Константин Леонидович Дадов

Путь Малфоя

Маме и Папе (с больших букв и никак иначе).

Начало пути

(1)

Выйдя из зелёного пламени камина, киваю слегка толстому бармену, стоящему за стойкой из тёмного дерева, лениво протирая стеклянный стакан белой тряпицей, одетому в серую рубаху и накинутый поверх неё белый фартук. Невербальными чарами очищаю от сажи тёмно-синий фрак и чёрные кожаные туфли, после чего произношу:

— Здравствуй, Том, как день? Как семья?

— Добрый день, мистер Малфой, — отсалютовал мне стаканом лысый хозяин «Дырявого Котла». — Всё прекрасно.

— Вот и чудно, — белой перчаткой касаюсь красного галстука-бабочки, являющегося единственным ярким пятном в моём образе, но артефакт не засёк никаких возможных угроз для моих жизни и здоровья в пределах ближайших пятисот метров (такой себе заменитель пророческого дара, но за неимением лучшего, приходится ограничиваться тем, что можно достать за деньги). — Номер для встреч подготовлен?

— В лучшем виде, — расплылся в довольной улыбке трактирщик. — Ваши друзья уже ожидают вас. Комната — двадцать четыре.

— Благодарю, — кивнув, в последний раз скольжу взглядом по утопающему в полумраке залу, стилизованному под средневековое заведение (разве что уровень санитарии на куда более высокой ступеньке, да столы со стульями выглядят так, будто бы только вчера вышли из рук мастера) и постукивая окованным серебром наконечником трости, с навершием в виде головы дракона, направляюсь к лестнице на второй этаж. — Бог — одинокий ребёнок, брошенный всеми в пустом магазине игрушек. Бродя среди полок, убивающий время, понимая что взрослым не нужен…

Напевая себе под нос нехитрый мотив песни, в это время ещё даже не написанной автором, восхожу по лестнице и шагаю вдоль не такого уж и короткого коридора к самой последней двери, в створку которой стучу костяшками кулака свободной руки. С той стороны раздаётся звук отодвигаемых стульев, а затем вход мне открывает крупный мужчина в чёрном костюме, с галстуком-бабочкой, выражением лица более подходящим мыслящему кирпичу (и не скажешь, что глава рода Кребб любит читать поэмы и играть на фортепиано) квадратной челюстью и безразличным взглядом. Увидев меня, он тут же отступил и сделал намёк на поклон, как и положенно вассалу, которого сюзерен вытащил из тюрьмы, после случая произошедшего десять лет назад.

Заходя внутрь достаточно светлой и просторной залы, которую определённо расширяли чарами, замечаю Гойла, который стоял чуть сбоку и в стороне, и был одет схожим с товарищем образом.

— Друзья мои, — киваю людям, на помощь и поддержку которых всецело могу полагаться, но отнюдь не из-за каких-то там долгов или клятв, а благодаря многим испытаниям, через которые пришлось пройти за долгие годы сотрудничества. — Вижу, вы уже приступили к ленчу.

— Кидаю взгляд на стол, за которым стоят четыре стула, на котором стоят тарелки, бокалы и лежат столовые приборы. Некоторые блюда, вроде запеченного поросёнка, уже несут на себе следы ножей… Для непосвящённых, подобное могло бы служить признаком неуважения, но в наших кругах «бывших» Упивающихся Смертью, факт трапезы моих помощников означает то, что они проверили комнату на подслушивающие и подглядывающие чары, устройства или лазы, а еду — на незапланированные рецептом добавки.

Оба мужчины молча пожали плечами и развели руками, подтверждая свою репутацию молчунов, из-за которой их считают недалёкими мордоворотами. Улыбнувшись уголком рта, присаживаюсь на свободное место, так чтобы следить за входом, и приступаю к трапезе… пусть и успел перекусить дома.

«Есть нужно часто, но понемногу, чтобы желудок успевал переваривать съеденное. Зелья, разумеется, помогут справиться с несварением, ожирением, другими проблемами, но злоупотреблять ими не стоит. Да и самодисциплина, в особенности для чародея — это важнейший из элементов могущества».

* * *

Десять лет назад, после гибели Тёмного Лорда (только так и никак иначе, ибо человек это был хоть и неоднозначный, но умный, сильный, харизматичный и целеустремлённый) меня, как и других известных Упивающихся Смертью, поймали и бросили в магическую тюрьму, охраняемую тёмными тварями порождёнными некромантией, называемыми дементорами. На острове, где стоит Азкабан, благодаря своим деньгам, должникам среди министерских работников и жадности некоторых чиновников, мне пришлось провести только три месяца…

«Три долгих, мучительных, наполненных страхом и безнадёжностью месяца. Если бы не Нарцисса, полгода выхаживавшая меня, попутно заботясь о нашем первенце, то многое могло бы пойти по-другому».

Как говорит кавалер ордена Мерлина Первой Степени, директор школы чародейства и волшебства, президент Международной Конфедерации Магов и просто великий светлый волшебник Альбус Дамблдор: «Любовь — это великая сила» (опустим то, что тоже самое он говорит о пении учеников Хогвартса, от которого уши вянут даже у распределяющей шляпы). В какой-нибудь другой реальности, где наш с Нарциссой брак был договорным, а не по любви, она бы не стала заботиться о муже с подобным трепетом, в результате чего мой разум вернулся к кристальной ясности, откидывая замшелые догмы и правила, за которыми прятался спасаясь от безумия.

Почему я вдруг вспомнил о других мирах? Дело в том, что благодаря одному опасному ритуалу, за проведение которого моя благоверная была готова мне глаза выцарапать не жалея маникюра, на краткий миг мне удалось увидеть множество и множество вероятностей, где мы либо уже не вместе, либо изначально прошли друг друга мимо. Не исключаю такой возможности, что есть и отражения нашего мира, где всё произошло не вопреки, а благодаря… но я им совершенно не завидую, так как больше чем сейчас, мою Нарциссу всё равно полюбить не смогу.

Так вот: вселенная бесконечна — это непоколебимый факт. Каждую секунду, благодаря действиям или бездействию населяющих её существ, она ещё больше ширится, так как каждое отражение может разделиться на два, три или даже десять вариантов, в зависимости от принятого решения того или иного обитателя (где-то Альбус Дамблдор полюбил лимонные дольки, а где-то горячий шоколад; где-то как у нас, Геллерт Гриндевальд попытался захватить мир и устроил самую кровавую войну, а где-то поддался увещеваниям давнего друга и повёл свою державу иным путём). Но кроме миров, повторяющих наш частично или полностью, существуют и такие, которые отличаются абсолютно во всех деталях, как планета разумных кошек к примеру…

Ритуал, на который я решился ради рода, сына, жены и друзей, в девяти из десяти случаях должен был выжечь мне мозги. Однако, зелье удачи, сваренное по моей просьбе Северусом Снейпом, снизило вероятность провала до двадцати процентов, что уже было вполне допустимым риском.

Тут, пожалуй, сделаю небольшое отступление и расскажу, что такое — магия. Во-первых, не существует никакой родомагии, разумной магии, родовых даров, но есть арканы — семейные заклинания, передающиеся из поколения в поколение, оттачивающиеся и дорабатывающиеся главами рода. Во-вторых, не существует такого понятия как магический резерв, магические каналы, магическое ядро, но есть сама магия, которую позволяет использовать наша нервная система, в результате эволюции человека изменившаяся настолько, что маги и маглы являются столь же чуждыми друг для друга подвидами, как африканцы и азиаты (но выражается это не во внешности). В-третьих, сквибы — это маги с деффектом в гене, отвечающим за направление энергии, вырабатываемой головным мозгом (удивительно, но — факт: магия крови — это генетика).

Сама магия делится на три разновидности: нейтральную, светлую и тёмную. При этом замечу, что светлые некроманты иногда бывали страшнее тёмных, а тёмные целители эффективнее светлых. Чем же они отличаются? Увеличением силы за счёт накачки эмоциями. Альбус Дамблдор — светлый маг, так как искренне любит и заботится о каждой твари земной, что не мешает ему совершать жестокие, циничные поступки. Том Слизерин (фамилия, в данном случае, ничего кроме характерной мутации мозга и репутации ему не давала) без всякого сомнения — тёмный маг, упивающийся чувством превосходства, величия, гордыни… Но большинство обитателей магического мира, из числа чистых людей, а не полукровок и нелюдей — нейтралы, которые боятся потерять себя в тёмной магии, либо стать блаженными фанатиками света.

«Что сказали бы современные верующие узнав о том, что девять десятых из числа инквизиторов, по своему мировоззрению были тёмными? Не может оставаться светлым человек, сжигающий людей на кострах, пытающий женщин и стариков, да и радующийся чужим страданиям».

Теперь, когда мы разобрались в том, что такое магия, перейдём к следующему вопросу: что такое заклинания? Ответ, на самом деле, довольно очевиден: заклинание — это алгоритм действий, заставляющий магическую энергию принимать определенную форму и исполнять заложенные действия. Вера плюс сила плюс желание равняется чуду. Вырабатываемая же магами энергия, в определенных рамках и при соблюдении ряда условий, способна временно изменять или даже отменять законы природы, нарушая стабильность реальности, переписывая её под свои собственные нужды.

Ритуалы — это повторение алгоритма действий, когда-то уже совершённых и запомненных миром, приводящих к конкретному результату при затрате определённого объёма сил. Так как магия просачивается из каждого волшебника или магического существа постоянно, скапливаясь в пространстве вокруг источника и постепенно распространяясь по всей земле, ритуал может использовать для своего поддержания внешнюю подпитку, если подобное условие в него прописать. Древние маги создали множество отдельных блоков алгоритмов, которые можно комбинировать между собой, добавляя что-то новое, чтобы получать самые разные эффекты от вызова дождя, до воскрешения мертвого (но тут тоже множество ограничений).

Теперь же, когда законы реальности более или менее ясны, вернёмся к ритуалу, который я провёл на родовом алтаре. Дело в том, что алтарный камень — это не более чем накопитель магической силы, на который завязаны защитные и иные заклинания, наложенные на дом мага, в результате чего он может быть нейтральным, светлым или тёмным (пара светлых семей, которых я знаю, заряжает свои алтари путём зачатия на нём своих потомков). Малфои же предпочитают нейтральную энергию, как наименее сильную, но и наиболее устойчивую против воздействия светлых и тёмных сил, для чего приходится тратить немало времени для обучения себя и потомков самодисциплине.

Аркан, который был мной использован можно отнести к прорицанию, так как позволяет заглянуть в другие миры, которые опережают нас на минуту, год, тысячелетие, чтобы связаться с произвольно выбранным человеком. Это может быть крестьянин из затеренного в глуши племени, король развитой цивилизации, новорожденный ребёнок или древний старик. После того как связь установлена, у волшебника есть полчаса на то, чтобы убедить собеседника поделиться своей памятью, взамен получив мою собственную.

Мне, могу это заявить с уверенностью, невероятно повезло наткнуться на спящего магла, который посчитал мой визит вывертом своего воображения, в результате чего легко согласился получить память великого и могущественного чародея, чтобы самому стать потрясателем реальности (чего ещё ожидать от спящего мужчины, любителя фантастики, а также жителя первой половины двадцать первого века?). К сожалению, каких-то особых секретов донор воспоминаний не знал и даже фирмы, вроде Эппл и Майкрософт, в нашем мире не существуют, но зато этот магл представлял уровень развития своей цивилизации, перспективы ближайшего будущего, имел незамутнённое воображение и… смотрел первый фильм о похождениях Гарри Поттера, охотящегося за Философским Камнем.

Скажу честно: сперва я всеми силами отрицал, что подобное возможно. Однако, если учитывать реальность параллельных миров, время в которых идёт быстрее нежели в нашем, а также наличие пророка-писателя, то всё становится не столь однозначным.

Решив, что к первому году обучения моего первенца в Хогвартсе нужно подготовиться, обновлённый (и избитый плачущей женой) Люциус Малфой, засучив рукава взялся за работу. Первым делом мы с Нарциссой принялись исполнять проект по заведению второго ребёнка и не успокоились, пока тест на беременность не показал положительный результат. Параллельно, уже самостоятельно, я связался с продажными работниками Азкабана, которые за определённое вознаграждение, согласились подстроить фальшивые смерти для некоторых заключённых (оборотное зелье и Авада в лоб жертвы — и следы заметены).

Самое сложное, что мне пришлось пережить после освобождение Лейстренджей — это спор с Беллатрисой, которая хотела бежать мстить всем непричастным и невиновным, искать лорда и творить иные безумства. Пришлось раскрыть ей «страшную тайну» о том, что по непроверенным данным, Волдеморт должен вернуться через десять лет, но будет он к тому моменту слабым и нуждающимся в верных слугах. Эта тронутая дементорами женщина, ещё даже не прошедшая реабилитацию после Азкабана, потребовала с меня клятву о том, что я не вру…

Что такое — магическая клятва? Это ментальный посыл, вроде ритуала, который бьёт по нарушителю, если он сам считает себя лжецом. Существуют двухсторонние клятвы, которые соединяют двух и более волшебников ментальной нитью, бьющие откатом уже по тому, кто по мнению одного из поклявшихся нарушил данное слово. Поэтому, всем волшебникам и магическим существам, категорически не рекомендуется понапрасну распускать язык и давать клятвы направо и налево.

К счастью, мы — Малфои, неплохо подкованы в подобных вещах и я смог дать такую клятву, которая удовлетворила Беллатрису, но и мне ничем не грозила. К счастью, Рудольфус и Робастан, как и другие Упивающиеся, которых за десять лет я успел вытащить всех, подобным фанатизмом не отличались и были рады хотя бы тому, что оказались в безопасности и на относительной свободе.

Почему свобода моих соратников относительна? Дело в том, что чтобы их не засекли какие-нибудь поисковые чары, мне пришлось купить магловский лайнер и наложить на него кучу чар, от расширяющих пространство и до Фиделиуса (заклятья доверия, вычёркивающего объект приложения из памяти мира).

«Кто бы ни придумал это заклинание, у него был весьма изощренный разум и крайне светлые наклонности».

К сегодняшнему дню, всю «старую гвардию» смертожорцев, как нас называют обычные волшебники, из числа официально ушедших в мир иной, можно назвать опытными морскими волками, обитающими на корабле-призраке, проявляющемся и исчезающим в никуда во время сильных штормов, каким-то образом нарушающих действие Фиделиуса. К слову: у Беллы успели родиться двое мальчиков, да и другие семейные пары постарались над продолжением своих родов. Впрочем, мы с Нарциссой всё равно впереди всех, так как кроме сыновей, одиннадцати и девяти лет, у нас есть ещё и дочка трёх лет от роду (Драко, Скорпиус и Лисанна).

«Но Уизли, с их волшебной семёркой, нам пока не догнать».

Разумеется, лишь на перечисленном выше я не остановился и принялся формировать свою финансовую империю, вместе с маленькой частной армией, чему способствовало наличие зависимых опытных магов, которые были не против оказать пару-тройку необременительных услуг. Во-первых, пришлось восстанавливать свои активы в магическом мире, а именно — артефактные мастерские, выпускающие магический ширпотреб вроде светильников, увеличительных стекол, защитных и сигнальных амулетов… Во-вторых, от имени лорда, Кребб вышел на контакт со стаей оборотней Фенрира Сивого, предложив им вполне легальную, пусть и неофициальную работу по сбору ингредиентов в Запретном Лесу и других аномалиях, предложив расплатиться разнообразными готовыми артефактами, палатками с расширенным пространством, позволяющими сохранять разум при полнолунии зельями (даже и не знаю, что заставило волков согласиться: красноречие моего подручного или плачевное положение всех перевёртышей Англии). В-третьих, Гойл, опять же по моей наводке, открыл бизнес в мире маглов…

«Только вот, не мы одни оказались такими умными».

Министерство уже давно держит сельское хозяйство в своих руках, в прямом и переносном смысле кормя страну «с рук», благодаря чему в случае если маглы начнут борзеть, им попросту перекроют поставки еды. Таким образом решаются две проблемы: денежная и военная (мало какой правитель решит всерьёз восставать, когда над его народом может повиснуть угроза голода, а сам он получает процент от выручки волшебников, за счёт чего катается как сыр в масле). Однако, на иные отрасли жизни простых людей, волшебники почти не влияют, чем я и решил воспользоваться открыв фирму по развитию сотовой связи, а также компьютерных технологий. Королевство быстро подсело на нашу продукцию, которую производят хорошо мотивированные учёные и сквибы с зельями, артефактами, ну и поддержкой команды волшебников быстрого реагирования.

«Павлин стал знаком качества в мире маглов. Кто бы мог подумать?».

Не стоит думать, что мои махинации прошли мимо глаз правительства магического мира. Однако, как и в мире обычном, властьпридержащие, становятся удивительно близорукими когда видят перед собой флакон с кровью единорога, ценный томик заклинаний, любой другой подарок, за который деньгами расплачиваться попросту вульгарно.

Так что, к двадцатому августа девяносто первого года, я — Люциус Малфой, являюсь весьма влиятельным и уважаемым человеком, который из личного кармана спонсирует сиротский приют для одарённых детей, где в любви и заботе воспитываются будущие волшебники.

* * *

Стук в дверь отвлёк меня от воспоминаний и тщательного пережевывания пирога с бараниной. Мои помощники, без лишних слов и суеты, бесшумно встали из-за стола и подошли к двери, встав справа и слева от неё с палочками наизготовку.

Поднявшись со своего стула, сам подхожу к двери и проверив вредноскоп, убеждаюсь в наличии несмертельной угрозы в коридоре. Открываю дверь встречаясь с взглядом зашуганного молодого мужчины в помятой мантии, с нелепым тюрбаном на голове.

— М-мистер М-малфой? — заикаясь и комкая в руках письмо, спросил этот в общем-то неслабый чародей, в поединке один на один способный выжить и сбежать от многих Упивающихся.

— Профессор Квирелл, полагаю, — произношу утвердительно и отступив назад и в сторону, жестом предлагаю войти. — Я ждал… вас. Нам многое следует обсудить, по-поводу программы этого года.

— Д-да, к-конечно, — засуетился мужчина и сделал два шага вперёд, после чего за его спиной захлопнулась дверь, а на комнату тут же легли защитные и заглушающие чары.

Однако, произошедшее, а также наличие двоих мордоворотов справа и слева, не только не испугало гостя, но даже наоборот — подействовало как успокоительное. Он выпрямился, расправил плечи, его взгляд стал жестоким и холодным, а затем откуда-то из-под тюрбана прозвучал шипящий голос:

— Повернись. Я хочу с ним поговорить…

(2)

Тонкие молнии срывались с кончика волшебной палочки, удерживаемой в неестественно выгнутой правой руке молодого мужчины, телом которого сейчас управлял Тёмный Лорд, лик коего взирал на меня холодным, почти безразличным взглядом красных глаз с вертикальными зрачками. Сейчас Волдеморт был лишь паразитом, подселившимся в тело человека и создавшим на его затылке (при помощи трансфигурации живого) привычное для себя лицо… но вот слабым или жалким его назвать язык не поворачивался. Возможно — это результат клятвы верности, данной сюзерену ещё до начала гражданской войны, а возможно эффект Круциатуса, заставляющего меня стоя на коленях стискивать зубы в отчаянной попытке не закричать, при этом глядя в рубиновые глаза и ощущая, как всплывающие из моей памяти воспоминания буквально перебирают по кадрам, проверяя правдивость слов.

«Боли нет… Боли нет… Боли нет…», — мантра, заученная ещё в детстве, в те годы когда отец охаживал мою спину кнутом за разные провинности помогала плохо, но иные способы защитить своё сознание сейчас недоступны.

Кребб и Гойл стоят рядом, готовые вмешаться в любую минуту, стоит им только получить команду… Но нельзя их подставлять. Пусть в магическом мире вассал моего вассала — не мой вассал, но они как и я — Упивающиеся Смертью, а значит и приказы Тёмного Лорда обязаны выполнять…

— Что же, Люциус, я верю тебе, — опустив волшебную палочку и отведя взгляд, шипящим голосом произнесло бледное, с мелкими чешуйками на щеках и плоским носом, довольно непрезентабельное лицо. — Ты не врал…

— Бла-гхода-рю, мой л-хорд, — наклонившись вперёд, падаю на выставленные руки, ощущая как по подбородку течёт струйка крови из прокушенной губы.

— Помогите ему, — бросил Слизерин двум мужчинам, после чего вернув контроль над телом Квиреллу, приказал: — Сядь на свободное место лицом к двери, а спиной к столу.

Пошатнувшийся волшебник, пробормотав нечто неразборчивое и уважительное поспешил исполнить приказ. Меня же Кребб подхватил подмышки и легко поднял на ноги, затем Гойл запрокинул мне голову и залил в рот сперва одно зелье, убирающее болевые эффекты, затем второе, которое должно снять последствия перенапряжения периферической нервной системы (Круциатус — это проклятье, заставляющее нервные окончания посылать в мозг сигнал о боли). После пятого состава, как и все его предшественники сваренного Северусом Снейпом, меня отвели к стулу и усадили за стол напротив Волдеморта.

Зачем была нужна эта пытка? Всё просто: лорд нам благоразумно не доверяет, пусть мы и носим его метку, которую теоретически можно обойти пятью разными способами. Чтобы проверить правдивость воспоминаний сильного мага, давно и упорно занимающегося работой с сознанием, его нужно поставить в такие условия, когда сопротивление если и возможно, то незаметно его никак не окажешь. Вот и получилось, что когда мне был задан вопрос «Почему ты десять лет прятался, а не искал меня?», мной был дан ответ «Я провёл ритуал, в результате которого получил информацию о том, что вы должны вернуться в этом году», после чего пришлось доказывать свою искренность.

«Можно было бы обойтись и сывороткой правды… или другими способами. Но это был бы не Тёмный Лорд, если бы он воспользовался ими», — выпив вина, которое словно живительная влага вымыло из моего рта послевкусие зелий, наконец-то обращаю внимание на реальный мир.

— …лорда Малфоя, я вышел на контакт со стаей оборотней, возглавляемых Фенриром Сивым, — вещал Кребб, монотонно отчитываясь о проделанной работе. — На сегодняшний день стая состоит из ста шестидесяти двух особей, из которых восемьдесят четыре — это половозрелые самцы и самки, способные и готовые участвовать в боях; тридцать девять — щенки разного возраста; тридцать девять — старики, а также больные, годные разве что для сбора ингредиентов, ну или для Последней Охоты. Среди последних наибольшее количество желающих послужить нашему делу, пусть и посмертно. Благодаря этому сотрудничеству мы получаем шкуры, кости и органы магических и полумагических животных; шерсть, кровь, а иногда — мышцы и кости оборотней; разнообразные растения; добровольно отданные рога, шерсть и кровь единорогов… пусть и в небольшом количестве.

— Стоп, — прервал моего вассала Волдеморт. — Если остальное я ещё понимаю, то последний пункт… Единороги — светлые существа, за время моего отсутствия внезапно потемнели, либо оборотни — тёмные твари, стали белыми и пушистыми пёсиками?

«А было бы неплохо: я бы даже завёл парочку таких, чтобы дом охраняли. Белые волчицы, превращающиеся в молодых волшебниц с ушками и хвостиками… как у инугами», — прикрываю глаза, представляя недовольство Нарциссы на появление подобных питомиц и вынужденно признаю, что сколь бы велик ни был соблазн, расстройства жены он не стоит.

— Люциус, ты определённо думаешь о чём-то интересном, если даже к нашему разговору прислушиваться перестал, — заметил Том Слизерин. — Поделись с нами своими соображениями.

— Я задумался о том, что ещё можно предпринять, чтобы упрочить наше финансовое положение, — уже без усилий откидываюсь на спинку стула и встречаюсь с взглядом рубиновых глаз (тут же появилось ощущение, будто бы на мозг через глаза кто-то давит, но рефлекторно оказываемое сопротивление позволило не впустить вторженца в свой разум).

— И что ты придумал? — изобразил интерес Тёмный Лорд.

— Секс, пусть это и не одобряется, хорошо продаётся и в магловском, и в магическом мирах, — делаю небольшую паузу, но перебивать меня никто не спешит. — Сферы влияния в области оказания подобных услуг давно поделены: в магическом мире они принадлежат подставным лицам министерства, а в магловском — мафии, которую прикрывают волшебники из италии и франции. Влезать как в первое, так и во-второе нам нет смысла: удар по репутации, а также затраты на перераздел влияния будут выше, нежели прогнозируемая прибыль.

— Но?.. — поторопил меня Волдеморт, которому было не сильно интересно слушать мои рассуждения (а вот его носитель развесил уши, ловя каждое слово).

— Мы можем влезть в сферу, пока что либо вовсе не развитую, либо только начинающую развиваться, — слегка изгибаю губы в улыбке. — У маглов давно имеются порнофильмы, как классического так и не классического содержания. Мы можем начать продавать воспоминания участников подобных сцен, среди которых будут люди и нелюди, анимаги, метаморфы, магические и немагические животные под Империусом. Недавно разработанный моими подчинёнными артефакт, похожий на рыцарский шлем, позволит зрителю ощутить себя героем процесса «от первого лица». Кроме того, если у нас будет финансирование и достаточно испытуемых, зельевары смогут создать зелья частичной или полной трансформации в других людей, существ и животных, вроде оборотного зелья, имеющего множество ограничений. Это разнообразит интимную жизнь волшебников, которые пусть и любят выставлять себя чопорными до скрипа зубов, но за закрытыми дверями вытворяют такое…

— Избавь меня от подробностей, — прикрыл глаза Тёмный Лорд. — Это всё?

— В мире маглов нам придётся ограничиться костюмами и игрушками, — изображаю голосом сожаление.

— Люциус… Ты серьёзно готов этим заниматься? — во вновь открытых глазах Волдеморта легко читалось подозрение в моей здравости ума и лёгкая вина за Круциатус (который, по его мнению, вскипятил мои мозги).

— В сиротском приюте, в магловском мире, который находится под моей протекцией, на сегодняшний день проживают двадцать четыре мальчика и девочки разных возрастов, — перевожу дух и продолжаю уверенно: — Старшие из них заканчивают Хогвартс в этом году, а потому им придётся искать работу, новое место учёбы, жильё. Думаю, они не откажутся возглавить предприятие, владельцем которого буду я, а руководителями и официальными представителями — они. В конце-концов… Что можно взять с маглорождённых сирот? Ну а я могу и не знать, на что давал им свои деньги.

— А ведь я порой забываю, за что именно ты получил прозвище — Скользкий Тип, — криво усмехнулся Том Слизерин, но тут же вернул на лицо маску равнодушия. — Можешь этим заняться, но не во вред общему делу. Кребб, так что там с кровью единорогов?

«Пронесло. Как говорится: сперва ты работаешь на репутацию, а затем репутация работает на тебя. Правда, теперь придётся действительно заняться этим делом. Впрочем, если дать маглорождённым деньги и задачу, а затем оставить самих барахтаться, из этого может выйти что-нибудь интересное», — прикрываю глаза, чтобы никто не прочёл в них усмешку, но вместе с тем внимательно слушаю подчинённого.

— …Фенрир договорился с кентаврами на обмен добычей и некоторой продукцией, — торопливо рассказывал волшебник. — Кентаврам, как и оборотням, закрыты официальные торговые пути, а через деревню вблизи Хогвартса много не наторгуешь: волшебники там зажравшиеся. Единороги же охотно идут на контакт с кентаврами, отдавая им свои рога, шерсть, кровь, а иногда и слёзы… Но последнее — редкость даже по меркам непарнокопытных, так что они этим торгуют неохотно.

— Понятно, — Тёмный Лорд вернул внимание ко мне. — У тебя есть, что добавить по этой теме, Люциус?

— Только то, что к сотрудничеству с оборотнями привлечены двенадцать волшебников, повязанных клятвами и метками, — заявляю неспешно, стараясь говорить ровно. — Каждого из них можно будет привлечь в состав внешнего круга Упивающихся.

— Двенадцать волшебников в нашей организации — это хорошо, — согласился Волдеморт. — Скажи, что с моим верным внутренним кругом? Где основная ударная сила, костяк и опора моей организации? Они ведь не мертвы… я чувствую это.

— Мой лорд, — наклоняю голову вперёд. — Я провёл операцию по тихому вызволению наших соратников из Азкабана, а затем поселил их на зачарованном и защищённом Фиделиусом корабле. Сейчас они уже прошли полный курс реабилитации, восстановили и приумножили силы, а также знания в магических науках. Многие из них обзавелись потомками, так что после вашего официального возвращения, ныне угасшие рода вернутся из забвения, став больше и сильнее.

— Ещё одна прекрасная новость, — без тени улыбки констатировал Том Слизерин. — Что ты скрываешь, Люциус? Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять: ты мне чего-то не договариваешь.

— Блэк, мой лорд, — ощущать на себе изучающий взгляд сюзерена неприятно, так что поспешно продолжаю говорить: — Дементоры слишком сильно повредили его разум, да и воздействие Дамблдора оказалось губительно. Когда мы вытащили его из тюрьмы, мальчишка собирался бежать к директору Хогвартса и пытался нападать на нас… Мой лорд?

Удивлённо смотрю на собеседника, ощущая как по спине бегут мурашки от его шипящего смеха. Наконец, отсмеявшись, Волдеморт заявил:

— Только не говори, что вы поверили в ту чушь, что это Сириус Блэк был тем, кто провёл меня к Поттерам.

— Но вы говорили лишь, что у вас есть шпион среди Ордена Фенекса, — позволяю недоумению прорваться в голос. — Кто, если не Блэк?

— Питер Петтигрю, — ошарашил нас Тёмный Лорд. — Сириус Блэк всегда был паршивой овцой в своей семье… Да и его брат пропал в самый неподходящий момент. Скажи, что вы с ним сделали, когда не смогли «вылечить безумие»?

— Мы стёрли ему память, а затем Беллатриса взялась за воспитание брата, — отвечаю механически, чувствуя себя слегка… глупо.

— Ну и хорошо, — хмыкнул Том Слизерин. — Надеюсь, что больше таких неожиданностей не происходило? Впрочем, будет весьма символично, если Сириус Блэк примет мою метку и встанет в наши ряды, чтобы сражаться против Сил Света… Ну и иронию этого события отрицать тоже нельзя. Ну а чем ты можешь похвастать на официальной политической и экономической аренах?

— Пока что мы лишь боремся с фракцией Дамблдора, требующего запретить тёмную магию и призывающего забрать у древнейших семей их алтарные камни, — похвастаться на этом поприще нечем, так как лучшее, чего я добился — это затормозил принятие ряда решений, которые лишат аристократов большой части сил и влияния, попутно укрепив позиции молодых семей и младшей аристократии, на которых старик и опирается. — Мои мастерские поставляют половину бытовых артефактов, появляющихся на рынке Англии, плюс мы торгуем с Европой, Америкой, немного — Индией. На меня работают полторы сотни волшебников, но в случае чего, надеяться можно только на треть из них.

— Ну а чем у нас занимается мистер Гойл? — голова Квирелла повернулась лицом Волдеморта к последнему члену застолья, заставив его нервно сглотнуть.

«Ничего: с этой стороны мы прикрыты. А когда я сообщу о готовящемся в Блэк-хаусе ритуале, он и думать забудет о наших махинациях с маглами…».

(3)

Спускаясь со второго этажа трактира в общий зал, мерно постукиваю тростью по ступенькам и держу на лице задумчиво-озабоченное выражение. За моей спиной, с выражением мыслящих кирпичей на лицах двигаются двое здоровяков, при виде которых иные боксёры-тяжеловесы только уважительно покачают головами. Впрочем, в отличие от маглов, волшебники способны поддерживать себя в форме с намного меньшими затратами по времени и усилиям, а наши мышцы не только сильные, но ещё и выносливые, а реакции позавидовал бы чемпион Формулы Один (если бы им не являлся немецкий волшебник).

— Желаете что-нибудь заказать, мистер Малфой? — дружелюбно осведомился хозяин «Дырявого Котла», скорее следуя этикету, нежели реально надеясь на положительный ответ.

— Не сегодня, Том, — произношу с тенью сожаления. — Дела сами себя не сделают.

— Всего доброго, мистер Малфой, Мистер Кребб, мистер Гойл, — трактирщик изобразил намёк на поклон. — Заходите ещё.

— Малфой-Менор, — взяв из горшка, стоящего на каминной полке горсть дымолётного порошка, бросаю его в огонь и дождавшись момента смены цвета пламени, шагаю внутрь портала вместе со своими сопровождающими.

После ощущения, будто бы нас протянули через рукав пожарного шланга, уверенно выхожу в прихожую своего особняка (камин есть и в гостиной, но в целях безопасности и для избежания столкновений, все прибывающие появляются здесь). Взмахнув волшебной палочкой, призываю своего Патронуса, являющегося концентратом светлой магической энергии, принимающим форму животного, склонность к облику коего имеется у одарённого при освоении анимагии.

— Нарцисса, дорогая, передай сестре, что мы с гостем скоро будем на собрании старых друзей у неё дома, — едва мой голос затих, как радостно гарцующий поджарый белый жеребец, состоящий из белого полупрозрачного сияния, прямо по воздуху ускакал к своей цели. — Мой лорд, вы будете пить антидот от оборотного зелья?

— Да, — после небольшой заминки, всё же согласился «Кребб» (настоящий мой вассал, находящийся в личине Квиринуса Квиралла, сейчас будет сидеть в зале бара и жаловаться на то, что уже подписал контракт с Хогвартсом, а потому не может согласиться на соблазнительное предложение лорда Малфоя). — Не думал, что твоя анимагическая форма — конь.

— Вы считаете меня недостаточно породистым для этого… мой лорд? — с глухим хлопком, рядом со мной появился низкорослый и бледный домовой эльф, одетый в тогу из наволочки, которая скрывала его худое тело, оставляя открытыми лишь непропорционально длинные руки и ноги, с широкими ладонями и большими стопами. — Добби, принеси антидот от оборотного зелья.

— Сию минуту, хозяин Люциус, — поклонившись, едва не обтерев мраморный пол холла длинными ушами, отдалённо похожими на слоновьи, магический слуга исчез и вновь появился через секунду, но уже с хрустальным флаконом в руках. — Добби всё сделал, хозяин Люциус.

— Ступай, — забрав зелье, жестом свободной руки отсылаю слугу. — Я позову, когда ты будешь нужен.

Ещё раз поклонившись, домовой эльф исчез окончательно. Пусть я и живу в магическом особняке, где эти животные — неотъемлемая часть интерьера… как сторожевая собака во дворе загородного дома магла, но их вид не перестаёт вызывать внутреннего отторжения. Химерологу, который создавал этих существ, верных как те самые псы и чуть более умных чем обезьяны стоило бы руки оборвать…

«Только вот он мстил альвам, которые почти истребили его род. И кто теперь помнит об альвах? А вот домовых эльфов знают все», — передав сюзерену флакон, жду пока он выпьет его содержимое, а затем ставлю на каминную полку пустой сосуд.

Буквально на глазах мускулистый здоровяк усох до кажущегося щуплым учителя ЗОТИ, одежда на котором повисла словно на вешалке. Ещё пара минут Тому Слизерину потребовалась, чтобы окончательно прийти в себя.

— Блек-Хаус, — кинув новую порцию дымолётного порошка в огонь, первым шагаю в портал…

Пока нас вновь тянуло через рукав, мне в голову почему-то пришли воспоминания об обретении анимагической формы. На самом деле Волдеморт прав: моя истинная анимагическая форма — не белый конь, каковую пришлось обретать при помощи не слишком светлого ритуала, но и не павлин, как мне пророчили «добрые» языки. На самом деле, моей истиной звериной сущностью является пудель…

«Лохматый белый пудель», — усмехаюсь, вспоминая о том, что Сириус Блек в душе — чёрная дворняга.

Пришлось провести немало часов за медитациями и усвоением памяти коня, всей сущностью проникаясь ощущениями четырёх ног, оканчивающихся копытами и перекатывающихся под шкурой тугих мышц. Ритуал считывания памяти крови и зелье, сваренное Снейпом, позволили обрести второй облик, при этом не потеряв первую звериную личину (всё же псом быть иногда даже весело, особенно когда Нарцисса чешет за ушами…).

Зачем мне анимагический облик коня? Ну во-первых, он достаточно приметный и запоминающийся, да и после регистрации в министерстве, многие вопросы отпали. А во-вторых… я же уже упоминал, что волшебники ведут себя чопорно только на публике?

«Из Нарциссы вышла прекрасная породистая кобылка», — эта мысль пришла в голову в тот момент, когда мы прибыли в Блек-Хаус, выходя из всполоха изумрудного пламени (понятия не имею, почему огонь становится именно таким).

— Люциус, лорд Гойл, — поприветствовала нас красивая черноволосая женщина с кукольным личиком, бледной кожей, отливающими фиолетовым цветом глазами, алыми губами и изящной фигурой вазы, которую лишь подчёркивала шёлковая мантия, накинутая поверх роскошного платья из чёрного же бархата. — Мой лорд?..

— Здравствуй, Беллатрисса, — произнёс Том Слизерин, когда его временное вместилище обернулось к женщине спиной. — Сожалею, что не могу поприветствовать тебя по этикету, но я сейчас нахожусь в несколько стеснённом положении…

* * *

Дом семейства Блеков, находящийся в Лондоне, представляет из себя четырёхэтажный особняк с расширенным и свёрнутым пространством. Только волшебник, имеющий доступ к охранным чарам или знающий нужный адрес сумеет его увидеть, и лишь хозяин сможет подойти к входной двери, в то время как все остальные могут часами пытаться преодолеть пространство в пять метров, каждый раз делая шаг и не продвигаясь ни на сантиметр. Каминная сеть — это обходной путь, который был создан уже после строительства цитадели истинно тёмного рода, сотни лет подпитывающего алтарь болью и иными страданиями жертв. Впрочем, полнейшей глупостью будет считать, что попав в гостиную этого жилища ты можешь делать, что вздумается.

Внутреннее пространство Блек-Хауса закручено в такие петли, что не имеющий прав доступа гость (чаще всего — враг или вор) может блуждать по прямому коридору часами. Ещё более глупым поступком, нежели пробираться сюда тайком, может быть только идея начать бросаться боевыми заклинаниями, ведь есть не нулевая вероятность того, что твои же чары прилетят тебе в спину. О том, что библиотеку, рабочий кабинет хозяина дома, спальни и некоторые иные комнаты могут увидеть только члены семьи, я вовсе умолчу, так как даже в Малфой-Меноре реализован этот принцип.

Видя всё это великолепие магии, которую развивали пусть тёмные, но в своём роде гениальные волшебники, тем печальнее было осознавать, что без регулярных жертв на алтаре, это исчезнет, превращая твердыню в обычный дом. Первыми падут внутренние системы безопасности, затем чары скрывающие особняк от других волшебников, ну а в самом конце, даже маглы смогут его увидеть…

В древние времена Блеки запытывали до смерти своих врагов, когда же наступила эпоха мира и «цивилизованности», они начали скупать преступников у маглов. Садисты, убийцы, педофилы… лучше всего подходят мужчины от шестнадцати и до сорока лет, но и женщины того же возраста дают не меньший, а то и больший выплеск силы.

Какой-нибудь магл мог бы спросить, почему древний тёмный род не убивает на алтаре младенцев и не приносит в жертву девственниц? Эти бредни были придуманы инквизицией, чтобы отвратить простых людей от волшебников, а также промывать мозги маглорожденным чародеям, делая их истово верующими в свою правоту фанатиками. Метод, должен признать, весьма действенный: пусть люди и не считают себя животными, но у нас на инстинктивном уровне, в подкорке головного мозга прописана необходимость защищать детей… Пусть современное общество и старается это преодолеть.

Однако же, взрослых жертв предпочитают не из-за человеколюбия или инстинктов, а по исключительно практическим соображениям. Те же садисты, когда их самих начинают пытать, выделяют столько энергии, что их собственным жертвам и не снилось. Закономерность же такова: чем больше психических отклонений у жертвы, чем больше удовольствия она получает от насилия над другими, тем более насыщенную психическую энергию отдаёт на алтаре.

Исторические трактаты рассказывают, что именно на землях тёмных родов крестьянам жилось наиболее спокойно, так как их лорды, ради собственного усиления, едва ли не сами отлавливали бандитов, воров, скрытых садистов (не жалея даже собственную стражу, если там заводились подобные индивиды). Правда, когда контингент жертв подходил к концу, они либо брались за обычный народ, либо начинали междоусобицу…

* * *

В ритуальном зале Блек-Хауса собрался весь Ближний Круг Тёмного Лорда Волдеморта: двадцать восемь мужчин и женщин; двадцать восемь сильных волшебников; двадцать восемь аристократов, за спинами которых находятся финансы, артефакты, маги и другие волшебники. Все мы переоделись в чёрные балахоны из шерсти чёрных козлов (Мордредов символизм, но в таком деле необходимо следовать каждой мелочи), а кроме волшебных палочек в правых руках, левые руки сжимают маленькие хрустальные черепки, внутри коих клубиться тёмно-зелёная сила.

«А ведь когда-то нас было ровно сорок. Да и половина из тех, кто сейчас здесь, лишились и домов, и сокровищниц… Но деньги можно вернуть, артефакты — создать, дома — отстроить. Главное, чтобы было кому этим заниматься», — скашиваю взгляд на Квиринуса, который раздевшись до штанов, ждёт своего момента «славы».

Тем временем Рудольфус и Робастан, удерживая полог тишины и пыточное проклятье стоя по сторонам от алтаря из антрацитово-чёрного камня, с абсолютно невозмутимыми лицами казнили уже третьего магла, выкупленного из тюрьмы для пожизненного заключения. Волшебники, конечно же, подошли бы гораздо лучше, но Азкабан далеко, да и ничего по настоящему стоящего там не осталось.

«Интересно, сколько энергии дал бы тот же Геллерт? Вот что бывает, когда тёмный волшебник теряет над собой контроль. Но мы этого не допустим», — мысленно возвращаюсь к списку артефактов, зелий, частей магических животных, которые мне пришлось покупать едва ли не по всей Европе…

Вот наконец подготовка завершилась и Белла, как Блек по крови, вооружившись обсидиановым ножом, вонзила его в грудь Квирелла. Мужчина вздрогнул, широко распахнул глаза, но не вымолвил и звука, а в следующую секунду дух Волдеморта покинул его тело.

Тут же сестра моей Нарси потеряла к мужчине всякий интерес и вскинув волшебную палочку стала зачитывать мантру ритуала. Нашего нового соратника же, который скорее всего станет двадцать девятым членом Внутреннего Круга, подхватили под руки, выдернули ритуальный нож из его тела и начали поспешно лечить, заращивая рану и вливая флаконы с зельями. Когда же от удара леди Лейстрендж остался только шрам, его сердце вновь запустили при помощи волшебства.

Пусть Квиринус и пришёл в сознание, но на этом его роль в сегодняшнем действии и закончилась. Мы же лишь начали и повторяя слова ритуала, встали на свои места на углах сложной фигуры. В то же время, Рудольфус и Робастан притащили большой котёл, который установили на алтарь и стали забрасывать в него ингредиенты для «супа»…

(4)

Выхожу из зелёного огня, вспыхнувшего в камине холла Малфой-Менора и тут же опираюсь рукой о каминную полку, ощущая как мелкие судороги всё ещё подёргивают мышцы. Для пользователя нейтральной, самой не агрессивной магии, заклинаний тёмной направленности не слишком приятны, но и не вредны, а вот участие в продолжительном тёмном ритуале, когда приходится исполнять роль фокусирующего узла — уже испытание для нервной системы.

«В ближайшее время, я на такое вряд ли решусь. Нужно будет пропить восстанавливающие зелья», — досадливо морщусь при мысли о том, что после курса лечения придётся ещё и чистку организма проводить, так как даже самые лучшие составы оставляют следы в теле, а также могут накапливаться, в самый неприятный момент проявляя побочный эффект.

— Хозяин Люциус, — появился передо мной домовой эльф в наволочке-тоге, — Госпожа Нарцисса ожидает вас в саду. Она приказала передать, что вас ожидает сюрприз.

«Надеюсь она не заявит, что я беременный…», — криво усмехаюсь и кивнув, жестом свободной руки отсылаю слугу.

Оттолкнувшись от камина, встряхиваюсь всем телом и пригладив слегка растрёпанные волосы, более или менее твёрдым шагом направляюсь во двор. На улице же уже наступил вечер и заходящее солнце окрасило горизонт в ало-золотые тона… Гриффиндора (и почему у меня появилась именно эта ассоциация?).

Свежий воздух, запах цветов и лёгкий ветерок привели моё состояние к приемлемому уровню, а когда на глаза попалась роскошная белая кобыла, на спине у которой красовалось мягкое кожаное седло, губы вовсе растянулись в лучезарную улыбку. Увидев меня, тонконогая красавица задорно фыркнула и дёрнув ухом, грациозно подскакала к самым ступенькам крыльца, где встала боком и тряхнула вьющейся платиновой гривой.

— Нарси, — спустившись к жене, обнимаю её за шею и прижавшись лицом, вдыхаю приятный аромат нарциссов. В ответ на это супруга нетерпеливо переступила передними ногами, а затем подтолкнула меня носом намекая на то, что седло надела отнюдь не для красоты.

Рассмеявшись, отстраняюсь и левой ладонью хлопаю кобылу по крупу, заставляя её возмущённо вскинуться и всхрапнуть, после чего вдев левую ногу в стремя, легко взлетаю на спину белой лошадки. Никаких поводьев нет, но мне к счастью это и не нужно, чтобы удерживать равновесие…

Нарцисса, забыв о моей маленькой шалости (хотя, проще поверить в то, что она планирует отыграться позднее), звонко цокая копытцами побежала по выложенной белыми плитками дорожке, начав по кругу обходить особняк. По пути нам встретились несколько гуляющих павлинов, зелёные живые арки с цветами, фруктовые деревья, пруд и поляна для игры в крокет… Самое же главное — царящие вокруг покой и тишина, разрушаемая лишь шелестом ветра, пением птиц, да дробным цокотом копыт.

Зарывшись пальцами обеих рук в пышную шелковистую гриву, крепче стискиваю коленями бока кобылы, ощущая как под бархатистой шкурой перекатываются эластичные мышцы. Не так уж часто после рождения Лисанны мы устраиваем «конные прогулки», пусть и лишь вокруг дома, но тем ценнее эти минуты, которые сложно сравнить с чем-то ещё, либо хотя бы просто описать словами.

«Спать сегодня мне точно не придётся. А не завести ли нам ещё одного малыша?», — пробегаюсь пальцами по изящной шее и останавливаюсь на ушках лошадки, начиная их почёсывать, в ответ ощущая лёгкую дрожь и слышу тихое, но всё же звонкое ржание.

Нарцисса, на публике довольно молчаливая и холодная, когда мы остаёмся в кругу семьи позволяет своему темпераменту прорваться наружу. Всё же Блеки — древний магический род, чьи потомки культивировали в себе вполне определённые качества, отразившиеся особой мутацией мозга (что можно нивелировать самоконтролем и медитациями). В отличие от той же Беллы, моя жена прошла лишь поверхностную блековскую подготовку, так что уже сейчас её можно считать нейтральной волшебницей нижней планки среднего уровня силы.

Сам я нахожусь на средней (ближе к высшей) планке среднего уровня силы, по классификации магов. Для сравнения: средний чистокровный выпускник Хогвартса находится на высшей планке низшего уровня, либо на низшей планке среднего (но это — уникумы); среднестатистический маглорожденный в том же возрасте достигает средней или высшей планки низшего уровня; полукровки же могут как застопориться на средней планке низшего уровня, так и взлететь на низшую планку среднего уровня. Разумеется, во всём есть свои исключения и тот же Том Слизерин, к моменту окончания школы был на высшей планке среднего уровня (пусть и едва дотягивал до этого по показателям), в то время как его дед и дядя, по архивным записям министерства, едва дотягивали до маглорождённых выпускников…

К чему мне вспомнились эти подробности? Просто после ритуала воскрешения, в котором участвовали без малого три десятка довольно сильных волшебников, а для подпитки использовался переполненный силой алтарь тёмного рода, лорд Волдеморт является магом средней планки высшего уровня, с перспективой добраться до высшей планки… лет через десять активных тренировок с правильным режимом. Тот же Альбус Дамблдор, считающийся сильнейшим в мире, гордо занимает высшую планку высшего уровня и невзирая ни на что, регулярно доказывает свою силу (всё же председатель Международной Конфедерации Магов).

Печально это признавать, но для нейтрала, вроде меня, пределом развития является высшая планка среднего уровня, так как не «раскочегаривая» себя положительными или отрицательными эмоциями, незримую, но от того ничуть не менее реальную границу не пересечь. А ведь все волшебники высшего уровня — это тактическое оружие массового поражения, в то время как Дамблдор и Слизерин, кто бы там что ни утверждал, уже могут считаться стратегическим оружием.

Если у страны нет своего высшего, пусть даже тот сидит в стороне от политики, это всё равно, что магловское государство без ядерного оружия. Советский Союз в прошлом году потерял своего сильнейшего волшебника и одну из сильнейших держав мира сразу стало лихорадить так, что многие ставят на вероятность раскола.

«Но два высших в одной стране, в особенности если один — светлый, а другой — тёмный, редко могут ужиться», — наслаждаясь прогулкой, наклоняюсь вперёд и обхватив шею Нарциссы руками, зажмурив глаза утыкаюсь лицом в гриву, ощущая как резонирует наша магия, вытесняя из моих нервов остатки тёмных эмонаций.

Можно ли создать высшего «в искусственных условиях»? Конечно же… да. Только вот разбираться с ним придётся всем миром, так как никакая сила не даётся бесплатно, а настоящее могущество за деньги купить нельзя. Как докладывают информаторы из-за границы, в СССР пытались провести такой опыт невзирая на то, что во всём мире от этой суицидальной идеи отказались, итогом чего стало быстрое «усыхание» их собственного высшего.

Я даже не заметил того, что мы уже обошли особняк и снова находимся перед главным входом. Впрочем, остановившаяся и слегка взбрыкнувшая лошадка однозначно намекнула, что прогулка окончена.

— Может быть ещё кружок? — спрашиваю голосом, в котором ясно ощущается детская надежда, но в ответ получаю отрицательный фырк и мотание головой. — Эх… Спасибо, Нарси.

Соскочив на землю и пружинисто приземлившись на обе ноги, в пару движений снимаю с жены седло, бросая его прямо на дорожку (а ведь это — почти прелюдия). Кобылка же, резко встав на дыбы, в считанные мгновения перетекла в человеческую форму, позволяя насладиться обликом лучезарно улыбающейся платиновой блондинки, одетой в скромный белый сарафан с длинными рукавами.

— Люциус, — игриво подмигнула леди Малфой.

— Дорогая? — шагнув вперёд, обнимаю женщину за талию, немигающим взглядом глядя в лучащиеся озорством глаза.

— Я тоже хочу покататься, — дунув мне в лицо, заявила моя волшебница.

— Ваше желание — закон, — усмехаюсь и подхватив взвизгнувшую и рассмеявшуюся блондинку сперва на руки, задумавшись на пару мгновений перекидываю её на плечо (так что аппетитный круп теперь смотрит вверх и вперёд), а затем взлетаю по ступенькам на крыльцо и широкими прыжками преодолеваю холл, легко и непринуждённо взлетая по ступенькам лестницы на второй этаж…

(5)

Что может быть волшебнее, чем проснуться на огромной постели со смятыми простынями, прижимая к себе любимую жену? Пожалуй… я бы мог придумать десяток вариантов более интересных занятий, которыми можно было бы заняться в той же самой компании и с теми же декорациями. Впрочем, как показывает практика, даже самое вкусное и любимое блюдо, если его чем-то не разнообразить и есть каждый день на завтрак, обед и ужин, рано или поздно приедается.

«Магия может решить эту проблему: нужно всего-лишь подчистить свою память… и вот ты снова пробуешь лакомство, словно в самый первый раз. Правда, частые применения подобных чар могут привести к потере важных воспоминаний, рассеянности, снижению усидчивости, возникновению паранойи, ну и другим расстройствам личности. Какие пустяки», — усмехнувшись, зарываюсь лицом в платиновую гриву волос моей породистой лошадки…

— Люциус, ты взял с собой в постель трость, или просто так рад меня видеть? — игриво промурлыкала миссис Малфой, небрежным движением отбрасывая тонкое одеяло, которым мы укрывались…

* * *

Ванная комната обычного английского волшебника-аристократа — это не только место, где можно умыться, причесаться и справить нужду в мраморный унитаз, но и кабинет с читальным столиком, шкафчик с зельями, сквозное зеркало… Впрочем, о последнем никому лучше не знать. По желанию домовой эльф может доставить сюда чашечку кофе, которую можно выпить неспеша, наслаждаясь тишиной, мраморной плиткой разных цветов, цветочными ароматами.

После лёгкой разминки, произошедшей после пробуждения, мы с Нарциссой разошлись по своим ванным комнаткам. Кто-нибудь мог бы сказать, что это излишняя роскошь и вообще… принимать душ вместе с любимой женщиной весьма романтично. Однако же замечу, что во-первых, каждому человеку нужно личное пространство, где можно посидеть и подумать, параллельно разгадывая магловский кроссворд, во-вторых, принять водные процедуры вместе мы можем в любое другое время, а этот процесс способен затянуться, в-третьих, некоторые вещи нужно делать и хранить подальше от глаз второй половинки (мой деловой партнёр из индии разделяет эту точку зрения, за тем лишь исключением, что у него три четвертинки).

Помыв голову зельем с добавкой корня мандрагоры, в тело втираю мыло с добавлением жира единорога, а затем ополаскиваюсь под потоками воды из серебряного источника. Освежившись, выхожу к раковине с большим зеркалом и двумя шкафчиками с зельями, чтобы поочерёдно выпить очищающее зелье, через минуту — желудочный эликсир, ещё через две минуты — витаминный коктейль. Последним беру с полки зубной гель и при помощи кисточки наношу его на челюсти, отсчитывая ещё не меньше полуминуты, прежде чем прополоскать рот ключевой водой из горных источников.

«Какой смысл быть богатым магом, если не пользоваться всеми возможными благами?», — задаюсь философским вопросом, прямым ходом направляясь к трону для размышлений.

Утренняя газета и чашечка кофе уже находятся на столике и нос улавливает тонкий аромат горячего напитка. Свежий номер «Ежедневного Пророка» похрустывает страницами под пальцами, а заголовок на первой странице гласит: «Предательство родины или следствие преступной некомпетентности?».

«Ну что, Дамблдор, игра началась», — сделав маленький глоток из чашечки, открываю газету и читаю первую статью.

Рита Скиттер (кто бы сомневался) раскопала сенсационную информацию: две трети Хогвартского факультета Слизерин, а также множество детей аристократов, которые должны стать первокурсниками лишь в этом году, будут учиться чародейству и волшебству не в Англии. В самый последний момент уважаемые волшебники отозвали документы, заплатив небольшую компенсацию школе, чтобы отправить наследников и наследниц во Францию, Болгарию, а кого-то даже в США. Официальной причиной подобного поступка стал критически низкий уровень образования, отсутствие уроков по этикету, дуэлингу, ритуалистике и многим другим предметам.

Чуть более посвящённые волшебники считают, что таким образом мы — аристократия магической Англии, которую притесняют очень во многом и хотят лишить тёмные семьи их алтарей, проявляем свой протест министерству, возглавляемому Корнелиусом Фаджем (ставленником Дамблдора). Следующим прогнозируемым шагом станут вывод финансов и закрытие предприятий, а то и вовсе их продажа по заниженной цене каким-нибудь иностранцам. За счёт торговли с маглами экономика устоит, но вот удар по репутации, боевому потенциалу и политическому весу страны окажется тяжелейший…

«Зато у директора появилась бы великолепная возможность взять всю власть в свои руки, начав строить королевство маглорождённых и чисто светлых волшебников», — хохотнув, откладываю газету на край стола, а затем применяю чистящие чары.

* * *

Из ванной комнаты мой путь лежит в гардеробную, где прямо на входе установлены артефакты солнечного света, своим излучением осветляющие волосы и придающие коже намёк на загар (бледность — это хорошо, но в магловском мире сейчас в моде кожа цвета бронзы). Надев Кальсоны и майку из шерсти пегаса, накидываю рубашку из шёлка акрамантула, а затем влезаю в длинный тёмно-синий фрак… уже и не вспомню из чьей шерсти. Образ завершили туфли из драконьей кожи и трость с навершием в виде драконьей же головы, в которой спрятана запасная волшебная палочка.

«Чуть не забыл золотые наручные часы. Хорошо хотя бы то, что в них удалось встроить несколько полезных артефактов, а то ведь совершенно бессмысленная вещь получается», — мельком глянув на себя в зеркало, удовлетворённо киваю и через ещё одну дверь выхожу в коридор.

— Леди, разрешите вас проводить, — дождавшись появления Нарциссы, одетой в длинное нежно-розовое платье, подставляю оттопыренный локоть, за который жена с тихим смешком хватается.

— Какой сегодня чудный день: нам солнце ярко светит. Скажите мне, мой милый лорд, кто краше всех на свете?

— Конечно — это вы, моя богиня красоты: о вас мои надежды и мечты.

— Я польщена и смущена, сердце в груди трепещет…

— К вашим ногам, любовь моя, я сброшу с неба месяц: из ветра я сплету аркан и им поймаю облака, чтоб солнце не скрывали от тебя.

— Мой смелый лорд, мой дикий зверь, вы надо мной смеётесь?

— Ни в коем случае, госпожа, я говорю серьёзно. Хотите сердце из груди, своей я вырву и сожгу? Всё в доказательство любви, я вам не лгу.

— Не нужно жертв, мой милый лорд, я вам на слово верю…

— Моя богиня красоты, вы милосердны и милы…

— Мой лорд, мы будем вместе — я и ты.

Наша маленькая импровизация закончилась перед дверями в трапезную, и прежде чем войти внутрь я наклонился к супруге, чтобы быстро поцеловать её в щёку. Вот так, улыбаясь и посмеиваясь мы вошли в светлый зал, где за столом уже сидели двое сыновей в белых рубашках и чёрных лосинах, и лапочка-дочка Лисанна в белом платице принцессы.

— Доброе утро, — пристукивая тростью в такт шагам, киваю Драко и Скорпиусу. — Хорошо спалось, лисёнок?

— Ага! — радостно улыбаясь в ответ, маленькое чудо посмотрела на нас своими лучистыми глазками, заставляя ощутить как в груди вспыхивает тёплый огонёк…

— Отец, я не еду в Хогвартс? — требовательно спросил мой первенец, тем самым разрушая мягкую атмосферу идилии.

— Для начала: доброе утро, Драко, — добавляю в голос твёрдости, а на лицо надеваю маску аристократичной невозмутимости.

— Прошу прощения, — стушевался ребёнок, опуская взгляд к столу. — Доброе утро, отец, матушка.

— Хорошо, кивнув, смягчаю выражение лица и тон, ощущая как пальчики Нарциссы предупреждающе впились в мою руку. — Драко, мы ведь только позавчера с тобой говорили о том, как именно нужно выспрашивать интересующую тебя информацию.

Подведя супругу к свободному стулу, стоящему рядом с местом дочери, помогаю ей сесть и пододвигаю стул к столу. Заняв своё место во главе стола, вопросительно изгибаю брови и поощрительно киваю.

— Отец, сегодня мне пришло письмо о зачислении на первый курс Шармбатона, и я всего-лишь хотел узнать, правда ли это, либо какая-то ошибка, — более сдержанно произнёс наследник.

«Блековская импульсивность… Для боевых магов — неплохо, для политиков и управленцев — смерти подобно. Боюсь, если он не научится её сдерживать, то титул наследника придётся передать Скорпиусу… чего делать не хотелось бы. Нужно связаться с Гринграссами: у них старшая дочь до сих пор без жениха. Пусть пообщаются пару лет, может быть из этого что-то и выйдет. Всё же более подходящих нейтралов в Англии не найти», — все эти размышления пронеслись в моей голове за секунды, параллельно тому как формулировался ответ.

— Здесь нет никакой ошибки, Драко: ты и твои друзья будете учиться во франции, как минимум этот год. Твои брат, сестра и матушка будут жить в нашем особняке у моря, так что тебе не будет одиноко в чужой стране. Я же должен вплотную заняться делами рода. Политическая обстановка сейчас такова, что старые семьи не могут себе позволить отправлять детей в школу, управляемую лидером наших оппозиционеров. Я ответил на твой вопрос?

«А ведь как порой хочется использовать аргумент вроде «Я твой отец и мне лучше знать». Останавливает только понимание, что таким образом ребёнок не только не научится правильно думать, но и доверять родителям перестанет».

— Я всё понял, — отозвался сын. — Просто… В этом году в Хогвартс поступает Гарри Поттер и я подумал…

— Что вы сможете подружиться, — приподнимаю уголки губ в улыбке. — Увы, сын, далеко не всегда всё идёт так, как мы того хотим. Остаётся искать плюсы в той ситуации, которая имеется сейчас.

«А ещё, никакой герой магической Англии не станет дружить с сыном УПСа, когда станет известно о возвращении Тёмного Лорда. Лучше уж предотвратить такую дружбу, чем потом наблюдать за тем, как она превращается в ненависть. Да и после установления нашей власти и возвращения детей на родину, дружбу можно будет начать на совсем иных условиях».

(6)

И снова я шагаю через каминную сеть, ощущая, как меня тянет через невидимую трубу, а в следующую секунду делаю второй шаг, выходя из камина в атриуме министерства. Мимолётно опираюсь на трость, тем самым удерживая равновесие, и хищным взглядом скольжу по пространству зала, желая убедиться в том, что никто не заметил лёгкого проявления слабости.

«Обязательно подам заявку на то, чтобы этот раритет сменили на Исчезательные Шкафы. Традициям нужно следовать тогда, когда это не доходит до маразма, мешающего жить», — пассом руки избавляюсь от золы на обуви и гордо выпрямив спину, направляюсь к посту охраны.

Атриум министерства магии — огромное, пафосное и абсолютно безвкусно оформленное место: каждый раз как попадаю сюда задумываюсь о том, что здесь одновременно работали два дизайнера, один из которых стремился привнести максимальную утилитарность, а второй вдохновлялся картинками сказочных замков из магловских книжек. Чего стоит только статуя из трансмутированного золота, изображающая из себя фонтан? Магическая ценность у этого металла почти нулевая, электропроводность чуть лучше чем у стекла (из-за чего его даже маглы не купят), а художественная ценность вовсе отсутствует. Впрочем, за золотого домового эльфа, из ушей которого бьют струи воды, какой-нибудь цирк, может, и заплатит.

— Имя, цель посещения? — безразличным голосом спросил немолодой уже маг, жестом указывая на артефакт, который напоминает весы из магловского магазина.

— Люциус Малфой, — положив волшебную палочку на платформу для груза, отвечаю работнику министерства столь же безразличным тоном. — У меня встреча с начальником ДМП, встреча с министром и визит в отдел по образованию.

— Мистер Малфой, — мужчина оживился. — Возьмите бирку и проходите.

Приняв бумажку, которую следует надеть на волшебную палочку, миную турникет и рамку детектора опасных артефактов, созданную на основе Вредноскопа (понятия не имею, на каких принципах работает эта штука, собранная в Отделе Тайн и способная отреагировать на ножницы, если их взяли с собой с целью причинения вреда человеку).

— Уизли, — заскочив в кабинку лифта, киваю рыжеволосому низкорослому мужчине в клетчатом костюме.

— Малфой, — в тон мне ответил отец самой многодетной магической семьи Англии.

— Неважно выглядишь, Артур, — замечаю почти дружеским тоном.

— Из-за вашего финта, Люциус, министр нас всех решил… — собеседник эмоционально взмахнул руками, изобразив нечто неопределённое. — Вот скажи мне: зачем это было делать?

— Я — лидер партии умеренных консерваторов, — усмехаюсь уголками губ. — Тебе напомнить, кто в неё входит?

Уизли дёрнул щекой и спросил:

— Неужели это всё из-за алтарей тёмных?

— Не только, Артур, — отвечаю чуть более холодно. — Алтари — это, конечно, важно, но куда сильнее меня беспокоит то, что в последние десять лет Англия набрала сильный светлый перекос, а тёмная магия подпадает под ограничения и запрещается. Да сейчас тёмной магией клеймят даже то, что ей не является, а дети верят в то, что «убивающее проклятье раскалывает душу».

К концу моего монолога мой голос перешёл на подобие рыка, а пальцы правой руки до судорог стиснули навершие трости.

— Люциус, ты и сам должен понимать, что тёмная магия опасна и её нужно ограничивать… — попытался возмутиться глава семьи Уизли (чтобы там ни думала о себе его жена).

— Артур, — резко успокаиваюсь и продолжаю ровным тоном. — Ты, как глава отдела по борьбе с неправомерным использованием магии на магловской территории, как никто другой должен понимать, что обученный тёмный маг гораздо менее опасен для общества чем необученный светлый. Я понятия не имею, что задумал Дамблдор, готовя поколение нейтрально-светлых и светлых волшебников, которые не понимают того, что такое тёмная магия, но буду с этим бороться всеми возможными силами. Не бывает блага для всех, Артур, а попытка его навязать обычно делает только хуже.

Двери лифта открылись и я, не дожидаясь ответа от собеседника, уверенным шагом выхожу в коридор этажа, где расположился Департамент Магических Правонарушений. Несмотря на эмоции, демонстрированные одному из вернейших сторонников Великого Светлого Волшебника, настроение у меня прекрасное.

«Чем больше шороху мы наведём сейчас, тем меньше сопротивления будет потом», — мысленно усмехаюсь, проходя к кабинету Амелии Боунс.

— Амелия, вы не поверите, как я рад вас видеть! — переступаю через порог кабинета главы ДМП, изображая на лице самое постное выражение.

— Вы правы, Люциус, я вам не верю, — скупо поприветствовала меня высокая худая женщина, на левом глазу которой хищно поблёскивает магический монокль, который своей функциональностью едва ли уступает знаменитому глазу Аластора Грюма. — Впрочем, хорошо то, что вы так быстро отреагировали на просьбу прийти. Ознакомьтесь и распишитесь.

С этими словами женщина, одетая в приталенный чёрный деловой костюм, протянула мне несколько листов пергамента (присесть мне так и не предложили). Приняв документы, вчитываюсь в текст…

— Я надеюсь, что это — неудачная шутка, — поднимаю взгляд на волшебницу, которая с момента своего восхождения на пост уже немало крови у меня попила.

— Никаких шуток, мистер Малфой, — улыбнулась глава ДМП. — Указом министра, подписанным этим утром, все активы волшебников, принадлежавших к организации Упивающихся Смертью, замораживаются на время расследования по делу исчезновения Бартимиуса Крауча Старшего. Я слышала, что вы хотели отправить семью во Францию? Вынуждена вас огорчить: выезд из страны членам семей носителей чёрной метки тоже запрещён. Однако думаю, что вы ещё успеете вновь подать заявку в Хогвартс: директор Дамблдор войдёт в ваше положение.

«Думается мне, что нас пытаются подставить. Хорошо, что с Азкабаном все концы подчищены», — отложив бумаги на стол, усмехаюсь в лицо слишком много о себе возомнившей светлой, а затем расстёгиваю и закатываю рукав на левой руке.

— Должен заметить, что ко мне это не относится, — взгляд главы ДМП впился в абсолютно чистую кожу и даже монокль слегка засветился. — Но даже если бы моя и другие метки не исчезли, то это ничего не значило бы: моя семья отбыла во Францию ещё вчера вечером. Что же касается замороженных активов… Золото — это всего лишь металл, который можно хранить не только в банке. Но думаю, волшебники, которые на меня работают, будут в неописуемом восторге от новости, что из-за действий министерства их семьям придётся голодать. Бумажками же, мисс Боунс, можете воспользоваться по предназначению. Ещё что-нибудь у вас есть, или я могу идти?

— Не думайте, Малфой, что мы не знаем о ваших делишках с оборотнями, — довольно быстро взяла себя в руки женщина. — Мы не хотели поднимать эту тему, но если придётся, то общественность узнает…

— …что благодаря несчастным изгоям, которым регулярную помощь оказывает известный меценат лорд Кребб, больница Святого Мунго получает регулярные поставки добровольно отданных крови и молока единорогов, — перебиваю хозяйку кабинета самым саркастичным тоном. — Как думаете, на чью сторону встанут обыватели, если мы развернём полноценную информационную войну? Домохозяйки будут в восторге от историй о том, что маленькая девочка Омела получает ликантропное зелье, благодаря чему может вести полноценную жизнь… что оплачивается жуткими тёмными магами из собственного кармана. Всего доброго, Амелия: с тобой приятно разговаривать, но мне ещё нужно посетить министра.

* * *

— Корнелиус, — зайдя в кабинет главы министерства, обставленный с куда большей роскошью, нежели владения начальницы ДМП, встречаюсь взглядом с глазами низенького мужчины в малиновом костюме. — Скажи мне, друг мой: ты решил войну новую начать?

— Я решил? — вспыхнул собеседник. — А не твои ли дружки начали вывозить из страны семьи? Да глядя на это, нейтралы тоже потянулись из Англии, забирая детей из Хогвартса, да и светлые семьи… Знаешь, на что это похоже?

— И на что же? — иронично изгибаю брови. — Не отвечай, я сам догадаюсь… Наверное… это похоже на полную некомпетентность Дамблдора, как директора школы, которая за пятьдесят лет превратилась из лучшей в мире, в серую посредственность? Или нет: это похоже на то, что министерство лишило денежных средств почти половину аристократии Англии, запретив им защищать свои семьи от безграмотности и нападок Светлых Сил? Если ты не отзовёшь эти указы, Корнелиус, то истинно тёмные семьи могут и ответить, и я их сдержать не смогу… потому что нет у меня сейчас средств, чтобы кого-то сдерживать: вассалов по пальцам рук пересчитать можно, наёмникам платить нечем, а оборотни, связью с которыми меня пугала твоя ручная шавка, не станут ждать, пока к ним придут авроры и всех переловят. Боишься, что мы начнём выводить свои активы из страны, попутно перевезя семьи в другие анклавы? Так не пытайся нас запугать былыми проступками: даже крыса, если её загнать в угол, бросается на охотника в самоубийственной атаке.

— Как же я вас всех ненавижу, — закрыв глаза, министр откинулся на спинку кресла. — Я всего лишь хотел себе большой кабинет и хорошо оплачиваемую непыльную работу… Эта работа была бы непыльной, если бы ты с тёмными семьями и Альбус со своей Гвардией Света постоянно не мутили воду. Вот скажи мне: чего вы добиваетесь своим демаршем?

— Смещения Дамблдора, — отвечаю не задумываясь, говоря только часть правды. — Мы — аристократы, готовы защищать нашу родину и бороться за её величие, пока о нас не вытирают ноги все, кому не лень этим заниматься. Можешь посадить меня в Азкабан по надуманному обвинению, но я уже отдал все необходимые приказы и работники моих предприятий готовятся перебраться на новые места. Те же действия совершают служащие всех моих сторонников, так что если ситуация не изменится, магическая Англия лишится самой высококвалифицированной четверти своего населения. Золото, так уж и быть, мы можем оставить министерству, но вряд ли оно вам сильно поможет, когда на остров решат заглянуть соседи.

— Мордредовы интриганы, — Фадж вздохнул. — Вы с Дамблдором выкручиваете мне руки. Хочу в отпуск… А лучше — в отставку. Да кто отпустит?

— Вот и договорились, — уже собираясь уходить, добавляю: — Мне нужно поспешить, пока операция «Исход» не вошла в финальную стадию.

Шаг в сторону

Над Англией сгущалась тьма: тени становились длиннее и глубже, звуки затихали, в воздухе напряжённой струной гудело предчувствие чего-то мрачного… Наступала ночь, сменяющая один из последних тёплых дней.

Пока ученики школы, разошедшиеся по своим гостиным готовились отойти ко сну, а их деканы и другие преподаватели проверяли своих подопечных и замок, директор Хогвартса поднялся на астрономическую башню и встав лицом к скрывающемуся за горизонтом огненному диску, погрузился в свои невесёлые мысли. Великолепная фиолетовая мантия с изображением звёзд и единорогов, золотые колокольчики, вплетённые в густую и длинную бороду, атмосфера чего-то древнего и таинственного, а вместе с тем могущественного и тёплого, которая всегда сохранялась вокруг школы чародейства и волшебства, в этот раз были не в силах развеять тяжёлые думы…

Том Слизерин вернулся — этот факт потряс старого волшебника, когда Северус Снейп доложил о проведённом Упивающимися Смертью ритуале возрождения. И пусть сам верный зельевар не знал многого, так как из-за работы на Дамблдора ему доверяли поскольку-постольку, но даже этих сведений хватало, чтобы разом перевернуть игральную доску со старой шахматной партией и достать колоду карт для игры в покер.

«Я слишком стар для этого», — устало подумал величайший светлый маг современности, так и не успевший за свою жизнь подготовить ученика, который мог бы продолжить его дело…

Старые кости ныли, предвещая скорую бурю, а фантомные ощущения от ран намекали, какого именно рода ожидает встряска. В конце концов, не только пророки умели предсказывать несчастья…

Казалось бы, что такое какие-то сто лет для мага высшей планки высшего уровня? Однако же сто лет Альбусу было только на бумаге: обучение у Николаса Фламеля отняло почти пятьдесят лет жизни, которые были проведены в созданной алхимиком временной аномалии; во время войны с немецкими силами профессор трансфигурации и декан факультета Дамблдор, вооружившись хроноворотом и беспощадно эксплуатируя феникса, который до сих пор это вспоминает, появлялся то на одном рубеже боевых действий, то на другом, стараясь помочь союзникам хоть чем-то и ощущая груз тяжёлой вины за то, что стал одной из причин появления страшнейшего Тёмного Лорда тысячелетия, а днём вновь шёл читать лекции детям и делал вид, что никуда не отлучался (война для него затянулась на субъективных двенадцать лет, полных «подвигов» и «героизма» под самыми разными именами); затем был период затишья, во время коего верный хроноворот использовался ещё не раз, а когда о себе заявил Том… Одним словом, время, отведённое на жизнь даже высшему магу, утекало сквозь пальцы, будто вода.

После войны, которая не закончилась победой над давним другом, в какой-то момент соблазнившимся могуществом самой тёмной магии, а продолжавшейся ещё около полутора лет реального времени, Альбус дал себе обещание, что сделает всё возможное и невозможное, но не допустит повторения тех кошмаров. Даже среди маглов слова могут нести большую силу, волшебникам же и вовсе не стоит лишний раз открывать рот, что в очередной раз подтвердилось с появлением Тома Слизерина и его приспешников, которые всеми силами продвигали законы и правила, крайне похожие на идеи нацистов.

В магической Англии началась гражданская война, которая выплеснулась на улицы магловских городов, а по Альбусу ударил сильнейший откат за клятву, данную самому себе, которую он не сумел исполнить из-за собственной нерасторопности. В те единственные разы, когда он смог выйти на бой с самопровозглашённым Тёмным Лордом, в организме бурлил такой коктейль из зелий и эликсиров, что самый умелый из магловских барменов лишь покачал бы головой от уважения.

И вот, когда последствия отката уже почти удалось преодолеть, а в голове составлялся план сражения с молодым и горячим тёмным магом, едва-едва ставшим высшим и до конца так и не освоившимся со своими возможностями, прозвучало это дурацкое пророчество, из-за поверивших в него волшебников давшее Слизерину практически ультимативную неуязвимость (ведь победить его может только ребёнок, рождённый от пары волшебников, трижды бросавших ему вызов).

В тот день, когда Сивилла произнесла своё первое истинное пророчество, Дамблдор впервые понял троянцев… которые сожгли одну говорливую ведьму, пусть это и было уже бессмысленно. От самых радикальных действий его удержало лишь понимание, что родная страна может и не пережить буйства двух Тёмных Лордов, достигших ранга высших магов (Атлантиде, если верить летописям, хватило столкновения четырёх высших).

И снова хроноворот, чужие личины и имена, столкновения с оборотнями, вампирами, наёмниками, поднятой на кладбищах нежитью. Не раз и не два Альбус вытаскивал членов Ордена Феникса из самого пекла, надевая на себя внешность рядового аврора, после чего возвращался в прошлое и отдыхал, сидя в кресле директора и перебирая бумажки.

А потом был Хеллоуин, во время которого погибли Поттеры и Том Слизерин. Незадолго до этого Дамблдор попросил у Джеймса мантию, надеясь на её скрывающие свойства, которые должны были помочь обойти временную неуязвимость противника, данную ему пророчеством. А ведь будь этот артефакт у той же Лили…

«Ещё одна ошибка самоуверенного старика, который возомнил себя вершителем мира. Единственным и неповторимым подражателем Мерлина», — саркастично подумал Директор, в мыслях коего было столько яда, что и какой-нибудь василиск мог бы отравиться.

Перед своей смертью Том проклял мальчика, который его «победил»: кусочек ментального тела тёмного мага прицепился к энергетическому телу малыша и стал его поглощать, стремясь на столь благодатной питательной основе восстановиться и притянуть в новое тело остальной ошмёток души (истинно тёмное перерождение, которое практиковали демонологи древнего Шуммера). Самым простым было бы убить будущий сосуд Слизерина, но Альбус прекрасно знал, куда именно ведут лёгкие пути…

Гарри требовалось спасать, причём действовать следовало быстро и решительно. Директору Хогвартса пришлось вспомнить всё, что он знал о ритуалистике, а также магии японских охотников на нечисть, чтобы запечатать осколок Тома в шраме-руне, после чего тщательно выжечь то подобие разума, которым он обладал, при помощи собственных ментальных способностей.

Печать получилась надёжной, но только изнутри: снаружи её могло сломать множество вещей, начиная от боевого заклинания и заканчивая неоформленным выбросом силы. Накладывать на малыша ещё одну печать было опасно уже для маленького Поттера, который и с поддержанием этой-то клетки справлялся с трудом. Это и стало причиной, почему сын героев и ставший героем для волшебников малыш на долгие десять лет был спрятан от всего магического: чтобы за ним присматривать, старику пришлось привлекать давнюю подругу-сквибку, успевшую повоевать на магловской стороне во вторую мировую.

Дурсли, как ближайшие магловские родственники Гарри, пусть и были не самым идеальным вариантом, но честно исполняли обязанности опекунов, обеспечивая ребёнка едой и одеждой, крышей над головой и лечением болезней, устроили его в школу, да и вообще пытались защищать, о чём говорит их попытка побега при появлении письма из Хогвартса (могли ведь бросить его и сбежать втроём). Ну, а то, что мальчику давали работу по дому — это даже хорошо: привыкнув к труду руками, он по достоинству оценил магию как чудо, а не инструмент для завязывания шнурков. Да и тот факт, что ребёнок вырос добрым и любознательным, а не зашоренным и самовлюблённым, говорит о его дяде и тёте как о хороших воспитателях.

После того как маленький Поттер попал в школу, Альбус незаметно провёл ежегодную проверку шрама-печати. Результатами он был более чем доволен: ментальный паразит полностью погиб и теперь растворялся в энергетике Гарри, за счёт своей большей плотности позволяя ему разом шагнуть на несколько ступеней силы вверх, в результате чего на первый курс поступил волшебник высшей планки низшего уровня, который даже если все семь лет будет бездельничать, в итоге достигнет минимум средней планки среднего уровня.

«Хороший мог бы получиться ученик. Хоть где-то я всё сделал правильно», — лёгкая улыбка коснулась губ старца, но тут же угасла.

Кроме лечения юного Поттера, в последние десять лет Альбус занялся радикальной реформой образования и попытками запретить открытый доступ к знаниям, которые воспринимать иначе, чем оружие массового поражения, нельзя. Но невзирая на падение очередного Тёмного Лорда, старые семьи восприняли нововведения в штыки, всеми силами ставя палки в колёса. И если бы этим занимались только бывшие Упивающиеся, но ведь и многие светлые рода начали поднимать шум из-за «попрания традиций».

«Где же вы все были, когда маглорождённые и молодая аристократия грудью вставали на пути тёмных магов, не давая им превратить Англию в своё королевство? А стоило всему закончиться, как всякие «благородные сэры» полезли из каждой щели», — светлые маги не умели злиться — это была плата за использование силы специфичного окраса, но вот досада, которую испытывал Дамблдор, могла бы затопить Чёрное Озеро, если бы её можно было измерить литрами.

Фракция Малфоя требовала, чтобы в Хогвартсе преподавали ритуалистику, боевую магию, традиции… На первый взгляд — это были логичные требования, ведь волшебник должен развиваться всесторонне. Однако если взглянуть на ситуацию под иным углом, всё становится не столь радужно: ритуалы, если проводить грубую аналогию — это аналог магловской высшей физики, в которой мало знать формулы и уметь составлять комбинации цифр, но нужно иметь огромный багаж знаний, чтобы вместо безобидного светлячка не получить большой взрыв; боевая магия — это оружие, сравнимое или даже превосходящее по мощности ручное огнестрельное оружие маглов, гранатомёты Второй Мировой, помноженные на бесконечные боеприпасы; традициями же аристократы называли сборник этикета, в котором описано то, кто и кому должен кланяться, насколько низко и как долго стоять в согнутой позе.

«Прошли те времена, когда мальчик становился мужчиной в двенадцать, а отцом — в четырнадцать. Прошли те времена, когда детям требовалось учиться убивать раньше, чем читать. И я сделаю всё, что только от меня зависит, чтобы эти времена никогда не вернулись вновь. Дети должны быть детьми, и только покинув стены школы, они уже смогут решать то, становиться ли им боевыми магами, ритуалистами, алхимиками… Школа же должна давать основы и помогать развить внутреннюю силу, чтобы на избранном пути было легче не свернуть не в ту сторону».

— Что же… Том. Поборемся.

Шаг навстречу

(1)

В большом камине горит яркое пламя, облизывающее сухие дрова, распространяющие по гостиной, оформленной в зелёно-серебряных цветах приятный аромат. Два удобных кресла с высокими спинками, в одном из коих сижу я, а в другом — гость Малфой-менора, стоят под углом к очагу, чтобы нам было удобно смотреть и на пламя, и друг на друга…

На мне надет тёмно-синий костюм-тройка, мой собеседник же предпочёл тёмно-зелёный, почти чёрный фрак, из-под которого выглядывают воротник и манжеты белой рубашки. В наших правых руках находятся бокалы с французским вином, производимым их кентаврами…

— Значит, Дамблдор заявил о том, что собирается открыть вуз для волшебников? — обманчиво спокойным, убаюкивающе-бархатистым голосом спросил Том Слизерин, красные глаза которого переместились от пламени в камине к моему лицу.

Светлая, даже бледная кожа, тёмные волосы, красные радужки глаз, высокий рост и стройное и при этом хищное телосложение этого человека, по отдельности могли бы смотреться необычно, но вполне красиво, как экзотическая деталь, которая заставляет образ отпечататься в памяти. Однако же, собранные в одном человеке, эти черты делали его… чуждым? Словно бы и не человек рядом с тобой находится, а опасное существо, по какой-то причине им притворяющееся.

— По словам Дамблдора, финансирование для вуза уже собрано, а преподаватели для факультетов артефакторики, ритуалистики и алхимии прибудут весной, чтобы осенью начать работу с первым набором студентов, — заседание Визенгамота, на котором директор Хогвартса обрадовал нас этими новостями, пошатнувшими позицию старой аристократии, которая долгое время упрекала старика в падении уровня образования лучшей магической школы Великобритании, завершилось всего полтора часа назад, так что выработать новую стратегию я ещё не успел. — Нейтралы радуются; светлые ликуют; некоторые наши сторонники задумываются. В свете этого, старику дан полный карт-бланш на изменение школьной программы, чтобы дети получили наиболее усреднённое начальное образование и развили свои силы до приемлемого уровня.

— Это могло бы стать проблемой, — Слизерин отпил маленький глоток из своего бокала. — К счастью, сомневающиеся не успеют переметнуться. Как идёт подготовка?

— На наёмников из-за границы рассчитывать не стоит — они получили долгосрочные контракты… а тот сброд, который остался не у дел, уже я тащить в Англию не хочу, — делаю небольшую паузу, подбирая правильные слова. — Есть подозрение, что наш противник заручился поддержкой кого-то из русских, пользуясь отсутствием у них собственного высшего. Если вы позволите, то я начну переговоры с их конкурентами от вашего имени, чтобы создать напряжённость внутри их страны, тем самым связав руки боевым отрядам, которые можно было бы перебросить межконтинентальными порталами. Скорее всего вам не придётся вмешиваться в их дела, но сам факт имени высшего мага, который стоит за фракцией, позволит им действовать более агрессивно.

— Неужели в Союзе не действуют высшие из других государств? — изобразил интерес Тёмный Лорд.

— Официально — нет, — отвечаю уверенно, всё же за эту информацию пришлось заплатить… и не только золотом. — Китай и Америка оказывают протекцию некоторым фракциям, но неофициально, так как их волшебники связаны клятвами собственным государствам. Дамблдор же воспользовался лазейкой, предоставляемой председателю МКМ как миротворцу…

— Я же вовсе ничем не связан, — понятливо кивнул Том. — Может быть мне вовсе в Союз эмигрировать? Уверен в том, что они будут не против принять у себя тёмного высшего на почти любых условиях. Только представь: новое имя; новая страна; новые возможности…

«Чего?», — не знаю, смог ли я удержать лицо, но искренний хохот Тёмного Лорда, пронизывающий до самых костей, заставил мурашки побежать у меня по спине.

— Мой лорд?.. — осторожно подаю голос, ощущая волны мрачного торжества, исходящие от силуэта гостя.

— Шучу, Люциус… Шучу, — пригубив вина, собеседник прикрыл глаза. — Я ещё не обезумел, чтобы приносить клятвы властям Союза, становясь их цепным псом в золотой будке с подстилкой из бархата. А на иных условиях они к себе иностранца моего уровня не пустят, а при попытке влезть самостоятельно — взвоют на весь мир, прося защиты у соседей. А те, в свою очередь, с огромной радостью помогут, ведь им тоже выгодно, чтобы у новоявленной России не было своего высшего, а сама страна стала общей нейтральной территорией. Я даже не удивлюсь, если эту страну так и не смогут поделить между собой…

«Фух… Я уж подумал, что он действительно хочет нас кинуть и уйти в решающий момент. Вот это был бы номер», — думать подобное в присутствии Тёмного Лорда было небезопасно, но в своих щитах разума мне сомневаться не приходится.

— Люциус, ты доказал свою верность и полезность, — отставив бокал на низкий столик, стоящий между креслами, Слизерин положил руки на подлокотники, пальцами впившись в выступающие серебряные головы драконов. — Пусть меня и удручает то, что ты так легко поверил в вероятность моего… бегства…

— Мой лорд, я не… — поспешно подаюсь вперёд, желая оправдаться (не хватало мне ещё навлечь на себя гнев главы ордена из-за такой глупости).

— Молчать, — невидимая волна силы вдавила меня в спинку кресла и отхлынула, а Тёмный Лорд резко успокоился, продолжив говорить ровным голосом: — Пусть ты и позволил себе поверить, что я могу предпочесть сбежать вместо того, чтобы сражаться за то, что принадлежит мне по праву, я ценю верность и полезность. Поэтому, лорд Малфой, подумай хорошенько: какую именно награду ты хочешь получить? Замечу, что эта моя милость никак не отразится на том, что ты получишь после успешного завершения войны, а также никто из внутреннего, а тем более — внешнего кругов, не узнают о том, что ты получил больше остальных. Выбирай с умом, Люциус…

«Ещё одна изощрённая проверка? Откажусь от награды — оскорблю; попрошу что-нибудь вроде поста министра — выставлю себя дураком; попрошу то, чего он не может дать, либо слишком много потребую — вызову гнев. А что если рискнуть?», — опустив веки, медленно вдыхаю и выдыхаю, а затем открыв глаза встречаюсь с терпеливым взглядом высшего мага.

— Я бы хотел узнать способ того, как стать бессмертным, — произношу твёрдо и уверенно, ощущая как каждая мышца в теле цепенеет от ощущения холода, который начал распространяться от Тома Слизерина.

В гостиной стала сгущаться тьма и даже огонь был не в состоянии её разогнать, превратившись в нечто вроде трёхмерной бесцветной иллюзии. Лишь два красных глаза, которые сияли будто раскалённые угольки, с интересом вивисектора впивались в саму мою душу, будто бы решая, раздавить наглую мошку, либо отпустить на волю.

«Если он меня убьёт, то слишком много потеряет», — пытаюсь убедить себя логичными мыслями, прекрасно понимая при этом, что если и не шагнул за грань дозволенного, то балансирую на самой грани.

Внезапно всё прекратилось и свет от камина вернулся в комнату, а моё тело вновь стало меня слушаться. Протянув руку к бокалу, высший волшебник подхватил его за тонкую ножку и поднёс к губам, делая несколько небольших глотков. Спустя ещё десяток секунд, прозвучал его ровный голос:

— Я не отказываюсь от своих слов, Люциус и ты получишь свою награду, пусть из-за своей магии и не сможешь в полной мере ей воспользоваться. Однако, прежде чем я передам тебе знания, ты должен поклясться, что не воспользуешься этим знанием против меня и не передашь его никому другому. Поклянись жизнью и разумом, Люциус.

Достав волшебную палочку, наклоняюсь вперёд и протягиваю левую руку собеседнику, который повторив мои действия, своими пальцами крепко вцепился в моё запястье. Позвав домового эльфа, приказываю ему засвидетельствовать клятву, а затем произношу ритуальные слова…

Вырвавшиеся из кончиков волшебных палочек золотые ленты связали наши руки, а затем истаяли в воздухе, оставив две невидимые обычным зрением ниточки, постепенно истончающиеся до того состояния, когда их даже магическим зрением обнаружить не получится. На мне же появилась метка клятвы, нарушение которой дестабилизирует мою магию, что меня либо убьёт, либо лишит разума и сил… после чего всё равно убьёт.

— А теперь, Люциус, время получить награду, — Тёмный Лорд растянул губы в усмешке и откинувшись на спинку кресла, сцепил пальцы рук перед грудью. — Убери свою защиту с разума: я не хочу, чтобы во время обучения ты получил ментальную травму.

Послушно ослабляю защиту и устроившись на своём сидении поудобнее, встречаюсь взглядом со Слизерином. В следующую секунду в голове словно бы вспыхнул салют, а перед внутренним взором стали мелькать обрывки сцен, сопровождаемые мысленными пояснениями и ощущениями. Продолжалось это достаточно долго, а когда процесс прервался, моё сознание начало погружаться во мрак беспамятства…

(2)

— Мистер Малфой, рад вас видеть, — кивнул мне бармен, как всегда стоящий за стойкой в общем зале своего трактира. — Стаканчик огневиски?

— Увы, Том, — невербальными чарами избавляюсь от сажи из камина, оставшейся на одежде. — У меня назначена встреча с деловым партнёром. Как-нибудь в другой раз.

— Жаль, — непритворно вздохнул хозяин заведения, в котором сейчас практически не было посетителей. — Что же, в другой раз. Удачного дня, мистер Малфой.

— Удачного дня, Том, — миновав большой зал, выхожу на задний двор трактира и перехватив трость за древко, стучу серебряной драконьей головой по кирпичам кладки, активируя переход на Косую Алею.

«Нужно будет задержаться на обратном пути и всё же чего-нибудь выпить. Незачем разрушать хорошие отношения с человеком, через трактир которого каждый день проходят десятки волшебников», — мелькает в голове отстранённая мысль, пока стена передо мной расступалась, превращаясь в высокую арку прохода.

Делаю шаг вперёд и подняв левую руку, массирую пальцами переносицу, а затем и прикрытые глаза, всё ещё отдающиеся болью после экспресс-обучения от Тёмного Лорда. Как-то в мире маглов я слышал фразу о том, что при виде какой-то картины, события или чтения книги, они обливаются кровавыми слезами… Что же, мне довелось убедиться, что данное утверждение в магическом мире может быть отнюдь не фигуральным (даже лечебные зелья почти не помогают, так как боль скорее фантомная, вызванная перенапряжением нейронов мозга, а не реальная).

Перехватив трость за серебряное навершие, неспешно направляюсь вдоль неровной улицы, по правую и левую руки от которой находятся лавки, магазины, бутики… На мне сегодня надета короткая зелёная мантия, похожая на магловское пальто, белые штаны и чёрные туфли. Волосы прилизаны назад, открывая заметно побледневшее лицо, в зеркальном отражении выглядящее ещё более худым чем обычно (постоянная тошнота не позволяет нормально есть и когда это прекратится не ясно).

«Как там говорится? Во многих знаниях — многие печали… Так кажется. Стало ли мне лучше от того, что я узнал как создавать крестражи? Пожалуй — нет. А вот отдельные элементы подготовки к этому ритуалу, являющемуся исключительно тёмным, можно использовать для своего усиления. Это же надо: поглощение обрывков ментальных тел, для наращивания собственной силы… Только вот использовать для этих целей людей нельзя: даже самый слабовольный магл, в процессе гибели выдаёт импульс такой силы, с ярким негативным окрасом, что самому можно сойти с ума, даже не заметив этого», — морщусь от порыва сырого ветра, тут же создавая вокруг себя слабенький кинетический щит, способный защитить разве что от дождя.

Зима в этом году в Лондоне выдалась пасмурная и тёплая, а вот у стен Хогвартса уже лежит снег. Впрочем, это совершенно не мешает строителям, которые на противоположном берегу Чёрного Озера возводят башню Вуза Высшей Магии, деньги на который Альбус Дамблдор почти полностью выделил из личных фондов, за что его имя будет увековечено в камне.

«Тщеславный, лицемерный, хитрый старикашка», — усилием воли отгоняю от себя мысли о тех проблемах, которые начали возникать у моей (точнее — Тёмного Лорда) фракции, после того как началась вся эта суета с высшим учебным заведением, создавшим полсотни рабочих вакансий.

Возвращаюсь к обдумыванию того, кого бы использовать для личного усиления (глупо ведь отказываться от возможности подняться на высшую планку среднего уровня за несколько месяцев регулярных ритуалов?). Идеальным вариантом были бы свиньи, но… я просто брезгую их ментальными телами. Чуть лучшим вариантом являются собаки, у которых всё же имеется один огромный минус — они слишком сильно привязываются к хозяевам, а мне нужно в первую очередь позаботиться об отсутствии отклонений в собственных мозгах. Доставка обезьян же будет стоить дороже, но при этом гарантирует наилучшее усвоение «питательного материала».

«А ведь Слизерин использовал для этих целей маглов… то-то он сам возглавлял некоторые рейды, которые происходили для устрашения», — подняв взгляд на вывеску очередного магазина, слегка усмехаюсь.

— «Волшебник-Затейник», — произношу название заведения одними губами. — И ведь озаботились же чарами, чтобы дети младше шестнадцати лет вовсе не видели ни входа, ни самого магазина.

Снова массирую свободной рукой пульсирующие глухой болью глазные яблоки… Глаза — два кусочка мозга, имеющие прямую связь с внешним миром, через которые проще всего проводить магическую энергию, чтобы воздействовать на зрительные центры, а через них — на мыслительные, заставляя вспоминать, либо же усиленно запоминать. Забавно, но магловское изобретение, называющееся «тёмные очки», способно создать защиту от чтения памяти едва ли не на порядок лучше чем стандартные техники окклюменции (и их ещё называют безмозглыми дикарями?).

Пусть знание о том, как создать крестраж для меня и бесполезно, в конце концов, подобный ритуал определённо переведёт меня из пользователей нейтральной магии, так же называемой «серая магия», в тёмный спектр, что грозит психическими отклонениями, да и временной утратой наработанного контроля, позволяющего некоторые заклинания использовать невербально и без палочки. Зато знание о том, что у меня в сейфе хранится один из крестражей, уже меняет очень многое…

Почему «один из», а не просто «крестраж»? Просто одна из функций этого артефакта после гибели создателя должна притянуть его душу к проклятому предмету, но… как говорят продвинутые магловские подростки, «Тёмный Лорд накосячил». По всей видимости, он хотел подстраховаться на случай того, если первый якорь будет обнаружен и уничтожен, в результате чего создал как минимум ещё один, а после потери своего тела неожиданно обнаружил, что каждый из артефактов тянет его к себе, не позволяя приблизиться ни к одному другому.

«Один из тех случаев, когда «много» не значит «хорошо»», — хмыкнув, толкаю входную дверь, над которой тут же звякнул колокольчик-оберег, отпугивающий злых духов, и вхожу в просторный светлый зал, где определённо использовали заклинание расширения пространства, дополнив реальный эффект зеркалами, визуально делающими помещение ещё больше.

На полу, выложенном чёрными и белыми квадратными плитками, уложенными в шахматном порядке, вдоль стен стоят манекены мужчин и женщин, одетые в облегающие фигуру костюмы животных, которые имеют вырезы на груди, в паху, накидывающиеся капюшоны с ушками и хвостики. Между манекенами пристроились стеллажи с различными игрушками вполне определённого предназначения, шлемы с пазами для флаконов с воспоминаниями, подписанные образцы зелий и многое-многое другое. Несколько посетителей, по внешнему виду — довольно молодых, лица которых скрывают чары приватности (наложенные на весь магазин) даже не повернулись в мою сторону, продолжая знакомиться с ассортиментом товаров.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — обратилась ко мне невысокая девушка, одетая в пушистый костюм розового кролика, с капюшоном и полумаской, скрывающей верхнюю половину лица.

— Я - совладелец данного предприятия и у меня назначена встреча с управляющим, — окинув взглядом ладную фигурку работницы заведения, отмечаю наличие короткой маечки, прикрывающей грудь и юбки, спускающейся почти до колен, но имеющей глубокие разрезы на бёдрах.

— Одну минуту, я сообщу о вас мистеру Лютору, — пообещала явно маглорождённая волшебница (чистокровная вряд ли согласилась бы покинуть дом в столь откровенном виде), при этом дёрнув розовой пуговкой носа и слегка опустив длинные уши. — Вы можете подождать здесь или пройти в приёмную.

— Я подожду здесь, — заявляю спокойно, без намёка на раздражение или недовольство.

Девушка развернулась и цокая высокими каблуками хрустальных туфелек, помахивая выглядывающим из прорези юбки хвостиком ушла куда-то в сторону служебных помещений. Признаюсь честно: если бы у меня не болели глаза и не гудела голова, то отвлечься от вида открывающегося сзади было бы непросто даже учитывая все навыки в работе с разумом.

«Владелец Плейбоя подал бы на нас в суд за то, что мы так нагло эксплуатируем образ розового кролика. Впрочем, маглы ещё не скоро дойдут до создания костюмов, полностью передающих тактильные ощущения и позволяющих шевелить искусственными конечностями, которые природой в человеческом теле не предусмотрены. Нужно будет присмотреть что-нибудь подобное для Нарси… Из неё получится миленькая белая кошечка», — слегка усмехаюсь, и пока есть время, возвращаюсь к прерванным размышлениям.

Как создать крестраж? Для начала необходимо выбрать предмет, пропитанный либо силой самого мага, либо являющийся сильным артефактом (чем старше — тем лучше), при этом какая-ннибудь зачарованная галька не подойдёт, а вот ракушка с берега моря — вполне.

Вторым этапом нужно найти жертву, которой должен быть магл, либо слабый волшебник, ментальное тело коего лишается всего лишнего и помещается в артефакт, в специально заготовленную магическую клетку, с вписанными командными установками. После этого требуется подождать ещё пару-тройку дней, после чего можно отрезать кусочек собственного ментального тела, чтобы внедрить его в заготовку, которая не сможет сопротивляться «перевариванию».

Желательно, чтобы на финальном этапе ритуала имелась ещё одна жертва (допустимо даже животное), кусочками души которого можно залатать собственную прореху, ставя своеобразную заплатку, которая позднее рассосётся…

«Даже представлять не хочу, какую боль должен испытывать маг, который на это решится. А ведь на психику такое должно давить сильнее обычных тёмных ритуалов с жертвоприношениями», — мимолётная мысль заставила зародиться сомнения в глубине души, но клятва не использовать эти знания для того, чтобы не причинить вреда Тёмному Лорду ни напрямую, ни косвенно, ни словом, ни делом, ни бездействием, связывает меня по рукам и ногам.

— Мистер Лютор вас ожидает, — сообщила вернувшаяся зайка, невинно хлопая голубыми глазками.

«Почти верю», — улыбаюсь уголками губ, и кивнув, направляюсь следом за девушкой…

* * *

— Мистер Малфой! — радушно воскликнул восемнадцатилетний волшебник, одетый в чёрный деловой костюм с белоснежной сорочкой, которые не могли скрыть крепкого телосложения, красующийся абсолютно лысой головой, которая вроде бы даже поблёскивала в свете магических ламп. — Как я рад, что вы так быстро отозвались…

«Из-за твоей лысины, у меня глаза не только болят, но и слезятся. Ты что, полируешь её блеском для мётел?» — к счастью, мне хватило выдержки для того, чтобы не высказать всё это вслух, пусть я и уверен в том, что этот человек над подобным только посмеётся.

— Лексингтон, — киваю эмигранту из США, родители коего погибли в автокатастрофе, когда ему было четыре года. — Что за великолепная новость у тебя появилась? Прости, но у меня сейчас слишком мало времени, чтобы разводить долгие танцы вокруг да около.

— Время — деньги, — согласно кивнул собеседник и взмахнув рукой в сторону ширмы, отгораживающей часть его рабочего кабинета, торжественно объявил: — Лорд Малфой, я имею честь вам представить последнее слово в магической науке! Прорыв, который позволит совместить эффективность, красоту и комфорт… фурри!

Едва последнее слово прозвучало, как ширма исчезла и моему взгляду предстали три девушки лет шестнадцати-восемнадцати, одетые (или раздетые?) в одни лишь передники от платьев горничных. У одной из них были рыжие волосы, человеческие и лисьи ушки (вторая пара стояла торчком, выглядывая из гривы волос на макушке), а за спиной медленно помахивал пушистый лисий хвост, в то время как две другие отличались лишь тем, что имели серые и белые волосы, с собачьими и кошачьими атрибутами соответственно. Встретившись с их взглядами, я ощутил как мои руки слабеют, а ноги подгибаются… но к счастью постыдную слабость удалось превозмочь.

— Ну, что скажете? — самодовольно улыбаясь белоснежной улыбкой, сверкающей не хуже лысины, спросил Лютор.

— Десять лет Азкабана… каждому, — взяв себя в руки, впиваюсь взглядом в молодого мужчину, который от звуков моего голоса вздрогнул, отшатнулся на шаг и побледнел. — И это только в случае, если у них не найдётся родственников в магическом мире, готовых устроить кровавую месть. Заметь, я говорю не «кровную», а «кровавую». Так что если не хочешь, чтобы я прямо сейчас начал заметать следы, то успокой меня и скажи, что это — не похищенные волшебницы.

— Ф-фух… — даже как-то облегчённо выдохнул Лексинктон. — Что вы, мистер Малфой, они вообще не люди. Я бы никогда не стал совершать такую глупость, подставляя вас под неприятную ситуацию…

— Меньше слов, — окончательно успокоившись, продолжаю сверлить собеседника немигающим взглядом. — Откуда девушки?

— Из зоомагазина, — поспешно отозвался лысый волшебник. — У меня есть чеки, справки о прививках и счёт за стерилизацию. В последней партии было больше полусотни наименований, но удачными оказались только эти образцы.

«Животные значит? То-то взгляды у них такие… пустые, что ли», — ослабляю хватку на навершии трости и киваю, разрешая подчинённому продолжать (возможно это очередное последствие экспресс-обучения, но меня едва удар не хватил, когда я увидел рабынь, подвергнутых химеризации).

— Нанятые мной сотрудники, работающие с зельями для особо важных клиентов, предложили использовать модифицированное оборотное зелье не на людях, для превращения в животных, а на животных, для превращения в людей, — начал объяснять лысый волшебник, на лицо которого вернулась улыбка, а в голос — радушие. — При помощи изменённого состава их тела принимают человеческий вид, закрепляясь в таком состоянии, а затем используя ментальные артефакты, мы прописываем им на подсознание как запрет на причинение вреда себе и хозяину, за исключением случаев, когда нанесение вреда себе может спасти жизнь или здоровье хозяина, а также ряд простых команд. В ходе жизни они смогут обучаться, примерно как обычные домашние животные, да и срок жизни остаётся в пределах десяти-двадцати лет. Все документы у меня на руках, как и записи экспериментов. Мы сверились с законами магической Англии — никаких нарушений нет. Так что, если вы дадите своё разрешение, как основной финансист исследований, то мы зарегистрируем товар в министерстве и уже со следующей недели в нашем магазине появится новый пункт в ассортименте.

«С одной стороны — Тёмный Лорд со своими ритуалами, с другой — Дамблдор, начавший давить по всем фронтам, а тут ещё собственные подчинённые выкидывают такое… Хочу во Францию, к Нарси и детям».

(3).

— …и всё-таки, у меня плохое предчувствие, — донёсся до меня голос Нарциссы, звучащий из маленького сквозного зеркальца, вставленного в откинутую крышку наручных часов.

— Всё будет хорошо, Нарси, — стараюсь говорить спокойно и уверенно, и кажется у меня это даже получается. — Сегодня всё закончится, а завтра я уже буду во Франции. Вы с детьми и заскучать не успеете.

— Обещаешь? — требовательно прищурилась моя супруга.

— Сделаю всё для этого, — левой рукой изображаю извиняющийся жест (всё же никто не знает, что Слизерину может в голову взбрести).

— Ловлю на слове, — ехидно подмигнула леди Малфой, а затем сменив тон на серьёзный добавила: — Будь осторожен, Люциус. Мы тебя ждём.

Зеркало потемнело и мне оставалось только одно — захлопнуть замаскированное под часы магическое устройство, в открытом состоянии похожее на наручную пудренницу с зеркальцем и циферблатом на месте пудры. Шумно выдохнув, поправляю свой тёмно-синий фрак, с голубой сорочкой и зелёным галстуком-бабочкой, призываю невербальными чарами свою трость и бросаю в камин горсть дымолётного пороха.

— Атриум Министерства Магии, — произношу чётко и уверенно, тут же шагая во вспыхнувшее зелёным пламя.

* * *

Вот и наступил день «икс», час «игрек» и минута «зет». Наверное, в какой-то степени, даже иронично то, что старая аристократия магической Англии придёт к власти в праздник, который ворвался в магический мир из магловского сообщества. Однако, на мой необъективный взгляд, рождество в этом смысле ничем не лучше, да и не хуже любого другого дня.

За половину учебного года мы успели сделать многое, в том числе и мобилизовать своих вассалов, оборотней и наёмников (из числа тех, кого не успели перекупить до нас, и от кого меня не воротило при первом же взгляде). Однако, нехорошее ощущение где-то на грани сознания утверждает, что всего этого слишком мало…

Из знаний, полученных мной от Тёмного Лорда, наибольшую пользу я получил от медитаций, позволивших укрепить волевые щиты, что теоретически позволит не потерять себя при кратковременной смерти. А вот ритуал по усилению ментального тела удалось провести лишь единожды, и причиной тому является вовсе не дороговизна обезьян, а неприятное ощущение раздутости головы, а также временное притупление чувствительности рук. Так как сегодня мне понадобится максимум моих возможностей и промедление может стоить слишком дорого, то пришлось отложить дальнейшие опыты на много более позднее время.

«Если я к этому вообще вернусь. Слишком уж неприятные последствия».

* * *

— О! Какие люди! — радостно воскликнул невысокий мужчина в малиновом костюме. — Прошу к нам: фуршет уже начался.

— Приношу свои извинения за опоздание, — киваю начальнику отдела по работе с каминной сетью. — Надеюсь, я ничего не пропустил?

— Что вы, мистер Малфой, — развёл руками добродушный мужчина. — Мы сами только начали. Ваши друзья уже среди гостей…

Кивнув, отхожу от каминов и окидываю атриум министерства беглым взглядом. Сразу же в глаза бросается то, что убраны все ограждения и лишние столы, так что только вдоль стен стоят небольшие столики с закусками, а тут и там мелькают домовые эльфы в чистых наволочках, разносящие подносы с напитками. Ёлочные игрушки, мишура, разноцветные надувные игрушки и магические звёздочки, летающие высоко под потолком, превратили помещение в довольно яркое и привлекательное место (о том, что это тот самый зал, говорит только фонтан, сегодня выглядящий особенно нелепо).

«Кребб и Гойл уже заняли свои места, Нот тоже здесь, Паркинсон движется к лифтам на нижние этажи — хочет их заблокировать. Что же, пора и мне действовать», — натянув на лицо самую радушную свою гримасу, вклиниваюсь в толпу волшебников и волшебниц, которые в основном являются работниками министерства, а также богатыми гостями вроде меня.

Здороваясь со знакомыми, киваю коллегам, продвигаясь к наиболее удобной позиции рядом с фонтаном. Часы на запястье правой руки начинают слегка вибрировать говоря о том, что вот-вот начнётся финальный этап молниеносного переворота (Тёмный Лорд, на этот раз, решил захватить всех самых влиятельных волшебников страны в одном месте, чтобы принудить их дать клятву служения).

«Дамблдор сможет отсидеться в Хогвартсе, где сейчас почти не осталось детей. Но решать он уже ничего не будет. Нагло, но… эффективно. Напоминает трюк Наполеона», — слегка усмехаюсь, ловя себя на мысли о том, что сравниваю Слизерина с магловским правителем…

Внезапно все камины атриума ярко вспыхивают зелёным огнём, а затем из них выходят волшебники в чёрных мантиях и белых масках. Тут же разговоры в зале затихли, как и музыка прервалась, а в наступившей тишине зазвучал голос Тёмного Лорда, который снял свою маску и вышел вперёд, сверкая хищным взглядом прищуренных глаз и поигрывая волшебной палочкой.

— Прошу прощения, господа и дамы, за то, что столь грубо врываюсь, — Том Слизерин усмехнулся и развёл руками, явно наслаждаясь произведённым на толпу эффектом. — Однако, к моему прискорбию, приглашения на этот вечер, предназначенные для меня и моих друзей, по всей видимости затерялись в пути. Эта совиная почта такая… ненадёжная.

— О! Какие люди! — радостно воскликнул невысокий мужчина в малиновом костюме. — Прошу к нам: фуршет уже начался.

«Что за?..», — на безумно долгую секунду замираю, недоуменно глядя на волшебника, отвечающего за каминную сеть.

— Финита Максима, — взмахнув волшебной палочкой, первым отреагировал Тёмный Лорд.

Волна магии, словно бы являлась сметающим всё на своём пути цунами, пронеслась по помещению… а в следующую секунду многочисленные гости расплескались по полу кровавыми брызгами. — Мордред тебя побери!

Оглядываюсь по сторонам с шокированным видом, замечая то, что кроме Упивающихся Смертью, в атриуме больше не было ни единой души. А затем по чувствам ударило ощущение, будто бы окружающее пространство куда-то пропало. Мощнейшие барьеры окружили зал, запирая нас внутри…

«Тюремная камера», — констатирую мысленно, ощущая как руки начали наливаться тяжестью, а в животе поселился холод, но даже осознание того, что мы оказались в захлопнувшейся ловушке, померкло в сравнении с тем шоком, который меня пронзил в момент, когда за спиной зазвучал твёрдый голос директора.

— Сдавайся, Том, — заявил Дамблдор, заставляя меня отпрыгнуть от фонтана, в воздухе разворачиваясь к противнику и окружая себя защитными заклинаниями. — Ты проиграл.

— Хватит сюсюкаться с этими уродами, Альбус, — пророкотал сутулый пожилой мужчина, один глаз коего был заменён на магический протез, одетый в обычную мантию аврора, опираясь на длинный деревянный посох. — Эти крысы заперты здесь со львами, так давай покажем им, насколько они ошиблись, решившись выползти из своих нор.

На постаменте, где ещё минуту назад красовался нелепейший из фонтанов, плечом к плечу стояли трое: Аластор Грюм — человек-легенда, за прошлую войну поймавший или отправивший к предкам едва ли не больше наших сторонников, нежели весь аврорат вместе взятый (даже протезы в виде глаза и ноги не снижали его уровень угрозы), являющийся магом высшей планки среднего уровня; хмурый карлик по имени Филиус Флитвик, одетый в мешковатую защитную робу из кожи дракона, обладающий титулом мастера дуэльной магии, а также ранга высшей ступени среднего уровня; ну и конечно же сам Дамблдор, одетый в сиреневую мантию со звёздочками, нацеливший на нас свою волшебную палочку, на кончике коей уже сияет нестерпимым светом белый шарик.

«Мерлин… это же «Закон Света»: заклинание, белым огнём сжигающее всех, кого создатель воспринимает как врага», — щёлкнув крышкой наручных часов, убеждаюсь в том маленьком факте, что мы отрезаны от внешнего мира, так что даже передающие сигналы устройства не работают, не говоря уже о порталах, каминах и аппарации.

— Как?.. — прорычал Слизерин (хотя, ему положено скорее шипеть).

— Я - мастер трансфигурации и высший маг, а в магловских больницах было много крови для переливаний, — старик удручённо покачал головой. — Надеюсь, что мои действия не приведут кого-нибудь из их пациентов к непоправимым итогам.

— Где… — начал было спрашивать Тёмный Лорд, пользуясь желанием врага поболтать.

Недалеко, — обтекаемо улыбнулся директор. — Когда министр узнал, что вы собираетесь напасть сегодня, то мне было дано разрешение на почти любую магию и почти любые действия относительно законопослушных граждан. Сейчас же, худшее что им грозит — ощущение сильнейшего похмелья.

«Он взял магловскую кровь и трансфигурировал из неё волшебников… да ещё настолько искусно, что никто не заподозрил подмены. Мордредовы высшие маги: когда начинаешь считать, что понимаешь их спектр возможностей, они преподносят нечто новенькое», — медленно смещаюсь в сторону от линии, по которой полетят заклинания Слизерина и Дамблдора (Грюм заметил мой манёвр, но только ухмыльнулся на это.

— Не похоже на тебя, Альбус, — заметил сюзерен, держа старого волшебника на прицеле собственной волшебной палочки. — Обычно ты прячешься за чужими спинами, и только в критической ситуации выходишь на бой сам.

— Обстоятельства поменялись, — пожал одним плечом глава МКМ. — Я не могу позволить тебе бесчинствовать, вот и пришлось разрабатывать план-ловушку. Ну так что, сдашься по хорошему?

— Никогда! — Слизерин выпустил волну маслянисто-чёрной энергии, а затем вспыхнул ослепительно белый свет, в лицо ударил жар и после секунды (или часа) боли, всё прошло, а тело показалось каким-то необычно лёгким.

«Нарси расстроится», — промелькнула удивительно спокойная мысль в затухающем сознании.

Шаг в будущее

(1)

Нарцисса «Бешеная Сука» Малфой, одетая лишь в рубашку из шерсти ягнёнка, спускающуюся до середины голеней, стояла в центре пентаграммы, вычерченной на полу алтарного зала Малфой-менора, придирчивым взглядом рассматривая рунные круги, пересекающие лучи фигуры, в углах которых лежали памятные вещи (медальон, подаренный перед помолвкой; прядь платиновых волос; говорящий портрет, неодобрительно косящийся на волшебницу…). На дворе стоял уже две тысячи пятый год и ведьму, которая за последние четырнадцать лет успела стать местной страшилкой, в этом мире уже ничего не держало: старший сын уже принял дела рода, дочь вовсе успела выскочить замуж за Лонгботтома, а второй сын сейчас играет в политику и домой почти не заглядывает.

«Я сделала всё», — опустив веки и глубоко вздохнув, леди Малфой начала зачитывать длинный речитатив заклинания, одновременно с этим ударом ногтей правой руки вспарывая до костей предплечье левой руки.

Жизнь начала стремительно утекать из волшебницы, но она даже не поморщилась и не сбилась с произношения слов. Из-за реформ Дамблдора нынешние выпускники Хогвартса с трудом себе представляют то, что для чародеев и чародеек её поколения означает магический брак… То ощущение, когда живёшь и дышишь за двоих, радуешься за четверых… а тоскуешь вовсе за восьмерых.

Четырнадцать лет назад произошло то, что заставило померкнуть краски мира для отдельно взятой ведьмы — в разборках между Томом Слизерином и Альбусом Дамблдором погиб её муж. От выживших свидетелей она узнала, что Люциус попал под заклинание «Закон Света», которое является проявлением высшей магии, подобно Патронусу имеет подобие сознания (за счёт чего наносит вред только врагам), но в отличие от духовного защитника, при помощи света атакует плоть. Защититься же от него можно щитом света, щитом тьмы, зеркальным щитом… влив в заклинание вдвое больше силы, чем пользователь «Закона Света».

В тот день Тёмный Лорд снова погиб, а вместе с ним канул и его Ближний Круг, от которого осталось только пять человек. Нарцисса же унаследовала бизнес в магическом и магловском мирах, кучу подчинённых, гору постоянно текущих финансов, осталась с тремя несовершеннолетними детьми… и всё это требовалось сберечь, сохранить и приумножить.

По какой-то причине, видимо спутав магический и магловский миры, конкуренты и партнёры Люциуса, не связанные магическими контрактами по рукам и ногам, решили, будто женщина не способна удержать дела рода в своих руках. Одни из них изображали дружелюбие и предлагали помощь, другие требовали, третьи угрожали… А потом Нарцисса напомнила, что Малфой — это её фамилия, а вот кровь в ней течёт истинно блековская.

От чего-то всё же пришлось отказаться, пусть и временно, но освободившиеся ресурсы пошли на маленькую войну наёмников, убийц, юристов (самые страшные люди в обоих мирах). Детей, как своих, так и других УПСов, пришлось спрятать с остатками их ордена на корабле, скрытом под Фиделиусом, так как МКМ и прочие деятели проявляли к ним слишком нездоровый интерес.

Примерно через полгода после смерти Люциуса леди Малфой получила посылку, в которой находились флаконы с воспоминаниями и записка о том, что «Я отправляю это самому себе на случай, если что-то случится с моей памятью и знания о способе получения бессмертия пропадут». Разумеется, ведьма проверила флаконы на подопытных, которыми выступили «уважаемые люди», заинтересовавшиеся торговлей эротическими зверьками в магическом мире, и только после этого принялась изучать послание мужа.

Что можно сказать о том, как Нарцисса себя чувствовала, узнав о крестражах Тёмного Лорда? Она была в бешенстве, так как этот ублюдочный полукровка снова выжил, в то время как её муж и другие аристократы, которые верили ему и шли за ним — нет.

Дневник Тома Риддла был извлечён из хранилища, при помощи жён других погибших УПСов Нарцисса нашла нужные ритуалы, а затем призвала душу Слизерина. В другой ситуации она никогда не рискнула бы бросить вызов высшему магу, даже если бы он был на нижнем краю самой низшей планки этого звания, но… Бесплотный дух, попавший в сдерживающую пентаграмму, да ещё в эпицентре могущества рода Малфой, оказался полностью беспомощен перед местью взбешённых женщин.

Недаром в средние века маглы боялись «круга ведьм». Пусть по силе они часто уступали мужчинам, так как основным долгом считали хранить семейный очаг, но когда брались мстить, то делали это с выдумкой и размахом. Пусть у Слизерина и остались другие крестражи, но лишившись основной части ментального тела, в котором и хранился разум, они стали просто проклятыми артефактами.

В какой-то момент леди Малфой пришлось покупать ещё несколько кораблей, на палубах которых при помощи расширения пространства внутри цирковых шатров были созданы целые магические рощи. Причиной же для таких действий стала необходимость помочь оборотням… тем из них, кто через рода вассалов догадались попросить помощи у сюзерена (остальные либо ушли вглубь Запретного Леса, либо превратились в собачек министерства, вынужденных носить на лапках кольца с маячками и портключами, принудительно перемещающими носителей в специальные вольеры).

Часть кентавров тоже сбежала из Британии, вейлы и вовсе внесли страну в свой личный чёрный список. Разве что гоблины продолжали держать свои позиции, да и то лишь за счёт того, что держали министерство за… кошельки.

«Какой позор: волшебники, которые считают деньги не одним из инструментов, а высшим благом. Как до такого вообще дошло?» — Нарцисса множество раз задавалась этим вопросом, но ответа не находила (даже на старого Светлого Мага это было не свалить, так как после драки с Тёмным Лордом он не высовывался из школы, зализывая многочисленные раны).

Блеки всегда раздают долги, а Малфои никогда ничего не забывают. Нарцисса старательно подтверждала эти утверждения, результатом чего стало то, что Корнелиус Фадж и его помощники заразились ликантропией, разом став из элиты магического сообщества Великобритании тёмными тварями без прав и свобод. Японские волшебники же получили в оплату за свои услуги некоторые артефакты, книги, часть бизнеса в магловском мире (дорого, но их услуги того стоили).

Лишь до Альбуса Дамблдора леди Малфой добраться не смогла. Всё же в первую очередь её целью было сохранение рода и воспитание детей, а месть… она шла как дополнительное блюдо.

Пользуясь знаниями, полученными из воспоминаний Люциуса, Нарцисса медленно, но верно наращивала свою магическую силу. За двенадцать лет не самых светлых практик она поднялась на высшую планку среднего уровня сил, где и упёрлась в невидимый потолок. Дальше требовалось выбрать уклон в свет или тьму, но…

«Это означало бы ради собственного усиления отказаться от связи с родом Малфой, а следовательно — и с надеждой найти Люциуса».

Не всё она смогла сохранить; не всех своих целей она достигла; не всему смогла обучить детей и не увидела внуков… Но сил оставаться и продолжать жить по инерции больше не было. Да и интуиция, которая предупреждала о грозящей Люциусу беде, упорно твердила, что время пришло, и если промедлить сейчас, то можно уже никогда не успеть…

* * *

На утро лорд Драко Малфой, войдя в алтарный зал своего менора, обнаружит лишь горсть серого пепла на полу и почерневшие следы от проведения какого-то ритуала, который выпил почти все силы из алтаря.

* * *

Немолодой уже рыцарь, облачённый в белоснежный плащ, накинутый поверх лёгких дуэльных доспехов, ворвавшись в каюту, где спала маленькая принцесса, увидел беловолосого десятилетнего мальчика, осторожно раскачивающего люльку с сопящим младенцем. Сердце в груди мужчины едва не разорвалось в тот момент, когда приставленная следить за девочкой служанка, заламывая руки, прибежала к нему и заявила, что принц прогнал её из комнаты, когда она не смогла успокоить плачущую принцессу.

«Принц прогнал?» — вспоминая болезненного, бледного, абсолютно пассивного мальчика, который даже говорил и ел лишь тогда, когда его об этом просили, мужчина сразу же заподозрил подмену (Безликого убийцу, который уже разобрался с одним наследником и теперь готовился убить второго).

— Принц Визерис… — голос воина дрогнул, стоило мальчику повернуть голову и посмотреть на него какими-то сонными, но вполне осмысленными глазами. — Ваше Высочество, отойдите, пожалуйста, от принцессы Дейнерис: младенцы очень хрупкие, и если вы случайно её уроните… она может сломаться.

Произнося последние слова, Белый Плащ ощущал себя идиотом, который пытается объяснить другому идиоту что-то важное. Однако же, весь опыт общения с сыном Безумного Короля говорил, что именно эти слова он воспримет.

— Скажите… сэр… — медленно, словно бы не привык использовать свой голос, начал говорить принц. — Скажите… почему вы отправились в изгнание? Почему защищаете сына безумца, который привёл королевство к мятежу, явно отстающего в умственном развитии от сверстников, и его новорождённую сестру? Узурпатор ведь хорошо заплатил бы… за наши головы.

Мурашки побежали по спине бывалого воина, на лбу выступила испарина и руки непроизвольно сжались на рукояти меча. Кто бы ни был перед ним, это был не тот самый принц, которого он знал многие годы и даже пытался учить фехтованию, надеясь на то, что хотя бы это заставит ребёнка вынырнуть из всепоглощающей апатии. И вместе с тем, это был Визерис, а не какой-нибудь Безликий, либо же иная подмена: это ощущалось душой, а не глазами или слухом.

— Я клялся в верности вашей семье, мой принц, — тщательно подбирая слова, начал отвечать рыцарь, спиной ощущая взгляд Неведомого, который будто бы решал его судьбу. — Я пройду этот путь до конца и буду служить вам, как служил вашим отцу и матери.

— Хорошо, — мальчик смежил веки, а затем отвернулся и продолжил крайне бережно раскачивать люльку. — С сегодняшнего дня и до того момента, пока я не скажу обратного, меня зовут Люциус Малфой, а мою сестру — Нарцисса Малфой. Вам ясно это?

— Да, Ваше Высочество, — вытянулся в полный рост немолодой мужчина.

— Ступайте, сэр, — не оборачиваясь, приказал принц. — И скажите служанке, что принцессе пора сменить её наряд и приступить к трапезе…

(2)

Если бы сейчас кто-нибудь вошёл в небольшую, но довольно уютную каюту одинокого корабля, раскачивающегося на волнах Узкого Моря, его взгляду предстала бы умилительная картина: беловолосый худощавый мальчик с болезненно-бледным лицом сидел в кресле и, держа на руках завёрнутую в пелёнку недавно рождённую девочку, немигающим взглядом смотрел ей в глаза и мягко улыбался, едва заметно шевеля губами. Мальчиком, как несложно догадаться, являюсь я, а девочкой, как это ни удивительно — Нарцисса (спутать её ауру с кем-то другим даже в настолько свёрнутом состоянии попросту невозможно, да и нить магического брака говорит сама за себя).

Лишь ощутив всплеск силы и проявление связи, которую не ощущал с самого момента своей гибели, я — Визерис Таргариен — наконец-то сумел перебороть пелену безразличия, которую на разум нагоняет сильнейшее психическое истощение. Каково же было моё удивление, когда источником возмущения в фоне мира оказалась малышка Дейнерис… оказавшаяся переродившейся Нарциссой?!

«Нарси — золотце моё… На что же ты пошла, чтобы отправиться вслед за мной? Что же произошло там… после моей смерти? Победил ли Том, или его одолел Альбус? А как наши дети?.. Сколько вопросов, но на них пока что нет ответов. Я постараюсь тебе помочь проснуться как можно раньше, моя грациозная кобылица, но раньше чем через пять лет твоё новое тело не сможет принять взрослый разум волшебницы», — слегка покачивая сосредоточенно сопящий свёрток, транслирую через нашу связь и визуальный контакт всю свою любовь, желание защитить и бушующее в душе счастье…

Счастье… Наверное, для принца в изгнании, за жизнь которого готовы отвалить целую горку золотых кругляшей, у которого нет союзников, почти нет слуг, а вот недоброжелателей больше чем можно себе представить — это не самое подходящее чувство. Но заявляю с уверенностью, пока Нарси со мной, мне всё по плечу.

«Главное — не сложить свою голову столь же глупо, как это получилось в первый раз. Расслабляться нельзя, пусть здесь вроде бы и нет монстров вроде высших магов, но и я сейчас не в той форме, чтобы отбиться хотя бы от второкурсника Хогвартса», — прикрываю глаза и вслушиваюсь в тихое дыхание моей малышки, наконец-то задремавшей и видящей сладкие сны.

Почему-то когда говорят о перерождении, почти никогда не упоминают о том, с какими проблемами это происходит. Ритуал, который мы проводили для Тёмного Лорда, недаром потребовал участия почти трёх десятков не самых слабых волшебников, кучу жертв и подпитку от сильного родового алтаря. Даже представлять не хочу, что получилось бы, если бы тем же самым занимался какой-нибудь недоучка где-нибудь на кладбище, да ещё с использованием некачественных составляющих… Ну да не о том сейчас.

Методики сохранения своей личности помогли мне сохранить себя после гибели тела, но вот из мира меня выкинуло словно теннисный мячик после слишком сильного удара ракеткой. Ничего не могу сказать о том времени, когда у меня не было тела, так как восприятие сбоило, да и все ресурсы оказались сосредоточены на защите ядра личности, знаний и сохранении энергии. Всё же ориентированию в бестелесной форме меня никто не учил, а на полуформу трансгрессии (когда волшебник обращается в нематериальный дым) это вовсе не похоже.

Однако как бы там ни было, в какой-то момент меня затянуло в мир и притянуло к новому телу. Тут бы и начать радоваться, но выяснился неприятный факт: личность взрослого волшебника, пусть и слегка потрёпанная, не умещается в маленьком мозге младенца. Пришлось направлять собственные силы на то, чтобы моё же ментальное тело не выжгло новый сосуд души.

С первых же дней вселения у меня-Визериса болела голова, а также мне постоянно хотелось есть, так как мозг пожирал все поступающие ресурсы, требуя на своё развитие всё больше и больше. Какие-нибудь крестьяне, поняв только то, что ребёнок болен, сразу же избавились бы от него, но сыну короля подобной судьбы бояться не следовало.

Моя семья в этом мире… род сквибов, в которых почти не осталось следов магии, предки которых являлись потомственными драконологами, при помощи своих питомцев завоевавшими целый материк (большую его часть). Прибыли они из страны, которая погибла из-за массового извержения вулканов, что могло быть следствием неудачного ритуала высшего мага, а затем произошло вырождение…

Ни одна наука, в том числе и магия, не может развиваться и даже сохраняться на прежнем уровне, если нет сколь-нибудь большого количества носителей знаний. Изначально у Таргариенов были драконы и магия, которую люди связывали с владением этими магическими животными (обычная подмена причины и следствия), но вместо того, чтобы создать магическую школу вроде Хогвартса и устроить питомник своих монстров, они подались в политику, стали завоевателями и объединителями… забыв о том, что гарантировало их могущество.

«Где алтарь Таргариенов? Где побочные ветви рода? Где артефакты, книги, порабощённые духи? Да они даже клятву верности низвели до сотрясания воздуха громкими словами, как у… у… маглов!» — вспышка негодования угасла столь же быстро, как и появилась, а по телу разлилось тепло и счастье от ощущения присутствия столь близкого и родного существа…

Вынужден признать, что первые Таргариены сделали многое: объединили Семь Королевств, установили на большей части земель власть религии, полной поддержкой которой заручились при завоевании (гениальный в своей простоте ход, который сразу же делал магию проявлением чуда, а не черномагической ересью); сделали обязательным знание общего языка и установили единую валюту, что резко облегчило торговлю; прижали к ногтю разных бандитов сколь-нибудь крупного масштаба. Даже практика инцеста в первых поколениях была оправданной, так как позволяла получить наследника с магической силой, но проблема обнаружилась в том, что не имеющие должного образования потомки… решили так, будто бы инцест для их избранного богами рода — это нечто нормальное.

«Деградировавшие идиоты: будто бы не понятно, что основатели династии специально плодили бастардов, желая получить как можно больше волшебников и сквибов, чтобы уже из них создать самостоятельные магические рода, при помощи которых разбавлять свою кровь. По уму уже через шесть поколений должно было получиться небольшое магическое сообщество, вроде какого-нибудь японского клана, внутри коего продолжалась бы проводиться селекция, с осторожным вливанием свежей крови», — лично для меня этот вариант был очевиден, но вот современные Таргариены почему-то видели какой-то мистический, а отнюдь не практический смысл в близкородственных связях, в результате чего докатились до почти полного вырождения (которое сопровождалось психическими отклонениями в той или иной степени тяжести).

Мать моего нынешнего тела была высокомерной, но при этом достаточно слабохарактерной женщиной, которая могла всю ночь проплакать в подушку из-за того, что сын ей не улыбнулся; отец видел драконов в огне, а ещё — боялся заговоров и считал, что огненные ящеры нас всех защитят, ведь Таргариены «Рождены от крови драконов» (после заключения в темнице мятежного лорда он боялся всех, кроме пары Белых Плащей, но при этом по-своему любил жену и своих детей); брат, которым долгое время восхищались во всём Вестеросе, на самом деле оставался мечтателем и эгоистичным ребёнком, верящим в собственную избранность из-за какого-то пророчества…

«Ненавижу пророчества… и пророков… и мейстеров. Этот культ «учёных мужей», контролирующий переписку всего королевства и регулирующий образованность как лордов, так и их подданных, если и был когда-то полезным, то сейчас является злокачественной опухолью на теле государства. Не удивлюсь, если отсутствие прогресса на протяжении сотен лет истории — дело их рук», — откидываюсь на спинку кресла и слегка улыбаюсь, вновь и вновь окунаясь в эмоции маленькой Нарси…

С самого своего вселения я был вынужден терпеть постоянную головную боль, которая накладывалась на физическую слабость, а также необходимость сдерживать собственную силу, что привело к пассивности, граничащей с безразличием, скупости мимики, отсутствию успехов в науках и фехтовании. То, что подобную живую куклу не отправили куда-нибудь подальше от замка, уже является доказательством того, что отец меня любил и заботился, пусть и в своей манере.

Что можно сказать о мире нашего пребывания в целом? Маглы здесь… воплощают собой худшее, что вкладывали в слово «магл» чистокровные радикалы Великобритании: основная масса — немытые (часто — в прямом смысле) крестьяне, которые в неурожайный год без зазрения совести идут грабить соседей или торговцев; мелкие лорды — почти рабовладельцы, которые охраняют свою землю и её население от таких же рабовладельцев; великие лорды — самые сильные и уважаемые «авторитеты», к словам которых прислушиваются и которые обладают достаточной личной силой, чтобы наказывать нерадивых подчинённых; короли Вестероса после утраты магии и драконов из единовластных правителей превратились в первых среди равных великих лордов. В Семи Королевствах процветают бандитизм, работорговля (которую маскируют красивыми словами), наркоторговля, воровство на всех слоях общества, культы веры… ну и институт наёмничества, который ещё называют рыцарством.

«Рыцари — это хорошо обученные и экипированные наёмники, которым зазорно присягать на верность какому-нибудь торговцу, а вот сопровождать торговые караваны — уже можно. При этом во время захвата вражеских деревень и городов мародерствуют они наравне со всеми, а насиловать идут едва ли не в первых рядах. Только самые благородные из них вынуждены держать лицо и ограничиваться грабежом», — может быть, я и не прав по поводу всех рыцарей, всё же Белый Плащ, который сопровождает меня и Нарси, искренне верит в честь и долг, но… много ли таких же, как он, в этом мире?

Если верить древней истории, то раньше магия этого мира была сильнее распространена, но магические расы оказались истреблены, а волшебники так и не смогли создать своё сообщество. В чём причина этого? Возможно… местные маги так и не изобрели палочки, жезлы и посохи, которые во-первых, значительно облегчают манипуляции с энергией, во-вторых, усиливают заклинания, а в-третьих, уменьшают требуемое на обучение время? Всё же даже Таргариены прошлого не пользовались ничем подобным… да ещё и истреблять друг друга зачем-то начали.

«Как-то у меня мысли странно скачут. Видимо, перерождение, а затем столь резкое пробуждение от созерцания мира к активному состоянию не прошли даром для психики», — слабо улыбаюсь и подняв взгляд на дверь, погружаюсь в безрадостные перспективы дальнейшей жизни.

Первое, что требуется сделать — создать волшебную палочку, чтобы подняться по уровню защищённости хотя бы до третьекурсника Хогвартса (большего, боюсь, моё тело не выдержит). Второе из необходимого — это защита для меня и Нарциссы, ну и нашего рыцаря, раз уж он единственный взрослый, который сколь-нибудь верен (заставить его дать магическую клятву-присягу под видом подтверждения готовности служить моему роду?). Третьим делом будет создание временного оплота, где мы с Нарси наберёмся сил и скопим сторонников…

Город-государство Браавос — поселение торговцев, банкиров и убийц. В отличие от Залива Работорговцев, они не торгуют людьми… официально, но из того, что удалось выудить из моей памяти о нынешней жизни, иных радикальных отличий нет. Можно ещё заметить, что город пронизывает множество каналов, что делает его отдалённой пародией на Венецию, хотя оборонительные возможности намного выше.

Именно там роду Малфоев суждено начать свой путь по этому миру, к чему бы он нас ни привёл. Но разве кто-нибудь сможет устоять перед нами, пока Нарси рядом со мной?

(3)

Что я могу сказать о Браавосе? Первое впечатление — он мне не понравился. Шумный, словно разворошённый осиный улей, грязный, как и любое средневековое поселение маглов, насчитывающее более десятка домов, ну и конечно же — воняющий рыбой, помоями, а также гнилью (третье вытекает из второго).

Город, расположенный на северо-западе материка Эссос, скрывается в лагуне, вход в которую охраняет Браавосийский Титан, на самом деле являющийся полноценной крепостью. Его ноги — это скалы, которым зачем-то придали подобную форму каменщики, вырезавшие внутри тверди комнаты с окнами-бойницами, откуда удобно вести обстрел кораблей; тело гиганта — это башня необычной формы, похожая на рыцаря, руками опирающегося о скалы (в «голове» находится смотровая площадка с сигнальным колоколом). Пожалуй, древних архитекторов, которые возвели подобную конструкцию без всякой магии, следует уважать…

«Жаль, что спустя восемьсот лет их потомки так и не смогли стать чем-то большим, оставшись ни к чему не стремящимися, за исключением золота и власти, обывателями».

Сам Браавос построен на сотне небольших островов, между которыми перекинуты мосты разных форм и размеров. По протокам между клочками земли, словно в Венеции, плавают лодочки и прогулочные кораблики, служащие одновременно и второй достопримечательностью, и транспортной сетью.

Отдельные островки отданы под дома для богачей, бедноты, среднего класса, приезжих, религиозных фанатиков и редких производств. Браавос в основном живёт торговлей и рыбалкой, а самыми уважаемыми людьми, за исключением богачей и Морского Лорда (самого влиятельного из них, выигравшего свой титул в демократических выборах) являются моряки и мечники, зовущиеся водными плясунами. Мой единственный рыцарь, который фактически спас нас с сестрой от мятежников, сэр Виллем Дарри (Белым Плащом являющийся лишь формально, так как реально был только мастером над оружием), к этим воинам относится крайне скептично, так как сам является убеждённым последователем пути тяжёлого доспеха и меча со щитом.

Первым же делом, сойдя с коробля в порту Браавоса, мы решили оказать уважение местному хозяину и напросились в гости к Морскому Лорду. Так как человек это влиятельный, а от того — занятой, нам пришлось ждать аудиенции несколько дней, которые мы потратили с толком…

* * *

— Мой принц… — начал говорить пожилой уже мужчина, старающийся держаться бодрым исключительно на силе воли, так как возраст и дурная медицина почти добили его здоровье, наткнувшись на мой взгляд, поспешно поправился: — Лорд Малфой, вы уверены в своём решении?

Мы сидели в комнате для посетителей Железного Банка Браавоса в удобных деревянных креслах, кутаясь в простые серые плащи. У меня на руках находилась Нарси, заботливо закутанная в мягкие пелёнки, старающаяся не задремать в очередной раз, не успев толком покушать (мозг младенца перестраивался, чтобы вместить личность взрослой ведьмы… на что даже с моей помощью потребуется не меньше лет пяти).

— Нам нужны деньги; нам нужен дом; нам нужны слуги, которые не предадут при первой же подходящей возможности, — отвечаю спокойно, даже меланхолично, что отлично вяжется с моим прежним характером.

«Да и трудно раздражаться, когда рядом со мной моё солнышко… Моя Нарси», — прикрываю глаза, ощущая нить связи с моим сокровищем, ради которого я готов перевернуть мир.

— Но драгоценности вашей матушки… — снова попытался образумить меня Виллем Дарри (всё же повезло мне с ним).

— Она была бы рада узнать, что её сокровища обеспечивают комфорт и безопасность детей, а не пылятся в сундуках без дела, — отвечаю чуть жёстче, тем самым говоря, что эта тема закрыта. — Тем более, если всё пройдёт по наилучшему сценарию, то уже через год они вернутся к нам.

Опасно ли вести подобные речи в помещении, где нас могут подслушивать? Несомненно. Однако же, пусть у меня сейчас и нет волшебной палочки, да и от личной силы остались крохи, над которыми хочется только посмеяться, волшебником я быть не перестал.

«Знания — это сила. Для магов данное утверждение вдвойне правдиво. А уж чего-чего, но знаний род Малфой скопить успел немало… Практики же работы с сознанием позволили составить в голове неплохую библиотеку разных полезных мелочей», — усмехаюсь при мысли о том, что огромные залежи относительно полезной информации, к которым ведут многие цепочки ассоциаций, кроме всего прочего, служат неплохой защитой от доморощенных менталистов (пока разгребёшь кучу хлама в голове противника, пытаясь найти истинные ценности, собственные мозги сожжёшь).

Что я планирую сделать? Заложить Железному Банку корону и другие ценности моей матушки, захваченные сэром Дарри во время бегства. Благо что им можно поставить условие вроде просьбы никому не продавать некую вещь в течении месяца, полугода или года…

«А нужна ли нам вообще эта корона? Лишь как реликвия рода, в которой нет ни капли магии. Но… предков забывать нельзя. Да и Нарси в ней будет смотреться просто прелестно», — снова слегка улыбаюсь, краем сознания отмечая, что чувствую себя удивительно счастливым для человека в бегах.

Какие у меня дальнейшие планы на жизнь? Можно было бы попытаться при помощи Империуса и других чар подчинения захватить Браавос, но… боги этого мира — не просто звук. Существуют как минимум два активных культа: Безликие, служащие Неведомому (по их мнению — это единственное истинное воплощение Семиликого); Рглорианцы, поклоняющиеся пламени (возможно, их богом является маг, который перешёл на иную стадию существования, перешагнув порог сил высшего). Других культистов, колдунов и им подобных деятелей тоже списывать со счетов нельзя, так как многие легенды с чего-то да начались.

Раз уж переворачивать фигуральную шахматную доску нельзя, придётся хотя бы на первых шагах играть «честно», раз уж я не хочу однажды ночью проснуться из-за того, что меня убил маг, замаскированный под служанку. К сожалению у меня нет навыков мастера-артефактора, так что для создания даже примитивного подобия волшебной палочки придётся потратить время, которое Нарси должна провести в тепле и уюте. Ну, а когда мы оба наберём силу — тогда будет другой разговор.

«Куда-то не туда мои мысли ушли», — досадливо морщусь.

Ещё на корабле, пользуясь услугами служанки, которая помогала с уходом за младенцем, я состриг несколько прядей своих волос, являющихся неплохим проводником магии, а затем приказал вплести их в нити, которыми были вышиты некоторые символы на одежде. Ничего серьёзного таким путём создать невозможно, но вот лёгкий отвод глаз, контроль температуры в узком диапазоне, защиту от шума и подслушивания «ведьмовская» магия обеспечить способна.

«Как только купим дом, разукрашу его рунными цепочками настолько, насколько позволят плоские поверхности. И попробуйте потом нас оттуда достать», — некоторые конструкции уже имеются в готовом виде, но следует учитывать то, что знакомые мне рунные языки будут работать слабее, так как мне же и придётся прописывать их смысл в нынешнем мире.

По поводу создания волшебной палочки, к сожалению, у меня только три варианта материалов: во-первых, можно взять Чардрево, которое должно подходить природникам и целителям; во-вторых, неплохим материалом могут стать кости драконов, подходящие для стихийников, боевиков, некромантов; в-третьих, я могу взять свою кожу, высушить её, начертить все необходимые символы, затем пропитать кровью и свернуть в трубочку, использовав в качестве сердцевины свои же волосы, после чего останется готовый результат лишь просушить (наибольшая совместимость обеспечена).

Пользоваться третьим вариантом в Великобритании, да и большинстве других стран моего прошлого мира, означало бы навесить на себя мишень для любого сколь-нибудь знающего волшебника. Хуже могло бы быть только, если бы меня поймали в атриуме министерства с ритуальным ножом в руках, кричащего, что род Малфоев — маги крови, некроманты, химерологи, рунологи и алхимики.

«Здесь же магических служб правопорядка нет, а царствует право сильного… Впрочем, на Земле к высшим магам тоже старались не цепляться. И вот ведь ирония — только материалы для третьего варианта у меня есть с собой», — приподнимаю уголки губ в ироничной улыбке…

Возможно, но это не гарантировано, в качестве концентратора можно использовать валерийскую сталь. Но… колдовать при помощи меча или кинжала — то ещё удовольствие (подобным занимаются только фигляры), а создавать палочку из металла, который считается наивысшей ценностью — слишком расточительно. Ах да, ведь есть ещё и обсидиан, из которого нередко делались ритуальные инструменты, но…

«Обсидиановая палочка — извращение похуже палочки-меча. Да и не умею я правильно обрабатывать этот материал», — вздыхаю и скашиваю взгляд на сэра Дарри.

Пока мы ждали работника банка, Виллем успел задремать, пусть и старался сопротивляться слабости изо всех сил. Нужно будет что-то предпринять на его счёт: терять верного человека, без тени сомнений подтвердившего клятву служения на крови — глупость, которую в моём положении допускать — смерти подобно.

«Тем более, что на него у меня огромные планы. Мальчишка, управляющий собственной фирмой — это смешно, а вот занимающийся тем же самым седой мужчина — уже другое дело», — вновь прикрываю глаза, слегка покачивая Нарси.

В прошлом мире маглы успели создать много вещей, которых нет здесь, а это значит, что я просто обязан облагодетельствовать застрявших в средневековье немытых дикарей…

(4)

— Сэр Виллем, рад вас видеть в добром здравии, — радушно произнёс грузный мужчина, одетый в тёмные шелка и бархат, лицо коего украшала крашенная борода. — С нашей прошлой встречи вы словно бы помолодели.

— Благодарю вас, Лорд, — изобразил поклон мой сопровождающий, одетый в пусть добротный, но далеко не шикарный костюм. — Климат Браавоса буквально вдохнул в меня новую жизнь.

— Отрадно слышать, — Морской Лорд, сидящий в глубоком кресле с мягкой обивкой, по левую руку от которого невозмутимой статуей стоял его первый меч, а справа замер дожидающийся приказов слуга, благодушно улыбнулся и взмахом руки предложил нам сесть на менее вычурные деревянные стулья с подлокотниками. — Вижу, ваш воспитанник тоже чувствует себя гораздо лучше, нежели прежде: даже здоровый цвет лица появился…

«Браавос в нас обоих вдохнул жизнь. Но если в моём отношении — это применимо только как фигура речи, то сэр Дарри — совершенно другое дело», — на мне сегодня одет тёмно-синий дублет, невысокие кожаные сапоги, а выкрашенные в красное волосы острижены настолько коротко, насколько это только возможно.

Почему цвет волос красный? Потому что если их скрыть чем-нибудь вроде шляпы или капюшона, скрываться становиться гораздо проще (люди инстинктивно продолжают искать яркое пятно). Впрочем, пока что это мне ещё ни разу не понадобилось (вряд ли ищеек Баратиона подобное обманет).

Слуга принёс кувшин с вином и графин с соком, а также три кубка, по которым и разлил напитки, после чего поспешил удалиться. Солнце уже клонилось к закату, так что дневной зной отступил, но насекомые ещё не успели покинуть свои укрытия, чтобы начать терроризировать жителей города-государства… Хотя вряд ли особняк Морского Лорда, на открытой террасе которого мы сейчас и находимся, страдает от подобного.

Пока старшие мужчины говорили ни о чём, отдавая дань традициям и правилам вежливости, я решил вспомнить всё то, что успел сделать за прошедший месяц, а что сделать только предстоит (и чем раньше — тем лучше). Во-первых, и это на мой взгляд самое главное, я решил перестать быть «серым» магом-нейтралом, что пусть и позволяет использовать все виды магии без вреда для себя, но не даёт достигнуть истинной силы, как те же Дамблдор и Слизерин.

«Что толку быть крепким середняком, владеть предприятиями, иметь богатство и армию наёмников, если ты не способен защитить самое для себя дорогое?» — этот вопрос раз за разом всплывает в моей голове, когда я вспоминаю последний год своей прошлой жизни.

У меня было всё: семья, богатство, уважение, знания… но не было того, что маги уважают больше всего остального — силы. Моё слово много значило в Визенгамоте, так как на меня работало много волшебников, мне подчинялись вассальные рода и мной были куплены нелюди вроде оборотней. Альбуса Дамблдора слушались потому, что он был сильным, много знал и умел, а также под его присмотром росли дети. Моё слово против его… не котировалось.

«Лишь из-за того, что меня поддерживала целая фракция, а он не переходил черту законов, мы могли играть в политику», — печально признавать подобное, но скорее всего, мне просто позволяли возглавлять фракцию аристократов, так как будучи объединёнными волевым серым магом, они несли меньше вреда (или же я снова занимаюсь самообманом, демонизируя Дамблдора?).

В любом случае, урок я учёл, осознал и решил действовать. Для того, чтобы обеспечить безопасность нам с Нарси, необходимо получить силу… ну, а знания о том, как её использовать, надёжно спрятаны в библиотеке моего разума.

Свет или тьма? По какому пути лучше пойти? Ответ очевиден — с тьмой в себе я не справлюсь, так как на этом пути слишком легко свернуть не в ту сторону, а это грозит большой опасностью для самых близких. Вывод?

«Придётся становиться светлым… Вот ведь ирония! Директор оценил бы…», — от этих мыслей тянет чем-то кислым, словно от лимона, что только добавляет ситуации ироничности.

Месяц — много это или мало? Нам с сэром Виллемом хватило, чтобы заложить драгоценности нашей с Нарси матушки, а также купить большой и светлый дом П-образной формы. В нём два этажа, на первом из которых находятся комнаты слуг, кухня, столовая, гостиная, а на втором этаже разместились несколько спален для гостей и хозяев, библиотека, рабочий кабинет. Во внутреннем дворике, вымощенном булыжниками, находится пара сарайчиков, а выход на улицу перекрывают широкие ворота.

«Уютная резиденция… Я бы даже мог назвать это чем-то вроде охотничьего домика, если бы он стоял в лесу. Но раз уж финансы поджимают, приходится обходиться без изысков».

Третье, что я успел сделать за прошедший месяц важного — это создал защиту от воров и убийц. Не комплекс защитных чар и артефактов, как в Малфой-меноре, который совершенствовался поколениями, а подпитывался от алтаря, но каких-нибудь случайных убийц и грабителей остановит. Безликие, скорее всего, могут споткнуться на таком препятствии, если будут неосторожны, либо же из-за незнания (на последнее и уповаю).

Что представляет из себя защита моего особняка? Деревянные дощечки, прибитые над каждым дверным и оконным проёмом, на которых при помощи ножа вырезаны рунные цепочки, запитанные моей кровью. С одной стороны на основу нанесена рунная формула заклинания Конфундус, с другой же — слабые маглоотталкивающие чары, заставляющие простых людей не замечать столь экстравагантное украшение (всё же в общий дизайн мои поделки не вписываются).

Чтобы дощечки работали как надо, мне приходится каждое утро обходить весь дом, подпитывая их магией, которая за сутки почти полностью утекает в пространство. Кроме того, само дерево постепенно разрушается, так что для создания артефактов придётся искать что-то более качественное, а защиту в любом случае требуется обновлять.

Защита в нашей временной резиденции ступенчатая, так что если первый уровень просто сбивает чужака с толка и дезориентирует, то второй, защищающий личные покои сэра Дарри, Нарциссы и мои, полноценно оглушает, а также при помощи Протеевых чар предупреждает меня о вторжении. Увы, но ничего больше пока что сделать не удалось, так как сил и материалов попросту нет.

В-четвёртых, был найден способ если не вылечить, то хотя бы поддержать здоровье моего рыцаря, укрепить мой собственный организм, а также ускорить процессы в теле Нарси. Хотя последним, с учётом склонности моей малышки к тёмной магии, лучше не злоупотреблять (даже яд в малых количествах может быть лекарством, а лекарство в больших объёмах — это яд).

Где люди отдают свою силу охотнее, чем даже в храмах, куда приходят вымаливать у богов благословение? В борделях, разумеется. Пришлось нам с Виллемом посетить парочку таких заведений, сняв комнату с парой девушек «Для обучения юного лорда навыкам, необходимым каждому мужчине» (даже если у хозяев и возникали сомнения при виде больного старика и сопляка, пока они слышали звон монет, легко закрывали глаза на все странности и причуды).

Девушек приходилось лишать сознания, при помощи дощечек с заклинаниями, после чего наступало время волшебства. Собирать разлитую в пространстве энергию, при помощи созданного буквально на коленке ритуала — это то ещё занятие, но заряженная до предела вода, залитая в серебряный кубок, помещённый в рунный круг, действует на организм человека, словно лечебное зелье, вышедшее из-под рук какого-нибудь подмастерья (Нарси этот состав добавлялся в тазик для купания).

Ещё одним важным делом стало создание заготовки под волшебную палочку, в чём мне помог сэр Дарри (незаменимый магл). Пусть он протестовал, даже позволил себе ругаться на своего принца, но всё же сдался и снял с моей спины кусок кожи, достаточный для создания волшебной палочки (сейчас материал сушится, а рана на спине зарастает под повязкой с лечебной мазью, которой помогает моя же магия).

Скоро в нашем доме пройдёт приём, на который приглашены некоторые уважаемые в Браавосе личности, не являющиеся слишком влиятельными по отдельности. Всего семь человек, владеющих торговыми кораблями, складами, некоторой недвижимостью… Всех их объединяет то, что они находятся в затруднительном положении, ну и конечно же конкурируют друг с другом.

«Миром маглов правят торговля и оружие… ну и торговля оружием, разумеется», — понимаю, что это утверждение верно не для всех, но для очень многих.

Этот мир по какой-то причине словно бы застрял в развитии. Впрочем, для моих целей подобное только плюс. Ведь в других обстоятельствах пришлось бы сильно постараться для того, чтобы предложить людям товар, который достаточно легко будет реализовать в нынешних условиях.

Как любил говаривать один мой магловский деловой партнёр из прошлой жизни: «Бог создал всех людей разными, а полковник Кольт их уравнял». Я на это тогда только посмеивался, не желая развенчивать его убеждённость, но сейчас именно его слова могут стать судьбоносными.

Давать людям ручное огнестрельное оружие… рано. Да и пока я не смогу обезопасить нас с Нарси от такого, даже думать об этом не стоит. А вот пушки, которые стояли на кораблях в период золотого века пиратства — это другое дело, да и ракетницы — тоже вполне неплохой вариант.

«Я, конечно, не ахти какой великий алхимик, но взрывающийся порошок создать могу».

Для моих проектов мне нужна развитая металлургия, а что кроме нового оружия может заставить начать её развивать?

Ну, а желание семи честных предпринимателей объединиться в одну организацию, после посещения дома уважаемого рыцаря, в первое время вряд ли кого-то насторожит. Потом же…

— Вы ведь понимаете, что ваше обнаружение и опознание принца — это вопрос времени? — закончив бесполезные сотрясания воздуха, перешёл к главному Морской Лорд. — Очень малого времени, должен заметить.

— Понимаю, — сэр Дарри даже не дёрнулся, всем видом демонстрируя уверенность в себе, которой на самом деле не испытывал.

— Просто я хочу понять, какую пользу мы можем принести друг другу, — пожал плечами хозяин дома, буквально излучая ауру власти, а также превосходства. — Вестерос, несомненно, далеко, но КОРОЛЬ Роберт может захотеть потребовать, чтобы я выдал беглецов.

«Хм… Как это… печально. Вся встреча задумана только ради того, чтобы продемонстрировать свою власть, пригрозить выдачей мятежникам, а затем продемонстрировать благородство и пообещать прикрыть», — прочитав в глазах Морского Лорда его поверхностные мысли, едва сдерживаюсь от того, чтобы раздражённо поморщиться (это было бы как минимум грубо).

Пусть мне и неприятно, а также тревожно из-за необходимости оставить Нарси на служанку, пусть и повязанную магическим контрактом через кровь, но пока у меня нет силы, богатства или влияния, придётся изображать из себя шута-попрошайку, тем самым повышая чувство собственной важности у людей, которые любят вытирать ноги об более слабых. В конце концов, с какой бы целью этот человек ни обеспечивал нам защиту от нынешнего короля Вестероса, мне она необходима, как воздух.

«А ещё, как только встану на ноги, необходимо связаться с Безликими и Рглорианцами, чтобы договориться об отсутствии нападений, а если получится — сотрудничестве и обучении. Знания лишними не бывают, как и союзники».

(5)

На набережной одного из островов Браавоса собралась небольшая толпа, разделённая на несколько частей: самую малую группу представляли семеро торговцев разного возраста, от молодого и дерзкого Жулиана (брюнета с щегольскими усами и бородкой), до хмурого Мореарти (седой мужчина с крашенной бородой, похожей на лопату, нижний край которой доставал до середины груди), а также немолодого рыцаря, опирающегося на узловатую трость, и их немногочисленной охраны; вторую по численности, но не по значению группу представлял Морской Лорд со свитой, которые расположились на некотором отдалении; самая же большая часть зрителей была представлена любопытствующими жителями Браавоса. В отдалении от берега на волнах покачивались плоты с деревянными щитами и флажками.

— Сэр Дарри, я очень надеюсь на то, что эта демонстрация пройдёт успешно, — обратился к рыцарю Мореарти из «семи гномов» (как их в шутку прозвал принц Визерис, кратко рассказавший легенду о бородатых и жадных коротышках) являющийся самым влиятельным, так как ему принадлежали сразу три корабля и несколько складов. — До сих пор не верю, что добровольно пошёл на эту авантюру.

— Не будьте таким кислым, старина, — подмигнул Виллему Жулиан, не так давно бывший капитаном пиратов, который решил остепениться после удачного рейда. — Мы с вами всё равно ничего не теряем: договор о сотрудничестве пусть и подписан, но может быть разорван, ну, а средства, вложенные в производство… даже на мой взгляд — смехотворны.

— Мы можем потерять репутацию, — не поддержал веселья молодого собеседника старик. — Репутация — это единственное, что ещё позволяет мне держаться на плаву.

— Не стоит беспокоиться, господа, — вмешался в обмен репликами Виллем, выглядящий настолько уверенным и решительным, будто бы готовился к очередному рядовому рыцарскому турниру. — Уверяю вас: у меня всё предусмотрено.

Разумеется, вся подготовка лежала на плечах молодого принца, а не его престарелого защитника, но как говорил сам наследник престола «Никто не будет прислушиваться к словам мальчишки, ещё даже усы не отрастившего». Хотя… к словам молодого дракона прислушиваться хотелось, в особенности если встретиться с ним взглядом. Ведь именно его заслуга в том, что все эти люди собрались в одном месте.

«Мне же остаётся «работать лицом». Но раз уж более я ни на что не гожусь, придётся работать с этими торгашами, честь и достоинство продавшими за тридцать серебряных оленей», — мысленно вздохнув, мужчина дал команду работникам, подобранным лично Визерисом.

Двое крепких мужиков, одетых в штаны и рубахи из парусины, а также кожаные передники, маски на лицах и перчатки, достали из телеги бревно метровой длины, высверленное изнутри. Сноровисто они уложили этот ствол на мешки с песком, затем при помощи палки с утолщением на конце затолкали в отверстие мешочек с каким-то зернистым порошком, в совсем маленькую дырочку с другой стороны просунули короткий кусок верёвки, вымоченный в каком-то составе, после чего в отверстие бревна поместили крупный металлический шар (который тоже утрамбовали палкой). Проделав все эти манипуляции, они тщательно нацелили деревяшку в сторону ближней лодки, зафиксировали её ещё двумя мешками с песком, после чего подожгли конец верёвки, вспыхнувший неожиданно ярко и прогоревший пугающе быстро.

Раздался грохот и из отверстия ствола вырвались языки пламени, а затем и клубы дыма. Лодка, использованная как мишень, буквально раскололась на части и пошла на дно.

Среди зрителей поднялся шум, люди размахивали руками и указывали то на пару мужиков, которые достали из-под мешков с песком бревно, то на утонувшее плавательное средство. После осмотра «пушки» один из работников покачал головой, и её сбросили в воду.

«Треснула», — вспомнив объяснения принца о том, что древесина плохо подходит для создания оружия, пришёл к очевидному выводу Виллем, тут же начав объяснять это своим спутникам, выглядящим испуганными и возбуждёнными.

Из телеги тем временем было извлечено второе высверленное бревно и стрельбы продолжились…

* * *

Чтобы оценить разрушительную мощь оружия, последнюю «пушку» нацелили не на оставшиеся на воде плоты, а на специально выложенную стену из глиняных кирпичей. Пара пушкарей сноровисто зарядили оружие, нацелили и запалив фитиль, поспешно отскочили, затыкая уши пальцами.

Громыхнуло, и ядро из дрянного железа врезалось в довольно хлипкую преграду, разнося её на кусочки.

— Мне бы с десяток таких штук пару лет назад, — широко улыбаясь, мечтательно закатил глаза Жулиан.

— Чтобы не захватывать корабли, а топить их? — хмыкнул Мореарти, настроение коего за последний час стало куда более благодушным (по крайней мере, как отметил сэр Дарри, он не сетовал на свою опрометчивость через каждые пять минут).

— Тьфу на вас, — пренебрежительно фыркнул бывший пират.

— Ты что себе позволяешь?! — возмутился старик.

— Тьфу на вас ещё раз, — гордо вздёрнул подбородок Жулиан. — Удивляюсь, как с подобным подходом вы ещё не разорились.

— Так объясните же нам, что вы такое увидели, чего не увидели мы, — предложил один из пяти «статистов» (ещё одно словечко принца, которое Виллем понимал только в общих чертах, да и то — интуитивно).

— Во-первых, эти… пушки… можно делать не только из дерева, — поучительно указал в небо пальцем правой руки пират. — А значит — не придётся менять их после каждого выстрела. Хотя… Если мы будем продавать их куда-то на сторону, то деревянные и одноразовые… а ещё лучше — уже заряженные пушки — это то, что нужно. Во-вторых, заряжать можно не только железными шариками, но и какими-нибудь осколками, которые будут разлетаться в стороны, выкашивая всех, кто находится на палубе. Понимаете, что я имею в виду?..

Пока торговцы обсуждали перспективы нового оружия, уже прикидывая, сколько они смогут создавать, чтобы оставалось и для личного пользования, и для продажи, работники Визериса достали из телеги трубу, которую один из них взвалил на плечо и встал на край берега, а второй в это же время всунул в задний её конец какой-то продолговатый цилиндр с торчащим из него фитилём.

— Господа, сейчас вы увидите кое-что ещё более занимательное, — привлёк внимание «семи гномов» сэр Дарри. — Начинайте!

Первый мужчина навёл трубу на один из оставшихся плотов, а второй запалил фитиль. Через секунду раздался свист, и из конца трубы вырвалось пламя, после чего от передней стороны пусковой установки протянулся след из чёрного дыма, оборвавшийся яркой, пусть и сравнительно небольшой, вспышкой, подпалившей плавательное средство.

* * *

«Железо, конечно, нужно, но деньги нужны не меньше», — так я думал, когда заказывал у кузнеца сверло для работы по дереву, при помощи которого и высверливались жерла для подобия пушек.

Зельеварение, как и алхимия — не мои профильные направления. Впрочем, я в них не так уж и плох… как и во многом другом. В конце концов, универсал — это тот, кто не добивается успеха ни в чём конкретном, но может всё понемногу.

Не хочу даже вспоминать, скольких нервов мне стоило довести до ума укрепляющий древесину состав, благодаря которому пушки хоть и трескаются после взрыва пороха внутри, но не разлетаются осколками, позволяя совершить хотя бы один гарантированный выстрел. С порохом было одновременно и проще, и тяжелее, так как без трансмутации, для которой необходимо было вычертить рунный круг, а затем запитать его кровью, обойтись не удалось. Но итоговый результат удовлетворил всех (сэр Дарри доложил, что Морской Лорд крайне заинтересован в этих игрушках, так же как и во взрывающихся при ударе ракетах).

Благодаря тому, что у моего маленького предприятия «Белоснежка и семь гномов» имеется своя служба безопасности, состоящая из наёмников, совет директоров, склады, корабли и ресурсы, более крупные игроки не решились идти отнимать изобретение силой. Хотя это совершенно не означает, что в скором будущем они не обратятся к Безликим либо не попытаются кого-нибудь похитить…

«Мир их праху. Моя волшебная палочка почти готова, так что в нашем доме их встретит множество всего интересного», — пусть я и решил идти по пути света, но во имя блага Нарси пойду на любые жертвы… среди моих недоброжелателей.

Пока что мной планируется производство одноразовых деревянных пушек, которые будут продаваться уже заряженными и упакованными (совет Жулиана оказался весьма кстати), боевые ракеты и салюты, а в будущем добавятся гранаты и пистоли. Хотя, может быть, и двустволки.

Одним словом — эпохе рыцарей в полной броне, скачущих с копьями наперевес, в ближайшем будущем придёт конец. И почему-то… мне этого совсем не жаль.

Скорее рано, нежели поздно, нас как попытаются убить, так и возникнут конкуренты, которые попытаются повторить состав пороха, а затем и пушки отливать начнут (хотя зная местные нравы, они могут решить, будто бы дерево имеет какой-то сакральный смысл, а потому следующую тысячу лет будут высверливать пушки из брёвен). Нет, я не считаю маглов этого времени глупыми, но их упёртости в некоторых вещах можно только позавидовать… А ведь я был главой фракции аристократов, долгое время радевших за консерватизм!

После того как у меня появятся сколь-нибудь большие деньги, первым делом я выкуплю корону для Нарси… всё же она будет прекрасно смотреться на моём белокуром дракончике… а потом начну строить нормальные корабли с двигателями по типу парового или двухтактного двигателя внутреннего сгорания, но без участия огня. Как такое возможно? Всё просто — алхимия и её младшая сестра — химия, способны творить чудеса даже без всякой магии.

Чтобы заменить бензин, керосин и прочие «ины», нужны всего два состава, при взаимодействии выделяющие большие объёмы невоспламеняющегося газа и воды. Вдыхать получающееся вещество не рекомендуется, но оно быстро разрушается на открытом воздухе, так что вреда природе даже меньше, чем от сжигания сравнимого объёма бензина, а преимущество в том, что не нужны никакие перерабатывающие и добывающие заводы.

«И уже на нормальном корабле с полноценным двигателем можно будет сплавать на родину моих здешних предков. Драконьи яйца, золото и валирийская сталь даже с появлением ручного огнестрельного оружия останутся весьма ценными вещами. Возможно, в отдалённом будущем появятся первые валирийские бронежилеты».

(6)

Стою перед массивными воротами (дверями эту монструозную конструкцию не назвать), одетый в чёрный плащ с капюшоном, накинутый поверх тёмно-синего костюма-тройки, пошитого на заказ у лучших портных Браавоса. На моих ногах поблёскивают чёрной кожей туфли с золотыми пряжками, правая ладонь лежит на навершии трости, которое имеет форму серебряной головы дракона (внутри неё спрятан запасной концентратор).

В свете полуденного солнца, окружённого бледно-серой дымкой из облаков, Чёрно-Белый дом выглядит… одновременно и уныло, и впечатляюще. Унылость заключается в самой форме этой коробки без окон, с единственным видимым входом и полным отсутствием украшений, ну, а внушает уважение именно его магическая начинка, которая могла бы поспорить в плане защиты с Азкабаном (впрочем, вряд ли уровень комфорта местных обитателей выше, с тем лишь отличием, что дементоров поблизости явно нет).

— Валар Моргулис, — произношу вербальный ключ активации магического замка, одновременно с тем подписывая своеобразный «гостевой договор», который работает вроде защиты на банке гоблинов из моего прежнего мира.

Бесшумно тяжёлые створки распахнулись наружу, позволяя оценить их толщину, а затем моему взгляду предстал вход во тьму, откуда ощутимо тянет смертью и прохладой… но при этом нет вони тлена. Заходить в средоточие силы целого сообщества одарённых сильно не хочется, но всё тот же «гостевой договор», пока я не буду позволять себе лишнего, обеспечивает иллюзию безопасности на время пребывания в этих стенах.

Постукивая тростью по камням пола, захожу под массивные своды Чёрно-Белого дома, ощущая, как захлопываются за моей спиной створки ворот, по-прежнему не издавая ни единого звука.

«Показушники», — мысленно хмыкнув, расправляю плечи и иду вглубь зала с высокими колоннами, подпирающими потолок, между которыми видны несколько ещё живых человеческих тел, являющихся добровольными жертвами для серых чародеев.

Вероятно, я сильно рискую, решив обратиться к Безликим всего-лишь через год после того, как вернул себе силу. Сейчас я вряд ли сильнее какого-нибудь четверокурсника Хогвартса в плане магии, а физически вовсе являюсь одиннадцатилеткой. Однако мне ведь не сражаться с ними надо, а совсем наоборот — заручиться помощью, или хотя бы гарантировать нейтралитет.

За год моей активной деятельности в Браавосе, который прошёл весьма продуктивно, «Семь Гномов» успешно наладили выпуск одноразовых деревянных пушек, при помощи алхимического пороха стреляющих рублёными гвоздями (прекрасное противоабордажное оружие), ракетниц с ракетами, а сейчас готовятся выпустить в продажу пищали, стреляющие тяжёлыми металлическими шариками. Однозарядные одноствольные и двухствольные мушкеты, боеприпасы к которым будем продавать мы же, раз и навсегда изменят войну, уравняв вчерашних крестьян из ополчения и высокородных рыцарей…

«Правда, маги, как ни крути, останутся вне досягаемости», — мысленно касаюсь всех тех амулетов, которые надеты под моей одеждой, превращая меня в очень живучую цель, по которой будет крайне сложно попасть.

Однако же своих «союзников» я обеспечил не только эксклюзивным пока что товаром, представляющим из себя алхимический порох и способы его применения, но также дал им средство, благодаря которому «Семь Гномов» имеют превосходство над любыми иными торговцами. В конце концов, ведь во все времена при прочих равных успеха добивались те, кто имели самую свежую информацию!

«Пусть славится волшебник, придумавший Протеевы Чары», — весело прищурившись, вызываю в памяти лица моих «союзников», когда они получили свои записные книжки и переговорные зеркала, позволяющие обмениваться сообщениями в реальном времени на любых расстояниях.

Довольно забавным мне кажется то, что магловская наука, пусть и в конце моей прошлой жизни, смогла выдвинуть теорию того, как именно работают Протеевы Чары. Учёные называли это «Квантовая Физика»…

Часто ли человек задумывается, на каких принципах работает та или иная технология? Какие процессы происходят внутри организма при тех или иных воздействиях? Так же и волшебники, если это не является их профессией, редко стремятся разобраться в глубинных процессах тех или иных явлений (все мы — люди, и всем нам свойственны маленькие слабости).

К счастью, мне в своё время пришлось набраться самых разных знаний (сперва титул наследника обязывал, затем стимулом стала служба Тёмному Лорду, ну, а потом сама обстановка вынуждала крутиться), пусть специалистом это меня и не делает, но и «обезьяной с гранатой» мне себя чувствовать не приходится. Впрочем, различные зелья и работа с собственной памятью значительно облегчают обучение как теоретическим наукам, так и практическому их применению. Так что, чтобы быть полным неучем, волшебнику необходимо сильно постараться, вкладывая весь свой потенциал в то, чтобы его загубить.

Одним из самых полезных для меня в этом мире заклинаний стали широко известные Протеевы Чары (принцип которых Том Слизерин использовал в своей метке). С их помощью можно сделать связанные между собой записки, на которых будет отображаться текст или рисунок, изображённый лишь на одной из них. Кроме того, то же заклинание можно использовать для передачи изображений и звука, для чего необходимо взять в качестве материала тонкую плёнку из серебра… или иного материала.

Так как же происходит передача изображения? Для примера возьмём два пергамента и положим один на другой, а затем создадим требуемое воздействие магической энергии. Соприкасающиеся слои, на короткий миг становятся одним целым, а после того, как разделяются, на энергетическом плане так одним целым и остаются. В результате этого, когда чернила попадают на одну плоскость, то проявляются и на второй.

Со сквозными зеркалами всё ещё интереснее: благодаря эффекту отражения попадающий на зеркальную плоскость свет словно бы проваливается в материал, выходя с другой стороны, тем самым работая как окно (отсюда в названии и слово «сквозное»). Звук же генерируется благодаря вибрациям, которые создаются колебаниями воздуха… Правда, для достижения подобной чувствительности заготовка должна быть достаточно тонкой, ну и зачарованной, разумеется.

Учитывая же то, что мне довелось услышать о квантовой физике, подобные мгновенные способы передачи информации, не требующие посредников в виде ретрансляторов различных волн, однажды будут доступны и маглам.

«Учитывая, что когда-то маглы считали колдовством способы зажигания огня при помощи огнива, а гром называли гневом богов, то я не удивлюсь тому, если когда-нибудь какой-нибудь энтузиаст изобретёт устройство, при помощи которого подчинит себе и магию, сделав её обыденностью для всех», — ощущаю лёгкое сожаление от того, что вряд ли теперь уже увижу этот чёрный для магического сообщества день (ведь это станет той отметкой в истории, когда любые преимущества магов над маглами исчезнут).

Тем временем мои ноги принесли меня к фонтану, окружённому невысоким бортиком, рядом с которым неподвижной статуей стоит пожилой мужчина в белом балахоне с капюшоном. От этого человека ощутимо веет магией, на уровне низшей планки среднего уровня, что для аборигенов пусть и не уникально, но весьма редко, а значит — заслуживает уважения.

«Вероятно, это кто-то вроде лорда средней руки», — останавливаюсь в трёх шагах от безликого и молча жду его реакции.

Если бы Баратион, наконец-то разобравшийся с лордами Вестероса, не вспомнил о моём существовании так рано, то я бы предпочёл ещё как минимум год подождать, чтобы визит произошёл полностью на моих условиях. Однако же навязчивое внимание Железного Трона, конкуренты моей торговой гильдии в Браавосе, да и сам Морской Лорд, начавший производить какие-то невнятные манипуляции, заставили форсировать некоторые планы… Но даже сейчас в случае нападения безликие не смогут меня схватить.

«Правда, из Браавоса тогда придётся уплыть. Может быть в Пентос? Хотя… Сейчас это не имеет значения», — отметаю бесполезные размышления, полностью концентрируясь на настоящем моменте.

— Зачем мальчик пришёл в Чёрно-Белый дом? — старческим голосом спросил член культа Безликих.

— Мальчик хочет поговорить с Добрым Человеком, — пусть информации о внутреннем устройстве ордена и немного, но то, чем владели «Семь Гномов» по отдельности, позволило сделать кое-какие выводы.

Капюшон повернулся в мою сторону и из-под края ткани выглянули два холодных серых глаза, а затем прозвучали слова, слегка выбившие меня из колеи:

— Ты — не мальчик.

— Неужели? — подняв левую руку, скидываю свой капюшон и смотрю на собеседника заинтересованным взглядом. — И кто же тогда? Девочка? Вот родители удивятся…

— Нет, — совершенно спокойно ответил убийца, быстро взявший себя в руки. — Ты — мужчина в теле мальчика.

— Может быть, я притворяюсь мальчиком, как ты — стариком? — слегка усмехаюсь, демонстрируя полное спокойствие, которого на самом деле, не испытываю.

— Нет, — снова ответил собеседник. — Ты — мужчина в теле мальчика.

— Тогда… — задумчиво поднимаю взгляд к потолку, а затем опускаю его обратно на человека, притворяющегося стариком. — Может быть, я захватил это тело?

— Нет, — в очередной раз отверг моё предположение не-старик. — Это твоё тело. Дар Неведомого позволяет это видеть.

«Фанатики… Не люблю работать с фанатиками. Впрочем, если соблюдать определённые меры предосторожности, то можно вполне безопасно получать от сотрудничества выгоду», — моя улыбка стала чуть шире, выражая лишь доброжелательность.

— Раз мы разобрались, кто я такой, то предлагаю Доброму Человеку выслушать моё предложение, — медленно извлекаю из рукава волшебную палочку и демонстрирую её собеседнику, затем, вопросительно изогнув брови, произношу: — Позволите устроить маленькую демонстрацию? Обещаю не вредить храму и его обитателям… специально.

(7)

Одетый в белую шёлковую рубашку, чёрные штаны из мягкой ткани, заправленные в высокие кожаные сапоги из кожи морского змея, а также широкополую шляпу белого цвета с чёрным ремешком, прохаживаюсь по палубе «Белого Павлина» — первого полностью магического корабля этого мира. Пятьдесят метров от носа до кормы, тридцать пять метров от борта до борта… он похож на пузатую, неказистую лодку-переростка с палубной надстройкой и большим трюмом (впрочем, во время проектирования и строительства меня в первую очередь интересовала не красота).

С неба светит яркое летнее солнце, лучи которого играют на белых стенках надстройки, а также отражаются от гладких, словно зеркальная поверхность, изогнутых белоснежных бортах судна, которое всё ещё стоит на опорах на берегу, дожидаясь своего первого спуска на воду. Пусть «Белый Павлин» сможет плавать и без всяких дополнительных ухищрений, но я всё же сделал ему мачту с парусом, ну, а ещё не удержался от того, чтобы трансмутировать двигатель с винтом… что для магического судна — абсолютное излишество.

Целый год, выкраивая пару часов ежедневно, я зачаровывал доски, применял вечную трансфигурацию на древесине, придавая ей нужную форму, вырисовывал и вырезал рунные цепочки… Но должен с гордостью сказать, что все усилия были не напрасны: у волшебников моего мира существовали целые замки, спрятанные внутри шатров, палаток, а у некоторых — внутри чемоданов, что позволяло путешествовать с комфортом, ощущая себя как дома в любом уголке мира. Пусть до такого результата мне ещё далеко, но вот вместить в «Белого Павлина» несколько спален, гостиную, бассейн, тренировочный зал, мастерскую и хозяйственные помещения вполне удалось (самое главное — всё это не схлопнется из-за малейшего повреждения структуры энергетических линий).

Кроме бытовых чар, защитной магии и заклинаний, обеспечивающих движение, мой кораблик может аппарировать в те места, где когда-либо уже бывал, для чего в капитанской рубке имеется магическая карта. Кроме всего прочего, «Белый Павлин» может становиться невидимым и имеет одно курсовое орудие, способное единственным залпом утопить любой из существующих в этом мире судов…

«Всё же главная задача этого красавца — служить прогулочной яхтой, базой для побега и средством убегания от врагов», — слегка усмехаюсь, вспоминая лицо сэра Дарри, когда я ему объяснял, что предпочту отсидеться за спинами наёмников, а не лезть с мечом наголо впереди наступающей армии (рыцарское воспитание говорило, что подобное поведение похоже на трусость, что шло вразрез с пониманием того, что король должен править и командовать, лишь в крайнем случае лично возглавляя своих людей на поле боя).

Вообще, Виллем не теряет надежды на то, что сможет воспитать из меня славного рыцаря, великого мечника, легендарного воина… и если бы всё заключалось лишь в искусстве сражаться на мечах, то у него могло получиться. Проникаться же духом средневековья, когда король — это лорд среди лордов, который должен находиться на острие везде и всегда, я совершенно не намерен, пусть и не отказываюсь от науки владения оружием, ношения брони, водных танцев и работы наёмным убийцей. Сейчас мне всего (или целых?) четырнадцать, но благодаря собственной магии, а также эликсирам, создаваемым при помощи заимствованной силы, мне можно дать шестнадцать-семнадцать лет.

Не люблю хвастаться…

«Ха-ха-ха! Вот уж точно — не люблю, а почти обожаю», — щёлкнув пальцами, срываю с головы шляпу, и подбросив её вверх, подхватываю второй рукой не глядя, после чего возвращаю на голову.

Отличная память со способностью ускорять мышление, разделяя внимание между тремя задачами; магия, помогающая изменять тело под конкретные требования; учителя, не первую сотню лет передающие свои знания из поколения в поколение, что помогло отточить методики обучения… Благодаря всему этому уже сейчас меня можно считать крепким середняком среди пользователей холодного оружия. Почему не мастером или профессионалом? Просто без реального опыта настоящих боёв, вбитых в подкорку рефлексов и инстинктов, появляющихся только на полях сражений, никем выше середняка не стать. Об этом говорили как сэр Дарри с водными плясунами, так и Безликие.

Я так и не стал сильно мускулистым, оставшись жилистым и высоким, из-за чего при ношении свободной одежды кажется, будто бы меня мучит худоба. Тем неожиданнее для моих противников становится физическая сила, равная тому, что демонстрируют силачи, похожие на объевшихся стероидами культуристов. Но… что-то я всё о себе да о себе, словно нарцисс какой-то.

Должен заметить, что последние три года прошли очень плодотворно: сотрудничество с Безликими, которое включает в себя как защиту меня и Нарси на территории Браавоса, так и обучение меня методикам смены внешности, с одной стороны, и обучение членов культа настоящей магии — с другой стороны, позволяет не бояться наёмных убийц; филиалы торгового дома «Семь Гномов», открывшиеся в каждом из Вольных Городов, приносят регулярную прибыль, так как мы всегда первыми узнаём, что и куда нужно продать, чтобы получить самую выгодную цену; ну и конечно же, продажа картечных пушек, ракет и мушкетов, наконец-то встала на поток (Добрые Господа даже расщедрились на то, чтобы вооружить новыми игрушками один из легионов Безупречных).

«Боевые евнухи с мушкетами… Не мне их судить», — ощущаю, как нагрелся один из поясных кошелей и, отбросив сторонние размышления, извлекаю из него прямоугольную золотую коробочку.

Раскрыв артефакт, смотрю на сквозное зеркало, с которого мне широко улыбается длинноволосый брюнет с щегольскими усами. Жулиан, хоть и пытался стать честным торговцем, но в итоге всё же не выдержал и сбежал на палубу одного из кораблей флотилии «Семи Гномов», на котором либо возит товары, либо гоняется за пиратами… либо сам пиратствует.

— Лорд Малфой, — шутливо поклонился мужчина. — Я не отвлекаю вас ни от чего важного?

— Капитан Браво, — изображаю ответное приветствие. — Я как раз ждал вашего вызова. Даже отменил на сегодня все дела.

— Что же, постараюсь вас не разочаровать, — собеседник подмигнул, а затем развернул зеркало так, что моему взгляду предстал флот из чуть менее чем ста кораблей, которые шли под флагом дома Баратионов…

* * *

— Давайте, парни! — подняв артефакт так, чтобы лорд-колдун точно увидел всё представление от начала и до конца, Жулиан радостно расхохотался, предвкушая незабываемую потеху. — Покажем этим сухопутным крысам!

Многоголосый азартный рёв стал ему ответом, а затем от пиратской флотилии Железных Островов в сторону королевского флота Вестероса устремились десятки, сотни, тысячи дымных следов от ракет. Свои ракеты были и у приспешников оленьего семейства, но из-за дороговизны, а также консерватизма лордов, их ответные залпы смотрелись более чем жалко.

А железнорождённые всё стреляли и стреляли, не жалея бесплатных ракет, груз с которыми «перехватили» в Узком Море (на самом деле, Грейджоев пришлось ждать в условленном месте несколько дней). Членам совета «Семи Гномов» было сказано, что это делается для того, чтобы Семь Королевств наконец-то обратили внимание на новое вооружение, ну и заодно хорошенько потратились, покупая корабли для нового флота, так как свои строить будет слишком долго, но…

«Кому ты врёшь, пацан? Все, у кого есть хоть капля мозгов, видят, что это — месть чистой воды. Вряд ли ты спланировал и подстроил восстание Железных Островов, но вот не вмешаться не смог», — Жулиан ухмыльнулся, видя, как вспыхивают судно за судном оленей, так и не выйдя на дистанцию ведения огня лучниками.

Сражение началось явно не так, как планировал средний Баратеон, а ведь это было только началом сюрпризов. Впереди лордов Вестероса ждала встреча с картечницами, а затем и мушкетами, выстрелы из коих пробивают кожаную броню, как бумагу…

* * *

Расхаживая по палубе «Белого Павлина» и неотрывно смотря в сквозное зеркало, я торжествовал! Нет, в моей душе не было столь недостойных светлого волшебника чувств, как злорадство или ненависть… лишь радость от свершения праведного возмездия, пусть и руками бандитов, убийц и насильников, которых самих стоило бы повесить поголовно (ну да и до них руки дойдут).

Когда до меня только дошли слухи о восстании Железных Островов и наречении себя королём лорда Грейджоя, я практически не сомневался в своих дальнейших действиях. Упускать подобный шанс ослабить своих врагов, при этом не рискуя собственными ресурсами, а потратив только партию оружия для мятежников, было бы слишком расточительно.

«Жаль я не увижу лиц кальмаров, когда до них дойдёт, что акция беспрецедентной щедрости с моей стороны была исключительно разовой. Даже если они победят сейчас, Вестерос оправится от удара и в следующий раз отправит куда более подготовленные силы, чтобы отомстить за поражение», — печально, что из-за меня война затянется, но… я не буду себя оправдывать высокими лозунгами.

После того как закончились ракеты, потрёпанный королевский флот продолжил сражение, всё же умудрившись зажать железнорождённых в клещи. Однако же «клинч» оказался выигран именно пиратами, умудрившимися в общем счёте затопить две трети флота противника, потеряв половину своего собственного.

Жулиан, когда стало очевидно, что основные события подходят к концу, отдал приказ своему телохранителю, являющемуся Безликим, и они воспользовались портключом, покидая судно Грейджоев.

— Лорд Малфой, вы довольны представлением? — оказавшись в безопасном месте, бывший пират снова повернул сквозное зеркало к себе, улыбаясь во все зубы и лихорадочно сверкая глазами.

— Более чем… капитан, — отвечаю сдержанно, не давая своим эмоциям просочиться через маску вежливости. — Возвращайтесь в Браавос: ваши услуги скоро понадобятся нашей организации.

— Будет исполнено, — шутливо отозвался Жулиан, прерывая связь.

«Ну что же… Баратионы… Игра началась», — убрав в кошель один артефакт, извлекаю из другого кармашка второй, тут же его активируя.

— Господин Мореарти, — приветственно киваю старику, который сейчас находится в Пентосе. — Полагаю, вы наблюдали за представлением?

— От начала и до конца, лорд Малфой, — ответил главный экономист «Семи Гномов». — У вас есть какие-то особые пожелания по данному вопросу?

— Наведите справки о наёмных отрядах, которые ищут заказчиков, и поднимите связи с Добрыми Господами… — сделав небольшую паузу, всё же добавляю: — Возможно, нам понадобится приобрести некоторое количество Безупречных, а для этого придётся взять займ в Железном Банке.

Завершив и этот разговор, извлекаю из кошеля следующее зеркальце, в стекле которого отразился болезненного вида мужчина.

— Лорд Мартелл, — приветственно киваю собеседнику.

— Принц Таргариен, — чинно склонил голову один из верховных лордов Семи Королевств, который формально сохранил верность моей династии, столь же формально присягнул Баратионам, на деле же оставшись преданным только себе.

«Вот кого стоило бы назвать «Мой Скользкий Друг». Но ведь не поймёт юмора, а решит, что я намекаю на желание интимной близости… Извращенцы», — опыт прошлой, да и этой жизней, позволил ничем не выдать своего отношения к данной личности в частности, и всем дорнийцам в целом.

— Полагаю, вы убедились в том, что мои слова — это не пустое бахвальство, — произношу с намёком на наш предыдущий разговор, когда один из Безликих пробрался в покои Дорана, принеся сквозное зеркало.

— Абсолютно верно, ваше высочество, — подтвердил хронический предатель (таких, как он, лечит только топор палача). — Дорн поддержит вас, как только ваши силы высадятся в Вестеросе.

«Где вы были все эти четыре с лишним года? Почему только Виллем Дарри сопровождал принца в бегах? Неужели в Дорне не нашлось достаточно умных, умелых и верных бастардов-третьих сыновей, которые могли бы составить свиту претендента на престол? Хотя я ведь был тем ещё претендентом… Идеальная марионетка», — лёгкая досада — вот и всё, что вызвали у меня эти мысли (последствие того, что моя магия перестроилась на светлый спектр, который не позволяет испытывать резкого негатива).

— Рад это слышать, — слегка улыбаюсь, выказывая своё расположение. — Мой человек останется с вами, чтобы обеспечивать связь. Всего доброго.

Убрав в кошель очередное зеркальце, устало потягиваюсь. Возбуждение и радость от того, что «Белый Павлин» завершён, окончательно погасли. Решив, что пора бы и домой отправляться, ищу взглядом своего телохранителя…

Кто может быть лучшим телохранителем, если не лучший убийца? У Безликих, конечно, есть свой кодекс со строго прописанными правилами, которые гласят о том, что они принимают заказы только на убийство, совершая одну-единственную попытку за раз. Однако даже они предусмотрели исключение, вроде которого выступил я.

«Источник информации о магии нельзя было упустить. Пленить меня они тоже не могли, так как прекрасно понимают, что учить можно хорошо, а можно добросовестно. В первом случае можно недополучить какие-то ценные, а иногда и жизненно необходимые знания, вроде правил безопасности при обращении с Адским Пламенем, во втором же наставник сам всё расскажет, покажет и пояснит».

Не многие знают, что в Чёрно-Белом доме хранятся Чёрная и Белая книги. Как не трудно догадаться, в первый том вписываются имена врагов, которые должны умереть любой ценой, не считаясь с затратами и потерями, во втором же фолианте записаны имена друзей, против которых Безликие ни в коем случае не пойдут. Кроме того, владельцам «белого» знака сектанты готовы оказывать непрофильные услуги, вроде обучения, охраны, работы посыльными.

Услуги Безликих дороги, но расплачивался я с ними отнюдь не деньгами, а кое-чем куда более ценным. Знания о создании палочек; ритуальная магия; рунные языки; заклинания…

Их главный секрет, который они хранят пуще собственных жизней — умение менять лица, на самом деле является аналогом трансфигурации живого в живое. В подвале храма стоит алтарь, на который укладываются специальным образом обработанные лица, которые можно использовать только один раз, после чего артефакт рассыпается прахом.

С одной стороны, знание о том, как создавать подобную маску и использовать её, лично для меня почти бесполезно… было бы. Однако же есть одно «но», которое всё меняет: потеря конечности, смертельная рана, даже отравление ядом или старость могут быть «остановлены во времени», если надеть лицо человека, в котором сохранено время добровольной жертвы (фактически — очередной способ относительного бессмертия, если иметь запас добровольно отданных лиц).

«А ведь если бы не Баратион, я бы ещё несколько лет не решился вступить в контакт с сектантами».

(8)

Лето, солнце, текущая по одному из каналов Браавоса вода… «Белый Павлин», подняв белоснежный же парус, медленно и торжественно плывёт между островами, на которых и расположен город, а на его борту играет живая музыка, развеваются флажки, благоухают цветы.

Маленькая Нарси, которой исполнилось пять лет, с умилительно серьёзным выражением кукольного личика сидит на троноподобном кресле из дерева, пуха и бархата, перед которым установлен стол с разнообразными угощениями едва ли не со всех концов известного света. Справа от принцессы, одетой в пышное белоснежное платье, с уложенными в сложную причёску платиновыми волосами, с надетой тонкой диадемой из белого золота, в деревянном кресле сижу я, ну, а напротив меня — сэр Дарри. Несмотря на то, ну, а скорее даже из-за того, что моя принцесса наконец-то пробудила свои воспоминания о прошлой жизни, сегодня мы собрались тесным, почти семейным кругом (всё же Виллем уже не раз доказал, что достоин всяческого доверия).

Лёгкое вино, соки, морсы, чаи, салаты, супы, запеканки… всего, что приносят и уносят слуги, чтобы благородные господа усладили свои вкусовые пристрастия и не перечислить. К примеру сейчас, моя драгоценная сражается с кексом в виде дракона с шоколадной шкурой, ну, а наш первый советник с умилённой улыбкой вспоминает, какие прекрасные приёмы устраивались в Красном Замке…

«Старый обманщик. И ведь даже не врёт, а просто не упоминает, что когда наш отец тронулся умом, то в качестве главного развлечения устраивал показательные казни провинившихся прислужников, сжигая их в алхимическом огне», — пригубив золотистый ароматный напиток, вслушиваюсь в игру зачарованных инструментов, которые изображают из себя настоящий оркестр.

— Люциус? — прервав своё неравное сражение, Нарси метнула на меня любопытный взгляд (после пробуждения памяти она только-только начала осваиваться в новом мире, а невозможность использовать магию ещё в течении шести лет вовсе не делает процесс легче).

— Да, моя драгоценная? — на подобное обращение девочка улыбнулась, ну, а старый рыцарь сделал вид, что так и должно быть.

«Иногда удобно иметь репутацию Таргариена, предки которого возвели межродственные браки в культ. Главное, чтобы наши потомки не скатились до того же состояния», — отставив бокал, полностью фокусирую внимание на моей принцессе, которой ещё минимум одиннадцать, а лучше — четырнадцать лет ещё предстоит взрослеть, прежде чем мы вернёмся к отношениям мужа и жены.

— Ты ведь хочешь вернуть трон Вестероса? — чуть наклонив голову, испытывающе посмотрела на меня Нарси.

Ощущаю, как в душе буквально раздувается шар радостного огня, желающего согревать и оберегать… и испепелять всех тех, кто хотя бы помыслит о том, чтобы причинить вред моему сокровищу.

— Да, радость моя, — отвечаю уверенно и решительно. — У меня большие планы на эту страну. Флот вторжения уже почти собран, отряды солдат ждут сигнала, Безликие готовы нанести свой удар…

— Хорошо, — удовлетворённо прикрыв глаза, девочка вытерла личико кружевной салфеткой, и откинувшись на спинку стула-кресла, спросила: — Тогда почему ты собираешься действовать как магл, а не маг?

Вроде бы простой, для кого-то — бессмысленный, абсолютно детский вопрос, заданный невинным и непосредственным тоном. Однако услышав его и сильно постаравшись найти ответ, я был вынужден признать, что его у меня нет. Зато сэр Дарри не впал в прострацию, в отличие от меня, и спросил:

— Что вы имеете ввиду, Ваше Высочество?

— Мужчины, — укоризненно вздохнула маленькая ведьма, стрельнув в меня ещё одним взглядом из-под полуприкрытых век, обрамлённых пушистыми ресницами. — Вечно бы вам меряться, у кого что больше, толще и дороже.

— Виллем, это ты во всём виноват, — перевожу сердитый взгляд на пожилого мужчину, который от подобного поворота событий даже рот в удивлении открыл. — Да-да, именно ты. Я не помню за собой стремлений к рыцарству и гриффиндорству.

— Да неужели? — саркастично спросила принцесса, изогнув уголки губ в лёгкой улыбке. — Может быть, мне напомнить тебе кое-что интересное из той жизни?

«Стыдоба-то какая… Стыдоба», — развожу руками в жесте поражения, и склоняю голову.

— Что бы я без тебя делал, сокровище моё, — ощущение тепла в душе заставляет буквально сиять, несмотря ни на что, испытывая гордость и счастье.

— Глупости бы делал, — хмыкнула девочка, а затем добавила более снисходительно: — Не бойся, теперь я за всем прослежу, чтобы такого больше не повторилось.

* * *

Со дня празднования именин моей принцессы прошёл месяц, который мы провели в активной подготовке к триумфальному возвращению династии Таргариенов на трон. После того как моя драгоценная указала мне на моё Гриффиндорство головного мозга в начальной стадии, планы пришлось корректировать, но делу «Семи Гномов» это пошло только на пользу.

Для начала было решено не тащить с собой в Семь Королевств армию наёмников, ограничившись небольшим контингентом личной охраны (две тысячи человек, обученных как драться на мечах, стрелять из мушкетов, пользоваться артефактами, так и нести сторожевую службу, определять яды, выбивать информацию). Второе, что мы сделали — это отправили Безликих в замки лордов, которые могут сплотить вокруг себя противников моего рода, чтобы подорвать единство в лагере мятежников. Третьим же шагом стала организация торговой флотилии, которая прибудет в Королевскую Гавань спустя сутки после моего явления народу…

Нарси, как ни стыдно было мне это признавать, оказалась абсолютно права в том, что касается войны в исполнении волшебников. В этом мире нет Статута Секретности, нет Великой Инквизиции с их ручными волшебниками-жрецами, у врага даже нет своих магов, которые могли бы стать проблемой для меня. Так зачем же играть по правилам простецов?

«Когда маглы играют в шахматы, волшебники переворачивают доску и достают колоду краплёных карт».

* * *

«Белый Павлин» во главе небольшой эскадры из пяти кораблей, неспешно вошёл в порт Королевской гавани, и встав у причала, бросил якорь. Вонь города, жители которого изображают благополучие, в то время как сами, подобно насекомым в навозе, копошатся в куче отходов, благодаря воздушному пузырю не достигает моего носа.

«А я ещё считал, что в Браавосе плохо пахнет. Нет, столицу определённо придётся перестраивать», — поправив красно-золотой камзол с изображением драконов на плечах и спине, осторожно ступая ногами, обутыми в высокие сапоги из кожи морского змея, по неровным доскам пирса, в окружении отряда охраны направляюсь к Красному Замку, с лёгким интересом осматриваясь по сторонам (благодаря амулетам отвода глаз даже золотые плащи — аналог полиции в столице Семи Королевств, не попытались нас остановить).

Как я и предсказывал год назад, когда Грейджои устроили своё восстание, Баратеон одержал победу и вернул Железные Острова в состав государства. Однако же для этого королю пришлось потратить немало золота на создание нового флота, а что оказалось более тяжёлым ударом — во время памятного сражения утонул Станис Баратеон, флагман коего получил наибольший урон от ракетного обстрела, что в свою очередь заставило назначить нового адмирала…

«Эх… Чувствую себя таким… болваном. Из-за моей помощи пиратам они продержались на три месяца дольше, успели разорить немало прибрежных городов… Теперь же мне это и восстанавливать. М-да. Гриффиндорит налицо», — невесело усмехаюсь, глядя на громаду Красного Замка, вход в который гостеприимно распахнут и охраняется лишь дюжиной стражников.

* * *

Так получилось, что мы прибыли в резиденцию королей Вестероса как раз тогда, когда Роберт Баратеон и его дражайшая супруга Серсея, восседая на железном (выкованном из старых мечей) и бархатном тронах, принимали у себя высокородных гостей. Тронный зал был заполнен придворными, слугами, советниками и обычными приживалами, вроде чернокожего принца с Летних Островов. Из охраны же был десяток стражников, ну и пятеро Белых Плащей, которые являются элитным рыцарским орденом защитников короля.

«По описаниям сэра Дарри выходит, что вон тот седой мужчина — это сэр Баристан Селми Отважный, командующий королевской гвардии, присягнувший мятежнику после гибели отца. А рядом с ним Джейме Ланистер Цареубийца — человек, убивший своего короля, но сохранивший за собой место рыцаря. На месте Роберта я бы не стал держать рядом с собой предателя, сколь бы благородными ни были его помыслы, а тем более — доверять ему жизнь своей семьи. Мало ли что он примет за недостойный поступок в следующий раз», — грустно улыбнувшись, качаю головой и жестом приказываю спутникам распределиться по залу.

Между отцом и матерью на маленьком кресле-троне с гордым видом сидит лев в оленьей шкуре — Джофри Баратеон. До меня доходили сведения, что королева подозревается в измене мужу с кем-то на стороне, но подтверждений этому никто предоставить не удосужился. Впрочем, думаю, сегодня эта загадка будет разрешена…

После взмаха волшебной палочки все входы и выходы захлопнулись, запечатывая тронный зал от посторонних и одновременно с тем запирая присутствующих внутри людей вместе со мной (театрально, но так уж нужно для дела). Ещё один пасс, и меня окружают искры пламени, в то время как амулет отвода глаз отключается, благодаря чему для зрителей мой силуэт просто появился в центре зала.

— Прошу прощения за вторжение без приглашения, — под звуки вздохов, охов, бормотание вопросов и шелест извлекаемых из ножен мечей, медленно направляюсь к тронному возвышению, перед которым выстроилась пятёрка Белых Плащей. — Хотел бы сказать, что я прибыл, чтобы подарить принцу подарок на день рождения, но… Я не добрая фея, да и мы не в сказке.

Тут шепотки, а также возмущённые выкрики затихли, так как гости осознали, что рядом с ними стоят вооружённые люди, прижимающие к их глоткам кинжалы. Король это тоже увидел, но в отличие от своей супруги, побледневшей от испуга (красивая, но… не в моём вкусе), уверенно поднялся на ноги, произнося:

— Кто ты такой и по какому праву ворвался в мой замок?

— Позвольте представиться, хотя я должен быть известен и без всяких там представлений… — лёгкий пасс волшебной палочкой и магические путы окутывают пятёрку защитников короля, тут же упавших на пол в виде коконов из верёвок. — Истинный король Семи Королевств, наследник Железного Трона, сын убитого предателями короля… Визерис Таргариен.

Шаг к вершине

(1)

Глаза Баратиона широко распахнулись и налились кровью, на лбу начала пульсировать жилка, лицо, украшенное короткой бородой покраснело, а ноздри расширились. Будто бы и не замечая того, что его защитники связаны или обезврежены иными способами, а гости находятся в заложниках, он сжал пальцы на рукояти меча, который хоть и выглядел новым, но явно висел на поясе не только ради красоты. В то же время взгляд короля бегал по моей фигуре, очевидно, узнавая одни лишь ему ведомые детали.

— Драконий выблядок…

— Олений недоносок.

— Гнилой плод инцеста…

— Рогоносец.

— Ублюдок…

— А вот и нет, — оскорблённо вскидываю подбородок. — Мои родители состояли в законном браке, заключённом перед ликами Семерых. Гхм… Раз мы обменялись любезностями, то пришло время заняться делом: я, Визерис Таргариен, обвиняю Роберта Баратиона в мятеже и узурпации власти, трона и короны Семи Королевств. Здесь и сейчас, детоубийца, я вызываю тебя на бой, победитель которого получит всё, а проигравший — лишится жизни.

— Громкие слова… для сопляка, который прячется за наёмниками… и колдовством, — вероятно, олень и был зол до бешенства, что выдавала вся его фигура, но прямо сейчас он доказывал, что не совсем дурак.

— Громкие обвинения в устах того, кто поощряет убийства младенцев, изнасилование беззащитных женщин… и держит рядом с собой клятвопреступников, — кривлю губы в брезгливой гримасе, бросив взгляд на Ланистера и Селми, лежащих у ступеней тронного возвышения. — Сила — это сила, в чём бы она ни заключалась: в армии верных прихлебателей и заговорщиках, готовых на всё, лишь бы забраться повыше, или в наёмниках и магии. Ведь за каждую каплю своей силы я заплатил кровью, потом и слезами…

— Своими ли? — фыркнул прищурившийся пока ещё король. — Или же заплатил кому-то? Как тем пиратам…

— Могу поклясться, что к решению Грейджоев поднять своё восстание я не имею никакого отношения, — ухмыляюсь, мысленно добавляя, что слегка им помог только в одном, пусть и значимом сражении. — Ну так что, король-олень, готов ли ты сражаться за своё королевство? Я даже магию использовать не буду…

Демонстративно вкладываю волшебную палочку в небольшие ножны на поясе, отступаю на несколько шагов и делаю приглашающий жест рукой. В зале, где и без того царило почти полное молчание (не считая нашей милой пикировки), установилась оглушительная тишина, не нарушаемая даже дыханием зрителей, боящихся моргнуть и пропустить что-то важное.

Выхватив меч и взревев подобно медведю, Роберт бросился в атаку, одним прыжком перемахнув и ступени, и лежащих под ногами Белых Плащей. Должен сказать, что смотреть на гору мышц, сверкающую искренней ненавистью во взгляде и вооружённую полосой острого металла… слегка страшно.

Бах-бах!

Два выстрела слились в один, заставив Баратиона запнуться, развернуться боком, а затем упасть на пол. На его груди красовались два багровых пятна, стремительно расползающиеся по одежде. В моих руках же исходили дымком из стволов два пистолета, выхваченные из-за пояса единым движением…

— Ловкость рук, химия и никакой магии, — улыбаюсь самой своей обворожительной улыбкой, обводя взглядом зал и наслаждаясь лицами публики.

Внезапно по ушам ударил детский плач, сопровождаемый истошным истерическим криком. Переведя взгляд на возвышение, вижу королеву, стоящую на коленях и обнимающую сына, бьющегося в её руках и кричащего во всю глотку…

«Такой момент испортил, маленький львёнок. Точно не олень: слишком уж у него голос громкий», — убираю пистолеты обратно за пояс, затем наклоняюсь к Роберту, чтобы закрыть его глаза.

— Ты был славным воином, Роберт Баратеон, и честно победил моего брата, заслужив право носить корону, — лёгкое заклинание, брошенное в сторону матери с ребёнком, на пару порядков снизило создаваемый ими шум, благодаря чему все услышали мои слова. — Но время мечей уходит в прошлое, а рыцарство… Что говорить, если даже рядом с тобой находились те, кто должны были умереть или надеть чёрное?

Подняв с пола корону, возлагаю её на сгиб левой руки, затем встаю в полный рост и направляюсь к тронному возвышению. Люди, всё ещё удерживаемые моими воинами, наконец-то прекратили изображать из себя безмолвных статистов, пусть и не решились сопротивляться: кто-то стал молиться Семерым, кто-то просто бормотать, кто-то заплакал (благородные леди такие… благородные).

— Да здравствует король! — закричал тучный мужчина средних лет, одетый в богатый камзол. — Да здравствуют Таргариены.

Кинжал, плотнее прижавшийся к горлу, тут же заставил крикуна замолчать. Однако своё дело он сделал, в результате чего некоторые дворяне поспешили поддержать…

«Судя по докладам — это Мейс Тиррел… Самый бездарный военачальник своего времени. Однако он до последнего сохранял верность короне, даже когда Гавань пала. И в отличие от Дорна, ему пришлось немало заплатить, чтобы остаться верховным лордом», — мысленно отмечаю, что этот человек подходит для того, чтобы стать примером для остальных, после чего возвращаю всё внимание на королеву и её отпрыска.

— Не подходи! — в левой руке Серсеи Баратеон сверкнул стилет, направленный в мою сторону, в то время как сама женщина прижимала к себе сына правой рукой, одновременно стараясь закрыть его от меня своим телом.

«Страх и ярость в глазах; решимость и отчаяние… Вот сейчас она прекрасна, как настоящая львица. С другой стороны, может ли не быть прекрасна женщина, готовая биться за своего ребёнка?» — изображаю на лице задумчивость, после чего улыбаюсь мягко и понимающе.

— Ты, наверное, решила… что я хочу навредить твоему сыну? — после непродолжительной паузы, во время которой только шепотки доносились со стороны статистов, качаю головой и продолжаю: — Какая глупость. Я ведь не безумец, и даже не Роберт Баратеон, чтобы мстить детям за грехи их отцов… И я даже не Тайвин Ланистер, чтобы желать перед кем-то выслужиться.

— Поклянись, — видя нацеленную на себя палочку, всё же сумела потребовать Серсея.

— Клянусь, что позволю твоим детям жить… вместе с тобой, — повышаю голос и продолжаю торжественно: — Я даже лично позабочусь об их благополучии, тепле, сытости и уюте. Слово Таргариена.

«В которое никто не поверит», — добавляю мысленно (впрочем, убивать королеву и отпрысков Роберта я действительно не собираюсь, пусть это и было бы «правильно» с точки зрения нынешних лордов-лицемеров).

Пара моих воинов, обойдя стоящую на коленях женщину, отобрали у неё оружие, а затем заставили подняться на ноги: один из них поднял на руки принца, второй же завёл за спину руки его матери. Когда же они покидали ступени возвышения, Серсея нашла в себе силы заявить: «Ты обещал…»

Наконец-то поднимаюсь к Железному Трону, который, по слухам, выкован из мечей врагов моего здешнего предка. Что можно о нём сказать? С эстетической точки зрения, даже если когда-то он и внушал, сейчас этот кусок ржавого железа кажется убогим. Словно гнилое сердце гнилого королевства в насквозь провонявшей отходами столице…

«Символично. Неведомый, как же это символично», — изображаю перед собой сложный жест волшебной палочкой, шёпотом произнося вербальную формулу заклинания вечной трансфигурации, вливая в него уйму магических сил, из-за чего под кожей словно бы вспыхнул жар.

Железный Трон пришёл в движение, под ахи и вздохи принимая новую форму: широкая спинка из семи двуручных клинков, блестящих словно начищенные зеркала, изогнутые подлокотники из коротких клинков, смотрящих вправо и влево, ровное сидение для двоих и… всё. Ведь сидеть на нём я собираюсь вместе с Нарси… которой приходится ожидать завершения операции в Браавосе.

— Лорды и леди, сэры и гости Вестероса… — повернувшись к залу лицом, беру корону (в сравнении с которой даже Шапка Мономаха — верх дизайнерского искусства), усиливая свой голос так, чтобы он звучал громко и проникновенно. — Я — Визерис Таргариен, сын своего отца и принц Семи Королевств, объявляю себя королём по праву крови, силы и долга. Мне не нужны благословения богов, потому что и моим далёким предкам они были не нужны: свою корону я взял силой, как и положено завоевателю. Старый король мёртв… Да здравствует король!

С этими словами опускаю себе на голову корону, и под дружное «Да здравствует король» в исполнении сперва лишь наёмников, а затем и присоединившихся к ним многих из гостей, усаживаюсь на обновлённый Железный Трон. Когда же шум немного поутих, пришло время судить непричастных, карать невиновных, награждать бесполезных…

«Что-то меня начало заносить», — отмечаю мысленно, быстро проверяя свои щиты разума (мало ли, вдруг кто-то на них давит).

Первым делом солдаты убрали тело Роберта, завернув его в кусок бархатной ткани. Всё же он был в общем-то неплохим человеком, в особенности по меркам этого мира и времени, так что заслуживает нормальных похорон.

Следующим действием снимаю путы с Баристана Селми Отважного, которого быстро разоружили и поставили на колени перед троном. Впрочем, он и не сопротивлялся, по всей видимости, уже смирившись с произошедшим.

— Почему, дядя Баристан? — спрашиваю негромко, смотря в глаза старого мужчины. — Ты был вернейшим из людей моего отца… ты был верным соратником моего брата… Так почему же, вернувшись в мой дом, я увидел тебя у подножия трона врага семьи, которую ты клялся защищать?

Удивительно, но мне действительно было больно осознавать, что один из тех людей, которые заботились обо мне в тот период, когда нынешний я был живой куклой без собственной воли… просто взял и переметнулся на другую сторону (вот оно — уродливое лицо рыцарства). Даже то, что Селми не отправился вслед за Дарри, чтобы помочь принцу и принцессе, не так обидно (всё же в последний раз он видел меня ещё до пробуждения), но вот то, что Белый Плащ оставил свой цвет, сменив хозяина…

— Молчишь, — вздыхаю и повысив голос приказываю: — Баристан Селми, ты признаёшься виновным в предательстве и нарушении клятвы охранять семью короля. В наказание за своё преступление ты должен отправиться на Стену, чтобы искупить свою вину служением всему Вестеросу, как его защитник от северных варваров. Ты принимаешь своё наказание?

«Скажи «нет» — и я просто тебя убью», — взглянув старику прямо в глаза, транслирую свои мысли сразу в голову рыцаря.

— Принимаю, — каким-то неживым голосом ответил командующий королевских телохранителей. — Могу я просить о последней милости?

— Просить — можешь, — отвечаю мужчине, всё ещё стоящему на коленях. — Но я не могу обещать, что исполню твою просьбу.

— Сохраните жизни детей и брата Роберта, — склонив голову, попросил старик.

— Я не стану их убивать, — прикрыв глаза на миг, вновь устремляю взгляд на рыцаря. — Слово короля. А теперь — ступай…

Следующим ко мне подвели Ланистера, который даже сейчас умудрялся выглядеть наглым… пусть и бросал взгляды на сестру и племянника.

— Я не буду говорить, что ты предатель… — задумчиво стучу волшебной палочкой по ладони. — В определённой степени ты — герой, который спас сотни тысяч жизней.

Волна недоумения, пронесшаяся по тронному залу, сконцентрировалась вокруг тронного возвышения. Сам лев широко распахнул глаза, даже забыв о том, что должен меня ненавидеть. Всё же от кого он признания подвига не ожидал, так это от меня.

— Однако сколь бы ни был благороден твой порыв (ну или труслив, так как ты тоже сгорел бы в огне), но он не отменяет нарушения клятвы, за которое ты должен был надеть чёрное… либо лишиться белого, — заклинанием затыкаю уже собравшегося что-то произнести Джейме, из-за чего он бесшумно открыл и закрыл рот, так и не издав ни звука. — По законам чести, ты достоен высшей меры наказания…

— Нет! — закричала Серсея, попытавшись броситься к брату, но была остановлена моими воинами. — Прошу вас, ваше величество!..

«Хм… Она так за мужа не переживала. Ну да ладно», — поймав взгляд женщины, посылом магии заставляю её замолчать (ментальный удар, создающий эффект дезориентации в пространстве).

Помню, в моём прежнем мире у маглов были сказки про принцев-принцесс, превращённых в лягушек, которые основывались на развлечениях древних волшебников, которым не угодил кто-то из простецов. Почему бы и мне не поступить схожим образом?

— Я — милосердный король, Джейме, — награждаю Ланистера улыбкой. — И без того много крови уже пролито. Но и оставить тебя без наказания я не могу, а потому…

Новая волна шока, подкреплённого охами, ахами, руганью и молитвами (благородных господ уже не останавливает даже присутствие солдат рядом с ними и клинков в непосредственной близости от их тел). Вызваны же они были тем, что перед тронным возвышением теперь находился не поставленный на колени человек, а… златогривый лев, выглядящий крайне шокированным.

Трансфигурировав ошейник (строгий, с шипами на внутренней стороне), поводок и намордник, приказываю воинам увести преступника в соседнее помещение.

«Забавно будет увидеть его реакцию, когда он поймёт, что может говорить. Это ведь не анимагия, а всё та же трансфигурация. Только к сожалению для Джейме, поцелуя принцессы будет категорически недостаточно для того, чтобы вернуть истинный облик».

— Пожалуй, часть королевского леса стоит превратить в заповедник… для моих новых питомцев, — киваю стражнику, который поспешно подвёл следующего Белого Плаща.

* * *

Стоит ли удивляться тому, что оставшиеся Белые Плащи после моей маленькой демонстрации единогласно изъявили желание вступить в Ночной Дозор, чтобы тихо и спокойно гонять дикарей на севере? Когда же Безликие привели Мастера Над Шептунами, носящего прозвище «Паук», проняло уже и лордов: я превратил его в настоящего паука, потом раздавил и убрал при помощи чистящего заклинания.

Правда, плох тот король, которому служат только из-за страха (мой здешний отец это доказал). Поэтому следующим ко мне привели Мейса Тиррела…

— Лорд Тиррел, вы всегда были верны моему отцу… — задумчиво смотрю на отчаянно потеющего мужчину. — Готовы ли вы служить мне столь же преданно?

— Да, ваше величество; несомненно, ваше величество, — зачастил мужчина, хватаясь за соломинку, на самом деле являющуюся рыболовным крючком.

— Оголите правое предплечье и протяните руку, — приказываю Мейсу, который пусть и со страхом, но достаточно расторопно выполнил приказ. — Нарекаю вас, Мейс Верный Тиррел… Первой Рукой императора Вестероса.

С этими словами создаю заклинание, по своим свойствам похожее на метку Волдеморта, но проявляющуюся в виде изображения головы дракона (Таргариен я или кто?). Тут же верховный лорд Простора начал активно потеть и покраснел, ну, а чтобы от него не воняло, мне пришлось поддерживать чистящие чары, пока проклятье делало свою работу.

Чем хороши проклятья? В отличие от обычных заклинаний, их можно наложить на жертву и забыть, так как они сами себя будут поддерживать, за счёт внутренних резервов организма. Мейс пусть и не сильно жирный, но весьма полный мужчина, у которого есть лишний вес, который можно пустить на развитие мышечной массы (уже существующие мышцы увеличиваются за счёт дополнительных ресурсов).

— Служите верно, Верный Мейс, и моя щедрость будет велика, — разрушив проклятье, оставляю ошеломлённого мужчину осматривать себя…

«Не греческий бог войны, но тоже сойдёт», — мысленно хмыкаю, замечая, как лицо Тиррела становится крайне счастливым.

— Мой король, вы можете рассчитывать на меня и мой род, — склонил голову в низком поклоне вассал, оценивший неожиданные перспективы по достоинству.

Ну, а дальше был конвейер: кто-то присягал с готовностью, заверяя в своей верности, ожидая такого же подарка, какой получил владыка Простора, а кто-то превращался в зверей и отправлялся дожидаться своей участи. Последними были королева, её старший сын и двухлетняя дочь, ставшие львами, после чего были отправлены к дяде.

Пришлось незаметно использовать собственноручно сделанные накопители и эликсиры, чтобы восстановить силы и продолжать шоу. А ещё через три часа при помощи парных портключей в тронный зал начали прибывать Безликие, захватившие лордов, леди, и других влиятельных людей Семи Королевств…

(2)

Негромко напевая ненавязчивую песенку, Нарцисса-Дейнерис Таргариен, одетая в длинную белоснежную тунику из паучьего шёлка, чёрные кожаные штаны и бархатные красные сапожки, сидела на зелёной сочной траве, ковром покрывающей землю на небольшой лесной полянке, массажной расчёской прохаживаясь по спине молодой львички, вычёсывая густой золотистый мех. Перерождённая ведьма искренне наслаждалась процессом, целиком погрузившись в своё занятие, от всей души радуясь маленьким мелочам, которые предоставлял второй шанс на детство. И пусть заканчивался лишь второй год с тех пор, когда она пробудила свою личность, это совершенно не портило впечатления от безмятежности, коей Люциус-Визерис окружил свою сестру-жену.

Да, юной королеве было лишь семь лет, так что супружеский долг она сможет исполнять ещё не скоро, но как шутил её король: «Ты мне всё отдашь… с процентами». Вспоминая же их развлечения в прошлой жизни, оставалось только догадываться о том, что супруг успеет напридумывать за эти годы.

Прошло уже два года с тех пор, когда род Таргариенов триумфально вернулся на трон Семи Королевств. Пусть Нарцисса-Дейнерис и старалась не лезть во всю эту тягомотину с политикой и управлением государством, но как верная жена помогала мужу всем, чем только могла помочь (чего стоит хотя бы то, что именно её усилиями переворот прошёл относительно мирно?). Многое успело измениться: часть великих родов прервалась и была заменена на более лояльные, в части мест просто сменились правители, хоть и носящие ту же фамилию, а в Королевском Лесу, большой кусок коего превратился в ухоженный парк, огороженный магическим забором, были поселены многочисленные разумные звери (львы, волки, олени, лисы, кабаны, собаки…).

Никого особо не удивило, когда новый король не стал церемониться с Ланистерами, которые внесли немалый вклад в гибель его родственников. Тайвин — глава этого «благородного» рода был просто убит, без возможности надеть чёрное либо выкрутиться как-то по-иному. В конце концов, каждый знал о том, что он — хитрая и изворотливая, мстительная и жестокая личность…

«Может ли считаться хитрецом человек, если все знают, что он — хитрец?» — покачав белокурой головой, принцесса вернулась к своему занятию, с удовольствием слушая мурчание подруги.

Тирион Ланистер — ещё один сын Тайвина, являвшийся карликом с дурным характером, дурными привычками и отвратительным чувством юмора, был превращён в белогривого жилистого льва, который в холке почти не уступал брату. Люциус-Визерис мог бы договориться с ним и в обмен на исцеление, заручиться полной поддержкой, чтобы посадить на место лорда Запада верного человека, но…

«Доверять ему всё равно было бы нельзя. Да и демонстрация мести была бы не полной», — отметила про себя девочка.

В результате действий нового короля в парке была расселена очень большая популяция говорящих львов, некоторые самки из которых уже ожидают первых львят. Однако же, так как молодой король не был садистом, пусть со стороны могло казаться иначе, он провёл работу над разумами всех животных, заставив их забыть о годах жизни в людских телах (они помнили, что были людьми, но никаких личностных воспоминаний не сохранилось… кроме имён). Западом же теперь правил Виллем Дарри, ставший Второй Рукой Императора.

Ближайший друг и сподвижник Роберта Баратиона, которым был Эддард Старк, вместе со своей семьёй не избежал судьбы остальных мятежников: сам он был превращён в волка, а его жена, один из сыновей и старшая дочь стали лисами, как и все Талли (всё же превращать людей в рыб король не захотел). Бастард и младшая дочь тоже стали волками, так как на отца походили больше, чем на мать. Север же перешёл в руки Карстарков.

Благодаря тому, что король-олень успел стать отцом нескольких бастардов, во избежание соблазнов у разных личностей они были превращены в животных с фамильного герба отца, благодаря чему Ренли не приходится изображать из себя Бемби-одиночку (Нарцисса смотрела эту магловскую картину, вынужденно признавая то, что волшебному миру не хватает своих творцов искусства).

Кроме создания Королевского Зверинца, где сейчас под охраной Безликих, Белых Плащей и служанок играла королева, Люциус-Визерис взялся и за другие проекты: во-первых, золото Ланистеров помогло погасить долги королевства; во-вторых, получившие Драконьи Метки лорды из полноправных землевладельцев, которые большую часть времени занимались тем, чем им самим угодно, превратились в исполнительных администраторов с широкими полномочиями… и ещё большими обязанностями, которые им было необходимо исполнять со всем рвением, чтобы не лишить детей наследства (пример тех же львов всегда находился перед глазами); в-третьих, во всём государстве были учреждены три налога (церковная десятина, королевская десятина и десятина лорда), в результате чего крестьянам оставались семь десятых их урожая; в-четвёртых, торговлей в Семи Королевствах было разрешено заниматься только «Семи Гномам», которые за небольшой взнос в гильдейскую казну продавали патенты, разрешающие торговцам без пошлин перемещаться по всем землям государства; в-пятых, Золотые Плащи превратились из стражи столицы в полицейские отряды, из-за чего их численность пришлось увеличивать; в-шестых, каждое из Семи Королевств начало формирование строительных батальонов, которые утром тренировались, днём работали, а вечером отдыхали (шли туда крестьяне или бездомные-бродяги-нищие); в-седьмых, церковь Семерых стала основой для школ, которые было решено открыть в каждом городе…

«Хи-хи… Три класса церковно-приходской школы — это теперь обязательное условие, чтобы наняться на любую государственную должность», — вспоминая о том, как септоны (местные священнослужители) едва ли не плакали от счастья, начав прославлять великого посланника Семерых на земле, королева не могла избавиться от ощущения сюрреализма, так как прекрасно помнила их коллег из предыдущей жизни, призывающих казнить на месте всех «чернокнижников».

В Вестеросе открылся филиал Железного Банка, совладельцем коего стал род Таргариенов; началась перестройка столицы, дома в которой теперь будут только каменные, трёх и четырёхэтажные, на двенадцать-шестнадцать квартир (пусть такие коробки и не слишком красивы, зато вместительны, удобны в обслуживании, более безопасны в отношении огня); ремонтировались дороги. Многие лорды из числа тех, кто не получили новых земель или лишились членов семей, ворчали, жаловались друг другу, но… выполняли работу.

«Драконьи Метки, Безликие, армия полицейских и магия короля — хороший кнут, а лечение болезней, награды за верную службу золотом и землями, возрастающая торговля и привносимые блага цивилизации — прекрасный пряник… или бублик?» — потрепав львичку по макушке, Нарцисса-Дейнерис поднялась на ноги, поправляя тунику.

— Всё, Мирцелла, мне пора идти на обед.

— Мр-р-р… А поиграть? — потянувшись, совсем как большая кошка, бывшая принцесса подскочила на лапы, весело вильнув хвостом с пушистой кисточкой.

— Только если вечером, — немного подумав, ответила королева. — Нужно посмотреть, чем там занимается Люциус… Что-то мне подсказывает, что опять придётся ему помогать.

— Мальчишки глупые, — фыркнула львичка, наморщив носик. — И вообще — слабые и трусливые.

— С чего ты взяла? — удивлённо вскинула брови Дейнерис.

— Ни с «чего», а с «кого», — поучительным тоном заявила Мирцела. — С брата.

Посмеявшись над незамысловатой шуткой, королева пообещала подруге найти её позже, а сама отошла к краю поляны, где её уже ожидали двое Безликих с готовым к активации портключом.

«Скорее бы мне можно было использовать магию. Терпеть не могу ощущать себя беспомощной».

* * *

Магия — не панацея. Этот непреложный факт мне пришлось осознать на собственной шкуре в прошлой жизни, а затем ощутить ещё и в этой. Казалось бы, что может быть проще, чем взмахнуть волшебной палочкой, произнести несколько слов, пропустить через нервную систему магию и… превратить казнокрада в честного чиновника?

«Как бы я ни хаял местных рыцарей и благородных сэров, но если бы не они, то на создание чиновничьего аппарата ушли бы десятки лет. Сейчас же в моём распоряжении есть относительно грамотные люди, многие из которых следуют слову чести, другие — долгу, ну, а третьи — страху или жадности».

Почему я не стал ломать нынешнюю систему власти, лишь сделав кадровые перестановки, да ужесточив контроль? Всё просто: если бы у лордов начали отнимать их привилегии, владения и титулы, то они подняли бы восстание, невзирая ни на что, даже если король-колдун лично начнёт превращать мятежников в тараканов, чтобы раздавить их. Сейчас же они видят могущественного, слегка ненормального (вместо убийства врагов, превращающего их в животных), жестокого, но при этом щедрого правителя. Даже то, что им теперь приходится работать по шесть-десять часов в день, при этом следует соблюдать свод законов, доставленный из столицы, не сильно выбивается из понимания нормы.

«Лет через пять-восемь страх пропадёт и начнутся новые волнения, которые даже метки не остановят. Но нынешнее поколение на открытый мятеж не пойдёт, а от наёмных убийц нас защитят магия и Безликие».

Понимаю, что система сейчас держится только на страхе, вливаемых в королевство деньгах и товарах, а также возможности лордов получить лечение своих болячек лично от меня (один из бывших вассалов Старков так и поступил, благодаря чему из едва передвигающегося толстяка превратился в атлета). Крестьяне, которым вместо девяти десятых теперь приходится платить три десятых, наоборот, радуются, так как уже это стало для них подтверждением того, что я — посланник Семерых…

Зачем мной организовались строительные батальоны? Ну, во-первых, это какая-никакая регулярная армия, которую можно и против пиратов выставить, и отправить гонять горцев, и заставить чинить мосты; во-вторых, они будут куда лучше ополчения, не имеющего ни выучки, ни дисциплины, ни правильной политической обработки вроде чтения клятвы королю каждое утро перед завтраком.

Лет через десять, когда вырастут поколения более или менее грамотных, обработанных пропагандой людей, можно будет начинать толкать технологический прогресс… хотя бы в сферах обработки металлов, раз уж цемент с бетоном создать уже смогли. В конце концов, без этих материалов перестройка столицы заняла бы куда больше времени, да и стоила бы куда дороже. Жаль лишь, что о полноценном водопроводе остаётся мечтать… что не мешает мне и Нарси пользоваться благами магии.

Что можно сказать о нынешнем Вестеросе в целом? Он… воняет. В деревнях и малых сёлах это ещё не так заметно, но вот города, начиная от самых маленьких и заканчивая большими, откровенно смердят дерьмом, потом, тухлятиной… И если приказать сделать канализацию мне под силу, то вот заставить народ мыться хотя бы раз в десять дней — подвиг, достойный настоящего героя.

«Но этим займутся церковники: пусть проповедуют о пользе омовений, так как это угодно Семерым. Может быть на подъёме религиозной популярности что-то да получится».

Нельзя сказать, что дела в Семи Королевствах идут плохо: лорды притихли и занимаются своими делами, регулярно что-либо прося у меня, бандитов гоняют Золотые Плащи, «Семь Гномов» и вовсе гребут золото лопатами, контролируя товарооборот как в Вестеросе, так и по Узкому Морю… Только вот каждый раз, выходя на балкон и глядя на Королевскую Гавань, перестройка которой только началась, я отчётливо ощущаю, что все мои потуги — капли воды, падающие на сухую губку и тут же в неё впитывающиеся. Понимаю, что перемены к лучшему не происходят в один миг, да и уж точно не под гнётом страха, но раз за разом возникает вопрос:

«Зачем я вообще за это взялся?»

(3)

Если прослеживать историю маглов от пещерных людей, то её условно можно разделить на эры: каменную, бронзовую, железную… металло-бетонную. У волшебников тоже было нечто подобное: первобытно-шаманская (когда одарённые поклонялись стихиям, духам предков, духам животных, неосознанно осуществляя те или иные действия выбросами энергии), ритуальная (тогда было свойственно досканально повторять ранее кем-то изобретённые действия ожидая того же результата, но без понимания принципов), эра просвещения (взрыв развития школ)…

К чему я веду? Просто мне интересно, к какой именно эпохе отнесут моё правление Вестеросом?..

— Собрание Малого Совета объявляю открытым, — сидя в кресле с высокой спинкой, обтянутом тигриной шкурой, будучи одетым в красно-зелёный камзол, под которым находится жилет из драконьей кожи, с несколькими защитными артефактами в виде браслетов, серёг и подвески в виде дракона на груди, с тонким золотым обручем на голове, обвожу взглядом своих лорд-министров.

Даже сейчас, спустя двенадцать лет после моего восхождения на трон, отобранный у мятежника Роберта Баратиона, Семь Королевств выглядят всё ещё уныло и жалко, вызывая в моей душе досаду и разочарование. Неприятно сталкиваться с реальностью; больно осознавать то, что даже магия — не абсолютная сила; стыдно признавать свои ошибки. Но… рано опускать руки (в конце концов, какой же я король, если не могу оставить своему наследнику процветающее государство?).

«И пусть наследник ещё не родился, но думать об этом надо уже сейчас», — мелькает мысль на краю сознания, тут же погребённая потоком иных образов.

— Ваше Величество, — из-за длинного стола со стула с подлокотниками и резной спинкой поднялся лорд-министр королевской полиции, в которую превратились Золотые Плащи. — Моими подчинёнными были найдены и схвачены убийцы, пробиравшиеся в Королевский Заповедник: им подрезали сухожилия, доставили в столичную тюрьму, сковали и оставили дожидаться вашего суда.

— Чудесная новость, сэр Мандерли, — конечно, от моих шпионов, созданных на основе ордена Безликих, мне об этом уже известно, но было бы грубо не отметить достижение человека, искренне радеющего за своё дело. — Я отправлюсь туда сразу же после заседания. Сейчас же давайте выслушаем сводку разведки…

Не знаю точно, кому первому в голову пришла «гениальная» мысль, но некоторые лорды, богачи, и те, кто считают себя высшим светом, почему-то решили, что иметь у себя шкуру, голову или даже живого говорящего зверя — это хорошая идея. Первые неудачливые браконьеры попадали в обычные и магические ловушки, но невзирая на потери и жестокие наказания вроде отрубания головы палачом, охотники за ценной добычей не переводятся уже восемь лет (они даже несколько подземных ходов выкопали, чтобы обходить защиту периметра).

«Жадность и глупость человеческие неистребимы. А ведь я думал, что после того как Нарси сожгла Адским Огнём замок одного такого предпринимателя вместе со всеми его обитателями, чувство самосохранения возобладает…», — воспоминания о том случае, спровоцированном гибелью Мирцелы, до сих пор отзываются в душе ноющей зубной болью (стыдно перед собой же, так как не уберёг малышку, которая даже зла на меня не держала).

Доклад Безликого был короток и лаконичен, а выходило из него, что «В мире всё спокойно». Если же углубиться в подробности: Вольные города торгуют и воюют друг с другом, постепенно переходя от кавалерии и пехоты, вооружённых мечами и копьями, на их же аналоги, но с ружьями и мушкетами (в связи с чем упал спрос на Безупречных); кочевники продолжают свои набеги, но всё реже и реже им сопутствует успех, что побуждает дотракийцев сбиваться во всё более крупные банды; представители незаконной в Вестеросе церкви Рглора усиливают своё влияние среди низших слоёв общества упомянутых городов, по всей видимости, готовясь устроить массовые беспорядки с целью свержения действующей власти. Сектанты пусть и демонстрируют нейтральное отношение к Семи Королевствам, а также к укреплению веры в Семерых на их территории, но я бы к ним спиной поворачиваться не стал…

«Не нравится мне их покровитель, способный передавать информацию через огонь, разрушать магию, наделять последователей пирокинезом и отменять старение. Да и его подход в стиле «Кто не с нами — тот против нас», сам собой намекает, что мы не сойдёмся», — мои попытки выйти на контакт это существо проигнорировало, так что можно считать, что между нами сейчас — холодная война.

— Лорд-министр внешних отношений, мне нужно, чтобы вы получили разрешение на строительство церквей Семерых вблизи Вольных городов, — задумчиво стучу пальцами по подлокотникам кресел. — Это будут очень большие монастыри для сирот. Корона возьмёт на себя расходы на строительство и содержание. Я хочу, чтобы у нас были полноценные опорные базы в тех местах: не особняки в черте города, а крепости, способные выдержать осаду. Вопрос пока что не срочный…

Следующим был лорд-министр торговли, которым стал Мореарти, окончательно осевший в Вестеросе. Под его чутким руководством «Семь Гномов» превратились в настоящую многомиллионную корпорацию, практически монополизировавшую товарооборот в Семи Королевствах и по Узкому Морю. У него, к моему облегчению, никаких особых сюрпризов не было, если не считать попыток «пиратов» напасть на наши корабли, ну, и укладывающегося в процент погрешности воровства подчинённых.

Воровство — ещё один бич моего государства: воруют все, начиная от последнего крестьянина и заканчивая лордами, носящими на себе мои метки (пока они не переходят границ — это ещё можно терпеть, но ведь если слишком часто давать послабления, эти умники начинают считать себя безнаказанными). Строгая отчётность, внедряемая во все сферы деятельности, лишь частично решает проблему, так как в бумажках постоянно пропадают то единицы, то нули, а у проверяющих на боках нарастает жирок.

«Когда мы только открыли цех по выплавке металла, готовую продукцию приходилось охранять, как золото», — бросив взгляд на великого септона, который неуютно поёжился в своей рясе, старательно загоняю досаду вглубь подсознания, так как прекрасно понимаю, что он тоже не всесилен и заливаемая в уши молодёжи пропаганда ещё принесёт свои плоды (уже приносит, так как хорошо мотивированная молодёжь стремится работать, «строя будущее уже сегодня»).

После Мореарти слово вновь взял сэр Мандерли, доложивший об общем снижении числа преступлений в каждом из Семи Королевств, а также о возрастании процента раскрытых дел.

«И почему я чувствую себя не королём, а каким-то генеральным директором мегакорпорации, поглотившей целый материк, которому приходится карать и хвалить директоров отдельных направлений? А ведь завтра ещё встреча в палате лордов, а в следующем месяце — съезд губернаторов городов», — слушая очередного докладчика, искренне недоумеваю, кто вообще может добровольно хотеть забраться на моё место (а ведь такие есть).

За последние двенадцать лет у меня образовался десятичасовой рабочий день с небольшими перерывами на обед и сон, и выходными раз в седмицу. Почему так, если можно посадить работать заместителей, опутанных клятвами? Самое забавное — они у меня есть (прямо сейчас сидят передо мной), но даже так дел меньше не становится, так как нужно читать отчёты, отдавать приказы, присутствовать на торжественных мероприятиях, читать речи перед народом… чтобы этот самый народ работал, не расхолаживаясь.

Чего мы сумели добиться? На самом деле — неожиданно многого: благодаря бетону, который позволяет как заливать фундаменты и стены, так и создавать строительные блоки стандартных форм и размеров, строительство домов и дорог стало быстрее, дешевле, надёжнее; делающая маленькие, но при этом уверенные шаги металлургия позволила не только снабдить моих людей оружием и бронёй, но также обеспечить крестьян лопатами, вилами, косами, граблями и топорами (и гвоздями с молотками…), которые последние два-три года даже не пытаются «потерять»; в каждом городе теперь есть школа Семерых, где детей и желающих получить образование взрослых учат грамоте, молитвам, основам прав и обязанностей (не ожидал я, что религиозная верхушка с таким азартом вцепится в работу учителей и пропагандистов, так что, если бы не клятвы, даже начал бы опасаться новой инквизиции), ну, а в деревни отправляются проповедники-миссионеры; в каждом из шести южных королевств работает по десять тысяч Золотых Плащей, Север же может похвастаться аж пятнадцатью тысячами из-за крайне больших территорий (правда, они разбиты на отряды, которые большую часть времени находятся в своих зонах ответственности). Уже почти шесть лет существует Восьмое Королевство…

«Всё же у Баристана Селми поразительная работоспособность. Эх… Не будь он предателем…», — перед мысленным взором проносятся ровные коробки трёхэтажных бетонных домов, окружённых десятиметровой стеной, на фоне Стены смотрящейся даже как-то смешно, словно игрушечная крепость перед настоящей твердыней.

Обследовал я и саму Стену, изучив её магию, так что могу с уверенностью сказать… что строил её гениальный безумец. Кроме стихийной магии, природной и магии крови, там применялась некромантия, действие чар которой направлено на развоплощение любой нежити. Впрочем, на настоящий момент её заряда хватит едва ли на удержание нежити с одной из сторон, так как подпитывается она в фоновом режиме от Ночного Дозора, а точнее — состоящих там людей, которые едва-едва заполняют собой один замок-накопитель.

«Если подойти к вопросу с точки зрения магии, то стена — шедевр… А подходя к тому же вопросу с точки зрения правителя, должен сказать то, что строитель Стены — великий преступник. И нет, мне не жаль убийц, насильников, воров и предателей, которые отдают ей годы своей жизни, но вот то, что вместо окончательного уничтожения угрозы он решил от неё отгородиться, я принять не могу. А ведь на строительство должны были уйти такие ресурсы, как людские, так и материальные, что хватило бы возвести десяток городов вроде нынешней Королевской Гавани», — я не знаю, что там происходило в прошлом, так что не имею права судить Брандона-расточителя, но могу с уверенностью заявить, что его методы мне не нравятся.

Впрочем, не желая лишний раз рисковать, я решил вложить в единственный город Восьмого Королевства схожие по действию, но куда более экономные заклинания из школы некромантии моего прежнего мира. Всё поселение устроено так, чтобы собирать разлитую в пространстве силу, концентрировать её и накрывать область в десять километров сплошным барьером. На случай, если магия смерти не поможет, был создан дублирующий контур магии света, что для умертвий тоже далеко не полезно. Что же до самой Стены — пока что она стоит, но я планирую сперва заменить её на нечто более компактное, а затем и начать экспансию на север… как только государство прекратит лихорадить.

Новообразованный орден Красного Креста, к которому причислили и Молчаливых Сестёр, столь же медленно и неуверенно раскидывает по Семи Королевствам сеть лечебниц. Мейстеры, на плечи которых легла эта неблагодарная работа, со скрипом расстаются со своими бесценными знаниями, как и с куда более ценными для них деньгами. Так что сейчас в больнице можно встретить разве что санитаров, умеющих обрабатывать раны, перевязывать травмы, лечить понос… и только в городах есть те, кого можно назвать врачами.

«Как ты общество ни пинай в светлое будущее, оно всеми силами держится за старое-доброе-вечное… Хорошо хоть церковь Семерых помогла заставить народ омываться хотя бы раз в Седмицу», — это, наверное, звучит ужасно странно, но в такие моменты я вспоминаю Дамблдора, пытавшегося пропихнуть новации, пусть и с грацией слона в посудной лавке. Вряд ли для вестеросцев мои действия выглядят иначе, но тут у меня нет достойной оппозиции.

* * *

Закат над Королевской Гаванью красив… в особенности это заметно, когда запоздалые лучи скользят по красной штукатурке стен, в которой поблёскивают гранями мелкие стекляшки. Всё же гильдия алхимиков, получив нормальное финансирование, а также осуществимые цели, очень удачно нашла способ украсить серый и скучный город, благодаря чему появились синие, красные, зелёные, жёлтые и некоторые другие улицы.

«Дёшево и красиво. Всё лучше, чем если бы нам пришлось обклеивать дома резными панелями», — поднеся к губам бокал с золотистым пузырящимся напитком, делаю небольшой глоток, а затем ставлю его на широкий поручень балкона.

— Красота-то какая… — взгляд скользит по черепичным красным крышам, из которых торчат немногочисленные трубы котельных, расположенных в подвальных помещениях. — Лепота.

— Я, значит, его по всему замку ищу, а он тут напивается? — рассерженной кошкой прошипела Нарцисса-Дейнерис, появившись рядом со мной на балконе. — А долги кто отдавать будет?

— Оставь меня, старушка: я в печали, — случайно сбив бокал, подхватываю его телекинезом и возвращаю на поручень (впрочем, содержимое это не спасло).

— Старушка? — моё плечо стиснули стальной хваткой тонкие девичьи пальцы. — Да я на десять лет тебя младше… Или тебя на совсем юных девочек потянуло?

— Ты что, Нарси, я же просто шучу, — резко развернувшись, падаю на спину, потянув мою королеву за собой, чтобы упав на ковёр в комнате, позволить ей упасть на меня сверху. — Ты же у меня одна…

— Угу… — устраиваясь поудобнее, буркнула ведьмочка. — И о твоих десяти бастардах я не знаю.

— «Всё во имя рода», — виновато улыбаюсь, а затем привстав на локте, целую супругу в макушку. — Мне категорически стыдно за каждый из этих десяти раз.

— Неужели?.. — моя королева округлила глаза в ужасе. — …все десять раз?

«Тёмная магия определённо сделала её немного… несносной», — обиженно надувшись, откидываюсь на ковёр и смотрю в потолок, в то время как Нарси со смехом уселась верхом мне на живот и начала расстёгивать платье.

— Ничего, милый: и тебя вылечим.

(4)

«У судьбы, определённо, странное чувство юмора», — стоя на вершине Стены (только с большой буквы), хмурым взглядом рассматриваю заснежённую равнину, где из-под слоя свежего снега торчат редкие кривые стволы обгоревших деревьев.

Свет солнца сияет на голубом небосводе, но совершенно не греет, лишь заставляя снежное покрывало и ледяную громаду сверкать, тем самым заставляя глаза слезиться и болеть. Однако же… если позволить тучам закрыть небеса, станет только хуже, так как лич сумеет заставить их просыпаться снегопадом, а то и крупным градом, который ещё и ветром подкрепит.

— Мой король! — скосив взгляд, вижу как от Чёрного Замка в мою сторону бежит брат Ночного Дозора, в руках у коего находится письмо. — Новости из Королевской Гавани!

— Пропустить, — приказываю коротко и отворачиваюсь обратно к северу, сцепив руки за спиной под белым плащом из шкуры медведя (зверь с зачатками магии, несмотря на рост в четыре метра, умудрялся прятаться от охотников и в лесу, и в чистом поле).

На мне надеты красные чешуйчатые доспехи, повторяющие драконью чешую, исполняющие роль сложного артефакта, а не атрибута рыцарства. При помощи магии, каждая чешуйка отлита из валерийской стали, а на внешние стороны нанесены очень мелкие рунные круги, обеспечивающие кинетическую, магическую, термическую и звуковую защиту. В комплекте идёт ещё и шлем, изображающий голову коронованного дракона (позёрство, но что поделать?).

Прямо сейчас, в двух километрах севернее Стены стоит армия лича, называть коего королём у меня язык не поворачивается, так как никем он не правит, а лишь погоняет мертвецов. В его воинстве находятся бывшие люди, великаны, звери и крупные птицы, но благодаря магическому фону барьера они не могут сделать и шага вперёд, даже когда один из белых ходоков (младших личей?) прикрывает отряды своей силой. Впрочем, это не мешает им давить на защиту, пытаясь её истощить, что теоретически даже может получиться…

«Могло бы получиться, если бы при первых же признаках угрозы, я не начал проводить ритуалы подпитки. Много скота и другого зверья пришлось зарезать, но зато шкур и мяса хватило, чтобы накормить Север и снабдить тканями половину остальной империи», — кривлю губы в невесёлой усмешке, прекрасно понимая факт того, что у нас с личем патовая ситуация, так как ни я, ни он не можем нанести серьёзного ущерба друг другу.

— Ваше Величество, — брат Ночного Дозора остановился в пяти шагах, протянул письмо и произнёс: — Прибыл гонец из…

— Я понял, — прерываю его и протягиваю руку.

Один из телохранителей поспешил забрать послание, проверить его каким-то своим способом, а затем вложил свиток в мою ладонь. Почему было не использовать сквозное зеркало или на худой конец дневник с протеевыми чарами? Оказалось, что Стена блокирует и эту магию… совершенно непонятным мне образом.

«Пожалуй, при своём первом осмотре этого шедевра, я слишком недооценил создавшего его мастера. Хотя мне до сих пор кажется, что он страдал гигантизмом», — сломав печать, разворачиваю письмо и вчитываюсь в несколько коротких слов…

— Ваше Величество?.. — осторожно спросил один из стражей моего здоровья.

— Она всё-таки сделала это, — отсмеявшись, усилием воли сжигаю письмо. — Она назвала нашу дочь Белладонна. Вернусь в замок — выпорю.

Последние слова произношу одними губами, чтобы никто даже случайно не услышал. Однако же в душе вспыхивает яркая светлая звёздочка счастья, а по телу растекается тепло, дарующее силу и уверенность. В конце концов… я в очередной раз стал отцом!

«А какой подарок для дочери может быть лучше, нежели истребление угрожающей ей нежити?», — ощущаю, как губы растягиваются в радостный оскал, а магия начинает струиться через тело, напитывая артефактную броню.

— Генерал, готовьтесь к вылазке, — не оборачиваясь к подчинённому, отдаю новый приказ. — Я лично возглавлю операцию.

— Будет исполнено, мой король, — стукнул кулаком в грудь Баристан Селми, который сперва сумел организовать оборону Восьмого Королевства, подать сигнал тревоги и верно описать ситуацию, а затем поставлял важную информацию от разведчиков.

Должность генерала армии штрафников этот человек получил заслуженно, а если сумеет вернуться живым (в чём я почти не сомневаюсь), будет полностью амнистирован. Но даже в худшем из вариантов, когда всё его воинство погибнет, Вестерос ещё имеет регулярную армию в семьдесят тысяч хорошо тренированных и вооружённых воинов, и почти сто тысяч резервистов, проходящих мобилизацию и перебрасываемых на Север.

* * *

Почему я вообще выхожу на бой с опасным врагом, как какой-то гриффиндорец? Этому есть несколько причин, но основные заключаются в том, что присутствие короля наделяет воинов большим рвением, а во-вторых, другого волшебника, вплотную подошедшего к рангу высшего, в моём распоряжении попросту нет (высшая ступень среднего уровня — это чего-то да стоит).

Против нас стоит высший маг, пусть и низшей из ступеней, который тратит свою силу на поднятие и контроль толп топорной нежити. Самое же неприятное заключается в том, что его нынешнее тело — лишь управляемая кукла-ретранслятор, после уничтожения которой дух отступит и затаится, чтобы сделать ещё одну попытку через год… ну или тысячу лет (для немёртвых разница невелика).

«По крайней мере, теперь я точно знаю то, зачем была построена Стена: кто-то просто не сумел окончательно упокоить лича, вместо этого решив от него закрыться. Учитывая силу твари — не худший вариант».

Как бы мне ни было жаль, пришлось покинуть мою Нарси за неделю до её родов, чтобы успеть подготовить войска и оружие. Видимо, именно мстя за это, она и назвала нашу первеницу Белладонной. Ну да я ей за это ещё отомщу… со всей фантазией.

А ведь всего за месяц до этих событий ничто не предвещало беды: заработал университет магии, расположенный на Драконьем Острове, в старой твердыне Таргариенов, а на сам клочёк суши были переселены говорящие звери, превращённые в гуманоидов, после чего это место было скрыто от взглядов маглов. Впрочем, куда большим успехом я считаю то, что Семь Королевств наконец-то вышли из состояния готовой рассыпаться на части полуживой химеры, начав приносить полноценный доход как в золоте и ресурсах, так и компетентных кадрах.

Уже сейчас я могу реформировать систему государственного управления, чтобы наконец-то сложить с себя «королевские полномочия», оставив лишь «королевские привилегии и минимум обязанностей». В конце концов, когда государственный аппарат работает сам по себе — это и есть успех правителя.

После некоторых раздумий, семь королевств (не считая Восьмого, состоящего из одного города) было решено оставить семью округами, которые будут разделены на семь областей… разделённых на семь более мелких частей (ибо — символизм). В самом низу будет стоять городское-сельское управление, представляющее из себя совет, в коем будут состоять представитель армии-полиции (профессиональных солдат, способных и в городских условиях бунт подавлять, и в поле сражаться), торговец, промышленник, септон (отвечающий за школьное образование и религию), целитель, крестьянин (выбранный из местных) и судья. Последнего предполагается присылать из другой части государства.

Если в начале семёрки будут назначаться, да и без кумовства определённо не обойдётся, то в будущем, каждые семь лет, будут проходить перевыборы. На должности местного самоуправления будут избираться местные, на должности более крупных руководителей всегда должно быть по семь кандидатов из числа тех, кто прошлую семилетку были его подчинёнными (таким образом, как я надеюсь, на наиболее высокие должности будут пробиваться опытные и умелые руководители). Ну и в верховный совет, из сорока девяти претендентов будут выбираться семеро наиболее достойных, имена которых назовёт сам король…

«Нужно будет ещё и право отстранять неугодных за собой оставить… И вообще озаботиться наблюдателями, да клятвами верности, подтверждёнными при помощи магических контрактов».

Конечно же, продавить подобное решение можно и силой, тем более что у меня сейчас вся аристократия, которая имеет хоть какую-то власть, находится в кулаке. Однако, гораздо лучше будет, если реформа пройдёт под всплеск патриотизма народа, в связи с чем появление лича оказалось мне на руку. Что не отменяет угрозы и пакостной натуры этой твари.

Так как сейчас большую силу набрала Церковь Семерых, в совете им будут отданы образование и пропаганда, чего, если подумать, даже слишком много. В ряд с церковниками встанут лорды, которые лишаются прав на большую часть земель (которые становятся собственностью государства, а подданным даются лишь в аренду), но при этом остаются военной элитой, в руках у коей будет гибрид армии и полиции. Противовесом первым двум сторонам станут торговцы и промышленники, стать которыми могут даже крестьяне, но скорее всего будут третьи-четвёртые сыновья лордов, которым придётся отказываться от притязаний на титулы. Целителем может стать кто угодно, а вот место крестьянина — это скорее советник от профсоюзов, которые будут создаваться позднее (а я уверен, что без этого не обойдётся). Судья — это официальное прикрытие агента контрразведки, которому придётся заниматься и прямыми своими обязанностями. Разумеется, при необходимости каждый из них сможет нанимать сотрудников, согласно выделенному бюджету.

У кого-нибудь может возникнуть вопрос: а где же место волшебников? Ответ прост: где угодно. Они смогут работать на предприятиях, заниматься политикой, служить в органах власти… на общих основаниях, пусть и имея преимущества перед простыми людьми. Хотя я рассчитываю на то, что большинство из них либо продолжит развитие магии, либо подастся в судьи. Только вот… пока их численность не достигла и сотни, говорить об этом рано и глупо.

…

Первыми со стены были спущены металлические големы с башенными щитами, вооружённые мечами и булавами; вторым рядом ехали огнемётчики на железных самоходках, также защищённых бронепластинами (панцири с дулами); за ними следовали уже обычные воины в тёплом обмундировании и в бахтерцах, оснащённые ружьями и картечницами. По небу плыли тяжёлые дирижабли, с бортов которых летели ракеты…

— За Вестерос! — произношу усиленным магией голосом, стоя на одной из самоходок.

«Вот сейчас и увидим, чего я стою против тени слабого высшего мага».

(5)

Волны примитивных ракет, запускаемых с летающих кораблей, взрыли землю сотнями взрывов, разбросавших нежить, словно сбитые шаром для боулинга кегли. Ещё одна волна снарядов поднялась ввысь с земли, со стороны двигающихся за тяжёлой техникой пехотинцев, ну, а третий залп произвели бойцы, оставшиеся прикрывать армию со Стены. Таким образом, в первые же минуты боя враг понёс огромные численные потери рядового состава…

Ответ лича и белых ходоков не заставил себя ждать: полтора десятка ледяных пик, разогнавшись до каких-то совершенно неприличных скоростей, слаженным попаданием разорвали один из баллонов дирижаблей, заставив подбитое судно постараться приземлиться на относительно безопасную полосу земли. После того как вторая атака привела к разрушению ещё одного корабля, капитаны благоразумно ретировались за Стену… тем более, что свой боезапас они уже истратили.

В это самое время железные големы дотопали до рядов мертвецов, которые хлынули вперёд по телам своих менее удачливых сородичей, а в свете тусклого солнца сверкнули большие мечи.

Наш план был прост: слегка углубляемся на территорию противника и окапываемся, отражая волну за волной его нападения. Так как благодаря Стене лич не может выйти нам в тыл, а площадь соприкосновения армий мала, нежить лишается возможности воспользоваться главным преимуществом — численным превосходством. По сути, в условиях категорической нехватки некромантов и сильных волшебников, министерство магии Англии примерно так и боролось со стихийными поднятиями кладбищ и с плодами трудов самонадеянных сопляков, играющих в великих чародеев.

«Единственная проблема — лич. Не может же он быть настолько тупым, чтобы купиться на приманку?» — взмахнув волшебной палочкой, призываю белое от жара пламя, а затем направляю его поток на идущую сплошной стеной волну умертвий.

Благодаря големам и самоходным огнемётам мы довольно легко сумели отвоевать неплохой плацдарм, где организовали оборону в виде полукруга: впереди стояли магические воины, за ними — машины, поливающие пламенем всех, кто сумеют прорваться через первый заслон, ну, а уже в третьей линии встали люди. Клубы густого чёрного дыма поднимались в небо от сгорающих тел, в воздухе стоял смрад горелой плоти, а эта безмозглая, бесстрашная, неутомимая толпа всё шла и шла. Время от времени откуда-то из-за спин своих воинов лич метал ледяные снаряды, попадая то в искусственных воинов, то в укреплённые магией транспорты… но результат от этих действий был минимален. И лишь лязг металла, грохот картечниц да команды офицеров разрушали тишину…

«Как-то не похоже на эпичную битву добра и зла», — отмечаю краем сознания, продолжая поливать магическим огнём воинов врага (один раз копьё попало и в меня, но разбилось безвредными осколками).

Монотонность происходящего начала убаюкивать, угрожая лишить бдительности. А ведь нам противостоит не просто нежить, а дух древнего лича, пусть и работающего через ретранслятор своей силы. Было бы глупо считать, что вот так он и проиграет, не сумев показать в ответ хоть чего-нибудь…

— Тучи идут! — воскликнул кто-то из офицеров, привлекая тем самым моё внимание к горизонту.

С севера действительно ползли тучи, которые в магическом восприятии светились энергией холода и смерти.

Прервав атакующее заклинание, спешно сплетаю чары познания… и матерюсь сквозь зубы. Эта Волдемортова морда умудрилась вызвать стихийное бедствие протяжённостью в сотни киллометров, в то время как тучи настолько напитаны его силой, что если даже не истощат Стену, то как минимум нивелируют все мои действия по её напитке (в худшем же случае, оказавшись над Вестеросом, тучи прольются осадками, которые убьют растительность, попутно подняв все свежие кладбища).

«Сколько времени он напитывал их своей силой? Да тут больше тысячи объёмов магии Дамблдора!» — от паники меня удержало только то, что где-то там, на юге, в Королевской Гавани находятся Нарси и Белладонна, которых нужно защитить здесь и сейчас, а то потом уже можно будет разве что бежать из некрополя.

— Генерал! — ору усиленным магией голосом. — Атакующее построение! Мы должны пробиться к личу, пока тучи не закрыли небо!..

* * *

Основная масса мертвецов не была опасна: люди да звери, с которыми справлялись големы да пехотинцы. С птицами оказалось сложнее, но заклинания, накладываемые мной и Безликими, которые за прошедшие годы успели неплохо натренироваться, сбрасывали эти ошибки природы с небес на землю (в самом прямом смысле). Самые большие проблемы создавали великаны и мамонты, которые просто врезались в наши ряды без какой-либо хитрости, и даже вспыхивая под огнём огнемётов, или же получая в грудь залп драконьего стекла, успевали создать прореху в построении, куда бросались меньшие собратья.

Воинов становилось всё меньше, тучи продвигались всё дальше, а мы шли и шли. Даже летящие в нас ледяные копья не могли остановить людей, которые прониклись угрозой гибели всего живого (всё же большинству из них есть за кого умирать, а также — ради кого жить).

Глядя, как рыцари… эти грязные, грубые варвары, которые до последнего времени редко смотрели куда-то дальше своих интересов, словно части единого механизма орудуют мечами, сменяя друг друга в первых рядах, я… ощутил уважение. Магия помогала мне прокладывать путь, словно ледоколу, за которым сквозь скованные холодом воды движется военная эскадра, а мои доспехи блокировали любой урон… У этих же людей, которые боятся меня ничуть не меньше чем того же лича, но считают злом своим и понятным, кроме откровенно слабой немагической брони, даже амулеты были не всегда…

И всё равно, они шли за мной, прикрывая спину и фланги, давно бросив бесполезный без боеприпасов огнестрел…

«Поторопился я с урезанием рыцарства. Всё же… именно они — опора государства. Когда вернусь в Гавань, нужно будет начать продвигать идею орденов со сводом негласных правил и официальных привилегий. Не зря же всякие тайные общества были популярны в старушке Англии?» — разжигая в своём сердце праведный гнев, с рыком «За Вестерос!», огненным бичом рассекаю стоящих передо мной умертвий…

* * *

Как-то неожиданно мертвецы закончились, а мы вышли на ровное поле, запорошённое белым снегом. Тучи уже скрыли небо, а нам на головы падали мелкие снежинки. Я почти физически ощущаю, как стремительно слабеет Стена, и даже если после истощения вложенной энергии она продолжит сдерживать лича, то снегопад, который пройдёт по ту сторону, устроит для моего королевства зомбиапокалипсис.

«Надеюсь, что послание дойдёт до Нарси, а затем и до Драконьего Острова. По ту сторону Стены лич не сможет контролировать стихию с такой же лёгкостью, так что будет шанс остановить тучи на Севере», — устало качаю головой, глядя на пятнадцать фигур в ледяных доспехах, которые сидят на ледяных же пауках (четырнадцать белых ходоков и лич в короне…).

Память подкидывает глупую фразочку «Жизнь за Нерзула!», но это лишь свидетельство усталости и перенапряжения нервной системы, пропустившей за день больше магии чем за последний год.

— Ваше Величество, — рядом оказался бледный Баристан, изо рта коего вырывается тяжёлое дыхание, превращающееся в облачка пара. — Мне искренне жаль, что в отличие от сэра Дарри, я не был достаточно верен вам… Но я горд тем, что в последний свой бой шёл плечом к плечу с настоящим Таргариеном… даже более великим, чем его древние предки.

— Оставь лесть для пира, который мы устроим в честь победы, старик, — поудобнее перехватываю меч в правой руке, а палочку сжимаю пальцами левой руки. — Осталось совсем немного… Так что, Баристан Отважный, слушай мой королевский приказ… Все вы, сэры… слушайте мой приказ: никому не сметь умирать! Порвите этих уродцев… Но главный — мой.

— Так точно, Ваше Величество! — взревели чуть больше чем пять десятков глоток.

Враги же спустились со своих пауков, в их руках сверкнули мечи, а затем они молча пошли на нас…

(6)

Шаг вперёд правой ногой, с одновременным колющим выпадом, который кончиком ледяного меча отводится в сторону. В то же время с волшебной палочки срывается струя огня, увязающая в морозной дымке, окружившей моего противника подобием тумана.

Лич, невозмутимое лицо коего украшают пылающие синим огнём глаза, резко шагнув вперёд, махнул левым кулаком, заставив меня пригнуть голову, а затем рубанул ледяным клинком по диагонали. Ставлю скользящий блок, ощущая, как вздрогнула рука, оружие на миг стало тяжелее, а мышцы словно бы оцепенели. Пришлось даже отступить, чтобы не попасть под размашистый пинок противника ледяным сапогом, с которого сорвалась горсть снега, буквально за мгновение превратившегося в острые сосульки.

«Трансфигурация? Нет… Прямое управление замороженной водой? Возможно», — отвлёкшись на размышления, едва не пропускаю новый рубящий удар, нанесённый со страшной силой со стороны правого плеча.

Поставив жёсткий блок ощущаю, как вздрогнуло оружие, а наложенные чары, которые должны защищать меня от холода и кинетического урона, стремительно развеиваются… будто бы выветриваясь от старости. Пришлось резко разрывать дистанцию, отправляя в противника ударный импульс, от чего он оступился и отшатнулся.

«Долгий бой меня истощит, а вот ему на усталость наплевать. Мордред… Если это — тень силы древнего лича, то каков же он во всей своей мощи?» — блокирую ещё несколько атак, которые становятся всё быстрее и быстрее, вместе с тем не теряя в грубой мощи и магическом уроне.

Правая рука начинает неметь, а пространство вокруг уже затопил белый туман, будто бы ограждая нас от остальных сражающихся. В отражении ледяной брони моего противника видно, как белые ходоки и рыцари Вестероса (среди коих затесались Безликие), кружат обмениваясь ударами. И если численное превосходство остаётся на стороне моих подданных, то мастерство и слаженность, не говоря уже о силе и скорости, на стороне слуг лича…

«Если всё продолжится так и дальше, то нас попросту измотают», — поднырнув под размашистый удар ледяного меча, тут же принимаю его обратное движение на жёсткий блок, а затем из волшебной палочки выстреливаю молнией… погасшей в ауре высшего мага.

На миг мне показалось, что нежить надо мной смеётся, специально сдерживаясь и превосходя на тот самый минимум, когда кажется что вот-вот сумеешь достать врага. Впрочем, пинок в живот, отбросивший меня на добрых два метра, невзирая на все наложенные на доспехи рунные цепочки, выбил из головы дурные мысли.

Продолжаю пытаться пробить защиту противника заклинаниями, начиная от классических стихий и света, заканчивая пространственными искажениями… которые враг попросту давил грубой мощью. Вместе с тем мы обмениваемся ударами, уже перейдя на скорости, когда мой разум едва-едва успевает отдавать команды телу. Если бы не рефлексы, вбитые в меня Безликими, то, боюсь, и броня из валерийской стали вряд ли долго продержалась бы. Меч уже покрылся зазубринами, угрожая сломаться прямо в моих руках.

«Раз на тебя воздействовать не получается…», — разорвав дистанцию, начинаю атаковать землю взрывными заклинаниями, что приводит к тому, что противник остановился и потерял инициативу.

При помощи трансфигурации создаю ледяных волков, змей и свиней, отправляя их в безнадёжную лобовую атаку. Однако все они осыпаются по единственному взмаху руки лича, в глазах коего будто бы сверкнуло веселье…

Но своё дело этот мой манёвр выполнил, и следующая череда заклинаний ложится уже на меня: укрепление костей и сухожилий, усиление мышц, увеличение веса почти на четверть… но главное — ускорение мышления и компенсация инерции (последнее — самое мозговыворачивающее заклинание, позволяющее резко остановиться, даже если бежал со всех ног). Срываюсь в атаку, обрушиваясь на лича всей своей новообретённой мощью, вкладываясь в каждый удар. Ощущаю, как воздух сопротивляется мне, став густым, будто вода (вот о чём не подумал — о сопротивлении окружающей среды), а враг начинает пятиться, не успевая за всеми моими действиями.

Ударные и взрывные лучи летят один за одним, медленно, но верно прорывая магический покров лича. Чувствую, как моя кровь в жилах бурлит, огонь в груди разгорается ярче, а праведный гнев вырывается из глотки яростным рыком. Пьянящее чувство скорой победы не в силах остановить даже сосульки, вырывающиеся из земли столь медленно, что мне не составляет труда от них уклониться, хотя и доспехи могли бы сдержать силу их ударов.

Вот во время очередного моего удара меч вонзается в руку лича, которой он прикрыл свою шею. На моих глазах плоть его конечности стала рассыпаться вместе с бронёй, но слишком медленно, будто бы неохотно. Только вот это не помешало уже врагу атаковать ледяным клинком, который пришлось блокировать уже мне, выставляя наруч левой руки.

Бзынь!

Руку пронзило холодом до самого локтя, заставляя меня сцепить зубы до такой степени, что начала хрустеть эмаль. Сильный пинок заставил меня отшатнуться на несколько шагов, стараясь справиться с подступившей тошнотой…

Мы остановились друг напротив друга: в броне моего врага, уже не столь сверкающей, как прежде, не отражается ничего, а у его ног… лежит моя кисть, в которой зажата волшебная палочка. Долгую секунду до разума доходило, что именно я вижу, после чего взгляд метнулся к обледеневшей культе…

«Моя рука…» — ощущение скорой победы сменилось страхом, холодные пальцы коего сжались на сердце — без палочки мои шансы на победу становятся… ничтожны.

Будто бы услышав мои мысли, лич с силой опустил ледяной сапог на магический концентратор, вскинул единственную свою руку, в которой продолжал держать меч, и стал молча наступать. По его движениям легко было понять, что никаких неудобств от своего ранения он не испытывает.

Удар и блок, выпад и парирование, замах и… промах. Ощущаю как мир вокруг ускоряется, что знаменует разрушение моих заклинаний, усиливавших и без того утомлённое тело. А синий огонь продолжает выражать веселье, будто бы требуя «Покажи всё, на что ты только способен».

Оступившись при очередном шаге, припадаю на левое колено, рефлекторно выставляя меч в попытке защититься. Занесённый надо мной ледяной клинок будто бы сияет, словно топор палача, устремившись вниз… чтобы быть блокированным другим мечом.

— За короля! — срывая голос в крике, Баристан Селми теснит лича, заставив его отступить аж на шаг.

Старик словно бы дымится, и до меня не сразу доходит, что это пар поднимается от его тела. До ушей доносится хруст снега, скрежет стали, жалобный звон и хрип. В следующую секунду тело рыцаря пронзает острый лёд, окрашенный багряно-красной кровью.

Разжав пальцы, позволяю мечу выпасть из кисти, а сам тянусь к бедру, где в специальной кабуре спрятана запасная палочка. Концентратор сам собой прыгает мне в ладонь, принося уверенность и тепло, и я поднимаюсь на ноги, заводя раненую руку за спину, словно бы стою на дуэльном помосте.

«Спасибо тебе, старик. Я этого никогда не забуду. Надеюсь, что твоё следующее большое путешествие будет куда счастливее нынешнего», — удивительно, но жест заклинания вышел необычно легко, будто бы и не было всего прошедшего сражения, ранений, переутомления.

Попытавшись стряхнуть тело Баристана с меча, лич неожиданно обнаружил, что рыцарь не спешит падать, а даже наоборот — схватил своего убийцу за руку (пусть я и не некромант, но будучи женатым на ведьме из рода Блек, которые славятся мастерством в подобных науках, волей-неволей кое-чему научился). Новые жесты заставили землю пойти волнами, накатив на обоих мертвецов, утягивая их вниз, будто в болото, при этом не обращая внимания на то, что почва промёрзла до состояния камня.

Вновь и вновь ледяные сосульки выстреливали в меня, разбиваясь о магические щиты, либо пролетая мимо из-за искажений пространства, а волшебная палочка продолжала танцевать, создавая алхимический круг преобразования.

«Всё было бы куда проще, будь я высшим…» — пронеслась мысль на краю сознания, едва не сбив концентрацию.

Последний пасс… и в небо бьёт столб белого огня, внутри коего скрылись тела лича и моего защитника. Жар, дохнувший мне в лицо, заставил закашляться, а снег вовсе испарился шагов на пятьдесят вокруг.

Внезапно… всё прекратилось. Огонь погас, снег продолжал падать, но тумана больше нигде увидеть не удалось. Обернувшись же назад, вижу равнину, засыпанную серым прахом, и возвышающуюся вдали Стену, на фоне которых стоит один-единственный солдат с полностью седой головой, опирающийся на воткнутый в землю меч.

— Как тебя зовут, воин? — выдавливаю из себя слова, которые, будто осколки стекла, режут горло.

— У-Уолдер… в-ваше в-величество, — заикаясь, отозвался довольно крупный человек.

— Нарекаю тебя… Уолдер Стойкий, — на всякий случай всё же накладываю заклинание поиска на местность, с облегчением осознавая, что бой наконец-то окончен. — Награду за доблесть получишь в столице. А сейчас… Помоги мне дойти до стены, сэр Уолдер.

— Д-да, в-ваше в-величество, — меч выпал из рук воина, а затем он подошёл ко мне, подхватив под здоровую руку (я и сам не маленький, но в сравнении с ним чувствую себя, словно подросток рядом с взрослым дядей).

Кое-как переставляя ноги, мы поковыляли прочь с поля боя. Проходя мимо тел своих воинов, я обещал себе, что отдам им последние почести… позабочусь об их родственниках, и о том, чтобы их последний подвиг никогда не был забыт. В затуманенную усталостью голову даже стали приходить мысли о том, что можно написать балладу о пятидесяти одном рыцаре…

«Тридцать три богатыря… Мордред тебя побери».

— М-мой к-король… — спустя неизвестное количество времени обратился ко мне рыцарь.

— Спрашивай, — чувствую, как начавшая оттаивать культя ноет, намекая на тот факт, что проблемы ещё не закончились.

— М-мы п-победили? — с какой-то детской надеждой в голосе спросил Уолдер.

«И что тебе ответить?» — я бы мог сказать «Да, мы победили», но это было бы правдой только отчасти, а врать этому парню даже в мелочах… было почти физически больно (какой-то я сентиментальный стал).

— Мы выиграли эту битву… но враг людей ещё не повержен, — всё же отвечаю правду, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Однажды он наберётся новых сил и вернётся… Но мы будем готовы к этому. Мы ведь будем готовы, Уолдер?

— Д-да, в-ваше в-величество, — отозвался мой собеседник. — Я б-буду г-готов и… в-встану р-рядом с с-свами…

Топот лошадей, чьи-то голоса… Мир закрутился и померк, а тьма наконец-то приняла меня в свои ласковые объятья. Последней моей мыслью было, что Нарси расстроится, если я погибну в стычке с очередным высшим магом… Опять.

Не тот шаг

(1)

«Королевская Гавань — это как тёща: ты можешь здесь жить, платить за проживание… а она смотрит на тебя с ехидцей и приговаривает «Жилплощадь-то моя», — переиначив в уме анекдот, услышанный ещё в прошлой жизни о столице своей необъятной родины, которая осталась по ту сторону перерождения, юный будущий волшебник вынужденно признал… что современное общество ещё не готово к подобной остроте.

Эйгон (Егор) Тиррел — мальчик одиннадцати лет с густыми чёрными волосами и яркими зелёными глазами, одетый в тёмно-зелёный дублет с вышивкой в виде красных роз на рукавах и кожаных сапогах до середины голеней, въезжал в Королевскую Гавань в глубоких сумерках. Однако же столица и не думала утопать в тенях, вместо этого сияя изумрудными, золотыми, рубиновыми и сапфировыми фонарями, представляющими из себя колбы с алхимической жидкостью, которые вставлялись в специальные кольца, вбитые в стены домов в семь рядов (что было откровенным излишеством, так как и одного ряда светильников хватило бы).

«Ох и жрало бы это удовольствие электричество… если бы не магия. Один раз за год залил в колбу алхимический состав — и никаких тебе проблем. Хотя помню, дядя как-то рассказывал историю расследования кражи этих фонариков, которые оказались не только помечены особой печатью с цифровым обозначением, но ещё и на руках оставляют долго не исчезающие светящиеся пятна. Казна тогда неплохо так обогатилась за счёт штрафов…» — лицо мальчика украсила лёгкая улыбка, стоило только вспомнить импровизированную театральную постановку в лице одного-единственного актёра.

Ранее Эйгону, являющемуся младшим сыном побочной ветви рода военных аристократов Семи Королевств, не доводилось бывать в столице, но об её чудесах он был наслышан от многочисленных родственников. И вот сейчас, сидя в салоне самоходной кареты, разместив своё благородное седалище на бархатной подушке мягкого дивана, счастливый попаданец смотрел в окно и… разочаровывался.

«Вот что значит — есть с чем сравнивать…», — мелькнула в голове чуточку ехидная мысль, напоминая о том, что прошлый мир ушёл далеко вперёд в плане того, что касается архитектуры и развлечений (пусть там и не было магии, а алхимию заменяла её младшая сестра — химия обыкновенная).

Нет, с определённой точки зрения Королевская Гавань впечатляла: внешний город, возведённый вокруг старой городской стены состоял из длинных пяти- и шестиэтажных каменных домов с большими застеклёнными окнами, покрытыми цветной штукатуркой стенами, в которой отчётливо мерцали выложенные из стекла изображения баталий, кажущимися толстыми даже на вид, широкими освещёнными улицами с ровными дорогами и бордюрами, состоящими из белого камня; старая городская стена, нарочито грубая и будто бы пахнущая древностью, одним своим видом внушала уважение к давно забытым строителям (в особенности если вспомнить, что работать им приходилось совсем примитивными инструментами); внутренний город же почти не отличался от внешнего, разве что здания здесь были ниже, дороги состояли из булыжников, да фонари горели ярче. Иными словами, единственное, что сразу бросалось в глаза Эйгону — это разноцветные стены с блестящими вкраплениями в штукатурке, да алхимические светильники (как-то не этого ожидаешь от города, перестроенного императором-чародеем, признанным церковью Семерых посланником богов на земле, защитником людей, просветителем и покровителем простонародья).

«Как там говорила бабушка? «Женщины хотят быть с ним, а мужчины хотят быть им», — фыркнув, попаданец откинулся на спинку дивана, усталым взглядом обведя путешествующих в его карете слугу и пару охранников.

Егор понимал, что несправедлив в своей оценке столицы: в конце концов, яркое уличное освещение, превращающее ночь в подобие цветного дня, водопровод, канализация, общественные больницы и школы, как и многоквартирные дома для простолюдинов — это нечто невообразимое для жителей глубинки. Да что говорить, если даже в Просторе, который является самым богатым из семи регионов (сохранивших за собой названия королевств только в угоду традициям), даже в городах далеко не все улицы освещаются хотя бы масляными лампами? Только вот от сказки, пусть даже страшной и жестокой, ожидаешь совсем не этого…

«Правы были сценаристы фильма о первом советском путешественнике во времени: то, что для жителя двадцатого века — обыденная реальность, для его предков — чудеса и диковинки. Только вот понимание этого не делает разочарование от вида Королевской Гавани меньше. Хотя бы замок вполне себе настоящий», — подумал про себя мальчик, вновь выглядывая на улицу ночного города, где даже сейчас сновали сотни прогуливающихся мужчин и женщин.

Где-то на краю сознания укоризненно шептал голос разума, говорящий своему бестолковому владельцу о том, что настоящий средневековый мегаполис, построенный без применения магии и технологий, должен был быть той ещё помойкой. А рассказы старших членов рода только подтверждали эту мысль, так как перемены происходили буквально у них на глазах.

Красный Замок, словно бы состоящий из огромного рубина, в котором искусный ювелир вырезал стены и башни, балконы и лестницы, и многое-многое другое, встретил кортеж долгожданных гостей распахнутыми воротами. Резиденция короля-чародея, род коего оставил за собой исключительно формальную власть, окружённая глубоким рвом и находящаяся на некотором возвышении… словно королевство внутри королевства, кипела жизнью и красками: стражники в доспехах дежурили на постах с алебардами, служанки в строгих платьях с передниками мелькали там и тут, на балконах можно было увидеть о чём-то беседующих благородных лордов и рыцарей. Взгляд буквально разбегался, заставляя откровенно теряться в происходящем.

«Вот это — другое дело! Словно кусочек сказки в полумагической реальности… Теперь бы ещё драконов и зверолюдей увидеть», — будущий волшебник слышал, что во время своего возвращения на престол король Визерис лично обратил неугодных лордов и их семьи, а также тех, кто не пожелал преклонить перед ним головы, в животных, наиболее соответствующих гербам их домов, а затем, спустя несколько лет, «сжалился» и дал им более человекоподобный облик, поселив на отдельном острове… но верилось в это тяжело, так как разум взрослого человека из немагического мира упорно твердил, что подобное противоречит физике и даже здравому смыслу.

К стыду своему, Эйгон настолько увлёкся разглядыванием обстановки, что не сразу заметил, что карета остановилась и слуга открыл дверцу, опустив выдвижную лесенку. Только покашливание телохранителя заставило собраться с мыслями, поправить одежду и, надев на лицо высокомерное выражение, чинно спуститься из транспортного средства во внутренний двор Красного Замка.

«Представь, будто проглотил швабру… Только не ржать!» — впрочем, о последнем волноваться не стоило, так как возбуждение и страх опозориться избавляли от смешливости не хуже укоризненного взгляда его здешней бабушки (не Королевы Шипов, но тоже достойной и волевой женщины).

Вокруг тут же образовалось кольцо из слуг и служанок, часть из которых были настоящей прислугой, другая часть — замаскированной охраной, ну, а оставшаяся треть — надзирателями и шпионами родственников. Откуда-то набежали леди в пышных платьях с веерами, красующиеся узкими талиями и высоким бюстом (они шумно умилялись, ахали, охали, хихикали… и раздражали неуместным щебетанием).

— Какой милый юноша…

— Да это же новый ученик школы!..

— У меня есть замечательная дочка вашего возраста…

«Второй раз я на это не куплюсь. Хотя… в прошлый раз ведь была внучка?» — стараясь не переходить на бег под откровенно хищными взглядами придворных дамочек, зародыш великого волшебника порадовался тому, что его не так часто выводили в светское общество, позволяя спокойно учиться и наслаждаться роскошью… к которой очень легко привыкаешь (особенно радовала возможность пользоваться алхимическими лекарствами, избавляющими от простуды, отравления и проблем с зубами за одно-два применения).

Но вот их процессия миновала внутренний двор, затем поднялась в донжон, который был крепостью внутри крепости, и направилась по многочисленным переходам к тронному залу. Казалось, что встретивший гостей проводник задался целью провести их по всем картинным галереям, рассказать о каждом гобелене, обратить внимание на стоящие в нишах доспехи и огромные вазы, в которых можно было бы спрятать взрослого человека. В конце концов от яркости красок и многочисленности впечатлений голова Егора перестала воспринимать большую часть внешних раздражителей.

«Ему бы в музее работать… А ведь мы и есть в музее, пусть и обитаемом!» — как-то внезапно пришло озарение, после чего вспомнились забавные истории о королеве Англии (Её Величество набрала ванную, скинула халат, окунулась в горячую воду с пеной… и тут открывается дверь, а следом за этим входит экскурсовод с толпой туристов).

Вряд ли подобное было возможно в нынешней реальности, всё же сила и власть короля-чародея более материальны, да и уважение к аристократам выше. Однако же наверняка многие мужчины Вестероса отдали бы последние монеты из кубышки, чтобы безнаказанно посетить королевскую купальню в тот момент когда там находится Дейнерис…

Тронный зал встретил Эйгона торжественной музыкой и объявлением герольда, который назвал его полное имя и титул. От самых дверей и до тронного возвышения, где находился лишь один широкий Железный Трон, выкованный из мечей, на котором сидели король и королева, тянулась широкая бархатная ковровая дорожка красного цвета, а вдоль стен стояли гвардейцы и придворные аристократы, выполняющие роль административного аппарата.

«Это… внушает», — нервно сглотнув, Тиррел сделал первый шаг вперёд, во все глаза смотря на величественную пару, буквально излучающую вокруг себя незримую силу.

Мальчик неожиданно обнаружил, что его ноги едва-едва гнутся, а переставлять их стало крайне тяжело. В конце концов одно дело — читать о короле, который двадцать лет назад остановил вторжение мертвецов с далёкого севера, лично повергнув могущественного лича, и совсем другое — встретиться с этим человеком лично.

В прошлой жизни попаданец читал фантастику и фэнтези, но серьёзным или иностранным трудам предпочитал лёгкую юмористическую литературу. Там цари-короли-князья были лёгкими в общении, простыми и весёлыми, любящими шутки… ну и прощающими почти все грехи (других назначали злодеями и остроумно побеждали). Единственными книгами, более или менее подходящими к ситуации, были эпопея о мире богов и драконов, которые постоянно воевали между собой, а также приключенческий роман о драконьем всаднике в четырёх книгах. Только вот помочь в данный момент эти произведения не могли…

Визерис Таргариен, довольно высокий и стройный, но при этом выглядящий достаточно крепким, был одет в красную тунику и чёрные штаны, а на голове у него красовался зазубренный золотой обруч. Его жена Дейнерис, пусть и успела родить десятерых детей, выглядела как стройная девушка лет двадцати, одетая в небесно-голубое строгое платье. И если глаза короля выражали спокойствие и какое-то отеческое добродушие, то его супруга была будто холодная и надменная роза, которой можно любоваться только издалека.

«Красивая, но… жуткая», — промелькнула в голове опасливая мысль, а по спине пробежала волна мурашек.

Но не только венценосная чета заслуживала внимания: у подножия тронного возвышения, застыв будто статуя самому себе, стоял полностью седой мужчина, облачённый в даже на вид тяжёлые чёрные доспехи, в сравнении с которым все остальные гвардейцы казались если не детьми, то подростками. Уолдер Стойкий, верный страж короля, который бился плечом к плечу с правителем Вестероса против белых ходоков и лича, а затем буквально на своих руках вынес истощённого сюзерена с поля боя… внушал трепет. Он не был магом, но ощущение внутренней силы буквально окружало этого человека… (если вообще человека, а не полувеликана какого-нибудь).

Подойдя к ступеням тронного возвышения в опустившейся на зал тишине, Эйгон встал на одно колено и склонил голову. Непослушные губы шевельнулись, а горло исторгло два слова:

— Мой король…

Королева хмыкнула, заставив залиться краской стыда, поспешно добавив:

— Моя королева.

«Мой бог… Хочу провалиться сквозь землю», — прозвучала мысль в голове.

— Встань, Эйгон, — властным, но при этом каким-то мягким голосом приказал Визерис, а когда мальчик подчинился, с тёплой улыбкой на губах добавил: — Твой дед был одним из вернейших моих сторонников… Жаль, что он не дожил до этого дня и не видит того, что его внук стал одним из студентов школы магии…

…

Остаток ночи прошёл как в тумане: сперва был короткий разговор в тронном зале, затем сам правитель проводил гостя до выделенных ему комнат, по пути рассказывая о славных временах тех лет, когда они с Верным Мейсом строили из Вестероса то, что Эйгон видит сейчас. Потом была ванная, горячее молоко с мёдом, и здоровый крепкий сон в тёплой и широкой постели.

Проснувшись поздним утром (о чём можно было судить по высоко поднявшемуся солнцу, заглядывающему в витражное окно) Егор вспомнил вчерашние события и схватился за голову. Чувство стыда за то, как умудрился опозориться в первые же минуты своего пребывания в Красном Замке прогнало остатки сна.

«В сказку попал… Блин. Вёл себя как деревенщина», — оставалось только надеяться, что за годы учёбы в школе магии бабушка, да и остальные родственники, успеют позабыть о слухах, которые наверняка уже начали блуждать по замку (создать хорошую репутацию сложно, а вот запятнать её в самом начале пути — проще простого).

Явились слуги, которые помогли быстро привести себя в порядок и одеться, после чего отвели в трапезную. По пути мальчик старался незаметно крутить головой, разглядывая магические светильники, живые портреты и иные диковинки, которые вчера почему-то ускользнули от сознания. Даже доспехи, которые стояли в нишах, на деле оказались статуями из металла с подвижными руками и ногами (что-то подсказывало, что в случае нужды они встанут на защиту короля наравне с гвардейцами).

«И как такое вообще можно было не заметить?» — желание постучать чем-нибудь деревянным обо что-нибудь пустое удалось подавить усилием воли, чему немало помогла пройдённая в этом детстве муштра.

В трапезной Эйгона усадили неподалёку от королевской четы, окружённой свитой суетящихся чиновников и прислуги. Егору снова показалось, будто на него все смотрят, а потому он даже вкуса еды не почувствовал, старательно вспоминая уроки этикета и владения столовыми приборами…

* * *

Во второй половине дня Эйгон распрощался со своей свитой и вошёл в портальный зал, оборудованный в подвальном помещении Красного Замка, где находился единственный прямой путь на Драконий Остров. Все его вещи были уложены в один сундук, который магией уменьшили до размеров спичечного коробка, заставляя сожалеть лишь о том, что охрану нельзя точно также пронести с собой… засунув в карманы камзола.

Сам проход через портал ничем особым не запомнился: просто Эйгон взошёл на помост с одной стороны кольца, сделал два шага и оказался на точно таком же помосте, но уже с другой стороны портала. Помещение, выложенное белым мрамором, тоже не сильно отличалось от покинутого, а вот встречающая делегация заставила вновь распахнуть глаза в удивлении. Лев, олень, волк, лис, медведь и конь, одетые в свободные мантии разных цветов, стояли на задних конечностях, напоминая своим видом героев какого-то мультфильма.

— Приветствуем тебя на Драконьем Острове, юный волшебник, — слегка склонил голову лев. — Я — Томен, хранитель врат цитадели магии. У тебя, наверное, много вопросов? Пойдём, мы покажем тебе твою комнату и расскажем об основных правилах поведения…

(2)

Рык дракона разбудил Эйгона (Егора) Тиррела, заставив глухо застонать и попытаться закрыть уши руками. Однако же наглая, вредная и явно разумная… чтобы об этом ни говорили остальные… злопамятная тварь продолжала реветь, задавшись целью разбудить всех обитателей замка до последнего.

«А ведь мы с парнями только раз проверили, можно ли при помощи создания искусственной воздушной ямы посадить дракона… в лужу. Согласен — не самая умная идея, но мстить за это второй год подряд, каждое утро изображая из себя петуха-переростка?! Да если бы не заглушающие чары на курятнике и коровнике, у нас бы ни яиц, ни молока не было», — дождавшись того момента, когда Рейгаль наконец-то заткнётся, семнадцатилетний молодой мужчина выполз из-под одеяла, спустил ноги на скрытый под мягким ковром пол, а затем, прилагая все возможные силы для того, чтобы перебороть головокружение… поднялся в полный рост.

Комната, выделенная ученику школы магии в одной из башен замка угрожающе покачнулась, будто бы собиралась опрокинуться на бок. Однако же расставив ноги пошире, доблестный рыцарь ордена магов, половину ночи отмеч… боровшийся с многоголовым зелёным змием, сумел удержать здание от разрушения. Сил ему придало ещё и осознание, что из всех собу… соратников, он оказался единственным, кто устоял под всеми ударами жестокосердного и подлого врага, повергнув последнюю бу… голову змия, вцепившись зубами в самое горло.

«Выпускной отметили удачно», — констатировал Эйгон, обводя взглядом скромное жилище, обставленное простенькой мебелью из дорогих пород дерева, украшенной резьбой и лаком, с бархатной обивкой сидений и зеркалами на дверцах шкафов, тумбочках и у входа в туалет (учитывая, что почти всю обстановку пришлось создавать вечной трансфигурацией из обычных материалов, доставленных на остров порталом, можно было собой гордиться вдвойне).

Вчерашняя одежда валялась на пути от двери к кровати кучками разного размера, и там виднелись элементы явно не только мужского гардероба. Впрочем, затуманенный коварным ядом мозг отсеял эту информацию как совершенно незначительную, а покрасневшие глаза продолжили искать то, во что можно завернуться, чтобы не сверкать обнажённым благородным… седалищем.

«А кого я стесняюсь в своей комнате?» — пришла в голову неожиданно трезвая мысль, после чего молодой волшебник почесал живот, на котором выделялись кубики пресса — первое правило боевого мага: «Умей бегать быстрее, чем твой противник» — открывало прекрасный новый мир… полный боли и унижения, от которых не спасали ни титулы, ни магия, ни мольбы о пощаде.

Призрак человекоподобного медведя, который исполнял роль инструктора по физической подготовке, появился за спиной нерадивого ученика и оскалился, начав разминать пудовые кулаки. Егор тут же ощутил, как у него поднимаются дыбом волосы, причём не только на голове, но и на ногах, из-за чего походка резко стала более ровной, а вход в туалет будто бы прыгнул навстречу человеку, едва не ударив дверью в нос (и пусть фантом был плодом разыгравшегося воображения… во что хотел верить парень… но даже его оказалось достаточно, чтобы мотивировать выпускника на маленький подвиг).

Туалетная комната была совмещена с ванной, что совершенно не смущало Тиррела, который большую часть дней ночевал один. Украшенные голубой керамической плиткой стены, белый пол, серый потолок, мраморная купальня и фарфоровый унитаз со сливным бачком, а также шкафчик с зельями, полотенцами и иными принадлежностями первой необходимости настраивали на философский лад и расслабление.

— А жизнь-то налаживается, — усмехнулся Тиррел, устроившись на троне для размышлений.

Вчера прогремел выпускной у его одногодков, которые уже сегодня отправятся в Королевскую Гавань, получат свои назначения и разъедутся по местам несения службы (большинство, как и сам Эйгон, вернутся домой, чтобы исполнять роль государственного мага при лорде). В связи с этим в памяти стали всплывать события минувших лет учёбы, которые были полны радости и печали, триумфов и поражений, дружбы и предательства…

* * *

В первый же день Эйгон узнал, что в самом замке Драконьего Камня живут не более двух с половиной сотен зверолюдов, пять десятков из которых — гарнизон стражи, полторы сотни — разнообразная обслуга, ну а оставшиеся — помощники учителей, администраторы и учителя (волшебники, как не удивительно, встречаются и среди них). Ещё не меньше пары тысяч представителей этого народа, который порождён магией короля-чародея, обитают в нескольких деревнях по всему острову, занимаясь разведением обычного зверья, рыбалкой, уходом за вредными крылатыми монстрами, совершенно не понимающими юмора, не умеющими прощать, но при этом изобретательными в своей мести.

«Из-за этого чешуйчатого козла, изображающего из себя петуха, у меня сильно подпортились отношения с не владеющим магией персоналом. Чтобы хоть как-то это компенсировать, пришлось с палочкой наперевес бегать как по замку, так и по деревням, где-то устанавливая и обновляя чары, а где-то помогая с ремонтом. Впрочем… свои плюсы были и от этого».

Экскурсия, которую первокласснику устроил Хранитель Врат (он же — Хранитель Ключей Драконьего Камня), показала юному волшебнику красоту древней твердыни, перестроенной в школу-пансион: тёплые деревянные полы, украшенные красочными гравюрами и барельефами стены, вспыхивающие при приближении разумного существа факела (являющиеся частью системы слежения и обнаружения, благодаря которым стража легко находила припозднившихся подопечных), а также многие другие диковинки рождали в душе ощущение сказки. Впрочем, шарм древней твердыни довольно скоро прошёл, а вот скупость украшений, минимализм в плане мебели и огромные свободные пространства остались.

Весь первый год Егор и его однокурсники, среди коих было трое крестьян и четверо аристократов, занимались физическими нагрузками, чтением, письмом, счётом и изучением законов, а также медитировали, обучаясь ощущать и направлять магию внутри тела. В то же время их поили зельями для улучшения здоровья, памяти, увеличения силы и скорости. К тому моменту как пришло время создавать свои первые волшебные палочки, дети были уже совсем другими людьми, способными запоминать тексты с первого взгляда.

На второй год к уже привычным теоретическим урокам и физкультуре добавились практика в чарах, трансфигурации, зельеварении и ритуалах, ну и для желающих открылся бойцовский клуб, где можно было почесать кулаки, шпаги, мечи, волшебные палочки… если сил хватало на что-либо кроме того, чтобы упасть на кровать и проспать до следующего утра.

Эйгон понимал, что кроме общего образования, военной, магической и юридической подготовки, учителя дают им море пропаганды, в которой выставляют нынешнего короля едва ли не святым. Визерис Таргариен и принёс в Вестерос магию, и покровительствовал учёным, и развил торговлю, и дал крестьянам права с обязанностями перед королевством, за нарушение которых карал всех причастных, невзирая на титулы, и лича из-за Стены одолел… Хотя лишь за одно то, что он приучил жителей Семи Королевств к гигиене, введя моду на чистое тело (что подкрепила и религия Семерых, заявив о том, что в чистом теле чистые помыслы), его стал бы уважать любой скептик, знающий о том, как жили люди Земного средневековья в просвещённой Европе.

На четвёртом году обучения, когда они как раз и провели эксперимент с насильственным приземлением дракона в лужу, Эйгон познал предательство: одна из девочек, которые учились по совершенно другой программе и пересекались с мальчиками только на завтраках, в свободное от учёбы время и на разных увеселительных мероприятиях, самым подлым образом сдала их медведю-физкультурнику. Зверолюд, определённо владеющий магией, пусть и успешно скрывающий это, целый год гонял группу молодых волшебников и в хвост и в гриву, да так успешно, что они порой верили в существование у себя хвостов.

«Но… всему этому подошёл конец».

* * *

Умывшись водой, без волшебной палочки созданной в ладонях, на что потребовалась огромная концентрация волевых сил, Егор выпил зелье от отравлений, которое нашлось в шкафчике, после чего сразу же почувствовал себя лучше. Бросив взгляд на ванную, которую требовалось наполнять самому (ещё один стимул освоения бытовых заклинаний), он вышел из уборной в спальню, где щелчком пальцев призвал волшебную палочку, сделанную из собственных кожи и волос. Уже с помощью концентратора он призвал пушистый белый халат, в который закутался чуть ли не до ушей, после чего вышел на балкон.

Свежий морской воздух, яркое утреннее солнце, плывущие по небу белые облака и вид на половину острова, раскинувшегося у подножия стен замка. Здесь было красиво, чего волшебник не мог отрицать, а ещё тут были зверодевушки, к обществу некоторых из коих он успел привыкнуть…

«Целый маленький мир, со своими правилами, законами, проблемами, героями и злодеями», — улыбаясь грустной улыбкой, Тиррел ощущал глухую тоску, будто бы он — герой книги про волшебный шкаф, льва и злую колдунью, которому после всех приключений пора возвращаться к обыденной жизни в родном доме.

— Это несправедливо, — прошептал Эйгон, ощущая горечь от осознания, что он не может нарушить закон и остаться здесь… равно как и забрать отсюда любую из подруг, которым во внешнем мире попросту не выжить (слишком уж они отличаются от простых людей внешне).

«А правда ли я не могу ничего сделать?» — мелькнул в голове вопрос, породивший целую лавину мыслей.

В конце концов, королю ведь нужны верные волшебники, служащие не только из-за клятв, но и потому, что сами этого хотят? Ведь любой приказ можно исполнять разными способами, прилагая разный уровень энтузиазма и усердия. И если предложить Визерису Таргариену свою верность… может быть, он сделает исключение из правил, которые сам и установил?

«Попробовать стоит», — решил молодой волшебник, после чего вернулся в полумрак комнаты.

Подойдя к кровати, он схватился за край одеяла, под которым спал кто-то невысокий, свернувшийся компактным клубком, а затем дёрнул его, сбрасывая на пол. Зверолюдка-львичка, красующаяся золотистым мехом, оказавшись на открытом воздухе… не открывая глаз, стала искать одеяло, обшаривая рукой постель.

— Как ты со своим-то слухом не просыпаешься от воплей Рейгаля? — не понижая голоса, спросил у подруги Егор.

Эльвира, широко зевнув и продемонстрировав острые клыки, неохотно открыла зелёные глаза и посмотрела на молодого мужчину с явной укоризной. Потянувшись всем телом и напоминая в этот момент самую настоящую кошку, она спросила:

— Уже пора вставать?

«Если кошки — это жидкость, то Эльвира — вино: сладкое и спокойное, но если много выпить, бьёт в голову и выносит мозги», — промелькнуло в голове волшебника странное даже для него сравнение.

— Знаешь, а у меня есть идея получше, — скинув халат и небрежным броском отправив волшебную палочку на тумбочку, Эйгон с рычанием прыгнул на кровать…

Будущее виделось ему вполне светлым и перспективным, а настоящее обещало подарить немало удивительных ощущений и эмоций.

Большой шаг

(1)

«Третьего дня сего месяца был завершён проект по прокладыванию системы городского водоснабжения в Сильвергарде: двести километров труб уложены строго по чертежам, полученным от вашего величества; погрешность составляет не более полуфута, что по вашим же словам — допустимая величина, так как в схему заложен изрядный запас прочности; проводившим работы мастерам отредактированы воспоминания…» — закончив читать доклад, написанный в одном из дневников, связанных протеевыми чарами, быстро пишу ответ о том, что скоро прибуду для проверки и активации ритуала, после чего ставлю точку и, закрыв тетрадь, откидываюсь на спинку кресла.

В моём рабочем кабинете, обставленном одновременно и утилитарно, и роскошно (каждый элемент мебели — шедевр, за который пришлось бы отвалить сумму в золоте, равную цене малого крейсера… не будь они созданы моими руками), царят покой и тишина, нарушаемые лишь тиканьем настенных часов с маятником и дракончиком, заменяющим кукушку. Внешнюю стену заменяет панорамное окно, из которого открывается великолепный вид на порт Королевской Гавани… причём при взгляде снаружи никакого оконного проёма нет вовсе, да и этаж этот виден только обладателям магии, а также агентам моей контрразведки. Всё же и первые, и вторые повязаны клятвами, чтобы избежать различного рода недоразумений.

Мой рабочий стол, которому при помощи постоянной трансфигурации придан вид полумесяца, состоит из пропитанного магией чардрева, которое пришлось привозить с далёкого севера в почти промышленных масштабах, так как материал очень хорошо подходит для создания артефактов и наложения зачарований. В нескольких местах Вестероса сейчас активно растут целые рощи этого полезного растения, скрытые барьерами и иллюзиями, которые сворачивают пространство и мозги случайных путников в узел, не позволяя там находиться никому постороннему.

Кроме того, что в стол встроены чары конфиденциальности, защиты, самоочистки, а также поддержания комфортной температуры и магического стазиса, каждый ящичек имеет солидное расширение пространства, функцию интуитивного поиска (когда нужная вещь почти сама прыгает в руку), минибар и кучу иных полезных функций. Впрочем, чуть подробнее стоит остановиться на том, что в столешницу встроен проектор трёхмерных иллюзий, позволяющий облегчить создание новых ритуалов, артефактов, ну и просто разговаривать с трёхмерным изображением человека, а не плоским изображением, плюс система обнаружения, помогающая следить за замком в отдельности и столицей в целом, управляя системами безопасности прямо не поднимаясь из кресла.

Пусть на сегодняшний день я и достиг низшей ступени высшего ранга как маг, но сами воспоминания о том существе, которое сидит где-то на севере, заставляют не почивать на лаврах, усиливаясь во всех возможных направлениях. Сама столица, пусть и не сильно изменилась с момента реконструкции, при взгляде сверху выглядит как сложный ритуальный рисунок, который усиливает магию жизни, блокируя саму возможность применения некромантии в ближайших окрестностях (побочными эффектами являются хорошее здоровье, увеличившийся срок жизни и… плодовитость).

«До сих пор жутко вспоминать, насколько расплодились крысы, кошки и тараканы… Из-за этой недоработки пришлось весь ритуал перерассчитывать», — передёрнув плечами, представляю себе картину того, что могло случиться при другой недоработке, если бы вместо мелких вредителей начали плодиться бактерии и вирусы…

К счастью, прописные истины целительства я помню хорошо, а потому в каждое своё творение встраиваю ограничители, которые не позволяют ускорять развитие вредоносных микроорганизмов. Теперь же в число «запретов» внесены ещё и грызуны с насекомыми. Но кто не совершает ошибок?

«Тот, кто ничего не делает», — отвечаю на свой же вопрос.

Откидываю три отдельных сегмента столешницы, которые, словно экраны ноутбуков засветились слабым внутренним светом, радуя меня изображениями с внешних зеркал наблюдения. Кнопки клавиатур, вырезанных из кристалликов, подсветились разными цветами, оповещая о полученных сообщениях, входящих вызовах и состоянии тех или иных систем сети артефактов.

«Нужно оценить степень готовности защиты», — невесомым прикосновением к парочке драгоценных камней, огранённых до состояния прямоугольников (какого-нибудь ювелира от подобного кощунства над благородными алмазами удар бы хватил) вывожу на центральное зеркало карту Семи Королевств, слегка захватывая и пространство за Стеной.

Вестерос расцвёл красными, жёлтыми и зелёными отметками, где первые — это крупные поселения без какой-либо магической защиты, вторые — находящиеся в процессе строительства системы, ну, а последние — уже имеющие введённую в эксплуатацию систему МО (магической обороны). И к моему удовлетворению, третьих даже больше, чем первых…

Что включает в себя полноценная МО? Во-первых, это ритуал упокоения нежити, что ввиду наличия под боком лича, имеющего силы высшего мага — совсем не лишняя деталь; во-вторых, големы вроде гаргулий, рыцарей, различных животных, которые до поры притворяются простыми статуями из разнообразных материалов; в-третьих, система слежения и обнаружения, управляющаяся из подземного зала городской ратуши, в которой установлен и магический портал — в специальном зале, который можно изолировать от остальных помещений, превратив в каменную ловушку. В случае осады можно активировать ещё и кинетический односторонний щит, но магию он будет жрать с такой скоростью, что накопителей хватит от силы часов на двенадцать.

От чего запитывается вся эта система? Одноразовые накопители для бытовых артефактов поставляет Драконий Камень, где эти глупые ящерицы и обитают, платя магией за прокорм (хоть какая-то от них польза), но в пассивном режиме трубы, используемые как сеть водоснобжения, собирают энергию горожан и направляют на нужды города. Здоровью это не вредит, разве что голод увеличивает, из-за чего дневная норма калорий возрастает на пять-десять процентов…

«Чем-то всегда приходится жертвовать», — с сожалением вспоминаю идею о том, чтобы превращать электрическую энергию в магическую, которая с треском провалилась. Нет, что-то вообще получилось, но КПД оказался настолько низок, что проще свиней на алтарях резать… да и пользы больше, так как их мясо хоть съесть потом можно.

Помню, ещё был у меня план сделать полностью магическое ночное освещение, но и от него пришлось отказаться, так как «лампы», которые в единичном экземпляре не тратят и пары условных магических единиц в минуту, в количестве уже пары тысяч становятся слишком прожорливыми. Так что пришлось обратиться к старой и не очень доброй алхимии.

Вообще, из-за того, что в этом мире катастрофически низкий естественный магический фон, причину чего я понять не могу уже больше двух десятков лет, артефакты требуют постоянной подпитки от накопителей или носителя — или же выходят из строя за месяцы-годы, всё, что возможно, заменяется алхимией и механикой.

Впрочем, если подумать шире, то в моём прежнем мире самих волшебников были миллионы по всему миру, а о количестве магических существ и растений можно вообще не заикаться. Если уж десяток драконов, генерирующих эту энергию, будто магловские реакторы — электричество, стали причиной рождения маглорожденных чародеев, то всё становится вполне очевидно. Только вот… не может же всё быть так просто?

Нет, в этом мире есть и те же ашайские колдуны, которые черпают силы именно из жертв, алтарей (вроде родовых, но приспособленных для массового пользования), только вот их удел — заклинания максимум уровня второго-третьего курса Хогвартса; жрецы Рглора — это только проводники силы их божества, являющегося даже не высшим магом, а кем-то большим; Безликие выживали за счёт того, что в их ряды собирали тех, кто имел хоть крупицы дара, после чего подключали к алтарю Чёрно-Белого дома. Есть ещё разрушенная Валирия, но эту аномалию нужно изучать целой группой разноплановых узких специалистов — и уж точно не в одиночку.

Подводя итоги, можно сделать вывод, что магия в этом мире была, как и разные магические существа, но потом произошло что-то… и она начала уходить. Один из вариантов — магическая война, победителей в которой не оказалось, а вот флора и фауна, поддерживавшие стабильный фон, однозначно проиграли.

«Тут даже единороги настолько деградировали в плане силы, что люди их используют вместо лошадей. Хорошо, что я остров очистил и превратил в заповедник. Может быть, лет через двести-триста эти лошадки вернут себе хотя бы часть своих особенностей», — хорошее настроение, вызванное завершением ещё одного шажка к поставленной цели, стало стремительно портиться, а в душе зародилась глухая тоска… вызванная чрезмерным просветлением энергетики.

Теоретически магический фон можно восстановить двумя путями: заселить пару материков соответствующими флорой и фауной, на что уйдут десятилетия, а то и сотни лет, либо же устроить масштабный ритуал с жертвоприношениями, который сделает выжившие немагические организмы магическими. Только вот второй вариант мне даже при большом желании не даст провести мой изменившийся взгляд на мир, ставший слишком… «светлым». Да и кроме всего прочего, есть некоторая угроза того, что последствия катастрофы, почти уничтожившей магию в этом мире, получив дополнительную подпитку, развернутся с новой силой (разрастание Валирийской аномалии, к примеру — это последнее, чего мне бы хотелось в этой жизни).

«Может ли быть так называемый Король Ночи оружием последнего шанса, которое время от времени, накопив достаточно сил, наносит удар по старому врагу, не слишком-то и стараясь добиться успеха, но следуя оставленным создателями инструкциям? А противостоящий ему Рглор — это древний маг, сумевший выжить и возвыситься, но теперь не видящий особого смысла в саморазвитии… или развитии последователей, исключительно по инерции продолжающий сражаться с противником, уничтожить которого окончательно нет сил или желания? Хотя… Если то, что показал лич во время нашего боя — это поддавки, то мне откровенно страшно представлять, на что он будет способен, если станет серьёзным», — встряхнувшись, пару раз хлопаю себя ладонями по щекам, отбрасывая откровенно глупые и параноидальные размышления, больше похожие на теорию заговора, которыми любили развлекаться маглы моего прежнего мира.

Моё внимание привлекло мерцание кнопки вызова на левой клавиатуре. Нажав на неё, из-за чего кристаллик слегка погрузился в панель, заставляю зеркало мигнуть, после чего оттуда на меня уставились фиалковые глаза недовольной Нарси.

— Что-то стряслось, тьма души моей? — не скажу, что сильно рад выбору моей жены, погрузившейся в изучение и развитие тёмных искусств, но уж лучше пусть она умеет с этим управляться, чем не умеет… когда будет нужно (а нужно — будет, в чём я не сомневаюсь).

«Да и просто… разве я могу ей отказать в безобидном хобби?» — расплываюсь в слегка глуповатой улыбке.

— Визерис, через полчаса прибудут ученики с Драконьего Камня, — поняв, что я опять ушёл в свои мысли, всё же сжалилась моя королева. — Ты не забыл, что нам нужно принять клятвы, а затем провести показательную дуэль?

— Дорогая, разве я мог такое забыть? — изображаю на лице возмущение. — У меня уже всё закончено, так что через десять минут я буду в тронном зале и при полном параде.

— Я задержу церемонию ещё на четверть часа, — прикрыв глаза, пообещала Нарси, после чего проворчала: — Никогда бы не подумала, что буду ждать мужа…

«Что-то я слишком заработался. И ведь большинство полномочий переданы совету, но дел почему-то меньше не становится. И зачем Волдеморт так рвался к власти? Одни хлопоты…» — отключив зеркала, возвращаю крышки на положенные им места и встаю из-за стола, с удовольствием потягиваясь всем телом.

Нужно хотя бы сегодня прийти вовремя, чтобы не заставлять Нарси за меня краснеть. Не то чтобы она так уж смущалась этим, но всё равно приятного мало.

(2)

Облачившись в красный с золотом камзол (Гриффиндор во всей красе), белые штаны, чёрные кожаные сапоги и золотую корону в форме коротких рогов дракона, пригладив спускающиеся до середины лопаток белые волосы, с выражением лёгкой задумчивости на лице отправляюсь в тронный зал. Стоило мне покинуть защищённые комнаты, как совершенно бесшумно за моим правым плечом оказался Уолдер, облачённый в латы из валирийской стали, с фламбергом из того же материала за спиной, а также изображением фиалкового драконьего глаза на груди. Здоровяк, на которого и лесник Хогвартса смотрел бы с уважением, с выражением мыслящего кирпича на лице хищным взглядом осматривал коридоры и залы, всем видом демонстрируя готовность меня защищать. Учитывая же его белый плащ, развевающийся за спиной, подобно крыльям, при каждом шаге, мне даже несколько обидно за то, что на меня внимания обращают меньше чем на телохранителя.

По пути к тронному залу меня окружили ещё несколько человек, среди которых есть один боевой маг, один тихий убийца, ну, и секретарь. Обходя главные коридоры, где толпились прибывшие с разных концов Вестероса гости, жаждущие добраться до королевского тела… чтобы договориться о продвижении своих родственников по административной или военной лестницам. И не объяснить им, что я вроде бы передал почти все полномочия верховному совету и сенату, оставив за собой не так уж и много обязанностей. Впрочем, если я кому-то что-то прикажу, скорее всего он это исполнит без всякой магии.

«Хорошо быть деспотом, любимым простым народом, уважаемым аристократией и восхваляемым буржуазией», — мысленно усмехаюсь последней мысли, вспоминая первые десятилетия своего правления, когда всё держалось на страхе, силе и богатствах, щедрой рукой вливаемых во все сферы жизни (нынешние жители Семи Королевств только по рассказам стариков помнят, что такое — детская смертность от голода и простуды).

Получаю ли я удовольствие от того, что меня прославляют? Несомненно. Однако мой личный опыт достаточно велик для того, чтобы не возгордиться и не превратиться в упивающегося властью недоумка. Слишком уж яркие перед глазами воспоминания как из этой, так и из прошлой жизни.

Благодаря отводу глаз мы беспрепятственно достигли тронного зала, прошли внутрь и расположились на своих местах. Нарси, одетая в сине-серебряное платье и серебряную же корону, уже сидела на троне и рассматривала гостей, при этом благодаря скрывающим чарам оставаясь невидимой.

— А ты во мне сомневалась, — улыбаюсь моей тёмной королеве, садясь на свободную половину трона.

— Четырнадцать минут, — констатировала моя ведьмочка. — За десять ты бы никак не успел.

Беспомощно развожу руками, состроив на лице извиняющуюся улыбку, за что получаю фырк и щелчок по носу. Сцепив пальцы моей правой и её левой рук, скидываем заклинание невидимости, для гостей просто появляясь на троне.

— Тебе не кажется, что платье для дуэли — это не самая подходящая одежда? — спрашиваю негромко, скашивая взгляд на надевшую маску надменного высокомерия Дейнерис.

— Сегодня не я буду с тобой спарринговать, — озадачила меня Нарси, а затем улыбнулась уголками губ и пояснила: — Сириус просил не говорить, так как он хочет сделать сюрприз…

— Сириус вернулся? — искренне удивляюсь, так как мои агенты и чары, которыми оплетён город, ничего мне не сообщили. — Когда… Как давно?

— Тише, Люци… — сжала мою руку моя тёмная королева. — Он прибыл вчера, а ночевал в гостинице под чужой личиной. Мальчик гордится своими успехами, которых успел достичь в своём путешествии, вот и решил блеснуть перед всем двором. Ты ведь не сердишься?

— На тебя? — улыбаюсь супруге. — Не смог бы, даже если бы захотел. А вот этому балбесу уши с удовольствием надеру. Не стоило называть его в честь твоего брата.

Публика наконец-то соизволила заметить короля и королеву, благодаря чему разговоры в зале стали стихать. Хотя есть у меня подозрение, что заметили они именно Уолдера, занявшего свой пост рядом с тронным возвышением.

Сам тронный зал, украшенный знамёнами, магическими светильниками и позолоченными колоннами, кроме рисунка в форме прямоугольника красного цвета на полу, разделённого золотыми линиями на квадраты, обзавёлся открытыми галереями у правой и левой стен, куда ведут широкие лесенки, расположенные у самых дверей. Благодаря этому людей в помещении стало помещаться намного больше, да и разделять старую и новую элиту получается более эффективно.

* * *

Эйгон Тиррел вошёл в тронный зал Красного Замка вместе с ещё двумя десятками парней и девушек, одетых в белые рубашки и штаны, заправленные в сапоги из драконьей кожи, жилеты с множеством кармашков, а также мантии красного, синего и зелёного цветов, укороченные до колен и способные служить, как защита от холода или жара, магии низшего ранга и обычного оружия. Униформа девушек была более… женственной (как бы глупо это ни звучало), подчёркивала фигуру и скрывала всё то, что должна скрывать, в то время как у сильного пола… хотя боевые волшебницы могли бы с этим утверждением поспорить… подчёркивалась ширина плеч и стать.

В свете артефактных светильников под взглядами сотен пар глаз они прошествовали через тронный зал к возвышению, на котором находились король и королева, где выстроились в два ряда, встав точно в середины квадратов, на которые разделён нарисованный на полу прямоугольник. Звучавшая в воздухе торжественная музыка затихла, выпускники подняли перед собой волшебные палочки и направили их вверх, после чего зажгли огоньки «Люмоса» и стали произносить клятву верности роду Таргариенов в целом и его главе в частности.

От силы голосов молодых волшебников, вкладывающих в свои слова и магию, и эмоции, воздух в зале буквально завибрировал. Стоило же затихнуть последнему звуку, как яркая вспышка озарила пространство, на руках у новоявленных магов вспыхнули золотистые браслеты, тут же ставшие невидимыми, а затем грянул хор голосов и рокот оваций. В эти самые минуты новое поколение чародеев было едино как никогда раньше, и в их сердцах горели гордость, желание быть лучшими и оправдать оказанное им доверие.

«Сейчас начнётся», — одёрнул себя Егор, вспоминая об ещё одной традиции выпускного.

Король и королева, выглядящие всё такими же величественными и молодыми как в день первой личной встречи, подняв свободные руки в синхронном жесте, будто бы являлись одним существом, призвали гостей к тишине. Затем они заговорили, дополняя друг друга, как огонь и вода, земля и небо, свет и тьма…

«Неслабо по мне клятва прошлась», — удивлённо подумал молодой мужчина.

— Мы рады видеть вас…

— …будущее нашего великого государства…

— …смелых юношей и благородных девушек…

Они говорили и говорили, а Эйгон ждал, с каждой секундой ощущая всё большее нетерпение и волнение. Он боялся даже подумать о том, что преподаватели могли солгать, либо же король и королева решат нарушить традицию, или его просьба покажется им недостойной…

— Луис Мандерли — боевой маг и дуэлянт, — произнесла её величество, оценивающим взглядом пройдясь по высокому широкоплечему парню, мускулатуру коего не могла скрыть даже мантия (а ведь на Драконий Камень он прибыл пухлым рохлей, который едва мог подтянуться пару раз). — В честь того, что на экзаменах ты показал наилучший результат, можешь первым назвать свою просьбу.

— Моя королева; мой король, — однокурсник Эйгона поклонился. — Я бы хотел вступить в королевскую гвардию, чтобы верой и правдой служить вам отныне и впредь.

«Слава и сражения — вот и всё, чего ты хочешь. Как там было… «Мне бы саблю, да коня, да на линию огня», — Тиррел внутренне усмехнулся, представив своего знакомого в мундире генерала с казачьей шашкой…

— На настоящий момент все места в гвардии заняты, — задумчиво изрёк Визерис, но тут же добавил: — Если тебя устроит такой вариант, то с завтрашнего дня ты будешь зачислен в королевский резерв, а через год, когда начнётся ротация состава, тебя призовут на службу.

— Служу Вашим Величествам, — ещё раз поклонился волшебник, всем видом показывая, что более чем доволен.

Егор мысленно сжал пальцы, дожидаясь пока очередь дойдёт до него. Чем меньше времени оставалось, тем слабее была его решимость. В конце концов, просьба могла сильно уронить репутацию семьи в глазах высшего света…

— Эйгон Тиррел — боевой маг, — провозгласил сам венценосный, взгляд коего был доброжелательным и… насмешливым? — Назови свою просьбу.

— Я… — горло на миг схватил спазм, из-за которого речь оборвалась в самом начале, но всё же он сумел взять себя в руки и продолжить более или менее уверено: — Мой король, я бы хотел забрать с Драконьего Камня одну свою подругу, родившуюся там и… не являющуюся человеком.

«Что я сказал не так?» — мигом испугался Егор, увидев в глазах сюзерена выражение, будто бы он борется с желанием приложить ладонь к лицу.

«Смотри и запоминай», — прямо в голове молодого волшебника прозвучал голос правителя, а затем мир подёрнулся рябью…

…чтобы в следующий миг Тиррел обнаружил себя стоящим в своей комнате в башне замка Драконьего Камня.

На пару секунд молодой мужчина даже подумал, что переместился сюда при помощи аппарации, либо же король каким-то образом забросил его в спальню… зачем-то. Только вот тело совершенно не слушалось, а появившаяся перед ним львичка выглядела, как бездушная кукла… или же существо под империусом.

«Что происходит?» — мысленно воскликнул Егор.

= «Запоминай движения и слова. А ещё лучше — учись думать своей головой. Ты — волшебник, а не простолюдин. Если сказано, что зверолюдам запрещено покидать Драконий Камень, это лишь значит, что нужно воспользоваться трансфигурацией живого в живое», — пока Визерис «говорил», рука Эйгона сама собой описала магический узор при помощи волшебной палочки, а губы произнесли слова, после которых львица стала обычной девушкой…

…и тут же видение прервалось, оставив парня стоять в тронном зале, под десятками, сотнями, а то и тысячами взглядов.

— Закон един для всех, — спокойно констатировал правитель Вестероса. — Ты и сам должен понимать угрозу, которую несёт твоя просьба для той, кого ты хочешь забрать.

— Понимаю… Ваше Величество, — Тиррел поклонился, пытаясь собрать мысли в кучку и внутренне ликуя (с одной стороны, Таргариен ему отказал, что видели все, с другой же — показал способ обойти запрет, да ещё убедив окружающих в том, что девушка, которая будет рядом с юным волшебником — это новая пассия, которая не имеет отношения к Драконьему Камню). — Благодарю вас за вашу мудрость.

* * *

«Перерожденец, но такой балбес… Впрочем, до того идиота, который догадался попросить «Ночь наедине с принцессой Белладонной», ему ещё далеко. Ладно уж, после мероприятия переговорю с Томеном, чтобы подготовил девочку. Раз уж у них всё серьёзно, то было бы глупо не помочь, тем самым заработав себе авторитет в глазах перспективного подданного», — отмахнувшись от воспоминаний о том, как одного наглого мальчишку оставили один на один с моей дочерью, предварительно заковав в колодки и опоив зельями, возвращаюсь к церемонии.

После того как последняя просьба была удовлетворена (стоит заметить, что после отказа Егору, многие решили поумерить аппетит), обвожу взглядом тронный зал и произношу ставшую традиционной фразу:

— Есть ли среди присутствующих тот или та, кто желает бросить мне вызов за право сидеть на этом троне?

Эхо моих слов ещё не затихло, как наглым голосом, в котором ощущался вызов, прозвучал ответ:

— Я, Сириус Таргариен, бросаю тебе вызов!

(3)

— Вызов принят, — прозвучал ровный голос короля, что послужило своеобразным сигналом для придворных и гостей, буквально взорвавшихся обсуждениями неожиданного изменения в программе, успевшей стать своеобразной традицией (церемония принесения клятв, затем показательная дуэль венценосных особ, ну и фуршет, где обсуждаются дела политики, экономики, промышленности, армии, веры и образования). — Приготовить барьеры!

Зычный голос Визериса разнёсся по залу, заглушая все разговоры, а затем правитель — хотя, какой он, к Неведомому, правитель? — единым текучим движением поднялся на ноги, чтобы мягкой походкой опытного бойца спуститься с тронного возвышения. Каждое его движение было выверено до совершенства, взгляд выражал уверенность и доброжелательность, а осанка демонстрировала несгибаемый дух…

Сириус (светловолосый молодой мужчина двадцати одного года, с длинными платиновыми волосами и фиалковыми глазами, острыми чертами лица, высоким ростом и развитой мускулатурой) скинул с плеч тёмно-багряную мантию, оставшись в белой рубашке и строгих чёрных брюках, моду на которые ввёл его отец. Волшебная палочка выскользнула из рукава и легла в ладонь своему хозяину, буквально обжигая кожу скрытой в ней силой, напоминая обо всех испытаниях, которые пришлось пережить ради её получения, от сдирания кожи со спины и до посещения языческих храмов…

Двое мужчин, выглядящих примерно как ровесники, в которых лишь слепец не увидел бы семейного сходства, одновременно вошли в пределы прямоугольной фигуры, которую когда-то сам король начертил на полу. Тут же очерченную площадку отгородили магические поля, кажущиеся невероятно тонкими и почти незаметными, но вместе с тем остающиеся несокрушимой преградой, которую в случае нужды придётся ковырять минут десять-пятнадцать всем волшебникам из тех, кто находятся в замке.

— А ты подрос, сын, — слегка улыбнулся старший Таргариен, шутливо салютуя противнику волшебной палочкой. — Ты уж полегче со своим стариком, а то ведь я уже не молод: забывчивость, жадность, лень… Вон сколько заболеваний приходится лечить.

«Мать рассказала о том, что я в городе», — быстро понял третий сын короля Вестероса, на миг скосив взгляд на молодую и прекрасную женщину, взгляд фиалковых глаз которой был полон тепла и любви…

— Отдохнуть тебе надо, «старик», — усмехнулся Сириус, ответно салютуя человеку, которого любил и ненавидел, которым восхищался и… коего презирал. — Совсем себя не бережёшь.

— Некогда мне отдыхать, покуда в Семи Королевствах такое творится, — не стал обижаться на отсутствие приветствия Люциус (они с матерью почему-то любили называть друг друга именами, под которыми скрывались во время своего проживания в Браавосе).

— Золотой ты человек… — слегка качнул головой младший Таргариен, а затем без слов отправил струю багряного пламени в отца, который наколдовал себе круглый зеркальный щит на левую ладонь, чтобы отразить атаку обратно.

И бой начался…

* * *

Сириус не был первенцем королевской четы… да он даже первым сыном не был, из-за чего всегда завидовал Белладонне и Абраксасу, которым отец и мать уделяли по два часа каждый день вместо одного часа, достающегося всем остальным детям. К счастью для потомков короля-чародея, приёмы пищи в это время не входили, так что кроме завтраков и ужинов они встречались ещё и вечерами в игровой, утром на тренировочной площадке, либо в парке рядом со столицей. Впрочем, их всегда сопровождали Безликие, маскирующиеся под прислугу или детей аристократов, чтобы обеспечивать защиту отпрыскам венценосных особ…

Сириус не был особенно талантливым, в результате чего те навыки и умения, которые старшие изучали походя, ему приходилось заучивать и отрабатывать до автоматизма… на что сил, желания и воли частенько не хватало. Примерно в семь лет юный принц полностью понял, что особых надежд на него не возлагают, так как в отличие от старших, его график был более свободным, что не отменяло угрозы наказаний за шалости. И всё было бы нормально, если бы его просто пороли, как некоторых друзей из благородных домов (наложил целебную мазь и через час даже шрамов не останется), но король предпочитал насилию личное участие, заставляя выслушивать длинные и скучные лекции о причинах и следствиях…

Больше всего Сириуса злило то, что отец отнимал время на эти лекции от того часа, во время которого они могли поиграть, погулять, ну, или послушать истории о втором завоевании Вестероса, когда драконы вернули себе то, что принадлежало им по праву наследования. Только вот Визерис и слушать не хотел возражений, говоря, что однажды это ему может очень помочь.

Шли годы, их семья становилась больше, из-за чего внимание родителей распределялось между всеми детьми. Чтобы хоть как-то выделиться, принц совершал всё более и более наглые проказы… получая выговоры и оставаясь без сладкого (заклинание, которое блокирует часть вкусовых рецепторов — жуткое изобретение королевы).

В одиннадцать лет Сириус пошёл в магическую школу с полной уверенностью, что уж там-то всем покажет… Не показал. Оказалось, что его потенциал как мага почти неразвит, а дети других аристократов обучены и натренированы ненамного хуже. Статус принца позволял какое-то время держать вокруг себя внимание одноклассников, но после нескольких дней в школьном изоляторе (больничной палате, где держат тяжёлых пациентов) его авторитет стал стремительно падать.

Долго Сириусу приходилось перебарывать себя, сидя за учебниками и отрабатывая заклинания, изучая науки и тренируясь на полигонах. Однако же к выпускному он так и не смог нагнать отставания от группы парней, которые с первого же дня учились так, будто от этого зависит их жизнь.

«И действительно ведь зависела».

После учёбы отец предлагал Сириусу поступить на службу в судейскую службу, чтобы лучше узнать мир вокруг, набраться опыта и заработать личные связи. Однако он отказался, в качестве благовидного предлога ухватившись за желание увидеть Вестерос в частности и весь мир в целом. Король на это не стал протестовать (чем подтвердил, что махнул на неудачливого отпрыска рукой).

Первым делом принц отправился в дома к школьным друзьям, которыми были представители древних рыцарских домов, благородные семьи лордов или богатых торговцев. Вот там его принимали как короля: желания исполнялись чуть ли не по первому щелчку пальцев, да ещё без всякой магии; к его мнению прислушивались и спрашивали совета; ну и, конечно же, смеялись над мелкими шутками.

Именно в домах благородных лордов Сириус узнал, какую катастрофическую глупость совершил его отец, поддавшись своим мягкосердечности и тщеславию: аристократы лишились почти всех привилегий, благородных рыцарей могут судить, как каких-то простолюдинов, а сами крестьяне получили столько свобод и прав, что за ними не видно обязанностей. Если бы не люди, искренне верные Таргариенам, то государство уже утонуло бы в анархии и безвластии, в то время как правитель занимается чем угодно, кроме своих прямых задач.

Нет, никто не оспаривал того, что Визерис по праву захватил власть и вновь объединил Семь Королевств. Никому и в голову не придёт недооценивать его подвиг, совершённый во время попытки захватить Вестерос древним личем… Но многие вспоминали деда Сириуса, который вошёл в историю под прозвищем «Безумный», и он всё чаще слышал от своих друзей (когда они думали, что его нет рядом), что нынешний владыка Вестероса рискует запомниться как «Беззубый».

Почему король не разобрался с угрозой нежити раз и навсегда, а борется лишь с последствиями, создавая какие-то невообразимые по масштабу ритуалы?

Почему Визерис Таргариен отнял у вернейших слуг их власть, унаследованную от предков?

Почему король-чародей сам отдал нити управления государством какому-то совету, где могут затесаться вчерашние простолюдины?..

Об этом не говорили вслух даже шёпотом, так как границ сил короля не осознавали даже его дети, но в воздухе буквально витало утверждение о том, что безумие Таргариенов, которым страдали его предки, из-за тяжёлых испытаний в детстве и юности, а также перенесённой болезни, всё же настигло правителя. И пока он своими безумствами не разрушил всё то, что создавалось долгими десятилетиями, верные подданные должны его остановить… Ну, или помочь тому, кто действительно сможет прекратить этот хаос.

Ещё одним признаком безумия стало то, что Визерис сам дал возможность любому магу, воину или стрелку бросить ему вызов, пусть и один раз в год. Разумеется, воспользоваться шансом усесться на Железный Трон решались немногие, тем более после показательных дуэлей короля и королевы, которые могли бы сравнять с землёй Красный Замок и не заметить этого, если бы не запитанные от стационарных накопителей барьеры.

Сириус объединял в себе несколько черт, необходимых для того, чтобы бросить вызов королю: он был волшебником и умел фехтовать, являлся Таргариеном по крови (благодаря чему его легко примут и аристократы, и народ), но самое главное — его взор не застилала пелена благоговения перед отцом, превращающая обычного сломавшегося под грузом власти человека в непогрешимого полубога…

«Церковь Семерых неплохо поработала над его репутацией, делая для простых людей саму мысль о бунте против Визериса Таргариена чем-то вроде богохульства».

И вновь начались тренировки: лучшие мастера владения оружием и кулачного боя, купленные за огромные деньги, день и ночь вбивали в принца свою науку; свитки ашайских колдунов, древних валерийцев и Первых Людей заполняли полки библиотеки и голову волшебника новыми знаниями; финалом подготовки стало путешествие сперва в Браавос, на который Сириус всегда хотел посмотреть, а затем и по Вольным Городам, чтобы посетить храмы богов… В конце концов, если уж короля-чародея поддерживают Семеро, то почему бы и будущему королю не получить помощь сверхсущества?

К сожалению, на молитвы откликнулся только Рглор… да и то словно бы неохотно, с какой-то ленцой.

* * *

…лучи заклинаний метались между барьерами, в то время как двое волшебников, давно перешедших на скорости, при которых обычные люди могли бы увидеть только размытые тени, появляющиеся то в одном, то в другом углу, лишь увеличивали и увеличивали напор. Стихийные чары, бытовые заклинания, боевые проклятья — это и многое другое шло в дело, стремясь подавить одного из дуэлянтов если не мастерством, то хотя бы неожиданностью трюка.

— Ты многому научился, сын, — весело улыбаясь, заявил правитель Вестероса, ничуть не запыхавшийся и даже не запылившийся, остановившись в десятке шагов от принца.

«Издевается… Эх… А ведь он выглядит почти нормальным… Как в детстве. Или он уже тогда?..» — восстановив дыхание, Сириус вновь принял боевую стойку, перехватив волшебную палочку левой рукой.

— Я научился такому, о чём ты никогда и не мечтал! — во время произнесения этих слов, младший Таргариен наколдовал себе в правую руку рукоять меча, из которой торчал тонкий острый прут. — Брисинггер!

В следующий миг вместо прута у Сириуса в руке был настоящий огненный меч, пылающий багряно-красным пламенем, закручивающимся в гудящую спираль. Это оружие, способное пробивать любые щиты, имело лишь один недостаток…

«Меня хватит секунд на тридцать пять», — оценив нагрузку на свою магическую систему, мысленно констатировал претендент на трон.

— Интересное решение, — хмыкнул король-чародей, а затем его волшебная палочка превратилась в… фонарик, из которого ударил луч плотного фиолетового света, принявший вид меча-бастарда. — Но ты не первый, кто придумал создавать стихийное оружие.

— Это тебе не поможет, — дрогнувшим голосом произнёс Сириус, направляя оба орудия на отца. — Я остановлю тебя и спасу империю…

— Я и есть — империя! — торжественно провозгласил старший Таргариен, а затем с пальцев его свободной руки ударили потоки ослепительных молний…

(4)

Отменив заклинание трансформации волшебной палочки, которое ближе к анимагии неживого, нежели трансфигурации (всё же формула заклинания, как и облик артефакта, прописаны в структуре концентратора на том же уровне, что и мои анимагические личины), бросаю взгляд на лежащего на полу Сириуса. Взмокший от пота, местами подпалённый молниями, в разорванной одежде… но гордый и несломленный, он продолжает сверлить меня взглядом, выражая полную готовность принять свою судьбу, до самого последнего вздоха отстаивая чьи-то там убеждения.

«Как там было у классика? «Юноша гордый со взором горящим»? Его бы энергию да в мирное русло… Нет: светлого мага из него не получится», — манящими чарами призываю в левую руку волшебную палочку сына, в которой отчётливо ощущается чуждая сила, заключённая в кусочке ментальной оболочки.

— Не смей… — хрипит юнец, уже переставший быть мальчиком, но так и не ставший мужчиной.

Накладываю на него заглушающие чары, а затем ещё и обездвиживающее заклинание, чтобы не пытался мешать. Сам же углубляюсь в изучение артефакта, который при первом взгляде можно было бы принять за крестраж. Однако же если копнуть чуть глубже, выходит такая интересная вещь… что хозяин этого кусочка ментального тела вовсе не отрывал его от себя, в результате чего сама палочка остаётся кусочком плоти…

«Рглор?», — по спине пробежала волна мурашек, а брови взлетели вверх от изумления и возмущения подобной наглостью (фактически, божок сделал Сириуса своим жрецом, через палочку вытягивая часть силы… и принимая жертвы, хотя кинжал для этого подошёл бы лучше).

— Так… С тобой мы ещё разберёмся, — пропускаю через палочку магические молнии, разрушая материальный якорь, тем самым лишая опасного противника возможности влиять на сына (слишком много свободы я ему дал…). — Теперь к тебе, сын мой. Я тебя породил… мне тебя и воспитывать. Вставай.

Развеиваю свои же заклинания, давая парню возможность шевелиться и говорить, но при этом внимательно слежу за каждым его движением. Мало ли какая глупость может прийти в голову великовозрастного юнца?

— Кха-кха… — перевернувшись сперва на бок, а затем встав на корточки, сын начал медленно подниматься… а затем из его рукава вылетела вторая волшебная палочка, тут же оказавшаяся в хватке моей ладони. — Стоп-стоп… Сдаюсь. Ну хоть её-то не ломай!..

— Болван, — удручённо качаю головой, попутно проверяя инструмент ребёнка на предмет каких-либо неучтённых вкраплений. — Сил и знаний набрался, а ума — ни на грош.

— Только не надо снова читать мне одну из своих лекций, — скривившись, попросил Сириус, уже принявший вертикальное положение. — В этом году ты победил, но в следующем…

— В следующем, сын, если так уж захочешь, ты сможешь сразиться с Абраксасом, — усмехаюсь уголками губ, замечая, как молодой мужчина открыл рот для обличительной тирады, но затем осознал смысл услышанного и его лицо вытянулось, а глаза округлились. — Да-да… Твой старик уходит в тень. В конце концов… эпоха старых драконов прошла и мир вступает в новую эру…

«В которой жители Семи Королевств уже не смогут скидывать на меня решение своих проблем», — бросив Сириусу его палочку, которую тот едва не уронил на пол, поймав в самый последний момент, отдаю барьеру команду на отключение.

— Ты достиг невероятных результатов, — протягиваю сыну ладонь для рукопожатия. — Твои друзья проделали отличную работу, помогая тебе становиться сильнее.

— Ага… — рассеяно кивнул великовозрастный подросток, по-видимому, ещё переваривающий моё предыдущее признание, рефлекторно протягивая свою руку, а когда грянули овации зрителей, с него спал ступор, и он воскликнул: — Так ты знал?!

— О том, что клуб по интересам, состоящий из представителей старой аристократии, проявляет невероятное усердие для усиления моего сына? — весело щурюсь.

— Но… — совсем уж растерялся принц. — Почему ты не вмешался?

— Зачем мне мешать добрым людям в том, чтобы они сделали моего сына сильнее? — вопросительно изгибаю брови. — Ну, а их убеждения… Сириус, мы живём во времена перемен и потрясений: от старых законов и традиций приходится отступать, дополняя и заменяя их новыми. Не все новые правила хороши, и далеко не всем они могут нравиться, но они необходимы для того, чтобы наш мир развивался и становился лучше.

— Лучше?! — вырвав руку из моей ладони, сын отступил назад, всем видом выражая негодование, но при этом даже не думая нападать (без поддержки Рглора, который не сильно-то и старался помочь в бою, шансов у него даже меньше, чем было у меня против Дамблдора). — Благородные дома…

— …остаются благородными, — прерываю обличительную речь сына, шагаю вперёд и, схватив его за плечо, применяю аппарацию, пользуясь своим правом перемещаться по замку. — Вот теперь, Сириус, поговорим.

Мы появились в утопающей в полумраке комнате, каменные стены которой от пола и до потолка украшены подписанными нишами, в которых находятся флаконы с серебристым содержимым (воспоминания людей, собранные по всему Вестеросу и за его пределами). В центре же стоит каменная чаша Омута Памяти, которой одновременно могли бы воспользоваться человек пять-шесть.

— Где мы? — придя в себя после перемещения, молодой мужчина стал искать дверь или окно, но ничего подобного так и не обнаружил. — Мы вообще в замке? Отец?

— Теперь уже «Отец», — фыркаю, а затем развожу руки в стороны и объявляю: — Добро пожаловать в обучающую комнату, сын мой. Здесь мы с Абраксасом проводили долгие часы, пока ты, твои братья и сёстры имели возможность играть, дурачиться… быть детьми. Но раз уж ты забил себе голову этой чушью, которую в твои уши сладкими речами льют те, кто сами уже плохо помнят, каково людям жилось раньше, то мне придётся открыть твои глаза. Ты готов, или боишься разбить свои розовые очки? Если откажешься, то я выпущу тебя отсюда… но больше ты сюда не попадёшь.

«От уровня пафоса в моих речах… у меня самого зубы сводит. Но нужно держать лицо, а то ведь этот борец за бобра против осла упрётся рогом», — требовательным взглядом смотрю в фиалковые глаза, злость, растерянность и испуг в которых медленно, но верно вытесняются упрямством, решительностью и гордостью.

— Я согласен, — тряхнув спутавшимися волосами, заявил мой сын. — Но знай: чтобы ты ни показал, я не изменю своего мнения.

— Чудно, — усмехаюсь и призываю первую склянку из ниши, в которой находятся воспоминания одного пастуха, в прошлом году погибшего от старости. — Начнём, пожалуй.

Вымоченная в зелье пробка покинула горлышко, а серебристый туман вытек из флакона в чашу, заполняя её до краёв. Сириус, получив приглашающий жест, чуть прихрамывая на правую ногу подошёл к Омуту, а затем уверенно взялся за края, опуская лицо в воспоминания о чужой жизни…

* * *

За первым флаконом последовал второй, потом третий и четвёртый. Разумеется, я показывал не всю жизнь, а нарезку из наиболее ярких событий, но даже с ускорением времени во время просмотра в восемь раз уходили часы.

Когда Сириус выныривал, я вливал ему в горло укрепляющее зелье, добавлял восстанавливающее и потом заставлял проглотить специальный питательный состав, после чего вынуждал вновь нырнуть в «радости» жизни в эпоху «До возвращения Драконов». Жестоко ли это было? Возможно и так. Чувствовал ли я себя при этом правым? Да мне хотелось самому себе руки сломать… Но раз уж сын страдает от наивности — в его-то годы — нужно принимать радикальные меры.

«Видимо я плохой отец, если приходится совершать подобное».

* * *

— Это неправда… — стоя перед чашей Омута, где клубились воспоминания городского гвардейца Королевской Гавани, хрипло произнёс Сириус. — Этого не может быть…

— Но так есть, — произношу устало. — Власть — это подлый наркотик, который развращает не хуже крепкой выпивки, доступных женщин, издевательств над слабыми. Роберт Баратион был могучим воином, хорошим полководцем, верным другом… но сев на Железный Трон, он сломался. Кто бы что ни говорил, но я уважаю этого человека… одного из немногих, кто участвовали в том восстании. Впрочем, уважение не мешает мне его ненавидеть.

— Почему?.. — не поднимая головы, спросил сын, пальцы коего вцепились в край чаши с такой силой, что костяшки побелели.

— Он был врагом моей семьи… и причиной гибели племянников, — качаю головой, начиная прохаживаться вдоль ниш в стенах. — В те годы я был… безынициативным, но даже тогда память у меня была хорошая. Для многих мой отец навсегда останется безумным чудовищем, сжигавшим реальных и выдуманных врагов в Драконьем Огне… но для меня он остаётся ослабевшим и испуганным стариком, лихорадочно старающимся защитить свою семью. Пусть его поступки и были продиктованы безумием, но… он боролся с этим до самого конца. Я даже не уверен в том, что приказ на сожжение города вовсе прозвучал бы, как утверждал предатель… Тем более после того, как они поступили с женой брата и её детьми. Я рассказывал тебе, сын, что один мальчишка во времена нашего с Дейнерис возвращения в Вестерос пытался притвориться моим племянником?

— …нет, — прозвучал тихий ответ.

— Ты был ещё маленьким, — киваю своим мыслям. — Если быть честным, то я очень хотел верить в то, что его слова — правда. Только вот это не помешало мне провести ритуал проверки на родство… а затем найти каждого причастного и просто знающего о заговоре, чтобы подвергнуть их пыткам для напитывания Стены магией. Заклинание «круциатус», предназначенное для причинения боли, как ты должен помнить из уроков школьного курса, является однозначно тёмным, из-за чего мне недоступно… Только вот любое ограничение можно обойти: артефакты, повторяющие эффект этих чар, стали коронами для каждого из заговорщиков. Они не могли сойти с ума от боли так же, как и не могли к ней привыкнуть. Благодаря лечению целителей эти люди находились в сознании сутками… Когда-то говорили, что Львы всегда платят свои долги, а волки помнят… Так вот, Сириус, Драконы никогда не забывают предателей, и тех, кто повинен в страданиях наших близких.

Остановившись напротив сына, протягиваю руку над чашей и, схватив его за волосы, заставляю посмотреть в мои глаза, после чего при помощи невербального заклинания начинаю транслировать собственные воспоминания. После завершения этого процесса разжимаю пальцы и опираюсь обеими руками о край чаши, чтобы не упасть от накатившей фантомной слабости.

— Я не добрый король из сказок, сын, и на моих руках столько крови, сколько не было у многих тиранов, — слегка усмехаюсь. — Но я и не зло во плоти, каковым меня пытаются выставить твои «друзья».

— Мне… — молодой мужчина сглотнул, поднял на меня потяжелевший взгляд, а затем выдавил из себя: — Мне нужно подумать.

— Это правильно, — улыбаюсь чуть искреннее. — И… не рассказывай маме о том, что мы тут устроили. Боюсь… она будет расстроена, из-за чего мне будет больно.

— Король-чародей боится свою жену? — скривил губы в усмешке Сириус, во взгляд коего вернулись искорки веселья. — За такую хохму меня в каждом трактире будут поить бесплатно.

Вымученный, усталый смех на два голоса раздался в маленькой каменной комнате, разрушая гнетущую атмосферу этого места.

Шаг в бесконечность

Проснувшись утром, ещё до рассвета, неохотно открываю глаза и устремляю взгляд на мозаичный потолок, собранный из кусочков цветного хрусталя. Мягкая кровать, пушистое и тёплое одеяло, любимая рядом… что ещё нужно старому волшебнику? И пусть триста девяносто пять — это не предел для высшего мага, добравшегося до высшей ступени этого уровня, так как мастерства вполне хватает для остановки старения организма, но вот разум…

«Человеческий разум не предназначен для бессмертия. Слишком мы суетливые; слишком сильно цепляемся за нынешний момент и прошлое, из-за чего будущее принимается со всё большим трудом», — вытянув из-под одеяла левую руку, внимательным взглядом смотрю на гладкую светлую кожу, перекатывающиеся под ней мышцы, крепкие кости, которые могли бы принадлежать мужчине лет двадцати-тридцати, но не древнему старцу, биологический возраст коего приближается к четырём сотням, тогда как возраст личности уже пересёк эту черту.

Шевельнув пальцами, призываю с тумбочки магический обруч, похожий на золотую зубчатую корону с крупными рубинами вдоль всей длины. Стоило надеть этот артефакт, как перед глазами замелькали оповещения Красного Замка о том, сколько людей ушло и пришло, сколько комнат занято и свободно, каково состояние складов, накопителей, арсеналов и тому подобная чепуха (в конце концов, всем этим должен заниматься дворецкий). Куда интереснее оказалась личная переписка, так как лично мне пришло семьдесят девять писем от разных адресатов, которые поздравляли с годовщиной свадьбы и интересовались, почему их не позвали на приём.

«Потому, что приёма не будет», — мысленно хмыкнув, отправляю всем «друзьям» одинаковые ответы, после чего командую замку закрыть почту.

— М-м-м… — потянувшись всем телом так, что с неё сползло одеяло, открывая моему взгляду весьма соблазнительные формы, Нарси улыбнулась, как сытая кошка, открыла глаза и повернулась ко мне. — Доброе утро, Люци.

— Доброе утро, моя королева, — изобразить намёк на поклон, при этом продолжая лежать на спине, было… непросто, но судя по веселью во взгляде любимой и её «Балбес», у меня получилось.

* * *

Спустя полчаса мы вышли на открытую площадку, откуда тянется лестница к самым нижним уровням Красного Замка. Я сегодня надел красный камзол с золотым трёхглавым драконом, моя супруга же ограничилась белым платьем с юбкой-колоколом, открытыми плечами и перчатками до локтей, в котором она похожа на невесту. Её волосы были убраны назад, а голову охватывал такой же, как и у меня, обруч.

Солнечный свет, пробиваясь через заполонившие Королевскую Гавань башни, заменившие обычные дома, которые выглядели уныло даже во времена их строительства, невзирая ни на какие попытки это исправить, окрасил стены твердыни Таргариенов и залил сиянием внутренний двор. Чистое синее небо, глубокое и широкое как океан, словно бы улыбалось нам, даря ещё немного благодушия…

— Какое утро, мой король: нам солнце ярко светит.

— В моих глазах, звезда моя, ты ярче всех на свете. Всегда с тобою быть хочу, и вызов смерти по плечу… Всё будет точно так, как я хочу.

Короткий экспромт закончился тихим и мелодичным смехом, после которого Нарси положила голову мне на плечо. В тишине и молчании мы направились по лестнице вниз, наслаждаясь обществом друг друга и атмосферой уюта.

«А ведь ещё в моём прежнем мире говорили, что высшие маги не могут ужиться между собой. Дурачьё: хотел бы я посмотреть на этих экспертов в тот момент, когда им сообщат о том, что высший светлый волшебник и высшая тёмная волшебница живут в крепком, счастливом браке» — хмыкнув, скашиваю взгляд на город, после перестройки и расширения превратившийся в скопление башен разных размеров и толщины со стенами разного цвета, по которым вверх тянутся ползучие растения, а вниз льётся стекающая из-под куполов вода (архитектурное решение Белладонны, которая подалась в магические архитекторы в возрасте пятидесяти лет).

Вообще, мир за прошедшие столетия сильно изменился: по дорогам теперь ездят не кареты и всадники, а магокаты и магоциклы; в каждом городе появились площади с большими экранами для просмотра иллюзорных сообщений, а многоквартирные дома высокими башнями тянутся вверх; в воздухе летают установленные на металлические диски кресла с защитными полями, а общение между людьми и зверолюдами происходит посредством планшетов, созданных с применением улучшенной версии Протеевых чар. Благодаря заполонившим рынки артефактам труд крестьян превратился из тяжёлой обязанности в довольно простое занятие, так как от сорняков можно избавиться при помощи зелий, грызунов отгоняют специализированные звуковые устройства, ну, а удобрение, производимое из навоза драконов, позволяет за год снимать пять-шесть богатых урожаев. Пастухам и вовсе хватает двух артефактов на луг, чтобы не опасаться за поголовье скота.

Словно грибы после дождя, расплодились разные клубы по интересам — вроде фехтования, верховой езды, танцев, пения… Практически каждую декаду выходят новые фильмы для просмотра на головизорах, а молодёжь пристрастилась к разнообразным гонкам, начиная от обычных скачек и заканчивая полётами на дрессированных драконах.

К сожалению, не всё идёт так гладко, как того хотелось бы: поход на север, организованный двести лет назад, едва не закончился моей гибелью, так как затаившемуся там личу хватило одного удара морозом, чтобы превратить в хрупкий лёд пятьдесят тысяч боевых големов с военной техникой и специалистами, которые всё это обслуживали. Сам я сумел защититься, но… оставшись один, попросту не рискнул идти дальше. И пусть есть вероятность, что враг выложился полностью, вложившись в одну-единственную атаку, но я предпочитаю ожидать худшего из вариантов.

«Однажды мои внуки устроят ему орбитальную бомбардировку. Только нужно сперва вывести в космос что-нибудь достаточно крупное».

В самой стране бурлят страсти: потомки аристократов, которые даже не представляют себе, что значит — быть лордом, требуют возвращения каких-то старых времён (а когда речь заходит о праве первой ночи и при этом упоминаются имена их дочерей и сестёр, поднимают ор на тему ущемления их прав); рабочие тоже устроили собственное сообщество, регулярно сталкиваясь лбами с главными оппонентами; церковь богатеет, укрепляет позиции, воспитывает в народе верную идеалогию… постепенно тесня всех остальных от реальной власти. Ну, а я…

«Устал; ухожу».

За пределами Вестероса жизнь, как это не странно, тоже не вымерла: Вольные Города, куда сбежали некоторые деятели науки и культуры, постепенно объединились и превратились в Теократию Рглора. И я даже мог бы обеспокоиться подобной активностью этой сущности, но сам покровитель красных жрецов реагирует на всё пассивно, попросту отмахиваясь от всех раздражителей, давая самым назойливым фанатикам подачки в виде силы управления огнём, видений, или воскрешения недавно погибших (что проделывается при помощи восстановления тела, а затем запихивания в него не успевшей отлететь души).

Ашайские Колдуны попытались было создать свою Империю Тьмы, но начав поход на восток, ибо посчитали его наименее защищённой и наиболее лакомой добычей, были биты воинством в два миллиона пехоты, которое прикрывали маги воздуха. Ну, а потом пришло и Воинство Света под знамёнами Вольных Городов и Рглора, втоптавшее «врагов всех людей» в выжженную землю.

Несмотря на то, что магический фон мира подрос, в результате чего стало появляться больше одарённых, Вестерос остаётся первым в плане развития науки и культуры. В конце концов, если не считать Ашайских Колдунов, только у нас есть полноценная школа магии, которая не требует каких-то невообразимых усилий, чтобы воспитать среднестатистического мага-ремесленника, способного штамповать различные поделки.

* * *

Войдя в ритуальный зал Красного замка, мы с Нарси молча разошлись в разные стороны, встав на чёрный и белый круги, вписанные в белую и чёрную запятые, врисованные в круг из золота. Одна мысленная команда… и в воздухе повисают трёхмерные узоры из линий и дуг, которые пересекаются и переплетаются между собой, создавая фигуру, способную вывернуть мозги наизнанку.

— Готова, дорогая? — задаю вопрос, протянув правую руку в сторону жены.

— Готова, милый, — твёрдо отозвалась моя королева, повторяя моё движение.

— Тогда… начинаем, — ещё одно мысленное усилие, и магия хлынула в рисунок ритуала, который начал кружиться и перетекать в иные узоры, заставляя само пространство дрожать и напрягаться.

Заклинания, проклятья…

Чары, порча, приворот,

Практикуем к чародейству

Современнейший подход.

Свет и тьма, огонь и лёд,

Нас никто не разведёт.

Два кусочка станут целым…

Время, делай своё дело!

По мере того, как мы произносили эти слова, свет вокруг меня и тьма, окружающая Нарси, становились всё ярче и гуще, а затем магия, скопленная замком за почти сотню лет, ворвалась в нас, заставляя ощутить себя воздушными шариками. Когда наши тела стали распадаться на кружащие в воздухе пылинки, ни боли, ни тем более страха не было: на разум снизошло спокойствие и понимание, что всё сделано правильно.

Мы с Нарси устали… Очень устали от забот, потерь, постоянных перемен в мире, за которым приходилось бежать со всех ног, чтобы не отстать и не быть затоптанными теми, кто бежали позади нас. И вот теперь, когда сознание постепенно затухает, оставляя наши сущности на откуп инстинктам и чувствам, приходит осознание… что финиш остался позади.

«И из нового поколения мы пересекли его первыми», — превратившись в вихрь из света, устремляюсь вперёд, к бросившемуся мне навстречу смерчу из тьмы.

Встретившись в центре зала, мы начали кружить и проникать друг в друга, пока не превратились в единое целое, выглядящее как воронка из серебряных частиц, вращающаяся с огромной скоростью…

Наше общее усилие воли создало заклинание трансфигурации, создавшее тысячи микроскопических тел, в каждом из которых записана информация о нас. Эти микроорганизмы, подхваченные магическим ветром и напитанные нашей мощью, не встречая на своём пути сопротивления стен, силовых барьеров, иных препятствий, осели в живых существах, тут же начиная делиться и проникать в каждую клеточку, будь то простейшее или дракон.

Мы — Люциус и Нарцисса — устали, из-за чего и пошли на рискованный ритуал, в результате которого зародилось новое существо.

Мы — Сила, лишь готовимся изучать этот мир, даруя каждому его обитателю капельку себя, чтобы они могли творить чудеса, никогда не были одиноки, а уходя из смертной оболочки — присоединялись к нам.

Мы больше никогда и никого не потеряем…

Мы сможем защитить всех…

Мы — Единая Сила Света и Тьмы.

От автора

Вот и закончилась эта история, затянувшаяся на неожиданно долгий срок. И пусть не всё получилось так как хотелось, но я надеюсь на то, что вам понравилось читать эту работу хотя бы в половину также, как мне понравилось её писать.

Всем добра и здоровья.

Всё пока… Пока…

Content

Константин Леонидович Дадов
Путь Малфоя

Начало пути

Шаг в сторону

Шаг навстречу

Шаг в будущее

Шаг к вершине

Не тот шаг

Большой шаг

Шаг в бесконечность

От автора