недели

На этом с первой частью мифа можно и закончить. А вторая часть — несмотря на огромную литературу, и Солженицына, и Шаламова — будет совсем короткой.

«А после войны потрясла меня лютость к пленным. За что? Выше я уже написал про штурмовые батальоны для вернувшихся из плена офицеров. Попадали на фронт они из фильтрационных лагерей. Можно ли было обойтись без них, без этих спецлагерей НКВД? Свои же вернулись, столько пережив? Обнять, откормить, отправить домой, — писал перестроечник А. Яковлев [96].»

Увы, боюсь, эти лагеря были жестокой необходимостью. Еще и потому, что тогда еще не закончилась другая война — гражданская. Из-за линии фронта приходили и вполне идейные, настоящие враги. И при этом шпионы и диверсанты говорили по-русски без немецкого акцента — просто потому, что были русскими. Вспомните книгу «В августе 44-го». «Глаза с прищуром! Быстрее!… Кошевой?… Глаза карие, бородавка… на левой щеке… Алексеев?… Сросшиеся брови, противокозелок вогнутый. Скаба?.. Пойман!.. Игнатов Василий?.. Брюнет!.. Ревякин?.. Бойчевский?.. Лысенко?.. Гурьянов Денис?.. Полынин?.. Мищенко?.. Мищенко?!! Южно-русский говор… кривоватые, как у кавалеристов, ноги… глаза с прищуром… Неужели Мищенко?!» [97].

Есть и другой пример. В марте 1943 года нацисты согнали в сарай 149 мирных людей деревни Хатынь, половина из которых были дети, и сожгли… Каратели были из 118-го специального полицейского батальона, сформированного из украинских националистов. Командиром батальона карателей был бывший старший лейтенант Красной армии Григорий Васюра. В Киеве батальон «прославился» тем, что с особой жестокостью уничтожал евреев в Бабьем Яру. Зверства в Хатыни и Бабьем Яру были не единственными в послужном списке батальона. 27 мая в селе Осови карателями было расстреляно 78 человек. На территории Минской и Витебской областей — расправа над жителями села Вилейки, уничтожение жителей сел Маковье и Уборок, расстрел 50 евреев у села Каминская Слобода.

По окончании войны Васюре в фильтрационном лагере удалось замести следы. Только в 1952 году за сотрудничество с оккупантами трибунал Киевского военного округа приговорил его к 25 годам лишения свободы. В то время о его карательной деятельности ничего не было известно. Но 17 сентября 1955 года Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945», и Григорий Васюра вышел на свободу. Вернулся к себе в Черкасскую область. Когда сотрудники КГБ нашли и снова арестовали преступника в апреле 1984, он уже работал заместителем директора одного из совхозов на Киевщине. Расстрелян по приговору суда в 1985 году.

И сколько же их было, таких идейных «мищенко» и «васюр»? Сколько было безыдейных предателей? А вот представьте, известно сколько. По данным общества «Мемориал», на 1 марта 1944 года после проверки было арестовано 11283 человека 3,5 % попавших на фильтрацию [98]. Вот «Справка о ходе проверки б/окруженцев и б/военнопленных по состоянию на 1 октября 1944 г.» [99]

1. Для проверки бывших военнослужащих Красной Армии, находящихся в плену или окружении противника, решением ГОКО № 1069сс от 27.XII-41 г. созданы спецлагеря НКВД. Проверка находящихся в спецлагерях военнослужащих Красной Армии проводится отделами контрразведки «Смерш» НКО при спецлагерях НКВД (в момент постановления это были Особые отделы).

Всего прошло через спецлагеря бывших военнослужащих Красной Армии, вышедших из окружения и освобожденных из плена, 354 592 чел., в том числе офицеров 50 441 чел.

3. Арестовано органами «Смерш» — 11 556,

из них — агентов разведки и контрразведки противника — 2083,

из них — офицеров (по разным преступлениям) — 1284.

А в Красную Армию было «проверено и передано» — 249 416 человек, в промышленность — 30 749 человек. Это данные из той же справки. 51 601 человек еще находился «в проверке». Были заболевшие, отправленные в госпиталя, были умершие. Конечно, не все арестованные и расстрелянные в действительности были шпионами (как и не все шпионы были пойманы). Повторюсь, шла война. Но сейчас нам важно соотношение.

Среди рядового и сержантского состава благополучно проходило проверку свыше 96,5 % бывших советских военнопленных [100]. С ноября 1944-го освобожденные военнопленные и советские граждане призывного возраста вплоть до конца войны направлялись непосредственно в запасные воинские части. Всего же в совокупности, по подсчетам Игоря Пыхалова, после войны подверглись репрессиям 6 % наших военнопленных.

Много это или мало? Как можно произнести «мало», если речь идет о тысячах искалеченных судеб, сломанных жизней, о возможно невинных людях? Конечно, это чудовищно много, особенно — если смотреть из гуманного дня сегодняшнего. Но одновременно — относительно мало, если сравнивать с нелепым мифом о поголовнойотправке бывших пленных советских солдат в ГУЛАГ.

И даже гуманно — если опять же вспомнить, что Уголовный кодекс того времени карал за «сдачу в плен, не вызывавшуюся боевой обстановкой», однозначно и просто — расстрелом. Можете проверить — статья 193-22. Вопреки лживому мифу, СССР пытался защищать своих пленных солдат — на международном уровне.

3.12. Массовый героизм, в том числе и… детский

Официальная пропаганда СССР создала для участников войны — подростков в возрасте от 11 до 15 лет такой «штамп» — «пионер-герой». Звучит невероятно. Потомкам сегодня непросто в это поверить — но немцы столкнулись в России с массовым детским героизмом. Четверо ребят были удостоены звания Героя Советского Союза [101]: Леня Голиков, Марат Казей, Валя Котик, Зина Портнова. Число представленных к более скромным наградам исчисляется тысячами.

Вот вроде совсем недавно мы учились в школе, когда учительница рассказывала про их подвиги. И казалось, на этот раз все-таки вырвется из окружения разведчик Марат Казей и не надо будет ему взрывать себя вместе с немцами гранатой… Не подорвется на вражеской мине у керченских каменоломен, где скрывался его партизанский отряд, Володя Дубинин… Ведь наши Керчь уже освободили! Как же так? Не будет смертельно ранен в 1944 году Валя Котик — с его-то боевым опытом как-нибудь убережется. Он же еще с 1941-го в партизанах…

Не будет растерзана немцами подпольщица Зина Портнова…

Но надежды не сбывались и, как Чапаев в кино, они все погибали. У этих совсем не сказок всегда был несчастливый конец. Но была хотя бы благодарная память потомков, всеобщее уважение и поклонение. Помнят ли современные школьники хотя бы одно «каноническое» имя своих сверстников — героев Войны? Хотя бы имя Голикова? Это риторический вопрос. Ответ вы сами прекрасно знаете.

Леонид Александрович Голиков (1926–1943) по малолетству вошел в историю как «Леня Голиков». Он погиб в неравном бою в возрасте 16 лет, отчества ему как-то и не полагалось. Но до своей героической гибели бригадный разведчик 67-го отряда 4-й ленинградской партизанской бригады Л. А. Голиков участвовал в 27 боевых операциях, уничтожил 78 немцев, два железнодорожных и 12 шоссейных мостов, два продовольственно-фуражных склада и 10 автомашин с боеприпасами. Он сопровождал обоз с продовольствием (250 подвод) в блокадный Ленинград.

Это просто невозможно нам сегодня представить.

И кто он такой нынешний молодой человек — по сегодняшним представлениям социологов из Гэллапа? Прыщавый подросток, целевая аудитория Дома-2. То есть, какое-то бессмысленное существо, озабоченное только пивом, тряпками, автомобилями и пока отсутствующим сексом.

А Леня Голиков за доблесть и отвагу был награжден орденом Ленина, двумя орденами Боевого Красного Знамени и медалью «За отвагу».

13 августа 1942 года, возвращаясь из разведки от шоссе Луга-Псков, он гранатой подорвал легковую машину, в которой находился немецкий генерал-майор Рихард фон Виртц. В перестрелке Леня застрелил из автомата генерала, сопровождавшего его офицера и шофера. В штаб бригады разведчик доставил портфель с документами. В их числе были чертежи и описание новых образцов немецких мин, инспекционные донесения вышестоящему командованию и другие важные бумаги военного характера. За этот подвиг Леня Голиков был представлен к званию Героя Советского Союза [102]. В советское время Леня Голиков был почти канонизирован. Официоз можно и отбросить. Но как можно нам сегодня не чтить память 16-летнего героя? И других Героев, для которых солнце погасло, когда им было 12–14 лет?

Или вот еще эпизод с московскими курсантами. Он основан на замечательном рассказе Константина Воробьева [103], участника тех боев. Действительно полк «кремлевских курсантов», бросили в бой под Москвой. Не было других войск.

В 10 курсантских ротах было почти 1500 бойцов и больше 100 офицеров. Оборона полка растянулась на 30 километров. Эти юноши ценой огромных потерь удержали свой участок фронта. Находясь в обороне кремлевские курсанты, эти 18-19-летние мальчишки сумели в неожиданной штыковой контратаке взять 500 пленных! Под Москвой погиб каждый второй из славной когорты — 811 человек. Но задача командования была выполнена. 400 оставшихся в живых курсантов после этих боев досрочно получили погоны и отправились в армию — командовать взводами и ротами. А 158 с самых младших курсов вернулись заканчивать учебу.

Ну, так были подвиги или нет? Читаем «борцов за историческую правду» [104]: «О боевых товарищах Александра Матросова, сделавших не меньше него, но оставшихся в живых вследствие большего военного опыта, не было сказано ни слова». Так были и боевые товарищи? Как у Гастелло?! Так, развенчивая миф, коллектив под руководством А. Зубова вынужденно признает: массовый героизм вовсе не выдуман сталинской пропагандой. Сталинские идеологические «соколы» выдергивали отдельные примеры, приукрашивали их, добавляли идеологически правильных подробностей. Но самое главное — подвиги были.

В 1941-м подвиг Александра Матросова «повторили» пять бойцов Красной Армии, в 1942-м — 31, а в 1943-м еще восемь. Таким образом, у Матросова было как минимум 44 последователя. Чем именно Матросов так очаровал пропагандистов того времени, не знаю, разве что фамилия боевая. Но что никто из 44 не стал широко известен — это факт. А вообще, за все время войны, бросок Матросова на амбразуру совершили, по разным данным, до 400 солдат и офицеров Красной Армии. Поразительно, но даже самые «неприятные», самые постыдные моменты той войны все равно перекрываются личным бесстрашием, готовностью к самопожертвованию тысяч и тысяч навеки, увы, забытых простых людей, простых героев.

Оказывается, что и не все комиссары и энкаведешники драпали. Боже, о чем вы! В одной только книге «Золотые звезды политработников» приведено больше 40 биографий политработников авиации, удостоенных Золотой Звезды Героя Советского Союза. Например, вот такие: Гвардии капитан П. П. Кожанов, комиссар эскадрильи, погиб в воздушном бою 22 апреля 1943 года. К тому времени он совершил: более 500 боевых вылетов, сбил 9 самолетов лично и 4 — в группе с товарищами. Награжден орденами Ленина и Красного Знамени. «Бесстрашный истребитель. Любимец всех летчиков. Где бой достигает наивысшего напряжения, там всегда впереди комиссар. Он своим примером вливает новые силы в воздушных бойцов…».

Герой Советского Союза Анатолий Петрович Чулков (1908–1942) комиссар, заместитель командира эскадрильи по политической части 751-го авиационного полка дальнего действия 17-й авиационной дивизии дальнего действия, майор. Им произведено 114 боевых самолето-вылетов, из них ночью — 111, и все с отличным выполнением боевого задания [105,106].

И оказавшись в окружении, в самой безнадежной ситуации, не все торопились сдаваться, как тот вытащенный либеральными историками с пыльного чердака скелет генерала Власова.

Весной 1942 года немцы нашли труп командующего 33-й армией Михаила Ефремова. Попавшая в окружение армия не смогла выйти к своим, 13 апреля 1942 всякая связь с ее штабом теряется. Отдельные части разбитой, истекающей кровью армии разрозненными группами пробиваются на восток. 19 апреля 1942 года командарм М. Г. Ефремов получил три ранения, и, не желая попасть в плен, застрелился. Немцы похоронили тело Ефремова с воинскими почестями и салютом. Один из немецких генералов обратился к построенным немецким солдатам: «Сражайтесь за Германию так, как сражался Ефремов за Россию».

В СССР подвиг Ефремова оставался почти неизвестным. Только 31 декабря 1996 года Указом Президента Российской Федерации «за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» генерал-лейтенанту Ефремову Михаилу Григорьевичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации. Эта тема — бесконечна и неисчерпаема. Число наших героев действительно измеряется сотнями тысяч. И даже — миллионами. Но как мы этот героизм воспринимаем, как он живет в нашем коллективном сознании сегодня? Трагедия 33-й армии давно обсуждалась в нашей публицистике. Вспомним пронзительное стихотворение Александра Твардовского «Я убит под Ржевом».

Фронт горел, не стихая,

Как на теле рубец.

Я убит, и не знаю,

Наш ли Ржев наконец?

Документальный фильм «Ржев. Неизвестная битва Жукова» (НТВ, 2009) вы-

звал необычайно острую реакцию в обществе. Фильм какой-то… странный. Странное ощущение, будто главная его идея: доказать, что маршал Жуков — очень жестокий человек и крайне неумелый полководец. Впрочем, чего можно ожидать от Парфенова. Добрые 70 % киновремени посвящены трагедии 33-й армии. Утверждается, в частности, что Жуков не давал разрешения генералу Ефремову пойти на прорыв и воссоединиться с основными частями, чем и погубил его армию.

Полное впечатление, что сценарий писал предатель-перебежчик Резун-Суворов. «Вдогонку противнику, который никуда не бежал, Жуков смело двинул 33-ю армию генерал-лейтенанта Ефремова и 1-й гвардейский кавалерийский корпус, не обеспечив их тылов и флангов. 33-я армия и 1-й гвардейский кавалерийский корпус тоже попали в окружение и несколько месяцев героически сражалась в тылу противника без эвакуации раненых, без подвоза горючего, боеприпасов и продовольствия. 33-я армия и ее командующий генерал-лейтенант Ефремов погибли под Вязьмой [107].»

Так было или не совсем так? Судить не берусь — пусть спорят военные историки. Скажу одно — с точки зрения национального духа (или «моднее» — национального пиара) фильм плохой. Ибо будит ощущение безнадежности, люди гибнут ни за что, бесцельно. Нет! Если народ собирается существовать и дальше, о таких трагедиях надо писать и снимать совершенно иначе.

Мне доводилось читать и видеть ТВ-передачу о случае, когда во время Крымской войны 1853-56 годов, дурак командир бросил британскую конницу в атаку на русские части вверх по крутому склону. Лев Толстой сам видел эту бессмысленную атаку и писал, что казаки чуть не плакали, стреляя в британских кавалеристов, которые все медленнее и медленнее скакали на верную смерть. Из почти 1000 кавалеристов погибло 850.

И что же? В Британии эта атака воспринималась абсолютно позитивно: как символ доблести британского военного, который в любых условиях безупречно выполняет приказ. Даже самый идиотский, в том числе и ценой собственной жизни. Лондонский бар, который так и называется: «Атака красной конницы», увешан красивыми картинами, в самом героическом духе изображающими это бестолковое мероприятие. И что? Даже не самую лучшую страничку своей военной истории англичане умудрились— превратить в нравоучительную и духоподъемную. А мы оплевываем абсолютных, стопроцентных героев, которых даже наши враги брали за образцы для своих солдат. Надо не рассуждать о том, какой жестокий не жестокий был известный всему миру Жуков, а рассказывать, каким отважным человеком был забытый к нашему стыду Ефремов, перед которым даже фашисты — склоняли головы.

3.13. Леонид значит — сын льва

Дети членов Политбюро ЦК ВКП(б) воевали. Во время войны не было того разделения на народ и элиту, как сегодня. Да, были вожди и массы. Но вот в чем важнейшее отличие: в войну ценности и цели у власти и народа были общие. Одно великое общее дело. И сыновья вождей уходили на фронт — так же, как сыновья учителей, рабочих, колхозников.

Воевали сыновья Сталина, членов Политбюро, других руководителей партии и правительства. Погиб сын Сталина Яков. Погибли дети у Микояна и у Хрущева. Погиб сын бывшего наркома обороны Тимур Фрунзе. Идет война, на ней убивают. Это трагедия для родных: и учителей, и колхозников, и членов Политбюро. Но пока идет война, все понимают, что иначе быть не может.

Судьба старшего сына Сталина Якова — вообще сплошной миф. Считается, что 22 июня 1941 года Сталин напутствовал его словами: «Иди и сражайся!» В июле Яков якобы попал в плен. Намного позже в 1943 году немцы якобы через председателя шведского Красного Креста предложили обменять Якова на фельдмаршала Паулюса, взятого в плен в Сталинграде. Сталин ответил решительно: «Солдата на фельдмаршала не меняю. Там все мои сыны».

В действительности — нет никаких документальных подтверждений того, что Яков вообще был в плену. Вероятнее всего, 16 июля 1941 года он был убит в бою. Думаю, был опознан, поскольку его должность немцы указывали точно: командир 6-й артиллерийской батареи гаубичного полка 14-й танковой дивизии 5-го мехкорпуса 20-й армии. Они создали прагматичный миф, получивший отражение в немецкой листовке 1941 года: «Чтобы запугать вас, комиссары вам лгут, что немцы плохо обращаются с пленными. Собственный сын Сталина своим примером доказал, что это ложь. Он сдался в плен, потому что всякое сопротивление Германской Армии отныне бесполезно!»

«Когда это стало известно Сталину, он, соблюдая закон (приказ 227 предусматривал репрессировать семьи пленных, сотрудничающих с немцами), распорядился на общих основаниях выслать жену Якова, Юлию, как жену изменника, но внучку оставил у своей дочери Светланы. Сталин хотел, чтобы о нем не пошла молва, будто он покрывает семью сына, который на стороне немцев ведет антисоветскую пропаганду. Сталин не отступил от закона и, хотя и был Верховным Главнокомандующим, в таких случаях ставил себя наравне со всеми.

В 1943 году, когда выяснилось, что по отношению к Якову немцы совершили подлейшую провокацию, что он не был изменником, Юля была освобождена из-под стражи и вернулась в семью» [108].

К чему все эти, думается, совершенно надуманные истории? Зачем они вообще нам нужны? Не думаю, что сам Сталин мог поверить геббельсовской пропаганде. Не был он столь недалеким человеком. Не думаю, что он не доверял собственному сыну. Единственное, что сегодня кажется странным в этой истории: почему не учитывалась сама опасность того, что сын Сталина (точнее все три его сына) могли попасть в плен и стать ценнейшими заложниками? Нам кажется, ну как можно было так рисковать? Ведь это неразумно.

Но в том-то, наверное, и все дело, что так прагматично рассуждать можно было бы руководителям страны сегодня, глядя на уютные солнечные лужайки госрезиденций в Барвихе. Тогда все было иначе. Тогда без всякой помпы сын могущественного вождя отправился на фронт — и погиб как солдат. Это было честно.

А ведь был еще плохой Василий. По закону мифа — по сказочной схеме, — раз был хороший сын, умный, значит, должен быть и «плохой» — дурак.

«Командующему ВВС Красной Армии тов. Новикову. Приказываю:

1. Немедленно снять с должности командира авиационного полка полковника Сталина В. И. и не давать ему каких-либо командных постов впредь до моего распоряжения.

2. Полку и бывшему командиру полка полковнику Сталину объявить, что полковник Сталин снимается с должности командира полка за пьянство и разгул, и за то, что он портит и развращает полк.

3. Исполнение донести. Народный комиссар обороны И. Сталин.

26 мая 1943 года [109]».

Пьянки, рукоприкладство, грубость. Голованов рассказывал, что «Василий представлял из себя морального урода и впитал столько отрицательных качеств, что хватило бы на тысячу подлецов». При этом, когда над ним сгустились тучи отцовского гнева, Василий пришел именно к Голованову: «Позвоните отцу, отец вас любит, он вас послушает! Я заступился за Василия, попросил не столь сурово его наказывать… Сталин ответил:

—Товарищ Голованов, я лучше знаю своего сына, а вам не рекомендую вмешиваться в чужие семейные дела! —и положил трубку. Я развел руками. Но Василий радостно бросился ко мне:

— Спасибо, вы меня спасли!»…

Сталин уговорил маршала Тимошенко выдать свою дочь за Василия [110]: «У вас такая хорошая семья, —может, ваша дочь на него повлияет. А если вам что-то не понравится, рубите обоих шашкой!».

Не знаю, что за мотивы были у главного маршала авиации, чтобы так резко отзываться о Василии. Похоже, Василий не был особо симпатичным и приятным человеком, да и та легкость, с которой ему все давалось, конечно, вызывала у окружающих зависть. Но давайте видеть главное. Ведь этот гуляка, хулиган и раздолбай (если верить маршалу) не спрятался за папиной спиной, а всю войну отвоевал — от звонка до звонка. Летал классно. Был дважды тяжело ранен.

По большому счету, главной привилегией, которой в своей жизни воспользовался Василий Сталин — это то, что ему позволили поступить в летное училище досрочно, сразу после 9-го класса. Как и Тимуру Фрунзе. Фрунзе погиб. Василий — нет.

Про Якова знают все, кто мало-мальски интересуется историей, про Василия слышали многие, а про «третьего сына Сталина» — Артема не знает почти никто.

Сын большевика «товарища Артема», погибшего в 1921-м на испытаниях аэровагона, провел детство рядом со Сталиным и был им официально усыновлен [111]. Тоже воевал, несколько раз был ранен, дослужился до генерала. Оставил интересную книгу воспоминаний.

Эти юноши, становясь курсантами, уже не ждали быстрых и легких побед. Вопреки еще одному мифу, наши профессиональные военные предвидели, что приближающаяся война будет тяжелой. «Когда я в 1938 году пришел в военное училище, комиссар, собрав нас, буквально пропел популярные в то время строки: "И на вражьей земле мы врага разобьем малой кровью, могучим ударом". А дальше объяснил: — Это не для нас, военных, а для домохозяек, чтобы они раньше времени не волновались. А для вас скажу: современная война может длиться четыре и пять лет. Может, и больше» [112].

В интервью газете «Завтра» Артем Сергеев как-то просто перечислил, у кого из соседей по Рублевским дачам дети ушли на фронт. Даже шутить не хочется на тему, как бы этот список выглядел сейчас. Составляла бы его, наверное, Оксана Робски… Впрочем, боюсь, не было бы вообще никакого списка.

Дальше всех, вспоминал Сергеев, жил член Политбюро Н. М. Шверник. Его дочь во время войны работала в военном госпитале. Сын члена Политбюро, секретаря ЦК А. А. Андреева был бортинженером дальнего бомбардировщика.

В «Горках-2» жили Ворошилов и Микоян. У Ворошилова воспитывался в семье круглый сирота Тимур Фрунзе. Летчик-истребитель, он погиб в 1942-м, ему было всего 18 лет. Своих сыновей у Ворошилова не было, на войне погиб его племянник.

Воевали все четверо сыновей А.Микояна. Старший Степан — летчик-истребитель. В 18 лет во время воздушного боя получил тяжелейшие ранения, но выжил и снова летал. Погиб второй сын Микояна, Володя, — в 18 лет, тоже летчик-истребитель. Алексей Микоян, снова летчик-истребитель, был тяжело ранен. Четвертый сын Иван по возрасту летать еще не мог и стал механиком-мотористом в том же боевом полку, где летали его старшие братья.

Братья Микояны, Степан и Вано, вспоминая своего погибшего брата Владимира, рассказывают, что он готовился к отправке на передовую, а его все не отправляли. Поинтересовался — почему? Объяснили: не включили в список полка, потому что он — сын Микояна. Владимир пришел домой и сказал отцу:

— Я проклинаю свою фамилию! Отец взглянул исподлобья:

— Иди, воюй!

После того как Владимир пропал без вести и не осталось никакой надежды, на фронт добровольцем из девятого класса ушел еще один летчик — Алексей Микоян.

На фюзеляже своего самолета он крупно вывел буквы: ВЛТ, что означало: Володя, Леня, Тима. Он мстил за брата Владимира и его погибших друзей — Леонида Хрущева и Тимура Фрунзе.

Ворошилов с Микояном — люди известные, Шверника с Андреевым еще могут вспомнить. Другие соседи Сталина из партноменклатуры надежно забыты.

На даче неподалеку жил секретарь Московского комитета партии М. М. Кульков. Как вспоминал Сергеев, у него было два сына. Старший, Саша, 1918 года рождения, в бою потерял ногу. Второй, Борис, 1922 года рождения, пропал без вести. Далее дача, где жил министр лесного хозяйства и его первый заместитель Рудаков. У него был сын Игорь Рудаков, погиб в бою.

У первого заместителя министра судостроительной промышленности Разина сын был пулеметчиком, тяжело ранен, а рядом с ним жил начальник главного управления авиационной промышленности П. И. Баранов. Его сын Юра совсем молодым тоже погиб во время войны [113].

Итальянец Вильфредо Парето (1848–1923) придумал популярную теорию, согласно которой есть два типа элит: хитрые и пронырливые «лисы» и консерваторы «львы». Они сменяют друг друга, потому что одни времена требуют политических комбинаторов лисьего типа, а потом наступает время силовиков типа львиного. То же было и при Сталине. Старые большевики, «лисы-прагматики», уступили место «львам-традиционалистам» из сталинской верхушки. Перед ними не стоял вопрос: отправлять ли своих родных детей на войну.

Итак, сыновья Вождей в СССР учились в военном училище. Но мало кто говорит — почему? А потому, что Сталинская система исключала «местничество», как право наследования власти, должности. Это сейчас в Госдуме могут заседать и отец, и сын Гудковы. При Сталине такого быть не могло. Именно поэтому все «высокопоставленные детки» и шли в военное училище, в дипломаты или в науку.

Сталин очень чётко уловил, что русский менталитет не признаёт наследственной «элиты». Никакие заслуги Собчака не дают оснований русофобе собчачке причислять себя к «элите». Элитарность на Руси надо доказывать собственными заслугами и личными качествами.

Мы так распропагандированы всяческим негативом, что во фронтовые будни отпрысков сталинской элиты верится как-то с трудом. А касательно сегодняшних генералов — так в обществе и вовсе твердое убеждение, что генеральские сынки в горячие точки не попадают. Фланируют по штабам на ролях адъютантов, пока сами не получат большие звезды на погонах. Отчасти это так, да вот только… В чеченской войне наш генералитет понес чудовищные потери. Потери своих родных сыновей.

«Всего только в ходе первой чеченской кампании погибли 55 сыновей старших офицеров, семеро из них — генеральские дети. Тогда потеряли сынов генерал-полковник Георгий Шпак, генерал-лейтенанты Геннадий Аношин, Вячеслав Суслов, Константин Пуликовский, Юрий Щепин, генерал-майоры Геннадий Налетов, Анатолий Филиненок. Восьмой, сын генерал-лейтенанта Виктора Соломатина, погиб в начале второй чеченской кампании в 1999 году.

Тяжелые ранения получили сыновья генерал-полковника Виктора Казанцева, генерал-лейтенанта Александра Тартышева, генерал-майора Вадима Александрова и другие» [114].

Бесконечно жаль этих ребят. Одно лишь на каплю утешает: осознание, что с понятиями ДОЛГ И ЧЕСТЬ у наших боевых генералов все в порядке.

А вот среди всего российского политического истеблишмента и всего топа русского журнала «Форбс» мы не знаем никого, не то что потерявшего сына на Кавказе. Никого, чьи дети вообще бы там воевали. Львята ушли на войну. Лисята попрятались в норки. Сухие и теплые: на Рублевке, в Лондоне, Швейцарии и прочих лазурных местах Франции.

И раз уж затронута тема родственников на войне, и мы упомянули братьев Микоян, напомню еще хотя бы несколько историй других русских и нерусских, советских фамилий: братьев Шумовых, Ивановых, Степановых, Газдановых…

Братья Шумовы — воевали шестеро, погибли трое.

На Ленинградском фронте воевали шесть братьев Шумовых — расчет 120-мм миномета. Командиром расчета был Александр, наводчиком — Лука, заряжающим — Василий, другими номерами — Иван, Аксентий, Семен.

Братья уничтожили свыше 400 солдат и офицеров вермахта, 29 дотов и блиндажей, 13 пулеметов и минометов. Все братья были удостоены правительственных наград. Погибли Василий, Семен и Иван. Их миномет № 0199 образца 1938 года передан в Военно-исторический музей.

Братья Ивановы — воевали шестеро, погибли трое.

Из шести братьев Ивановых с войны вернулись только трое. Ефим погиб в начале войны под Житомиром, Семен на Калининском фронте в 1943-м, моряк Иосиф умер от ран. Анатолий Иванов был призван в армию в июле 1941-го. Служил на Сталинградском фронте, участвовал в освобождении Ростова-на-Дону, освобождал Крым, Молдавию с боями прошел Румынию, Болгарию, Югославию. Венгрию. В декабре 1944-го в боях за Будапешт был тяжело ранен, потерял ногу. Награжден орденами Отечественной войны I и II ст. Красной Звезды и медалями «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За взятие Будапешта».

Братья Асташовы — воевали семеро, погибли трое.

На фронте были Федор, Илья, Иван, Андрей, Дмитрий, Степан, Тимофей. Иван и Андрей призывались в мае 1941-го. Попали в одну часть. Не успели принять воинскую присягу, как началась война. Попали в плен, удалось бежать. Спрыгнули на ходу с поезда, а через месяц скитаний в лесах вышли на партизан. Среди белорусских партизан Иван и Андрей провели более 2 лет. Под Варшавой Андрей получил тяжелое ранение — и пути братьев разошлись впервые за всю войну. Старший брат Федор воевал на Курской дуге, дошел с боями до Германии, погиб в канун Победы в г. Барнау на немецкой земле. Недолго воевал Илья. Он погиб в 1942 г., защищая Москву. Через год не стало и Дмитрия.

Братья Газдановы — воевали семеро, погибли все.

Семеро братьев из осетинского села Дзуарикау пали смертью храбрых. Хаджисмел и Магомет погибли под Севастополем, Дзарахмат — под Новороссийском, Хасанбек — в Белоруссии, Созрико — в Киеве, Махарбек — под Москвой, Шамиль — прямо в канун Дня Победы — у стен Берлина.

Памятник семи братьям Газдановым у их родного селения был создан по мотивам стихотворения Расула Гамзатова «Журавли». Дзарахмат — единственный из братьев, кто успел жениться перед тем, как уйти на фронт. Семь раз приходили старейшины Дзуарикау к старику отцу с печальной вестью. Последнюю похоронку отцу семерых сыновей так и не успели отдать. Увидев, что старейшины направляются к его дому, он умер от разрыва сердца, держа внучку на руках.Не вынесла смерти детей и мать. Она умерла, когда пришла третья похоронка. В сельской школе есть небольшой музей. Здесь хранятся семь черкесок братьев.

Братья Королевы — воевали семеро, погибли все.

На центральной площади ярославского Пошехонья стоит памятник-мемориал семи воинам. Их провожает на фронт мать. Семь братьев Королевых — от рядового до генерал-майора, от полкового музыканта до Героя Советского Союза — полегли на полях войны. Трое младших Королевых, Николай, Серафим и Илья, так и не успели обзавестись семьями. В сентябре 1943 года 23-я дивизия под командованием генерал-майора Королева переправилась на правый берег Днепра. 29 сентября был особенно тяжелый день, и все же фронтовик нашел минутку, чтобы написать письмо домой — жене и дочери: «…Я жив и здоров… бьем гадов крепко, гоним на запад. Сейчас нахожусь на реке Днепр…». В этот день он погиб. Герой Советского Союза Александр Королев похоронен в Полтавской области, в парке над могилой стоит памятник — генерал, опираясь на меч, смотрит на панораму Днепра.

Братья Степановы — воевали девятеро, на войне погибли семь. Тимашевский музей семьи Степановых (Краснодарский край) — единственный в России, рассказывающий о жизни простой русской крестьянской семьи. Девять сыновей было у Епистинии Федоровны Степановой.

В 1918 году белогвардейцы убили старшего сына Александра. Ему было тогда семнадцать. В 1939 году в боях на Халхин-Голе погиб Федор. В годы Великой Отечественной войны на фронтах, в партизанских отрядах, в фашистском концлагере погибли Павел, Василий, Иван, Илья, Филипп.

Самому младшему, Александру, за мужество и воинскую доблесть, проявленные при форсировании Днепра в 1943 году, было присвоено звание Героя Советского Союза. Посмертно. Получила мать «похоронку» и на девятого сына — Николая. Но в августе 1945 года он вернулся из госпиталя!

Маршал Гречко и генерал армии Епишев в 1966 году писали ей: «Девять сыновей вырастили и воспитали Вы, девять самых дорогих для Вас людей благословили на ратные подвиги во имя Советской Отчизны. Своими боевыми делами они приблизили день нашей Великой Победы над врагами, прославили свои имена. Вас, мать солдатскую, называют воины своей матерью. Вам шлют они сыновнее тепло своих сердец, пред Вами, простой русской женщиной, преклоняют колени».

Епистинии Федоровны не стало в 1969-м. Ей было 94 года.

Фамилия Райан в США такая же распространенная, как у нас — Степанов. Из четырех братьев Райанов, по фильму Спилберга, в 1944 году в Нормандии погибли трое. Эта грустная героическая история была лишь ФАНТАЗИЕЙсценаристов.

Из девятерых Степановых отдали на войне жизнь за Родину семеро. И это, чистая правда. Но в России про них почему-то фильма не сняли. СТЫДНО.

3.14. Цена победы.

Потери Германии и Советского Союза с остальной Европой были несопоставимы. Поначалу, в 1953 году, сами немцы оценивали их так: потери немецкого народа во Второй мировой войне, вызванные непосредственно боевыми действиями, достигают примерно 6 990 тыс. человек. 20 млн. человек — это наиболее приближающаяся к истине цифра общих потерь Советского Союза во Второй мировой войне… В общем, сумма потерь немецкого и русского (в широком смысле) народов составляет около 10 % всего населения Германии и России [116]. Потом поступали новые данные, цифры уточнялись, росли [117].

Сейчас считается, что русских (в широком смысле, то есть советских) погибло 26,6 млн., немцев — 11,8 млн., поляков — 6 млн., американцев — 418 тыс. (опять же на всех ТВД).

В конце 50-х годов немецкие интеллектуалы: военные специалисты, государственные деятели, историки, решили, что Германии тоже пора подвести свои итоги Второй мировой. И выпустили книгу как раз под таким названием. Она выходила и у нас — с подзаголовком «Выводы побежденных» [115]. Там есть сравнительная таблица населения европейских стран, участвовавших во Второй мировой войне, — как это население изменилось. Два столбца, которые я приведу, посвящены погибшим. Перечислены все страны — кроме Германии и Советского Союза. Посмотрите таблицу. Что ж, приглядимся.

Таблица 5 Потери населения Европы во Второй мировой войне

Пригляделись. Ничего неожиданного. Больше всех пострадали Польша и Югославия. Дания, Люксембург и Норвегия, считай, не пострадали в WW II вовсе. Остальные — сравнительно понемногу. Вооруженные силы США потеряли 174 тыс. человек на европейском и североафриканском театрах военных действий (далее — ТВД), всего, на всех ТВД — 418 тысяч.

Белорусская Хатынь — напоминание всем нам о жертвах понесенных советским народом. Но кто помнит, что в Белоруссии та же судьба постигла сотни деревень. Еще точнее — вместе со всеми жителями было уничтожено 628 деревень. Шестьсот двадцать восемь.

Еще 4667 населенных пунктов было уничтожено с частью населения. Всего в Белоруссии во время Великой Отечественной войны немцы разрушили и сожгли 9400 городков, сел, хуторов. Погиб каждый четвертый житель Белоруссии.

Почему весь мир постоянно твердит о холокосте евреев. Да и был ли он? Но тупо молчит о геноциде граждан СССР? И если это не геноцид, то что это?

Обер-ефрейтор вермахта Иоганнес Гердер писал в своем дневнике о пребывании на белорусской земле: «25 августа. Мы бросаем гранаты в жилые дома. Дома очень быстро горят. Огонь перебрасывается на другие избы. Красивое зрелище! Люди плачут, а мы смеемся над слезами. Мы сожгли, таким образом, уже деревень десять. 29 августа. В одной деревне мы схватили первых попавшихся 12 жителей и отвели на кладбище. Заставили их копать себе просторную и глубокую могилу. Славянам нет, и не может быть никакой пощады. Проклятая гуманность нам чужда».

В это не верится… Ну тогда — иди и смотри. Поверишь. Название фильма, неожиданно для советского кино, взято из Библии (Откровение Иоанна): «И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»». Трагедии и страдания нечеловеческого, буквально библейского масштаба. Характерно, что в фильме сначала немцы творят свои зверства, а потом — партизаны, мстят. Поначалу хотели фрицев тоже сжечь — тоже по-библейски, око за око — уже облили бензином… но потом что-то их внутри остановило, и поступили по-военному, — расстреляли. Эх, славяне, недочеловеки — загадочная душа, нет в них протестантской последовательности.

А сейчас, в современной публицистике ведь как изображается? Партизаны, все как один— заброшенные агенты НКВД, взрывают поезд и за это немцы — в отместку — сжигают деревню. Тогда оккупантов как бы можно понять — а значит, в какой-то мере оправдать. Здесь же все изображено правильно, как и было: массовое партизанское движение стало именно ответом на чудовищные преступления оккупантов.

Сказал бы я, что этот фильм надо показывать по телевидению каждое 11 июня — сиди дома и смотри — чтобы не было иллюзий насчет немецких планов послевоенного обустройства России. Но не могу. Из-за сцен жестокости, натурализма фильм имеет рейтинг +18. Это взрослый фильм.

Мои ровесники помнят трагедию Хатыни, белорусской деревни, сожженной вместе со всеми жителями. Но ведь деревни уничтожались и в России. В одной Смоленской области были уничтожены войной и оккупантами сотни сёл, свыше 530 тысяч их жителей. Это ведь почти 20 Бухенвальдов! Мы помним Бухенвальд, но кто вспомнит русские Ивановки, Николаевки, Петровки, погибшие от рук врага?

Культурная германская нация в рамках борьбы против азиатских русских полчищ разграбила 827 музеев, тысячи библиотек и архивов, похитила 180 млн. книг, 564 тысяч художественных произведений. «Христолюбивое германское воинство» уничтожило 1870 церквей, соборов, храмов, монастырей, синагог, костелов, молитвенных домов. Гитлеровцы уничтожили 40 % национального богатства и убили каждого седьмого гражданина СССР. В СССР в Войне погибло около 18 миллионов мирных жителей. По 13 000 детей, женщин и стариков ежедневно, в каждый из 1418 дней войны.

А ведь есть и другие, не менее скорбные цифры [118]. Из 5,6 млн. человек, угнанных в Германию, погибло 3,17 млн. Основными причинами высокой смертности среди «остарбайтеров» и узников концлагерей являлись каторжный труд, плохое питание и жестокое обращение хозяев и лагерной администрации.

На оккупированных территориях СССР гитлеровцы и их прихлебатели истребили более 8,4 млн. человек гражданского населения, преимущественно славян, ещё 6,8 млн. человек умерло от условий оккупации, проще говоря — от голода, спровоцированного изъятием продуктов для нужд германской армии. Немецко-фашистские захватчики разрушили или сожгли 1710 городов, более 70 тысяч сел и деревень (!), было уничтожено 6 миллионов зданий. Лишились крова около 25 миллионов человек.

В РСФСР, где оккупации подверглись 23 области, края и автономные республики, почти полностью были разрушены такие крупные города, как Воронеж, Калинин (Тверь), Новгород, Орел, Псков, Ростов-на-Дону, Смоленск. Сталинград (Волгоград), Севастополь, Новороссийск и Керчь, которые после их освобождения представляли собой сплошные руины. Оккупанты разграбили 98 тысяч колхозов, 1876 совхозов, 2890 машинно-тракторных станций [119]. Ими было разрушены 47 801 км главных и 15 180 км станционных путей, около 12 тыс. труб и малых мостов, 317 паровозных депо, 3200 гидроколонок, 1600 водонапорных башен, 1200 насосных станций.

Объём разрушений земляного полотна составил около 10 млн. куб. м. Фашисты вывезли в Германию и забили 17 миллионов голов крупного рогатого скота,

7 миллионов лошадей, 20 миллионов свиней, 27 миллионов овец и коз. После освобождения огромная территория, которую до войны населяло более 70 млн. человек, практически оказалась непригодной для жизни.

Все послевоенные годы уточнялись, росли и боевые потери германской армии. Исследование американского военного ведомства «Джемен менпауэр» — наиболее солидное по статистическому аппарату — определяло число погибших и пропавших без вести немецких солдат в 6 900 728 человек. (Сюда не входят умершие в госпиталях от ран, умершие в плену.) По данным межведомственной комиссии по подсчетам наших потерь в годы войны, безвозвратные боевые потери списочного личного состава Советской армии (всего: убиты, умерли от ран, пропали безвести, погибли в плену) 8 513 629 военнослужащих, а с учетом боев на Дальнем Востоке — 8 668 400 человек. То есть, из этого чудовищного последнего числа 8 668 400сразу можем отнять 3,9 млн. — наших солдат, погибших в немецком плену. Они погибли не потому, что были слабаками или невезучими. Они погибли просто потому, что былирусскими, советскими. Из любого другого плена, не заточенного на геноцид в отношении «недолюдей», они бы вернулись. Из попавших в немецкий плен американцев и англичан умерло 3 %. Советских пленных погибло 57,8 % Сравнили? Задумались? Но как говорили на Руси — «Мертвые сраму не имут».

Какое моральное право у других стран, кроме нашей, было на фоне этих цифр решать послевоенные судьбы Европы? Да, именно так. За победу над германским нацизмом самым дорогим — человеческими жизнями — заплатили именно мы. На весах истории — наши многомилионнопудовые гири. И гирьки-грузики других стран. Немцы справедливо считали, что наши с ними потери просто несопоставимы с вкладом, внесенным в топку войны другими странами Европы.

Поэтому каждый раз, когда вам будут говорить о вкладе в Победу СССР, Англии, США или Франции, прошу вас сравнить эту цифру и нашу. 27 миллионов. 27 000 000 трагедий. Вот эта пропорция 400 000/27 000 000 = 1/67, наверное, во многом и будет самой точной математической формулой Цены, заплаченной союзниками за общую Победу. Выводы хоть побежденных, хоть победителей — да кого угодно! — по-моему напрашиваются сами собой.

Потери войск союзников Германии (Венгрия, Италия, Румыния, Финляндия и Словакия) составили в общей сложности 1 468 145 человек, или 20,4 % от числа безвозвратных потерь вермахта на советско-германском фронте. Наибольшая их часть приходится на венгерские и румынские войска. Таким образом, общие демографические безвозвратные потери германии и ее союзников на Восточном фронте составили 8 649,3 тыс. человек, из них чисто немецкие потери около семи миллионов. Почему у нас больше? Потому что, 57 % наших пленных солдат умерло в немецких концлагерях. А в лагерях «кровавого» Сталина — только 14 % военнопленных немце и их союзников.

К 1 мая 1944 г. общее число истреблённых советских военнопленных достигло 3 698 157 чел., из них: умерли в лагерях 1 981 000 чел., расстреляны и убиты при попытке к бегству 1 030 157 чел., погибло «в пути» 280 000 человек.

А что же русские Иваны? По донесениям фронтов и отдельных армий, обобщенным в Генеральном штабе Вооруженных Сил СССР, нашими войсками было пленено 4 477,3 тыс. немецких военнослужащих, из которых около 600 тыс. человек, после соответствующей проверки, были освобождены непосредственно на фронтах. В основной массе это были лица негерманской национальности, насильственно призванные в вермахт и армии ее союзников (поляки, чехи, словаки, румыны, словены, болгары, молдаване, фольксдойче и др.), а также нетранспортабельные инвалиды. Основная масса военнопленных противника (3777,3 тыс. чел.) с фронтовых пунктов сбора направлена в тыловые лагеря НКВД СССР [120, 121].

Сравните с потерями вермахта. И что ж получается? Получается, потери у нас примерно равные, в соотношении 1:1,1 в пользу немцев. Однако не будем ставить здесь победную точку. Увы, приходится признать: точных цифр мы не знаем, есть оценочные. А как было бы просто: в таком-то году войны погибло столько-то немцев, столько-то наших, а на следующий год погибших с двух сторон было столько-то…

И больше не было бы мифов о том, как заваливали русскими трупами немецкие окопы, о том, что за одного солдата вермахта Красная Армия заплатила жизнями семи своих бойцов. Возможно, когда-то так и будет сделано. Постараюсь вас не перегружать цифрами, чтобы статистики не было слишком много. Важно — запомнить главное. Оккупация Норвегии стоила Германии 1317 человек убитыми. Захват Греции — 1484 человека. Захват Польши — 10 572 человека.

Только на одном участке Восточного фронта, растянувшегося от Карелии до Черного Моря, в течение всего лишь трех недель под Москвой с 6 декабря по 27 декабря 1941 года — немецкая армия потеряла убитыми 130 000 человек.

Эти три недели схватки с нашими «мифическими», никогда не существовавшими «панфиловцами», «трусливой комиссарской сволочью» — политруками клочковыми и «сопливыми школьницами» — зоями космодемьянскими — обошлись лучшей в мире военной машине потерь в 10 раз больших, чем все ее боевые действия за полтора года войны в европе и полная оккупация трех значительных по площади и по ресурсам европейских стран: Польши, Греции, Норвегии и др.

Кстати, безвозвратные потери Красной Армии под Москвой за 4 недели — с 5 декабря 1941 года по 7 января 1942 года, во время Московской стратегической наступательной операции, составили 140 000. Практически столько же — с учетом мало-обученных ополченцев. Это не было исключением: паритет потерь, как я выше уже отметил, наметился еще раньше — в битве под Смоленском [122].

В чудовищной мясорубке Сталинградской битвы убитыми, ранеными и пропавшими без вести мы потеряли 480 тыс. человек, а немцы с их союзниками — 800 тысяч. И это только в ходе наступательной операции — если же брать великую битву в целом, то общие потери гитлеровцев возрастут до 1,5 миллиона.

А теперь — минуточку. Это с нашей стороны сражалась лишь одна сила — Красная Армия. У немцев же на Восточном фронте были еще союзники. Сколько точно? Можем посчитать по пропорции пленных.

Еще раз приведу эти цифры. В советском плену к концу войны оказалось 513 тыс. венгров, 256 тыс. австрийцев, 202 тыс. румын, 49 тыс. итальянцев, около 464 тыс. финнов, словаков, чехов, испанцев, бельгийцев, французов и прочей сволочи. Итого: всех этих разномастных вояк — 1,4 млн. человек. Добавьте их к 4 477,3 тыс. пленных немцев и к минимальной цифре — семь миллионам погибших гитлеровцев. Что выходит? Уже больше, чем у нас?

Более того, Сталин был единственным лидером послевоенной Европы, кто практически руководствовался христианскими принципами в политике, даровав прощение Финляндии, Венгрии, Румынии и прочим им подобным, пособникам Гитлера, которые по всем законам должны были разделить с ним бремя поражения и капитуляции.

По данным «Большой Советской Энциклопедии» на Восточном фронте было разгромлено 607 дивизий гитлеровской коалиции. Разгромлено. А по современным данным разгромленных дивизий — даже 674 (508 вермахта + 166 союзных) [123]. Между тем англо-американским войскам в Северной Африке в 1941 — 43 годах противостояло от 9 до 20 дивизий, в Италии в 1943-45 годах — от 7 до 26 дивизий, в Западной Европе после открытия Второго фронта — от 56 до 75 дивизий.

По некоторым подсчетам на втором этапе войны в 1943-45 годах на 10 погибших красноармейцев уже приходится 14 погибших солдат вермахта. То есть соотношение точно обратное! [124].

Историки также подсчитали, что на Западном фронте потери — 22 англо-американских солдата к 10 германским. В Арденской операции с 16 декабря 1944-го по 28 января 1945 года, союзная армия потеряла 77 тыс. солдат, а германская — 25 тыс. Сколько это? 3 к 1?

В дни, когда союзники пытались развивать успех после высадки в Нормандии (эту операцию наши молодые читатели должны знать в деталях по бесчисленным компьютерным играм: «Call of Duty», «Call of Duty 2», «Close Combat 5: Invasion Normandy», — и так далее, a также по фильму про рядового Райана), на Востоке, на фронте в 1100 километров развернулась гигантская наступательная операция «Багратион». Про нее, к сожалению, не сделано ни игр, ни достойных блокбастеров. Это гигантское по замыслу и исполнению наступление шло по всей Белоруссии и Прибалтике. Была разгромлена группа армий «Центр», 17 немецких дивизий и 3 бригады — полностью уничтожены, а 50 дивизий потеряли более половины (!) своего состава. Наши безвозвратные потери составили 7,6 %.

Никто не тянул за язык немецкого танкиста Отто Кариуса, повоевавшего и на Востоке, и на Западе, сделать такой вывод: «Пятеро русских представляли большую опасность, чем тридцать американцев» [125, 126]. Один к шести?

Однако, все это только оценки. Конечно, более точные, чем либеральные унизительное для нас соотношение 7:1. А ведь есть любители поковыряться в собственных незаживающих ранах, которые выходят и на 10:1!

Немцы, отдадим врагу должное, воевать умели. Масштабы сражений на Западе и Востоке несопоставимы, но это — уже другой вопрос.

Наши основные потери пришлись на 41-и, 42-й и смерть в немецком плену. А если смотреть после Сталинграда, когда мы с немцами воевали на равных, то это соотношение везде и всегда — будет уже в нашу пользу. Впрочем, почему на равных? Победили мы. Значит, мы и лучше воевали. Илья Эренбург тогда писал;

Настанет день, скажи — неумолимо,

Когда, закончив ратные труды,

По улицам сраженного Берлина

Пройдут бойцов суровые ряды.

От злобы побежденных или лести

Своим значением ограждены,

Они ни шуткой, ни любимой песней

Не разрядят нависшей тишины.

Взглянув на эти улицы чужие,

На мишуру фасадов и оград,

Один припомнит омраченный Киев,

Другой — неукротимый Ленинград.

Нет, не забыть того, что было раньше.

И сердце скажет каждому: молчи!

Опустит руки строгий барабанщик,

И меди не коснутся трубачи…

А что же в Европе? Известные своей храбростью, по кинофильмам, отчаянные поляки на третий день боев начали удирать от немцев во все стороны и страны, потеряв за три недели войны примерно, одного убитого солдата на 400 человек населения. Бывшие храбрые французы при таких же потерях сдались. Немцы, храбрые, умелые, азартные солдаты, безусловно преданные Германии, потеряли в ту войну около 11, 5 миллионов населения или каждого восьмого. И сдались!

Советские люди, разбившие семь из каждых восьми немецких дивизий, потеряли за будущее государство для своих детей каждого восьмого (!) гражданина. Но не сдались и отстояли свое государство! Почему?

Потому что, впервые в истории России это было их государство. Государство народа! Не царя, не элиты, не партии воров и жуликов, а их! И главным фактором победы всю войну оставался моральный фактор, главным оставался сам советский человек. Они не хотел возвращения старых порядков, они вели борьбу с фашизмом, уничтожающим достижения революции. И впервые они были настоящими советскими людьми!

3.15. Уроки Великой Отечественной войны

Вот главный урок: мы выиграли войну. Остальные нам только помогали.

Гитлеровские генералы считали: «Для Германии битва под Сталинградом была тягчайшим поражением в ее истории, для России — ее величайшей победой. Под Полтавой (1709) Россия добилась права называться великой европейской державой, Сталинград явился началом ее превращения в одну из двух величайших мировых держав» [127].

Так считал Рузвельт, называя Сталинград «эпической борьбой, решающий результат которой празднуют все американцы» (из письма Сталину, 5 февраля 1943 года). Так считал Король Великобритании, приславший Сталинграду дарственный меч, на клинке которого выгравирована надпись: «Гражданам Сталинграда, крепким, как сталь, —от Георга VI в знак глубочайшего восхищения британского народа».

А рядом с первым и главным — второй важный урок — урок великодушия. МЫ ПОБЕДИЛИ, НО МЫ — НЕ МСТИЛИ [128]. Урок великодушия нашего народа?

В любой войне есть место для мести. Красная Армия до мести поверженным врагам не унизилась. Хотя у нас, как ни у кого иного, было моральное право и множество оснований мстить: и немцам, и их пособникам разных кровей. Разумеется, во время войны бывает всякое. На войне — как на войне. Но на уровне приказов, на уровне системы: государство не мстило. Когда солдат Красной Армии вошел в Европу, расправы над населением поверженного врага — не было.

Наши оппоненты не были бы самими собой, если бы не пытались отнять у нас Победу, переврать и эту часть истории. С самых первых лет исторической «перестройки» нашего сознания, нам внушается, что Красная Армия творила в Европе неслыханные зверства. В 1992 году вышла книга англичанина Энтони Бивора о взятии Берлина («Berlin: The Downfall.,1945») [129], мгновенно ставшая европейским бестселлером. Одна из ключевых тем сего творения — зверства Красной Армии. Среди всего прочего, по подсчетам. Бивора, советские солдаты изнасиловали 2 млн. немок; «Русские солдаты насиловали всех немок от 8 до 80 лет. Это была армия насильников». С точки зрения науки, книга эта — внимания просто не достойная. Автор постоянно путает сноски и ссылки, опирается на слухи и сплетни, местами, кажется, вообще забывает, о чем писал пару страниц назад, в итоге — то описывает страшные морозы и метровый лед, то беженцев, которые тут же спасаются на пароходах.

Русские солдаты у г-на Бивора характеризуются только двумя прилагательными: «пьяные» и «неопрятные». Бивор считает, что большие не боевые потери в Красной Армии были, оказывается, вызваны тем, что буйнопомешанные русские «стучали по минам и снарядам твердыми предметами». С какой целью они стучали по минам — не объясняется. Впрочем, когда творится исторический миф, несуразности и фактические нестыковки никого не волнуют. С точки зрения пропагандиста, опус Бивора бьет в цель на все 100.

Дальше — больше. Некий «ученый» — американец Джонсон насчитал уже 15 млн. изнасилований. Точь-в-точь как в анекдоте про монашку, которая дважды в день упорно, не меняя маршрута, ходит через рощу рядом с деревенским трактиром, и там ее пьяные негодники неизменно насилуют.

Не углубляясь в детали «исторического» шабаша, назову лишь заголовки некоторых газетных статей и рецензий.

«Ужасный мир после ужасной войны»(«The Boston Globe», США).

«Изнасилование в Берлине: История выжившей» («The Independent», Великобритания).

«Рассказ женщины, ставшей военным трофеем» («The Observer», Великобритания).

«Жизнь с русским медведем» («The Independent», Великобритания).

«Варвары» («Daily Mail», Великобритания).

«Они изнасиловали всех немок в возрасте от 8 до 80 лет» («The Guardian», Великобритания).

«Войска Красной Армии насиловали даже русских женщин, которых они освобождали из лагерей» («The Daily Telegraph», Великобритания).

Стыдно, но этот миф проник и в Россию. Некоторые современные русские исследователи переполнили свои труды самыми устрашающими подробностями, учиненных советскими войсками зверств [130].

Даже наш замечательный педагог, академик Ямбург, учитель истории, большой либерал и немного диссидент, чей образовательный центр считается одним из лучших в Москве и то убежден, что сто тысяч немок изнасилованы солдатами Красной армии. Про то, как нам всем должно быть по сей день за это стыдно. Ну, слава богу, хоть не 15 миллионов.

Слушаю Ямбурга и понимаю умом, что, наверное, нет дыма без огня. Наверняка было много чего: и насилие, и месть — были… Хоть и совершенно не в категориях «миллионов» и «сотен тысяч». Но одновременно с этим почувствовал я еще одну, совершенно ужасную вещь. Понял, что при всем моем сочувствии к невинным немкам — ни черта, лично мне, за наших солдат в берлине не стыдно. Наверно, признаюсь, как-то атрофировано у меня чувство исторической вины. Каюсь. Посыпаю голову пеплом. Виноват.

Тема русских зверств в Германии 45-го года не закрыта по сей день. Выходят все новые и новые книги: например, «Freiwild» («Добыча») Ингеборги Якобе, выпускаются документальные и даже художественные фильмы, например,

«Безымянная женщина в Берлине» Макса Фербербека [131].

Любопытно, а знают ли авторы, кто первым запустил в массы историю о русских варварах-насильниках? Не знают? Думают, они в этом деле — пионеры? Вынужден их разочаровать: «автором идеи», как принято говорить в киноиндустрии, выступает лично маэстро Йозеф Геббельс. Позвольте процитировать его нетленные строки из гитлеровского официоза «Фелькишер беобахтер» («Народный обозреватель») за 2 марта 1945 года: «В лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками. Это подтверждают поступившие к нам из восточных областей сведения о зверствах.

Они действительно внушают ужас. Их невозможно даже воспроизвести в отдельности. Прежде всего, следует упомянуть об ужасных документах, поступивших из Верхней Силезии. В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от 10 до 70 лет. Это делается по приказу сверху, так как в поведении советской солдатни можно усмотреть явную систему» [132].

Нужно ли тратить ваше время, чтобы доказать лживость этих историй? От Геббельса до Бивора? Не было, конечно, никакого приказа и никакого поощрения зверствам. Наоборот! Вот Приказ Сталина от 19 января 1945 года [133]:

«Офицеры и красноармейцы! Мы идем в страну противника… Оставшееся население на завоеванных областях, независимо от того немец ли, чех ли, поляк ли, не должно подвергаться насилию. Виновные будут наказаны по законам военного времени. На завоеванной территории не позволяются половые связи с женским полом. За насилие и изнасилования виновные будут расстреляны».

Директива Ставки Верховного Главнокомандования, 20 апреля 1945 г.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Потребуйте изменить отношение к немцам как к военнопленным, так и к гражданским. Обращаться с немцами лучше. Жестокое отношение с немцами вызывает у них боязнь и заставляет их упорно сопротивляться, не сдаваясь в плен. Гражданское население, опасаясь мести, организуется в банды. Такое положение нам невыгодно. Более гуманное отношение к немцам облегчит нам ведение боевых действий на их территории и, несомненно, снизит упорство немцев в обороне.

2. В районах Германии к западу от линии устье реки Одер, Фюрстенберг, далее река Нейсе (западнее) создавать немецкие администрации, а в городах ставить бургомистров — немцев. Рядовых членов национал-социалистической партии, если они лояльно относятся к Красной Армии, не трогать, а задерживать только лидеров, если они не успели удрать.

3. Улучшение отношения к немцам не должно приводить к снижению бдительности и панибратству с немцами.

Ставка Верховного Главнокомандования.

Сталин, Антонов

Мало сказать, что преступные действия жесточайшим образом пресекались командованием. Давайте вдумаемся, в другое: КОГО уличали органы, КОГО по законам военного времени — расстреливали перед строем? Героев. Победителей. Людей, с боями прошедших от Волги до Берлина. Людей, которые очень хорошо знали, что несли в их дом, в Россию нацисты.

За время оккупации Франции погиб примерно каждый четырехсотый житель Франции — 0,25 %. При этом не будем лукавить — жертвами становились в основном представители явно очерченных групп населения. В то время как на оккупированных территориях СССР погиб каждый 5-7-й житель, без какой-либо четкой системы, а просто в рамках этнической политики фашистов. Стремление к мести у граждан СССР могло бы быть куда более весомым, ярым, личностным [134].

Массовые зверства? Изнасилование миллионов? Историкам известно точное число советских военнослужащих, наказанных за жестокое отношение к мирному населению (в том числе — изнасилования): 4148 военнослужащих.

Это, кстати, вполне соответствует числу солдат союзников, попавших под военный трибунал за изнасилования в 1944-45 гг. — 5280.

Вы скажете — командиры покрывали своих? Не все случаи доходили до суда? Многие жертвы просто боялись жаловаться? Уверен, что так и есть. Готов с вами согласиться. Но с чего — вы взяли, что американские, а особенно — английские командиры не покрывали своих солдат? Что там — все случаи попали в статистику? Так почему же никто и никогда не говорит о миллионах немок, изнасилованных союзниками? Зверствах англосаксов на оккупированной немецкой территории?

А поговорить есть о чем. У русских Иванов, Степанов и Василиев сотни и сотни тысяч жен и детей были изнасилованы, расстреляны в месте с родителями. Их дома были сожжены. Трудно оправдывать их возможные преступления в Германии. Но язык не поворачивается обвинять в этом советских солдат. Вспомните слова песни:

Враги сожгли родную хату,

Сгубили всю его семью.

Куда теперь идти солдату,

Куда нести печаль свою?

Пошёл солдат в глубоком горе,

На перекрёсток двух дорог,

Нашёл солдат в широком поле,

Травой заросший бугорок…

Стоит солдат и словно комья

Застряли в горле у него.

Сказал солдат: "Встречай,

Прасковья, Героя-мужа своего.

Готовь для гостья угощенье

Накрой в избе широкий стол.

Свой день, свой праздник возвращенья

К тебе я праздновать пришёл".

Не осуждай меня, Прасковья,

Что я пришёл к тебе такой.

Хотел я выпить за здоровье,

А должен пить за упокой.

Сойдутся вновь друзья, подружки,

Но не сойтись вовеки нам…

И пил солдат из медной кружки

Вино с печалью пополам…

Песни с такими словами просто так не рождаются.

А откуда взялась ненависть к немкам у американского солдата Джона с ридной Оклахомщины, у которого жена, дети и родители всю войну жили в своем доме в США, в тепле в сытости. Не опасаясь, что на их головы будут падать немецкие бомбы.

Я уже писал, что изнасилование немецким солдатом русской женщины/девушки/девочки не считалось преступлением вообще. У вас есть теперь, что сравнить. «Когда бои перешли на немецкую землю, хватало изнасилований, — писал журналист Осмар Уайт, — совершаемых боевыми частями и теми, кто следовал за ними. Ситуация менялась от части к части в зависимости от позиции командира.

В некоторых случаях преступники устанавливались, отдавались под суд и подвергались наказанию. Армейская юстиция была сдержана, но признавала, что за… сексуальные преступления против немецких женщин некоторые солдаты были расстреляны, чаще всего, если они оказывались чернокожими. Хотя я знаю случаи, когда женщины были изнасилованы белыми американцами. Никаких мер против этих нарушителей не принималось» [135].

Французские подразделения тоже были не слишком галантны. Настоящий бичом для оккупированных итальянских территорий стали марокканские части «Свободной Франции». В мае 1944 года в городке Монте-Кассино были изнасилованы почти все женщины (до 2000 человек).

В Штутгарте французскими частями было изнасиловано 11 198 человек, в Виллингене с населением 12 000 человек зафиксировано 500 изнасилований [136]. Это в Европе. Тут все еще было весьма целомудренно.

С душой американские солдаты отрывались на Востоке. Это признавал даже генерал Макартур. «Следует отметить, что большинство американских солдат были пьяны и вели себя неприлично, в городе усиленно занимались барахольством (многие носят на руках по 5–8 часов), хвалились перед нашими бойцами нанизанными на пальцы кольцами, которые сняли с убитых…» — сообщал особый отдел 425-й стрелковой дивизии.»

Простите, это у кого на руках по 5–8 отнятых часов? У «дикого степного зверья» из банд Сталина, или цивилизованных носителей идеи свободы и демократии [137]?

Не будем наивны: что бы ни писал Илья Эренбург про «Убей немца!», его яростные статьи были делом рук журналиста. И только. Сталин ничего подобного себе не позволял. И Жуков не позволял. И Молотов. Призывов к геноциду со стороны хоть одного руководителя Советской Армии и государства не было никогда.

Зато генерал Эйзенхауэр, например, заявлял достаточно внятно: «Все население Германии параноидально. И нет никаких причин обращаться вежливо с этими параноиками».

А вот И.В.Сталин говорил иначе:«фюреры приходят и уходят, а немецкий народ остается».

Если мы о преступлениях, почему так мало пишут и говорят о ковровых бомбардировках союзниками мирных немецких городов в 1944-45-м? Бомбардировки нацистами английского Ковентри были ужасным преступлением — число погибших хорошо известно — до 60 тысяч человек. «Акции возмездия», предпринятые ВВС союзников, превратили в руины десятки немецких городов, погубили до 600 тысяч мирных жителей: стариков, женщин, детей.

По десять «проклятых тевтонов» за каждого англичанина [138]. Отметим — не сразу после Ковентри, не с горяча, а в 1944-45-м, когда советские летчики сковали на Восточном фронте 80 % Люфтваффе — и для этих акций появилась практическая возможность. Но сегодня об этом в политкорректной объединенной Европе — молчок. Действительно, разве кого-то интересует историческая истина? К чему напоминать цивилизованным людям о старых обидах?

Лучше посочинять про миллионы немок, изнасилованных ордами грязных и пьяных русских варваров. К тому же этот миф для немцев даже в чем-то полезный — помогает преодолеть комплекс «вечно виноватых». Мол, мы тоже — жертвы, не только немцы совершали военные преступления…

Гуманизм русских к врагам резко контрастирует с поведением других европейских народов. В Чехословакии изгнали из страны всех немцев: почти 3 млн. человек из двенадцати. Немцы были вторым по численности народом Чехословакии. Их было больше, чем словаков! Их изгоняли с невероятной для добродушных чехов жестокостью. Только в ходе изгнания немцев из Брно на т. н. «марше смерти» погибло несколько десятков тысяч человек. «Уже зимой 1945 года, ожидая скорого прихода советских войск, проживавшие в Польше немцы двинулись на запад, а местное польское население приступило к массовому насилию по отношению к беженцам, —писал журнал «Эксперт» в 2008 году. — Весной 1945 года целые польские деревни специализировались на грабежах бегущих немцев — мужчин убивали, женщин насиловали. Летом 45-го польские власти начали сгонять немецкое население в концлагеря, где к зиме смертность порой достигала 50 %.» По оценкам Союза изгнанных немцев, всего из Польши было изгнано около 3 млн. человек.

Из Венгрии депортировали до 600 тыс. этнических немцев. В Югославии немецкие погромы унесли жизни 60 тыс. человек, 350 тысяч немцев были депортированы из страны.

Всего 14 миллионов немцев были выгнаны из своих домов в Восточной Европе после окончания войны. Три миллиона из них — не смогли добраться до Германии живыми. Но это — отношение к немцам. А к собственным грешникам? К коллаборационистам, вольным и невольным пособникам нацистской оккупации?

Во Франции де Голль требовал ВЕЧНОГО поражения в правах каждого, кто не шел со «Свободной Францией» и ее союзниками. Во Франции стандартным поводом для ареста и ссылки женщины после 1945-го — было обвинение в том, что она «добровольно» спала с немецким военнослужащим. Делалось это по законному решению суда [139]. В Югославии же и в Польше с коллаборационистами обычно разбирались без судебных формальностей.

На этом фоне советский режим, как он ни был жесток, оказывается на удивление еще не самым злопамятным. Многие, даже подозреваемые в связях, с бандеровцами, прибалтийскими «лесными братьями», власовцами, если они сами не совершали тяжких преступлений, имели шанс остаться на свободе. А в 1955 году вообще были амнистированы. Все.

Что же делать? Оправдываться? Объясняться? Защищаться? Но оправдываешься — значит, все-таки виноват. Ну, нет, мы же честные. Мы скажем: конечно, были случаи… Не так много, как нам приписывают, но вот были… Хотя вот у американцев было не меньше… Или попробовать наступать? На войне как на войне, и на войне информационной тоже необходимо переходить от обороны в атаку. Почему бы не снять пока для «Евроньюс» серию документальных фильмов о бомбежках Германии в 1944-45 гг.? С рассказами свидетелей, кадрами хроники, фактами и цифрами. Такой фильм, чтобы всякому стало ясно: союзники были просто зверьем. Название напрашивается: «Растерзанная Германия»? Может, заказать Марии Арбатовой феминистский поп-опус «Американские насильники»: о страданиях немецкой Гретхен в зоне оккупации союзников?

Или, отправить Валерию Новодворскую за рубеж? С серией публичных лекций на эту же тему? Возможно, со ссылками и на личный опыт? Ведь это она говорила:«секс очень неприятный акт, мне об этом рассказывали».

А вот еще почти традиционный сюжет для контрпропаганды: про американских негров. Не про то, как «их у них вешают», а вполне актуальный — про негров в армии США. Я уже писал выше, что все военное ведомство США было строго сегрегировано: черные и белые служили, как правило, отдельно. При строительстве Пентагона в 1942 году были сделаны, как и во всех госучреждениях, отдельные туалеты: «обычные» и с табличками «for whites only» («только для белых»).

Мы по-прежнему живем в тылу той Войны. Война все дальше, но каждое новое поколение входит в жизнь благодаря Победе. И об этом ему надо непрестанно напоминать.

Иногда власть начинает проявлять к этой теме какой-то интерес. Всем памятно отмечание и 60-летия Победы, и особенно — 65-летия. Имея под рукой такую колотушку, как телевидение, можно и не самые убедительные доводы-выводы вколотить в головы, опустошенные сериалами, танцами на льду, программами-максимум и прочей дребеденью. Да вот беда, понимания, что на самом деле значит та война, и чем грозит пересмотр ее итогов для сегодняшнего мира — а главное, для России! — нет до сих пор. А ведь ответ прост. «Это элементарно!» — как говаривал герой другого известного в истории дуумвирата.

Пересмотр итогов Второй мировой войны — ни больше, ни меньше есть часть большого плана по изъятию у России ресурсов и территорий. Успокойтесь, в этом нет никакого масонского заговора. Все произойдет мирно, официально и в рамках международного права. Эта мысль проходит красной нитью через всю книгу, и если вы дочитали досюда, значит, она не показалась вам дикой и невозможной. Значит, вам не наплевать на нашу землю. Землю, так обильно политую кровью миллионов наших отцов, дедов, прадедов.

Давайте вместе выстроим простую логическую цепочку.

Шаг первый. Он уже сделан. Назначаются виновники войны. Ее, как теперь считается, начали Гитлер со Сталиным, подписав секретные протоколы к Пакту Молотова-Риббентропа. Её начали — вместе. Третий Рейх с СССР. Продолжаем….

Шаг второй. Определяются проигравшие в войне. Раз ее начали силы Зла, то победили в ней силы Добра. Зло — тирания: Сталин с Гитлером, добро — Америка, Британия и вообще демократия. Хитрец Сталин затесался в ряды победителей, ну ничего, эту историческую нелепость мы исправим. Все равно в итоге сталинизм — нацизм потерпел крах. Частично в 1956-м, а окончательно — в 1991-м. Кто не верит — посмотрите на карту мира. Едем дальше.

Шаг третий. Определяется, какое наказание должны понести виновные в развязывании войны, они же проигравшие. Германия, положим, за все уже расплатилась в 45-м, а вот Россия, как преемница СССР, еще нет. А ведь должна! Должна вернуть незаконно оккупированные Калининградскую область, Курильские острова, Сахалин, Карелию, Выборг. И заодно уж — Приморье, Кавказ. Не рыпаться с Осетиями и Абхазиями. Уйти навсегда из СНГ и Восточной Европы, убрать свой бизнес из Европы Западной. Футбольный клуб «Челси» можете оставить. Этот чемодан без ручки нам самим даром не нужен. Вот так.

Я сейчас спрямляю, пропускаю промежуточные этапы. Как видите, здесь нет никакой теории заговоров. Все делается чисто информационными методами.

Воевать за Курилы и Восточную Пруссию никто с Россией не будет. Дорого, хлопотно, рискованно. Да и один раз уже попробовали. Зачем принуждать, если сами отдадим. Нужно только нам самим поверить в то, что отдать — это правильно и справедливо. Как в проклятом 91-м, когда страна совершенно без всякой войны понесла территориальные потери, невиданные в своей истории. И ведь все еще радовались —или почти все…

Поверьте, истина никому не нужна. Востребованы только манипуляции ради конкретных материальных целей. Целей денежных и гигантских по размерам.

Какая к черту историческая наука? Даешь территории и контрибуции! Успевай нарезать московитские земли, пилить наш лес да качать природные ресурсы.

3.16. Неприлизанный ЛЕНД-ЛИЗ

«Ожиревший на народной крови в период Второй мировой войны монополистический капитализм Соединенных Штатов Америки… стал застрельщиком империалистической экспансии во всех частях света».

Вот умели люди писать, наотмашь! Умели излагать! Припечатал. И ведь не партийный публицист так писал, а «простой» хозяйственник. Точнее, хозяйственник номер 1 — Первый заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров СССР Николай Вознесенский. Он оставался на этом посту все годы войны. Цитата взята из книги, в которой Вознесенский оценил вклад ленд-лиза в экономику СССР периода войны в 4 процента [140].

Сухо поблагодарил, что называется, за помощь. Оно и не удивительно: книга «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» вышла, когда уже началась другая война — «холодная». «Если сравнить размеры поставок союзниками промышленных товаров в СССР с размерами производства промышленной продукции на социалистических предприятиях СССР за тот же период, то окажется, что удельный вес этих поставок по отношению к отечественному производству в период военной экономики составит всего лишь около 4 %».

Удивительно другое. Наш первый вице-премьер, ставший к тому времени членом Политбюро, фактически попал в десятку — насчет ожирения. Не шучу, по мнению профессора истории Канзасского университета Т. А. Уилсона, «распространение переедания было одним из признаков заметного повышения жизненного уровня американцев во время войны».

Вот об этом, пожалуй, сообщать советским людям, проголодавшим все четыре года, не стоило. А то ведь получи информацию советские бойцы, что бедняжки-американцы вынуждены из-за войны переедать… Не остановились бы они, пожалуй, на Эльбе, ничто бы их не удержало, так бы и рванули к «последнему морю». Даже немцы, тоже голодавшие в конце войны, показались бы нашим ближе. У голодных, знаете ли, своя солидарность.

«Потребительские расходы на продовольствие подскочили с 14 до 24 миллиардов долларов, пишет Уилсон про положение американских трудящихся в годы войны. —Средние заработки, с учетом многих часов сверхурочной работы, возросли на 70 %… Только американцы могли назвать Вторую мировую войну «хорошей войной», поскольку она помогла значительно повысить жизненный уровень».

На другой день, накануне Рождества, когда американцы ощипывали традиционных индеек и готовились жарить неизменную грудинку и запекать окорока, служба администрации цен возобновила нормирование всех продуктов из говяжьего мяса. Америка с опозданием обнаружила, что война в Европе к Рождеству 1944 года еще не закончилась [141].

Вопреки всеобщему заблуждению, несмотря на все усилия Ф.Д. Рузвельта, все его оригинальные ходы, Великая Депрессия, со всеми ее очередями за бесплатной похлебкой и многотысячными маршами голодных на Вашингтон, к концу 30-х в Штатах не прекратилась. Кризис в США утратил острые формы, но наесться от души трудящиеся Америки смогли, только когда началась война. С тех пор так и повелось: США все время вовлечены в какую-нибудь войну, а для ее граждан ожирение так и остается проблемой № 1. Не забудьте — в 1940 году в Америке было 8,1 миллиона безработных. В 1941-м — ни одного.

Ленд-лиз окружен мифами. Например, как-то сложилось, отчасти благодаря Валентину Пикулю (роман «Реквием каравану PQ-17», и снятый по нему сериал) мы считаем, что вся западная помощь шла к нам через Архангельск и Мурманск.

Это не так. Ленд-лизовские грузы по маршрутам доставки распределялись следующим образом:

через Персидский залив — 23,8 %;

через советский Дальний Восток — 47,1 %;

через советскую Арктику — 2,5 %;

через Черное море — 3,9 %;

через порты Северной России — 22,77 %.

Путь через Иран был не менее важен, чем через северные моря, а главным маршрутом оставался дальневосточный. Внешне этот миф вполне безвредный, но упомянул я о нем не просто так, отдавая дань исторической точности. Понятно, почему северный путь ленд-лиза был так близок Пикулю: писатель сам воевал юнгой на Северном флоте. А вот Черчилль всячески выпячивал именно это направление уже из политических соображений. Во-первых, подчеркивал роль Британии: в арктических конвоях шли, прежде всего, британские транспорты. Во-вторых, подчеркивал, насколько этот путь опасен.

После «загадочной» гибели каравана PQ-17 (военные корабли королевских ВМС бросили суда в море) и тяжелых потерь PQ-18 поставки северным путем в СССР были вообще прекращены на несколько месяцев. Вроде помощь должна идти, никто не отказывается — но не приходит… И это в один из самых тяжелых периодов войны — в момент немецкого наступления в 42-м.

Мифологизация ленд-лиза своем радикальном виде это выглядит примерно так. Американцы с англичанами не только храбро воевали сами, но еще и содержали Красную Армию. Фактически всеми своими победами она обязана союзникам. США создали для СССР гигантскую благотворительную систему ленд-лиза, по которой русских буквально завалили самыми современными самолетами, танками, пулеметами и винтовками. Цифры зашкаливают, от количества нулей рябит в глазах. Даже питанием: тушенкой, крупой — красноармейцы обеспечивались из-за океана. Даже бензином. Поэтому можно считать, что Америка и Англия победили не только на Западном, но и на Восточном фронте. А тупые Иваны только и могли, что портить качественное импортное оборудование и заваливать, несмотря на первоклассное американское оружие, германские позиции трупами.

Это не цитата, а собранные вместе характерные заблуждения, высказанные в блогах. Но цитат в этой главе будет много, предупреждаю. Деньги любят, чтобы все было задокументировано — спросите любого бухгалтера. Во все это можно поверить, если не знать совсем уж элементарных базовых вещей. Увы, их-то, как правило, и не знают.

Американцы оформили проект «ленд-лиз» как гигантскую сделку, что видно из самого названия. Что-то типа «купи — продай». Точнее, «дай — возьми взаймы» (lend — давать взаймы, lease — сдавать в аренду, что, в общем, то же самое). Предполагается, что по долгам нужно платить.

Обращаю ваше внимание сразу — полное название закона о ленд-лизе звучит так: «Закон по обеспечению защиты Соединенных Штатов» («An Act to Promote the Defense of the United States»). Рузвельт хотел потрафить своим консерваторам, которым не нравилось, что Америка будет оплачивать чью-то войну в Европе, уже самим названием закона.

Звучит патриотично, да и по смыслу верно: мы платим, другие воюют. Правда, важный нюанс, — с самого начала ленд-лиз был «заточен» не под нас, а под Британию. «Президент Рузвельт в июне 1940 года нацелил Соединенные Штаты на материальную помощь противникам фашизма, но по существующим в США законам Англия должна была платить наличными за возрастающие покупки оружия в Соединенных Штатах. Летом 1940 года новый британский премьер-министр Уинстон Черчилль предупреждал, что его страна не сможет больше платить наличными за военные материалы. С тем чтобы исправить положение, Рузвельт 8 декабря 1940 года предложил концепцию ленд-лиза, и Конгресс принял Закон о ленд-лизе в марте 1941 года» [142].

Сразу было оговорено: материалы уничтоженные, утраченные и использованные в период войны не подлежат оплате; имущество, оставшееся по ее окончании и пригодное для гражданских целей, оплачивается в порядке погашения долгосрочного кредита. Невоюющая Америка по-братски помогала воюющей Британии — как Россия помогала бы Украине. Когда Черчилль отказался платить — просто потому что у него кончились деньги, Рузвельт и придумал ленд-лиз.

Из 50 миллиардов долларов, в которые оцениваются поставки по ленд-лизу, более 30 ушло в Британию. Но даже эти большие деньги покрывали не более 20 % военных расходов британцев. Война — дело очень дорогое.

Вот что сообщает уже не Britannica, а наша родная БСЭ (потом, кстати, эти цифры подверглись коррекции в сторону увеличения, но соотношение осталось прежним). В СССР помощи было отправлено в три раза меньше, чем в Британию, всего же помощь по ленд-лизу получили три десятка стран (см табл. 6).

Таблица 6. Поставки по Ленд-Лизу

За помощь, конечно, спасибо. Наши бойцы сразу прозвали американскую тушенку «второй фронт». До сих пор на интернет-аукционах попадаются вещи из поставок по ленд-лизу — значит, их было по-настоящему много. Якобы американцы даже освоили производство валенок — специально для России. И за валенки — отдельное спасибо. Я пытался избежать перечисления всего, что было поставлено в СССР по ленд-лизу. Во-первых, не хочется перегружать книгу цифрами — а это неизбежно при рассказе о любом торговом договоре. Во-вторых, точных данных, по-моему, просто нет.

Но, просмотрев эту главу перед публикацией, понял, что этих цифр не хватает. Вот данные доктора исторических наук В. Зимонина, изложенные в военном официозе — газете «Красная звезда». Из отправленных в Советский Союз почти 18 млн. тонн грузов более четверти (свыше 4,5 млн. тонн) составили продукты питания, 3,6 млн тонн — металлы, в основном для авиастроения, и рельсы.

По ленд-лизу наша страна получила 12 980 танков, 22 206 (в том числе из США —14 203) боевых самолетов, 427 386 грузовых автомобилей и 51 000 джипов, 6 135 638 винтовок и пулеметов, 14 000 орудий, 8 000 тракторов и тягачей, 345 тыс. тонн боеприпасов и т. д. на сумму 11 млрд 260 млн. 544 тыс. долларов [143].

Конечно, без американских вооружений нам было бы тяжелее, скажем, бронетранспортеры представляли собой для Красной Армии просто новый класс боевых машин. И, конечно, хорошо, что американцы помогали нам, а не Гитлеру…

Но это, как говорится, в общем и целом. Дальше — детали, в которых известно кто прячется. Пуговицы — 257 723 498 шт. Это из перечня поставленных нам в рамках ленд-лиза товаров.

Конечно, танки и самолеты не в пример важнее, но почему-то запоминаются именно подсчитанные американцами с точностью до единицы пуговицы. Как и то, что в рамках ответных поставок (ленд-лиз не был бесплатным!). В Америку шли, в частности, икра, меха и золото.

А одна из самых неприятных вещей — это сроки поставок. Да, действительно, первый конвой прибыл в Архангельск уже 31 августа 1941 года. В смысле моральной поддержки это было сильно. Но исследователи отмечают, что в самый тяжелый период войны, до конца 1941 года, в СССР пришло помощи по ленд-лизу из США на ничтожную сумму — 545 тысяч долларов. При том, что в том же 1941-м общая помощь Штатов странам антигитлеровской коалиции достигла в денежном выражении 741 миллиона. Нам, в самое тяжелое время, еще раз подчеркну это, из этого потока досталось менее 0,1 %

В своем донесении из Лондона от 27 августа наш посол пересказывает свою, по-видимому, чрезвычайно эмоциональную беседу с британским министром иностранных дел: «Или еще пример: мы просили у британского правительства крупных бомб, — министр авиации в результате длинных разговоров, в конце концов, согласился исполнить нашу просьбу, но сколько же бомб он дал нам? Шесть бомб, — не больше и не меньше. Так обстоит дело с военным снаряжением. Чем еще Англия помогала СССР в течение этих 10 недель? [144]»

Потом в воспоминаниях И. М. Майский цифру скорректировал — бомб было 60. Но что это меняет? Чем нам помогла Англия, когда немецкие танковые армии стояли у границы нынешного МКАДа в Химкинском лесу? Теми же «менее ноль целыми одной десятой процента?»

Увы, для этого были причины. Самого скверного свойства. Вся довоенная внешняя политика Британии строилась на том, чтобы натравить Гитлера на Сталина, поэтому когда это, в конце концов, произошло, то поначалу ничего не изменилось.

«В сопротивление русских он (Черчилль) не верил… Он старался внушить нам, что львиная доля ленд-лиза должна принадлежать британскому льву, что всякая помощь Советам приведет лишь к затяжке войны, а, в конечном счете — и притом, несомненно — к поражению» [145]. (Из воспоминаний сына Рузвельта — Элиота). Ту же мысль внушали Рузвельту и собственные подчиненные. Из доклада военного министра США Президенту: «Германия будет занята минимум месяц, а максимально, возможно, три месяца задачей разгрома России».

Что было делать Рузвельту? Вкладывать средства — и немалые — в Советский Союз, который со дня на день падет под ударами Гитлера? Не прагматично, не по-американски как-то. К тому же политические противники, конечно, все бы ему припомнили, если бы события развивались по худшему варианту [146].

Может, американский президент ничего такого не думал. Может, просто проявила американская промышленность нерасторопность и неповоротливость (которая ей вроде не присуща). Но только факт остается фактом: в самый тяжелый период, когда было неясно кто кого, помощь из Америки мы получали, в основном, моральную. И все равно выстояли, погнали фрицев.

«Первые поставки по ленд-лизу зимой 1941/42 года достигли СССР очень поздно, в эти критические месяцы русские, и одни русские, оказывали сопротивление германскому агрессору на своей собственной земле и своими собственными средствами, не получая какой-либо заметной помощи со стороны западных демократий. К концу же 1942 года согласованные программы поставок в СССР были выполнены американцами и англичанами на 55 %. В 1941–1942 годах в СССР поступило всего 7 % отправленных за годы войны из США грузов.

Основное количество вооружения и других материалов было получено Советским Союзом в 1944–1945 годах, после коренного перелома в ходе войны [147].

В целом объем поставленных нами военных материалов не слишком велик. Мы знаем, что американская техника сослужила хорошую службу в обороне Сталинграда. Но прямо скажем: у нас нет подробных сведений о той пользе, какую принесло в том году наше оружие русским [145]». Это пишет в мемуарах сам Эдвард Стеттиниус, отвечавший за программу ленд-лиза в США, пишет с обезоруживающей честностью. Вероятно, в детстве он был бойскаутом, и его учили никогда не врать.

И вот еще один момент — деталь, прямо скажем, неожиданная. У нас и, правда, любили «виллисы» и «студебеккеры». Однако к прочей импортной военной технике, когда она, наконец, доходила до фронта относились зачастую прохладно. Знали, что стоит, например, такой-то модели самолета расстрелять боезапас, как он теряет устойчивость в полете и норовит сорваться в штопор. Что такой-то танк горит при первом же попадании, как бочка с бензином. Бойцы об этом знали и старались откосить от таких самолетов и танков. В сентябре 1942-го Сталин, встречаясь с лидером республиканской партии США, в присутствии послов Америки и Англии прямо спросил: «Почему английское и американское правительства снабжают Советский Союз некачественными материалами?» И тут же привел примеры: поставлялся устаревший самолет П-40 вместо обещанной современной «аэрокобры» да еще шли к нам никуда не годные английские «харрикейны», которые были значительно хуже германских истребителей. «Советские люди, — продолжал Сталин, —отлично знают, что и американцы, и англичане имеют самолеты, равные или даже лучшие по качеству, чем немецкие машины, но по непонятным причинам некоторые из этих самолетов не поставляются в Советский Союз» [148].

Говорят, советская комедия «Волга-Волга» была одним из любимых фильмов Сталина. Одной из немногих своих радостей он решил поделиться с американским коллегой. Рузвельт поначалу намека не понял, пока ему не перевели слова песенки:

«Америка России подарила пароход: С носа пар, колеса сзади, И ужасно, и ужасно, И ужасно тихий ход». Рузвельт якобы надулся: опять эти русские долдонят ему про низкое качество поставок по ленд-лизу. Но аэрокобры дал. На «аэрокобре», кстати, с апреля 1943-го летал наш ас А. И. Покрышкин.

«В годы Великой Отечественной войны только поставки по ленд-лизу предотвратили паралич железнодорожного транспорта в Советском Союзе», — пишет доктор филологических наук, известный либеральный историк Б. Соколов [149]. Пишет, что за годы войны из Америки морским путем прибыли 1966 локомотивов, а в самом СССР было выпущено только 800 паровозов. Тупой филолог подсчитал, что импорт превышал собственное производство в 2,4 раза — и сделал однозначный вывод. Правда, советское правительство сделало заказ на первые 200 паровозов почему-то только летом 1943-го. Неужели просмотрели надвигающийся коллапс?

При том, что у нас на железных дорогах всегда был порядок — что тогда при Кагановиче, что теперь. При том, что железная дорога — стратегическая артерия. Странно. Но нет, просмотрел сам историк-либерал — и просмотрел крупно. Он не заметил 25 000 локомотивов, которые уже имелись у СССР до войны.

Паровоз — машина долгоиграющая (долгобегающая, долготянущая). Во Вторую мировую войну все еще прекрасно себя чувствовали локомотивы, которые доставляли войска на Первую. Парк этих машин исправно служил в 1941-45-х годах. 14 % из них мы, правда, в начале войны потеряли. Но и 40 % железных дорог в Европейской России оказалось под немцем. Так что плотность локомотивов только выросла. Лишь в мае 1944-го начались поставки самой крупной партии — в 1600 паровозов. С учетом габаритов и веса этого «товара» — 72 тонны каждый — они продолжали идти в СССР, и после войны. Привел я этот маленький пример, чтобы показать, как легко манипулировать цифрами по ленд-лизу. Что угодно можно сказать — и доказать с цифрами в руках… Если показывать только часть правды.

Вот Гавриил Попов, еще один оплевыватель, приводил «Новой газете» вроде бы вполне корректный факт: «За годы войны мы произвели 205 тысяч автомобилей, а получили от союзников — 427 тысяч» [150]. 400 тысяч машин — эта цифра звучит часто. Основой мобильности Красной Армии действительно стали «студебеккеры» и «виллисы» (эти джипы американцы предложили вместо запрошенных нами мотоциклов с коляской, и пришлись они — ох, как ко двору).

Но вот только человек, который, как говорится, знал о ленд-лизе все, начальник Управления по соблюдению Закона о ленд-лизе Эдвард Стеттиниус приводит совсем другие цифры. Он говорит о 138 тысячах автомобилей — к середине 1944-го. Тоже много — но только их в три раза меньше, чем у Попова [151].

Цифры, цифры… Когда доходит до ленд-лиза, у наших родных историков-либералов просыпается к ним огромная любовь: в их писаниях обилие цифр просто сливается в арабскую вязь. Проверять каждую — себе дороже. Вот Гавриил Попов берет запросто да переводит объем американской помощи на современные деньги, и у него получается: «по 10 тысяч долларов на одного бойца Красной Армии». Во как. Странно, что экс-мэр не сделал вывод: лучше бы раздали эти деньги солдатам на руки, да распустили всех по домам. Впрочем, этот вывод, вероятно, читатель «Новой» долженсделать самостоятельно.

«Эту помощь невозможно измерить в цифрах. Не существует стандартных оценок, с помощью которых, например, можно было бы сопоставить тысячу погибших русских солдат и тысячу истребителей…Их жертвы спасают жизни американцев», — говорил честный Стеттиниус в докладе конгрессу в 1943 году.

«Поставки в Россию — это выгодное вложение капитала», — убеждал добрый Рузвельт во время англо-американской конференции в Касабланке в том же году. «Никакая другая форма вложения капитала не может обеспечить лучшие военные дивиденды», — вторил остроумный Черчилль. Эти господа не стремились выглядеть циниками, они просто хотели выразиться поточнее, дабы быть правильно понятыми такими же приятными и влиятельными господами, как они сами. Так они говорили о наших дедушках и бабушках. Звенели в карманах мелочью, оценивая их жизни.

На этом фоне подчеркнуто циничный Трумэн выглядит даже честнее: «Деньги, истраченные на ленд-лиз, безусловно, спасали множество американских жизней. Каждый русский солдат, который получал снаряжение по ленд-лизу и воевал, пропорционально сокращал опасности для нашей собственной молодежи» [152].

Благодаря ленд-лизу прибыли американских корпораций выросли в 2,5 раза. 26 миллиардов было получено монополиями для переоборудования предприятий под нужды ленд-лиза. Прямые правительственные инвестиции, вложенные в экономику, колебались от 142 млн. на военные заводы в Мичигане до 14 тыс. на производство сухого молока в Северной Дакоте.

Впрочем, что еще оставалось тогда Сталину? Любезничать? Какие у него были возможности заставить союзников действительно принять участие в войне? Нас обманывали постоянно. Рузвельт лично пообещал Молотову, что откроет Второй фронт осенью 1942-го. И тоже — обманул. Черчилль обещал и обманывал раз за разом, год за годом. Было очевидно, что эта сладкая парочка не вступит в войну, пока СССР не растратит все силы. Они просчитались. Ибо, силы у нас только прибывали.

В общем, словосочетание «второй фронт» стало символом лицемерия и предательства. Западные державы, сделавшие все возможное для нападения Гитлера на СССР, три года ждали, когда СССР и Германия уничтожат друг друга и открыли свой фронт не ради помощи своему союзнику, а для того, чтобы не встретить армии Жукова на берегах Ламанша, чтобы в экстренном порядке «спасти Европу от красных орд».Сталин и Жуков были для них страшнее Гитлера и Муссолини. С теми они вполне могли бы договориться.

Ну, а тогда, в 1942-м в Москве Сталину оставалось только давить Черчилля морально. Он заставлял лидера Британской Империи злиться и краснеть, как мальчишку, которого поймали на невыученных уроках. Отпустили Черчилля миром. Сталин «неожиданно» позвал его пообедать и «выпить немного па pososhok». Там лед, согласно всем законам психологического подавления, слегка растопили. Прощались тепло.

Маршал А. Е. Голованов рассказывал: «стол был небольшим, присутствовало человек десять или немного больше. Последовали тосты, и между Черчиллем и Сталиным возникло как бы негласное соревнование, кто больше выпьет. Черчилль подливал Сталину в рюмку то коньяк, то вино, Сталин — Черчиллю.

— Я переживал за Сталина, и часто смотрел на него. Сталин с неудовольствием взглянул на меня, а потом, когда Черчилля под руки вынесли с банкета, подошел ко мне: «Ты что на меня так смотрел? Когда решаются государственные дела — голова не пьянеет. Не бойся, России я не пропью, а он у меня завтра, как карась на сковородке, будет трепыхаться!». В словах Сталина был резон, ибо Черчилль пьянел на глазах и начал говорить лишнее… В поведении Сталина ничего не менялось, и он продолжал непринужденную беседу» [154].

Верил ли Сталин обещаниям союзников? Думаю, что нет. Но все равно бился, отжимал по полной — только бы затащить их, в конце концов, на театр военных действий.

Операция «Оверлорд» — высадка союзников в Нормандии, наконец-таки случившаяся только 6 июня 1944 года (!) — и та полностью спонсировалась нашим наступлением весной 1944 года, освобождением Правобережной Украины. Вермахту накануне высадки англо-американского десанта пришлось перебросить из Германии и Франции на Восточный фронт почти 40 дивизий.

Ровно через четыре дня после высадки союзников в Нормандии, 10 июня 1944 года — по просьбе союзников — двинулись в наступление войска Ленинградского и Карельского фронтов. А еще через 2 недели — 23 июня началась гигантская операция «Багратион», о которой я выше уже упоминал, — советское наступление в Белоруссии. Это была, наверное, самая блестящая по замыслу и исполнению военная операция всей Второй мировой.

Немцы с ужасом перебрасывали все новые и новые дивизии с Запада — на Восток, лишь бы остановить неумолимый вал наступающих русских войск, ринувшихся самой короткой прямой дорогой — на Германию. Всего с других участков советско-германского фронта и с Запада было снято и переброшено в Белоруссию — 46 дивизий и 4 бригады. В январе 1945-го мы вновь спасали американцев, застрявших в Арденнах, начав свое наступление на неделю раньше.

А кончилась вся эта ленд-лизовская история следующим неожиданным образом. Из беседы советника Президента США Гарри Гопкинса со Сталиным 27 мая 1945 года по поводу внезапной разгрузки в Америке пароходов с ленд-лизовскими грузами для России: «Маршал Сталин сказал, что он хочет ясно заявить, что полностью признает право Соединенных Штатов сократить поставки по ленд-лизу Советскому Союзу при нынешних условиях. Соединенные Штаты вполне могли бы начать сокращать поставки еще два месяца назад, однако он имеет в виду только то, как это было сделано. Он сказал, что, несмотря на то, что... это было соглашение между двумя правительствами, действие его было прекращено оскорбительным и неожиданным образом…» [153].

И после войны американцы вежливо напомнили:

— Money back, please! (деньги обратно, пожалуйста!)

Помощь, как я уже упомянул, не была безвозмездной. Из растерзанной войной советской экономики наши друзья потребовали изъять миллиарды долларов. Однако советские руководители всегда оказывались ужасно прижимистыми, когда дело доходило до государственных денег. Мы тянули, наш долг перед Америкой неоднократно реструктуризировался, уточнялся, переносился… На момент краха СССР в 1991-м, мы так до конца и не расплатились.

Подведем итоги. СССР ни в какой мере не был обязан победой союзникам. Даже пытаться говорить так, значит — издеваться над исторической истиной. Значит, признавать, что победой на Тихоокеанском ТВД Америка обязана… Австралии. А что? 90 % продовольствия американская армия на Тихом океане получала оттуда.

Отдадим дань памяти солдатам союзников. Свои жизни за общее дело отдали 700 тысяч из них. Можно сказать, что наши потери сократились на это же число. Их подвиг и мужество — вне сомнений. Слава героям! Единственное, было бы неплохо, если бы и на той стороне хотя бы помнили о нас. Но — безнадежно.

Тем не менее, недалеко от Ниццы стоит памятник героям Второй мировой. У постамента развевается три флага стран-победительниц: французский, американский и английский. И флагштоков установлено изначально — тоже три. Память о русских, 27 миллионах русских, павших за их нынешнюю французскую свободу и сытую лазурную жизнь, — даже и не предполагается.

И, тем не менее, Великая Отечественная Война серьёзно изменило положение СССР в мире:

— последовал выход из международной изоляции, количество стран, установивших дипломатические отношения, сразу увеличилось в 2 раза — с 26 до 52;

— отныне ни одна международная проблема не решалась без участия СССР, он стал одним из пяти постоянных членов СБ ООН;

— создал свой, восточный, социалистический блок. Ещё в ходе войны Сталин поставил условие союзникам по антигитлеровской коалиции — создание «пояса безопасности», пояса дружественных держав по всему периметру советских границ в Европе, вместо довоенного враждебного санитарного кордона.

К концу 50-х годов мировой социализм занимал более четверти всей земной суши и включал треть всего населения;

— усилилась роль СССР в Европе и мире. В результате, страна вышла из войны одновременно ослабевшей и вместе с тем значительно окрепшей.

США: кому — война, а кому — мать родна

К тем, кто бесспорно выиграл от Второй мировой войны, заметьте, не во время войны, а от неё, относят, конечно, США. Ну, какие тут могут быть сомнения:

— из великих держав понесли наименьшие людские потери (погибло 480 тысяч);

— не вели боевых действий на своей территории, а, следовательно, разрушения не коснулись страны;

— не теряли своих земель и ресурсов. Напротив, вышли из войны колоссально окрепшими и стали сверхдержавой.

На докризисный уровень производства американская экономика вышла только после вступления страны во Вторую мировую войну.

Что же изменилось в США за годы войны:

— производственные мощности удвоились. Имея население, которое составляло 7 % всех живших после войны в мире, они производили 60 % мировой промышленной продукции, имели 80 % всего автомобильного парка планеты, две трети золотого запаса и одну треть экспорта капиталистического мира;

— сельское хозяйство страны, пребывавшее в депрессии с 1920-х годов, за годы войны совершило величайший за всю историю США скачок — на одну треть увеличило производство продуктов питания;

— возросла финансовая мощь. На Бреттон-Вудской конференции (1944 г.), как известно, учредившей систему золотого валютного стандарта, за долларом была закреплена роль мировой конвертируемой валюты.

Тогда же были созданы МВФ и Мировой банк, в значительной степени, зависевшие от США;

— самая многочисленная и первоклассная армия в капиталистическом мире, широкое военное присутствие — 675 заокеанских баз, миллионное войско за океаном;

— единственный обладатель авианосцев и бомбардировочной авиации дальнего действия;

— монопольное обладание (до августа 1949 года) атомным оружием, позволявшее США говорить с миром с позиции силы.

Вот когда был настоящий однополярный мир. Всё вышеуказанное значительно усилило позиции США, выдвинуло в мировые лидеры. Американцы довольно быстро уверовали в собственную миссию — Pax Americana: «перестроить мир по образу и подобию Соединённых Штатов». Так США переопределили свою страну из земли обетованной в королевство крестоносцев. Всё это во многом будет утеряно к концу ХХ века.

Итак, кто же выигрывает от войн?

Во-первых, конечно те, кто в них не участвуют (кстати, во Второй мировой войне нейтральных было всего 6 государств).

Во-вторых, как отметила в своё время известный американский философ Ханна Арендт, «война стала роскошью, которую могут себе позволить лишь малые нации».

В-третьих, в войнах всегда воюют миллионы, а выигрывают единицы. Так стоит ли из-за них цивилизации ввязываться в очередную кровавую драму?

И все-таки победил Советский союз.

Что бы подвести итог прочитайте, что говорил Сталин на приеме в Кремле в честь участников парада Победы 25 июня 1945 году [155]. Извольте. Выступает Сталин:

— Не думайте, что я скажу что нибудь необычайное. У меня самый простой, обыкновенный тост. Я хотел бы выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают винтиками государственного механизма, но без которых все мы — маршалы, командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим. Какой нибудь «винтик» разладился — и кончено.

Я поднимаю бокал за людей простых, обычных, скромных, за «винтики», которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела. Их очень много, имя им легион, потому что это десятки миллионов людей. Это — скромные люди. Никто о них ничего не пишет, звания у них нет, чинов мало, но это — люди, которые держат нас, как основание держит вершину.Я пью за здоровье этих людей, наших уважаемых товарищей.

Вот так то!!!

Глава 4

Сложное послевоенное время

Был культ, но была и Личность

М.А.Шолохов

Проблемы войны и мирной послевоенной жизни в СССР были так тесно переплетены, что их трудно рассматривать по отдельности. Но, тем не менее, попробую.

4.1. Полицаи и старосты

Знаете, как поступили после войны с гитлеровскими приспешниками? Что с ними сделали те, кто крутил ручки сталинских мясорубок? Поголовно расстреляли? Повесили? Сгноили по лагерям? Нет, советские карательные органы обошлись с полицаями и старостами с какой-то необъяснимой гуманностью. Совершенно не так, как во время войны обходились с ними партизаны. Ведь в августе 1942 года на совещании у Геринга было доложено, что в России уже убито более 1500 старост.

Конечно, какая-то администрация на оккупированных территориях должна была существовать. Конечно, немцы не могли оставить — в отличие от колхозов, которые они оставили, — советские органы управления.

Да советские и партийные работники и сами не остались, эвакуировались, ушли в лес. Их заменили старосты с полицаями, но главной функцией новой администрации было не управлять, а подавлять. Гестапо, части СС, полицейские батальоны, дивизии охраны тыла, полевая жандармерия, тайная полевая полиция, охранная полиция… Немецкий репрессивный аппарат на оккупированных территориях предлагал пытки и казни в любом исполнении и на любой вкус.

«Полиция» из местных действовала под контролем этих многообразных органов подавления (хотя формально подчинялась сельскому старосте или бургомистру). Где-то она называлась красиво: «народная стража», где-то иронично — «организация самозащиты», а где-то даже привычно «народная милиция». От названия суть не менялась: полицаи (это название за ними сразу закрепилось и стало ругательным) были жестко вписаны в инфраструктуру геноцида.

Формально они отвечали за «поддержание общественного порядка», плюс, как и старостам, им вменяли, по немецким инструкциям, организацию облав, розыск скрывающихся военнослужащих РККА, парашютистов, партизан, членов ВКП(б), советских активистов, выявление лиц, дающих им убежище и пищу, изъятие у населения оружия, радио- и фотоаппаратов, почтовых голубей, погребение трупов…

Старост формально выбирал сельский сход, правда, по рекомендации немцев.

То есть фактически их назначали. Староста получал от немцев пистолет или охотничье ружье и садился на оклад — 300–450 рублей. Максимальное наказание, которое мог наложить староста своей властью, — штраф до тысячи рублей или принудительные работы до 14 дней. Это вроде бы превращало его в опереточного персонажа. Вроде бы — потому что за неисполнение его указаний полагался расстрел или повешение. Какая уж тут оперетта.

Но вот окончилась война, и пришло время расплаты. Полицаев и старост проверили и… отпустили. Почти всех.

И.Пыхалов приводит в качестве примера работу Шахтинского проверочно-фильтрационного лагеря (ПФЛ) № 048. Это донесение некоего подполковника Райберга — конечно, только пример, иллюстрация (Таблица 7). Но никакой «шахтинской аномалии» в зацентрализованном Союзе быть не могло. А значит, на этом примере хорошо виден единый подход советской системы к наказанию «пособников немцев». Примерно такая же статистика была и во всех остальных 99 фильтрационных лагерях [1]. Исследователь подсчитал, что среди всех лиц, состоявших на службе у немцев (т. н. 2-я учетная группа включала еще власовцев, легионеров, тех кто служил в армиях противника, в карательных и административных органах оккупантов), благополучно проходили проверку больше 92 %.

Что это? Необъяснимая щедрость победителя? Прекраснодушие, возникшее после победы в войне? Все кончилось, все прощено?

Таблица 7. Пример статистики в фильтрационных лагерях

Тут кое-что надо учесть. Во-первых, самые активные пособники были уничтожены еще партизанами, если не успели бежать с немцами. Во-вторых, бывших полицейских и старост, конечно, не отпускали на все четыре стороны, а отправляли в «народное хозяйство» — трудовые батальоны, на стройки социализма, на трудовые поселения. Полной свободы они не получали, но это не было ни концлагерем, ни тем

более расстрелом. К тому же их скоро отпустили совсем.

В-третьих, многие прошли проверку еще во время войны.

А ведь еще в августе 1942 года из Ленинградского штаба партизанского движения были отправлены «Указания о способах разложения антисоветских отрядов и частей, формируемых немцами на оккупируемой территории». В указаниях, которые потом получили и брянские, и смоленские партизаны, впервые говорилось: не все находящиеся на службе у немцев, — враги. С ними нужно работать… Аналогично — в указе НКВД СССР «о мероприятиях по борьбе с «добровольческими отрядами»: «вербовать старост с целью получения возможности вливать через них в немецкие банды нашу агентуру». Ну а дальше — продолжим киноаналогии — прямо по сюжету с Володей Шараповым в банде «Черная кошка». Среди полицаев было много советских агентов, наши разведчики выдвигались даже в руководство полицейских и карательных подразделений. Нет точных данных, сколько их было, и какой оказалась их дальнейшая судьба. А вот к чему это привело, известно.

Автор серьезного исследования русского коллаборационизма Б. Ковалев отмечает: «Среди старост и прочих представителей "новой русской администрации" были люди, занявшие эти посты по принуждению, по просьбам своих односельчан и по заданию советских спецслужб… По мере активизации всенародной борьбы в тылу врага и побед Красной Армии на фронтах Великой Отечественной войны личный состав русской полиции оказался расколот. Часть сотрудников с оружием в руках перешла на сторону партизан, убежденные же противники советской власти вошли в состав РОА».

Трое старост из таблицы выше, что прямо из фильтрационного лагеря отправились в кадры, НКВД, похоже, и были теми самыми советскими агентами.

Нередко вдали от больших городов и крупных немецких гарнизонов распространение агитационных материалов партизаны поручали старостам! «Ими расклеивались рукописные листовки о положении дел на фронтах, о том, что Красная Армия не разбита, и о том, что не надо верить фашистской пропаганде».

Невероятно! Прямо стоит перед глазами картинка: бородатый староста с повязкой на рукаве наклеивает средь бела дня на телеграфный столб партизанскую листовку [2].

А вот еще история. Перебив немецких «комиссаров» [3].

«В полдень 22 августа со стороны леса послышался шум автомашины. Вскоре на дороге показался немецкий грузовик, в кузове которого находилось около десятка человек. Машина въехала в деревню и остановилась. Из кабины вышли… два незнакомых нам офицера. За ними следовали пять автоматчиков в немецкой форме с красными нашивками на рукавах. Первым к нам подошел высокий, стройный, сероглазый блондин лет тридцати семи, в черном кожаном пальто, фуражке командира Красной Армии, на которой виднелась новая пятиконечная звездочка, и начищенных до блеска сапогах». Так описывает бывший секретарь Минского подпольного обкома партии, командир партизанского соединения Р. Н. Мачульский первую встречу с В. В. Гиль-Родионовым. Тем самым Родионовым, который командовал первой русской гитлеровской частью.

Подполковник Красной Армии Гиль был начальником штаба стрелковой дивизии, раненым попал в плен. В лагере военнопленных предложил немцам создать боевые дружины для борьбы с большевиками. Так появились первые русские военные части — прообраз будущей Русской освободительной армии. Они получили название «1-й русской национальной бригады». Самого Гиля немцы переименовали в Родионова. Зачем? Он и сам не знал — зачем. Наверное, подобрали более русскую фамилию. С августа 1942 года его бригада в составе 500 человек, усиленная 150 немцами и полицаями, охраняла железные дороги в Белоруссии. Она несла «потери», правда не совсем боевые. В ноябре 1942-го рота, охранявшая мост от партизан, сама взорвала его, перебила немцев и ушла в лес, к партизанам.

До оккупантов уже доходили слухи, что партизаны и «родионовцы» почему-то не стреляют друг в друга. А летом 43-го во время крупной антипартизанской операции с привлечением нескольких дивизий народные мстители неожиданно вышли из окружения именно на участке Родионова. Этого, «догадался Штирлиц», т. е. Гиль-Родионов, немцы бы ему уже не простят. Тогда командир первой русской части гитлеровской армии построил солдат и объявил, что бригада переходит к партизанам. В полном составе. Строй громогласно ответил «Ура!» Немецкие «комиссары» в бригаде тут же были перебиты. А 1-я антифашистская бригада (так она стала теперь называться) получила собственный участок боевых действий.

«Я готов нести ответственность за свое поведение и поведение моих подчиненных. Даю честное слово, что буду сражаться с гитлеровцами мужественно, до последней капли, крови», — заявил Мочульскому при первой встрече Гиль-Родионов. Слово он сдержал. Бригада воевала успешно. Ее командир погиб, сражаясь с карателями, в мае 1944-го.

4.2. Представители других национальностей на войне

Как измерить героизм? Невозможно. Но не случайно у любой страны есть самые высшие награды. В США — медаль Свободы, в Британии — орден Подвязки (со странными названиями — Чертополоха, Бани и т. д.), во Франции — орден Почетного Легиона. В странах бывшего СССР унаследовали от него звание героя — Герой России, Герой Украины, Герой Белоруссии, Национальный Герой Армении, звание «Народный Герой» (Казахстан)…

Людям нужны эти знаки высшей доблести — чтоб было понятно. Все и сразу. В статистике по Героям Советского Союза 1941-45 годов часто пишут — русских столько-то, украинцев, белорусов — столько-то, а потом идет — представителей других национальностей. Наверняка представителям такое объединение всем скопом — обидно.

По национальному составу большинство Героев составляли русские — 8160 человек. Среди удостоившихся Звезды Героя украинцев — 2069 человек, белорусов — 309, татар — 161, евреев — 108, казахов — 96, грузин — 90, армян — 89, узбеков — 69, мордвин — 63, чувашей — 45, азербайджанцев — 43, башкир — 39, осетин — 31, марийцев — 18, туркмен — 16, литовцев — 15, таджиков — 15, латышей — 12, киргизов — 12, коми — 10, удмуртов — 10, эстонцев — 9, карелов — 8, калмыков — 8, кабардинцев — 6, адыгейцев — 6, абхазцев — 4, якутов — 2, молдаван — 2, тувинец — 1. Но дальше следует «и представители многих других национальностей». Так что мы будем использовать список с сайта Монетного двора — все-таки казенное учреждение.

Но где чеченцы? Где крымские татары? Если эти народы оказались репрессированными, если из тех и других многие воевали на стороне Гитлера, то что же — забывать тех, кто честно исполнил свой долг?

Исправлять так исправлять. Вот все чеченцы — Герои Советского Союза: Ханпаша Нурадилов, Хансултан Дачиев, Абухажи Идрисов, Хаваджи Магомед-Мерзоев, Ирбайхан Бейбулатов, Мовлид Висаитов.

Вот все крымские татары, удостоенные этого звания: Петай Абилов, Тейфук Абдуль, Узеир Абдураманов, Абдуреим Решидов, Сеитнафе Сеитвелиев. Аметхан Султан удостоен этого звания дважды.

Чеченская доблесть. С чеченцами всегда непросто. Ну, да это и нормально — давно уже пора сделать такой вывод. Надо бы привыкнуть, правда?

Факт в том, что среди призванных в 1941 году из Чечено-Ингушской республики 17 000 человек, около 16 000 перешли на сторону немце или дезертировали. А во время немецкого наступления 1942 года исламское духовенство умудрилось провозгласить Гитлера Великим имамом.

Но есть и другой факт: из ушедших в августе 1942 на войну из тогдашней Чечено-Ингушской АССР 18,5 тыс. мужчин подавляющее большинство, две трети — было добровольцами.

Факт в том, что 255-й Отдельный Чечено-Ингушский полк (осколок расформированной горской дивизии) стоял насмерть на подступах к Сталинграду [4].

В бою у селения Захаровка пулеметчик Ханпаша Нурадилов один остановил наступление немецких цепей, уничтожил 120 гитлеровцев и еще семерых взял в плен. Как он это сделал — один — да еще семерых взял в плен — ума не приложу. Нурадилов довел свой личный счет убитых гитлеровцев до 920 человек. Может, эта цифра покажется кому-то преувеличением.

Но звание Героя ему было присвоено — посмертно. А Героя в те времена за преувеличения — не давали.

Снайпер Абухажи Идрисов тоже удостоился этого звания, когда уничтожил — 349 солдат и офицеров. Вот это — скорее всего с точностью до миллиграмма. Снайперы считали своих «клиентов» поголовно.

Первым советским офицером, который пожал руку командиру передовых частей армии США генералу Боллингу во время исторической встречи на Эльбе, был чеченец Мовлид Висаитов. Будучи командиром кавалерийского полка, он уже в июле 1941 года был представлен к Ордену Красного Знамени: в те дни и в той обстановке столь высокая награда была большой редкостью. Затем М. Висаитов получил в подарок коня. Его на свои средства приобрел Михаил Шолохов и отправил на фронт с напутствием — подарить лучшему кавалеристу Советской Армии. Коня он и подарил американскому генералу. Ответным подарком, согласно обычаю гор, стал генеральский джип.

Еврейское счастье. Боевое. Великая Отечественная раскрыла в этом народе качества, казалось, в нем совершенно забытые. Народ интеллигентов, торговцев и ростовщиков, как в ветхозаветные времена, стал народом воинов. Эта война была для него дважды Отечественной. Такое повторится еще раз — уже в собственном нововозродимом национальном государстве Израиль.

200 тыс. евреев, служивших в Красной Армии, были награждены орденами и медалями. Более 25 тыс. партизан-евреев воевали на Украине. Более 12 тыс. евреев воевали в партизанских отрядах Белоруссии. Герой Советского Союза летчик Михаил Плоткин был одним из тех легендарных пилотов, которые бомбили Берлин в 1941 году.

Генерал М. Г. Вайнруб во время Висло-Одерской наступательной операции, командуя танковым соединением, прорвал оборону врага на р. Висла, что открыло путь в Германию. Кавалерийские части генерала Л. М. Доватора, подобно казакам атамана Платова — в первую Отечественную войну 1812 года — совершали смелые рейды, терроризируя тылы противника. Во время контрнаступления под Москвой в один из таких рейдов по немецким тылам командир кавалерийского корпуса Доватор погиб.

Дважды Героем стал Давид Абрамович Драгунский. Он воевал еще у озера Хасан. Первую Звезду Героя командир танковой бригады полковник Драгунский получил за форсирование Вислы. Вторую — за штурм Берлина и взятие Праги. На фронте кроме Давида Абрамовича воевали восемь его братьев. Четверо из них погибли в боях, а отец с матерью, дед и сестры были расстреляны оккупантами. У вас пошли мурашки по коже?

Восемь братьев! Вот он — настоящий еврейский спецназ, настоящее «смертельное оружие», уничтожавшее гитлеровцев, а не выдуманный тарантиновский бред из «Бесславных ублюдков».

Десантники отряда морской пехоты под руководством еврея майора Ц. Л. Куникова сражались под Новороссийском, заняв плацдарм на Малой земле.

Косили врага женщины-снайперы — одесситка Геня Головатова и сталинградка Вероника Фактор.

И еще два героя: Абрамович и Березовский.

Танкист Абрам Абрамович погиб в Испании в 1937-м. Герой Советского Союза. Посмертно. Артиллерист Ефим Березовский отличился при форсировании Днепра. Батарея Березовского выдержала 11 контратак, полегла почти поголовно. Но захваченный плацдарм — удержала. Герой Советского Союза.

4.3. И все — таки Сталин высылал народы Кавказа

На сайте ФСБ в разделе «Авторские публикации» есть интервью с генерал-майором КГБ Эдуардом Нордманом. Вот что он рассказывал [5]:

«В 1968 году я участвовал в плановой проверке работы УКГБ Чечено-Ингушетии. Из бесед с местными чекистами неожиданно узнал, что в горах до сих пор скрываются две недобитые банды, сформированные в годы войны. Правда, их деятельность потеряла какой-либо политический оттенок. Просто выживали, грабили местное население. Но оно своих обидчиков не выдавало — в силу своеобразного менталитета».

Генерал вернулся в Москву — кому доложить? Никто не хочет слушать. Война закончилась двадцать лет назад, а по Кавказу бродят гитлеровские недобитки-абреки? Это уже не веселый анекдот про белорусского партизана, который не знает, что война закончилась, и упрямо продолжает пускать поезда под откос. Это уже попахивает провалом ленинской национальной политики.

— Набрался я храбрости, пошел к Андропову, доложил ситуацию… Юрий Владимирович тут же приказал создать спецотдел. К 1970 году с бандами в Чечено-Ингушетии было покончено. Правда, через двадцать лет они появились в еще большем количестве. Но это уже другая история.

Так что и в благословенные, как сейчас представляется, советские времена на Кавказе все было куда сложней, чем в кинокомедии «Кавказская пленница». Что ж говорить о таком переломном моменте, как война? Да, среди горцев было много героев, но и предателей — хватало. Хотя слово «предатель», думается, по отношению к горцам не совсем точное. Скорее, сказалось наследство многовековой вражды к России и русским. Война — просто случай представился.

На территории СССР немцы искали и находили — «естественных» союзников для борьбы с русскими. На Северо-Западе это были «обиженные» эстонцы, латыши, финны. На Юге — крымские татары и чеченцы.

Впоследствии немцы признавались, что до войны имели весьма смутные представления о Советском Союзе. Одни считали его страной с единым русским населением. Другие, наоборот, глубоко расколотой по национальному признаку — «тюрьмой народов». СССР же на поверку оказался сплоченной многонациональной страной без особых национальных противоречий.

То, насколько немцы были темными в этом вопросе, хорошо иллюстрирует такой факт. В сентябре 1941 года на одном из совещаний военного руководства, которое рассматривало вопросы обращения с военнопленными, Отто Бройтигам, офицер связи Восточного министерства при Верховном главнокомандовании вермахта, жаловался, что «айнзатцкоманды» часто уничтожали всех «обрезанных» военнопленных, принимая их за евреев. Присутствующий при этом небезызвестный шеф гестапо старина Генрих Мюллер заявил, что он впервые слышит, что мусульмане практикуют обычай обрезания [6].

Пришлось немцам разбираться с нашей национальной спецификой уже по ходу дела. Жизнь и война заставили. Пропагандистские службы вермахта получили новое ЦУ из Берлина: «Бессмысленно обращаться с пропагандой ко многим племенам сразу. Нужно сформировать отдельные подразделения грузин, армян, черкесов, кабардинцев и т. д.». Розенберг настаивал: надо использовать «исторически закоренелую ненависть между кавказскими народностями, развивая ее, идя навстречу гордости и тщеславию тех или других… Формирования кубанцев будут дислоцироваться в Азербайджане, или азербайджанские — на Тереке, или грузинские — среди горных народностей». И работа закипела. Вот листовка периода немецкого наступления:

«Горец! У тебя теперь есть своя власть. Твои права охраняет доблестная германская армия. Люби эту власть, люби германского воина, который, как орел, перелетел снеговые горы, чтобы освободить тебя и твоих братьев. Живи счастливо, хозяин гор! Пусть благословен будет твой труд и твоя сакля».

Всего в составе немецких войск на Кавказе было 25 батальонов из местных легионеров. И еще около 40 тысяч ждали прихода немцев, вооруженные винтовками, пулеметами и даже минометами. Кроме того, создавались отряды добровольцев для борьбы с партизанам и в Крыму, в татарских деревнях.

Документально подтверждено, что в период Великой Отечественной войны Чечено-Ингушскую АССР охватил массовый бандитизм, значительная часть мужского населения встала на сторону врага либо ушла в горы с оружием в руках.

Не менее утешительно выглядит и ситуация с крымскими татарами. Это больные страницы истории, но их приходится ворошить [7].

Государственный комитет обороны докладывал Сталину 10 мая 1944 года: «…товарищу СТАЛИНУ И.В.

Органами НКВД и НКГБ проводится в Крыму работа по выявлению и изъятию агентуры противника, изменников Родине, пособников немецко-фашистских оккупантов и другого антисоветского элемента.

Следственным и агентурным путём, а также заявлениями местных жителей установлено, что значительная часть татарского населения Крыма активно сотрудничала с немецко-фашистскими оккупантами и вела борьбу против Советской власти. Из частей Красной Армии в 1941 году дезертировало свыше 20 тысяч татар, которые изменили Родине, перешли на службу к немцам и с оружием в руках боролись против Красной Армии.

Татарские национальные комитеты» широко содействовали немцам в организации и сколачивании из числа дезертиров и татарской молодёжи татарских воинских частей карательных и полицейских отрядов для действий против частей Красной Армии и советских партизан. В качестве карателей и полицейских татары отличались особой жестокостью. Татарские национальные комитеты» принимали активное участие вместе с немецкой полицией в организации угона в Германию свыше 50 тысяч советских граждан…».

Не думаю, что кто-либо из молодого поколения может полностью представить

себе, что скрыто за строками этого документа, что чувствовали люди, читая: «В качестве карателей… отличались особой жестокостью» или «принимали активное участие вместе с немецкой полицией в организации угона в Германию». В условиях Великой Отечественной войны и действующих на тот момент законов военного времени кара за подобные преступления была одна: РАССТРЕЛ. И следует отметить, что подавляющее большинство населения СССР, испытавшее на себе ужасы фашизма, поддержало бы это решение. В том, что у Сталина была возможность осуществить «правовое решение вопроса», сомневаться не приходится — в 1944 году в воюющей стране нашлись силы и средства для переселения целых народов за тысячи километров.

19 мая 1944 года ГКО докладывает Сталину:

«Сегодня, 20 мая, закончена операция по выселению крымских татар. Выселено и погружено в эшелоны 180 014 человек. Эшелоны отправлены к местам нового расселения — в Узбекскую ССР.

Во время операции по выселению изъято оружия: миномётов —49, пулемётов — 716, автоматов — 724, винтовок — 9 888 и боепатронов —4 826 887. Происшествий во время операции не было».

Итак, правовое решение вопроса в условиях военного времени означало бы расстрел большей части мужского населения крымских татар, как и чеченского и ингушского народов. То есть ГЕНОЦИД. Не знаю, отдают ли себе в этом отчёт сторонники примата права, но любое другое решение являлось бы неправовым.

И в ряде серьёзных публикаций можно встретить утверждения, что сами народы прекрасно понимали нависшую над ними угрозу: женщины плакали от радости, узнав, что их только выселяют, а окружившие селения войска НКВД не поведут немедленно их мужей на расстрел.

И. В. Сталин недаром занимал до 1922 года пост наркома по делам национальностей. Как бы это ни прозвучало, он умел карать как отдельных людей, так и целые народы. Можно сказать, что в выборе между законностью и гуманизмом Сталин предпочёл гуманизм, но думается, что подобный выбор перед ним просто не стоял. Он не был воспитан в либеральной традиции и выбора «народ или закон (геноцид)» не делал. Оторвав народ от почвы, от корней, переместив в иную культуру, он достаточно его наказал, и в этом Сталин, надо полагать, прекрасно отдавал себе отчёт. Немцы рвутся на Кавказ. Что делать Сталину? Ждать когда предатели ударят с тыла? Поэтому их и депортировали.

Немецкие депортации и расстрелы в странах Прибалтики не шли в какое сравнение с советскими депортациями народов Крыма и Северного Кавказа, но и их последствия подмечены достаточно точно. Историк Александр Дюков в основанной на материалах Нюрнбергского процесса книге «За что сражались советские люди» отмечает: «За одну ночь в Каунасе озверевшими националистами было убито более 3,5 тысяч человек… В Риге к началу июня были, как говорилось в докладе шефа полиции безопасности и СД, «разрушены все синагоги, расстреляно порядка 900 евреев.

То, что на территории Латвии в уничтожении евреев на первых порах удалось достичь лишь весьма скромных успехов, бригаденфюрер Штальэккер объяснял весьма доходчиво. В основном это объяснялось тем, что национальное руководство было угнано Советами. Однако путём оказания влияния на латышскую вспомогательную полицию удалось организовать еврейский погром».

«Латыши, в том числе и находящиеся на руководящих постах, держали себя по отношению к евреям совершенно пассивно и не отваживались против них выступить, — значится в ещё одном документе СД, приводимом Дюковым. — Значительно ослабляет активность латышского населения то обстоятельство, что за две недели до возникновения войны русские вывезли около 500 латышских семей, которые можно считать относящимися к интеллигенции, в глубь страны».

Вы посмотрите. И здесь опять гребанная национальная интеллигенция.

Действовала пропаганда и с нашей стороны. Хотя к весне 1943 года практически все партизанские бригады имели типографии, эти листовки приходилось писать от руки: не было нужных шрифтов. «К братьям-латышам», «К армянам в легионе "Армения"», «К азербайджанцам, состоящим на службе у немецких захватчиков».

Но вот, скажем, приказ «Всем русским, украинцам, белорусам, латышам, эстонцам, литовцам, азербайджанцам и другим, состоящим на службе в немецкой армии» — был отпечатан на понятном всем русском. Да-да, партизанское командование именно приказывало: «Перебить немецких офицеров, разгромить военные объекты Пскова, Луги, Порхова, вывести из строя промышленные предприятия и средства транспорта, захватить оружие и, выполняя это задание, перейти к партизанам».

И не надо думать, что подобного рода «приказы» никем не выполнялись. Война катилась к предсказуемому результату, и только осенью 43-го, и только в Ленинградской области перешли к партизанам свыше четырех тысяч бойцов из национальных легионов.

4.4. За убийства и истязания

После ухода немцев из Франции французы стихийно казнили больше 100 тысяч соотечественников [8]. Тех, кто сотрудничал с немцами — т. н. коллаборационистов, забили, повесили за ноги, разорвали на клочки. Тысячи француженок, сожительствовавших с немцами, были по обвинению в «лежачем коллаборационизме» обриты наголо, изнасилованы, забиты камнями, сосланы. Творился очередной кровавый праздник французской LIBERTE.

Еще один миллион лишили всех гражданских прав, уволили с работы и обрекли на нищенское существование. Однако основные расправы происходили вне всяких судов и нигде не задокументированы. Бывшие партизаны расстреливали на месте тех, кого подозревали в сотрудничестве с немцами. Особенно безжалостно отряды Сопротивления мстили вооруженной немцами довольно многочисленной французской милиции. Происходившее было похоже на кровавую корсиканскую вендетту.

Во Франции развернулась настоящая гражданская война, похожая на террор якобинцев в период французской революции. Отступники уничтожались целыми семьями. Священникам, которые помогали немцам, выкалывали глаза, выдирали ногти и закапывали в могилах живьем. Женщин, заподозренных в интимных отношениях с немцами, заставляли раздеваться и заниматься сексом с животными. На страну выплеснулась вся ненависть, которая накопилась за 4 года оккупации. Многие французы охотно соглашались работать на нацистов в качестве информаторов, полицейских, тюремщиков, палачей. Они, как и нацисты, ненавидели евреев и коммунистов, обвиняя их во всех своих бедах. Другие просто жили, не думая, кто им платит.

Первым делом французские освободительные отряды, входя в город, захватывали и громили полицейский участок, тюрьму и здание местной администрации. Затем они брили головы женщинам, которые сожительствовали с немцами. Именно женщины становились главными объектами мщения. Им на грудь и ягодицы ставили раскаленные клейма в виде свастики.

Но куда более страшная кара ожидала чиновников, работавших на фашистов. В Париже их сгоняли в средневековую тюрьму в центре города, где их ждали пытки и мучительная смерть… Новая волна террора началась весной 1945 года, когда опубликовали секретные немецкие документы с именами тех, кто работал на фашистов, и на родину возвратились французы из концлагерей. По всей стране сколачивались вооруженные банды, которые творили самосуд. По ночам бывших агентов гестапо тысячами вешали вниз головой на фонарных столбах.

Отвечать за своих матерей пришлось даже сотням тысяч детей, родившимся у француженок от немцев. Их отправляли в детские дома тюремного типа, где плохо кормили и не обучали в школе. Многие из них покончили жизнь самоубийством. До сих пор дети оккупантов боятся сознаться в своем происхождении. Они опасаются давать интервью и рассказывать о своем детстве…

Доктор исторических наук, профессор Б. С. Клейн пишет по этому поводу [9]: «Есть данные, что после освобождения было расстреляно 108 тысяч французов между июнем 1944 и февралем 1945 г., многих по обвинению в «национальном унижении». Арестованных же за пособничество врагу было в десятки раз больше».

При этом даже как-то неудобно сравнивать мягонький режим, установленный немцами для расово-близких французов, и те зверства, которые гитлеровцы вытворяли на наших оккупированных территориях. Вот только у нас почему-то массовых народных расправ с пособниками гитлеровцев не было. Во время советского наступления казни полицаев и карателей население воспринимало как справедливое наказание. Русские женщины, сожительствовавшие с немцами, тоже, кстати, считались пособницами. Но их никто самосудом не казнил. Наказание несла власть — по закону. Закон был суров. Но давайте в двух словах посмотрим, как он звучал, почему был столь строг, и как реализовывался на практике.

Итак, что же в СССР? Еще в начале войны появилось постановление Прокурора СССР «О квалификации преступлений лиц, перешедших на службу к немецко-фашистским оккупантам…». К середине войны большая часть оккупированных территорий была освобождена. Открылись факты чудовищных преступлений нацистов.

19 апреля 1943 года был издан новый Указ Президиума Верховного Совета СССР, по которому военные преступления рассматривались военно-полевыми судами. При этом различия между оккупантами и предателями не делалось.

1. Установить, что немецкие, итальянские, румынские, венгерские, финские фашистские злодеи, уличенные в совершении убийств и истязаний гражданского населения и пленных красноармейцев, а также шпионы и изменники родины из числа советских граждан караются смертной казнью через повешение.

2. Пособники из местного населения, уличенные в оказании содействия злодеям в совершении расправ и насилий над гражданским населением и пленными красноармейцами, караются ссылкой в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.

3. Приговоры военно-полевых судов при дивизиях утверждать командиру дивизии и приводить в исполнение немедленно…

Даже когда через 10 лет после войны прошла амнистия «в отношении тех советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годах по малодушию или несознательности оказались вовлеченными в сотрудничество с оккупантами», она не применялась «к карателям, осужденным за убийства и истязания советских граждан».

И это, согласимся, было справедливо.

Но обратим внимание вот еще на что. Значит, и через десять лет после войны недорасстрелянные, недоповешенные каратели гнили по советским лагерям. Так все-таки сколько? Помимо всяческих всхлипов, откровенной пропаганды, бесконечного повторения самых отвязных данных из нацистских газет на русском языке, есть, конечно, и нормальные исследования военных историков.

Генерал армии М. А. Гареев говорит о 200 тысячах пособников, из которых в вооруженных формированиях гитлеровцев служили более 100 тысяч [10].

Выверку по документам военного архива в Потсдаме (Германия) проводил Репин Л. У него получилось, что служить в немецкую армию пошли 180 тыс. советских граждан, из них половина — военнослужащие [11]. В монографии А. Е. Епифанова «Ответственность за военные преступления» [12]. «Русская освободительная армия» (РОА) генерала Власова — 50 тысяч. Только на восточном фронте она не воевала. «Русская освободительная народная армия» (РОНА) Каминского — 20 тысяч. То же не воевала. Полицаи — на круг — 60–70 тысяч. Казачьи войска — 70 тысяч. По современным немецким данным, число полицаев сходится: в начале 1943 года от 60 до 70 тысяч. Плюс «восточные (национальные) батальоны» — 80 тысяч… [13]. В общем, данные не совпадают, но везде они в 5–7 раз меньше, чем этот ритуально-виртуальный «миллион вооруженных русских за Гитлера». Но только сначала давайте определимся, почему для нас важны эти цифры? Почему важно: сколько было предателей, пособников, коллаборационистов, тех, кто по зову сердца или под страхом смерти начал сотрудничать с гитлеровцами.

65-летие Победы, дата некруглая, но отмечалось едва ли не шире, чем 50-летие, полувековой юбилей. «Спасибо деду за победу» — писали на дорогих иномарках, совершенно их не щадя.

Тут можно увидеть и праздничный ажиотаж, вроде предновогоднего. Можно углядеть и официоз — недаром телевидение ежедневно в течение нескольких месяцев перед, приближающейся датой, прокачивало мозги, осоловевшему от танцев на льду и Петросяна, телезрителю. Но ажиотаж и официоз ничего по большому счету не меняют. Победа в войне — единственное, что объединяет наше расколотое общество. И это чуть ли не последнее, что осталось общего у стран бывшего СССР. «Одна на всех» — это правда. Одна победа и одна война — Великая Отечественная. Одна радость и одно горе.

Вот только какая же она отечественная, народная и священная, если половина нашего народа воевало по другую сторону? Этот вопрос уже звучит в работах некоторых историков. После историков скоро будут журналисты, а там — и широкая публика. И какому советскому деду тогда говорить «спасибо» за победу? Тому, кто «разгромил и уничтожил» другого советского деда?

Понятно, зачем это делают товарищи ученые, доценты с кандидатами. Каждый хочет оставить свой след в науке. А в связи с открытием архивов действительно открылся огромный пласт документов именно по коллаборационистам. Твори, выдумывай, пробуй. Нередко — на западные гранты. Переименовать войну — чем не след в науке? Да еще под благим предлогом — «очистить от грязи» имена тех, кто сражался с коммунизмом. Пусть и на стороне Гитлера. Продолжаем логическую цепочку. Если полстраны было у Гитлера в союзниках, то с кем Германия, получается, воевала? С западными демократиями на Западе, и еще — по стечению обстоятельств — со сталинским режимом на Востоке. По стечению — потому что он был Гитлеру близок по всем параметрам, достаточно вспомнить довоенную дружбу. Ну а пол-России всегда стояло за Гитлера горой.

Скоро, очень скоро появятся такие официальные концепции, что, хотя Германия и СССР вроде как воевали, но на самом деле глубинная линия фронта проходила совсем по другому разделу: с одной стороны — силы Добра, демократии, свободы Запада, с другой — силы Зла, тоталитарные режимы: германский национал-социализм и советский социализм. Просто первого врага силы добра разгромили в 1945-м, а второго — чуть позже, скажем в 1991-м, ибо поначалу он с восточной сталинской хитростью затесался в ряды победителей. «Советско-нацистская война 1941–1945 гг. и Россия». Так прямо и называется глава в учебнике (!) «История России. XX век. Том II — 1939–2007 гг.» под редакцией А. Б. Зубова (М., 2009).

Не хочу говорить о заговоре против нашей страны. Но такова уж логика современной real politik. Россия всегда была и остается для Запада естественным соперником, конкурентом, вероятно, при определенных обстоятельствах — противником. Конкурента надо разорить, иначе рано или поздно он это сделает с тобой.

Уже в некоторых закавказских республиках Великую Отечественную Войну велено называть просто «Второй мировой». А мир в целом по-прежнему живет, отталкиваясь от результатов Второй мировой, от решений, которые были приняты победителями в конце той войны и сразу после нее. Если пересмотреть итоги войны, то автоматически пересматривается и все устройство известного нам мира.

Поэтому сомнения самих русских — насчет того, какую роль они играли в той войне, будут очень даже на руку при пересмотре истории. Сопротивляться не станут. Если Россия — исторически проигравшая сторона, то что она должна делать? Правильно — вернуть незаконно временно захваченные территории и заплатить контрибуции. Какие там три Курильских островка? Шикотан, Итуруп, что там еще? Брысь, русские, вовсе с Курил — исконно японской территории! Признаем себя пособниками Гитлера, признаем «соучастниками» в развязывании Второй мировой — и все, начнем все отдавать. Сами, скопом и даром, как в 1991 году. Курильские острова. Калининградскую область, Сахалин, потом — Карелию, Северный Кавказ.

Признаем — и ельцинская Россия образца 01.01.1992, ужавшаяся до размеров царства молодого Алексея Михайловича Тишайшего, — покажется гигантом. Забудьте об Империи. Забудьте об СССР.

Даешь — Великое княжество Московское времен Иоанна Васильевича Грозного! Это еще если удержим Казань и Астрахань. Правда и Президент никому будет не грозен, да и княжество будет так себе — не больно Великое.

Это первое — сторона, виновная в развязывании Мировой войны должна быть признана стороной проигравшей, и отдать свои — ресурсы и территории.

А второе — заплатить контрибуции. А что, их уже посчитали. Называются официально — «ущербом, причиненным советской оккупацией». Литва — $28 млрд. Латвия — $18,5 млрд. Эстония — $4 млрд. (но это только экологический ущерб от пребывания советской армии). И даже мирная Молдавия умудрилась насчитать$27,8 миллиарда. Вот почему важны цифры. Вот как одни цифры превращаются в другие. Точнее, нереальные люди — в реальные деньги.

Что же было в реальности? В реальности за Гитлера сражалась горстка русских. Очень мало наших «воевало за немцев». 50 тысяч власовцев — если мы еще в это поверим, если они действительно существовали, а не являли собой виртуальную армию на вроде солдат из «Звездных войн» — это ничто по сравнению с 34,5 МИЛЛИОНА советских солдат, прошедших войну. Это даже не капля в море. Это гранула водяной пыли. 50 тысяч — и 34 500 тысяч. Один власовец на 7 (семь) рот регулярной армии.

Да сравнить хотя бы с миллионом (!) партизан — при том, что партизан не могло быть много по определению. В лесу бы не прокормились. Профессиональные диверсанты и разведчики, не дошедшие до своих окруженцы, бежавшие военнопленные, народные мстители, променявшие не сытую, но хотя бы безопасную жизнь под немцами на смертельное скитание по брянским лесам и болотам Полесья.

Приведем другой пример. Летом 1944 г. при наступлении англо-американских войск во Франции к ним попадало в плен большое количество немецких солдат и офицеров, которых обычно направляли в лагеря на территории Англии. Вскоре выяснилось, что часть этих пленных, не понимает по-немецки и что это, оказывается, бывшие советские военнослужащие, попавшие в немецкий плен и поступившие затем на службу в немецкую армию. По статье 193 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР за переход военнослужащих на сторону противника в военное время предусматривалось только одно наказание— смертная казнь с конфискацией имущества. Англичане знали об этом, тем не менее, поставили в известность Москву об этих лицах и попросили забрать их в СССР. 31 октября 1944 г. 19907 репатриантов на трех английских кораблях были направлены в Мурманск, куда они прибыли 6 ноября. Среди депортированных высказывались предположения, что их расстреляют сразу же на мурманской пристани. Однако официальные представители объяснили, что советское правительство их простило и что они не только не будут расстреляны, но и вообще освобождаются от привлечения к уголовной ответственности за измену Родине. Больше года эти люди проходили проверку в спецлагере НКВД, а затем были направлены на 6-летнее спецпоселение. В 1952 г. большинство из них было освобождено, причем в их анкетах не значилось никакой судимости, а время работы на спецпоселении было зачтено в трудовой стаж [15].

А что касается казаков, то первое крупное казачье соединение СС фон Паннвица было создано не на Дону и не на Кубани, а в Польше. Немецкое командование мучительно тянуло с отправкой первой казачьей дивизии на Восточный фронт, в результате все-таки решило не дразнить гусей, — и она оказалась на Балканах. А уж в Югославии они развернулись…

Для руководства казаками из эмиграции приехали настоящие белогвардейцы. В том числе герои Гражданской войны Шкуро и Краснов. Генерал Краснов обратился к народу — к «родным казакам и братьям иногородним и пришлым из советчины русским, с кем довелось прожить казакам вместе и перестрадать 23 года тяжелой неволи под жидовской советской пятой на кровью залитом Тихом Дону, на вольнолюбивой Кубани и бурном Тереке»… Были сформированы 7-я добровольческая казачья дивизия СС, и 15-й кавалерийский казачий корпус СС [14]. А то, что оказались на стороне фашистов, можно объяснить только какой-то детской наивностью или беспринципностью в выборе средств. Впрочем, можно ничего и не объяснять. 70 тысяч казаков — пусть даже действительно 70 тысяч — примерно та же петрушка. При этом даже казачьи части немцы не решались допускать до фронта, использовали их как карательные.

Ну, а что же гитлеровцы в России? Ничего кроме сочувствия не вызывает и участь «призванных» в германскую армию гражданских лиц. Была проведена самая настоящая принудительная мобилизация. Если поначалу, в 1941-м, «добровольцам» — «хиви» еще обещались земельные наделы, даже поступление в учебные заведения когда-нибудь в будущем, после войны, то уже с 1942 года главный «стимул» вступать в ряды добровольных помощников — остался один — расстрел за неподчинение. Этим «добровольцам» — никогда не доверяли оружия, — думаю, данный факт говорит очень многое. В частях немцы создали систему тотального доносительства, в силу чего истинную боеспособность «наших Иванов» они знали хорошо. Знали, и поэтому даже охотничьих ружей и фузей — на всякий случай — не давали. Злые небритые Иваны, ряженные в потрепанную серую форму, упорно смотрели в сторону леса. Сколько ни корми их галетами.

В конце концов, в 1942 году Гитлер вообще запретил дальнейшее формирование «туземных» русских частей. Даже для расово близких прибалтов, эстонцев и латышей (литовцам Гитлер тоже не доверял), у фюрера имелось указание: не отправлять их на фронт — а то после войны начнут чего-то требовать, напоминать о заслугах перед рейхом… Нет уж, — лучше держать в карателях. После войны им все равно предстояло уступить свои земли немцам. Но и расформировывать уже созданные восточные части Гитлер не стал. Впоследствии эстонские и латышские батальоны все же пришлось отправить на фронт.

Это потом мы напридумывали: про то, какие низкие были у вермахта боевые потери на фоне нашего «забрасывания трупами». А тогда — реальность войны была иной. Потери вермахта на Восточном фронте — чудовищны, несравнимы с боями на Западе и в Африке. Затыкать дыры— некем. Поэтому, вопреки теоретическим установкам фюрера, бросали на передовую — и эстонцев, и латышей. Вот русских, власовцев — тех по-прежнему отправлять в окопы боялись. Не верили. И правильно, кстати, делали.

4.5. Каким менеджером был СТАЛИН?

Начало войны, 1941-й, обычно называют катастрофой. Каким образом в условиях, когда немецкие танковые армии обхватывали клещами целые промышленные районы, удалось эвакуировать промышленность — загадка.

Это ведь не чемодан собрать. Станки, оборудование демонтировать, погрузить, доставить, установить в новом месте, обычно не в здании, а сходу — на бетонной подушке в чистом поле, и — запустить производство. Сейчас, в тепличных условиях рыночной экономики, когда на любое пожелание производственника слетаются роем субподрядчики, — только деньги плати — процесс переезда займет месяцы, даже годы. Тогда, под бомбежками, в общей неразберихе прорванных фронтов и бегства мирного населения, — недели. Заводы словно перелетали с места на место. Словно за дело брались какие-то сказочные персонажи — из ларца, одинаковые с лица. Нет, это не загадка. Это чудо советского менеджмента — тех самых «одинаковых с лица» незаметных волшебников. Всего в военной промышленности было задействовано полтысячи заводов. Н. С. Симонов подсчитал, что на начало октября 1941 года было намечено и перебазировано не менее 65 % предприятий военно-промышленных наркоматов [16]. Понятно, что невиданная в истории по масштабам перенастройка промышленности под нужды фронта имела своих руководителей. Это были удивительные люди. Архивы хранят донесения о поступках директоров, за которые их должны были расстрелять…

О руководителе Кировского танкового завода в Челябинске: «Новый директор И. М. Зальцман, шел к своей цели решительно, не считаясь с потерями, утратами. Тракторное производство было грубо, даже варварски приостановлено: станки срывались с фундаментов, перетаскивались на новое место, на иную линию…Снег сыпался сверху, застывшую эмульсию смывали кипятком… Шлифовальные, зуборезные станки, требующие особой точности, успевали все же в эти дни устанавливать капитально, чтобы не было тряски».

Однажды, когда новая партия танков была готова, а двигатели к ним не поступили, Зальцман остановил проходящий эшелон с военными грузами. Снял с него авиационные двигатели. За одну ночь конструкторы решили невиданную прежде задачу — как двигатель самолета переналадить и поставить на танк. И партия ушла на фронт вовремя.

Лучший танк Второй мировой выпускали в 1940 году только на одном заводе. Сделали там «тридцатьчетверок» всего 117 штук. Именно этот завод пришлось эвакуировать, но уже в 1941-м было выпущено больше четырех тысяч «тридцатьчетверок». В 1942-м танк выпускали уже на шести заводах.

Бронированный штурмовик Ил-2 — оружие-легенда, как и Т-34. Перенос его производства из Воронежа в Куйбышев — такое же волшебство. Директор куйбышевского авиазавода Б. М. Шенкман получил приказ Сталина наладить производство штурмовиков буквально на пустом месте. Из воспоминаний инженера П. Ольшанского: «Приказ Сталина срочно наладить выпуск самолетов Ил-2 выполнялся жестко. Каждую ночь в 2 часа в летной куртке с тростью в руке Б. М. Шенкман обходил все цеха и участки завода. Помню, на участке изготовления лонжеронов, где я работал мастером, сборка одного из самых трудоемких узлов производилась кувалдой вручную, т. к. пневмоклепки еще не было. Причем работу производили буквально на коленях, отчего колени рабочих превращались в сплошную мозоль… На вопрос директора, адресованный самому опытному сборщику Галызину, что нужно, чтобы увеличить производство этих узлов, рабочий богатырского телосложения попросил… буханку хлеба».

Тем не менее 23 декабря 1941 года поздно вечером директор получил страшную телеграмму из Кремля. Привожу полностью ее полностью, феерический стиль сталинской диктовки оцените сами [17]. «Вы подвели нашу страну и нашу Красную Армию. Вы не изволите до сих пор выпускать ИЛ-2. Самолеты ИЛ-2 нужны нашей Красной Армии теперь как воздух, как хлеб. Шенкман дает по одному ИЛ-2 в день, а Третьяков дает МиГ-3 по одной, по две штуки.

Это насмешка над страной, над Красной Армией. Нам нужны не МиГи, а ИЛ-2. Если 18 завод думает отбрехнуться от страны, давая по одному ИЛ-2 в день, то жестоко ошибается и понесет за это кару. Прошу вас не выводить правительство из терпения и требую, чтобы выпускали побольше ИЛов. Предупреждаю последний раз. нр П553 — СТАЛИН». «Отбрехиваться» от указаний руководства страны было в те годы как-то не принято. Хоть и не было ни Степашина, ни Счетной палаты. Но Шенкман пообещал выполнить план по выпуску самолетов, и потребовал, не стесняясь, множество дополнительных ресурсов.

На следующий день с завода ушла телеграмма следующего содержания:

«Москва. Кремль. Сталину.

Вашу справедливую оценку нашей плохой работы довели до всего коллектива. Во исполнение Вашего телеграфного указания сообщаем, что завод достигнет в конце декабря ежедневного выпуска трех машин. С 5 января — по четыре машины. С 19 января — по шесть машин. С 26 января — по семь машин в день!

Основной причиной отставания завода по развертыванию выпуска самолетов является размещение нас на недостроенной части завода. В настоящее время недостроены корпус агрегатных цехов, кузница, корпус заготовителъно-штамповочных цехов, компрессорная. Отсутствуют тепло, воздух, кислород и достаточное количество жилья для рабочих.

Просим Вашей помощи по ускорению окончания строительства и ускорению налаживания снабжения завода готовыми изделиями, материалами. Просим также обязать соответствующие организации о мобилизации для нас недостающих рабочих и об улучшении питания рабочих. Коллектив завода обязуется позорное отставание немедленно ликвидировать» [18].

Далее шел подробный список требуемых дополнительных ресурсов. Самое удивительное, что все затребованное он получил. И с конца 1941 года современнейшая боевая машина стала ежемесячно сотнями поступать в войска.

Завод № 92 Наркомата вооружения (Горький) в 1942-43 годах увеличил, по сравнению с 1940-м, выпуск артиллерийских систем в 10 раз. Невероятно для мирного времени — все-таки пушка, сложная система, не подушка какая-нибудь. Перестройке предшествовало короткое совещание у Председателя ГКО, о котором остались воспоминания одного из его участников.

«Обстановку вы знаете, — сказал Сталин, обращаясь к Наркому вооружения СССР Устинову. — Нам надо формировать новые соединения, а вооружения у нас нет. Вот вы делаете сейчас пять пушек в сутки, а нам надо, чтобы через год вы перестроились и давали пушек в сутки — на полк. А полк — это 64 пушки, т. е. следовало увеличить производство в 13 раз. Короче говоря, все были ошеломлены. Сталин, видя это, говорит:

— Трое суток. Через трое суток приходите с проектом решения.

Тут всех выручил главный конструктор Грабин, поскольку на заводе производились его пушки пяти различных типов. Он унифицировал до 85 % деталей этих пушек и открыл возможность для поточно-массового производства.

— Мы явились через трое суток, докладывал директор завода № 92 —Елян. Говорит, что у нас не получится за один год. Нужен еще один квартал. Сталин, не читая, подписывает: «Действуйте» [19].

Был ли сталин эффективным менеджером? Это вопрос, измучивший отечественную интеллигенцию, коммунистов и антикоммунистов, студентов-историков и убеленных сединами академиков — не имеет простого ответа. и я ответа на него не знаю.

Но — для баланса, что ли — приведу еще отрывки из воспоминаний, влюбленного в Сталина, маршала авиации Голованова. По должности он участвовал во многих производственных совещаниях. Два эпизода. Прямо будто «Сталин-кейс стади» по менеджменту.

Отставал Красноярский танковый завод. Решили назначить нового директора. Нарком предложил своего заместителя. — А сколько он получает? —спросил Сталин.

— Семь тысяч рублей. — А директор завода? — Три тысячи рублей.

— А он согласен туда поехать?

— Он коммунист, товарищ Сталин. — Мы все не эсеры, — ответил Сталин.

Вызвали этого товарища. — Есть мнение, — сказал Сталин, —назначить вас директором завода. Вы согласны?

— Если надо, поеду.

Сталин спросил у него о семье, детях.

—Давайте сделаем так: мы сохраним здесь для семьи вашу зарплату, а вы там, как директор, будете получать свои три тысячи. Согласны? И человек с радостью поехал в Красноярск.

Обсуждался вопрос об увеличении выпуска боевой техники. Нарком станкостроения Ефремов сказал, что такая возможность есть, но для этого нужна помощь и, в частности, необходимо увеличить управленческий аппарат до восьмисот человек.

Сталин, как обычно, ходил по кабинету и внимательно слушал Ефремова. Когда тот закончил, обратился к нему:

— Скажите, пожалуйста, вы слышали фамилию Бугров?

— Нет, товарищ Сталин, такой фамилии я не слыхал.

—Тогда я вам скажу. Бугров был известным на всю Волгу мукомолом. Все мельницы принадлежали ему. Лишь его мука продавалась в Поволжье. Ему принадлежал огромный флот. Оборот его торговли определялся многими миллионами рублей. Он имел огромные прибыли.

Сталин сделал короткую паузу и спросил:

— Как вы думаете, каким штатом располагал Бугров для управления всем своим хозяйством, а также контролем за ним?

Ни Ефремов, ни остальные присутствующие не знали этого. Верховный ходил

и молча набивал трубку. Наконец произнес:

—Раз вы все не знаете, я вам скажу. У Бугрова были: он сам, приказчик и бухгалтер, которому он платил двадцать пять тысяч рублей в год. Кроме того, бухгалтер имел бесплатную квартиру и ездил на бугровских лошадях.

Видимо, бухгалтер стоил таких денег, зря Бугров платить ему не стал бы. Вот и весь штат. А ведь капиталист Бугров мог бы набрать и больше работников. Однако капиталист не будет тратить деньги, если это не вызывается крайней необходимостью, хотя деньги и являются его собственностью.

— И, помолчав, подумав, Сталин продолжал:

— У нас с вами собственных денег нет, они принадлежат не нам с вами, а народу, и потому относиться к ним мы должны особенно бережливо, зная, что распоряжаемся не своим добром. Вот мы и просим вас, —обратился к наркому Сталин, — посмотрите с этих позиций наши предложения и дайте нам их на подпись.

Не знаю, — говорил Голованов, —что представил Ефремов на утверждение Сталину, но в одном совершенно уверен, что числа в восемьсот человек там не было.

Сталин не носил никаких орденов — не надо верить парадным портретам, — кроме звездочки Героя Социалистического Труда. Ее он не снимал. Однажды проснулся в день рождения, а звездочка приколота к свежевыглаженному кителю. Дочь Светлана приколола. С тех пор, согласно легенде, и не снимал. Почему-то мне кажется, что по большому счету он именно так сам себя и воспринимал: как Героя Социалистического Труда.

Правда, сейчас стало модно говорить, что при Сталине, дескать, все были рабы, вот и работали почти бесплатно, воевали тоже из-за страха. Это совсем не так. Это в 90-х годах, когда либералы разворовывали страну с такой скоростью, что рабочие годами не получали зарплату, народ превратился в рабов. А Сталин силу денег знал, и суть их понимал прекрасно. На уже упомянутом мною пленуме в ноябре 1934 г. он говорил: «Нам нужно развернуть вовсю товарооборот во всей хозяйственной деятельности, во всей своей сфере через денежное хозяйство. Товарооборот, это не есть просто товарообмен. Нам нужно укрепить денежное хозяйство.

Денежное хозяйство — это один из тех немногих буржуазных аппаратов экономики, который мы, социалисты, должны использовать до дна. Он далеко еще не использован, этот аппарат. Он очень гибкий, он нам нужен, и мы его по-своему повернем, чтобы он лил воду на нашу мельницу, а не на мельницу капитализма».

А многие ли знают, что за уничтоженный немецкий танк наводчик и командир орудия (танка) получали по 500 рублей, а остальные номера расчета (члены экипажа) — по 200? Наводчик противотанкового ружья за подбитый танк получал 500 рублей, второй номер — 250. За уничтожение танка индивидуальными средствами —1000 рублей, если в его уничтожении участвовало несколько человек — 1500 руб. — на всех поровну [20].

Летчик-истребитель за сбитый одномоторный самолет получал 1000 руб., за двухмоторный — 2000. За вылет на 5 штурмовок — 1500 руб., через 15 вылетов на штурмовку еще 2000 руб., через 25 — еще 3000 руб., через 40 — еще 5000 руб.

Каждому члену экипажа штурмовика или самолета ближнебомбардировочной авиации за 10 заданий днем или 5 ночью — 1000 руб., за 20 (10) еще 2000 руб., за 30 (20) — еще 3000 руб. За лично сбитые самолеты противника: за 1 — 1000, за 2 — еще 1500, за 5-й еще 2000, за 8-й еще 5000 рублей [21].

За средний ремонт тяжелого танка — 800, среднего — 500, оружия — 200, трактора — 300 рублей [22]. И т. д. и т. п. Для справки: оклад командира полка был 1800 руб., командира дивизии — 2200 руб.

Сталин был хозяин (экономист), и деньги у него работали на полную мощность.

Кроме того, в дело уменьшения стоимости оружия и техники включились миллионы изобретателей и рационализаторов.А денег рационализаторам правительство СССР не жалело, не то, что нынешнее россиянское. Поэтому, со стороны финансовых органов СССР цены были взяты под жесткий контроль с требованием их неуклонного снижения.

В результате. Если бомбардировщик «Пе-2» в 1941 г. стоил 420 тыс. рублей, то к 1945 г. он стоил уже 265 тыс. Начатый производством в 1937 г. и, следовательно, хорошо отработанный бомбардировщик «Ил-4» в 1941 г. стоил 800 тыс. рублей, а к 1945 г. — 380 тыс. Танк «Т-34» к 1941 г. стоил 269,5 тыс. рублей, а к 1945 г. гораздо более сложный и трудоемкий «Т-34-85» стоил всего 142 тысячи.

Гаубица «М-30», принятая на вооружение в 1938 г., в 1941 г. стоила 94 тыс. рублей, а в 1945 г. — 35 тыс. Пистолет-пулемет «ППШ» в 1941 г. стоил 500 рублей, а в 1944 г. уже 148 рублей. Даже отработанная донельзя винтовка Мосина, стоившая и в 1941 г. всего 163 рубля, к 1943 г. стала стоить 100 рублей [24].

При нем стахановцы, рационализаторы и передовики производства не просто прославлялись, они и зарабатывали больше министров.

Да что промышленность, давайте снова возьмем армию. Многие ли знают, что во время войны платились щедрые премии даже за сбор стреляных орудийных гильз и ящиков из-под снарядов? В 1943 г. было выплачено за сбор гильз 38 млн. рублей, а получено их на сумму 738 млн, что дало возможность сэкономить помимо работы по их изготовлению и 100 000 тонн латуни. Даже в 1945 г. гильз было собрано на 799 млн. рублей [25].

А в России с 2013 года отменили оплату… донорам, сдавшим кровь. В результате крови стало резко не хватать, чем поставили хирургов и специалистов по плазмаферезу в одну из поз «Камасутры».

У хорошего хозяина ничего не пропадает принципиально. Захваченное и брошенное немецкое оружие собирали, и если его нельзя было использовать по назначению, то сдавали в металлолом. За войну трофейные команды собрали 45 615 немецких танков и самоходных артиллерийских установок, свыше 68 тысяч орудий и 30 тысяч минометов, более 114 миллионов снарядов, 16 миллионов мин, 257 тысяч пулеметов, 3 миллиона винтовок, около 2 миллиардов винтовочных патронов и 90 тысяч автомобилей [23].

Общий вес трофейного металла, доставленного из прифронтовых районов для вторичного использования, составлял порядка 10 миллионов тонн. Да что оружие, военную форму переделывали и перекрашивали. В 1943 г. использовали 125 тысяч трофейных шинелей, 154 тыс. френчей, 102 тысячи шаровар и 109 тысяч пар немецкой обуви [24].

Это сегодня нашим правителям для друга Гельмута или коллеги Шрёдера ничего из народного добра не жалко. Да что там Шрёдеру. Китайцам отвалили кусок территории. Норвежцам — кусок моря с нефтью, газом на 30 млрд. долларов и всякой морской живностью.

«Кемску волость — да забирайте». Ну не было у них рядом жулика Милославского, который бы мог сказать: «Ты чего царская морда, государственные земли разбазариваешь» [25, 26].

А Сталину было жалко только советский народ, а остальных — постольку поскольку. Поэтому с территории Германии и ее союзников было вывезено после 1945 года:

— 21 834 вагона вещевого и обозно-хозяйственного имущества;

— 73 493 вагона строительных материалов и «квартирного имущества», в том числе: 60 149 роялей, пианино и фисгармоний, 458 612 радиоприемников, 188 071 ковер, 94 1605 предметов мебели, 264 441 штука настенных и настольных часов; 6370 вагонов бумаги и 588 вагонов разной посуды, в основном фарфоровой;

— 3 338 348 пар различной гражданской обуви, 1 203 169 женских и мужских пальто, 2 546 919 платьев, 4 618 631 предмет белья, 1 052 503 головных убора; 154 вагона мехов, тканей и шерсти;

— 18 217 вагонов с сельскохозяйственным оборудованием в количестве 260 068 единиц;

— 24 вагона музейных ценностей. Черные, цветные и прочие металлы в промышленном виде 447 741 тонна на сумму 1 миллиард 38 миллионов рублей по государственным ценам;

— золота, серебра, платины — 174 151 килограмм;

— зернопродуктов — 2 259 000 тонн;

— мясопродуктов — 430 000 тонн;

— рыбопродуктов — 10 000 тонн;

— жиров — 30 000 тонн;

— маслосемян — 35 000 тонн;

— сахара — 390 000 тонн;

— табака — 16 000 тонн;

— картофеля и овощей — 988 000 тонн;

— 20 миллионов литров спирта;

— 186 вагонов вина и много-много другого.

А чего это на этих убийц, решивших нас сделать рабами, смотреть как на чудо морское? Они со своим любимым фюрером убили у нас свыше 26 млн. человек, разрушили сотни городов, 70 тысяч сел, 32 тысячи промышленных предприятий, нанесли только материальных убытков на 2 600 млрд. рублей. Надо было им предметно показать, что значит русская поговорка: «Поехал по шерсть, а вернулся стриженым».

Еще шла война, а Сталин думал и о том, что она, в конце концов, закончится и то количество оружия и боеприпасов, которые сегодня производит промышленность, станут не нужны. Что промышленность будет выпускать? Демобилизуются миллионы солдат и офицеров, где они будут работать и где жить в разрушенной стране?

И поскольку он об этом думал, то 23 мая 1944 г. Государственный Комитет Обороны дает команду в течение года создать промышленность по производству заводским способом домов мощностью 3600 тысяч квадратных метров в год и создать производственные мощности по строительству жилых домов из гипса и шлакобетона на 1 млн. квадратных метров [27]. Еще немцы топчут нашу землю, а в стране начинается восстановление и строительство мебельных фабрик. В это же время конструкторы и инженеры получают задание разрабатывать чертежи и технологию мирной продукции на военных заводах.

Но ведь при Сталине были только государственные предприятия, даже малым бизнесом занимать нельзя было, говорят нам фашиствующие либералы. И опять ложь. Обратимся к статье П.Краснова [28].

«Наверное, если бы я сам прочитал лет пять-шесть назад такой заголовок, то сразу решил бы, что речь идет о ликвидации предпринимателей, как класса, перевоспитании на Беломорканале, наказаниях в ГУЛАГе и прочем «кошмарении малого бизнеса». Ну, как же может быть иначе — Сталин, строительство социализма, НЭП давно прикрыт, плановое хозяйство — какое тут может быть частное предпринимательство? А оказалось — могло быть.

Я впервые заинтересовался темой предпринимательства в сталинские времена, когда просматривал многотомное издание документов НКВД периода Великой Отечественной войны. Там был представлен рапорт старшего майора НКВД (было такое звание) о состоянии дел на заводе, выпускающем артиллерийские снаряды. Рапорт чисто статистический, столько-то тысяч готовых снарядов на складах, столько-то тысяч — в процессе производства, материалов для производства снарядов — столько-то, на такой-то период работы. Все понятно, рутинно, но неожиданным было то, кому принадлежит производство — производственной артели! А ведь речь шла о выпуске десятков тысяч снарядов, мощном производстве!

Мое детство прошло в хрущевское время, поэтому отношение к артелям было, как обычно в те времена, пренебрежительное: «Подумаешь, ширпотреб, подумаешь, артель «Красная синька», чепуха какая!». Вот государственное предприятие — это серьезно!

А после прочтения этого рапорта начал интересоваться и старался понять, а каким же оно было, советское, сталинское предпринимательство, артельное производство?

Первым делом вспомнилось — по прочитанным мемуарам оружейников-конструкторов и производственников — что в осажденном Ленинграде, например, знаменитые автоматы Судаева делались в артелях. А это значит, что артели располагали машинным парком, станками и прессами, сварочным оборудованием, достаточно высокой технологией. Потом начал искать сведения об артелях — и узнал удивительные вещи».

Оказалось, что при Сталине предпринимательство — в форме производственных и промысловых артелей — всячески и всемерно поддерживалось.

Уже в первой пятилетке был запланирован рост численности членов артелей в 2,6 раза. В самом начале 1941 года Совнарком и ЦК ВКП(б) специальным постановлением «дали по рукам» ретивым начальникам, вмешивающимся в деятельность артелей, подчеркнули обязательную выборность руководства промкооперацией на всех уровнях, на два года предприятия освобождались от большинства налогов и госконтроля над розничным ценообразованием — единственным и обязательным условием было то, что розничные цены не должны были превышать государственные на аналогичную продукцию больше, чем на 10–13 % (и это при том, что госпредприятия находились в более сложных условиях: льгот у них не было).

А чтобы у чиновников соблазна «прижать» артельщиков не было, государство определило и цены, по которым для артелей предоставлялось сырье, оборудование, места на складах, транспорт, торговые объекты: коррупция была в принципе невозможна. И даже в годы войны для артелей была сохранена половина налоговых льгот, а после войны их было предоставлено больше, чем в 41-м году, особенно артелям инвалидов, которых много стало после войны… В трудные послевоенные годы развитие артелей считалось важнейшей государственной задачей.

«Я читал воспоминания своего ровесника об отце, руководителе крупной и успешной артели, коммунисте, фронтовике. Ему поручили после войны организовать артель в небольшом поселке, где он жил.

Он съездил в райцентр, за день решил все оргвопросы и вернулся домой с несколькими листками документов и печатью новорожденной артели. Вот так, без волокиты и проволочек решались при Сталине вопросы создания нового предприятия.

Потом начал собирать друзей-знакомых, решать, что и как будут делать. Оказалось, что у одного есть телега с лошадью — он стал «начальником транспортного цеха». Другой раскопал под развалинами сатуратор — устройство для газирования воды — и собственноручно отремонтировал. Третий мог предоставить в распоряжение артели помещение у себя во дворе. Вот так, с миру по нитке, начинали производство лимонада. Обсудили, договорились о производстве, сбыте, распределении паев — в соответствии со вкладом в общее дело и квалификацией — и приступили к работе. И пошло дело. Через некоторое время леденцы начали делать, потом колбасу, потом консервы научились выпускать — артель росла и развивалась.» А через несколько лет ее председатель и орденом за ударный труд был награжден, и на районной доске почета красовался — оказывается, при Сталине не делалась разница между теми, кто трудился на государственных и частных предприятиях, всякий труд был почетен, и в законодательстве о правах, о трудовом стаже и прочем обязательно была формулировка «…или член артели промысловой кооперации».

И какое же наследство оставил стране товарищ Сталин в виде предпринимательского сектора экономики? В СССР в 1953 году было 114 000 (сто четырнадцать тысяч!) мастерских и предприятий самых разных направлений — от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности.

На них в 1953 году работало около четырех миллионов человек, которые производили почти 12 % валовой продукции промышленности СССР, причем артелями и промкооперацией производилось 48 % хлебных изделий, 40 % мебели, 70 % металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Более того, в рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система! Не говоря уже о том, что артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья.

И артели производили не только простейшие, но такие необходимые в быту вещи — в послевоенные годы в российской глубинке до 40 % всех предметов, находящихся в доме (посуда, обувь, мебель и т. д.) было сделано артельщиками.

Первые советские ламповые приемники (1930 г.), первые в СССР радиолы (1935 г.), первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой (1939 г.) выпускала ленинградская артель «Прогресс-Радио».

Вот как развивалось предпринимательство при Сталине. Предпринимательство настоящее, производительное, а не спекулятивное. Предпринимательство со светлой головой и трудовыми руками, которое открывало полный простор инициативе и творчеству, и которое делало экономику сильнее, шло на пользу стране и народу.

Предпринимательство, которое находилось под опекой и защитой государства — о таких реалиях «демократии», как рэкет, «крышевание», коррупция, в сталинские времена и не слыхал никто. И в этих условиях предпринимательство росло и крепло. Ленинградская артель «Столяр-строитель», начав в 1923 году с саней, колес, хомутов и гробов, к 1955 году меняет название на «Радист» — у нее уже крупное производство мебели и радиооборудования.

Якутская артель «Металлист», созданная в 1941 году, к середине 50-х располагала мощной заводской производственной базой. Вологодская артель «Красный партизан», начав производство смолы-живицы в 1934 году, к тому же времени производила ее три с половиной тысячи тонн, став крупным производством.

Гатчинская артель «Юпитер», с 1924 года выпускавшая галантерейную мелочь, в 1944-м, сразу после освобождения Гатчины делала остро необходимые в разрушенном городе гвозди, замки, фонари, лопаты, к началу 50-х выпускала алюминиевую посуду, стиральные машины, сверлильные станки и прессы. И таких примеров успеха — десятки тысяч. Сталин и его команда решительно выступали против попыток огосударствить предпринимательский сектор. Во всесоюзной экономической дискуссии (вы можете себе представить, при «диктаторе» Сталине) в 1951 году Д.Т. Шепилов, А.Н. Косыгин отстаивали и приусадебное хозяйство колхозников, и свободу артельного предпринимательства. Об этом же писал Сталин в своей последней — 1952 года — работе «Экономические проблемы социализма в СССР».

Но Сталин умер, на высший государственный пост пролез хитрый прощелыга, «оттепельщик» и недобитый троцкист Хрущев.

Вылил потоки грязи на Сталина, злопамятно припомнил Шепилову его выступления против хрущевских идиотических идеек (старшее поколение помнит хрущевскую формулу «и примкнувший к ним Шепилов»). И за пять лет разорил, растоптал и уничтожил то, что десятками лет заботливо, мудро и последовательно выращивал Сталин.

В 1956 году он постановил к 1960-му полностью передать государству все артельные предприятия — исключение составляли только мелкие артели бытового обслуживания, художественных промыслов, и артели инвалидов, причем им запрещалось осуществлять регулярную розничную торговлю своей продукцией.

Разгром артельного предпринимательства был жестоким и несправедливым. Упомянутый выше «Радист» стал госзаводом. «Металлист» — Ремонтно-механическим заводом. «Красный партизан» — Канифольным заводом. «Юпитер» превратился в государственный завод «Буревестник». Артельная собственность отчуждалась безвозмездно.

Пайщики теряли все взносы, кроме тех, что подлежали возврату по результатам 1956 года. Ссуды, выданные артелями своим членам, зачислялись в доход бюджета. Торговая сеть и предприятия общественного питания в городах отчуждались безвозмездно, в сельской местности за символическую плату.

Не вызывает сомнений справедливость национализации, проведенной после революции — все, что построено народом за века его ограбления и эксплуатации, при мерзкой и несправедливой системе распределения благ, безусловно должно было быть передано тому, кому все это принадлежит по праву — трудовому народу. Все, что нажито спекуляцией, ростовщичеством, обманом, аферами, финансовым или полицейским принуждением — должно быть возвращено народу, и использоваться во благо всего народа.

Но собственность артелей, созданная и накопленная в советское время, в полном соответствии со справедливыми законами, собственность материальная, трудовая, не бумажные «ваучеры», «акции» и прочие бумажонки, являющиеся средствами и инструментами обмана и присвоения — собственность в виде станков, машин и помещений, которые зачастую собственноручно строились артельщиками — это собственность честная. Это собственность, которая служит не эксплуатации одного человека другим, а созиданию благ для всех — и ее отнимать, как отнял Хрущев, нельзя.

И сейчас, перед каждыми выборами, когда пропагандистская машина демшизы беспощадно промывает мозги всем предпринимателям насчет того, что «придут злые сталинисты и все отберут», надо помнить, что именно Сталин сформировал и вырастил великолепно работающую систему предпринимательства — честного, производственного, а не спекулятивно-ростовщического. И надежно защитил ее как от злоупотреблений и коррупции чиновников, так и от ростовщического, живущего на проценты, хищного капитала.

Не смог только защитить от глупого и злобного Хрущева, горе-реформатора, предтечи нынешнего коррупционного режима, не отправив его вовремя в тот самый ГУЛАГ. Кто бы так защитил малый бизнес в нынешней России?

4.6. Был ли Сталин марксистом?

Давайте еще раз вернемся к трагизму положения Сталина. Выдающийся экономист мира, никем не превзойденный в истории хозяин, он твердой рукою развивал экономику СССР, базируясь на:

— твердом рубле как основе товарооборота;

— товарообороте как основе хозрасчета (экономического расчета);

— хозрасчете, как способе воссоединения в экономике СССР творчества миллионов трудящихся, а именно силой творчества миллионов трудящихся и развивалась экономика СССР [29].

Но при этом как марксист, он должен был утверждать, что СССР идет к коммунизму по марксову пути: денег скоро не будет, товарооборота не будет, а кто чего способен произвести, тот будет передавать это другим по потребностям, т. е. Сталин вынужден был утверждать прямо противоположное тому, что фактически делал.

Особенно ярко эта раздвоенность проявилась в одной из последних работ Сталина, брошюре «Экономические проблемы социализма в СССР». Дело в том, что к 1950 г. экономика СССР стала настолько не соответствовать марксизму, что было принято решение написать учебник «Политическая экономика социализма», в котором дать хоть какие-нибудь ориентиры. Проект учебника открыто обсуждался, в обсуждении участвовал и Сталин, поскольку без его авторитета примирить критикующих вряд ли было возможно.

Правоверные марксисты бились о марксизм, как фейсом о тейбл и утверждали, что согласно Марксу уже давно пора заменить товарооборот продуктообменом, а деньги упразднить. И, по Марксу, они были правы. Другие утверждали, что пора упразднить самого Маркса, и предлагали свое видение и свои пути в коммунизме. Перед Сталиным стояла не решаемая задача: отбить атаки придурков на деньги и товарооборот, и, соответственно, на хозрасчет и творчество, но при этом доказать, что марксизм — это наука и что ею нужно руководствоваться.

Поскольку, повторю, мы занимаемся не Марксом, а деньгами, я дам только один пример того, как в этой дискуссии Сталин уворачивался от неудобных вопросов и как он пытался за уши подтащить Маркса к своей практике.

Во время дискуссии поступило предложение по сельскому хозяйству. Дело в том, что колхозы и совхозы при Сталине не имели своей тяжелой техники: тракторов, комбайнов, жаток, автомобилей и т. д. Вся эта техника сосредотачивалась на машинно-тракторных станциях (МТС), которые обрабатывали землю и снимали урожай сразу нескольким десяткам колхозов. Давайте позагибаем пальцы очевидной хозяйственной выгоды от этого сталинского решения.

Во-первых. Сама сельхозтехника тем экономичнее, чем она мощнее. Предположим, среднему колхозу достаточно одного комбайна, чтобы успеть в уборку снять и обмолотить все зерновые. Но никакой председатель колхоза не рискнет ограничиться одним комбайном, поскольку в случае его поломки будет потерян урожай — результат работы за целый год. Поэтому, если передать технику из МТС колхозам, то такой колхоз купит для подстраховки 2 комбайна, и это, что поделать, разумно. Если МТС обслуживала 20 таких колхозов, то после передачи им техники они реально будут иметь в сумме 40 комбайнов, в то время как МТС могла с 10 процентным резервом иметь их всего 22 и справляться с уборкой урожая во всех 20 колхозах. А ведь вся эта масса затрат на неэффективно работающую технику в колхозах ляжет на стоимость продовольствия, и она возрастет.

Во-вторых. То, что после передачи в колхоз комбайн будет работать месяц в году, еще не значит, что и комбайнер этого колхоза будет работать месяц в году, — в колхозе ему работу найдут. Поэтому этот комбайнер с комбайном выехать на уборку урожая в другие области просто не сможет, да там его и не ждут — ведь там, в колхозах есть свои комбайнеры и комбайны. Техника будет лежать мертвым грузом в колхозах по всей стране. А МТС способны маневрировать техникой, т. е. перевезти ее сначала с северных районов в южные и там совместно с местными МТС убрать урожай, а затем вместе с ними подниматься на север, убирая там созревающие зерновые. А это значит, что если колхозам надо иметь 40 единиц техники, то МТС могут обойтись и 10. Когда продукты будут дешевле — с МТС или без МТС?

В-третьих, и это уже касается денег, а не организации производства. При введении в схему товарооборота «товар-деньги-товар» («производство тракторов — производство зерна») МТС, товарооборот увеличивается в полтора раза и появляется еще одна цена — цена обработки земли. Следовательно, появляется еще одно хозрасчетное звено, а государство получает возможность ценами заставить это звено (МТС) творить — снижать затраты на обработку земли.

Рост количества техники у МТС и неоправданный рост стоимости этой техники прямо увеличивают затраты МТС на обработку земли и снижают их эффективность. Поэтому МТС были экономическим контролером заводов сельхозмашин: не давали тем производить неэффективную технику, а всей техники производить больше, чем надо. С МТС экономика СССР и, следовательно, советский народ не несли затрат на изготовление плохо используемой техники.

А если отдать технику колхозам, то исчезает цена обработки земли — она становится в бухгалтерском отчете колхоза строчкой затрат на производство зерна и контролируется только самим колхозом, который вправе ее и увеличить, увеличив, допустим, урожайность за счет удобрений. Поэтому колхоз прямо заинтересован в противоположном — в том, чтобы у него на всякий случай всякой техники было побольше — хороший урожай все равно перекрывал затраты на ее приобретение, а плохой урожай не давал приобрести и минимум.

С ликвидацией МТС производство сельхозмашин в СССР начало бессмысленно увеличиваться, увеличивая, повторю, затраты и цены на продовольствие.

Вопрос с МТС, как видите, ясен и понятен, и Сталин мог бы так его и обосновать, но вместо этого он начинает говорить о том, что продажа сельхозтехники непосредственно колхозам увеличит товарооборот, а это затормозит «продвижение к коммунизму», поскольку, дескать, великий Энгельс убедительно доказал, «что наличие товарного обращения неминуемо должно привести… к возрождению капитализма».

В этом деле смешно то, что Сталин после вступительной главы начинает со следующего: «Некоторые товарищи утверждают, что партия поступила неправильно, сохранив товарное производство после того, как она взяла власть и национализировала средства производства в нашей стране. Они считают, что партия должна была тогда же устранить товарное производство. Они ссылаются при этом на Энгельса, который говорит: «Раз общество возьмет во владение средства производства, то будет устранено товарное производство, а вместе с тем и господство продуктов над производителями (см. «Анти-Дюринг»). Эти товарищи глубоко ошибаются». Далее он поясняет, в чем ошибка т. Энгельса и остальных [30], подчеркивая, что «товарное производство и товарооборот являются у нас в настоящее время такой же необходимостью, какой они были, скажем, лет тридцать тому назад, когда Ленин провозгласил необходимость всемерного разворота товарооборота».

Эти очевидные противоречия нельзя объяснить ничем другим, кроме огромного желания Сталина как-то привлечь марксизм к конкретной практике строительства коммунизма в СССР, как-то доказать, что, несмотря ни на что, марксизм наука правильная.

Возникает вопрос — зачем это Сталину? Почему он так цеплялся за марксизм? Да потому, что речь шла о вещах, значительно более важных, нежели экономика и материальное благополучие граждан СССР,речь шла о цели их жизни, о смысле их жизни, если хотите о целеполагании. Ведь жизнь советских людей была осмысленной — они строили для своих детей светлое, справедливое будущее — коммунизм. Ради этого ограничивали себя, ради этого шли на жертвы, ради этого гибли на фронтах. Все, что ни делалось — делалось для детей, для потомков, и сама эта мысль делала жизнь и осмысленной и радостной. Поэтому, кстати, так легко поднимались миллионы советских людей на великие стройки (Магнитогорск, Целина и т. д.).

Разумеется, средний советский человек не интересовался ни подробностями коммунизма, ни путем к нему, он просто знал, что коммунизм возможен потому, что великий ученый Маркс его обосновал. И, представьте, если вдруг выяснится бред марксизма, что же тогда будет с коммунизмом? У людей сразу же возникнет вопрос: возможен ли коммунизм, если его разработчик дурак? Тогда во имя чего жертвы, во имя чего лишения? Жизнь советских людей потеряла бы смысл, а это хуже новой войны. Перед Сталиным даже вопрос не стоял — до тех пор, пока не будет разработана новая теория коммунизма, от марксизма нельзя было отказываться ни в коем случае! На безрыбье и рак рыба. Поэтому-то Сталин и повторял: «Без новой теории нам смерть» — что и подтвердилось впоследствии. Рак все же рыбой не стал.

У многих читателей эта часть может вызвать недоумение: «Какие идеалы? Какой смысл жизни?? Мы не имеем никаких идеалов, ни к чему не стремимся и, тем не менее, прекрасно живем!»

На самом деле это не так. Во-первых, СМИ просто убеждают массы обывателей, что те живут прекрасно, и массы рады. По-видимому, природа позаботилась о выживании человечества, снабдив большинство человеческого племени спасительной тупостью. Во-вторых, те же СМИ в качестве идеалов все время подсовывают некие суррогаты, обладание которыми предлагается в качестве смысла жизни. К примеру: суперсовременный автомобиль или отпуск на фешенебельном курорте, в конце-концов — шоколадку «Сникерс», а уж совсем бедным — секс как самоцель.

И, пытаясь обладать предметом вожделения, обыватель в этом видит смысл своей жизни, так что и у него жизнь не совсем бессмысленна. Самое страшное опустошение наступает, когда человек вдруг либо поумнеет и поймет, что все это барахло целью жизни не может являться ни в меньшей мере, либо когда он купит все, что может. За этим начинается пустота: зачем жить? Неужели главный смысл в жизни — густая сытная отрыжка?

Такой вот пример. Рассказывает Мухин Ю.И.«В 80-90-х годах, я работал с зарубежным торговым партнером завода. Этот люксембургский еврей сделал себя сам: основал в молодости торговую фирму и вывел ее на четвертое место в мире в своей области. С СССР, несмотря на блокаду, торговал, с 60-х и неплохо знал Союз. Мы пытались оценить его личный доход и полагали, что он был в пределах 50-100 млн. долларов в год. Кроме прекрасного офиса и дома в Люксембурге, имел виллу на престижнейшем мысу около Ниццы, три квартиры в Париже и три в Нью-Йорке. И вот, когда в начале 90-х стало ясно, что происходит с СССР, он как-то в разговоре за столом ресторана сказал: «Юра, вы делаете огромную ошибку — вы лишаете детей идеалов». Тогда, к сожалению, общий разговор переключился на другую тему и я так и не расспросил, что он имел в виду. Прошло несколько лет, и мы узнали, что у нашего партнера рак мозга и жить ему осталось около года. Держался он этот год очень мужественно, действовал как всегда расчетливо и трезво, но меня поразило, что он продавал свое детище — свою фирму. Поразило потому, что у него были очень молодо выглядевшая жена (приходилось пару раз видеть ее на приемах) и, главное, взрослые, живущие отдельно сын и дочь.

Почему он не передавал фирму им? Я начал расспрашивать его об этом, но он как-то помрачнел и ушел от разговора, а люксембуржцы стали мне делать знаки, чтобы я прекратил расспросы. Потом они ввели меня в курс дела: и жена, и дети уже давно имели в жизни только одно пристрастие — наркотики.

Им уже ничего не было нужно, тем более — дело отца. Стало ясно, почему мой партнер считал, что мы в СССР делаем страшное дело — лишаем детей идеалов. Он таких детей видел, да и мы видим их сегодня повсюду.»

Сталин эту проблему предвидел и всеми силами пытался поддержать авторитет марксизма, хотя для строительства экономики СССР Маркс ему ничего не дал. Не зря сам Сталин говорил сподвижникам: «Если на все вопросы будете искать ответы у Маркса, то пропадете. Надо самим работать головой».

Для строительства социализма Сталину очень много дал другой экономист, но то был настоящий экономист, экономист-практик (других не бывает) — Генри Форд. Генри Форд, без сомнения, наиболее выдающийся человек Америки, и в мире вряд ли есть десяток людей, равных ему. Он не только отец современного автомобиля, он отец современных методов производства, а это, знаете ли, не на виолончели играть, не романы писать и не сражения проигрывать.

И этого мало. Генри Форд — отец наиболее современных и ясных принципов экономики, и если Сталин не открыл их сам, то тогда он взял их у Форда. У них были разные масштабы, и хотя у Сталина было неизмеримо больше трудностей, но и власти под эти трудности у него было неизмеримо больше. Форд вне своей фирмы мог только призывать и убеждать, Сталин всей стране приказывал. Но и это еще не все. Генри Форд — наиболее яркий выразитель морали в экономике и производстве.

Но, в то же время, в плане понимания законов рынка И.В. Сталин был рыночником, грамотным и последовательным. Как отмечал тот же Василий Леонтьев, вообще то нерасположенный к сталинскому правительству, «советские руководители не нуждались в экономистах, потому что сами были экономистами». Именно Сталину принадлежит высказывание о «внутреннем рынке как основе сильного государства». А по-другому и нельзя, раз уж существуют товарно-денежные отношения, то действуют и законы рынка, и их надо знать.

Но вот пришел Горбачев. И Советские философы, призванные смотреть вперед, стали смотреть в те годы, по существу, назад, т. е. не были ни новаторами, ни даже охранителями.

Они заняли позицию реставраторов и все свои усилия направили на то, чтобы повернуть историю вспять. Многие философы, теоретически оправдывая «демократизацию» общественных процессов, непосредственно участвуя в разрушении государственного механизма, по существу превратились в адептов преступных, мафиозных структур, ставших вскоре мощной социальной базой олигархического капитализма. В основе этого безнравственного поведения лежало корыстолюбие.

«Научные веяния» подхватила пресса. Она голосила на все лады по «несбывшимся мечтам», «по прожитой в страшном обмане жизни», «по жизни, принесенной в жертву призраку, мечте…». И газетная аристократия — передовики, обозреватели, модные фельетонисты, и «безымянная газетная челядь», ютившаяся ранее на последних страницах, в отделах мелких известий и сообщений, быстренько усвоила газетную философию: «каждая напечатанная строка является синонимом хлеба насущного», демонстрируя газетное легкое поведение, без устали мешали правду с ложью и лгали.

Это же относится и к радио с телевидением. Правда начала растворяться в бесчисленных выдумках быстроногих «мошенников» печати, бьющих чечетку на мраморе истории Отечества. Под видом гласности фактически развернулась борьба даже против, исключительной, по своей оригинальности русской литературы, целиком и насквозь посвящённой вопросам совести и социальной справедливости.

Так квалифицировал её великий А.М. Горький. Борьба шла против ядра русской философии и культуры, отлитого титаном русской мысли и литературы Л.Н.Толстым в формулу: «Дороже души ничего нет». А разве не об этом писал другой классик, Ф.М.Достоевский, подчеркивая: «Высшая и самая резкая характеристическая черта нашего народа — это чувство справедливости и жажда её…».

Социокультурный корень советского проекта, как видим, глубоко уходил в русскую классическую литературу. А ее история — это, в значительной степени, история духовной жизни народа, его философских, нравственных и эстетических исканий. Титаны, создавшие Советское государство, добросовестно продолжили деятельность титанов русской социальной философии. Все иное о советском проекте — это постмодернистская трепотня, нередко с густыми добавками ксенофобии.

4.7. Страшный и ужасный нарком НКВД. Веселое тявканье шакалов

Как вы уже догадались, речь идет о Берии Лаврентии Павловиче. Понося на все лады Сталина, продажные историки и публицисты не забывают поливать грязью и его соратников. Особенно достается Берии, предстающему в их опусах в виде некоего исчадия ада.

Не будем далеко ходить за примерами. Вот рецензия на давно уже вышедшую книгу Леонида Млечина «Председатели КГБ. Рассекреченные судьбы» [31]. Перечисляя первых лиц советской госбезопасности, ее автор Валерий Алексин безапелляционно заявляет: «Несомненно, самой зловещей фигурой среди руководителей Лубянки является Лаврентий Берия». Что же такого «зловещего» натворил Берия,

чтобы заслужить подобную репутацию? Вопрос этот отнюдь не риторический.

Берия Л.П. был наркомом внутренних дел с декабря 1938 до 1945 года, а затем всего три месяца в 1953 году. В течение 8 лет после войны он, вопреки распространенному мнению, не курировал правоохранительные органы, так как был полностью занят более важными делами.

26 июня 1953 года три стоявших под Москвой танковых полка получили приказ министра обороны — загрузиться боеприпасами и войти в столицу. Такой же приказ получила и мотострелковая дивизия.

Двум авиадивизиям и соединению реактивных бомбардировщиков было велено в полной боевой готовности ждать приказа о возможной бомбардировке Кремля. Впоследствии была озвучена версия всех этих приготовлений: министр внутренних дел Берия готовил государственный переворот, который требовалось предотвратить, самого Берию арестовали, судили и расстреляли. 50 лет эта версия никем не подвергалась сомнению.

Обычный, да и не очень обычный человек знает о Лаврентии Берии только две вещи: он был палачом и сексуальным маньяком. Все остальное изъято из истории. Так, что даже странно: почему Сталин терпел возле себя эту бесполезную, мрачную и кровавую фигуру? Боялся, что ли? Загадка [32, 33].

Да нисколько не боялся! И загадки никакой нет. Более того, без понимания истинной роли этого человека невозможно понять сталинскую эпоху. Потому что на самом деле все было совсем не так, как потом придумали люди, захватившие власть в СССР и приватизировавшие все победы и достижения своих предшественников.

О совсем другом Лаврентии Берии рассказывает питерский журналист Елена Прудникова, автор сенсационных исторических расследований, участник историко-публицистического проекта «Загадки истории» [34].

О «японском экономическом чуде» у нас слышали многие. А вот кто знает о «Экономическом чуде» в Закавказье? Осенью 1931 года первым секретарем компартии Грузии стал молодой чекист Лаврентий Берия — личность весьма примечательная. В 20-м году он руководил нелегальной сетью большевиков в меньшевистской Грузии. В 23-м, когда республика перешла под контроль большевиков, боролся с бандитизмом и добился впечатляющих результатов — к началу этого года в Грузии насчитывалась 31 банда, к концу года их осталось лишь пять. В 25-м Берия награжден орденом Боевого Красного знамени.

К 1929 году стал одновременно председателем ГПУ Закавказья и полномочным представителем ОГПУ в регионе. Но, как ни странно, с чекистской службой Берия упорно пытался расстаться, мечтая, завершить, наконец, образование и стать строителем.

В 1930-м он даже написал Орджоникидзе отчаянное письмо: «Дорогой Серго! Я знаю, Вы скажете, что теперь не время поднимать вопрос об учебе. Но что же делать. Чувствую, что больше не могу». В Москве выполнили просьбу с точностью до наоборот. Итак, осенью 1931 года Берия становится первым секретарем компартии Грузии. Через год — первым секретарем Закавказского крайкома, фактически хозяином региона. А вот о том, как он работал на этом посту, у нас говорить очень не любят. Райончик Берии достался тот еще. Промышленности как таковой не существовало. Нищая, голодная окраина.

Как известно, с 1927 года в СССР шла коллективизация. К 1931 году в колхозы Грузии удалось загнать 36 % хозяйств, но менее голодным население от этого не стало. И тогда Берия сделал ход конем. Он не стал ломать людей через колено. ОН КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЮ ОСТАНОВИЛ. Оставил в покое частников. Зато в колхозах стали разводить не хлеб и не кукурузу, от которых толку не было, а ценные культуры: чай, цитрусовые, табак, виноград. И вот тут-то крупные сельхозпредприятия оправдали себя на сто процентов! Колхозы стали богатеть с такой скоростью, что крестьяне сами повалили в них. К 1939 году, без всякого принуждения, было обобществлено 91 % хозяйств.

Один пример: в 1930 году площадь мандариновых плантаций составляла полторы тысячи гектаров, в 1940 году — 20 тысяч. Урожайность с одного дерева увеличилась, в некоторых хозяйствах — аж в 20 раз. Когда идете на рынок за абхазскими мандаринами, вспомните Лаврентия Павловича!

В промышленности он работал столь же эффективно. Стал строить предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции. За первую пятилетку объем валовой промышленной продукции одной лишь Грузии увеличился почти в 6 раз. За вторую пятилетку — еще в 5 раз. В остальных закавказских республиках было то же самое. Именно при Берии, например, начали бурить шельфы Каспийского моря, за что его же обвиняли в расточительности: зачем возиться со всякой ерундой! Зато теперь за каспийскую нефть и за маршруты ее транспортировки идет настоящая война между сверхдержавами.

Тогда же Закавказье стало и «курортной столицей» СССР — кто тогда думал о «курортном бизнесе»? По уровню образования уже в 1938 году Грузия вышла на одно из первых мест в Союзе, а по числу студентов на тысячу душ перегнала Англию и Германию. Короче говоря, за те семь лет, которые Берия находился на посту «главного человека» в Закавказье, он так раскачал хозяйство отсталых республик, что вплоть до 90-х годов они были одними из самых богатых в Союзе. Если разобраться, докторам экономических наук, проводившим перестройку в СССР, есть чему поучиться у этого чекиста.

А ведь то было время, когда не политические болтуны, а именно хозяйственники ценились на вес золота. Сталин не мог пропустить такого человека. И назначение Берии в Москву было не результатом аппаратных интриг, как сейчас пытаются представить, а вполне закономерной вещью: человеку, так работающему в регионе, можно доверить большие дела и в стране.

У нас имя Берии в первую очередь связывают с репрессиями, мол — обезумевший меч революции. По этому поводу позвольте самый простой вопрос: когда были «бериевские репрессии»? ДАТУ, ПОЖАЛУЙСТА! ЕЕ ВЕДЬ НЕТ. За пресловутый «37-й год» отвечает тогдашний шеф НКВД товарищ Ежов. Даже выражение такое было — «ежовые рукавицы».

Замечательная наша поэтесса Анна Ахматова в 1956 году, когда уже не было ни Сталина, ни Берии, вспоминала: «В страшные годы ежовщиныя провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде». Что ей мешало сказать, что это было жуткое время сталинщины или бериевщины [35].

Послевоенные репрессии тоже проводились, когда Берия в органах не работал, а, придя туда в 1953 году, первое, что он сделал — их прекратил.

Когда были «бериевские реабилитации» — это в истории зафиксировано четко. А «бериевские репрессии» — в чистом виде продукт «черного пиара».

Вот пример: Записка л. П. Берии в президиум цк кпсс о проведении амнистиИ № ЛБ-25 26 марта 1953 г. Совершенно секретно т. Маленкову Г. М.

«В настоящее время в исправительно-трудовых лагерях, тюрьмах и колониях содержится 2 526 402 человека заключённых, из них: осужденных на срок до 5 лет — 590 000, от 5 до 10 лет — 1 216 000, от 10 до 20 лет — 573 000 и свыше 20 лет —188 000 человек. Из общего числа заключённых количество особо опасных государственных преступников (шпионы, диверсанты, террористы, троцкисты, эсеры, националисты и др.), содержащихся в особых лагерях МВД СССР, составляет всего 221 435человек. Содержание большого количества заключённых в лагерях, тюрьмах и колониях, среди которых имеется значительная часть осужденных за преступления, не представляющие серьёзной опасности для общества, в том числе женщин, подростков, престарелых и больных людей, не вызывается государственной необходимостью.

Увеличение за последние годы общего числа заключённых объясняется в первую очередь тем, что принятые в 1947 году указы об усилении уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества и за кражи личной собственности граждан предусматривают исключительно длительные сроки заключения. На 1 января 1953 г. из общего количества заключённых за указанные преступления в лагерях содержалось 1 241 919человек. Известное значение имело также то обстоятельство, что указом от 15 июня 1939 года было запрещено применявшееся до этого досрочное освобождение заключённых и зачёт рабочих дней за хорошее отношение к труду. В числе заключённых на срок до 5 лет имеется значительное количество осужденных за преступления, в большинстве своём совершённые впервые и не повлекшие за собой тяжких последствий (самовольный уход с работы, должностные и хозяйственные преступления, мелкие кражи, хулиганство, мелкая спекуляция и другое). В лагерях имеется 30 000 человек, осужденных на срок от 5 до 10 лет за должностные, хозяйственные и воинские преступления, в числе которых — председатели и бригадиры колхозов, инженеры, руководители предприятий и др.

Среди заключенных отбывают наказание 438 788 женщин, из них 6286 беременных и 35 505 женщин, имеющих при себе детей в возрасте до 2 лет. Многие женщины имеют детей в возрасте до 10 лет, оставшихся на воспитании у родственников или в детских домах. В местах заключения содержится 238 000 пожилых людей — мужчин и женщин старше 50 лет, а также 31181 несовершеннолетних, в возрасте до 18 лет, подавляющее большинство которых отбывает наказание за мелкие кражи и хулиганство. Около 198 000 заключённых, находящихся в лагерях, страдают тяжёлым неизлечимым недугом и являются совершенно нетрудоспособными.

Известно, что заключение в лагерь, связанное с отрывом на продолжительное время от семьи, от привычных бытовых условий и занятий, ставит осужденных, их родственников и близких людей в очень тяжёлое положение, часто разрушает семью, крайне отрицательно сказывается на всей их последующей жизни. Большинство из этих заключённых хорошо ведёт себя в лагерях, добросовестно относится к труду и может вернуться к честной трудовой жизни.

Учитывая изложенное, предлагается принять указ Президиума Верховного Совета СССР об амнистии.

Проектом указа предусматривается освободить из мест заключения около 1 000 000 человек, осужденных на срок до 5 лет, осужденных независимо от срока наказания, за должностные, хозяйственные, некоторые воинские преступления, а также женщин, имеющих детей до 10 лет, и беременных женщин, несовершеннолетних в возрасте до 18 лет, пожилых мужчин и женщин и больных, страдающих тяжелым неизлечимым недугом.

Предлагается также сократить наполовину наказание, осужденным к лишению свободы на срок свыше 5 лет. Проект указа предусматривает снятие судимости и поражения в избирательных правах со всех граждан, ранее судимых и освобождаемых в силу настоящего акта амнистии.

Предлагается не распространять амнистию на осужденных на срок свыше 5 лет, а так же привлечённых к ответственности за контрреволюционные преступления, бандитизм, крупные хищения социалистической собственности и умышленное убийство.

Одновременно с этим проектом указа признается необходимым пересмотреть уголовное законодательство, имея в виду заменить уголовную ответственность за некоторые хозяйственные, должностные, бытовые и другие менее опасные преступления мерами административного и дисциплинарного порядка, а также смягчить уголовную ответственность за отдельные преступления.

Министерству юстиции СССР поручается в месячный срок разработать и внести необходимые предложения.

Пересмотр уголовного законодательства необходим потому, что ежегодно осуждается свыше 1,5 млн. человек, в том числе до 650 тыс. на различные сроки лишения свободы, из которых большая часть осуждается за преступления, не представляющие особой опасности для государства. Если этого не сделать, через 1–2 года общее количество заключённых опять достигнет 2,5–3 млн. человек.

Проект указа подготовлен Министерством внутренних дел СССР совместно с Министерством юстиции СССР и Генеральным прокурором СССР».

Л. Берия

И уже после убийства Берии Л.П. на свободу вышло более 1200 000 человек осужденных за незначительные уголовные преступления. Но готовил то постановление он.

Ужас бериевской амнистии очень убедительно показан в замечательном перестроечном фильме «Холодное лето 53го». Жаль только, что авторы не потрудились прочесть текст Указа, где черным по белому указан контингент: освободить осужденных на срок до 5 лет, женщин, имеющих детей до 10 лет, беременных, несовершеннолетних, пожилых, больных. А также сократить срок наполовину тем, кто осужден на срок выше 5 лет, кроме тех, кто осужден за контрреволюционную деятельность, бандитизм, умышленные убийства, крупные хищения. Так что все эти, с таким тщанием показанные в фильме, уголовные хари на свободу не должны были выйти ни при каком раскладе.

Куда менее известна другая мера, направленная на предотвращение рецидивов и «привязанная» к амнистии. Дело в том, что в СССР существовали значительные паспортные ограничения для освободившихся заключенных, были режимные местности, где они не могли прописаться. В своей записке в Президиум ЦК Берия пишет: «В настоящее время в Советском Союзе паспортные ограничения распространены на 340 режимных городов, местностей, железнодорожных узлов, а также на пограничную зону вдоль всей границы страны шириной от 15 до 200 километров, на Дальнем Востоке до 500 и более километров. При этом Закарпатская, Калининградская и Сахалинская области, Приморский и Хабаровский края, в том числе Камчатка, полностью объявлены режимными местностями.

Таким образом, если взглянуть на карту СССР, то можно видеть, что вся страна пестрит режимными городами и различными запретными зонами, где запрещено проживать гражданам, имеющим судимость и отбывшим наказание.

При существующем положении граждане, отбывшие наказание в местах заключения или ссылки и искупившие тем самым свою вину перед обществом, продолжают испытывать лишения, и обречены на мытарство. При выдаче или обмене таким гражданам паспортов в них делается запись о паспортном ограничении, и они лишаются права вернуться в город, где у них есть семья, не могут устроиться на жительство в большинстве промышленных и культурных центров, так как жить им там не разрешают и на работу не берут…

За последние 10 лет по судимости получили паспортные ограничения 3 млн. 900 тысяч граждан (из них только за один 1952 год 275 286 человек), которые после отбытия наказания не могут возвратиться в режимные местности, чтобы устроиться на работу или соединиться со своими семьями.

В течение 1948–1952 годов по всем городам страны выявлено 5 млн. 591 тысяч человек, нарушивших паспортный режим…

Существующая вдоль границы Советского Союза режимная зона, которая простирается на сотни километров, в особенности на Дальнем Востоке, не имеет практического значения для охраны границы. Больше того, режим и паспортные ограничения, введенные в этих районах, тормозят их экономическое развитие… Следует отметить, что такой практики паспортных ограничений не существует ни в одной стране. Во многих капиталистических странах — в США, Англии, Канаде, Финляндии и Швеции — у населения паспортов вообще не имеется, о судимости никаких отметок в личных документах граждан не делается…

Министерство внутренних дел СССР считает необходимым упразднить существующие паспортные ограничения в городах и местностях Советского Союза, а также режимную зону вдоль границы СССР, как не вызывающиеся необходимостью…».

Уже 20 мая соответствующим постановлением паспортные ограничения были отменены. Так на самом деле происходила знаменитая амнистия.

С руководителями ВЧК-ОГПУ стране не везло с самого начала. Дзержинский был сильным, волевым и честным человеком, но, крайне загруженный работой в правительстве, бросил ведомство на заместителей. Его преемник Менжинский был серьезно болен и сделал то же самое. Основными кадрами «органов» были выдвиженцы времен Гражданской войны, малообразованные, беспринципные и жестокие, можно представить себе, какая обстановочка там царила. Тем более что уже с конца 20-х годов руководители этого ведомства, все более нервно относились, к какому бы то ни было, контролю над своей деятельностью.

Ежов был человек в «органах» новый, начал хорошо, но быстро попал под влияние своего заместителя Фриновского. Тот обучал нового наркома азам чекистской работы прямо «на производстве». Азы были крайне простые: чем больше врагов народа поймаем, тем лучше.Бить можно и нужно, а бить и пить — еще веселее. Пьяный от водки, крови и безнаказанности, нарком вскоре откровенно «поплыл». Свои новые взгляды он не особенно скрывал от окружающих. «Чего вам бояться? — говорил он на одном из банкетов. — Ведь вся власть в наших руках. Кого хотим — казним, кого хотим — милуем: — Ведь мы — это все.Нужно, чтобы все, начиная от секретаря обкома, под тобой ходили».

Если секретарь обкома должен был ходить под начальником областного управления НКВД, то кто, спрашивается, должен был ходить под Ежовым? С такими кадрами и такими взглядами НКВД стал смертельно опасен и для власти, и для страны.

Трудно сказать, когда в Кремле стали осознавать происходящее. Вероятно, где-то в первой половине 1938 года. Но осознать — осознали, а как обуздать монстра? Выход — посадить своего человека, такого уровня лояльности, смелости и профессионализма, чтобы он смог, с одной стороны, справиться с управлением НКВД, а с другой — остановить чудовище. Едва ли у Сталина был большой выбор подобных людей. Хорошо, хоть один нашелся.

Как обуздали НКВД. В 1938 году Берия в ранге заместителя наркома внутренних дел стал руководителем Главного управления госбезопасности, перехватив рычаги управления самой опасной структурой. Почти сразу же, аккурат под ноябрьские праздники, была смещена и большей частью арестована вся верхушка наркомата. Затем, расставив на ключевые посты надежных людей, Берия принялся разбираться с тем, что натворил его предшественник. Зарвавшихся чекистов увольняли, арестовывали, а 7000 расстреляли. Кстати, впоследствии, снова став в 1953 году министром внутренних дел, знаете какой приказ Берия издал самым первым? О запрещении пыток! Он знал, куда шел.

Органы почистили круто: из рядового состава были уволены 7372 человека (22,9 %), из руководящего — 3830 человек (62 %). Одновременно начали заниматься проверкой жалоб и пересмотром дел.

Опубликованные в последнее время данные позволили оценить масштабы этой работы. По самым приблизительным прикидкам всего до 1941 года включительно были освобождены из лагерей и тюрем до 330 тысяч человек из 630 тысяч осужденных в годы ежовщины. «Нормализовывать» НКВД пришлось долго и до конца так и не удалось, хотя работа велась вплоть до самого 1945 года.

Иной раз приходится сталкиваться с совершенно невероятными фактами. Например, в 1941 году, особенно в тех местах, где наступали немцы, с заключенными не особо церемонились — война, мол, все спишет. Однако списать на войну не удалось. С 22 июня по 31 декабря 1941 года (самые тяжелые месяцы войны!) к уголовной ответственности за превышение власти было привлечено 227 работников НКВД. Из них 19 человек за бессудные расстрелы получили высшую меру.

Берии принадлежит и другое изобретение эпохи — «шарашки». Среди арестованных было немало людей, очень нужных стране. Конечно, это были не поэты и писатели, которые сегодня кричат больше и громче всех, а ученые, инженеры, конструкторы, в первую очередь работавшие на оборону. Репрессии в этой среде — тема особая. Кто и при каких обстоятельствах сажал разработчиков военной техники в условиях надвигающейся войны? Вопрос отнюдь не риторический.

Во-первых, в НКВД существовали реальные агенты Германии, которые по реальным заданиям реальной немецкой разведки старались нейтрализовать полезных советскому оборонному комплексу людей.

Во-вторых, и «диссидентов» в те времена было никак не меньше, чем в конце 80-х. К тому же среда это невероятно склочная, и донос в ней всегда был любимым средством сведения счетов и карьерного роста.

Как бы то ни было, приняв наркомат внутренних дел, Берия столкнулся с фактом: в его ведомстве находились сотни арестованных ученых и конструкторов, работа которых просто до зарезу нужна стране. Как теперь модно говорить — почувствуйте себя наркомом! Перед вами лежит дело. Человек этот может быть виноват, а может быть невиновен, но он необходим. Что делать? Писать: «Освободить» — это значит показывать подчиненным пример беззакония обратного свойства? Проверять дела? Да, конечно, но у вас шкаф, в котором 600 тысяч дел. Фактически по каждому из них надо проводить повторное следствие, а других кадров нет. Повторное следствие будут вести те, кто сажал.

Если речь идет об уже осужденном, надо еще и добиться отмены приговора. С кого начинать? С ученых? С военных? А время идет, люди сидят, война все ближе.

Берия сориентировался быстро. Уже 10 января 1939 года он подписывает приказ об организации Особого технического бюро. Тематика исследований — чисто военная: самолетостроение, судостроение, снаряды, броневые стали. Из специалистов этих отраслей, сидящих в тюрьмах, формировали целые группы.

Когда подворачивалась возможность, Берия старался этих людей освободить. Например, конструктору самолетов Туполеву 25 мая 1940 года объявили приговор — 15 лет лагерей, а уже летом он вышел на свободу по амнистии. Конструктор Петляков был амнистирован 25 июля и уже в январе 1941 года удостоен Сталинской премии. Большая группа разработчиков военной техники вышла на свободу летом 1941 года, еще одна — в 1943 году, остальные получили свободу с 1944-го по 1948 годы.

После смерти Берии, это они — бывшие сотрудники «шарашек», с горечью говорили, — «убили нашего Лаврентия Павловича». А ведь по логике вещей они должны были плясать от радости, приговаривая:сдох поганец, наконец- то сдох.

Когда читаешь написанное о Берии, создается впечатление, что он так всю войну и ловил «врагов народа». Да конечно! Заняться ему было нечем!

21 марта 1941 года Берия становится заместителем председателя Совнаркома. Для начала он курирует наркоматы лесной, угольной и нефтяной промышленности, цветной металлургии, вскоре прибавив сюда и черную металлургию. И с самого начала войны на его плечи ложатся все новые и новые оборонные отрасли, поскольку в первую очередь он был не чекистом и не партийным деятелем, а великолепным организатором производства. Именно поэтому ему и поручили в 1945 году атомный проект, от которого зависело само существование Советского Союза.

Уже через неделю после начала войны, 30 июня, был учрежден чрезвычайный орган власти — Государственный комитет обороны, в руках которого сосредотачивалась вся полнота власти в стране. Председателем ГКО, естественно, стал Сталин. А вот кто входил в кабинет помимо него? Этот вопрос в большинстве изданий аккуратно обходится. По одной очень простой причине: среди пяти членов ГКО есть одна неупоминаемая персона. В краткой истории Второй мировой войны (1985 год выпуска) в указателе имен, приведенном в конце книги, где присутствуют такие жизненно необходимые для победы персоны, как Овидий и Шандор Петефи, Берии нет. Не был, не воевал, не участвовал… Так вот: их было пять человек. Сталин, Молотов, Маленков, Берия, Ворошилов. И трое уполномоченных: Вознесенский, Микоян, Каганович. Но скоро война стала вносить свои коррективы.

С февраля 1942 года Берия вместо Вознесенского стал курировать производство вооружений и боеприпасов. Официально, а в реальности он занимался этим уже летом 1941-го. Той же зимой в его руках оказывается и производство танков. Опять же, не из-за каких-то интриг, а потому, что у него лучше получалось.

Результаты работы Берии лучше всего видны из цифр. Если 22 июня немцы имели 47 тысяч орудий и минометов против наших 36 тысяч, то уже к 1 ноября 1942 года эти показатели сравнялись, а к 1 января 1944 года у нас их было 89 тысяч против немецких 54,5 тысяч. С 1942 по 1944 годы СССР выпускал по 2 тысячи танков в месяц, намного опередив Германию.

11 мая 1944 года Берия становится председателем Оперативного бюро ГКО и заместителем председателя Комитета. Фактически — вторым после Сталина человеком в стране. В августе 1945 года он берет на себя сложнейшую задачу того времени, которая была для СССР вопросом выживания — становится председателем Спецкомитета по созданию атомной бомбы (там он совершил еще одно чудо — первая советская атомная бомба, вопреки всем прогнозам, была испытана всего четыре года спустя, 20 августа 1949 года).

Ни один человек из Политбюро, да и вообще ни один человек в СССР, даже близко не подходил к Берии по важности решаемых задач, по объему полномочий, да, очевидно, и просто по масштабу личности. По сути, послевоенный СССР был в то время системой двойной звезды: семидесятилетний Сталин и молодой — в 1949 году ему исполнилось всего-навсего пятьдесят — Берия. Глава государства и его естественный преемник. Именно этот факт хрущевские и постхрущевские историки и прятали так старательно в воронках умолчаний и под грудами лжи. Потому что если 23 июня 1953 года убили министра внутренних дел — это еще тянет на борьбу с путчем, а если убили главу государства — то это он самый, путч, и есть.

Если проследить информацию о Берии, кочующую из издания в издание, до ее первоисточника, то почти вся она вытекает из мемуаров Хрущева. Человека, которому и вообще-то верить нельзя, поскольку сличение его воспоминаний с другими источниками выдает в них запредельное количество недостоверных сведений.

Кто только не делал «политологических» анализов ситуации зимы 1952–1953 годов. Какие комбинации не придумывали, какие варианты не просчитывали. Что Берия блокировался с Маленковым, с Хрущевым, что он был сам по себе… Одним только грешат эти анализы — в них, как правило, напрочь исключается фигура Сталина. Молчаливо считается, что вождь к тому времени отошел от дел, был, чуть ли не в маразме. Источник один — воспоминания Никиты Сергеевича.

Но почему, собственно, мы должны им верить? А сын Берии Серго, например, в течение 1952 года раз пятнадцать видевший Сталина на заседаниях, посвященных ракетным вооружениям, вспоминал, что вождь отнюдь не казался ослабевшим умом.

Послевоенный период нашей истории темен не менее, чем дорюриковская Россия. Что тогда происходило в стране, не знает толком, наверное, никто. Известно, что после 1949 года Сталин несколько отстранился от дел, оставив всю «текучку» на самотек и на Маленкова. Но ясно одно: что-то готовилось. По косвенным данным можно предполагать, что Сталин задумал какую-то очень большую реформу, в первую очередь экономическую, и уж потом, может быть, политическую.

Ясно и другое: вождь был стар и болен, прекрасно это знал, но дефицитом мужества не страдал и не мог не думать, что будет с государством после его смерти, и не искать преемника. Если бы Берия был любой другой национальности, проблем бы не было никаких. Но один грузин после другого на троне империи! На такое не пошел бы даже Сталин. Тем более, что Николая Вознесенского, которого Сталин планировал в приемники уже расстреляли.

Известно, что в послевоенные годы Сталин медленно, но неуклонно выдавливал партаппарат из капитанской рубки. Конечно, функционеры этим не могли быть довольны. В октябре 1952 года, на съезде КПСС, Сталин дал партии решающий бой, попросив освободить его от обязанностей генерального секретаря. Не вышло, не отпустили. Тогда Сталин придумал комбинацию, которая легко прочитывается: главой государства становится заведомо слабая фигура, а реальный глава, «серый кардинал», формально находится на вторых ролях.

Так и вышло: после смерти Сталина первым стал безынициативный Маленков, а реально политикой руководил Берия. Он не только амнистию провел. За ним числится, например, постановление, осуждающее насильственную русификацию Литвы и Западной Украины, он предложил и красивое решение «германского» вопроса: если бы Берия остался у власти, Берлинской стены попросту не было бы.

Ну, и попутно он снова занялся «нормализацией» НКВД, запустив процесс реабилитации, так что Хрущеву и компании потом оставалось только вскочить на уже идущий паровоз, сделав вид, что они там были с самого начала. Это потом они все говорили, что были «не согласны» с Берией, что он на них «давил». Потом они много чего говорили. А на самом деле вполне соглашались с бериевскими инициативами. Но потом что-то случилось. Спокойно! Это переворот!

На 26 июня в Кремле было назначено заседание то ли Президиума ЦК, то ли Президиума Совмина. По официальной версии, на него пришли военные во главе с маршалом Жуковым, члены Президиума вызвали их в кабинет, и те арестовали Берию. Потом его отвезли в специальный бункер во дворе штаба войск МВО, провели следствие и расстреляли. Версия эта не выдерживает никакой критики. Почему — об этом рассказывать долго, но в ней множество откровенных натяжек и неувязок.

Скажем только одно:никто из посторонних, незаинтересованных людей после 26 июня 1953 года живым Берию не видел. Последним его видел сын Серго — утром, на даче. По его воспоминаниям, отец собирался заехать на городскую квартиру, потом отправиться в Кремль, на заседание Президиума.

Около полудня Серго позвонил его друг, летчик Амет-Хан, и сообщил,что у дома Берии была перестрелка и отца, по всей видимости, уже нет в живых. Серго, вместе с членом Спецкомитета Ванниковым, примчался по адресу и успел увидеть разбитые окна, выбитые двери, стену, испещренную следами пуль от крупнокалиберного пулемета.

А в это время в Кремле собрались члены Президиума. Что там произошло? Продираясь сквозь завалы лжи, по крупицам воссоздавая происходившее, удалось примерно реконструировать события. После того как с Берией было покончено, исполнители этой операции — предположительно это были военные из старой, еще украинской команды Хрущева, которых он вытащил в Москву, во главе с Москаленко, — отправились в Кремль. Одновременно туда приехала еще одна группа военных. Возглавлял ее маршал Жуков. Дальше, предположительно, все разворачивалось так. Среди путчистов были как минимум два члена Президиума ЦК — Хрущев и министр обороны Булганин (на них все время ссылаются в своих воспоминаниях Москаленко и прочие). Они и поставили остальных членов правительства перед фактом: Берия убит, с этим надо что-то делать. Вся команда поневоле оказалась в одной лодке и стала прятать концы. Куда интересней другое: за что убили Берию?

Накануне он вернулся из десятидневной поездки в Германию, встретился с Маленковым, обговорил с ним повестку дня заседания 26 июня. Все было прекрасно. Если что-то и случилось, то в последние сутки. И, скорее всего, было как-то связано с предстоящим заседанием. Но никаких сведений о том, чему реально должно было быть посвящено заседание, не сохранилось.

Но был один человек, который мог об этом знать. Серго Берия рассказал в одном из интервью, что отец сообщил ему утром на даче о том, что на предстоящем заседании он собирается потребовать у Президиума санкции на арест бывшего министра госбезопасности Игнатьева.

А вот теперь все ясно! Так, что яснее не бывает. Дело в том, что Игнатьев ведал охраной Сталина в последний год его жизни. Именно он был человеком, который знал, что произошло на даче Сталина в ночь на 1 марта 1953 года, когда у вождя случился инсульт. А произошло там нечто такое, по поводу чего и спустя много лет оставшиеся в живых охранники продолжали бездарно и слишком очевидно врать.

И уж Берия-то, который целовал руку умирающему Сталину, вырвал бы из Игнатьева все его секреты. А потом устроил политический процесс на весь мир над ним и его подельниками, какие бы посты те ни занимали. Это как раз в его стиле. И тут могло открыться такое… Нет, этим самым подельникам ни в коем случае нельзя было позволить Берии арестовать Игнатьева. Но как его удержишь? Оставалось только убить — что и было выполнено… Ну, а потом уже прятали концы. По приказу министра обороны Булганина было устроено грандиозное «Танки-шоу» (столь же бездарно повторенное в 1991 году). Хрущевские юристы под руководством нового генпрокурора Руденко, тоже выходца с Украины, инсценировали судебный процесс. Инсценировки — и по сей день любимое занятие прокуратуры.

Читаешь протоколы допросов Берии хочется смеяться, как будто смотришь «Нашу рашу». Потом память обо всем хорошем, что сделал Берия, была тщательно вымарана, и запущены в обиход пошлые сказки о кровавом палаче и сексуальном маньяке. По части «черного пиара» Хрущев был талантлив. Похоже, что это был единственный его талант. Предоставим слово Ю. Мухину:

«Я позвонил последнему оставшемуся в живых члену тогдашнего ЦК Байбакову Н. К. В ходе разговора по техническим вопросам я спросил его, помнит ли он июльский 1953 г. Пленум ЦК? Когда Николай Константинович его вспомнил (ему 90 лет), я неожиданно задал ему вопрос: «Знали ли вы на Пленуме, что Берия уже убит?». Он быстро ответил: «Нет, я тогда ничего не знал, —но затем, после заминки, сказал: — Но факт в том, что он оказался убитым» [36].

И секс-маньяком он тоже не был! Идея представить Берию сексуальным маньяком была впервые озвучена на Пленуме ЦК в июле 1953 года. Секретарь ЦК Шаталин, который, как он утверждал, делал обыск в служебном кабинете Берии, нашел в сейфе «большое количество предметов мужчины-развратника».

Потом выступил охранник Берии Саркисов, поведавший о многочисленных его связях с женщинами. Естественно, никто всего этого не проверял, однако сплетня была пущена и пошла гулять по стране. «Будучи морально разложившимся человеком, Берия сожительствовал с многочисленными женщинами…» — записали следователи в «приговор». Есть в деле и список этих женщин. Вот только незадача: он полностью, до одной фамилии, совпадает со списком женщин, в сожительстве с которыми был обвинен арестованный за год до того начальник охраны Сталина… генерал Власик. Надо же, как не везло Лаврентию Павловичу. Такие возможности были, а бабы доставались исключительно из-под Власика! А если без смеха, то проще простого: взяли из дела Власика список и присобачили к «делу Берии». Проверять-то кто будет?

Жена Лаврентия Павловича, Нина Берия, грузинка, (да она бы ему глаза выцарапала, за гулянья налево) уже много лет спустя в одном из своих интервью сказала очень простую фразу: «Удивительное дело: Лаврентий день и ночь был занят работой, когда ему было иметь дело с легионом из 700 этих женщин»! Ездить по улицам, возить их на загородные виллы, а то еще и к себе домой, где была жена-грузинка и жил сын с семьей. Впрочем, когда речь идет о том, чтобы очернить опасного врага, кого интересует, что было на самом деле?

26 июня 1953 года, как распевали в популярной тогда частушке, «Лаврентий Палыч Берия вышел из доверия, и товарищ Маленков надавал ему пинков». Именно этот день, как решила «стая товарищей» по кремлёвской кормушке, был оптимален для реализации их заговора против второго человека в номенклатурной иерархии власти. Правда, сами заговорщики поспешили обвинить в заговоре свою жертву.

Никита Хрущёв поведал членам партократического ареопага, что Лаврентий Павлович, мол, планировал осуществить государственный переворот, арестовав Президиум ЦК КПСС 27 июня в Большом театре, на премьере оперы «Декабристы».

Только хорош же был «заговорщик», который покинул страну на целых 10 дней в самый ключевой момент «заговора»: Берию арестовали аккурат в день его прилёта из ГДР, где он находился в командировке по своей основной профессиональной линии: давил вспыхнувшее в Берлине восстание.

Германский вопрос, похоже, вообще сыграл роковую роль в жизни Берии. Ведь именно резкое расхождение позиций Берии с мнением членов Президиума ЦК КПСС по немецкой проблематике стало той последней соломинкой, переломившей хребет верблюда. «Берия, как и Сталин, при обсуждении германского вопроса предлагал не направлять курсна форсированное строительство социализма, а отказаться от всякого курса на социализм в ГДР и держать курс на буржуазную Германию», — возмущённо кричал второго июля 1953 года на пленуме ЦК КПСС председатель Совмина Георгий Маленков. «Для большинства из нас истинная политическая физиономия Берии определилась тогда, — вторил своему партайгеноссе Молотов, — когда в мае месяце мы приступили к обсуждению германского вопроса».

Между тем, исходил Берия из соображений сугубо прагматических. Соцстроительство в ГДР обойдётся Москве слишком дорого. Потому зондировал почву на предмет, как избавиться от этого балласта, сдав его Западу по хорошей цене. Тем паче, сами восточные немцы активно голосовали против социализма ногами. «В результате неправильной политики в ГДР, —признал Маленков на том же пленуме ЦК, —наделали много ошибок, среди немецкого населения имеет место огромное недовольство… Население из Восточной Германии стало бежать в Западную Германию. За последний период в Западную Германию убежало около 500 тысяч человек». Казалось, Берия предлагает самый оптимальный вариант решения проблемы, но сталинских наследников это буквально взбесило. «…Значит, надо отдать эти 18 миллионов немцев, завоёванных нашей кровью, — восклицал Молотов на пленуме. — Да кто же отдаст…».

Пока же его соратники по стае судили и рядили, ГДР охватили массовые забастовки. 17 июня Берлин запрудили свыше 150 тысяч демонстрантов: а лозунги экономические плавно трансформировались в политические: «Долой правительство!», «Долой Народную Полицию!», «Мы не хотим быть рабами!». Пошли погромы парткомов и полицейских участков… В этой ситуации Берия действовал предельно жёстко и решительно: приказал поднять дислоцированные в Германии советские оккупационные войска. Никакой нелогичности в этой позиции не было: одно дело, когда «хозяин» сам решает, как и на каких условиях, ему отпустить холопа, и совсем другое, когда этот холоп вдруг решает освободиться без соизволения!

Берлинское восстание советские войска подавили предельно жестоко, счёт убитых шёл на десятки, а может быть и сотни. Молотов об этой последней командировке Берии отзывался с нескрываемым пиететом: «Берия был в Берлине на подавлении восстания — он молодец в таких случаях. Допустим, чтобы немцы восстали против нас. Всё бы закачалось…».

Но закачался Берия: именно пока он был в ГДР, выпустив на время ключевые нити правления, заговор против него и оформился окончательно. Доказательств не нужно даже искать, они на поверхности. Достаточно перечитать выступления партийцев, от Молотова до Кагановича, опубликованные столько раз, что нет смысла их здесь подробно цитировать. Это даже не человеческая речь — а рев раненых динозавров, пораженных в самое уязвимое место. О чем бы ни зашла речь из многочисленных «прегрешений» Берии, дело, в конце концов, сводится к одному: он посягал на роль партии, мерзавец, наймит империализма, сифилитик, палач, белогвардеец! Он посягал на роль партии! Посягал! Посягал! Посягал!

Вот тото, что — посягал… Определенно выполняя пусть и не зафиксированную на бумаге, но, тем не менее, прекрасно ему известную волю Сталина. И как раз этого ему и не простили партийные пустословы и бездари, намеренные и далее, словно феодальные бароны, володеть страной со всеми потрохами… Руководить всем на свете, ни за что на свете не отвечая.

Возникает вопрос: отчего же проиграл Берия, наверняка располагавший немалым числом единомышленников, таких же управленцев, профессионалов реального дела, хозяйственников? Ответ, думается мне, несложен и легко вычисляется. Партийцы к этому времени уже оформились как каста, как отдельное сословие, прекрасно осознающее свои интересы, которые, быть может, можно назвать и «классовыми». Не зря же партийную номенклатуру многие именовали как раз «новым классом». Люди бериевского направления, сдается мне, как раз вовсе не ощущали себя некоей общностью, спаянной одними интересами, целями, направлением умов. Не чувствовали себя сословием. Они были — каждый по отдельности. Хрущев оказался выразителем интересов стаи, а вот Берия остался крупнейшим реформаторомодиночкой, а не вождем некоей силы.

Примерно так же обстояло дело и в прошлом со светлыми умами, реформаторами и преобразователями — и в России, и в других странах. Большинство гибли как раз потому, что оставались одиночками, не выросшими в вождей конкретной силы. Идея тогда становится реальной силой, когда она овладевает массами, сказал как-то Ленин. Идеи Берии далеко обогнали свое время, но они так и не овладели массами — неважно, о капитанах промышленности идет речь, или о простом народе. Берия обогнал время, а Время сплошь и рядом терпеть не может, когда его обгоняют…

После убийства реформатора номер один Советского Союза как раз и укрепляется стопроцентная, всеохватывающая, давящая партийная диктатура.

Опятьтаки, вопреки не только Конституции и законам, но и реальной практике сталинского времени Президиум ЦК КПСС постановляет организовать следствие по делу Берии. Президиум «обязывает» нового Генерального прокурора вести дело. Точная дата установления партийной диктатуры, таким образом, зафиксирована — 29 июня 1953 г., день принятия данного постановления.

И начинается пиршество гиен и шакалов на поле боя.

По вздорным обвинениям арестовывают, судят и расстреливают ближайших сотрудников Берии, вообще всех, кто неугоден: Меркулова, Кобулова Богдана и Кобулова Амаяка, Гоглидзе, Деканозова, Влодзимирского, Мешика, Багирова.

Вот невыдуманная история о суде над МирДжафаром Багировым. Багиров — на скамье подсудимых. Входят «судьи». Как положено: «Встать, суд идет!» Судьи занимают места. Их главный командует залу: «Садитесь». Люди стоят, как стояли. Судья повторяет снова и снова… Люди стоят. И лишь когда Багиров со скамьи подсудимых роняет спокойно: «Садитесь», — все садятся…

Все они — оклеветанные, оболганные, убитые, одержавшей верх шакальей сворой — были личностями, яркими, сильными. Можно представить, как их боялся лысый, как неуютно было его подельникам, пока эти волкодавы оставались среди живых. Что интересно, арестованных еще при Сталине по «мингрельскому делу» грузинских чекистов вовсе не собираются реабилитировать. Новая власть приговаривает большинство из них к расстрелу, а меньшую часть — к астрономическим тюремным срокам. Это позволяет смело утверждать, что ни Сталин, ни Берия, тут ни при чем — не они этих людей сажали, как о том нам брешут.

С уничтожением Берии и сменой руководства МВД не меняется к лучшему и судьба арестованного еще при Сталине генерала Абакумова, бывшего министра госбезопасности, а в Отечественную — бывшего главы СМЕРШа, военной контрразведки, подчинявшейся Сталину лично. Абакумова после пародии на суд, продолжавшейся всего несколько минут, моментально расстреляют хрущевцы. О мотивах остается только догадываться. А впрочем, это не столь уж головоломный ребус, учитывая, что в перевороте вместе с партийцами на равных участвовали и военные… даже не абстрактные военные, а жуковцы.

СМЕРШ не только вылавливал вражескую агентуру, но и присматривал за своими генералами и командирами. Даже по тем скудным отрывкам попавших в печать рассекреченных отчетов СМЕРШа и особых отделов ясно — на товарищей с большими звездами была накоплена масса компромата. Все подробно зафиксировано: от поблядушек в командирских блиндажах и недельных запоев до дикого мародерства (то, что и сам Абакумов неплохо прибарахлился в Германии, никоим образом не реабилитирует тех высокопоставленных грабителей, за которыми он надзирал). Так что и Абакумов не имел права выжить.

Независимо от того, считать ли репрессии и ГУЛАГ благом или преступлением, Л.П.Берия непричастен к их организации. В самом деле, если обратиться к статистике репрессий, то выясняется, что за неполных 15 лет с 1939 года до дня ареста Берии в СССР было осуждено к высшей мере 54 253 человека (из них 11149 — в 1941–1945 гг.), в то время как в 37–38 гг. было вынесено 328 618 смертных приговора. Кроме того, как справедливо сказано выше, Берия занимал должность наркома внутренних дел СССР лишь до 29 декабря 1945 года. Одним из обвинений в адрес Лаврентия Павловича является то, что он якобы уничтожил кадры «честных чекистов», воспитанные Дзержинским: «Именно Берия был организатором чисток НКВД, репрессий среди дипкорпуса». Даже комментировать не буду. Далее были проведены реабилитации невинно осужденных. Согласно отчетам ГУЛАГа, всего в 1939 г. из лагерей было освобождено 323 622 человека.

Что делать, известно — в 1938 г. Берия получил в подчинение, может, еще и худшие кадры. Только в 1939 г. он выгнал из НКВД 7,5 тыс. оперативных работников, из которых 2/3 отдал под суд, в том числе почти 700 человек с Лубянки. Заменил их низовыми работниками и просто честными, работящими людьми из промышленности, армии и партийных органов. В 1939 г. призвал таких в НКВД более 14 тысяч. Весь аппарат вырос до 32 тыс., но в 1940 г. прошла еще одна чистка: НКВД разделился на милицию (НКВД) и госбезопасность (НКГБ), в которых осталось по 10 тыс. человек. Но за Берией в те годы стоял Сталин. А кто мог стоять за Путиным, чтобы он мог провести такую чистку, даже если бы был Штирлицем и сам этого захотел?

4.8. И пришел к власти лысый Микита

И началось. Куда-то исчезает, как не бывало, Министерство госконтроля, а возглавлявший его Меркулов, как мы знаем, расстрелян. Где архивы означенного министерства, никто пока что не в состоянии объяснить.

Госбезопасность громят почище, чем вандалы громили Рим. Хрущев вычищает оттуда всех подозрительных — с особой заботой об евреях, чтобы ни следа их не осталось на высоких постах. Уже в августе пятьдесят третьего были арестованы Свердловмладший, Эйтингон, Райхман, Литкенс, Бендерский, Бринд.

Особенно подлую штуку сыграли с Яковом Серебрянским — был такой ас заграничных операций, тот самый, что успешно провел похищение генерала Кутепова. За исключением менее чем годичного пребывания в Секретариате НКВД вся его многолетняя служба была отдана заграничной разведке. И, тем не менее, его подмели, как… «бериевского костолома».

В сорок первом осужденного на расстрел Серебрянского не реабилитировали — его помиловал Верховный Совет. И он продолжал служить до сорок пятого, когда вышел в отставку. А ныне, в пятьдесят третьем, ему, после ареста, объявили с циничной ухмылочкой: знаете, товарищ Серебрянский, Президиум Верховного Советаваше помилование двенадцатилетней давноститолько что отменил. Так что вы, получается, на законных основаниях к вышке назначены, даже нового суда не требуется… До стенки Серебрянский не дожил, умер в тюрьме.

Если со всеми остальными, кого расстреляли и бросили в тюрьмы победившие хрущевцы, все болееменее ясно, то история Серебрянского остается загадкой: почему хрущевцы пылали такой ненавистью к человеку, который уже восемь лет пребывал в отставке и, собственно говоря, не имел отношения к внутренним делам ГБ? Почему его непременно надо было добить? Положительно, за этим скрывается какаято нешуточная и мрачная тайна… В качестве версии можно предположить, что Серебрянский в свое время, исполняя служебные обязанности, крепко прищемил хвост троцкистскому подполью, которое вначале поддерживал Хрущев, но потом открестился.

Троцкизм как идейное течение при Хрущеве реабилитации не дождался, но вот за своих старых дружков по троцкистскому шалману Никита старательно мстил годы и годы спустя. Даже в пятьдесят девятом еще будут снимать с постов, лишать генеральских званий офицеров ГБ, «нарушавших при Сталине социалистическую законность». А точнее говоря, наверняка шлепавших в годы Большого Террора никитиных единомышленников-приятелей.

А впрочем, были и реабилитированные. Жуков, например, быстренько выпустил своих верных подельников, в первую очередь, генерала Телегина с Руслановой. Правда, опьяневший от вольного воздуха, Телегин (зам. Жукова в Берлине, член ВС) решил, что ему теперь все дозволено и начал в голос требовать, чтобы вернули исчислявшееся даже не чемоданами, а эшелонами награбленное в Германии.

Но его деликатно взяли под локоток, отвели в сторонку и мягко шепнули на ушко: Костя, уймись, мы ж все тут прекрасно знаем, что добро у тебя было хапнутое… Тебя выпустили? Выпустили. В генералах восстановили? Восстановили. Вот и будь доволен… Понятливый Телегин о конфискованных эшелонах добра более не вспоминал — и, ухватив текущий момент, принялся орать на всех углах, как страдали от произвола Сталина талантливые генералы (вот его хотя бы взять!) и великие певицы (одна Русланова чего стоит!). Вот эти его вокальные упражнения были встречены как нельзя более благосклонно. Потому, что Хрущев устроил масштабное позорище под названием «Двадцатый съезд», где всю вину за «незаконные репрессии» свалил на Сталина. Партийцев — поголовно заляпанных кровью по самые уши — это как нельзя более устраивало. Все грехи и зверства оказались свалены на мертвого, а они, живые, как бы и ни при чем…

Противоречащие этому документы жгли не мешками, а вагонами. Без сомнения, такая же судьба постигла архивы Сталина и Берии (хотя я все же надеюсь иногда, что они гдето все же запрятаны за семью замками, пусть и почищенные…).

Иные придурки с умным видом твердят, что Хрущев, светоч демократии, изволите ли видеть, «освободил узников ГУЛАГа». Хорошие мои, начал то это процесс Берия Л.П. А Хрущеву простонапросто нужно было вытащить изза колючки «невинно пострадавших партийцев»! А все остальные пошли довеском. Иначе, ручаться можно, в лагерях замучились бы подавлять бунты зэков, возмутившихся тем, что выпустили только членов победившей партии, а всех остальных оставили в прежнем положении. За десять лет его неудачливого царствования, по опубликованным данным, почти десять тысяч человек были привлечены к ответственности как раз по той самой пятьдесят восьмой статье, за которую ругают сталинскую юриспруденцию. Точнее, в случае с Хрущевым речь идет о десятом пункте этой статьи: «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания».

А чего стоит история с летающей подводной лодкой? Это не анекдот и не сплетня. В свое время Хрущеву стукнула в голову очередная бредовая придумка: создать вооруженный ракетами боевой корабль, способный и летать по воздуху, и плавать, и при нужде нырять под воду, превращаясь в подводную лодку. Коекак ему втолковали специалисты, что совместить подводную лодку и самолет невозможно.

Но Никита не унялся — и велел сделать хотя бы помесь подводной лодки с судном на подводных крыльях. Чтобы и под водой плавало, и по воде носилось… Работы вели более двух лет, израсходовали многие миллионы народных денег, построили даже не макет, а настоящий большой корабль, нареченный «Дельфином» — вот только на испытаниях этот уродец, легко догадаться, раз за разом показывал себя с самой худшей стороны. Когда Хрущева сместили, «Дельфина» с превеликим облегчением и без всякого шума отправили на металлолом.

Даже в самые неласковые годы сталинского правления не было случая, чтобы войска стреляли в народ на улицах… А при Хрущеве — вовсю!

В пятьдесят шестом в Тбилиси молодежь вышла на демонстрацию с антихрущевскими лозунгами. Они вовсе не были «сторонниками тоталитаризма», они просто уважали Сталина и не могли смириться с тем, что великого человека поливают грязью. На них пустили танки. Их расстреливали из автоматов. И пролилась на тбилисских улицах кровь алая. Кровь чистых сердцем юношей! От нее лысой твари вовек не отмыться.

Как и от крови жителей Новочеркасска — помню, с каким лицом, на экране телевизора, об этом скупо рассказывал генерал Лебедь, чудом тогда уцелевший.

Иногда я начинаю сомневаться, что Хрущев — человек. За что ни возьмись, чего ни коснись — перед тобой, полное впечатление, кривляется и приплясывает мелкий бес, одержимый желанием разломать, разрушить, испортить и оплевать все, до чего только может дотянуться.

Он закрыл больше церквей, чем все его предшественники — и юродствовал с трибуны, обещая вскорости предъявить народу «последнего попа» [37]. Кстати, при Сталине, сеть церквей за время 1941–1948 гг. увеличилась почти в 8 раз, в чем Сталин, кстати, и был обвинен.

Он поссорился с Китаем, лишив нашу страну самого выгодного союзника, какого только можно себе представить (не было в мире силы, способной сопротивляться двум выступавшим в едином союзе державам).

Он уничтожил массу современной военной техники — если есть ракеты, то к чему танки, самолеты и корабли? — и уволил тысячи офицеров.

Он развалил сельское хозяйство, отобрав у колхозников огороды, скот.

Поскольку история СССР середины прошлого века оболгана достаточно густо, уточняю, что именно составляло суть антисталинского переворота в политике КПСС в 1953-57 годах.

В 30-е при коллективизации объединили в колхозы только пашню, а приусадебные участки оставались в личном пользовании. С этих участков государство закупало у колхозников овощи в основном для прокорма городов, да и самим крестьянам оставалось немало. Опять же, скот держать в личном пользовании не запрещалось, так что у каждого колхозного двора были и свинка на прокорме, и корова, порой не одна, молоком с которой семьи питались, отчего колхозные были не в пример здоровее городских.

А потом пришёл Хрущёв и решил этот проклятый сталинизм порушить к кузькиной матери. Для начала велел всем колхозникам урезать в 5 раз приусадебные участки. Колхозники овощи смогли теперь производить вчетверо меньше: себе ещё хватало, а города после Хруща видели уже только мелкий заср…й картофель с колхозного поля. Ведь на конфискованной земле никто работать-то не стал особо — и стали обкомы КПСС студентов, рабочих и научных сотрудников присылать на весь сентябрь на уборку картошки. Два поколения провели сентябрь в бараках на картошке — спасибо КПСС и Хрущёву.

Затем Хрущёв объявил наличие в хозяйстве колхозника скота буржуазным пережитком проклятого сталинизма и велел сдать весь скот в колхозы. В колхозах ходить за скотиной было некому, и пришлось всю пустить под нож. Поголовье скота в СССР сократилось вдвое, особенно пострадали славянские земли, где свинина да говядина, а не баранина были основой стола. В результате производство мяса сократилось. Следующее поколение выросло уже неумеющим ходить за скотиной, да и в города все побежали, коли крестьянского дела не осталось на деревне. После Хрущёва дефицит мяса в России стал вечным.

Аналогичной была политика победившей хрущёвской фракции в отношении церкви. После отделения оной от государства правительством Керенского попам перестали платить зарплату, и они разбежались. Те, которые остались, крепко пострадали от лютовавшего молодняка, ошалевшего в годы гражданской. Но церкви тогда никто не взрывал, разве что кое-где кресты рушили. Кое-где в городах посносили, если мешали проезду или новому строительству.

Но вот пришёл Хрущёв, и в порядке борьбы с проклятым сталинизмом стал взрывать все церкви, в особенности памятники архитектуры. По словам Евгения Гильбо, в Ленинграде взорвали переживший Блокаду собор на Сенной, греческую церковь на Греческом проспекте и кучу церквей поменьше. А уж по деревням сколько взрывали. Поэтому прикормленные властью попы валят всё на Сталина, зато народ православный хорошо помнит, кто на самом деле церкви громил — и Сталина на иконы тянет, а в Хруща плюётся. Такова реальность. Кстати, если ТАК врут про историю, которые мы помним воочию, то как же Вам врут насчёт времён более давних.

Он закрыл машинно-тракторные станции. До того, как Никита вломился в управление страной, все трактора принадлежали государству. Они концентрировались на МТС, работали по графику, дисциплина была строжайшей. Хрущев повелел продать трактора колхозам (продать, обратите внимание!), и вскоре техника превратилась в груды металлолома.

Он, вместо того, чтобы поднимать российское Нечерноземье, убухал колоссальнейшие ресурсы на безумное предприятие под названием«освоение целины» — и очень быстро ветра сорвали плодородный слой почвы, унеся пылевые облака аж в Западную Европу, а в стране пропал хлеб (именно тогда и посыпались все шишки на академика Лысенко, с самого начала протестовавшего против идиотской затеи с целиной).

Поговорим об этом подробнее. Еще при Сталине была создана комиссия под председательством выдающегося биолога Т. Д. Лысенко по планированию развития сельского хозяйства. Комиссия пришла к выводу, что экономичнее всего на том этапе вложить деньги в традиционные сельскохозяйственные районы России и Украины (в которых уже есть сёла, дороги, элеваторы и т. д.) и за счет удобрений, мелиорации, посадки лесополос в степях, строительства сельхозкомплексов получить большой и

быстрый эффект от увеличения урожайности сельхозкультур.

А в это время, на целинных землях Казахстана, Сибири и Алтая построить испытательные станции, на которых определиться, как распахивать целину, какие сорта сеять, в какие сроки, как бороться с засухой, с сорняками и т. д. И уж потом, на прибыль от роста урожайности в традиционных районах земледелия, осмотрительно освоить и целинные земли.

Но научные противники Лысенко, так называемые генетики, убедили Хрущева, что Лысенко дурак, не понимающий величия Моргана и Вейсмана и того, что, если распахать Целину, то хлеба сразу будет очень много. И начиная с 1954 г. СССР израсходовал огромные средства на освоение целинных земель, миллионы энтузиастов переехали туда на жительство.

И первые три года Целина действительно давала огромные урожаи, но толку от этого было мало, поскольку еще не было ни дорог, ни элеваторов и зерно, если его убирали, сгнивало на токах. Распахали на Целине 41,8 млн. га (в царской России, включавшей Польшу и Финляндию, пахали всего 118 млн. га).

А потом начались пыльные бури, которые сдули плодородный слой целинных земель, не защищенный ни лесополосами, ни агротехникой, и хлеб вообще перестал расти. И спустя 20 лет в Казахстане урожайность в 3,7 центнера с гектара была плановой, а на Украине за урожайность в 10 раз выше агронома выгоняли с работы, так как такую урожайность считали неурожаем. Колоссальные убытки легли на себестоимость сельхозпродукции в целом по СССР при мизерном результате. Лысенко-то знал, что предлагал.

Он остановил работы по плану пребразования природы. Этот план был принят по инициативе И. В. Сталина и введен в действие постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 20 октября 1948 года «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР».

План не имел прецедентов в мировом опыте по масштабам. В соответствии с этим планом предстояло посадить лесные полосы, чтобы преградить дорогу суховеям и изменить климат на площади 120 миллионов гектаров, равной территориям Англии, Франции, Италии, Бельгии и Нидерландов вместе взятых. Центральное место в плане занимало полезащитное лесоразведение и орошение. Проект, рассчитанный на период 1949–1965 гг., предусматривал создание 8 крупных лесных государственных полос в степных и лесостепных районах общей протяженностью свыше 5300 километров.

«Планом намечено создание в течение 1950–1965 гг. крупных государственных лесных защитных полос общим протяжением 5320 км, с площадью лесопосадок 117,9 тыс. га. Эти полосы пройдут:

1. По обоим берегам р. Волги от Саратова до Астрахани — две полосы шириной по 100 м и протяженностью 900 км;

2. По водоразделу pp. Хопра и Медведица, Калитвы и Березовой в направлении Пенза — Екатериновка — Каменск (на Северском Донце) — три полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 600 км;

3. По водоразделу pp. Иловли и Волги в направлении Камышин — Сталинград — три полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 170 км;

4. По левобережью р. Волги от Чапаевска до Владимировы — четыре полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 580 км;

5. от Сталинграда к югу на Степной — Черкесск — четыре полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 570 км;

6. По берегам р. Урал в направлении гора Вишневая — Чкалов — Уральск — Каспийское море — шесть полос (три по правому и три по левому берегу) шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 200 м и протяженностью 1080 км;

7. По обоим берегам р. Дон от Воронежа до Ростова — две полосы шириной по 60 м и протяженностью 920 км;

8. По обоим берегам р. Северского Донца от Белгорода до р. Дон — две полосы шириной по 30 м и протяженностью 500 км.

Целью данного плана было предотвращение засух, песчаных и пыльных бурь путём строительства водоёмов, посадки лесозащитных насаждений и внедрения травопольных севооборотов в южных районах СССР (Поволжье, Западный Казахстан, Северный Кавказ, Украина). Всего планировалось высадить более 4 млн га леса, и создать государственные полезащитные полосы длиной свыше 5300 км.

Эти полосы должны были предохранять поля от жарких юго — восточных ветров — суховеев. Помимо государственных лесных защитных полос высаживались лесополосы местного значения по периметру отдельных полей, по склонам оврагов, вдоль уже существующих и вновь создаваемых водоёмов, на песках (с целью их закрепления). Помимо этого внедрялись более прогрессивные методы обработки полей: применение чёрных паров, зяби и лущения стерни; правильная система применения органических и минеральных удобрений; посев отборных семян высокоурожайных сортов, приспособленных к местным условиям.

План предусматривал также внедрение травопольной системы земледелия, разработанной выдающимися русскими учеными В. В. Докучаевым, П. А. Костычевым и В. Р. Вильямсом. Согласно этой системе, часть пашни в севооборотах засевалась многолетними бобовыми и мятликовыми травами. Травы служили кормовой базой животноводства и естественным средством восстановления плодородия почв. План предусматривал не только абсолютное продовольственное самообеспечение Советского Союза, но и наращивание со второй половины 1960-х годов экспорта отечественных зерно- и мясопродуктов. Созданные лесополосы и водоёмы должны были существенно разнообразить флору и фауну СССР. Таким образом, план совмещал в себе задачи охраны окружающей среды и получения высоких устойчивых урожаев.

Одновременно с устройством системы полезащитных лесонасаждений была начата большая программа по созданию оросительных систем. В СССР было создано около 4 тыс. водохранилищ, вмещающих 1200 км³ воды. Они позволили резко улучшить окружающую среду, построить большую систему водных путей, урегулировать сток множества рек, получать огромное количество дешёвой электроэнергии, использовать накопленную воду для орошения полей и садов.

Осуществлённые мероприятия привели к росту урожайности зерновых на 25–30 %, овощей — на 50–75 %, трав — на 100–200 %. Также в результате роста капиталовложений в сельское хозяйство и улучшения технической оснащенности колхозов и совхозов удалось создать прочную кормовую базу для развития животноводства (значительную роль в этом сыграли машинно — тракторные станции). Производства мяса и сала в 1951 г. по сравнению с 1948 г. возросло в 1,8 раза, в том числе свинины — в 2, производство молока — в 1,65, яиц — в 3,4, шерсти — в 1,5.

Однако, со смертью Сталина в 1953 году, выполнение плана было свёрнуто. Многие лесополосы были вырублены, несколько тысяч прудов и водоёмов, которые предназначались для разведения рыб были заброшены, cозданные в 1949–1955 годах 570 лесозащитных станций были ликвидированы по указанию Н. С. Хрущёва.

И сегодня, по прошествии почти 50 лет, член-корреспондент РАН, директор Института степи Уральского отделения РАН А. Чибилев итожит: «После смены руководства страны весной 1953 года травопольная система земледелия была сперва раскритикована, а затем даже запрещена. Тогда же были ликвидированы лесо- почвозащитные и другие агробиологические станции. Более того — власти предписали впредь не ухаживать — за лесозащитными полосами, созданными в 1948–1953 годах и позволившими предотвратить во многих регионах опустынивание, засоление почв, снижение их естественного плодородия.

(Программа создания лесозащитных полос в сочетании с травопольными севооборотами на прилегающих землях была рассчитана на 1948–1963 годы.) Страна начала невиданную в истории цивилизации распашку целинных степей и лесостепных земель. Такая аграрная политика стала роковой для страны».

Он едва не втравил страну и весь мир в ядерную войну — сначала изза Западного Берлина, потом из-за Кубы. Но главное — ОН СОЗДАЛ И УКРЕПИЛ СИСТЕМУ ТОТАЛЬНОЙ ДИКТАТУРЫ ПАРТИИ, что, в конце концов, привело к распаду СССР. В вине за это, лежащей целиком на верхушке КПСС, по-моему, не следует сомневаться.

Зато за десять лет своего провального правления он навесил себе целых четыре Золотых Звезды — одну Героя Советского Союза и три Героя Соцтруда. Первую — в связи с тем, что благополучно дожил до шестидесяти годочков. Вторую, изволите ли знать, за освоение целины. Третью, вот диво, за создание ракетнокосмической отрасли и полет Гагарина. Четвертую — исключительно потому, что трех показалось мало.

За что он сделал Героем Советского Союза истребителя египетских коммунистов Гамаль Абдель Насера, не знал, такое впечатление, даже Насер. За что он возлюбил африканского антикоммуниста Патриса Лумумбу, вряд ли знал сам Лумумба.

Никита был еще и хитрый. Бездарнейший был индивидуум, но прямотаки гениальный в одном: в умении держать власть. Вот потому однажды товарищ Жуков, отправившийся с помпой в Югославию в качестве министра обороны, назад вернулся военным пенсионером. Все дружки, подельники и прихлебатели его моментально продали, а чего же еще от них ожидать? Каков поп, таков и приход.

Никита продержался еще семь лет, нагромождая нелепость на нелепость, провал на провал, глупость на глупость. Чем хуже у него шли дела, тем сильнее он верещал о «тиране Сталине». В чем ему с удовольствием сопутствовали как верные подельники по партии, так и рефлексирующие интеллигенты — большей своей частью дети и внуки расстрелянной Сталиным эсеровской партийной сволочи.

Люди честные от этого балагана держались в стороне — как маршал Рокоссовский. Никита сдуру пытался уговорить его написать о Сталине нечто разоблачительное — ну как же, Рокоссовский ведь сидел при Сталине, был бит следователями! Вот только оказалось, что Рокоссовский четко отделял тех следователей, что и впрямь били его по зубам, от Иосифа Виссарионовича Сталина. И категорически отказался примкнуть к той ораве бандерлогов, что стаскивала на могилу вождя весь окрестный мусор. На другой день, приехав на службу, он обнаружил в своем кабинете нового хозяина, но чести офицерской не утратил.

Современному российскому рабочему крайне запудрили мозги — не побоюсь выразиться даже так, потому что это правда — когда под видом социализма ему впихнули в сознание уравнительный коммунизм. Поэтому он отчасти и вынужден мириться с капитализмом из-за сравнения с прошлыми советскими порядками. Но на самом деле это не социализм проиграл капитализму — а уравнительный хрущевско-брежневский коммунизм! А настоящий, реальный социализм настолько подлинно предпринимательский и жестко-соревновательный строй — что хваленая капиталистическая конкуренция ему в подметки не годится!

Коммунистический режим Сталина ввёл меритократическую систему, в которой материальное положение трудящихся зависело от достижений их труда и вклада в народное богатство. Академик или рабочий, выдающиеся представители любой профессии высшей квалификации могли получать в 100–300 раз больше минимальной зарплаты.

Система премиальной оплаты стимулировала максимизацию вклада каждого в развитие и строительство будущего. Благодаря этой системе за 15 послевоенных лет построили то, на чём жили ещё 35 лет, и что последние 20 лет разворовывают, разворовывают, но всё никак не разворуют самые отвязанные подонки Земли. Уровень жизни населения СССР в послевоенный период ежегодно повышался и достиг максимума в год смерти Сталина в 1953 году.

В 1956 году доходы людей, занятых в сфере производства и науки снижаются в результате ликвидации выплат, стимулирующих эффективность труда. В 1959 году резко сокращаются доходы колхозников, в связи с урезанием приусадебных участков и ограничениями на содержание скота в личной собственности. В результате цены на продукцию, продаваемую на рынках, поднимаются в 2–3 раза. C 1960 года началась эпоха тотального дефицита промышленных и продовольственных товаров. Именно в этом году открылись валютные магазины «Березка» и спецраспределители для номенклатуры, в которых ранее не было необходимости.

В 1962 году поднимаются государственные цены на основные продукты питания примерно в 1,5 раза. В целом жизнь населения опустилась до уровня конца сороковых годов.

В середине 1970-х одному большому партчиновнику был задан вопрос, мол, почему не ввести снова прогрессивную оплату труда для рабочих — сделал две нормы — получи две зарплаты, почему не вернуться к системе оплаты как при Сталине? Ответ был просто замечательный — нас не поймут на Западе! Думаю — врал. Ведь наследники Хруща строили уравнительный коммунизм

Обратимся к работе В.Торгашова. «Вспоминая СССР» [38].

«В конце 30-х годов лозунг, характеризующий экономическую суть социализма, приобрел конструктивные, лишенные субъективизма черты и стал широко внедряться во всех сферах народного хозяйства СССР, обеспечив в послевоенный период невиданные ранее темпы развития страны.

Инициатором разработки метода повышения эффективности труда (МПЭ), скорее всего, был Л.П.Берия, который, будучи в 30-х годах партийным руководителем Грузии, превратил ее всего за несколько лет из весьма отсталой в одну из самых экономически развитых и процветающих республик СССР. Для реализации этого лозунга не надо было обладать никакими экономическими знаниями, а следовало руководствоваться лишь обычным здравым смыслом…»

Суть предложенного метода заключалась в разделении любой коллективной деятельности на плановую и сверхплановую. Плановая деятельность заключается в выполнении определенного объема работ в заданные сроки. За плановую деятельность работник получает ежемесячную или еженедельную зарплату, величина которой зависит от его квалификации и стажа работы по специальности.

Часть зарплаты выдается в виде квартальных и годовых премий, что обеспечивает заинтересованность сотрудников в выполнении плана (при невыполнении плана весь коллектив лишается премии). У руководства обычно имеется возможность варьировать величину премии, поощряя трудолюбивых и наказывая нерадивых, но на эффективности работы коллектива это сказывается мало.

Во всем мире наемные работники занимаются исключительно плановой деятельностью. Но в этом случае у работника нет возможности проявить свои способности. Лишь иногда умный начальник может случайно заметить эти способности и продвинуть работника по служебной лестнице. Но чаще любой выход за пределы определенной планом работы не поощряется, а наказывается.

Гениальность разработчиков МПЭ заключалась в том, что они сумели регламентировать понятие сверхплановой работы для большинства видов коллективной деятельности и разработать лишенную субъективности систему материального и морального поощрения за эту работу. МПЭ позволял каждому работнику реализовать свой творческий потенциал (от каждого по способностям), получить соответствующее вознаграждение (каждому по труду) и вообще почувствовать себя личностью, уважаемым человеком. Другие члены коллектива также получали свою долю вознаграждения, что исключало зависть и трудовые конфликты, которые были характерны для стахановского движения.

— Моя трудовая деятельность, —вспоминает Торгашев, — началась осенью 1958 года, когда я, будучи студентом четвертого курса Ленинградского Электротехнического института, стал работать по совместительству в должности техника в опытно-конструкторском бюро ОКБ-590 министерства авиационной промышленности. К этому времени МПЭ уже был ликвидирован, но великолепный моральный климат в коллективе организации, сложившийся благодаря МПЭ, сохранялся вплоть до начала 60-х годов.

Тема МПЭ довольно часто возникала при неформальном общении с сослуживцами, работавшими в ОКБ еще с 40-х годов, и завершалась традиционным резюме — «какой гад этот лысый» (имелся ввиду Н.С.Хрущев).

О том, как МПЭ применялся в вузах и научно-исследовательских институтах мне поведал в 1962 году случайный попутчик в поезде Ленинград-Москва, — рассказывает Торгашев. Все работы проектных организаций выполнялись по заказам соответствующих министерств. В задании, сопровождавшем заказ, указывались плановые показатели, как проекта, так и проектируемого объекта. Такими показателями являлись: сроки выполнения проекта, стоимость проекта (без фонда зарплаты), стоимость проектируемого объекта, а также основные технические характеристики объекта. Одновременно в задании приводилась премиальная шкала за превышение плановых показателей. За сокращение сроков проектирования, уменьшение стоимости проекта или объекта проектирования, улучшения важнейших параметров объекта указывались конкретные значения премии в рублях.

У каждого заказа имелся премиальный фонд исключительно для сверхплановых работ в размере 2 % от стоимости проекта. Неизрасходованные деньги этого фонда после завершения проекта возвращались Заказчику. Для некоторых особо важных заказов в премиальную шкалу могли включаться автомобили, квартиры и правительственные награды, которые также не всегда оказывались востребованы.

Для каждого проекта руководством организации назначался руководитель, как правило, не занимавший административной должности. Руководитель проекта набирал временный коллектив для выполнения проекта из сотрудников одного или нескольких подразделений организации с согласия руководителей этих подразделений.

Одного из членов коллектива руководитель проекта назначал своим заместителем. В процессе работы над проектом руководитель мог исключить из коллектива любого члена. Каждый член коллектива независимо от занимаемой должности изначально получал 1 балл, характеризующий долю его участия в работе над проектом. Руководитель получал добавочно 5 баллов, а его заместитель — 3.

В процессе работы руководитель мог добавить любому участнику проекта от одного до трех баллов, в зависимости от вклада в проект. Это делалось открыто с объяснением причин всему коллективу. Рационализаторские предложения, обеспечивающие сверхплановые показатели проекта оценивались в 3 балла, а заявки на изобретения — в 5 баллов. Эти баллы авторы делили между собой по взаимному согласованию.

К моменту завершения проекта каждый участник знал сумму причитающихся ему премиальных, зависящих от числа набранных баллов и общей суммы сверхплановой премии за проект в соответствии с известными всем премиальными шкалами. Сумма премии окончательно утверждалась на заседании государственной комиссии, осуществляющей приемку проекта, и буквально на следующий день все участники проекта получали причитающиеся им деньги.

В случае проектов с большим бюджетом, выполнявшихся в течение несколько лет стоимость одного балла могла составлять десятки тысяч рублей (десятки тысяч современных долларов). Поэтому все члены коллектива с большим уважением относились к людям, обеспечившим получение таких высоких премий, что создавало отличный моральный климат.

Склочники и лентяи либо изначально не попадали во временный коллектив, либо исключались из него в ходе работы над проектом. Лица, набиравшие большое число баллов в различных проектах, быстро продвигались по служебной лестнице, то есть, МПЭ являлся великолепным механизмом отбора кадров.

Для того, чтобы МПЭ начал работать в промышленности был использован оригинальный подход. В плановые показатели предприятий ежегодно включался пункт о снижении себестоимости производимой продукции на определенное число процентов за счет совершенствования технологии. Для стимулирования этих работ создавался специальный премиальный фонд аналогичный двухпроцентному фонду проектных организаций. А далее применялась та же схема. Создавались временные коллективы с такими же баллами, задачей которых было снижение себестоимости определенной продукции. Одновременно члены этих коллективов выполняли и основную работу. Итоги подводились в конце года и тогда же выплачивались премии.

Предприятию давалось право, по меньшей мере, год продавать продукцию с более низкой себестоимостью по старой цене и из этих денег формировать сверхплановый премиальный фонд. В результате производительность труда в СССР в те годы росла быстрее, чем в любых других странах.

В научной деятельности отсутствуют количественные критерии оценки эффективности выполняемых исследований. Поэтому сверхплановой работой, выполняемой в НИИ, считались дополнительные НИР, выполняемые по заказам различных предприятий или собственного ведомства. В этих дополнительных НИР, в отличие от основных, всегда присутствовал фонд зарплаты. Этим фондом распоряжался руководитель НИР, назначенный администрацией института. Как и в предыдущих случаях для выполнения НИР создавался временный коллектив и назначались баллы, которые руководитель НИР мог увеличивать отдельным исполнителям по ходу работы. В соответствии с баллами из соответствующего фонда НИР ежемесячно выплачивались деньги членам коллектива. Эти выплаты оформлялись как надбавка к основной зарплате. Но очень часто оказывалось, что надбавка существенно превышала основную зарплату, тем более, что все члены коллектива кроме руководителя НИР и его заместителя, изначально получали одинаковые баллы независимо от занимаемых должностей, ученых степеней и званий.

При этом возникал интересный психологический эффект. Для тех сотрудников, которые длительное время не входили ни в один временный коллектив, было невыносимо видеть, что их коллеги ежемесячно получают существенно больше, чем они. В результате они, как правило, увольнялись, улучшая тем самым качественный уровень сотрудников НИИ.

В вузах педагогическая деятельность считалась основной, а научная рассматривалась как сверхплановая. Все НИР в вузах выполнялись по таким же правилам МПЭ, как дополнительные НИР в научно-исследовательских или академических институтах. Для учителей и медицинских работников применить МПЭ не удалось, скорее всего, потому, что их деятельность не является коллективной. Однако понятие сверхплановой работы оказалось применимо и к этим категориям. Оклад учителей устанавливался исходя из 18-часовой нагрузки в неделю. Но при большом количестве учеников допускалась нагрузка 24 часа или даже 30 часов в неделю с соответствующим увеличением зарплаты.

Кроме того, были предусмотрены надбавки за дополнительные работы, например, классное руководство. Врачи и медперсонал могли работать дополнительное количество часов на полторы или даже на две ставки. Поэтому, как следует из исследований ЦСУ, доход в семьях врачей был в полтора раза выше, чем в семьях рабочих, а учителя средней школы имели доход такой же, как у инженерно-технических работников промышленности.

Для ликвидации МПЭ, которое произошло в 1956 году, не пришлось прикладывать особых усилий. Просто при финансировании ОКР и НИР были отменены любые фонды оплаты труда, как премиальные, так и обычные. И сразу теряли смысл премиальные шкалы, временные коллективы и баллы. А у производственных предприятий из плановых показателей было исключено снижение себестоимости, и соответственно исчезала возможность создания премиального фонда для совершенствования технологий, да и никакого стимула для этого совершенствования уже не было. Одновременно были введены лимиты на величину вознаграждений за рационализаторские предложения и изобретения.

Главной особенностью МПЭ являлось то, что при его использовании не только повышалась творческая активность большого числа людей, и выявлялись таланты, но также изменялась психология всех членов коллектива, а также взаимоотношения в коллективе. Любой член коллектива осознавал свою значимость для общего процесса и с готовностью выполнял любую часть работы, даже в том случае, если эта работа не соответствовала его статусу.

Вместо приказов и указаний начальник стремился разъяснить каждому подчиненному, какую роль в общем деле играет та работа, которая ему поручается. По мере становления коллективов и формирования новой психологии сами материальные стимулы отходили на задний план и уже не являлись главной движущей силой. Полагаю, что разработчики МПЭ рассчитывали именно на такой эффект.

Хотя я пришел в ОКБ-590 в 1958 году, — продолжает Торгашев, —через 3 года после отмены МПЭ, но моральный климат в коллективе сохранялся длительное время даже при отсутствии внешних стимулов. Характерной чертой лаборатории, где я работал, было полное отсутствие субординации и дружеские отношения между всеми сотрудниками. Все друг к другу обращались по именам, в том числе и к начальнику лаборатории. Этому способствовала и небольшая разница в возрасте сотрудников лаборатории, самому старшему из которых было менее 35 лет. Люди работали с большим энтузиазмом просто потому, что работать было интересно. Рабочий день продолжался от 9 утра до 10–11 вечера, причем на чисто добровольной основе и без какой либо дополнительной оплаты. Зато никто не контролировал время прихода и ухода сотрудников. При легких заболеваниях не требовалось оформлять больничный лист. Достаточно было позвонить начальнику лаборатории и сообщить о причинах неявки на работу.

Творческая атмосфера характерная для всех подразделений нашей организации во многом определялась личностью ее начальника В.И.Ланердина. ОКБ-590 было создано в 1945 году по личному распоряжению Сталина с целью разработки перспективных средств вычислительной техники для авиации.

Начальником нового ОКБ Сталин назначил 35-летнего беспартийного инженера Ланердина, который в это время работал в США, обеспечивая поставки авиационной техники в СССР по программе ленд-лиз. Ланердин свободно владел английским и немецким языками и отлично разбирался в электронной технике, устанавливаемой на американские самолеты, включая самые последние разработки.

Одним из первых подразделений ОКБ стало бюро технической информации со штатом переводчиков, которое выписывало все зарубежные журналы, имеющие хоть какое то отношение к авиации и электронике, а впоследствии к ракетной и вычислительной технике. Судя по всему, Ланердин ежедневно просматривал все новые поступления в БТИ, так как на столах у сотрудников, включая рядовых, часто появлялись его рекомендации о необходимости ознакомиться с конкретными публикациями. В первом отделе была большая секретная библиотека, где хранились документация и образцы новейших зарубежных разработок, добытые нашей разведкой по прямым заказам ОКБ.

В послесталинский период беспартийные руководители предприятий, тем более, оборонных, стали нежелательными. В течение ряда лет министерство пыталось найти повод для снятия Ланердина с должности, но все задания, включая те, которые казались нереализуемыми, выполнялись даже досрочно, как это было во времена МПЭ. Поэтому в конце 1962 года ОКБ-590 было просто ликвидировано, а коллектив вместе с тематикой перевели в ОКБ-680, начальник которого был полной противоположностью Ланердину и даже на русском языке изъяснялся с трудом.

В новой организации оказался жесткий режим. За опоздание на 5 минут лишали квартальной премии. Для выхода за пределы организации в рабочее время требовалось разрешение зам. начальника по режиму. По окончании рабочего дня запрещалось оставаться в организации. Никого не интересовали результаты работы. И пребывание в партии становилось обязательным условием карьерного роста. А в ОКБ-590 я ни разу не слышал слово «партия», и даже помещения парткома в организации не было.

Ситуация с ликвидацией эффективных предприятий оборонной промышленности в эти годы была не редкой. Осенью 1960 года было ликвидировано ОКБ-23 одного из ведущих советских авиаконструкторов В.М.Мясищева, который, между прочим, успешно разрабатывал стратегический бомбардировщик с атомным двигателем. Мясищева назначили руководителем ЦАГИ, а коллектив ОКБ-23 переподчинили В.Н.Чаломею, занимавшемуся созданием ракетной техники. Заместителем Чаломея в то время работал недавний выпускник института Сергей Хрущев.

Говорят, что всё гениальное должно быть простым. МПЭ являлся ярким примером такой гениальной простоты. Временные коллективы, баллы, объективно определяющие трудовое участие каждого работника в работе коллектива и относительно небольшой премиальный фонд — вот и вся суть МПЭ. А каков был эффект! Пожалуй, главным результатом МПЭ следует считать превращение большого числа обычных людей в ярких творческих личностей, способных принимать самостоятельные решения. Именно благодаря этим людям страна продолжала развиваться, и после отмены МПЭ вплоть до начала 60-х годов. А дальше их способности оказались невостребованными в удушливой атмосфере, сложившейся к тому времени, главным девизом которого было «не высовывайся».

Я уже упоминал, что в 1960 году в СССР начался продовольственный кризис, вызванный чисто субъективными факторами. Ленинград, Москву, а также столицы союзных республик этот кризис задел в меньшей степени, чем остальные города страны. Однако я могу перечислить довольно много популярных в моей семье продуктов, исчезнувших в этот период. Помимо муки из продажи исчезли: гречневая, пшенная и манная крупа, яичная вермишель, булки под названием «хала» в виде плетенки, а также хрустящие «французские» булки, вологодское и шоколадное сливочное масло, топленое и шоколадное молоко, все виды мясных полуфабрикатов, карбонад и буженина, караси и зеркальные карпы.

Дело в том, что большая часть пищевой промышленности СССР, включая помол муки и выпечку хлеба, принадлежала промкооперации. Государственные хлебопекарные заводы были лишь в больших городах и выпускали очень ограниченный ассортимент хлебных изделий. А остальную хлебную продукцию выпускали частные хлебопекарни в виде артелей, поставляя эту продукцию в обычные государственные магазины. Аналогичная ситуация была с мясной, молочной и рыбной продукцией. Кстати добычу рыбы, морского зверя и морепродуктов также, в основном, осуществляли артели. Основная часть мяса скота и птицы, молока, яиц, а также гречки и проса (пшена) поставлялась не из колхозов, а с приусадебных участков колхозников и служила главным источником доходов сельского населения. Значительная часть предприятий общественного питания особенно в Прибалтике, Средней Азии и на Кавказе входила в систему промысловой кооперации.

В 1959 году резко сокращаются размеры приусадебных участков. Колхозников заставляют продать свой скот колхозам. В результате уменьшаются объемы производство мяса и особенно молока.

В 1960 году начинается массовая национализация предприятий промкооперации, в том числе и в пищевой промышленности. Вся собственность артелей, включая помещения, оборудование, товарные и денежные запасы, безвозмездно передается государству.

Выбранное трудовым коллективом руководство артелей заменяется партийными назначенцами. Доход работников теперь, как и на других государственных предприятиях, определяется окладом или тарифными ставками и дополняется квартальными и годовыми премиями. В артелях же помимо обычного фонда оплаты труда существовал премиальный фонд, на формирование которого выделялось 20 % прибыли. Этот фонд распределялся между артельщиками, так же как и в случае МПЭ, в соответствии с баллами трудового участия. Величины этих баллов определялись по рекомендации председателя артели на общих собраниях всех пайщиков.

Ежемесячный доход членов артели даже при минимальном трудовом участии, как правило, в 1,5–2 раза превышал основной оклад. Но при этом все артельщики, включая выбранного начальника, также участвующего в конкретном производстве, работали с максимальной интенсивностью и с ненормированной продолжительностью рабочего дня.

Доход каждого артельщика зависел не только от количества произведенной продукции, но также от качества и от разнообразия ассортимента. Например, в Ленинграде некоторые хлебопекарни не только поставляли свою продукцию в государственные булочные, но и доставляли горячий хлеб, разнообразные булки и выпечку непосредственно в квартиры жителей города с небольшой наценкой.

После национализации продолжительность рабочего дня бывших артельщиков сократилась до 8 часов в соответствии с трудовым законодательством. К тому же появились абсолютно бесполезные для производства люди с относительно большой зарплатой в лице вновь назначенных начальников.

Исчезла материальная заинтересованность в качестве продукции, и сразу вырос процент брака. В результате резко сократился объем производимой продукции при том же числе предприятий и количестве работников. И мукомольные предприятия уже не могли производить прежние объемы муки при достаточных запасах зерна. Единственным выходом из сложившейся ситуации было увеличение численного состава работников на предприятиях пищевой промышленности. Необходимые для этого дополнительные финансовые средства были получены за счет повышения цен на продовольственные товары в среднем в 1.5 раза, что автоматически привело к снижению жизненного уровня населения. Цены на промышленные товары поднимались еще в большей степени, но без явных деклараций. Ну, а доход бывших артельщиков упал более чем в 2 раза.

Предприятия промкооперации работали в условиях намного более льготных, чем современные малые предприятия. Кредитование артелей осуществлялось не банками, а районными, межрайонными или отраслевыми союзами промкооперации (СПК) из специальных кредитных фондов с процентной ставкой не более 3 %. В некоторых случаях кредит выдавался под нулевой процент.

Для получения кредита вновь образуемой артелью не требовалось никакого обеспечения — весь риск банкротства артели ложился на СПК. Оборудование и материалы, необходимые для производства, артели получали от СПК по государственным ценам. Заявки от СПК поступали в Госплан СССР, который и выделял соответствующие фонды, в том числе и на материалы, закупаемые за валюту. Реализация продукции, выпускаемой артелями, также осуществлялась через СПК. При этом цена продукции предприятий промкооперации могла превышать государственные цены не более чем на 10 %. Для небольших артелей СПК мог за соответствующую плату брать на себя бухгалтерию, расчетно-кассовое и транспортное обслуживание. СПК активно вели жилищное строительство. Готовые индивидуальные дома артельщики выкупали с помощью 15-летнего кредита, полученного от СПК под 3 % годовых без первоначального взноса.

Многоквартирные дома являлись собственностью СПК. Квартиры в этих домах выкупались артельщиками, так же как и в обычных жилищно-строительных кооперативах, но без первоначального взноса. Промкооперация имела свою сеть санаториев и домов отдыха с бесплатными путевками для артельщиков. У промкооперации была своя пенсионная система, не заменяющая, а дополняющая государственные пенсии.

Ликвидация промкооперации неизбежно привела к сокращению ассортимента и снижению качества выпускаемой продукции в национализированных предприятиях. Намного проще выпускать один тип изделия вместо десяти, тем более, если в плановых показателях указываются абстрактные штуки или килограммы.

А напоследок я скажу. Подавляющее большинство граждан современной России от либералов до коммунистов, убеждено, что население СССР всегда жило значительно хуже, чем в западных странах. Никто не подозревает, что именно при Сталине и только благодаря Сталину советские люди в середине прошлого века жили намного лучше в материальном и моральном плане, чем в любой другой стране того времени и лучше, чем в современных США, не говоря уже о современной России.

А затем пришел м…к Хрущев и все испортил. И после 1960 года жители СССР незаметно для себя оказались совсем в другой стране и через некоторое время забыли, как они жили раньше. Именно в этой новой стране и появились все те негативные черты, которые считаются органически присущими социалистической системе.

Именно эта псевдосоциалистическая страна, совершенно непохожая на прежний Советский Союз, рухнула под тяжестью накопившихся проблем в 1991 году, а Горбачев лишь ускорил этот процесс, действуя в стиле Хрущева.

А как вообще оценивается руководитель страны? В этой связи вспоминается осень 1991 г. Тогда в СССР, в Москве, в Академии труда и социальных отношений состоялся советско-американский симпозиум, на котором были и японцы.

Вот что сказал там японский миллиардер Хероси Теравама в ответ на разглагольствования наших экономистов и социологов о «японском чуде» [40]: «Вы не говорите об основном. О вашей первенствующей роли в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 г. вы стали еще умнее, а мы были пока дураками. А в 1959 году мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные производители, и мы более 15 % роста никогда не достигали, а вы же — при общественной собственности на средства производства — достигали 30 % и более. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры».

Из всего вышесказанного можно сделать следующий вывод:

Антисталинская кампания преследует цель — не допустить народ к воссозданию экономической системы, которая позволит очень быстро сделать нашу страну богатой, независимой и могучей.

Главное преступление Хрущева заключалось в том, что с 1961 года он отменил контроль и поощрение за снижение себестоимости и объявил сталинскую политику систематического снижения цен АВАНТЮРНОЙ.

Но нельзя говорить о «70 годах Советской власти» вообще. Ясно прослеживаются следующие этапы:

1917–1918 г.г. Установление Советской власти.

1919–1920 г.г. Гражданская война, удержание Советской власти.

1921–1933 г.г. Подготовка социалистического строительства.

1934–1940 г.г. Строительство социализма.

1941–1945 г.г. Великая Отечественная война.

1946–1953 г.г. Продолжение строительства социализма.

1954–1964 г.г. Дезорганизация социалистического строительства.

1965–1985 г.г. Скрытая реставрация капитализма.

1986– 19… г.г. Легальная реставрация капитализма.

Эхом новочеркасских событий отозвалась «либерализация цен». Именно тогда для плановых органов и предприятий, по реформе Косыгина, с подачи «великого» экономиста Г.Е. Либермана стала ПРИБЫЛЬ.

«Цель социалистического производства не прибыль, а человек с его потребностями, то есть удовлетворение его материальных и культурных потребностей» — предупреждал Сталина своей последней работе «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952 г). Она действительно стала последней — никто из последующих «вождей» сам уже не писал. «Если взять рентабельность не с точки зрения отдельных предприятий или отраслей производства и не в разрезе одного года, а с точки зрения всего нарядного хозяйства и в разрезе, скажем, 10–15 лет, что было бы единственно правильным подходом к вопросу, то временная непрочная рентабельность отдельных предприятий или отраслей производства не может идти ни в какое сравнение с той высшей формой простой и постоянной рентабельности, которую дают нам действия закона планомерного развития народного хозяйства, избавляя нас от периодических экономических кризисов, разрушающих народное хозяйство и наносящих обществу колоссальный материальный ущерб, обеспечивая нам непрерывный рост народного хозяйства с его высокими темпами».

Эта сталинские цитаты бьют не только по хрущевским реформам. Их бы надо было высечь на лбах всех «наших реформаторов», которые через механизм искусственного банкротства передают всю нашу промышленность Западу.

Анализируя эти слова Сталина, П. Краснов в книге «Сталинское экономическое чудо» обратил особое внимание на «низкую» оценку фактора рентабельности. Согласно ему, в большой системе есть разные уровни оптимизации. От их успешного функционирования зависит судьба отдельных элементов, но не всей системы. При капитализме оптимизация происходит, в основном, на уровне предприятия/корпорации. И если, например, одному предприятию удалось разорить другое, то это означает оптимизацию одного из уровней. Но вся система при этом не оптимизируется.

СССР же предлагал свою, невиданную ранее модель — оптимизация на уровне всего общества, включая воспитание, образование, медицинское обслуживание, безопасность и многое другое. Эта система была исходно спланирована как интегральная, то есть неделимая на части, как неделим на жизнеспособные части человеческий организм.

Обратим внимание на слова о том, что рентабельности не придавалось большого значения только «на первых порах», следовательно, механизм рентабельности предприятий исходно планировался, но должен был быть запущен в положенное ему время, когда более высокий уровень общественной оптимизации уже был предварительно настроен.

Действительно, при Сталине прибыль играла лишь вспомогательную роль — вроде спидометра на автомобиле. Хрущев спидометр поставил вместо мотора. По инерции мы еще двигались вперед, но лишь до 1958 года — последнего года последней сталинской пятилетки…

Ну и кувыркнулся, в конце концов, лысый придурок с Трона, как неопытный седок с норовистого скакуна — и долго еще прозябал на роскошной дачке, брюзжа и скуля, кропая потихоньку брехливые «мемуары» и пересылая их на тот самый Запад, который обещал закопать на три аршина вглубь. И помер своей смертью, а его сынок и поныне ошивается в Штатах, выплакав себе местечко в уголке, рядом с живущими на пособие черными. Ах, пардон, афроамериканцами.

В 1959 году, на юбилее У.Черчилля произносили тосты в его честь. Один из гостей предложил тост за Черчилля, как за человека, который внес самый большой вклад в дело борьбы с коммунизмом и СССР. Черчилль прервал его и заявил: «Есть на Земле человек, который сделал в этом направлении больше, чем я». Зал затаил дыхание. Черчилль продолжил: «Это Хрущев» [41].

А с могилы Сталина, в полном соответствии с его предсказаниями, ветер понемногу уносит мусор. Очнувшись, наконец, от перестроечного угара, сознание людей понемногу приобретает логику и учится руководствоваться здравым смыслом, отличать истину от лжи. До сих пор, правда, не реабилитированы Лаврентий Павлович Берия и все прочие, убитые и оклеветанные. Но всему свой черед, доживем и до этого.

4.9. XX съезд КПСС

Есть у нас одна отвратительная и позорная традиция — глумиться над своей же историей, над прошлым нашего народа и нашей страны. Глумимся над своим же прошлым, хамим и поносим собственных же государственных и политических деятелей, копаемся в их грязном белье, выискивая только ошибки, просчеты и промашки.

С маниакальным и зоологическим упорством выискиваем только плохое, отвратное и грязное в нашей же истории, намеренно игнорируя все светлое, героическое и доброе, которого было в миллионы раз больше. Словно свихнувшиеся попугаи, повторяем вслед за клиническими русофобами вонючую жвачку о том, что русская история — одна сплошная череда «крови, предательства, резни, диктата, тупости, преступности» и т. д.

Долдоним вслед за ненавистниками всего русского заученную речь о «варварстве и дремучести русского народа». Зато с умилением взираем на весь такой «цивилизованный, просвещенный и великий» Запад, стараемся брать с него пример во всем, подобострастно слушаем любого клоуна, приехавшего из-за океана, томно вздыхаем при слове «Европа» и все ждем, что «Запад нам поможет».

Вот уже 57 лет прошло в тех пор, когда 25 февраля 1956 года Н.С. Хрущев взошел на трибуну XX съезда КПСС и произнес свой знаменитый доклад «О культе личности и его последствиях». Тем самым, по сути, заложив мину замедленного действия под фундамент могучего социального организма, каким стал Советский Союз за годы правления И.В. Сталина. Хрущев ошарашил тогда присутствовавших своими «разоблачениями», вылив тонны грязи на Сталина, человека, который сумел сплотить советский народ и победить объединенную Европу во время Великой Отечественной войны. После разоблачения культа личности возникла новая концепция советской военной истории. Согласно ей, Верховный Главнокомандующий был недалеким трусливым существом, его с легкостью обманул Гитлер.

Сталин командовал по глобусу невооруженной армией, почему она и понесла колоссальные, ничем не оправданные потери. Одно хорошо: ситуацию спасла ленинская интернациональная коммунистическая партия, без нее бы пропали.

Важнейшее место в докладе Хрущева занимал вопрос о репрессиях, которые будто бы развязал И. В. Сталин. И до сих пор, со времен Хрущева, на слуху постоянно только «жертвы сталинских репрессий» (эти «жертвы», кстати, часто сами в этих репрессиях активно участвовали, способствовали им, либо, по крайней мере, им не препятствовали). Сам Хрущёв отличился ещё на посту первого секретаря Московского горкома и обкома ВКП(б). В 1937–1938 гг. из 38 высших руководителей МГК уцелело лишь 3 человека, из 146 партсекретарей — 136 репрессировано. Всего за 1936–1937 годы им было репрессировано 55 741 человек [42].

Между тем вопрос о репрессиях имеет принципиальное значение не только для понимания истории русского социализма и его сущности как социального строя, но и для оценки роли Сталина в истории России. Этот вопрос играет ключевую роль в обвинениях не только сталинизма, но и, по сути, всей советской власти. Фактически отношение к «Голодомору» и «Большому террору» стало в России пробным камнем, паролем, рубежным в отношении к прошлому и будущему России.

Осуждаешь? Решительно и бесповоротно? — Демократ и общечеловек! Есть сомнения? — Сталинист!

Вопрос о репрессиях не обойден и в нынешних учебниках истории, авторы которых заявляют, что они хотели бы «полностью отказаться от идеологического подхода в освещении событий». Но, несмотря на выпуск под шапкой академического института и рекомендации для использования в вузах, концептуальные ошибки сплошь и рядом соседствуют там с фактологическими и элементами манипуляции сознанием.

Так, авторы именуют В. Ульриха, председателя суда на московских процессах над врагами народа, «кровавым упырем», пакт с Германией 1939 года они называют «сговором двух диктаторов». Пишут, что Берия контролировал карательные органы в последние годы жизни Сталина, хотя давно и убедительно доказано, что это не так и с 1945 по 1953 год Берия органами госбезопасности не занимался.

Обращает на себя внимание применение двойных стандартов. С одной стороны, диктаторские методы Сталина (не ясно только, существовали ли они) бесповоротно осуждаются. С другой стороны, тот факт, что перед Второй мировой войной в большинстве остальных стран Европы существовали диктатуры или страны находились в состоянии анархии и террора, обходится молчанием. А что же народ нынешней России? Оказалось, что даже в условиях тотальной «накачки» дезинформации о И. В. Сталине, несущейся с экранов телевизора и льющейся со страниц газет, народ России смог понять, что все это ложь. Это четко показывают опросы общественного мнения. Вот один из примеров [43]. В начале 2010 года было опрошено 8400 респондентов в 40 регионах Российской Федерации. Представлю некоторые результаты опроса. Вопрос: Как Вы оцениваете роль Сталина в истории нашей страны? Ответ: — положительно — 77 %; — отрицательно — 8 %; — затрудняюсь ответить — 15 %. Цифры говорят сами за себя.

Доклад Хрущева своей «откровенностью» поверг народ в шок. Сомнения, возникшие в сознание народа, со временем переросли в недоверие к кремлевской власти, как к таковой. Следствием этого неверия стала повсеместная обструкция власти, ее решений и постановлений, которая особенно ярко проявилась в брежневское время. Народ более не верил Кремлю и был прав, поскольку предательство народа стало характерной чертой послесталинских кремлевских правителей.

В телепередаче «Церковь и мир» прошедшей 22 июня 2013 г. по телеканалу «Россия-2» Председатель ОВЦС митрополит Волоколамский Илларион заявил, что Сталин несет ответственность за истребление русского народа. «Об этом надо говорить ясно, не замалчивая эти факты. Когда пытаются снизить цифры потерь на порядок, поступают нечестно и преступно».

Кто пытается снизить «цифры потерь», и на какой порядок, уважаемый митрополит не сказал. Не сказал он и о том, честно ли, преступно ли, завышать эти цифры даже не на порядок, а на несколько порядков? К примеру, историк Рой Медведев говорил о 40 миллионах репрессированных, А.Солженицын — о 80 млн. А далее кто кого переплюнет: И. Бунич — 100 млн., Ю. Карякин — 120 млн., и, наконец, Б. Немцов — 150 млн., и это при тогдашнем населении СССР в 170 миллионов!!!

Так вот. Согласно рассекреченным на сегодня архивным данным, и справке, которую еще в феврале 1954 года подготовили для Хрущева Генеральный прокурор СССР, министр внутренних дел СССР и министр юстиции СССР, за период с 1921 г. по 1 февраля 1954 года, то есть за тридцать три года было осуждено за контрреволюционные преступления коллегией ОГПУ, «тройками» НКВД, Особым совещанием, Военной Коллегией, судами и военными трибуналами 3 777 380 человек.

Из них к содержанию в лагерях и тюрьмах на срок от 25 лет и ниже — 2 369 220, в ссылку и высылку — 765 180 человек. В том числе, приговорено к высшей мере наказания 642 980 человек. Заметьте — приговорено. А расстрелянных из них менее 350 тыс. Причем половина расстрелянных приходится на 1937-38 годы, т. е. на период «большого террора» Ежова [44,45].

Много это или мало? Давайте сравним. 28 июня 1990 года в центральных газетах появилось интервью замминистра МВД СССР: «Нас буквально захлестывает волна уголовщины. За последние 30 лет под судом, следствием, в тюрьмах и колониях перебывало 38 миллионов наших сограждан. Это же страшная цифра! Каждый девятый…».

Приведу только один из примеров того, как подленько обвиняют Сталина в репрессиях. С 1934 по 1938 год первым секретарем Северо-Кавказского, затем по мере реорганизации, Азово-Черноморского крайкома и, наконец Ростовского обкома партии был Евдокимов, ярый троцкист. За 1937–1938 г.г. его тройками в Ростовской области было расстреляно 12 445 человек, более 90 тысяч репрессировано. Именно такие цифры высечены обществом «Мемориал» в одном из ростовских парков на памятнике жертвам… сталинских (?!) репрессий. Впоследствии, когда Евдокимова расстреляли, проверкой было установлено, что в Ростовской области лежало без движения, и не было рассмотрено более 2,5 тысяч апелляций. А сколько их было не написано! Уничтожались лучшие партийные кадры опытные хозяйственники, интеллигенция… А что, он такой был один.

Похоже, что Арон Симанович (личный секретарь Григория Распутина), в книге «Распутин и евреи» правильно записал слова Троцкого: «Мы должны превратить Россию в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, которая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока. Разница лишь в том, что тирания это будет не справа, а слева, и не белая, а красная, ибо мы прольем такие потоки крови, перед которыми содрогнутся и побледнеют все человеческие потери капиталистических войн. Крупнейшие банкиры из-за океана будут работать в теснейшем контакте с нами. Если мы выиграем революцию, то на погребальных обломках ее, укрепим власть сионизма и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени. Мы покажем, что такое настоящая власть. Путем террора, кровавых бань мы доведем русскую интеллигенцию до полного отупения, до идиотизма, до животного состояния… А пока наши юноши в кожаных куртках — сыновья часовых дел мастеров из Одессы и Орши, Гомеля и Винницы — о, как великолепно, как восхитительно умеют они ненавидеть все русское! С каким наслаждением они физически уничтожат русскую интеллигенцию — офицеров, инженеров, учителей, священников, генералов, академиков, писателей…». (О национальном составе НКВД я уже писал. Авт.)

А ведь при Троцком, а не при Сталине только за 1917–1921 годы, годы Красного террора, бандой политических террористов в России было уничтожено без суда и следствия 28 епископов, 1219 священников, 6 тыс. профессоров и учителей, 9 тыс. врачей, 34 тыс. белых и красных офицеров, 260 тыс. белых и красных солдат, 70 тыс. полицейских, 12 950 помещиков, 355 250 интеллигентов, 193 тыс. рабочих и 815 тыс. крестьян, воевавших как в Белой, так и в Красной армиях (т. е., всего около 1 миллион 777 тыс. чел.).

После смены руководства НКВД стали пересматривать дела на осужденных. Достаточно сказать, что за 1938–1939 гг. из тюрем и лагерей было выпущено 364 403 человека. На 1 января 1938 года там находилось 996.367 осужденных. Но лагеря не пустовали. Палачи и жертвы менялись местами. Этому всячески сопротивлялся аппарат НКВД, сплошь состоявший из соплеменников Троцкого. (Посмотрите на его национальный состав, я о нем уже писал. Авт.). Они продолжали осуждать невиновных, доводя до абсурда шпиономанию. Делать это было просто, так как в связи с разгромом троцкистского подполья внутри страны шпионы действительно сотнями забрасывались извне. Вдумайтесь в следующий факт — только один (!) пограничник Карацупа за службу задержал 338 нарушителей и 129 уничтожил из личного стрелкового оружия!

Интересны в этом плане воспоминания известного поэта Николая Заболоцкого: «В моей голове созревала странная уверенность в том, что мы находимся в руках фашистов, которые под носом у нашей власти нашли способ уничтожать — советских людей, действуя в самом центре советской карательной системы. Эту свою догадку я сообщил одному старому партийцу, сидевшему со мной, и с ужасом в глазах он сознался мне, что и сам думает то же, но не смеет никому заикнуться об этом. И действительно, чем иным могли мы объяснить все ужасы, которые происходили с нами…».

Вот на пути этих людоедских планов и встал Сталин. И его можно винить лишь в одном — почему он (10 лет, если не больше, — по словам Каменева) терпел эту кровавую оппозицию, не расправившись с ней раньше. А почему мы сами сегодня не можем остановить геноцид нашего народа, хотя уже великолепно видим, кто и как это делает?!

О чистке же партийных рядов Сталин честно заявил в 1937 г. на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б). Конечно же это не могло не вызвать жестокого противостояния троцкистов и поддерживаемых ими бездарных хозяйственников. Следствием этого стали аресты. Арестованные же стали выгораживать себя путем доносов на других. Насколько цинично это происходило, поведала в 2006 г в газете «Московский комсомолец» вдова маршала Катукова. Она описала случаи, когда ее сокамерницы, возвращаясь с допросов, цинично произносили: «Сегодня я посадила еще семнадцать человек»! Об этом же рассказывал и репрессированный генерал А.В.Горбатов: «Моим соседом по нарам был в колымском лагере один крупный когда-то работник железнодорожного транспорта. Даже хвалившийся тем, что оклеветалтриста человек». (4 млн. доносов в НКВД было написано только в 1937–1938 гг. — авт.) Прошло какое-то время с начала перестройки и известный «перестроечник», историк Рой Медведев сказал:«мои оценки масштаба сталинских репрессий, сделанные до открытия секретных архивов, завышены в разы. Простите, я искренне заблуждался».

После XX съезда в стране стала тиражироваться новая история СССР, в которой место ангела по прежнему было за Лениным и его гвардией, а за Сталиным было закреплено место сатаны. Согласно нового курса кремлевских обитателей в досталинской истории все, что делалось под руководством Ленина, было праведным, более того, святым. Всякая возможная критика на этот счет исключалась. Идиллическая картина социалистического строительства, динамику которому задал, якобы, Ленин, в середине 30-х годов сменилась сталинской тиранией, которая достигла своей вершины в 1937–1938 годах. Именно в эти годы Сталин перебил верхушку ленинской гвардии, то есть истинных марксистов-ленинцев, которых наставлял и которыми руководил из-за границы мракобес и человеконенавистник Л.Троцкий.

Поэтому только этот исторический отрезок времени указывается, как время репрессий, а когда пошли под топор миллионы русских людей и, в первую очередь, элита нации, хрущевцы к разряду репрессий не отнесли. Что им за народ переживать, «бабы еще нарожают», а вот космополитическую элиту лапотнику Хрущеву было ой, как жалко. Докладом Хрущева в политический оборот были вброшены термины «культ личности Сталина» и «сталинские репрессии», которые благополучно дожили и до нашего времени. Сегодня политтехнологи «пятой колонны» долдонят без устали о «сталинских репрессиях» и ни звука не издают о «Красном терроре» Ленина, Троцкого, Свердлова, Урицкого, Войкова и пр. и пр. Получается, что в стране с 1917 года были тишь, да блажь, да божья благодать, но в один прекрасный день появился нехороший Сталин и все испортил.

Дикость и подлость этого мифа заключалась в том, что вся верхушка партии и государства были соратниками Сталина, при его жизни неимоверно хвалили и возвеличивали его и, главное, это они все делали в стране своими руками. Если что-то и совершалось в стране преступное или нехорошее, то делалось это не Сталиным, а руками этой верхушки, и она, видя, что делает, могла этого не делать. Но делала! А потом вдруг обвинила во всем этом Сталина?!!

После XX съезда помимо всяких прочих, началась поголовная реабилитация бывших заговорщиков от Тухачевского до Бухарина, готовивших в 1937 году государственный переворот. Из бывших злодеев они вновь превращались в героев, «невинно» пострадавших от сталинской тирании. Анализируя ситуацию, которая создалась к 1956 году, следует назвать несколько побудительных мотивов для появления разоблачительного доклада на XX съезде партии.

Во-первых, не растоптав в грязи предшественника, надеяться на признание Хрущева в роли вождя после Сталина было немыслимо. Когда с политической сцены уходит такая глыба, какой был, как для СССР, так и для всего мира, Сталин, из тени на свет являются политические пигмеи, каким был Хрущев. Каким нужно было обладать образованием, талантом, авторитетом, чтобы управлять огромным государством после гения? Хрущев, который оказался на вершине власти в результате внутрипартийных интриг ничем подобным, разумеется, не обладал. Мог ли он с багажом недоучки и местечковым менталитетом надеяться хотя бы на сотую долю того непререкаемого авторитета в глазах народа, которым обладал Сталин?

Нет! Сталин и после смерти оставался для Хрущева конкурентом, которого любыми средствами нужно было унизить и уничтожить. Пинать же мертвого льва, как оказалось, одно удовольствие — сдачи не дает.

Вторым побудительным мотивом являлось стремление возвратить партию к управлению государством. Сегодня, пожалуй, уже не для кого не является секретом факт, что Сталин еще в предвоенные годы начал все дальше и дальше отодвигать партийных болтунов и демагогов от управленческих дел, определяя им в государстве роль пропагандистов и агитаторов.

Время политических демагогов для Сталина закончилось тогда, когда он приступил к модернизации России и построению на руинах царской империи — империи Советской. «Кадры решают все!» — вот его лозунг, появившийся на свет в годы первых пятилеток. С тех пор Сталин отдает предпочтение специалистам во всех отраслях народного хозяйства, а не членам ленинской гвардии, которые, кроме как дискутировать, митинговать и блудословить, ничего полезного не умели делать, если не считать за профессию умение убивать миллионами людей.

Ленинская гвардия сильна была в разрушении государственных устоев, в созидатели они никак не годились. Уже тогда, почувствовав свою никчемность и ненужность, это политическое болото стало искать опору для борьбы со своим хозяином. Разумеется, что босяцкий принцип, «против кого дружим?», привел их к Троцкому. Многие «гвардейцы» сами устанавливали контакты с позором изгнанным из страны бывшим ленинским соратником, других легко вербовали старые сподвижники и единомышленники Троцкого. Так большинство ленинской гвардии переметнулось на сторону изгнанника, и вместе с ним «пятая колонна» стала готовить в стране новый государственный переворот.

Хрущев не попал в их компанию, для него время предательства пришло много позже — после смерти Сталина. Хрущеву и таким как он, хотелось не только править страной, но и иметь гарантии того, что их никогда не поволокут на дыбу, что бы они не натворили, находясь на руководящих постах. XX съезд выдал им такие гарантии в виде индульгенции на отпуск всех грехов, как прошлых, так и будущих.

Третьим мотивом и, пожалуй, самым главным, был жуткий страх остатков ленинской гвардии за содеянное. Ведь у всех у них руки, как выражался сам Хрущев, были по локоть в крови. Страх за кровавый террор, развязанный ими против русского народа, был велик. «Гвардия» осознавала, что рано или поздно, но народ спросит за совершенные против него злодеяния. А то еще и международная общественность начнет задавать неудобные вопросы. А спросить, как теперь стало известно, было за что. Вся загадка Хрущева и его сподвижников не стоит и выеденного яйца: это — сидящий в их душах неуемный животный страх и болезненная жажда власти.

Доклад Хрущева достиг определенной цели, создав в сознании народа иллюзии о «гуманистах», оказавшихся во главе страны, он стал для народа неким обезболивающим средством, вроде наркотика, давая людям временное облегчение страдания и ощущение подъема сил. Но сомнения, глодавшие сознание людей, к тому же на фоне совершенно дилетантского управления страной хрущевской братией, в конечном счете разрушали каждого человека в отдельности и общество в целом.

Миф XX съезда создал искаженные представления о Сталине и его времени, обманывал и психологически разоружал миллионы людей, когда решался вопрос о судьбе страны, и если после этого общество все еще двигалась как-то вперед, то только благодаря динамике, заданной в сталинское время, а когда во времена застоя инерция движения иссякла, новую динамику развитию СССР задать было некому. Оказалось, что «дети съезда» умели только паразитировать на старом потенциале, а созидать они были не способны. Политическая импотенция горбачевской команды вкупе с предательством государственных интересов членами обновленной пятой колонны, находящейся у власти, привели в 1991 году страну к пропасти.

Можем ли мы судить И.В.Сталина за то, что он выдворил из России русофоба, непримиримого врага и уничтожителя русского народа, для которого никогда не было целью национальное возрождение России? За многое сегодня мы можем осуждать Сталина. Но можем ли мы судить Сталина за то, что он существенно проредил «пятую колонну» России, разрушив ее ядро? Мы можем лишь упрекать его в том, что он не довел до конца начатую работу. Но тому, как известно, были объективные причины — начало войны с Германией [39]. В любом случае ясно одно — если бы Сталин не нанес перед самой войной сокрушительный удар по «пятой колонне», Россия бы проиграла предстоящую войну. Ленинская гвардия после выдворения из страны Троцкого попыталась в 30-е годы добиться реванша и вернуть себе власть, отнятую у них Сталиным. Троцкизм, как политическое и идеологическое оружие международного сионизма пустила в Российском обществе глубокие корни и, чтобы их выкорчевать, нужны были годы отчаянной борьбы.

Сталин перешел свой Рубикон и начал наступление на ленинскую гвардию после убийства троцкистами его сподвижника С.М.Кирова. Именно тогда вопрос стал ребром — или Россия и дальше под руководством ее заклятых врагов будет оставаться лишь топливом для разжигания мировой революции или же русский народ найдет в себе силы и возродит из пепла новое национальное государство. Сталин принял решение в сторону создания на месте бывшей Российской империи — империи Советской. Именно тогда и началась борьба не на жизнь, а на смерть между официальной властью в стране и ленинской гвардией, которая при смене государственных ориентиров на дальнейшее политическое развитие СССР превратилась в пятую колонну внешних врагов государства.

С этого времени дальнейшее сосуществование интернационалистской, космополитической ленинской гвардии, руководимой из-за границы Троцким и патриотов государственников, возглавляемых Сталиным, стало невозможным.

С 1935 года между двумя этими лагерями началась непримиримая борьба. И эта борьба была начата не на пустом месте, не из-за болезненного восприятия Сталиным действительности, а исходя из объективной реальности, и тому есть весомые доказательства. Лучшего подарка для врагов социализма, чем его доклад на XX съезде партии трудно и вообразить. Все основные концепции западных советологов, их критика социализма, их версии по поводу нашей истории начинают свой отсчёт со времён XX съезда, все эти заготовки опирались на хрущёвский доклад.

ИМЕННО ХРУЩЁВ НАЧАЛ РАЗРУШЕНИЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА.

Вторым подарком Западу стал Горбачёв с его перестройкой: «Именно в период перестройкикритика Сталина, сталинизма достигла своего апогея. Весь недюжинный антисоветский багаж был озвучен с помощью СМИ нашими «прорабами» перестройки, заложен миной под партию, СССР. И… взят на вооружение в верхах партии, внутри которой стал созревать антикоммунизм». Развязка наступила в 1991 году.

К этому времени КПСС из когда-то боевой революционной организации политического действия переродилась в гнилое безынициативное болото.

При Горбачёве верхушка КПСС предала всё: Родину, социализм, своих вождей, своих союзников, свою идеологию, победу в Великой Отечественной войне. Коммунистические идеалы превращались в ширму, прикрывавшую фактическое разрушение социализма и партии.

Высший командный состав Советской армии, КГБ, советской милиции в своём подавляющем большинстве изменил воинской присяге на верность СССР, на верность социализму.

Примерно три четверти рядовых коммунистов выбросили свои партийные билеты или, в лучшем случае, положили их на хранение «в чулок». Коэффициент полезного действия здоровой части КПСС (примерно 2–4 миллиона членов партии) в критический для социализма период (1985–1991 гг.) при отсутствии вождя (не побоимся этого слова!) оказался равным нулю. В период «горбачёвщины» быстрыми темпами происходил «демонтаж» всего советского общества.

Дети и внуки стойких коммунистов периода Гражданской и Великой Отечественной войны, дети и внуки рабочих и крестьян, пришедших «во власть», обнаружили исключительную восприимчивость к нравственному загниванию. Трудовой народ страны Советов, победитель фашизма, создатель могучего государства, потерял свою честь и, позабыв про гражданский долг, превратился в продажного раба, не брезгующего никакими подачками.

Выступление Хрущёва вызвало в народе растерянность, неверие во всё и всем. Они породили цинизм во взглядах и оценках, открыли дорогу множеству «разоблачителей», бросившихся пинать не только мёртвого льва, но и всё советское.

Но этот доклад вызвал растерянность и неверие в марксизм и за рубежом. Можно сказать, что ХХ съезд вызвал за границей бурю.

Резко ухудшились отношения не только с уже пришедшей к власти компартией соседнего Китая, сотни тысяч коммунистов во всех странах мира стали покидать свои компартии. К примеру, в начале 50-х сенатор Франции, генеральный секретарь французской коммунистической партии Морис Торез мог на всю страну заявить, что если правительство Франции попробует начать войну против СССР, то французские коммунисты начнут партизанскую войну против правительства, и французы относились к таким заявлениям коммунистов с пониманием.

После ХХ съезда КПСС тираж газеты французских коммунистов «Юманите» упал с миллиона в 1956 г. до 80 тыс. в 1957 г., а число коммунистов во французском парламенте — со 150 человек до 7 [46]. Спецслужбы Запада тут же спровоцировали антисоветское восстание в Венгрии, престиж СССР — победителя фашизма резко упал. И организаторы борьбы с «культом личности» не могли не предвидеть этого и, тем не менее, на это пошли. Зачем?!

Интересно, что директор моссада — израильской разведки, когда услышал об этом докладе сказал — «если это правда — СССР не будет через 10 лет» — ошибся на 20 лет. За текст этого доклада моссад давал миллион баксов — тогда огромные деньги. Достал его агенту моссада журналист-еврей из польской партийной газеты. Но вместо лимона ему подарили паркер с золотым пером и сказали спасибо. Ой, вейз миг — как таки било не сделать тут гешевт на своих [47].

Официально было объявлено, что это сделано для того, чтобы исправить ошибки и преступления «культа». Какие? Перестройка Сталиным управления партией была ликвидирована, структурно управление страны и партии не изменилось ни на грамм, ни на миллиметр. Стали выпускать из заключения людей, осужденных за измену Родине. Но если так уж приспичило их выпустить, то кто мешал это сделать без «разоблачения культа»? Да и много ли выпущено? Кто мешал исправить судебную систему так, чтобы исключить или затруднить вынесение ошибочных или заведомо неправосудных приговоров? Но ведь именно это и не было сделано — наоборот! Начиная с генерального прокурора Руденко (1953 года.), правосудие стало комплектоваться мерзавцами, исполняющими не волю закона, а волю ЦК КПСС, чего и близко не было при Сталине. Так зачем же к этому беззаконию надо было добавлять позор «разоблачения культа»?

И ведь посмотрите, как подло это делалось и делается до сих пор. На процессе по защите чести и достоинства Сталина против радиостанции «Эхо Москвы» ответчиком был некий выпускник циркового училища, а теперь журналист Ганопольский. После подготовки к делу, он разразился истерикой в эфире, и один из радиослушателей ему сообщил: «Вы знаете, ну, тема очень интересная — я сам русский немец. У меня в 1937 году застрелили деда, просто за то, что у него нашли Библию на немецком языке.

Я написал письмо и через «Мемориал» это приговор нашел, прислали копию приговора. Вы знаете, самое смешное, что фамилии тех людей, которые его судили и расстреливали, так называемая «тройка», были заштрихованы». Обратите внимание, и Хрущев тогда, и этот пресловутый «Мемориал» сегодня, прекрасно знали и знают, что отца этого радиослушателя, если он действительно был казнен невинно, убил не Сталин, — его убили трое судей.

Но и Хрущев, и «Мемориал» их фамилии тщательно скрывают, хотя для предотвращения вынесения неправосудных приговоров, именно об этих судьях и надо было кричать, начиная с ХХ съезда, и именно их, для примера нынешним судьям, и надо было примерно наказать. Но и Хрущев, и сегодняшние «борцы против незаконных репрессий» лгут и лгут, обвиняя не истинных убийц, а Сталина. И этой ложью защищают подонков-судей, давая им возможность и сегодня выносить неправосудные приговоры.

Свобода слова по сравнению со временами Сталина была пресечена самым жестоким образом. При Сталине свободно велись дискуссии по всем основополагающим вопросам бытия: по основам экономики, общественной жизни, науки. Критиковалась вейсмановская генетика, теория относительности Эйнштейна, кибернетика, устройство колхозов, жесточайшим образом критиковалось любое начальство страны. Достаточно сравнить, о чем писали сатирики тогда и о чем начали писать после ХХ съезда.

После смерти Сталина положение со свободой слова резко ухудшилось. Никто не смел и строчки написать с сомнением в линии ЦК КПСС и «на ура» проходил любой научный и экономический бред: ликвидация МТС, безумие Целины, посадки кукурузы, реорганизация министерств в совнархозы и обратно, ликвидация приусадебных участков и т. д. и т. п. В науке официально была запрещена критика теории Эйнштейна, обанкротившейся вейсмановской генетики (то, что называется генетикой сегодня — это совершенно не те представления о наследственности, которые назывались моргановской и вейсмановской генетикой до 1955 г.) и бесславно сдохшей, никому не нужной кибернетики.

Положим, верхушке государства и партии очень надо было заткнуть людям рот. Ну и сделали бы это, раз очень захотелось, Сталина-то зачем для этого поносить? Сегодня те, кто понимает убийственность для страны решений ХХ съезда, говорят, что Хрущев-де был западным агентом, троцкистом-изменником и вообще евреем по фамилии Перлмутер.

Да пусть хоть трижды еврей, Сталина-то зачем трогать?! Кроме этого, ведь не в одном Хрущеве дело: попытки измазать Сталина и Берия грязью были почему-то нужны, по меньшей мере, всей или большинству правящей элиты страны, и она, как мы видим, ради этого была готова на любые моральные и политические потери. Почему? Что заставило парт- и госноменклатуру на это пойти, кто их заставил и каким образом заставил?

А вот что: Запад, и его агентов в ЦК, пугало то, что осененные коммунистическими идеями люди СТАНОВЯТСЯ СВЕРХЧЕЛОВЕКАМИ. И именно из-за этого Западу нужна была клевета на Сталина, поскольку этой клеветой подрывались моральные силы и советского народа, и коммунистического движения.

Выгода Запада очевидна. И элита СССР пошла не только на свое унижение, но и на это. Почему?? Чем элита Запада, заставила элиту СССР пойти на такое унижение? Да, ХХ съезд — это вопиющий пример унижения элиты СССР, но ведь это не единственный пример того, как элита СССР унижалась сама и сдавала интересы СССР. Давайте вспомним второй пример.

После своего провозглашения с помощью СССР, Израиль очень быстро показал свое гнусное антикоммунистическое и антисоветское нутро. Помогать Израилю для элиты СССР не было никакого государственного и политического смысла, и, действительно, формально СССР как бы помогал врагам Израиля. Но как! В критические для Израиля моменты войны, начинались переговоры, спасавшие Израиль, и СССР в этот момент вдруг начинал вместе со всеми говорить о мире, а не помогать арабам добиться победы. Мало этого, основой существования Израиля, как государства, являются деньги, поскольку Израиль до сих пор не способен себя прокормить, и после ХХ съезда КПСС огромные деньги Израиль начал снимать с Германии под соусом холокоста — под соусом того, что немцы убили 6 миллионов евреев.

При этом, из этих 6 миллионов убитых евреев, 4 миллиона числятся за концентрационным лагерем Освенцим на территории Польши. Этот лагерь был освобожден советскими войсками и все его документы попали в СССР и хранились в Москве, но элита СССР о том, что ей известно, сколько на самом деле евреев погибло в Освенциме, молчала.

А в перестройку в этот архив допустили журналистку Э. Максимову из «Известий», и она в статье «Пять дней в особом архиве» в номере 49 за 1990 год успела сообщить: «Ну дожили мы, слава богу, до гласности. Прошлым летом были извлечены из недр архива, правда, с превеликим трудом, освенцимские Книги смерти с фамилиями СЕМИДЕСЯТИ ТЫСЯЧ УЗНИКОВиз двадцати четырех стран, погибших в лагере уничтожения». Вопрос: почему СССР не использовал эту ложь о 4 миллионах для компрометации сионизма, почему заставил руководство Польской народной республики повесить на освенцимском мемориале табличку о том, что в Освенциме, якобы, погибло 4 миллиона евреев?

Ответы на эти вопросы нужно искать в конце 1952 и начале 1953 годов. Дело в том к 1952 году развитие страны было столь успешным, а ее безопасность столь обеспеченной, что пора было делать власть в стране по-настоящему коммунистической. А для этого нужно было закончить с диктатурой ВКП(б) и отстранить партию от государственной власти, оставив ей идеологию (пропаганду идеалов коммунизма) и подбор кадров советской власти (подбор кандидатов в депутаты). После этого государственная власть должна была полностью перейти в руки Советов и их исполнительных органов. Что нужно получить, было ясно, но вот как это получить? Объявить, что ВКП(б) нужно устранить от власти? За что? Партия потеряла половину своего состава в боях на фронтах. За что же ей такое недоверие?

Более того, ведь это плохой пример для тех стран, где коммунисты еще не пришли к власти, там-то ведь власть надо захватывать! Поэтому операцию по отсечению партноменклатуры от непосредственного руководства государством надо было произвести без боли и без большого шума. Процесс должен был пройти естественно. И Сталин взял в руки скальпель. Этим скальпелем был XIX съезд ВКП(б), прошедший осенью 1952 г. Съезд этот интересен тем, что, начиная от Хрущева, любую память о нем партноменклатура старалась тщательно уничтожить.

При Брежневе начали выпускать стенограммы всех съездов ВКП(б) и КПСС и следующих за ними пленумов ЦК, на которых происходили выборы руководящих органов. Выпуск стенограмм начали интересно — со стенограмм 1-го и сразу Х съездов партии.

А когда издание этих документов довели до материалов XIX съезда ВКП(б), то на нем печатание стенограмм и прекратили. Почему? Ведь XIX съезд — это публичное мероприятие, парадное. На нем присутствовали делегации всех зарубежных компартий, масса журналистов. Что же здесь скрывать?

Мало этого, уничтожена стенограмма пленума ЦК после этого съезда, на котором Сталин выступал полтора часа. Мало этого, как пишет Ж. Медведев: «…личный архив Сталина был уничтожен вскоре после его смерти…».

Но если так скрывали даже память об этом съезде, значит, было, что скрывать! Сталин, хотел подчинить партию Советской власти, восстановил действие Конституции СССР в полном объеме. Сделал, по сути, то, что и Петр I, который русскую православную церковь сделал структурой государственного аппарата управления. И если бы сталинская плановая система была разумно усовершенствована, а И. В. Сталин понимал необходимость усовершенствования социалистической экономики, если бы на первое место была поставлена задача дальнейшего повышения уровня жизни народа (а в 1953 г. никаких препятствий к этому не было), мы уже к 1970 г. были бы в первой тройке стран с самым высоким уровнем жизни.

Вот этим устойчивым улучшением жизни советского народа пугают сегодняшние демократы оболваниваемый ими народ. Умалчивая о том, что Советское государство первым в мире ввело: 8-часовой рабочий день, гарантированное бесплатное образование и здравоохранение, почти бесплатное жилье, пенсию, оплачиваемый отдых, самый дешевый в мире общественный транспорт СССР.

Уже в 1949 году промышленный потенциал СССР был полностью восстановлен, а в 1950 году он вырос более чем в 2 раза по отношению к довоенному 1940 году. Ни одна из стран, пострадавших в войне, к этому времени не вышла даже на довоенный уровень, несмотря на мощные финансовые вливания со стороны США. Буржуазные специалисты в 1945 г. дали официальный прогноз — хозяйство СССР сможет выйти на уровень 1940 г. только к 1965 г. — при условии, если возьмет иностранные займы. Мы вышли на этот уровень в 1949 года без всякой внешней помощи.

В 1948 г. СССР, первым после войны из государств нашей планеты, отменил карточную систему. А с 1948 г. ежегодно — до 1954 г. — снижал цены на продукты питания и товары широкого потребления. Напомню, что в 1944 году европейская территория СССР, где проживало 70 млн. населения, оказалась непригодной для жизни. В огненном вихре войны были уничтожены 1710 городов, 70 тысяч сел и деревень, 32 тысяч предприятий промышленности, 65 тысяч км железных дорог, 98 тысяч колхозов и 2890 машинно-тракторных станций.

Успехи СССР того времени не на шутку встревожили капиталистические страны, и в первую очередь США. В сентябрьском номере журнала «Нейшнл бизнес» за 1953 г. в статье Герберта Гарриса «Русские догоняют нас» отмечалось, что СССР по темпам роста экономической мощи опережает любую страну, и что в настоящее время темп роста в СССР в 2–3 раза выше, чем в США.

Кандидат в президенты США Стивенсон оценивал положение таким образом, что если темпы производства в сталинской России сохранятся, то к 1970 г. объем русского производства в 3–4 раза превысит американский. И если это произойдет, то последствия для стран капитала (и в первую очередь для США) окажутся по меньшей мере грозными, а то и страшными.

А. Херст, король американской прессы, после посещения СССР, предлагал и даже требовал создания постоянного совета планирования в США.

Но была ли сталинская система жизнеспособна? Безусловно. Сама поспешность убийства Берии — первое доказательство. Иначе систему не удалось бы остановить. Массовость и ужасность обвинений в «культе личности» Сталина — второе доказательство. Систему было совсем не просто развернуть. «Живучесть» сталинского наследия — третье доказательство.

Шестьдесят лет память Сталина поливали дерьмом обличений «культа личности» и ужасами ГУЛАГа, шестьдесят лет предавали забвению его наследие и опыт, шестьдесят лет пропагандисты засоряли мозги трудящихся «новейшими» теориями про «развитой социализм» и «шведский социализм» — и только спустя шестьдесят лет решились посягнуть на социалистическую собственность, спустив с цепи чубайсов…

Для начала сравните определения базовых терминов в старых учебниках политэкономии капитализма и социализма. Отличие в одном: при капитализме любое производство строится «с целью извлечения прибыли», при социализме — «с целью повышения благосостояния трудящихся». В условиях нынешней свободы вранья это воспринимается как реклама, агитка. Но именно в этом СУТЬ сталинской системы — вся, ВСЯ(!) система народного хозяйства существовала ТОЛЬКО(!) ради обеспечения жизни трудящегося населения.

Сорок лет Моисей водил народ Израиля по пустыне, что бы народ израиля забыл о рабстве. забыл о рабстве, которого… не было! Уже шестьдесят лет нас водят за нос и пичкают страшилками, что бы народ забыл, что при Сталине рабства — не было! Чтобы мы не захотели вернуться туда, в сталинский СССР…

Правильно писал ныне американский профессор С. Лопатников: «С момента смерти Сталина на его дискредитацию потрачены десятки миллиардов долларов, половина всего в СССР и России. Сняты тысячи псевдоисторических фильмов, нагромождены горы лжи, тысячи «историков» промывают мозги людям во всем мире, делая из Сталина «страшилку» для детей. Немудрено. Вся сволочь мира ненавидит человека, который за первые 19 лет управления страной увеличил ее индустриальное производство без малого в 70 раз и из африканского состояния превратил во вторую в мире, а по целому ряду параметров и первую в мире страну».

А, если кто-то сомневается в моих и его словах, то прочитайте интервью с профессором государственного университета Монтклер (США) доктором Гровером Ферром для газеты GEORGIAN TIMES (Тбилиси, Грузия) в 2010 году [49]:

— Уважаемый доктор Ферр, расскажите, пожалуйста, о вашем подходе в изучении истории СССР.

— Спасибо. В исследованиях объективность для меня превыше всего. Я

стараюсь узнать правду, опираясь на самые достоверные свидетельства и их самые удачные интерпретации. Меня, учили быть объективным хорошие учителя… Война во Вьетнаме была в разгаре когда я учился в университете. По окончании его я обнаружил, что всё, чему меня учили касательно коммунистического движения, было необъективным, большей частью, неверным и ложью. Это была подмена исследования антикоммунистической пропагандой. Доказательства подделывались или игнорировались.

Во время холодной войны все исследования по теме коммунизма, Советского Союза и Сталина были предвзяты и начисто лишены объективности. Несмотря на то, что холодная война уже давно закончилась, тем не менее, эта проблема до сих пор существует.

В моей первой книге «Антисталинская подлость» [50] я сумел доказать, что фактически все так называемые «откровения» насчёт Сталина и Берия, являются ложью. Большинство определений «сталинизма» похожи. Самое важное в этих определениях является то, что они все лживы во всех своих деталях. Вот эти детали:

1. Сталин никогда не был диктатором.

2. Партийные вожди могли и противились его воле.

3. В СССР никогда не было «контроля всех сторон жизни».

4. Некоторые теоретики и многие из тогдашнего руководства СССР были несогласны с его интерпретацией марксизма-ленинизма.

5. Сталин лично пресекал проявления «культа» и считал это вредным явлением, но вынужден был мириться с этим под давлением остальных руководителей. Маленков даже подтвердил это вскоре после смерти Сталина.

«Антисталинизм» это одна из форм антикоммунизма. На мой взгляд, существуют три основных источника антисталинской лжи: Лев Троцкий, Никита Хрущёв и Михаил Горбачёв.«Историки» горбачёвской эры опирались на Троцкого, особенно, на Хрущёва, а также на свою собственную ложь. Начатая при Горбачёве фальсификация, продолжается по сей день.

— А как насчёт московских процессов?

— Почти все исследователи и политики убеждены, а все доступные свидетельства доказывают — обвиняемые были виновны, по крайней мере, в том, в чём они сами признались. Не просто «большинство свидетельств» а ВСЕ свидетельства указывают на их виновность.

Думаю, что судить о Сталине мы должны по тому стандарту, который он сам считал правильным. Сталин стремился быть учеником Ленина. Он хотел построить социализм, а затем коммунистическое общество, руководимое трудящимися и для трудящихся, общество свободное от эксплуатации.Справился ли он с этой задачей? Наверное, нет, потому что не успел…

Капитал отлично понимал, что ежегодное повышение уровня жизни советского народа является самым веским аргументом в пользу превосходства социализма над капитализмом. Капиталу, однако, повезло: Сталин был убит.

Давайте прикинем, как бы выглядел СССР, если бы Сталин не был убит или Берия сумел бы расправиться с его убийцами и довести до конца преобразования, намеченные XIX съездом КПСС? В СССР вся власть принадлежала бы только Советам, формируемым прямым и тайным голосованием на альтернативной основе, то есть, избиратели выбирали бы в депутаты одного из нескольких кандидатов.

В дополнение к КПСС, возможно, появились бы еще партии, имеющие свой взгляд на пути построения коммунизма. Напомню, ведь КПСС до самого

своего развала так и не сообщила народу, как этот самый коммунизм выглядит.

И на разнице в этом видении коммунизма вполне могли появиться новые коммунистические идеологии. Ведь если нормальным считается иметь в стране несколько буржуазных партий, в никакое будущее свои страны не ведущие, то почему нельзя было иметь несколько коммунистических, имеющих задачу привести свои страны в пока еще не понятный коммунизм? При этом СССР оставался бы социалистическим и плановым, но со всеми теми демократическими атрибутами, за отсутствие которых его попрекали.

Но! Но при этом все вожди (руководители, управленцы) в партии и структурах советской власти отбирались бы по принципу ума и трудолюбия, что для вождя очень не просто, а не по принципу услужения начальству, что очень легко. Надо ли это было уже успокоившейся от бурь и тревог и начавшей зарастать жиром партноменклатуре КПСС? Надо ли было ей умом и трудолюбием непрерывно доказывать, что она занимает свои места по праву?

Думаю, не все члены ЦК в 1953 году догадывались или хотя бы подозревали, что Сталин убит, а не умер своей смертью, но вот то, что Берия был убит, а дело против него сфабриковано и, чтобы придать видимость заговора, убиты невиновные люди в качестве пособников Берии, понимали все члены ЦК.

И они согласовали Хрущеву это убийство по одной единственной причине — Хрущев ликвидировал решения XIX съезда. Он действовал для их, партноменклатуры, пользы, он их оставлял у государственной власти и, соответственно, у государственных кормушек. И уже сталинской партноменклатуре было, как елей на раны, когда на пленуме, посвященном «делу Берии», Хрущев прямо обвинил Берию в том, что тот собрался добиться внедрения решений XIX съезда в жизнь. И за это его убили.

Да, к сожалению ни рядовые коммунисты, ни народ этого тогда не увидели. Но это увидела элита Запада. И это стало поводом для грандиозного шантажа элитой Запада элиты СССР. Номенклатура КПСС пошла на очень большой риск, и этим подставила себя под угрозу уничтожения самими же коммунистами и, соответственно, подставила себя под шантаж Запада.

Разумеется, со стороны Запада угроза рассказать народу СССР об измене партии ЦК КПСС, была блефом, поскольку не в интересах Запада были сталинские преобразования СССР, но даже если Хрущев и видел этот блеф, то он лично ничего не мог поделать, поскольку на нем лежала вина за смерть Сталина и Берии. Его с позором бы расстреляли, если бы Запад, не трогая XIX съезд, начал бы рассказывать то, что он знает об убийстве Сталина и Берии. А Запад знал и молчал о многом, ведь всего лишь несколько лет назад были частично рассекречены архивы ЦРУ, из которых стало ясно, что агентура ЦРУ сразу же, еще в 1953 году сообщала в Вашингтон, что Сталин не умер своей смертью, а был убит [48].

В последствии, по мере того, как элита СССР стала все больше и больше предавать СССР, ей уже некуда было деваться. А Запад ждал, пока ключевые должности партноменклатуры КПСС и руководящие должности КГБ заполнятся алчными и подлыми мерзавцами, которые своими руками уничтожат социализм и СССР, строго под контролем Запада и уничтожат именно так, как Западу и надо.

Однако тут же всплывает вопрос — а как этот шантаж можно было делать тайно при коллективном руководстве, как это сделать, если управление партии — Центральный комитет КПСС — состояло из нескольких сот человек, и даже Политбюро в конце своей истории состояло из трех десятков человек? Как можно было их шантажировать так, чтобы почти за сорок лет никакая информация об этом не просочилась? Ведь и двадцать лет спустя после открытия всех архивов и предательства вождей КПСС, никто даже не задумывается и не говорит ни о каком шантаже, и не говорит потому, что даже при наличии явных признаков шантажа, совершенно непонятно, как его технически можно было осуществить при коллективном руководстве страной?

Любое мало-мальски сложное понятие, потому и сложное, что имеет много аспектов, выходящих за рамки слова, описывающего это понятие. Особенно, если это иностранное слово, не имеющее корней в родном языке. Похоже, обстоит дело и с понятием «коллективное руководство». Под этим понимается некий руководящий орган, состоящий более чем из одного человека, и в котором все члены имеют равное право голоса. Но дело не в голосовании, поскольку оно к управлению не имеет никакого отношения. Управление — это область знаний, поэтому голосующий член коллективного органа является управленцем только тогда, когда ясно понимает, как принимаемое решение скажется на управляемой организации. Если он этого не понимает, то он балласт, не имеющий никакого значения. Возьмите барана, выпишите на него документы депутата Госдумы, и научите его тыкать копытом в ту кнопку, на которую укажет пастух. И этот баран будет управленцем? Это плохо понимается, поэтому я прошу читателя: сбросьте шоры с глаз и поймите — управленец это не голосователь, управленец тот, кто умеет управлять. И коллективный орган управления, чтобы соответствовать этому понятию, должен состоять только из тех, кто умеет управлять.

В противном случае, даже при формальном наличии коллективного органа, состоящего из голосователей, управлять будет не коллектив, а либо те в нем, кто умеет это делать, либо люди вне этого органа, которые будут готовить от его имени решения, а голосователи за эти решения будут голосовать. При таком балласте управляющий орган может состоять и из тысячи человек, а управлять все равно будет кто-то другой.

Хорошим примером идиотизма является Дума, в которой голосователи открыто занимаются тем, что голосуют за то, что скажут их начальники, а начальники — за то, что скажут те, кто дает им деньги или имеет над ними власть. И реально руководят эти последние, находящиеся вне Думы, а «коллективное руководство» под вывеской «Дума» является дорогостоящей фикцией.

Но вернемся к потребности верить вождям. Описан, возможно, реальный случая, который является хорошим примером, даже если он выдуман. В понедельник некто потребовался Сталину, но этот некто был пьян и через секретаря сообщил, что он, якобы, на охоте. Говорят, что во вторник во время встречи Сталин посоветовал ему брать пример с члена Политбюро товарища Ворошилова, который на охоту ходит по субботам, в воскресенье похмеляется и в понедельник уже свежий, как огурчик.

А как отдыхал сам Сталин? А вот прочтите его письмо жене, Надежде Аллилуевой (Татьке), написанное им во время лечения на Кавказе в сентября 1931 г.

«Здравствуй, Татька! Письмо получил. Хорошо, что научилась писать обстоятельные письма. Из твоего письма видно, что внешний облик Москвы начинает меняться к лучшему. Наконец-то! «Рабочий техникум» по электротехнике получил. Пришли мне, Татька, «Рабочий техникум по черной металлургии. Обязательно пришли (посмотри мою библиотеку — там найдешь)… Продолжай информировать. Целую. Твой Иосиф.

P.S. Здоровье у меня поправляется. Медленно, но поправляется».

Представляете, как хорошо было быть членом коллективного руководящего органа, если в нем был Сталин? Допустим, поступил к тебе, как к члену коллективного руководящего органа вопрос по металлургии (а Политбюро решало практически все вопросы страны), тебе нужно учебники брать или на заводы ехать разбираться с подробностями, чтобы принять нужное решение, а это время тратить, умственные извилины напрягать. А тут берешь и посылаешь вопрос Сталину — пусть он разбирается, пусть он тратит время, он же вождь, а ты в субботу — на охоту. А потом голосуешь за предложение Сталина, поскольку «веришь вождю», и, кстати, веришь не без оснований, поскольку Сталин действительно разобрался с твоим вопросом. Представляете, как удобно иметь вождя? Сколько сил это экономит и сколько славы приносит: мы! члены политбюро! решили!

Вывод прост: в коллективном руководящем органе, даже при наличии коллективной ответственности, будут приниматься решения того, кто обладает максимальным авторитетом, а в органе, члены которого ленятся или не способны разбираться во всех возникающих вопросах, максимальный авторитет будет у того, кто обладает знаниями для решения этого вопроса. Итак, сначала авторитет, потом знания.

Чтобы напомнить, откуда у Сталина взялся авторитет, еще раз сообщу, что в его библиотеке было 30 тысяч томов книг, из которых 5,5 тысяч были им изучены и исчерканы его пометами. Прикиньте, сколько вы прочитали книг за свою жизнь, чтобы понять насколько энциклопедическими знаниями обладал Сталин.

Полагалось бы, чтобы все члены Политбюро обладали такими же знаниями, тогда Политбюро действительно было бы коллективным руководящим органом, и вождями были бы все члены Политбюро. Однако они ленились эти знания приобретать, поэтому Политбюро было коллективным руководящим органом лишь номинально — основную массу решений давал Сталин, остальные за эти решения голосовали.

Кстати, по простым вопросам, в которых члены Политбюро разбирались и сами, решения Сталина иногда и не проходили, как было в случае с Бухариным и Рыковым, которых Сталин предлагал всего лишь выслать из Москвы, но остальные члены ЦК настояли на отдачу их под суд.

В качестве примера, рассмотрим гипотетический случай манипулирования членами коллективного руководящего органа на конкретном примере. СССР в августе 1939 года заключил с Германией договор о ненападении под условие, что Германия предоставит СССР кредит на закупку в Германии образцов оружия, боевой техники и оборудования для их производства, и заключит торговое соглашение для этих же закупок. В ответ СССР обязался поставлять Германии сырье, в том числе и железную руду, но в договоре о поставках, немцев «обули». Суть вот в чем. Из железной руды в доменных печах получают чугун, но чтобы его получить, нужно иметь в руде не менее 50 % железа, иначе чугун выплавить невозможно — доменная печь выйдет из строя. Но в договоре с немцами этот нижний предел содержания железа не оговорили — немцы полагали, что мы будем поставлять им железную руду такую, как используем в доменных печах сами, то есть, не менее, чем с 50 % железа. А цену назначили за тонну железа в руде, то есть, две тонны руды с 50 % железа, содержали в себе одну тонну железа, вот а эту одну тонну железа и брали деньги.

Но при добыче руды получается и много руды с содержанием железа менее 50 %, эта руда шла в отвалы, поскольку, повторю, в доменную печь ее давать нельзя. А если поставлять немцам руду с более, чем 50 % железа, то самим не будет хватать, поэтому им начали поставлять отвалы с низким содержанием железа. Скажем, отгрузит СССР им четыре тонны руды с 25 % железа, в этих четырех тоннах содержится одна тонна железа, вот «по-честному» и брали с немцев, как за одну тонну.

Немцы, когда поняли, что их «обули», прислали в Москву министра внешней торговли с претензиями. Сталин с ним лично переговорил и отбил претензию тем, что у немцев есть обогатительные фабрики, которые построены специально для переработки такой руды — для повышения содержания железа в рудном сырье поступающем в доменную печь. На этих фабриках немцы могут руду с низким содержанием железа размолоть, потом флотацией отделить железо, это железо окомковать и дать в доменную печь, то есть, немцы все же могут эту руду использовать. А СССР не может, поскольку у него нет обогатительных производств, и, кстати, эти производства у немцев как раз и закупались. Поэтому, сказал, Сталин, вы сначала поставьте нам обогатительные фабрики, мы их запустим, начнем обогащать руду сами, вот тогда и будем поставлять вам то, что можно грузить в домны без обогащения. Немец пробовал продолжить возмущение, однако Сталин начал возмущаться со своей стороны: немцы обязались поставить образцы артиллерийских орудий, перископы для советских подводных лодок, поточные линии для производства снарядов — почему задерживают поставки? Немец начал оправдываться, что им самим не хватает, а Сталин — ничего не знаем! Мы вам руду поставляем без задержек, и вы не срывайте поставки! Почему Сталин смог так четко отбить немецкие претензии? Потому, что он на отдыхе не на охоту ходил и в воскресенье не опохмелялся, зато он изучил подробности черной металлургии, и это позволило ему лично «обуть» немцев так, что СССР получил от немцев современное вооружение почти задаром — за сырье, которое СССР выбрасывал. Это реальный случай.

Вот теперь давайте вернемся к шантажу элиты СССР элитой Запада.

Сомневаюсь, чтобы все 110 членов ЦК КПСС, избранные на XIX съезде КПСС ясно представляли, что они совершили преступление, ликвидировав решения этого съезда. Но и те, кто понимал это, рассчитывали, что, в крайнем случае, разоблачения этого преступления, они прикинутся ничего не понявшими дураками, «поверившими старейшему члену Политбюро Хрущеву», а вот сам Хрущев ответит по полной программе. И это понимание подсказывало, что Хрущев во имя собственного спасения вник во все подробности и лучше всех знает, что нужно делать, чтобы расплата не наступила.

Таким образом, Хрущев стал авторитетом в вопросе спасения от этого наказания, ему верили остальные. Поэтому Западу не было необходимости шантажировать всех членов ЦК или даже Политбюро. Достаточно было шантажировать одного Хрущева, а он убедит остальное «коллективное руководство» СССР, принимать решения нужные Западу. Напомню, Хрущев тем более поддавался шантажу, что элита Запада его шантажировала еще и убийством Сталина. Нравилось ли это Хрущеву? Безусловно, нет! Кому может понравиться нахождение под шантажом? Но, что ему оставалось делать? Хрущев, безусловно, был большим диктатором, нежели Сталин, но и Хрущев не мог всего, поскольку пока партия состояла из еще сталинских кадров. Хрущев находился в состоянии Штирлица — ему нужно было легендировать любую уступку Западу так, чтобы в глазах даже партноменклатуры эта уступка выглядела, как политика, а не как предательство. Например: «Разоблачение культа личности Сталина» для непонимающих легендировалось «восстановлением ленинских принципов коллективного руководства», а для понимающих — необходимостью так подорвать авторитет Сталина, чтобы никому не пришло в голову задуматься о решениях сталинского XIX съезда.

Уступка сионизму в вопросе Холокоста легендировалось несвоевременностью ссоры с международным еврейством. Однако нечем было легендировать сдачу американцам Кубы, и Кубе пришлось помогать. Запад понимал проблемы Хрущева, и понимал, что этот решительный и храбрый человек может пойти и на сумасбродный поступок, если его сильно загонять в угол. Брежнев, например, не мог предать Вьетнам, и американцы это понимали, правда самой элите Запада эта война была выгодна даже без победного итога — слишком хорошо на ней заработали и банки и военно-промышленный комплекс. То есть, до момента, пока партноменклатура КПСС не сгнила в полной мере, Генсеки КПСС и сами сопротивлялись шантажу, и шли на уступки Западу только по возможности.

Следующий вопрос — как передавались эти знания о шантаже Запада от Генсека к Генсеку? Ведь не передать их было невозможно. Представьте, что Брежнев бы после Хрущева начал игнорировать шантаж, не зная о нем, и Запад начал бы, пусть и частичное, разоблачение преступления партноменклатуры. Тут же бы вскрылась роль Хрущева в этом преступлении и его достали бы соратники даже на пенсии. Разумеется, что после снятия с должности, Хрущев мог лично проинформировать Брежнева. Однако, память слаба, а количество дел, связанных с шантажом, должно было нарастать, и преемнику, чтобы не ошибиться, нужно было знать не просто эти дела в общих чертах (как я их в этой работе описал), а знать в подробностях. Кроме того, Генсек мог внезапно умереть в должности, что и случилось с Брежневым. Получается, что в ЦК должен был существовать довольно приличный архив дел, связанных с шантажом, и должен был быть предусмотрен механизм их передачи от Генсека к Генсеку.

Для карьеры в СССР нужно было иметь опыт руководства, и совершенно естественно смотрятся карьеры первого секретаря компартий союзных республик, а потом и председателя Президиума Верховного Совета СССР Л.И. Брежнева, секретаря ЦК, председателя КГБ Ю.В. Андропова или секретаря обкома и секретаря ЦК Горбачева. ЦК КПСС возглавляли секретари ЦК, а у них в помощниках был аппарат, состоявший из 27 отделов ЦК. И заведующие отделами ЦК тоже делали карьеру, но, что удивительно, это были не заведующие авторитетных отделов, а заведующие очень незаметного отдела — «Общего».

Многолетний заведующий Общим отделом ЦК К.У. Черненко стал Генсеком, а заведующий Общим отделом при Горбачеве А.И. Лукьянов, стал последним Председателем Президиума Верховного Совета СССР.

Так вот, на «круглом столе» Лукьянов рассказал следующее. Общий отдел ЦК, по своей сути, является канцелярией ЦК, и только. В этом отделе находился архив документов ЦК разной степени секретности, о существовании которого знали все члены и работники ЦК (большинство этих документов теперь переданы в Архив Президента РФ). Но в кабинете заведующего Общим отделом стоял еще один большой сейф. О его предназначении и о том, что надлежит делать с хранящимися в этом сейфе документам, полагалось знать только заведующему отделом и всего одному особо доверенному работнику архива. Лукьянов поведал, что в сейфе хранились пронумерованные закрытые пакеты желтого цвета.

Когда умирал Генсек и в должность вступал новый, то заведующий Общим отделом обязан был ознакомить нового Генсека с содержимым этих закрытых пакетов. Лукьянов о механизме этого ознакомления рассказал так. Он брал из сейфа очередной пакет, нес его Горбачеву и клал перед ним на стол, а сам отходил в другой конец кабинета и садился там на стул. Горбачев вскрывал пакет, читал находящиеся в нем документы, после чего вновь заклеивал пакет и расписывался на нем в том, что он ознакомился. После чего Лукьянов относил пакет в уже запечатанном виде в сейф и приносил новый. Таким образом, никто, кроме Генсеков не знал содержания этих пакетов, и никто, кроме них, заведующего Общим отделом и еще одного работника, не должен был знать, что эти пакеты вообще существуют. Еще Лукьянов сказал, что ни на одном из «закрытых пакетов» не было росписи Сталина, то есть, при Сталине этих пакетов вообще не существовало.

Итак, вы можете разделять мое мнение о том, что элита СССР находилась под шантажом элиты Запада, а можете и не разделять, но вряд ли вы не согласитесь с моим вопросом по поводу «закрытых пакетов».

Прошло уже более 20 лет после того, как сейф с «закрытыми пакетами» достался, победившей в СССР, пятой колонне Запада. И почему же мы до сих пор ничего не знаем не только о содержимом этих пакетов, но и вообще о существовании этого сейфа? Не потому ли, что в этом сейфе находились документы, подтверждающие шантаж элиты СССР элитой Запада именно в связи с убийством Сталина и с ликвидацией решений XIX съезда КПСС?! Так куда же задевались «закрытые пакеты»?

Приложение А

«Особое совещание при НКВД СССР». Существовало в СССР в 1922–1953 годы. Являлось внесудебным органом, имевшим полномочия рассматривать уголовные дела по обвинениям в деяниях, угрожающих советскому строю (контрреволюционная деятельность, антисоветская пропаганда и агитация, измена Родине, дезертирство в военное время, вредительство и т. д.), и выносить приговоры по результатам расследования, а также пересматривать решения Военной коллегии Верховного суда. Особое совещание имело право выносить приговоры о тюремном заключении, ссылке или высылке обвиняемых, а также о применении других мер наказания. В 1941-45 годах могло приговаривать к смертной казни. ОСО не следует путать с «Особыми тройками НКВД».

В 1922 году было создано «Особое совещание при Коллегии ГПУ» (ОСО). Оно имело право приговаривать ссылке или высылке из пределов РСФСР, заключению на срок до 2 лет «за антисоветскую деятельность, причастность к шпионажу, бандитизм и контрреволюцию». В 1924 году ОСО получило право приговаривать к заключению в лагерь на срок до 3-х лет.

«Особое Совещание при НКВД СССР» было создано постановлением ЦИК и СНК СССР от 5 ноября 1934 года после упразднения Судебной коллегии ОГПУ и существовало до 1 сентября 1953 года.

В период Большого Террора ОСО играло вспомогательную роль. ОСО давало лагерные сроки, иногда — приговаривало к ссылке или высылке. Максимальный срок ссылки или заключения, который могло присудить ОСО — сначала 5, а с апреля 1937 года — до 8 лет. Приговаривать к большим срокам (и, тем более, к расстрелу) ОСО в права не имело. Дела высокопоставленных репрессируемых проводились, как правило, через суды. В конце 1940 года ОСО получило право применять ещё одну меру наказания — конфискацию неправомерно нажитого имущества и имущества, используемого в преступных целях.

С началом Отечественной войны, в ноябре 1941 года ОСО, в связи с военным временем, получило полномочия рассмотрения дел «об особо опасных преступлениях против порядка» с вынесением приговоров вплоть до смертной казни. Полномочия по вынесению смертных приговоров ОСО осуществляло только в период войны. За это время по приговорам ОСО было расстреляно, по официальным данным, 6 101 человек.

Особые тройки НКВД — орган внесудебного вынесения приговоров. Были созданы по предложению Роберта Индриковича Эйхе и приказу Ежова Н.И. Особые тройки существовали в 1937–1938 годах в период Большого террора, обычно на уровне области. Именно они приговаривали к расстрелу.

Решением Политбюро ЦК ВКП(б) № П65/116 от 17 ноября 1938 года судебные тройки, созданные в порядке особых приказов НКВД СССР, а также тройки при областных, краевых и республиканских Управлениях РК милиции были ликвидированы. Ежов расстрелян. Дела передавались на рассмотрение судов или Особого Совещания при НКВД СССР.

Приложение Б

Список использованной литературы

К главе 1

1.        Бушков А.А. Сталин. Красный монарх. – СПб.: Нева, 2004.

2.        Бисмарк О.  Мысли и воспоминания. Т. 1 – М. Совиздат, 1940.

3.        Витте С. Ю.  Воспоминания. Мемуары. Т. 1. – М.: Харвест, АСТ, 2001.

4.        Троцкий Л. Д.  История русской революции.– М.: Терра-Теrrа, Республика, 1997.

5.        URL: http://www.istorya.ru/referat/7655/1.php

6.        Коковцов В. Н.  Из моего прошлого (1903–1919). – Минск: АСТ, Харвест, 2004.

7.        URL: http://rusk.ru/st.php?idar=103556

8.        Мэсси Р.  Николай и Александра. – М.: Интерфакс, 1990.

9.        URL: http://militera.lib.ru/memo/russian/a-m/11.html.

10.   Богданович А.  Три последних самодержца. – М.: Новости, 1990.

11.   URL: http://www.razlib.ru/istorija/nizshaja_rasa/p4.php

12.   Крылов А.Н. Мои воспоминания.– Л.: Судостроение, 1979. – 480 с.

13.   Боханов А. Н.  Романовы. Сердечные тайны. – М.: АСТ Пресс, 2003.

14.   Широкоград А.  Тайны русской артиллерии. М.: – Яуза, Эксмо, 2003.

15.   Федоров В. А. История России. 1861—1917 – М.: Высшая школа, 1998.

16.   Беловинский Л. В.  Из истории русской повседневности. –  М.: Профиздат, 2002.

17.   Россия барина и Россия мужикаhttp://forum-msk.org/material/society/9162760.html

18.   URL: http://delta-grup.ru/4/40.htm

19.   Рождественский С. В. Истор. очерк. о деятельности мин. просвещения. – СПб. 1909, с. 641.

20.   Как жилось крестьянам в царской России  URL: http://1sci.ru/a/197

21.   URL: http://forum-msk.org/material/society/9758307.html

22.   О гонениях на Церковь в СССР. Влад Ривлин URL: http://www.proza.ru/2012/08/27/1050

23.   URL: http://sadsvt.narod.ru/fakty.html

24.   URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography/87429/Александр

25.   URL: http://www.apn.ru/publications/article21910.htm

26.   Лесгафт Э. Отечествоведение.– СПб-Стокгольм: Изд-во Гржебина. 1920г. 228 с.

27.   Россия, 1913 год. Стат-документальный справочник. – СПб.: Блиц, 1995, с. 217–218.

28.   Отечественная история / РАН. Ин-т рос. истории. – М.: Наука , 2002, № 2. с. 37.

29.   Отечественная история / РАН. Ин-т рос. истории. – М.: Наука , 2002, № 2, с. 33, 35.

30.   Копырин В. А.  Россия дореволюционная - какая она была?  URL: http://e-libra.ru/books/231733-rossiya-dorevolyucionnaya-kakaya-ona-byla.html

31.   Купцов А. Г.  Земля крестьянам или Столыпинская катастрофа России. Ч. 1. – М.: Крафт, 2002.

32.   URL: http://econom.nsc.ru/eco/arhiv/ReadStatiy/2002_09/Rogachevska.htm

33.   Боханов Л.Н. Крупная буржуазия России. Конец XIX в. – 1914 г. – М.: АСТ Пресс 1992.

34.   Мухин Ю. Доброе слово о царской России. URL: http://www.iraq-war.ru/article/222938

35.   Социально-политические таблицы всех стран мира. –  М.: Сотрудничество, 1991.

36.   Мухин Ю. И. За Державу обидно! URL: http://www.litmir.net/bd/?b=20244 70

37.   Мухин Ю.И. Наука управлять людьми. – М.: Фолиум, 1995, с. 116.

38.   Яковлев Н.Н . 1 августа 1914. – М.: Молодая гвардия, 1974, с. 117.

39.   Хромов П.А. Экономическое развитие России в XIX–XX веках. 1800–1917. – М.: Совиздат, 1950.

40.   Яковлев Н. Н. 1 августа 1914. – М.: Молодая гвардия, 1974, с. 196.

41.   Шагинян М.С.  Урал в обороне. – М.: Худ. литература, 1944. с. 111 –122.

42.   Шагинян М.  Там же. с. 182–188.

43.   URL: http://www.mysteriouscountry.ru/wiki/index.php/Арин_Олег_Алексеевич/

44.   Миронов Б.Н.. Благосостояние населения в России – М.: Новый хронограф, 2010, 911 с.

45.   Оржеховский И. В.  Самодержавие против революционной России. – М.: Мысль, 1982.

46.   Троцкий Л. Д.  . Т. 2. Октябрьская революция. Ч. 1. – М.: Терра-Теrrа, Республика, 1997.

47.   Гейфман А. А.  Революционный террор в России 1894–1917. – М.: Крон-Пресс, 1997.

48.   Раззаков Ф.  Век террора. Хроника покушений. – М.: ЭКСМО, 1997.

49.   Великий князь Александр Михайлович. Воспоминания. Мемуары. – Минск: АСТ, Харвест, 2004.

50.   Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. – М.: Воениздат, 1986.

51.   Солженицын А. И. Двести лет вместе. Том I. –. М.: Русский путь, 2001, с. 415

52.   Шишов А. В. Неизвестные страницы Русско-японской войны 1904–1905.– М.: Вече, 2004.

53.   URL: http://otvet.mail.ru/question/20756557

54.   Шацилло В. Первая мировая война 1914–1918. Факты. Документы. – М.: Олма-Пресс, 2003.

55.   Генерал Курлов. Гибель императорской России. Воспоминания. – М.: Захаров, 2002.

56.   Палеолог М. Царская Россия накануне революции. – М.: Политиздат, 1991.

57.   Валянский С. Конец Российского государства. – М.: АСТ-Астрель, Транзиткнига, 2004.

58.   Суханов Н. Н. Записки о революции. В 3 т. – М.: Изд-во. полит. лит., 1991.

59.         Милюков П. Н.  История второй русской революции. Воспоминания... – Минск: АСТ, Харвест, 2002

60.   Сикорский Е. А.  Деньги на революцию: 1903–1920. – Смоленск: Русич, 2004.

61.   Владимир_Гринчув.Пломбированный вагон Ленина.

URL: http://www.liveinternet.ru/users/paul_v_lashkevich/post144155168/

62.   URL: http://leninism.su/index.php?option=com_content&view=article&id=4144% =3

63.   URL: http://forum-msk.org/material/lenin/14109.html?pf=5

64.   История гражданской войны в СССР Т. 1. – М.: ОГИЗ,  1955.

65.   URL: http://www.booksss.ru/n/book/77115-177321. html

66.   URL: http://maxpark.com/community/1115/content/1776631

67.   Деникин А. И.  Очерки русской смуты. Т. 1. Крушение власти и армии. – М.: Айрис-Пресс, 2003.

68.   URL: http://militera.lib.ru/memo/russian/malkov_pd/11.html

69.   URL: http://www.twirpx.com/library/historical/memoirs/spiridovich_a/

70.   URL: http://www.lovehate.ru/opinions/10967/2

71.   Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. Белое движение и борьба добровольческой армии. Май – октябрь 1918 г. – М.: Айрис-Пресс, 2003

72.   Дневники казачьих офицеров. – М.: Центрополиграф, 2004.

73.   Серебренников И. И.  Гражданская война в России: великий отход. – М.: ACT, 2003.

74.   Суханов Н. Н.  Записки о революции. Т. 2. Кн. 3–4. – М.: Изд-во. полит. лит., 1991.

75.   URL: http://via-midgard.info/news/article/19424-belyj-terror-v-rossii-prestupleniya.html

76.   Краснов П. Н. На внутреннем фронте. – М.: Айрис-Пресс, 2003.

77.   Соколов Денис URL: http://otvet.mail.ru/question/64966442

78.   Агурский М.С. Идеология национал-большевизма. – М.: Алгоритм, 2003.

79.   URL: http://rovs.atropos.spb.ru/index.php?view=publication&mode=text&id=96

80.   URL: http://reibert.info/forum/showthread.php?t=91506

81.   URL: http://www.slovarik.kiev.ua/biography/b/14966.html

82.   URL: http://militera.lib.ru/h/revolutsiya_zaschischaetsya/06.html

83.   URL: http://www.bookol.ru/nauka_obrazovanie/istoriya/9961.htm

84.   Литвин А. Красный и белый террор в России. 1918-1922 гг. стр. 11.

URL: http://profismart.ru/web/bookreader-104478-11.php

85.   Духовный наследник колдовской Чуди. URL: http://orei.livejournal.com/269649.html

86.   Мамонтов С.И. Походы и кони. Записки поручика Ч.2 Гражданская война.

URL: http://www.lovehate.ru/opinions/10967/2

87.   Мамонтов С.И. там же. URL: http://www.lovehate.ru/opinions/10967/2

88.   Мельгунов С. П.  Трагедия адмирала Колчака. Ч. I. Восточный фронт гражданской войны. Ч. II. В преддверье диктатуры. – М.: Айрис-Пресс, 2004.

89.   Про белогвардейцев URL: http://www.lovehate. ru/opinions/10967/2

90.   Литвин А.Л. Красный и белый террор 1918–1922 – М.: Эксмо, 2004.с. 56

91.   Белый террор URL: http://via-midgard.info/news/article/19424-belyj-terror-v-rossii-prestupleniya.html.

92.   URL: http://www.tuvaonline.ru/2012/01/02/127-let-so-dnya-rozhdeniya-krasnogo-partizana

93.   URL: http://forum.zelek.ru/t7508-istoriya-russkoi-armii.html

94.   Шавельский Г. Воспоминания последнего Протопресвитера Русской Армии и Флота.

URL: http://www.pobeda.ru/content/view/4807/

95.   Зощенко М. М. Как я пошел сражаться за Советскую власть. – М.: Худ. литература, 1957.

96.   Ложь белогвардейского агитпропа. URL: http://dmpokrov.livejour.com/190094.html

97.   Красный террор в годы Гражданской войны / Под ред Ю.Фельштинского. – М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2004.-512 с.

98.   Тереньтьев А. Из воспоминаний: Вестник первопоходника, 1968, №84-85. Лос-Анжелес США.

99.   URL: http://bookworld.com.ua/read_book.php?page=118&file_path=books/14/

100.   URL: http://white-force.ru/publ/12-1-0-171

101.   URL:http://www.dk1868.ru/history/zap_korn.htm

102.   Центральный государственный военно-исторический архив (ЦГВИА), ф. 369, оп. 3, д. 70, лл. 6 и 54., личный архив ген. Барсукова.

103.   «Низшая раса»: размышления после книги. URL: http://www.pbrus.org/forum/topic_921

К главе 2

1.        Косолапов Р.И  Слово товарищу Сталину. – М.: Алгоритм. ЭКСМО, 2002, 262 с.

2.        Товарищ Соня. URL: http://spb-tombs- walkeru.narod ru/bgs/.lazurkina.html

3.        Сахаров В. А. Политическое завещание В. И. Ленина. – М.: Изд-во МГУ. 2003. 717 с.

4.        URL: http://postpix.ru/zoe71ply-koklo/Национал-уклонизм

5.        Сталин И.В., Собрание соч. т. 5, стр. 249–250.

6.        Главный миф гражданской войны. URL: http://vif2ne.ru/nvz/forum/arhprint/102710

7.        Носович А. Красный Царицын. URL: http://exlibris.ng.ru/non-fiction/2010-05-20/7_stirlitz.html

8.        Адам Б. Улам.  Большевики. Причины и последствия переворота 1917 года.

URL: http://territa.ru/load/1-1-0-4070

9.        Красные генералы гражданской войны. URL: http://prometej.info/new/history/310-general-krasnoi-armii.html

10.   Народный комиссариат по делам национальностей: история создания и деятельность.

URL: http://ozon-travel.com/?disId=4&subId=70&workId=6484

11.         Фейхтвангер Лион. Москва 1937.

URL: http://eom.pp.ua/books/Гуманитарное/Polit_econom_history/Фейхтвангер/feihtvan_mos1937.html.

12.   URL: http://www.bards.ru/collectives/info.php?id=742

13.   URL: http://www.fedy-diary.ru/?page_id=2720.

14.   Бушков А.А. Сталин. Ледяной трон. URL: http://royallib.ru/book/bushkov_aleksandr/.html

15.   URL: http://trst.narod.ru/rogovin/t2/vii.htm

16.   Пятницкий В.И. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. – М.: Харвест, 2004, 720 с. URL: http://mirknig.com/2012/11/01/osip-pyatnickiy-i-komintern-na-vesah-istorii.html

17.   XIV съезд ВКП(б). Сталин И.В. политический отчёт Центрального комитета

18.   Завещание академика Варги. URL: http://scepsis.net/library/id_3305.html

19.   URL: http://publ.lib.ru/ARCHIVES/K/Kommunisticheskiy_Internacional/ _Komintern.htm l#2030

20.   URL:http://www.istpravda.com.ua/digest/2011/01/31/20396/

21.   Сталин. Разгром «пятой колонны»  URL: http://delostalina.ru/?p=1999

22.   Кукаркин Е. Кто вы, генерал Орлов? URL: http://www.kukarkin.ru/KtoVyGeneralOrlov.htm.

23.   Сталин и колхозы Александр Трубицын. URL: http://www.rusproject.org/node/254

24.   Трудный поворот к рынку: / ред. Л. И. Абалкин. – М. : Экономика, 1990. - 559 с.

25.         Сталин И.В.  Из Политического отчета Центрального Комитета XVI съезду ВКП(б), 27 июня 1930 г.

26.   Сталин И.В., собр. соч., т. 13, стр. 38–39.

27.   Советско-польские отношения накануне и во время Второй мировой войны.

URL: http://www.belvpo.com/16762.html

28.   Экономика и жизнь, №16 1990 г.

29.   Литературная газета, 14 февраля 1990 г.

30.   Письмо Сталину. URL: http://www.gosgra.ru/articles/651/

31.   Российская Федерация сегодня, № 7, 2007 г. URL: http://www.russia-today.ru/.

32.   URL: http://clubs.ya.ru/4611686018427392330/replies.xml?item_no=125742

33.   Фермеры США живут по-советски.АН, № 4  от 31.01.13. URL: http://argumenti.ru/society/n374/229664.

34.   Сталин И.В., собр. соч., т. 13, стр. 178–179. URL: http://www.rusproject.org/node/255

35.   Иванченко В. Опыт, вошедший в историю URL: http://institutiones.com/strategies/668-voznesenskiy.html

36.   URL: http://www.duel.ru/199839/?39_6_2

37.   URL: http://stalinism.ru/elektronnaya-biblioteka/kto-razvyazal-bolshoy-terror.html?start=2

38.   URL: http://cn.com.ua/ru/article/8029

39.   Прудникова Е.А., Колпакиди А.И. Двойной заговор. Тайны сталинских репрессий. URL: http://delostalina.ru/wp-content/uploads/2008/05/zagovor.html

40.   Сталинский порядок. URL: http://stalinism.ru/elektronnaya-biblioteka/stalinskiy-poryadok.html

41.   Дорофеев В.Э. «Сталинизм: народная монархия» URL: http://lib.rus.ec/b/324596

42.   Троцкий Л.Д. Архив в 9 томах: Том 2.  URL: http://lib.ru/TROCKIJ/Arhiv_Trotskogo_t2.txt

43.   URL: http://www.nnre.ru/istorija/vozhdi_i_zagovorshiki/p4.php

44.   Иосиф Сталин: Жизнь и наследие. URL: http://stalin-irk.narod.ru/index.files/ STALIN_.html

45.   Сталин И.В. Речь на объединенном заседании Коминтерна 27 сентября 1927 г., Собр. соч.

Т. 10, С. 159.

46.   URL: http://www.proza.ru/2009/09/19/481

47.   URL: http://grachev62.narod.ru/stalin/ukazat.htm

48.   Иосиф Сталин. Гибель богов. URL: http://book-online.com.ua/read.php?book=7505&page=69.

49.   Боффа Дж. История Советского Союза. URL: http://www.gumer.info/bibliotek_ Buks/History/Boffa/

50.   URL:  http://trst.narod.ru/rogovin/t2/xxxvi.htm

51.   URL:  http://www.nnre.ru/istorija/stalin_i_razvedka/p4.php

52.   Золото партии. Бунич Игорь URL:  http://tululu.org/read78939/34/

53.   Калишевский М. «Наполеон» - «Наполеончик». URL: http://www.fergananews.com/articles/7190.

54.   Баландин Р.К., Миронов С.С.  «Клубок» вокруг СТАЛИНА.

URL:  http://www.x- libri.ru/elib/balmi000/index.htm

55.   URL: http://www.telenir.net/politika/_klubok_vokrug_stalina/p3.php

56.   URL: http://www.x-libri.ru/elib/balmi000/00000041.htm

57.   URL: http://stalinism.ru/elektronnaya-biblioteka/za-chto-sazhali-pri-staline-nevinny-li-zhertvy-repressij.html ?showall=1&limitstart=

58.   URL:  http://www.nnre.ru/istorija/stalin_i_razvedka/p4.php

59.   Непомнящий Н.Н., Низовский А.Ю. Серия «100 великих» URL: http://a-nomalia.narod.ru/

100tayn/84.htm

60.   URL: http://perpetrator2004.narod.ru/documents/kirov/TheKirovEnigma.docx

61.   URL: http://www.x-libri.ru/elib/balmi000/00000092.htm

62.   URL: http://politikym.net/biblioteka/kniga_antiterror_stalina.htm

63.   URL: http://www.modernlib.ru/books/barmin_aleksandr_grigorevich/sokoli_trockogo/read/

64.   URL: http://stalinism.ru/elektronnaya-biblioteka/stalinskiy-poryadok.html?start=2

65.   «Жертвы» сталинизма. Г.Г. Ягода, А.Х. Артузов. URL: http://nnm.ru/blogs/Qwertin/zhertvy

66.   Партии и организации Испании 1910 – 1939 годов.

URL: http://family-history.ru/material/history /spainhistory/partidos/spainpartidos_1.html

67.   URL: http://vkni.narod.ru/repressii.pdf

68.   Колпакиди А.Н. Империя ГРУ. Книга 1. URL: http://www.likebook.ru/books/view/86607

69.   Двойной заговор. URL: http://delostalina.ru/wp-content/uploads/2008/05/zagovor.html

70.   Мартиросян А.Б. 100 мифов о Берии  URL: http://publ.lib.ru/archives/m/martirosyan_A.B..html

71.   URL: http://forum.kazarla.ru/index.php?/topic/4148-%D1%BE/

72.    URL: http://www.e1.ru/talk/forum/read.php?f=67&i=11532920&t=11532920&page=9

73.    Роль Сталина в разгроме Германии URL: http://forum.zakoia.ru/showthread.php?t=140668

74.    URL: http://copypast.ru/2008/10/03/bronepoezda_sssr_foto__tekst.html

75.   URL: http://www.people.su/61204

76.   Василий Микрюков. Разделит ли Россия участь СССР? URL: http://vpk-news.ru/articles/12927

77.   URL: http://www.ruslib.org/books/ginzburg_evgeniya/krutoy_marshrut-read.html

78.   URL: http://stalinism.ru/elektronnaya-biblioteka/stalinskiy-poryadok.html

79.   URL: http://www.telenir.net/istorija/o_teh_kto_predal_franciyu/p2.php

80.   URL: http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3746283

81.   Нац. состав кадров органов НКВД СССР. URL: http://mrk-kprf-spb.narod.ru/bespal.htm

82.   URL: http://opex56.ya.ru/replies.xml?item_no=3632

83.   «Миссия в Москву» – военный фильм, выпущенный в 1943 году компанией Warner Brothers. URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/%CC%E8% CC%EE%F1%EA%E2%F3

84.   От «Барбароссы» до «Терминала»: Взгляд с Запада.

URL: http://www.likebook.ru books/view/97312/?page=59

85.   URL: http://nnm.ru/blogs/delirium1/zakon_o_treh_koloskah/#comment_11699836

86.   URL: http://rksmb.org/get.php?3905

87.   URL: http://stalinism.narod.ru/docs/repress/repress.htm

88.   URL: http://sovrab.ru/content/view/3373/51/

89.         Жертвы сталинских репрессий: кто они? URL: http://forum-msk.org/material/kompromat/9126233.html

90.   Бывший антисталинист – о пути к прозрению.

URL: http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/09/840/31.html

91.   URL: http://grey-croco.livejournal.com/505267.html#cutid1

92.   Шаламовский сборник. Вып. I. Вологда: Полиграфист, 1994. С. 45–46.

93.   Шаламов В.Т Колымские рассказы. Кн. I. – М.: Молодая гвардия. С. 532.

94.   URL: http://forum-msk.org/material/news/9775806.html

95.   Дмитрий ЛысковСталинские репрессии. Великая ложь XX века.

URL:  http://www.fromspam. .uamir.org/article/528.html

К главе 3

1.        Мединский В.Р. Война. Мифы СССР. – М.:ОЛМА Медиа Групп, 2011. – 656 с.

2.        Суворов В.День «М». Ледокол Революции. – М., Издательство: "АСТ", 1998.

3.        Веревкин С.Самая запретная книга о Второй Мировой. Была ли альтернатива Сталину? –  Москва: Яуза-Пресс, 2009.

4.        Крючков В. А.Личное дело. – М.: Эксмо, 2003.

5.        Подготовка Германии к войне. URL: http://gm-vicsv.narod.ru/ww2/poland1.htm

6.        Иванченко В.П. Вознесенский Н. А.: опыт, вошедший в историю.

URL: http://institutiones.com/strategies/668-voznesenskiy.html

7.        Пакт «Молотова-Риббентропа». Нам нечего ее стыдиться.URL: http://forum- msk.org /material /fpolitic/9790009.html

8.        Майн кампф,1926 г.

9.        Пакт «Молотова-Риббентропа». Нам нечего ее стыдиться, с.5

10.   Документы и материалы кануна Второй мировой войны. Т. 1. – М.: Полит. издат, 1948

11.   Документы по истории Мюнхенского сговора. 1937-1939. – М.:Политиздат, 1979.

12.   Ввод советских войск в Иран в 1941 году. URL:  http://www.almanacwhf.ru/?no=4&art=3

13.   URL: http://newzz.in.ua/histori/1148888198-uzhe-pochti-10-naseleniya-gotovo-priznat-sebya-vinovatymi.html

14.   За Державу обидно! Мухин Ю. И. URL: http://www.litmir.net/bd/?b=20244

15.   Год кризиса. Док. и материалы 1938–1939. т. II. – М.: Политиздат, 1990, с. 272–273.

16.   Там же. Год кризиса, с. 284–287.

17.   Там же. Год кризиса, с. 287–288.

18.         Документы внешней политики. 1940 – 22 июня 1941. т. XXIII. М.: Межд.  отношения, 1995, с. 7–11.

19.   Военные архивы России. № 1, 1993, с. 21.

20.   История Второй мировой войны, т. 2.–  М.: Воениздат, 1974, с. 300.

21.   История Второй мировой войны Там же, с. 301—302

22.   Год кризиса. 1938–1939, т. II, –  М.: Политиздат 1990, с. 404—405.

23.   Мюллер-Геллебрандт Б. Сухопутная армия Германии. т. II. – М.: Ин. литература, 1958, с. 65.

24.   Мухин Ю. Избавься от долларов!

URL: http://www.libok.net/writer/3453/kniga/13080/muhin_yuriy_/read/20

25.   Там же. Мухин Ю. Избавься от долларов! с. 71.

26.   URL: http://www.rusarmy.com/forum/topic8796.html

27.   Тииф О. Из воспоминаний и заметок о 1939-1969.– М. : Прогресс,  Феникс, 1992.

28.    URL:http://www.pravda.ru/society/how/17-11-2013/1182424-book-0/

29.   Трагедия Литвы: 1941-1944 годы. Сборникархивных документов. –  М.: Европа, 2006.

30.   Форум  обсужд. кн. Мединского. Война. Мифы СССР.  URL: http://stav.kp.ru/daily/24601/773658/?

31.   Семиряга М. И Тайны сталинской дипломатии. 1939–1941. – М.: Высшая школа, 1992. с 235.

32.   Энгл Э., Паананен Л.Советско-финская война. Прорыв линии Маннергейма. 1939-1940. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2006.

33.   URL: http://centrum-ruske-diaspory.webnode.cz/news/i-v-stalin/news-cbm_251292/36/

34.   Расила В.История Финляндии. – Петрозаводск, 1996.

35.   URL: http://ru.mobile.wikipedia.org/wiki/Рабоче-крестьянская_Красная_армия

36.   URL: http://propagandahistory.ru/12/na_tanki_vkonnom_stroyu/

37.   Бессрочная акция «антипобеда»: yun.complife.ru/miscell/antivict.html

38.   История России. XX век, в 2-х тт.–  М.: АСТ, 2009.

39.   Безыменский А. А.Германские генералы - с Гитлером и без него. – М.: Мысль, 1964.

40.   Отсканированные документы на немецком: gplanost.x-berg.de/ gplanost.html

41.   Вам нужны люди, хомячки Путина! URL: http://forum-msk.org/material/7750580.html

42.   Журнал «Скепсис» - scepsis.ru, перевод из Vierteliahreshefte fur Zeitgeschichie, 1958, № 3.

43.   Анфилов В. А.Начало Великой Отечественной войны (22 июня - середина июля 1941 года). Военно-исторический очерк. – М.: Воениэдат, 1962. с.22

44.   Кому выгоден пересмотр Второй Мировой. URL: http://anti-slovensk.info/Sionizm

45.   Нерсесов Ю. Был ли Гитлер президентом Европейского союза? // Спецназ России, №7, 2001

46.   Васильев В. Война с нами – на уничтожение! // Республика, 4,5. 2004. с. 4.

47.   Катынская сенсация, которую у нас предпочли не заметить. URL: http://forum-msk.org/material/fpolitic/9757682.html

48.   Кожинов В. «Россия. Век ХХ». – М.: Алгоритм, 1999.

49.   Воспоминания генерал-лейтенанта Ю.Иванова «И вся европейская рать...» // Центральная газета, 21.10.1994. с.3.

50.   Россия и СССР в войнах ХХ века. Стат. исследование. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. с.509.

51.   Военно-исторический журнал. № 9, 1990. с. 46.

52.   Урланис Б.Ц. «Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооружённых сил в войнах ХVII-XX вв.» (историко-статистическое исследование). – М.: Политиздат, I960.

53.   Ставров Н. Вторая мировая» . – М.: Август-Принт, 2006. т.1. 510 с.

54.   Тейлор А. «Вторая мировая война» // Вторая мировая война. Два взгляда. – М.; Мысль, 1995. с.420.

55.   Директива № 21 Верховного командования («Операция Барбаросса»). Ставка фюрера. № 33408. Отпечатано 9 экз. Совершенно секретно. Подпись: Адольф Гитлер. 18.12.1940.

56.   Из директивы по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск («Операция Барбаросса»). Генеральный штаб. Оперативный отдел. №050/41. Отпечатано 20 экз. Совершенно секретно. Только для командования. 31 января 1941 г.

57.   Смирнов С.С. Брестская крепость. URL: http://www.warmech.ru/1941war/w-front/br_.html

58.   URL: http://p-w-w.ru/index.php?topic=873.0

59.   Анфилов В. Там же, с. 36.

60.   Гудериан Г. Воспоминания солдата. – Смоленск: Русич, 1999

61.    Корнюхин Г.Воздушная война над СССР. 1941. – М.: Эксмо 2008.

62.   Данные Центрального бюро учета потерь личного состава вооруженных сил при Генеральном штабе Верховного главнокомандования вооруженных сил Германии.

63.    Роковые решения вермахта. –  Ростов н/д: Феникс, 1999.

64.    Кершоу Р. 1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных.– М.: Яуза-ПРЕСС, 2008.

65.   Другая война, 1939-1945. – М.: Российский государственный гуманитарный университет, 1996.

66.   Дюков А. За что сражались советские люди. – М: Эксмо; Яуза, 2007. 574 с.

67.   Манштейн Э. фон. Утерянные победы. – М.: ACT- СПб,1999.

68.   Гальдер Ф.1941 год: Ежедневные записи начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии. – М.: Русич, 2006.

69.   Война и мы. Военная мысль в СССР и Германии. Кн. 2. – М.: ИПО Профиздат , 2001.

70.   История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков): Краткий курс. Под редакцией. Комиссии ЦК ВКП (6). Одобрен ЦК ВКП(б).

71.   Колесник А.Ополченческие формирования Российской Федерации в годы Великой Отечественной войны. – М.: Наука,1988.

72.   Рессел А. По дорогам войны. – М.: Воениздат 1978. Ressel Alfred. Mi Cesiy Valkou. Praha, 1975.

73.   Хрущёв H. C. Время. Люди. Власть. (Воспоминания). – М.: Московские Новости, 1999.

74.   Яковлев  А.. 1941год: В 2 кн. Книга 2. – М.: Международный фонд «Демократия», 1998.

75.   Жуков Г. К.Воспоминания «размышления». Изд. 13-е. В 2 т. Т.1. – М.: 2002. Известия ЦК КПСС, 1990.

76.   Чуев Ф.Несписочный маршал. – М: Слово. 1994. № 9.

77.   Антонов, Карпоносов. №148/2/орг ЦАМО Ф, 48а. Оп 3408. Д.18, Л.107. Подлинник.

78.   Пыхалов И. Великая Оболганная война. – М.: Эксмо-Пресс, 2005.

79.   Кнопп Г. История вермахта. Итоги. – СПб.: ПИТЕР, 2009.

80.   Messerschmidt М. Die Wehrmachtjustiz 1933-1945. Paderbom, 2005.

81.   Пыльцын А. В. Штрафной удар, или как офицерский шграфбат дошел до Берлина. – СПб.:ПИТЕР, 2003.

82.   Приказ наркома обороны №298 от 28 сентября 1942 г.

83.   Александр Минкин. Новая газета, 30 сентября 2004.

84.   Штрафбат, как он есть, а не как показывают.

URL: http://topwar.ru/2234-shtrafbat-kak-on-est-a-ne-kak-pokazyvayut.html

85.   Красная звезда, 16 января 2008 года.

86.   Приказ № Орг/2/1348 «О формировании отдельных штурмовых стрелковых батальонов» от 1 августа 1943 года.

87.   Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование.       / Под общ. ред. Г. Ф. Кривошеева. – М.: Олма-Пресс, 2001.

88.   Приказ Наркома обороны И. В. Сталина №0349 от 29 октября 1944 года О расформировании отдельных заградительных отрядов.

89.   Приказ немецкого Верховного Командования Сухопутных Сил от 8 октября 1941 года.

90.   IV Гаагская конвенция «О законах и обычаях сухопутной войны» принята по инициативе России в 1907 году.

91.   Док. Управления по делам военнопленных и интернированных Министерства внутренних дел СССР от 12 октября 1959 г.

92.   Правда.Ру. 15 марта 2010 года.

93.   Правда». 26 ноября.1941.

94.   Попов А. Б.Пленные большой войны: иностранные военнопленные вСССР в 1941-1945 гг. –Ростов-на Дону, 2001.

95.   Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 2. Начало. Книга 2. 1 сентября - 31 декабря 1941года. – М.: Олма-Пресс, 2000.

96.   Яковлев А. Н., Из гитлеровских лагерей смерти – в концлагеря сталинские. Известия. №76 1995 г.

97.   Богомолов В. О. Момент истины (В августе сорок четвертого).– М.:Дружба народов, 2010.

98.   Свободная мысль. 1997. №9

99.   Меженько А. В. Военнопленные возвращались в строй ... // Военно-истор. журнал, 1997. №5.

100.    Земсков В. Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социол. исследования. 1991. №7.

101.    Корольков Ю. Пионеры-герои.– М.:Малыш, 1979.

102.    Светлов Г.Таким был Лёня // «Костёр». 1978. № 2.

103.    Воробьев К.Д. Убиты под Москвой. Это мы господи!– М.: Худ. литература, 1987.

104.    История России. 1939-2007. Под ред. А. Б. Зубова. – М.: Олма-Пресс, 2009.

105.    Голубев В. Ф. Впереди комиссар. – М.: Политиздат, 1988.

106.    Золотые звезды политработников. / Сост. Кузнецов Ю. Е. – Курган, Изд. КВВПАУ 1984.

107.    Суворов В. Тень победы. – М.: АСТ, 2002.

108.    Карпов В. В. Генералиссимус: изд. (в 2 кн.). – Калининград. ФГУИПП Янтарная сказка, 2002.

109.    Иосиф Сталин в объятиях семьи. – М.: Родина, 1993.

110.    Чуев Ф. Несписочный маршал. – М.:Пресс, 1995.

111.    Сергеев А., Глушик Е. Беседы о Сталине. – М.: Крымский мост, 2006.

112.    Стрельцова О.Рублёвские» дети войны. Завтра, 22.06.05.

113.    Васильева Л. Н. Дети Кремля. – М.: Атлантида, 1997.

114.    Усольцев В. Привилегия: быть первым на поле брани. Красная звезда,28.02.2007.

115.    Итоги Второй мировой войны. Выводы побежденных.– М.: АСТ, 1998.

116.    Там же. Итоги Второй мировой войны, с 134.

117.    По данным межведомственной комиссии по подсчетам потерьСоветского Союза в годы Великой Отечественной войны.

118.    СТАЛИН был прав. URL:  http://nnm.ru/blogs/nogylam/stalin_byl_prav/

118.    На чём держимся. URL:  http://www.voskres.ru/idea/ganichev8.htm

119.    Кара-Мурза С. 10 мифов об СССР. URL:  http://coollib.net/b/192936/readt89/

120.    Ерин М. Е. Австрийские историки о судьбе советских военнопленных. // Вопросы истории, 2006, №12.

121.    Россия в войнах XX века: Потери вооруженных сил. Под ред. Г.Ф. Кривошеева. – М.: Воениздат, 2001.

122.    Кривошеев Г. Ф., Андроников В. М., Буриков П. Д., Гуркин В. В. Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. – М. Вече, 2010

123.    URL: www//world-war.ru/article_1343.html

124.    Мелентин Ф.Танковые сражения 1939-1945. – М.: Издательство иностранной литературы, 2000.

125.    Кариус О.Тигры в грязи. – М. Центрполиграф, 2005.

127.    Дерр Г.Поход на Сталинград. Оперативный обзор. – М.: Воениздат, 1957.

128.    Исторический портал «Хронос» - Hrono.ru (www.hrono.ru/libriindex.php)

129.    Beevor А. Berlin: The Downfall 1945. London, 2002.

130.    Веревкин С. И.Самая запретная книга о Второй мировой войне. – М.: Яуза-пресс, 2009.

131.    Брошенные в Берлине. Le Monde, 24.12.2008 - URL:inosmi.ru/world/20081224/ 246286.html

132.    Геббельс Й.Последние записи. – Смоленск: Русич, 1998.

133.    Приказы Верховного Главнокомандующего в период ВОВ, 1975.

134.    Дюков А. За что сражались советские люди?. – М.: ЯУЗА-ЭКСМО, 2007.

135.    Лавренов С. Я., Попов И. М. Крах Третьего Рейха. – М.: АСТ, 2000.

136.    Keeling R. F. Gruesome Harvest, 2000.

137.    Svoboda Т. Race and American Military Justice: Rape, Murder, and Execution in Occupied Japan/ The Asia-Pacific Journal: Japan Focus - www.japanfocus.org

138.    Эрлихман В. «Потери народонаселения в XX веке». – М.: Русская панорама, 2004.

139.    Сумленный С. Изгнаны и убиты.  Эксперт, 28.07.2008.

140.    Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. – М.:ПЛ, 1947.

141.    Уилсон Т.  Соединеные Штаты: Левиафан // Союзники в войне 1941-1945. – М.:1995

142.    Новая Британская Энциклопедия. Т. 7.

143.    Фролов. И. Великая Отечественная война 1941-1945 гг. в немецкой историографии. – СПб.: ЛТА, 1994.

144.    Майский И. М.Воспоминания советского посла. Война 1939-1943. –  М.:Наука, 1965.

145.    Стеттиниус Э. Ленд-лиз - оружие победы.– М.: Вече, 2000. с.156.

146.    Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс. – М.:Иностранная литература, 1958.

147.    Фролов М. И.Великая Отечественная война 1941-1945 гг. в немецкой историографии. – СПб, 1994.

148.    Бережков В. М. Страницы дипломатической истории. – М.: Международные отношения, 1987.

149.    Journal of the Slavic Military Studies, 1994, vol. 7, No 4. December.

150.    Попов Г. Правда о союзниках. Новая газета. 14.03.2005.

151.    Стеттиниус Э.Ленд-лиз- оружие победы. – М.: Вече, 2000. с. 211

152.    Стеттиниус Э. Указ. Coч. с.186

153.    Якушебский А.Реферат на книгу Р. Джоунса  Информационный бюллетень Института военной истории Министерства обороны СССР. № 10. М., 1972.

154.    Чуев Ф. Несписочный маршал. Слово. 1994. № 10.

155.    Сталин И.В.Cочинения. – Т. 15. – М.: Изд. “Писатель”, 1997. с. 232.

156.    URL: http://rufact.org/wiki/Ништадтский%20мирный%20договор

157.    URL: http://www.anaga.ru/poteri-nemeckoj-aviacii.html

К главе 4

1.        Пыхалов И.Великая Оболганная война. – М.: Эксмо-Пресс, 2005.

2.        Ковалев Б. Н.Коллаборационизм в России в 1941-1945 гг.: типы и формы.– Великий Новгород: Издательство НГУ, 2009.

3.        Мачульский Р. Н. Вечный огонь. – Минск: Беларусь, 1978.

4.        Ошаев X. Д.Слово о полку чечено-ингушском.– Нальчик: Эль-Фа. 2004.

5.        URL: www.fsb.ru/fisb/history/author.htm

6.        Ковалев Б. Н. Коллаборационизм в России в 1941-1945 гг.: типы и формы. Великий Новгород: Издательство НГУ, 2009.с.39

7.        Дмитрий ЛысковСталинские репрессии. Великая ложь XX века.

URL: http://www.fromspam. uamir.org/article/528. Html

8.        Международный интернет-журнал «Русский глобус», №3, 2006.

9.        URL: http://www.russian-globe.com/N49/Klein.NochnoyParizh.htm

10.   Гареев М. А. О мифах старых и новых // Военно-исторический журнал. 1991. № 4.

11.   Репин Л. Русские пленные добровольно служить не идут. // Известия. 1990.

12.   Епифанов А. Е. Ответственность за военные преступления, совершенные на территории СССР в годы Великой Отечественной войны. – Волгоград: Изд-во ВАИВД, 2005.

13.    Война Германии против Советского Союза. Берлин, 1994.

14.   Беловолов В. Н.Казаки и вермахт. – Мурманск: Мурманский ЦНТИ, 2003.

15.   Виктор Земсков.  Репатриация перемещённых советских граждан.

URL: http://scepsis.net/library/id_1234.html

16.   URL: http://yablor.ru/blogs/kazachya-golgofa/2473318

17.   Симонова. С.ВПК СССР в 1920-1950 годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. – М.: РОССПЭН, 1996.

18.   Яковлев А. С.Цель жизни. – М.:Политиздат, 1973.

19.   Козлов П. Я.Великое единство. – М.:ДОСААФ, 1982.

20.   Чуев Ф.Несписочный маршал. Слово.1994. .№ 9-10

21.   Мухин Ю.И. Избавься от долларов. URL: http://www.libok.net/writer/3453/kniga/13080/ _ /read/20

22.   Мухин Ю.И. За Державу обидно, URL: http://www.modernlib.ru/books/ /read/

23.   Мухин Ю.И. За Державу обидно с. 111

24.   Кнышевский П. Добыча. – М., «Соратник», 1994, с. 19.

25.   Кнышевский П. Там же, с. 85.

26.   URL: http://forum-msk.org/material/news/9821164.html

27.   См. фильм « Иван Васильевич меняет профессию»

28.   Комаров Н. Я. Государственный комитет обороны постановляет. –  М.:Воениздат, 1990.

29.   Важнейшая правда о сталинской экономике!URL: http://forum-msk.org/material/economic/7781012.html

30.   Мухин Ю.И За Державу обидно!.Там же. с. 182.

31.   Мухин Ю.И, За Державу обидно! Там же с. 27–40.

32.   URL: http://warfiles.ru/show- 4430-kuda-vedet- lzhivyy-mlechin-put-v-zaschitu-lavrentiya-berii.html

33.   Правда про Берию. URL: http://cccp-revivel.blogspot.de/2012/03/ pravda-pro-beriyou-dogmy.html

34.   Елена Прудникова. Берия. Преступления, которых не было.

URL: http://ussrlife.blogspot.ru/2013/03/blog-post_8423.html,

35.   Анна Ахматова. Стихи. Реквием. URL: http://www.stihi-rus.ru/1/Ahmatova/142.htm

36.   Бог не фраер, его не обманешь. URL: http://forum-msk.org/material/ kompromat/9587253.html

37.   Постсталинские карлики – лучшее изобретение вашингтонского обкома.

URL: http://forum-msk.org/material/economic/6348536.html?pf=1

38.   Вспоминая СССР URL: http://forum-msk.org/material/society/9861957.html

39.   URL: http://www.pokaianie.ru/article/stalin/read/22232

40.   Третья Мировая информационно психологическая война.

URL: http://www.booksss.ru/n /book/60429-214670.html#.UV66e5ZPom0

41.   Лысков Д. Сталинские репрессии, Великая ложь ХХ века. – М: Яуза, Эксмо, 2009

42.   URL: http://www.duel.ru/200513/?13_2_1

43.   Как речь о Сталине, так либералы врут. URL: http://nstarikov.ru/blog/21521

44.   URL: http://forum-msk.org/material/kompromat/3099573.html

45.   Враги народа названы.

URL: http://www.youtube.com/watch?v=MEQVS57-JEM&feature=endscreen&NR=1

46.   URL: http://www.rusproject.org/sites/default/files//m/  mironin_ubijstvostalina20062011.

47.   Шевченко С. Великие пятилетки СССР. URL:  http://forum-msk.org/material/ society /9852108.html

48.   URL: http://www.kurginyan.ru/publ.shtml?cmd=add&cat=3&id=67

49.   Антисталинщина как корень контрреволюции. URL:http://forum msk.org/material/ power/4340302.html

50.   Ферр Г. «Антисталинская подлость» – М.: «Алгоритм», 2007.

Content

Проклятая советская власть и итоги реформ в России. Книга I. Россия императорская - Россия сталинская
Курляндчик А.П.

Введение

Глава 1 Жила была счастливая Россия, но тут пришли большевики…

1.1. Добрый образ царской России

1.2. Великолепная семейка

1.3. Ну, а что же в промышленности?

1.4. А как быть с нравственностью?

1.5. Победим Германию, и проливы будут наши

1.6. И наступает февраль семнадцатого!

1.7. Приятное звяканье немецких червонцев

1.8. Которые тут временные? Слазь!

1.9. Великая смута, действие второе

1.10. И началась Гражданская война

1.11. Но, кроме белого террора был еще красный

Глава 2 Пришел Сталин и посадил пол России, а вторая половина их охраняла

2.1. Мифы и сплетни

2.2. Да здравствует коммунистический интернационал

2.3. Коллективизация

2.4. Да не было ни каких вредителей, все это паранойя Сталина

2.5. Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе…

2.6. Несчастная жертва — маршал Тухачевский

2.7. Ежов и его рукавицы

2.8. Самая первая оттепель

Глава 3 А завтра была война…

3.1. Позорный пакт Молотова — Риббентропа?

3.2. Как Сталин Прибалтику и Молдавию невинности лишил

3.3. Финляндия. 1939–1940

3.4. Кони и моторы

3.5. Сколько было напрасных жертв

3.6. Генеральный план «Ост».

3.7. Двадцать второго июня, ровно в 4 часа, Киев бомбили, нам объявили…

3.8. Преданное ополчение. «Одна винтовка на троих».

3.9. Как Сталину дали прострацию

3.10. Как штрафники войну выиграли

3.10. Почему мы не подписали Женевскую конвенцию?

3.12. Массовый героизм, в том числе и… детский

3.13. Леонид значит — сын льва

3.14. Цена победы.

3.15. Уроки Великой Отечественной войны

3.16. Неприлизанный ЛЕНД-ЛИЗ

Глава 4 Сложное послевоенное время

4.1. Полицаи и старосты

4.2. Представители других национальностей на войне

4.3. И все — таки Сталин высылал народы Кавказа

4.4. За убийства и истязания

4.5. Каким менеджером был СТАЛИН?

4.6. Был ли Сталин марксистом?

4.7. Страшный и ужасный нарком НКВД. Веселое тявканье шакалов

4.8. И пришел к власти лысый Микита

4.9. XX съезд КПСС

Приложение А

Приложение Б

Список использованной литературы