Лоран Гунель

Человек, который хотел быть счастливым

Laurent Gounelle

L’HOMME QUI VOULAIT ÊTRE HEUREUX

© S. N. Anne Carrière 2008

Published by arrangement with Lester Literary Agency

Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».

© О. Габе, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство Иностранка®

***

Отныне это будет моя жизнь, плод моих решений, моего выбора, моей воли. Прощайте, сомнения, колебания, боязнь чужих суждений, страх оказаться несостоятельным, быть нелюбимым. Я буду проживать каждое мгновение по совести, в согласии с самим собой и своими ценностями. Я останусь альтруистом, но буду все время помнить, что первый подарок, который я должен сделать другим людям, – это мое душевное равновесие. Я буду принимать трудности как испытания, через которые необходимо пройти, как подарки, которые жизнь преподносит мне, чтобы научить тому, чему я должен научиться для своего развития.

Лоран Гунель,

Человек, который хотел быть счастливым

Простая, изящная история, рассказанная Лораном Гунелем как волшебная сказка, – это литературная жемчужина, которая на наших глазах превращается в феномен.

Paris Match

Эта книга позволяет нам понять, как легко то, во что мы верим, становится реальным.

Psichologies Magazine

Нет сомнения, что наша повседневная жизнь подвержена кризисам, и люди отчаянно нуждаются в том, чтобы кто-то помог им укрепить моральный дух. Доказательством этому служит успех книги Лорана Гунеля, ставшего настоящим гуру для пользователей Интернета.

Elle

Эта книга стала насущно необходимой.

L'Express

***

Посвящаю моей любимой Зоэ

Мы – это наши мысли.

Мы создаем мир своими мыслями.

Будда

1

Мне не хотелось уезжать с Бали, не повидавшись с ним. Даже не знаю почему. Я не был болен, напротив, всегда отличался завидным здоровьем, однако все же разузнал, сколько стоят его консультации. Отпуск близился к концу, в кошельке было практически пусто, а о том, что творится с банковским счетом, мне даже не хотелось думать. Знающие его люди сказали:

– Дай, сколько считаешь нужным. Просто положи деньги в коробочку на этажерке.

Это меня немного успокоило, хотя при мысли, что я не способен как следует отблагодарить человека, лечившего самого премьер-министра Японии, становилось неловко.

Я с трудом нашел его дом, стоявший посреди крошечной деревни в центральной части острова в нескольких километрах от Убуда. Почему-то дорожные указатели в этой стране – большая редкость. А ведь карта обретает смысл только при наличии ориентиров, иначе она так же бесполезна, как мобильный телефон в местах, где нет сети. Можно, конечно, спрашивать дорогу у прохожих. Несмотря на свой пол, я не вижу в этом ничего предосудительного. Иногда мне кажется, что большинство мужчин боятся растерять свою мужественность, «опустившись» до такого. Поэтому они молчат и с уверенным видом пытаются самостоятельно найти дорогу до тех пор, пока окончательно не заблудятся и их спутница не вздохнет:

– Я ж говорила, надо было спросить!

На Бали проблема вот в чем: люди здесь настолько любезны, что всегда и на все отвечают «да». Честное слово! Если сказать девушке: «Вы очень красивая», она с очаровательной улыбкой ответит: «Да». А когда обращаешься за помощью к местным жителям, они так хотят выручить, что просто не способны признаться в своей некомпетентности и поэтому часто показывают дорогу наобум.

Неудивительно, что, добравшись наконец до входа в сад, я был порядком раздражен.

Я почему-то ожидал увидеть роскошный дом, какие иногда встречаются на Бали: с прудом, сплошь покрытым цветущими лотосами, и густой тенью плюмерий, которые словно выставляют напоказ крупные белые цветы, источающие до неприличия пьянящий аромат. Вместо этого моему взгляду открылось несколько соединенных друг с другом хижин. Так же как и сад, они выглядели очень просто, без всяких излишеств, хотя отнюдь не бедно.

Навстречу вышла молодая женщина в саронге: черные волосы, собранные в пучок на затылке, загорелая кожа, небольшой нос правильной формы и глаза как у европейцев – черта, которая поразила меня в этом народе, живущем в самом сердце Азии.

– Здравствуйте, что вы хотели? – сразу спросила она на ломаном английском.

Светлые волосы и рост метр девяносто выдавали во мне человека с Запада.

– Я пришел встретиться с господином… э-э-э… с учителем Самтьянгом.

– Сейчас он придет, – ответила она и скрылась за кустами и деревянными колоннами, поддерживающими крышу.

Я остался стоять с глупым видом, ожидая, когда его превосходительство снизойдет до скромного визитера. Пять минут показались мне невероятно долгими, я успел даже засомневаться, стоило ли вообще приезжать, как вдруг увидел приближающегося человека лет семидесяти или даже восьмидесяти. В голове тотчас промелькнула мысль: проси он милостыню на улице, я бы не раздумывая кинул ему пятьдесят рупий. Надо сказать, я подаю только пожилым, ведь если человек преклонного возраста выходит на улицу и протягивает руку, значит у него действительно нет выбора. Конечно, вышедший мне навстречу старик был не в рубище, но одежда его выглядела более чем скромно, можно даже сказать минималистски. И было совершенно непонятно, сколько времени он ее носит.

Со стыдом вспоминаю, что тут же принялся искать подвох. Неужели это и есть целитель, чья слава простирается далеко за пределы страны? Или чудесный дар странным образом сочетается в нем с полным отсутствием прагматизма и премьер-министра Японии он лечил за гроши? А может, мне повстречался гений маркетинга, создавший свой образ в расчете на доверчивых европейцев и американцев, которые придут в восторг и легко клюнут на целителя-аскета, отринувшего материальные блага, но в конце сеанса все же принимающего щедрое вознаграждение?

Он поприветствовал меня на хорошем английском, очень просто и ласково. Я вгляделся в его обветренное, загорелое лицо: на нем выделялись блестящие глаза, правое ухо было травмировано, словно кто-то взял и отрезал часть мочки.

Целитель пригласил меня в первую хижину: крыша на четырех колоннах, словно привалившаяся к единственной стене, знаменитая этажерка у стены, деревянный сундук из камфарного дерева и циновка на полу. Открытый сундук был битком набит всевозможными бумагами, среди которых выделялось изображение человеческого тела в разрезе. Повстречай я этот рисунок в другом месте, умер бы от смеха, настолько он не соответствовал данным современной медицины.

Я оставил обувь перед входом, как того требовал балийский обычай.

– Что у вас болит? – спросил старик, внезапно напомнив мне о цели визита.

Действительно, зачем я приехал, если не болен? Я только зря трачу время этого человека, чья честность и цельность вдруг со всей очевидностью предстали передо мной, хотя он еще не успел продемонстрировать свои таланты. Может, просто захотелось привлечь к себе внимание, поговорить о своих проблемах или даже получить совет о том, как изменить жизнь к лучшему? Но это только если верить в интуицию… На самом деле я услышал восторженные отзывы об этом человеке и захотел посмотреть на него.

– Я хотел бы пройти осмотр, – сообщил я, покраснев при мысли, что это не ежегодное медицинское обследование и моя просьба как минимум неуместна.

– Ложитесь сюда.

Он указал на циновку, нисколько не смутившись моей мелочностью.

2

Так началась первая и, надеюсь, последняя пытка в моей жизни. Вначале все шло нормально. Я лег на спину, расслабился и доверчиво, хоть и с небольшой долей скепсиса, наблюдал за тем, как он осторожно ощупывает мое тело. Сначала лицо, затем голову, руки от плеч до кончиков пальцев. Потом определенные, очевидно, важные зоны туловища и живота. Я с облегчением вздохнул, когда он сразу перешел к верхней части бедер. Старик неспешно, не причиняя никакого дискомфорта, ощупывал мои ноги: колени, икры, пятки, ступни.

Наконец он дошел до пальцев.

3

Я даже не представлял, что можно причинить человеку такую адскую боль, легонько сжав большим и указательным пальцем мизинец на левой ноге. Я орал и извивался, как уж на сковородке. В этот момент целитель больше всего напоминал рыбака, который пытается нацепить на крючок червяка длиной сто девяносто сантиметров. Не буду скрывать, у меня низкий болевой порог, но тогдашняя му́ка не шла ни в какое сравнение со всем, что я когда-либо испытывал.

– Вам больно, – произнес старик.

Это точно. Я со стоном выдавил из себя «да». У меня уже не оставалось сил кричать. Но целителя, казалось, совершенно не трогали мои страдания. Его лицо, как и прежде, выражало нейтральную доброжелательность. Более того, оно лучилось добротой, что совершенно не сочеталось с пыткой, которую он мне устроил.

– Вы очень несчастны, – сообщил он, словно ставя диагноз.

Конечно. В этот момент я был очень несчастен и даже не знал, смеяться или плакать, учитывая, в какое положение себя поставил. Кажется, я делал и то и другое одновременно. Впервые в жизни я сам себя загнал в ловушку. А ведь мог отлично провести время на берегу моря, болтая с рыбаками и разглядывая хорошеньких девушек!

– Вы очень несчастны, именно поэтому вам так больно. Если нажать у другого человека на ту же точку с той же силой, это вряд ли доставит ему такие мучения, – сказал старик.

С этими словами он отпустил наконец мою ногу, и я вмиг почувствовал себя самым счастливым человеком на Земле.

– Кем вы работаете?

– Учителем.

Некоторое время он рассматривал меня, потом отошел с задумчивым видом, словно что-то обдумывая. Я испугался, что сболтнул глупость. Старик отсутствующим взглядом смотрел на цветущую около дома бугенвиллею. Казалось, он погрузился в размышления. Я же не знал, как быть. Уйти? Кашлянуть, чтобы напомнить о себе? Но тут он прервал затянувшуюся паузу. Подойдя ближе, он сел на пол и заговорил.

– Скажите, что у вас не так? Вы абсолютно здоровы. Что же тогда не ладится? Работа? Личная жизнь? Семейные отношения?

Он задал прямой вопрос и теперь пристально смотрел мне в глаза в ожидании ответа. И хотя его голос и взгляд были проникнуты добротой, я понимал, что пути к отступлению отрезаны. Я чувствовал, что обязан открыть душу человеку, с которым познакомился меньше часа назад.

– Даже не знаю. Наверное, я бы мог быть счастливее, как, собственно, все люди.

– Не сравнивайте себя с другими, говорите за себя, – спокойно ответил он.

Этот тип начинал раздражать меня. Какая ему разница, что я делаю, подумал я, чувствуя, как во мне закипает злость.

– Наверное, будь у меня девушка, я стал бы счастливее.

Зачем я только это сказал? Теперь я злился на самого себя. Не человек, а тряпка: никому не способен дать отпор!

– В таком случае почему у вас ее нет?

Так, похоже, пора принять решение, хоть я и не силен в таких делах: либо отказываюсь отвечать и ухожу, либо играю до конца.

И тут неожиданно для себя я признался:

– Я бы не против. Но чтобы встречаться с девушкой, надо сначала понравиться.

– Почему вы считаете, что это так сложно?

– Я ведь ужасно худой, – произнес я, краснея от стыда и злости.

4

Медленно и очень тихо, четко произнося каждое слово, он сказал:

– Проблема не в теле, а в голове.

– А вот и не в голове! Это же факт! Реальность! Достаточно встать на весы или измерить объем грудной клетки и бицепсов, и все станет очевидно. Весы и рулетка никогда не врут. Даже мой психованный невротический мозг не способен повлиять на их решение.

– Дело не в цифрах, – ответил он так же спокойно, абсолютно не повышая голоса.

– Вам-то легко говорить…

– Проблема не во внешности, а в том, как, по вашему мнению, ее воспринимают женщины. Ведь успех у противоположного пола нисколько не зависит от того, как мы выглядим.

– Если я скажу это своей соседке весом сто двадцать кило и с носом в форме картошки, она влепит мне в лицо тройной бигмак, который у нее всегда под рукой, и будет размазывать его до тех пор, пока я не задохнусь.

– Вы никогда не встречали людей, чья внешность далека от современных канонов красоты, но которые при этом живут с кем-то весьма и весьма привлекательным?

– Конечно встречал.

– Большая часть людей с проблемами вроде ваших выглядят вполне нормально. Они просто зациклены на небольших недостатках: очень тонкие губы, слишком большие уши, полноватые бедра, небольшой второй подбородок, чересчур короткий или, наоборот, длинный нос. Встречая кого-то, кто мог бы их полюбить, они думают только о своем недостатке. Они уверены, что из-за него не смогут понравиться этому человеку. И знаете, что происходит?

– Что?

– Они никому не нравятся! Когда человек чувствует себя уродом, это передается окружающим. Уверен, женщины считают вас слишком худым.

– М-да…

– Люди видят нас такими, какими мы сами себя видим. Кто ваша любимая актриса?

– Николь Кидман.

– Какова она, на ваш взгляд?

– Отличная актриса, одна из лучших в своем поколении. Я обожаю ее.

– Нет, я имею в виду внешность.

– Потрясающая женщина! Восхитительная! Просто секс-бомба!

– Наверняка вы видели фильм Стенли Кубрика «С широко закрытыми глазами»?

– Вы смотрите американское кино? Только не говорите, что у вас в хижине есть спутниковое телевидение!

– Если меня не подводит память, в одной сцене Николь Кидман появляется обнаженная вместе с Томом Крузом.

– Да, все правильно.

– Езжайте в Куту, сходите в тамошний видеоклуб и пересмотрите этот фильм. Там есть индивидуальные кабинки для тех, у кого нет видеомагнитофона. Когда дойдете до этой сцены, поставьте на паузу, а потом смотрите внимательно.

– Это будет несложно!

– Забудьте ненадолго, что перед вами Николь Кидман. Представьте, что это обычная женщина, и взгляните на ее тело объективно.

– Хорошо.

– Вы сами заметите, как она хороша и какое красивое у нее тело. Красивое, но не идеальное. Попка неплохая, но могла бы быть более аппетитной и округлой. Грудь тоже ничего, но будь она чуть побольше и повыше, более четко очерчена… И хотя черты лица у нее правильные и тонкие, идеалом красоты ее не назовешь. Это вы тоже поймете, если приглядитесь.

– К чему вы клоните?

– В мире десятки тысяч женщин, красотой не уступающих Николь Кидман. Вы ежедневно встречаете их на улице и даже не обращаете внимания. Так что дело не во внешности.

– А в чем?

– Николь Кидман убеждена в своей неотразимости. Она твердо верит, что все мужчины желают ее, а представительницы прекрасного пола восхищаются или завидуют. Вероятно, она считает себя одной из самых красивых женщин мира. Ее вера в это так сильна, что передается остальным.

– В две тысячи шестом году британский журнал «Eve» назвал ее одной из пяти красивейших женщин планеты.

– Вот видите.

– Чем вы это объясните?

– Тем, что окружающие видят нас такими, какими мы сами себя видим. Согласны?

– Пожалуй, да.

– Давайте проведем эксперимент. Для этого вам придется представить себе кое-что. Не важно, правда это или нет, – просто войдите в роль. Готовы?

– Что, прямо сейчас?

– Да. Можете закрыть глаза, если вам так проще.

– О’кей, я готов.

– Вообразите, что вдруг стали невероятно красивым. Женщины сходят от вас с ума. Вы идете по пляжу в Кута-Бич, кругом юные австралийки, приехавшие на отдых. Как вы себя чувствуете?

– Отлично. Это настоящее счастье!

– А теперь опишите свою походку, осанку. Только не забывайте, что вы невероятно красивы.

– Походка… как бы так сказать… Одновременно уверенная и расслабленная.

– Теперь опишите выражение лица.

– Я иду, высоко подняв голову, смотрю прямо перед собой, на губах играет легкая улыбка. Я уверен в себе и спокоен.

– Хорошо. Как на вас смотрят женщины?

– Ну, естественно… как бы это… я произвожу на них определенное впечатление.

– Что они думают об объеме вашей грудной клетки и о бицепсах?

– Э-э-э… Думаю, они не особо обращают на них внимания.

– Открывайте глаза. Женщин привлекает обаяние, харизма. А это прямое следствие вашего к себе отношения. Человек всегда имеет некое представление о собственной личности и в зависимости от того, является оно позитивным или негативным, ведет себя соответствующим образом. Окружающие это чувствуют, и то, что изначально является плодом нашего воображения, постепенно становится реальностью – сначала для других, потом для нас самих.

– Возможно. Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, хотя это все равно немного абстрактно.

– Не волнуйтесь, со временем поймете. Я хочу показать на нескольких примерах, что практически все в нашей жизни обусловлено мыслями и чувствами.

Я недоумевал, куда меня занесло и что за человек передо мной. Тогда я еще не знал, что наша беседа изменит мою жизнь.

– Представьте, что вы никому не интересны: достаточно вам открыть рот, и все зевают от скуки.

– Хм, предыдущая игра мне нравилась больше…

– Не бойтесь, это всего на пару минут. Вживитесь в роль: вы уверены, что людям скучно в вашей компании. Попытайтесь почувствовать, какой эффект дает это убеждение. Ну, получается?

– Да уж, жалкое зрелище…

– Задержитесь в этом состоянии и вообразите, что обедаете с коллегами по работе или друзьями. Опишите, что вы видите.

– Коллеги много говорят, рассказывают, где и как провели отпуск, а я почти не раскрываю рта.

– Очень хорошо, а теперь сделайте усилие и расскажите им забавную историю, которая случилась с вами во время каникул.

– Сейчас, минутку. Попытаюсь представить эту сцену… Да, вы правы, никому это не интересно. Меня даже толком не слушают.

– Это нормально. Если вы уверены, что никому не интересны, то и вести себя будете соответствующе.

– М-да…

– Поскольку вы подсознательно боитесь наскучить коллегам, то будете, сами того не замечая, говорить быстро и стараться как можно быстрее все рассказать, чтобы не занимать много времени и не утомлять их. Неудивительно, что рассказ не произведет никакого впечатления. Почувствовав это, вы сделаете вывод: «Я не умею рассказывать забавные истории». И конечно, будете говорить все менее увлеченно. В какой-то момент один из коллег обязательно прервет вас, чтобы поделиться своей историей. К концу обеда все забудут, что вы вообще о чем-то рассказывали.

– Грустно…

– Это факт: наши убеждения в конечном итоге становятся реальностью.

Этот пример меня глубоко взволновал.

– Ладно, согласен. Но с чего человек берет, что никому не интересен?

– Это распространенная проблема, хотя вас она и не касается. У каждого свое представление о себе, я просто привел один пример.

Чтобы далеко не ходить, возьмем противоположную ситуацию. Вы уверены, что интересны людям, что они слушают, когда вы берете слово. И вот во время обеда с коллегами вы начинаете рассказ, не сомневаясь, что история произведет впечатление, а вы сумеете рассмешить людей, удивить или хотя бы просто привлечь их внимание. А теперь, учитывая этот настрой, представьте свою речь. Предвкушая эффект от рассказа, вы говорите громко, не спеша. Делаете паузы в нужных местах, чтобы подогреть любопытство. И знаете что? Люди будут внимать вам, затаив дыхание.

– Хорошо, пусть так: то, что мы думаем о себе, становится реальностью. Но у меня есть один вопрос.

– Да?

– Как у людей формируется представление о себе, не важно, положительное или отрицательное?

– Тут возможны разные варианты. Во-первых, очень важно, что говорят о нас другие. Если по той или иной причине мнение этих людей важно для нас, мы можем принять их точку зрения.

– Такими людьми могут быть мама с папой?

– Конечно. Обычно все начинается с родителей и других людей, которые нас воспитывают. Маленький ребенок много перенимает от них и до определенного возраста верит всему, что они говорят. Это запечатлевается в его сердце и становится частью его самого.

– Можно какой-нибудь пример?

– Если родители убеждены, что их ребенок красивый и умный и все время повторяют ему это, он, скорее всего, будет относиться к себе соответствующим образом и вырастет уверенным в себе человеком. Правда, такое отношение рождает и отрицательные качества, например высокомерие…

– Значит, родители виноваты в том, что я стесняюсь своей внешности?

– Не обязательно, на наше самоощущение влияют многие факторы, я расскажу о них. Хотя раз уж мы заговорили о воздействии на детскую психику, надо учитывать, что родители – не единственные важные для ребенка взрослые. Большое влияние, как положительное, так и отрицательное, могут оказывать учителя.

– Кстати, да. Я как раз вспомнил одну вещь. В школе до пятого класса я хорошо успевал по математике, у меня обычно было восемнадцать из двадцати баллов. Но на следующий год пришла новая учительница, она постоянно называла нас идиотами. Помню, она так орала, что на шее проступали вены. Я закончил год, получив четыре балла из двадцати.

– Очевидно, вы поверили в ее слова…

– Наверное. Хотя, если честно, не все мои одноклассники получили такую плохую оценку.

– Скорее всего, они меньше вас зависели от мнения учительницы.

– Не знаю.

– В семидесятые годы в одном американском университете провели эксперимент. Ученые набрали школьников одного возраста с одинаковым IQ. Детей разделили на две группы. Учителю, преподававшему в первой группе, дали следующее указание:

«Вам нужно пройти обычную программу, но знайте, вы работаете с одаренными детьми».

Учителю, работавшему со второй группой, наоборот, сказали:

«Вам нужно пройти обычную программу, но знайте, вы работаете с отстающими детьми».

Через год школьники снова прошли тест на IQ. В первой группе результаты оказались существенно выше, чем во второй.

– Обалдеть!

– Да, это производит сильное впечатление.

– Невероятно! Достаточно убедить учителя, что он работает с одаренными детьми, и он действительно многому их научит. А будучи уверен, что ему поручили класс идиотов, сделает из них идиотов!

– Это научный опыт.

– Да они больные! Как можно ставить эксперименты на детях?

– Согласен, это спорный вопрос.

– Подождите, но как такое вообще возможно? Я имею в виду, как учитель, считающий учеников идиотами, может сделать из них идиотов?

– Тут есть два объяснения. Во-первых, скажите, как вы разговариваете с человеком, которого считаете глупым?

– Ну-у-у… Выбираю самые простые слова, строю короткие фразы, говорю только то, что, по моему мнению, ему доступно.

– Вот именно. А если так разговаривать с детьми, то их мозг, вместо того чтобы развиваться, застынет на месте. Это первая причина. Есть еще одна, гораздо более пагубная.

– Какая?

– Вынужденный учить заведомо глупого ребенка, вы всем видом будете транслировать ему свое к нему отношение: не только словами, как мы уже отметили, но и манерой говорить, мимикой, взглядом. Вы будете расстраиваться или злиться – он это обязательно заметит и, общаясь с вами, почувствует себя бестолковым. Если в силу вашего положения, возраста, роли в его жизни он воспринимает вас как значимого человека, то с большой вероятностью примет вашу точку зрения. И будет считать себя идиотом. Последствия вам известны.

– Какой ужас!

– Да, это действительно страшно.

Рассказы старика задели меня за живое. Казалось, эти идеи заполнили все пространство хижины. Некоторое время мы сидели молча. Легкий ветерок доносил изысканный аромат тропических растений, буйные заросли которых простирались вокруг жилища. Вдалеке послышался характерный крик геккона.

– Меня удивляет одна вещь.

– Какая?

– Не хочу вас обидеть, но откуда у вас эта информация? Я имею в виду данные о научных экспериментах в США.

– Пусть это останется моей тайной.

Я решил не настаивать, хоть и умирал от любопытства. В этой деревне наверняка даже телефона нет, а уж представить, что в соседней хижине стоит компьютер, подключенный к Интернету… Но главное, у меня в голове не укладывалось, что этот старик может читать научные статьи! Я скорее представлял его сидящим в тени мангровых деревьев и медитирующим часами напролет…

– Вы говорили, что есть другие факторы, влияющие на самоощущение человека.

– Да, зачастую мы бессознательно делаем выводы из некоторых событий.

– Можно какой-нибудь пример?

– Конечно. Это будет небольшое преувеличение, но оно отлично проиллюстрирует мою мысль. Представьте себе ребенка, чьи родители никак на него не реагируют. Он расплачется – они и бровью не поведут. Крикнет – ноль эмоций. Засмеется – никакой реакции. Вполне возможно, он постепенно убедит себя, что никак не может повлиять на мир, что, несмотря на все старания, не получит от людей желаемого. Конечно, это будет происходить бессознательно, тем более в таком юном возрасте. Просто чувство, ощущение, которое все глубже укореняется в сознании. Теперь, чтобы еще больше упростить пример, представим, что этот человек никогда в жизни не попадал в противоположную ситуацию. Логично предположить, что он вырастет фаталистом, не сможет обращаться за помощью к другим людям, не попытается изменить положение вещей. Если однажды его друг заметит, что он зашел в тупик, например в профессиональном плане, то при попытке помочь столкнется с чудовищной пассивностью. Напрасно он будет убеждать несчастного реагировать на ситуацию, искать поддержки, взять себя в руки, звать на помощь. Возможно, друг сочтет его лентяем, хотя причина в другом: он искренне убежден, что никак не может повлиять на окружающий мир и получить от людей то, в чем нуждается. И даже не будет осознавать своей убежденности. Для него это жизнь, реальность.

– Успокойте меня, ведь таких родителей не существует?

– Это был просто пример. Впрочем, можно вообразить противоположную ситуацию, а именно родителей, которые моментально реагируют на каждое движение ребенка. Он плачет – они тут же прибегают, улыбается – восхищаются, смеется – приходят в восторг. В определенный момент ребенок придет к выводу, что может с легкостью добиваться желаемого от окружающих. Не принимая во внимание влияние других людей и ситуаций, можно предположить, что он вырастет гиперактивным человеком или соблазнителем. Уверенный, что производит огромное впечатление на людей, он не побоится обратиться к ним за помощью, чтобы получить то, что ему нужно. Точно так же, как человек из первого примера, он будет делать это неосознанно. Ему очевидно, что он может оказывать влияние на людей. Вот и все. Он не знает, что корни этой убежденности кроются в огромной родительской любви к нему.

В хижину неслышно проскользнула встретившая меня молодая женщина и принесла чай и сласти, если можно так назвать влажное сладкое липкое месиво, которое в соответствии с местными традициями принято есть руками. Балийская поговорка гласит: есть при помощи приборов – все равно что заниматься любовью через переводчика. Здесь пищу нужно брать рукой и класть в рот, придерживая большим пальцем. Это требует определенного навыка, иначе можно уподобиться ребенку, внезапно оказавшемуся без слюнявчика.

– Значит, мы создаем свой образ, исходя из того, что говорят нам другие, или бессознательно делая выводы из происходящих с нами событий, правильно?

– Да.

– Это происходит только в детстве?

– Нет. Конечно, бо́льшая часть убеждений складывается в детстве, но некоторые могут появиться во взрослом возрасте. В этом случае их причиной чаще всего становятся сильные эмоциональные потрясения.

– Например?

– Представьте, что, впервые выступая перед большой аудиторией, проваливаетесь самым жалким образом. Вы запинаетесь, не можете подобрать слова, голос застревает в горле, а во рту так сухо, словно вы провели три дня в пустыне без капли воды. Вы говорите так, что даже мухи дохнут от скуки. Большинству присутствующих вас жаль, а на лицах некоторых появляется издевательская улыбочка. Вы бы отдали все свои сбережения и зарплату за ближайший год, лишь бы оказаться как можно дальше отсюда и не переживать этого позора. Потом вы не можете вспоминать этот эпизод без стыда. Скорее всего, вы решите, что не созданы для публичных выступлений, хотя на самом деле провалились только один раз, выступая перед конкретной аудиторией с определенной темой. Однако ваш мозг обобщил этот опыт и сделал категоричный вывод.

В этот момент я как раз доел сласти и почувствовал, какие липкие у меня пальцы. Я мучился сомнениями, облизать их или вытереть об циновку. Не решаясь сделать ни то ни другое, я замер, стараясь ни к чему не прикасаться. Очевидно, я как раз убеждал себя в том, что не способен есть так, как это принято на Бали.

– Завтра вы придете, и мы познакомимся с другими предрассудками, которые мешают вам быть счастливым, – спокойно сказал старик.

– Я не знал, что приду завтра.

– Только не говорите, что комплексы по поводу фигуры – это единственное, что вас мучает. Уверен, у вас есть гораздо более серьезные проблемы. Попытаемся вместе решить их.

– Звучит сурово!

– Если говорить людям только то, что они хотят услышать, они не будут развиваться, – улыбнулся старик.

– Знаете, я думал, вы целитель и лечите только телесные недуги.

– На Западе вы привыкли разделять тело и душу. Мы же считаем, что они неразрывно связаны и образуют единое целое. Посмотрим, может, мы еще поговорим об этом.

– Последний вопрос. Мне будет спокойнее, если мы сразу решим его, хоть мне и неловко говорить на эту тему. Сколько я вам должен за помощь, за то время, что вы тратите на меня?

Он внимательно посмотрел на меня и проговорил:

– Я знаю, что в силу своей профессии вы тоже несете знания людям. Пообещайте поделиться с другими тем, что узнаете от меня. Этого будет достаточно.

– Обещаю.

Уходя, я все же положил немного денег в коробочку на этажерке.

– Это за то, что вы осмотрели мои пальцы ног.

5

Дорога до Убуда оказалась потрясающе красивой. Я не заметил этого по пути туда, занятый мыслью о том, как найти нужную деревню. Теперь же я любовался извилистым шоссе, которое пересекало небольшие поля, окаймленные дикими бананами и кое-где прорезанные ручьями. Эта холмистая местность в центре острова известна своим изменчивым климатом: солнце здесь то и дело сменяется теплым дождем, после которого в воздухе разливается одуряющий аромат трав. В таких условиях роскошная тропическая растительность чувствует себя как нельзя лучше.

На одном из поворотов в нескольких метрах от дороги показались силуэты трех балийцев лет двадцати-тридцати, очень стройных и… абсолютно голых. Их внезапное появление стало для меня полной неожиданностью. Я даже не догадывался, что в культуре этой страны стыдливость играет такую незначительную роль. Хотя, может, они только что искупались после тяжелого трудового дня? Как бы то ни было, троица спокойно шла по краю поля. Мы поравнялись, и наши взгляды пересеклись, но я так до конца и не понял выражения их лиц. Смутились ли они, увидев машину на этой обычно пустынной дороге? Заметили ли, как меня удивила их нагота?

Я поехал дальше. Чем ближе к Убуду, тем чаще попадались небольшие деревни. Судя по домам, здесь жили довольно бедные люди, но улицы были чистыми, ухоженными и утопали в цветах. Перед каждой дверью на земле лежали обязательные подношения божествам, регулярно обновляющиеся в течение дня: цветы и несколько блюд на переплетенных кусках банановых листьев.

На Бали жизнь людей протекает в области сакрального. Их религия не привязана к исполнению ритуалов в определенные часы или дни недели – они пребывают в постоянном контакте с богами. Балийцы словно пропитаны своей верой, она присутствует в них постоянно. Всегда спокойные, мягкие, улыбчивые – очевидно, это самый славный народ на Земле, не считая жителей Маврикия. Эти люди всегда в хорошем расположении духа; кажется, ничто не может вывести их из себя. Они спокойно принимают все, что судьба посылает им.

Все, кто приезжает на Бали, ощущают себя словно в раю. Думаю, они весьма удивятся, узнав, что такого слова в балийском языке нет. Для местных рай – естественная среда обитания, поэтому логично, что у них нет для этого специального термина, так же как у рыб вряд ли есть слово, обозначающее воду, в которой они проводят жизнь.

Я вспомнил встречу с целителем и понял, что до сих пор нахожусь под впечатлением от беседы. Этот человек обладал особой аурой, от него исходила удивительная энергия. Меня взволновало то, что́ он открыл мне, хотя, честно говоря, некоторые мысли привели в замешательство. И потом, я даже представить себе не мог, что однажды буду сидеть в хижине на другом конце света и слушать рассуждения балийского мудреца о попке и груди Николь Кидман.

Выехав из Убуда, я свернул на восток, направляясь домой. День оказался эмоционально насыщенным, и я мечтал побыть один, чтобы «переварить» впечатления. Меньше чем за час я доехал до крошечной рыбацкой деревни, где снимал бунгало на красивом диком пляже с серым песком. К счастью, туристы предпочитают селиться на юге острова, где протянулась полоса пляжей с белым песком, поэтому «до́ма» мне редко встречались западные лица. Разве что чета голландцев, остановившихся неподалеку, – вот, пожалуй, и все. Это были довольно приятные люди, и потом, мы редко пересекались. Мое бунгало принадлежало семье, жившей в отдалении от моря. Я снял его на месяц за очень скромную для приезжего, но внушительную для них сумму, что весьма обрадовало меня: люблю, когда всем хорошо. Утром на пляже было абсолютно пусто, а во второй половине дня сюда приходили играть несколько деревенских детей. Мой покой нарушали только рыбаки: иногда в пять утра я слышал, как они выходят в море в своих пирогах. Однажды я даже увязался с ними, хотя из-за языкового барьера было довольно сложно объяснить, чего я хочу, и получить согласие.

Но это приключение до сих пор остается одним из лучших моих воспоминаний о Бали. Мы вышли в море задолго до рассвета. Я чувствовал себя очень неуверенно, сидя в шаткой лодочке вровень с водой и не видя ровным счетом ничего в темной безлунной ночи. Однако рыбаки отлично знали свое дело. В тот день я осознал, что значит доверие, я бы даже сказал – слепое доверие. Долгое время единственной связью с внешним миром были плеск волн и обвевающий лицо легкий бриз. Три четверти часа спустя на горизонте медленно появилось солнце, словно прожектор, осветивший сцену и в мгновение ока явивший изумленным зрителям колоссальные, невероятные, волшебные декорации. Моему взгляду одновременно открылись бескрайность морского простора, грандиозность неба и хрупкость пироги, скользившей, как по волшебству, над бездонной пропастью, словно спичка на волнах океана. В тот же момент я увидел улыбающиеся лица рыбаков, и волна счастья захлестнула меня.

На обратном пути неподалеку от пироги появилось несколько дельфинов. Движимый идиотским рефлексом западного человека, слишком часто бывающего в зоопарках и океанариумах, я собрался было нырнуть и поплавать рядом с ними. Балийцы удержали меня, кое-как объяснив, что плывущие на поверхности моря дельфины обычно преследуют стаю рыб, за которой в глубине часто гонятся акулы. Их аргумент убедил меня, и я удовольствовался наблюдением за животными, воплощающими природную красоту и гармонию, свободными в движениях, в выборе своего пути и всей своей жизни.

По дороге домой я завернул в придорожную забегаловку и съел наси-горенг, традиционное блюдо из риса, как, впрочем, все блюда на Бали. К концу четвертой недели один вид этого продукта отбивал у меня всякий аппетит. В бунгало я вернулся с наступлением темноты – идеальный момент, чтобы прогуляться по берегу, не встретив ни одной живой души. Разувшись, я сразу отправился на пляж. Как я и предполагал, там было абсолютно пусто, и я долго бродил по воде, закатав штаны.

Очень быстро мои мысли обратились к встрече с целителем, и я снова стал прокручивать в голове его идеи. Значит, мы, люди, строим тот или иной собственный образ под влиянием окружающих или бессознательно делая выводы из того, что с нами происходит. Я готов был согласиться, но где границы этой веры? По словам мудреца, можно считать себя красивым или уродливым, умным или глупым, интересным или скучным, верить в свою способность влиять на людей или, наоборот, считать себя не способным добиться от них желаемого. В каких еще областях проявляются эти убеждения? Конечно, если человек верит в определенные вещи, это влияет на его судьбу. Но где предел? Я задавался вопросом, как именно представления о себе повлияли на ход моей жизни и в какой момент под воздействием людей и различных обстоятельств я мог бы воспринять себя по-новому, что могло бы повернуть мою жизнь в другое русло.

Ответом мне был шум волн под ногами, нарушающий тишину пустынного побережья. Окаймляющие пляж пальмы не издавали ни звука, даже самый легкий ветерок не волновал их изящные ветви. На Бали у меня вошло в привычку купаться каждый вечер. Вот и сегодня, скинув штаны и футболку, я нырнул в теплое море и долго-долго плыл, ни о чем не думая, под доброжелательным взглядом молодой луны.

6

Я спал очень глубоко, а проснувшись, обнаружил, что солнце уже высоко. Позавтракав фруктами, я отправился на утреннюю прогулку в небольшой лес, начинающийся прямо за пляжем. Приблизившись к бунгало Ханса и Клаудии, тех самых голландцев, которые жили неподалеку от меня, я услышал их голоса.

– Обед еще не готов? – спросил Ханс, сидящий на небольшом уступе с книгой на коленях.

У него были темно-серые волосы, маловыразительное лицо и довольно тонкие губы.

– Сейчас, дорогой, еще минутку, – ответила Клаудия, милая спокойная женщина лет сорока, с круглым лицом, обрамленным светлыми локонами.

Она жарила рыбные шашлыки.

– Ты кладешь слишком много угля, это совершенно не нужно. Пустая трата денег!

Ханс даже не понимал, что упрекает жену. Он считал, что просто констатирует факт.

– Если положить меньше, еда будет готовиться слишком медленно, – попыталась оправдаться Клаудия.

В последний раз, когда я проходил мимо, она наводила порядок в бунгало, а Ханс читал свою чертову книгу. Я недоумевал, что может заставить женщину в двадцать первом веке взять на себя роль домохозяйки. К тому же ее муж вовсе не был мачо в традиционном смысле слова. Очевидно, он просто считал нормальным, что домашними делами занимается жена. Скорее всего, они даже не обсуждали эту проблему. Просто так сложилось.

– О, Джулиан, рада видеть тебя! – воскликнула она.

– Добрый день, Джулиан.

– Добрый день.

– Поешь с нами? – предложила Клаудия.

Ханс еле заметно поднял бровь.

– Нет, спасибо, я только что позавтракал.

– Ты недавно встал? – удивился Ханс. – Мы уже успели посетить храм Танах-Лот и музей Субак в округе Табанан.

– Прекрасно, поздравляю вас.

Ханс не заметил иронии в моем ответе. Он был из породы людей, которые слышат слова, но не обращают внимания на интонации и выражение лица говорящего.

– Мне кажется, ты мало где бываешь. Тебе не нравится Бали?

– Нравится, но я предпочитаю гулять по деревням и проникаться их атмосферой: разговариваю с людьми, ставлю себя на их место, представляю, каким бы я был, живя здесь. Мне хочется понять их культуру.

– Видишь, дорогой, Джулиану нравится узнавать страну изнутри, а ты черпаешь знания из книг, – сказала Клаудия.

– Так быстрее, уйма времени экономится, – объяснил Ханс.

Я кивнул. Зачем спорить? Каждый видит мир по-своему.

– Не хочешь провести с нами вечер? – спросила Клаудия. – Мы едем в Убуд слушать гамелан, а после заката будем смотреть на черепах на пляже Пемутеран. Сегодня-завтра черепашата должны вылупиться из яиц. Обычно это длится две-три ночи в году, не больше. Потом будет поздно.

Перспектива провести вечер с Хансом меня не особо вдохновляла, но очень уж хотелось посмотреть на детенышей черепах. И потом, я чувствовал, что Клаудия обрадуется, если я присоединюсь к ним.

– Спасибо за приглашение. Я вечером как раз буду в тех краях, так что встретимся в Убуде. Только скажите, куда идти.

– В зал церемоний, знаешь, рядом с большим рынком. В семь вечера, – ответила Клаудия.

– Пойдешь смотреть галереи? – спросил Ханс.

В Убуде жило много художников, поэтому там было видимо-невидимо галерей.

– Нет, поеду к… как бы сказать… к духовному учителю, если можно так выразиться.

– Да? А зачем?

Я знал, что Хансу это действительно интересно. Есть такие люди, которые спрашивают, зачем вы ходите в кино, в церковь, на кладбище, почему не носите сто лет назад вышедшие из моды штаны, хотя они еще в хорошем состоянии. Все, чему нет рационального объяснения (с их точки зрения), они считают странным.

– Благодаря ему я осознаю некоторые вещи. В каком-то смысле он помогает мне найти себя.

– Найти себя? – переспросил Ханс удивленно и вместе с тем насмешливо.

– Да, что-то в этом роде.

– Если ты потерялся, почему ты считаешь, что сможешь найти себя здесь, а не в Нью-Йорке или Амстердаме?

Очень смешно. Как можно до такой степени не ощущать духовной составляющей жизни?!

– Я не потерялся. Если откроешь словарь – тебе, кстати, понравится, такие издания как раз соответствуют твоему уровню эмоционального развития, – то увидишь, что у выражения «найти себя» есть и другие значения. В данном случае я имею в виду «лучше узнать себя, обрести гармонию со своим внутренним миром».

– Не сердись, Джулиан.

– Я не сержусь, – соврал я.

– Ханс, дорогой, оставь его в покое, – примирительно заметила Клаудия. – Скажи, Джулиан, ты все еще ныряешь?

– Да, почти каждый день.

– Мы тоже погружались, когда приехали, – сказал Ханс. – Нам очень повезло с погодой, вода была абсолютно прозрачная. В результате за час увидели все, что нужно.

– А я очень увлекся этим. Мне нравится плавать среди рыб, приближаться к ним. Знаешь, они не боятся человека, к ним почти можно прикоснуться.

Я думал, Ханс спросит, зачем их трогать.

– Человек произошел от рыбы, вот Джулиан и решил вернуться к своим предкам.

– Да, а ты собираешься съесть одного из потомков твоих предков, предварительно поджарив его. Отличная идея! Ладно, не буду мешать вам. Приятного аппетита, и до вечера.

– Удачи в поисках себя! Главное, не теряй надежду. Если что, зайдешь в бюро находок в Джакарте!

– До вечера, – попрощалась Клаудия.

Я продолжил прогулку, думая о Хансе и размышляя, в чем состоит его «проблема». Странный все-таки человек! Он ведь не злой и нисколько не хотел обидеть меня, просто не понимает некоторых вещей.

Вернувшись в бунгало, я поспешно собрался и прыгнул в машину. На этот раз дорога не показалась мне такой сложной и я довольно быстро очутился перед домом учителя Самтьянга.

7

Меня радушно встретила уже знакомая молодая женщина и сразу провела в хижину, где я был накануне. На этот раз я спокойно рассмотрел скромный и вместе с тем красивый интерьер. Это место, которое я успел полюбить всей душой, излучало безмятежность, спокойствие и гармонию. Здесь можно было забыть о тревогах, оставив за дверью груз проблем. Время словно замедляло свой ход. Такое ощущение, что, просиди я в этой хижине долгие годы, у меня на лице не появилось бы ни одной морщины.

Я не заметил, как старик вошел. Просто в какой-то момент, обернувшись, увидел, что он стоит сзади. Мы поздоровались, и он сказал, что сегодня не сможет уделить мне много времени. Жаль.

– Ну что, ездили в Куту? Сходили в видеоклуб?

– Э-э-э… нет, – промямлил я.

Без тени упрека и не пытаясь давить авторитетом, он сказал:

– Хотите, чтобы я сопровождал вас на пути, который позволит улучшить жизнь, – делайте то, что я скажу. Когда вы сразу не отказываетесь от задания, я считаю, что вы согласились выполнять его. Если просто слушать то, что я говорю, ничего не произойдет. Ну что, как вам такие условия?

– Отлично, я согласен.

Я так хотел, чтобы наши встречи продолжались, что у меня не было выбора.

– Скажите, почему вы не поехали в Куту?

– Э-э-э… если честно, я очень устал вчера, и мне хотелось отдохнуть.

Он проговорил доброжелательно:

– Если вы врете другим, не обманывайте хотя бы самого себя.

– Что, простите?

Я растерялся.

– Скажите, чего вы боитесь?

От его голоса веяло добротой. И хотя старик смотрел мне прямо в глаза, словно заглядывая в душу, у меня не было ощущения, что кто-то чужой вторгся в мой мир. Я просто чувствовал, что меня видят насквозь, и мне не хотелось ничего скрывать от этого человека.

– То есть?

– Чем вам грозил поход в видеоклуб?

Интересно, как ему удалось найти тот самый единственный нужный вопрос?

После недолгих раздумий я ответил, сам того не ожидая:

– Наверное, опасался разочароваться в любимой актрисе, хотел и дальше восхищаться ею.

– Вы боялись расстаться с иллюзиями.

Странно, но похоже на правду. Тем более удивительно, что накануне я сомневался, прав ли он в своих суждениях относительно нее. Почему же тогда я отказывался признать очевидность?

– Наверное, – протянул я.

– Это нормально. Люди очень дорожат своей верой. Они не ищут правду, а пытаются достичь некоего равновесия, и для этого строят мир, который держится лишь на их убеждениях. Наличие такого мира успокаивает их, и они бессознательно цепляются за него.

– Почему они не понимают, что их убеждения не имеют ничего общего с реальной жизнью?

– Вспомните вчерашний разговор: наши мысли становятся нашей реальностью.

– Не уверен, что до конца понимаю вас. Мне кажется, это слишком сложно для меня. И потом, несмотря на свою мечтательность, я рациональный человек. Для меня реальность – это реальность.

– Все очень просто. Если я попрошу вас закрыть глаза и заткнуть уши, а потом в точности описать все, что находится вокруг, ничего не получится. Это нормально, ведь мы погружены в огромный поток информации и не можем всю ее усваивать. В результате воспринимаем только часть реальности.

– То есть?

– Возьмем, к примеру, визуальную информацию. Посмотрите, сколько всего попадает в ваше поле зрения: местонахождение дома, расположение стен и опоры нескольких хижин, деревья, кустарники, растения, тысячи листьев, колышущихся на легком ветерке. А ведь есть еще мебель, всевозможные мелочи, рисунки. Заметьте, все это разных цветов и сделано из непохожих друг на друга материалов. Прибавим сюда свет, тени, небо, постоянно движущиеся облака и солнце. Только глядя на меня, вы считываете огромное количество информации: положение тела, движения, взгляд, выражение лица, меняющееся каждую секунду. И это лишь то, что мы воспринимаем глазами!

Есть еще слух. Мы различаем всевозможные шумы, близкие и дальние, модуляции голоса, его громкость, тональность, ритм речи, шорох одежды, раздающийся при движении, жужжание насекомых, пение птиц вдалеке, шум ветра в листве и так далее.

Но и это не все. На нас постоянно обрушивается море впечатлений, воспринимаемых при помощи обоняния и осязания: температура и влажность воздуха, запахи растений, меняющиеся в зависимости от направления ветра, тактильные ощущения от прикосновений – скажем, от контакта разных частей вашего тела с землей…

– О’кей, убедили! – прервал я его. – Вы правы, я не смог бы описать все это, закрыв глаза и заткнув уши.

– А знаете почему? Вы не осознаете эту информацию. Ее слишком много, и ваш мозг бессознательно выбирает то, что ему интересно. Вы видите одно, другой человек другое.

– Да, так оно и есть.

– Но самое интересное вот что: мы по-разному фильтруем информацию. Если провести эксперимент и попросить нескольких человек составить перечень того, что их окружает, не получится двух одинаковых списков. Каждый увидит свое.

– Да уж…

– И заметьте, выбор будет не случайным.

– Как так?

– Все видят по-своему, в соответствии с убеждениями и отношением к жизни, – короче говоря, в зависимости от мировоззрения.

– Да?

– В зависимости от восприятия жизни мы будем фильтровать реальность, просеивая, как сквозь сито, то, что видим, слышим и чувствуем.

– Для меня это все равно немного абстрактно.

– Сейчас приведу пример. Это будет небольшое преувеличение для наглядности.

– Ясно.

– Представьте: сами того не осознавая, вы убеждены, что мир полон опасностей. Вы ко всему относитесь с подозрением и в любой момент готовы дать отпор обидчику. Это будет ваше мировоззрение, хорошо?

– Хорошо.

– Как думаете, на что вы обратите внимание в данный момент? Что заметите здесь, в этой хижине, если будете убеждены, что мир – источник страшных опасностей?

– Хм… даже не знаю… Наверное, первое, что вызовет мое подозрение, – это вы сами, ведь не надо забывать, что мы видимся всего второй раз! Думаю, я на протяжении всей беседы не буду сводить глаз с вашего лица, пытаясь прочитать мысли, понять, что скрывается за добрыми словами. Я постараюсь найти противоречия в ваших речах, чтобы понять, стоит вам доверять или нет. Наверное, буду между делом поглядывать на дверь в сад, чтобы убедиться, что она открыта и в случае недоразумения можно с легкостью улизнуть. Что еще… подождите… Скорее всего, я замечу, что балка надо мной держится на честном слове, и забеспокоюсь, как бы она не упала. И конечно, краем глаза буду следить за бегающим по потолку гекконом, ведь он запросто может меня укусить. От моего внимания не ускользнет, что циновка довольно старая, и, если внимательно не смотреть, куда садишься, велика вероятность подцепить занозу.

– Все правильно, внимание сосредоточено на потенциальных рисках. Если попросить вас закрыть глаза и описать ситуацию, именно они придут вам в голову.

– Конечно!

– А теперь представьте, что вы настроены противоположным образом: мир – лучший друг, люди добрые, честные и надежные, а жизнь – череда удовольствий и возможностей, которыми надо лишь уметь воспользоваться. Представьте, что вы абсолютно в этом убеждены, у вас нет ни малейших сомнений по этому поводу. Что вы заметите в таком случае и что опишете, закрыв глаза и заткнув уши?

– Ну, я сразу подумаю о невероятно красивых растениях и приятном ветерке, без которого жара была бы невыносима. Наверное, вспомню о гекконе и воскликну: «Класс! На крыше живет геккон, значит тут нет мерзких насекомых!» А потом обязательно опишу безмятежное лицо милого человека, который открывает мне столько интересного и даже не берет за это денег!

– Вот именно! Наше представление о мире – это фильтр, специальные очки, позволяющие увидеть мельчайшие детали, но лишь те, которые мы хотим заметить… и которые в конечном итоге подтверждают нашу веру. Получается замкнутый круг. Если мы считаем, что жить опасно, внимание концентрируется на реальных или потенциальных рисках и мы все больше убеждаемся в своей идее.

– Здесь есть своя логика.

– Это еще не все. В зависимости от убеждений мы по-разному интерпретируем реальность.

– Интерпретируем?

– Вы сейчас говорили о выражении моего лица. Его, равно как и жестикуляцию, можно истолковать по-разному. То, как вы относитесь к миру, будет определять ваше понимание вещей. Одна и та же улыбка воспринимается как проявление дружеских чувств, любезности, попытки соблазнить, иронии, насмешки, снисхождения. Если человек смотрит прямо в глаза, вы можете счесть это за проявление интереса или, наоборот, угрозу, желание сбить с толку. Каждый считает правильным свое восприятие. Все непонятное и двусмысленное, что встречается на пути, вы будете интерпретировать в соответствии со своим мировосприятием, всякий раз убеждаясь в правильности своих взглядов на жизнь. Снова замкнутый круг.

– Кажется, я начинаю понимать, как именно мысли становятся реальностью.

– И заметьте, я еще не все рассказал.

– С ума сойти!

– В поступках человека и его манере держать себя всегда сквозит его мировоззрение. А это, в свою очередь, воздействует определенным образом на окружающих, подтверждая его представления о себе.

– Это слишком сложно для меня.

– Нет, все очень просто. Возьмем тот же пример. Вы убеждены, что мир полон опасностей и надо постоянно быть начеку. Как вы будете вести себя, знакомясь с новыми людьми?

– Буду настороже.

– Да, и, очевидно, покажетесь им закрытым, не располагающим к беседе типом.

– Конечно!

– Люди, которые сталкиваются с вами впервые, несомненно, почувствуют это. Как они поведут себя по отношению к вам?

– Скорее всего, им передастся моя напряженность и они вряд ли станут откровенничать со мной.

– Вот именно! Более того, они тоже покажутся вам необщительными и напряженными. Угадайте, как вы истолкуете их поведение, учитывая ваш образ мыслей.

– Я в очередной раз решу, что с людьми надо держать ухо востро.

– Иначе говоря, ваши убеждения подтвердятся.

– Какой ужас!

– В этом случае – да. Но принцип работает и в обратную сторону. Если вы верите, что мир прекрасен и добр, то, общаясь с людьми, откроетесь им, будете улыбаться и выглядеть естественно и расслабленно. И конечно, они тоже откроются и в вашем присутствии не станут скрывать эмоций, что опять же подтвердит ваше убеждение. Нужно понимать, что этот процесс происходит бессознательно, именно поэтому он так важен. Вы не думаете: «Так я и предполагал, все люди очень добры». Нет! Глупо проговаривать то, что для вас является нормой жизни. Точно так же люди, уверенные, что окружающие настроены недоброжелательно по отношению к ним, ничуть не удивляются, постоянно сталкиваясь с замкнутыми неприятными людьми, хотя это положение дел отнюдь не радует их.

– Обалдеть! Получается, что каждый, сам того не осознавая, создает свою собственную реальность, которая есть не что иное, как отражение его собственных убеждений. Вот это да! С ума сойти!

– Да, последнее выражение очень правильное…

Старик явно был доволен результатом. Он видел, что я постепенно понимаю, насколько глубока и всеобъемлюща его теория. Честно говоря, у меня возникло ощущение, что нам всем пускают пыль в глаза. Казалось, люди находятся в плену у собственных предрассудков, убеждений, если не сказать «верований». И самое ужасное, все происходит бессознательно. Они даже не отдают себе отчета в своих убеждениях. Мне хотелось кричать об этом на весь мир, убеждать людей не верить черт знает во что. Я жаждал открыть им глаза, сообщить, что они портят себе жизнь из-за вещей, не имеющих никакого отношения к реальности. В тот момент я представлял себя колесящим по планете в одном из тех фургончиков, которые обычно рекламируют приезд бродячего цирка, и выкрикивающим пафосные слова в рупор, разносящий мой голос от деревни к деревне:

«Дамы и господа! Немедленно прекращайте верить в то, во что сейчас верите. Вы напрасно себя мучаете!»

Наверное, не прошло бы и трех дней, как несколько крепких парней в белом приехали бы за мной и облачили в смирительную рубашку. И тогда я сам бы оказался в веселом заведении с мягкими стенами.

– Все же я хотел бы уточнить одну деталь. Каких областей жизни касаются эти убеждения? Где границы их возможностей?

– У нас всех есть сложившееся мнение о себе, об окружающих, об отношениях с другими людьми, о мире – словом, обо всем, начиная со способности учиться в школе до воспитания собственных детей, не говоря уж о таких вещах, как профессиональный рост и супружеские отношения. Каждый из нас – это целый набор верований. Их огромное множество, и именно они управляют нашей жизнью.

– Некоторые из них положительные, а некоторые отрицательные, так?

– Не совсем. Верования невозможно оценить. Можно лишь сказать, что они очень далеки от реальности. Но есть кое-что более интересное: понять, как они работают. Каждое убеждение может давать как положительные, так и отрицательные результаты. Хотя, конечно, некоторые дают больше позитивных эффектов.

– М-да… Думаю, куда приятнее верить, что мир настроен дружественно по отношению к тебе. И потом, не вижу, какие положительные результаты может принести убеждение, что жизнь – это череда опасностей.

– Сейчас вам это неочевидно, но они все же есть. Естественно, при таком настрое вы будете тратить много сил на то, чтобы защитить себя от возможных рисков. Это несколько осложнит существование, но, однажды столкнувшись с реальной угрозой жизни, вы наверняка будете более подготовлены к ней, чем тот, кто верит, что все к лучшему в этом лучшем из миров.

– Да уж…

– Вот почему полезно осознать свои убеждения, понять, что они лишь плод воображения, и задуматься наконец над тем, как они влияют на нашу жизнь. Это поможет лучше понять, что с нами происходит.

– Кстати, вчера вы обещали обсудить, что мешает мне стать счастливым.

– Да, только сначала вы поработаете над этим сами. Я дам два задания, которые нужно выполнить к следующей встрече.

– Хорошо.

– Во-первых, вам надо будет помечтать.

– Думаю, с этим я справлюсь.

– Вообразите, что оказались в мире, где все возможно. Нет никаких преград, вы можете достичь всего, чего хотите. Представьте, что обладаете всеми дипломами мира, всеми человеческими качествами и способностями, отлично умеете строить отношения, потрясающе красивы, – в общем, дайте простор фантазии. Вам все подвластно.

– Кажется, мне нравится эта игра.

– А потом вообразите свою жизнь: что делаете, где работаете, как проводите свободное время. Только не забывайте, что все можете. Затем запишите это и принесите мне.

– Отлично.

– Затем проведите небольшое исследование.

– Исследование?

– Да. Найдите результаты клинического тестирования препаратов с использованием эффекта плацебо, которые проводились в Соединенных Штатах, и в следующий раз мы их обсудим.

– Но где мне их искать?

– В США все фармацевтические лаборатории обязаны ставить подобные опыты. Они не имеют права выпустить на рынок новое лекарство, не доказав экспериментальным путем, что оно эффективнее, чем плацебо, то есть вещество, не обладающее лечебными свойствами. В итоге, изучая результаты экспериментов, можно узнать точные данные эффективности… плацебо. Никто не придает им значения, но я считаю, они небезынтересны. И я знаю, что лаборатории публикуют их на своих сайтах. Так что у вас все получится.

– А вам известны эти цифры?

– Конечно.

– Тогда зачем давать мне это задание? Мы сэкономим массу времени, если поговорим о них прямо сейчас. Знаете, я в субботу улетаю, поэтому остается не так много времени…

– Понимаете, слушать чужой рассказ и самостоятельно собирать информацию – это не одно и то же.

– Извините, но я не вижу разницы.

– Если я сообщу вам цифры, рано или поздно вы усомнитесь в их правильности. Зная вас, я уверен, что это произойдет! Может, не сейчас, но через какое-то время… И кстати, слушая других, человек не развивается. Только действуя и накапливая собственный опыт, он растет над собой.

– Но где искать эту информацию? Я живу не в отеле, у меня нет возможности выйти в Интернет, я даже ни разу не видел на острове киберкафе.

– Тот, кто останавливается перед первой же сложностью, не многого достигнет. А теперь идите. Я верю в вас.

– Последний вопрос: во сколько мне прийти завтра, чтобы не потревожить вас и успеть спокойно побеседовать?

Несколько секунд он смотрел на меня с улыбкой. Я подумал было, что снова сморозил глупость. Сегодня мне на них везло.

– Не думайте, что нуждаетесь во мне. Того времени, которое я смогу уделить, когда вы придете, будет достаточно.

8

По дороге к машине я задумался об этом удивительном старике. Как у него получалось пребывать в таком спокойствии и безмятежности и смотреть таким добрым взглядом, произнося порой совсем не то, что я хотел бы услышать?

Это был поистине необыкновенный человек, единственный в своем роде. И потом, меня удивляла его осведомленность в области западной науки, что совершенно не вязалось с его обликом. Он выглядел так, словно никогда не выезжал за пределы своей деревни, и я с трудом мог поверить, что целитель, живущий на другом конце мира, черпает свою мудрость из западных исследований. Странно.

Я уже хорошо помнил дорогу и довольно быстро доехал до Убуда. В тропиках солнце садится рано, и когда я припарковался у обширного рынка, уже стемнело. С террасы небольшого ресторана доносился запах ладана. Балийцы часто используют его, чтобы отпугивать комаров. В саду или у входа в дом часто можно заметить чашечки, в которых дымятся ароматные палочки. Благодаря этому запаху вечерами Убуд превращается в город из волшебной сказки.

Я зашел в ресторан, сел под деревом и заказал жареную рыбу. На всех уличных столиках стояли свечи, в газоны были воткнуты факелы, они медленно горели, озаряя все вокруг мягким теплым светом. Время от времени с улицы доносились обрывки фраз – очевидно, местные жители окликали туристов, предлагая подвезти на импровизированных такси. Концерт начинался через час. Надо сказать, Бали был единственным местом на земле, где я не смотрел на часы каждые тридцать минут. Время здесь не имело значения. Сколько есть, столько есть – не важно. То же самое с погодой: никто не пытался узнать, какую температуру обещают на завтра. Все и так знали, что новый день принесет и тепло солнца, и прохладу дождя. Так что незачем разводить суету. Балийцы с благодарностью принимали то, что посылали боги, не приставая к ним с глупыми вопросами.

Тут я вспомнил задание старика и задумался. Интересно, какова она, идеальная жизнь, в которой все происходит по моему желанию? Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы вообразить себя человеком, который может себе все позволить, и нарисовать в воображении идеальную жизнь. Признаюсь, не каждый день приходится проделывать такое. Честно говоря, обычно я поступаю наоборот: вместо того чтобы задуматься о том, чего хочу добиться, подмечаю, что́ у меня не так.

Едва я настроился на нужную волну, как в голову пришла мысль: будь все возможно, я бы сменил профессию. Преподаватель – это, конечно, благородное, всеми уважаемое занятие, но до смерти надоело учить детей тому, что им не нужно и не интересно. Естественно, возьмись я за преподавание несколько иначе, можно было бы пробудить в них интерес к учебе, но тогда пришлось бы строго следовать официальной программе и использовать методику, совершенно неприменимую к современным школьникам. С одной стороны; требования начальства, с другой – особенности учеников; как же мне осточертела жизнь между молотом и наковальней! Давно хотелось новизны: радикально сменить профессию и реализоваться в творчестве. Я мечтал превратить хобби в профессию. А моим главным увлечением, можно даже сказать страстью, была фотография. Больше всего мне нравилось схватывать выражение лиц, снимать портреты, глядя на которые сразу понимаешь, что за человек перед тобой, что он чувствует, о чем думает. Меня привлекала свадебная фотография. Будь все так просто, как в воображении, я бы открыл свою фотостудию. Не очередную фабрику по тиражированию шаблонных снимков, а место, где делают «живые» фотографии, которые передают настроение момента, схватывают мимику, заглядывают человеку прямо в душу. Каждый снимок рассказывал бы целую историю. Глядя на них, было бы ясно, что думает и чувствует тот или иной гость: переживания родителей, надежды и страхи свекрови с тещей, завистливый взгляд старшей сестры, годающей, когда же придет ее черед, недоверчивость в глазах разведенных супругов, которые смотрят на новобрачных как на детей, верящих в существование Санта-Клауса. И конечно, я хотел бы запечатлеть счастье людей, чтобы потом, взглянув на фотографию, они могли вновь ощутить атмосферу того великого дня и вспомнить свои чувства. Ведь удачный снимок куда красноречивее длинной речи.

Моя студия пользовалась бы огромным успехом. Специализированные журналы заинтересовались бы моими фотографиями и опубликовали некоторые из них. И тогда мой талант получил бы признание. Да, это было бы круто. Я не стал бы задирать цены, чтобы любой желающий мог заказать фотосессию, и все же зарабатывал бы вдвое, а то и втрое больше, чем в школе. У меня бы наконец появился собственный дом. Прекрасный дом! Я бы сам нарисовал план и следил за его строительством. Вокруг разбил бы сад и по выходным читал там книги, развалившись в шезлонге в тени тополя, а потом лежал на траве и дремал, вдыхая аромат маргариток. Конечно, я жил бы не один, а с любимой и любящей женщиной, это точно. А еще взял бы уроки игры на фортепиано. Мне всегда так хотелось играть на каком-нибудь музыкальном инструменте! Наконец-то можно реализовать мечту. По вечерам, сидя в большой гостиной, я бы играл ноктюрны Шопена и слушал, как потрескивает огонь в камине, а время от времени приглашал друзей и играл для них. Мое счастье было бы заразительным.

– Жареная рыба, месье.

– Что, простите?

– Вам лимон или острый соус?

– Лимон, благодарю вас.

На тарелке лежала целая рыбина и, казалось, укоризненно смотрела круглым глазом. Мне стало неловко: пока я мечтал о счастье, она умерла, чтобы стать моим ужином, и теперь напоминала о своей тяжелой судьбе.

Я очень удивился, поняв, что мое желание вполне осуществимо. Оказывается, чтобы стать счастливым, не нужно быть ни миллиардером, ни рок-звездой, ни известным политиком. И все же эта простая мечта казалась мне недостижимой. Я даже немного разозлился на целителя за то, что он приоткрыл дверцу и позволил взглянуть, какой могла бы быть моя жизнь. Разозлился на дверцу, которая вот-вот захлопнется, оставив лишь горький осадок и ясно показав, как далеки фантазии от реальной жизни.

Оставалось второе задание. Я задумался, где найти компьютер, подключенный к Интернету. Конечно, в отеле, причем в самом шикарном, ведь такая роскошь есть только там. Правда, велик риск нарваться на отказ, ведь я не вхожу в число постояльцев. Ладно, завтра попробую. Придумаю правдоподобное объяснение и загляну в одну из роскошных гостиниц, расположившихся на побережье.

Рыба, казалось, не одобряла мою идею. В ее глазах читался все тот же немой укор. У меня совсем пропал аппетит, и я попросил счет, не съев и половины. Прости, старушка, ты зря умерла.

Выйдя из ресторана, я снова погрузился в пьянящую уличную атмосферу. Ханса и Клаудию я встретил уже около зала церемоний. Стоя перед входом, они торопливо поглощали не особо аппетитные на вид сэндвичи. А что, зачем доставлять себе удовольствие? Перекусить на ходу гораздо быстрее и, что важно, дешевле, чем в кафе. А эти голландцы – такие практичные люди.

– Добрый вечер, Джулиан! – поприветствовали они хором.

– Добрый! Ну что, сколько храмов посетили?

– Скажем так, день прошел не зря, – ответил Ханс.

– Концерт скоро начнется, – напомнила Клаудия.

Зал церемоний представлял собой открытый амфитеатр. Когда мы пришли, он был уже почти полон, и мы заняли свободные места в последнем ряду – на самом верху, зато посередине. Я как меломан со стажем уже кое-что знал о гамелане, инструменте, напоминающем огромные бамбуковые ксилофоны и издающем ограниченное количество довольно грубых звуков. Их было штук восемь на сцене, и, когда начался концерт, меня поразил наполнивший амфитеатр шум. Казалось, я сейчас оглохну от какофонии, но потом сквозь гам стало пробиваться нечто вроде мелодии. Под конец я даже готов был признать, что в этой столь непривычной для западного уха музыке есть определенный шарм. В какой-то момент чувствуешь, что монотонное повторение одних и тех же мелодий действует гипнотически: такое впечатление, будто навязчивые звуки проникают прямо в мозг, погружая тебя в странное состояние. В амфитеатре стоял сильный запах ладана, исходивший сразу из нескольких мест и словно окружавший зрителей. Прошло минут десять-двадцать, а может, и больше – я абсолютно потерял ощущение времени, – и на сцене появились танцовщицы. Они были одеты в роскошные традиционные костюмы, одновременно яркие и изысканные, на головах сложные прически: волосы, убранные в пучок, украшенные жемчугом и прозрачными лентами. В каждом движении сквозила невероятная женственность и грация. Заметив издалека их полузакрытые глаза, я понял, что они в трансе и танцуют под гипнозом. Поразительное зрелище – танцовщицы, пребывающие в измененном состоянии сознания, при этом идеально чувствующие ритм и двигающиеся под звук гамеланов, который не только не дает им выйти из транса, но и передает это состояние зрителям. Они двигались очень слаженно и мерно. Главную роль в танце играли руки. Невероятно изящная и кодифицированная жестикуляция поражала элегантностью и точностью. Публика была настолько увлечена происходящим на сцене, что тоже готова была войти в транс. Надо сказать, этому весьма способствовал разлитый в воздухе запах ладана. Один Ханс время от времени поглядывал на часы. Клаудию спектакль, очевидно, завораживал. Было ощущение, что она вот-вот оторвется от земли и застынет в состоянии левитации, что, конечно, весьма заинтересовало бы ее ученого мужа. Постепенно ритм убыстрялся, а отупляющий рев гамеланов становился все громче, окончательно завладевая мозгом и не давая покоя душе, которая, казалось, уже не принадлежала мне. Запах ладана словно пропитал тело, проникнув вглубь моего существа. В голове плясали световые пятна, а каждая клетка тела вибрировала в ритме перкуссии.

9

После такого действа тяжело вести машину в непроглядном мраке ночи. К счастью, нужно было просто следовать за голландцами, не думая о том, куда едешь. Я знал, что на Ханса можно положиться: он оставался таким же спокойным и рассудительным, как всегда. Но хотя я ехал на автомате, дорога показалась невероятно долгой. Мы пересекали леса, поля и бесчисленные деревни. Въезжая в очередной населенный пункт, я старался сосредоточиться и не сбить одного из немногочисленных пешеходов, еще показывавшихся на улице. Самым сложным оказалось маневрировать, чтобы не столкнуться с машинами, сновавшими во всех направлениях чаще всего с выключенными фарами. Балийцы верят в реинкарнацию душ и не боятся смерти. Поэтому все они, как водители, так и пешеходы, не соблюдают правила дорожного движения. Несчастный смертный, каким я являюсь, вынужден вести себя вдвойне осмотрительно.

К полуночи мы доехали до Пемутерана. Было темно, но огоньки, мигавшие в разных частях пляжа, выдавали присутствие людей. Время от времени луна вырывалась из душивших ее объятий облаков и освещала холодным белым светом небольшие, лизавшие песок волны. Мы столкнулись лицом к лицу с чиновником, стоявшим у входа на пляж.

– Здравствуйте, мы приехали посмотреть на черепах, – сказал Ханс.

– Здравствуйте. Вы можете пройти на берег при условии соблюдения следующих правил: не приближаться к взрослым черепахам ближе чем на два метра, разговаривать шепотом, держаться подальше от воды и ни в коем случае не заходить на полосу, отделяющую черепах от моря.

– Хорошо.

– Приятного вечера.

Мы тихо шли по пляжу, вдыхая теплый ночной воздух, насыщенный запахом моря. Вскоре нам в глаза бросились раскиданные тут и там темные пятна – черепахи. Их панцирь в диаметре превышал метр, весили они сто двадцать килограммов. Гигантские рептилии выглядели неподвижными, словно уснули на песке. В периодически появлявшемся тусклом свете, будто отблеск небесного маяка, они напоминали слегка устрашающие доисторические чудовища. Остановившись в изумлении, мы довольно долго рассматривали их, пытаясь прийти в себя. Ни за что на свете мы бы не потревожили их покой. В тихой, почти религиозной тишине, нарушаемой лишь едва слышным плеском волн, они готовились совершить самое прекрасное действие на Земле. Их медлительность и спокойствие передались нам: мы стояли в оцепенении, любуясь редким моментом, а сердце замирало в груди.

Несколько минут прошли в полной тишине, затем мы направились к сидевшей неподалеку группе людей. Это были члены природоохранной организации, специально приехавшие сюда. Они оберегали черепах и следили за яйцами, ожидая, пока черепашата вылупятся, ведь мамы оставляли их на песке в полном одиночестве. Природозащитники следили за популяцией, ежегодно пополняя статистику появившихся на свет детенышей. Долгие века на черепах вели охоту, однако, когда встала угроза исчезновения вида, государство наконец озаботилось принятием мер и запретило торговлю изделиями из черепахового панциря и черепашьим мясом. Тогда взялись за дело браконьеры, истреблявшие несчастных рептилий. Поэтому чиновники приняли решение в короткий период кладки яиц, продолжавшийся всего одну-две ночи в год, вести наблюдение за облюбованными черепахами пляжами.

Черепахи, приплывшие сюда откладывать яйца, вылупились здесь же, на этом берегу, более пятидесяти лет назад. За эти годы они преодолели десятки тысяч километров и вернулись дать новую жизнь туда же, где сами появились на свет полвека назад. Никто не знал, почему они так делают, ни один ученый не мог найти объяснение этому феномену. Так происходило. И это было невероятно трогательно.

Я не отводил глаз от безмолвных черепах, хранительниц древних тайн, носителей никому более не доступной мудрости. Почему они возвращаются сюда? Как запомнили это место? Как нашли дорогу и через моря и океаны вернулись сюда, на остров, где когда-то родились? В чем смысл этого действия? И еще много-много вопросов, на которые у меня не было ответа.

Больше трех часов мы провели в ожидании. А когда из яиц наконец выбрались черепашата, то, вытаращив глаза и смахивая слезы умиления, мы уставились на этих крох, которые направились к морю, уверенно преодолевая отделяющие их от воды несколько метров. Нам рассказали, что бо́льшая часть малюток погибнет в первые часы жизни в пасти разных хищных рыб, в том числе акул. У тех, кому удастся выплыть в открытое море и опуститься в его спасительные глубины, больше шансов выжить. По статистике, из всех черепах, вылупившихся за ночь, выживает лишь одна.

– Жизнь – это лотерея, – раздосадованно сказала Клаудия.

– Жизнь – бесконечное соревнование, – возразил ее муж. – Выживают лишь самые быстрые. Те, кто тащится в хвосте, бездельничает или позволяет себе расслабиться, умирают. Нужно всегда идти вперед.

От увиденного и услышанного я не мог прийти в себя от изумления. Поразительно: буквально в нескольких словах эти двое воплотили свое видение жизни. Словно в пазле этой пары появился последний недостающий кусочек, объяснивший все сцены, которые я наблюдал раньше. Теперь мне стало понятно, почему Клаудия согласилась играть навязанную мужем роль домохозяйки: она просто вытянула несчастливый билет. А проиграл, значит проиграл, и ничего тут не поделаешь. Жизнь все равно что казино или лотерея – глупо искать причину проигрыша. Все идет, как идет, бессмысленно что-то менять. Понял я и Ханса с его навязчивой идеей постоянно что-то делать и неумением расслабляться.

Интересно, что думают о жизни черепахи? А может, они ничего не думают, это и позволяет им жить в гармонии с самими собой.

Я смотрел на крошечных черепашат, спокойно ползущих к родной стихии, и гадал, кто из них выживет и вернется сюда через пятьдесят лет, когда в свою очередь сможет подарить новую жизнь.

10

Я без приключений вернулся на свой пляж и по привычке искупался перед сном, размышляя, как бы выглядел мой жизненный путь, будь я новорожденной черепахой. Будучи по природе нерешительным, я подумал, не обладает ли в данном контексте выражение «снедаемый сомнениями» дополнительным смыслом.

Спал я мало, а на следующее утро проснулся рано. Нужно было выполнить задание и собрать необходимую информацию, а затем как можно скорее ехать к целителю.

Найдя в путеводителе адрес ближайшего пятизвездочного отеля, я прыгнул в машину, а уже двадцать минут спустя неспешно проехал мимо входа в «Аманкилу», одну из самых красивых и уютных гостиниц мира. Я сглотнул слюну, въехал в парк на самой дешевой из всех дающихся напрокат машин и тут же понял, как нелепо она здесь смотрится, особенно после двухнедельных странствий по пыльным дорогам острова. Стараясь не шуметь, я медленно проехал по обсаженной роскошными цветами аллее, припарковался как можно дальше от входа и направился к отелю по симпатичной дорожке, вьющейся среди изумительного пейзажного парка. На обрамленной морскими раковинами лужайке сидели на коленях двое служащих. Вооружившись ножницами, они старательно стригли газон: в этом роскошном месте нельзя было пользоваться газонокосилкой, ведь она могла потревожить покой отдыхающих. Некоторое время я не мог прийти в себя от изумления, потом продолжил путь, пытаясь выглядеть естественно, словно всю жизнь останавливался только в таких отелях. Честно говоря, это было непросто. У меня перехватывало дыхание от красоты этого места. Моему взгляду открылись несколько обращенных к морю одноэтажных вилл, построенных в современном колониальном стиле из самых дорогих материалов, ценных пород дерева и камня различных оттенков кремового цвета. Перед домами поблескивали три расположенных террасами бассейна. Первый был наполнен до краев, так что вода постепенно перетекала во второй, расположенный чуть ниже, а оттуда в третий. Вдалеке открывался вид на море такого же головокружительно синего цвета, что и вода в бассейнах. Надо сказать, они так удачно вписывались в пейзаж, что казалось, море пришлось подкрасить, чтобы оно сочеталось с их великолепием. А вверху над всей этой красотой простиралась бескрайняя лазурь неба. Несколько кокосовых и других тропических деревьев подчеркивали красоту и совершенство этого места. Казалось, убери или добавь что-нибудь в пейзаж, и гармония тут же разрушится. Больше всего меня поразил абсолютный покой, я не видел в парке ни одного человека. Очевидно, отдыхающие предпочитали нежиться вдали от глаз посторонних, у частных бассейнов, которые располагались в небольших элегантных садиках, примыкающих к апартаментам. Лишь изредка кое-где мелькали служащие, чьи форменные одежды из сурового полотна практически сливались со стенами зданий. Они незаметно проскальзывали и исчезали, словно призраки, за колоннами раскиданных по парку корпусов. Я продолжил путь, чувствуя себя все более неловко. Меня встретил элегантный человек в знакомой мне ливрее, невероятно любезный и улыбчивый.

Я напустил на себя уверенный вид.

– Здравствуйте, мне нужно воспользоваться компьютером, подключенным к Интернету.

– Вы живете в нашем отеле, месье?

Зачем он задал этот вопрос? Он же прекрасно знал, что нет. Путеводитель сообщал, что в отеле на семьдесят отдыхающих приходится двести человек персонала. Служащие обязаны знать всех гостей и при встрече непременно обращаться по имени: «Как поживаете, мистер Смит?», «Хорошая сегодня погода, не правда ли, миссис Грин?», «Отлично выглядите, мистер Кинг!».

– Нет, я остановился в «Легиане», – соврал я, назвав другой балийский отель. – Я еду на восток, и мне срочно нужно на несколько минут выйти в Интернет.

Честно говоря, можно было нести все, что угодно. Уверен, он не мог отказать в просьбе западному человеку.

– Пожалуйста, идите за мной.

Я прошел вслед за портье в изящно обставленную комнату, где стоял уже включенный, словно ждавший меня компьютер. Помещение было размером с мою квартиру. Абсолютная тишина, пушистый ковер на полу, стены, отделанные древесиной экзотических пород, дверь с мелкой расстекловкой и фигурной ручкой, которая наверняка стоила больше, чем мой билет на самолет.

Мне понадобилось буквально пятнадцать минут, чтобы просмотреть ссылки, предлагаемые поисковой системой, и найти необходимую информацию.

Информация на сайтах подтвердила то, что вскользь упомянул целитель: фармацевтические лаборатории приглашают добровольцев, страдающих той или иной болезнью. Одна половина получает специальное лекарство, вторая – плацебо, то есть нейтральное, не обладающее никаким действием вещество, выглядящее как обычная таблетка. Конечно, пациенты ничего не знают о плацебо: они считают, что принимают лекарство, способное справиться с их недугом. Затем врачи сравнивают результаты в обеих группах. Чтобы доказать эффективность разработанного лекарства, нужно, чтобы принимавшие его пациенты показали лучшие результаты, чем те, кому досталось плацебо.

Итак, я узнал, что плацебо определенным образом действует на организм, что само по себе удивительно, ведь речь идет о реальных болезнях, а эта штука не содержит никаких активных веществ, борющихся с ними. Значит, его действие исключительно психологического свойства: больные верят, что принимают лекарство, и считают, что поправятся благодаря ему. Иногда так и происходит. Что меня впечатлило, так это количество случаев, когда одной веры в выздоровление достаточно, чтобы вылечить человека. Целых тридцать процентов! А ведь плацебо может использоваться как обезболивающее! В пятидесяти четырех процентах случаев оно действует не хуже морфия! Подумать только, человеку мучительно плохо, но вот он глотает кусочек прессованного сахара или не знаю чего еще, и боль проходит. Надо только верить…

Ошеломленный, я продолжал сравнивать похожие цифры, касающиеся самых разных болезней, как вдруг обнаружил статистику, при виде которой замер на месте, а пальцы словно прилипли к клавиатуре. Группе больных выдали плацебо под видом химиотерапии, в результате тридцать три процента полностью потеряли волосы. Я смотрел на монитор, разинув рот. Эти люди проглотили несколько кусочков сахара, уверенные, что побочным эффектом этого «лекарства» является выпадение волос. И у них действительно выпали волосы! Но черт возьми, им же не давали ничего, кроме сраных кусочков сахара! Я окаменел, поражаясь силе самовнушения, о которой так много и настойчиво говорил целитель. Просто невероятно! И ведь это реальные цифры, их опубликовала серьезная лаборатория, известная своими исследованиями в области лечения рака. Мгновение спустя я с удивлением почувствовал, что все во мне бунтует против такого положения дел. Почему никто не сделает эти цифры достоянием общественности? Почему о них не говорят в СМИ? Ведь это привело бы к дебатам и заставило ученых заняться такой многообещающей темой. Если психологические феномены имеют такое влияние на тело и болезни, зачем тратить столько сил на исследования и производство дорогостоящих лекарств, каждое из которых имеет свои побочные эффекты? Почему бы не попробовать применять в лечении психологические методы?

Уходя, я специально оставил открытой страницу с обнаруженной статистикой. Вдруг после меня сюда войдет владелец крупного медиахолдинга? Мечтать не запрещено.

Я небрежно попрощался с портье, даже не думая оплачивать пользование Интернетом: это выглядело бы подозрительно для человека, привыкшего останавливаться в отелях такого уровня.

11

– Добрый день, – поприветствовал я молодую женщину, которая, как обычно, вышла навстречу.

Мне понадобилось всего полтора часа, чтобы доехать сюда из «Аманкилы». Одного вида хижины и сада было достаточно, чтобы моментально привести меня в блаженное расположение духа, какое бывает, когда открываешь тюбик крема от солнца, купленный прошлым летом, и его запах тотчас переносит вас туда, где вы провели предыдущий отпуск.

– Учителя Самтьянга сегодня нет.

– Что?

Я словно вернулся с неба на землю. Как нет? В моем воображении он и это место были неразрывно связаны друг с другом, я даже представить себе не мог, что он иногда выходит за пределы сада.

– Он, наверное, ушел ненадолго? Я подожду.

– Нет, он просил передать вам это, – сказала она, протягивая сложенный вчетверо лист бежевой бумаги.

Старик оставил мне записку? Если он хотел объяснить свое отсутствие, почему не попросил молодую женщину передать мне все устно? Я развернул лист и тут же прочитал записку, забыв, что я не один.

К нашей следующей встрече:

– Напишите, что мешает вам реализовать мечту о счастливой жизни.

– Поднимитесь на гору Скуво.

Самтьянг

Подняться на гору Скуво?! Но это же четыре, а то и пять часов ходьбы! Да еще и по жаре! Почему бы сразу не совершить восхождение на Аннапурну?!

Молодая женщина смотрела на меня с улыбкой, мои переживания ее явно не касались.

– Он ничего не говорил, когда отдавал записку? Может, что-то еще пояснил? – поинтересовался я.

– Ничего особенного. Просто попросил передать ее вам, добавив, что вы сами все поймете.

Понимал я одно: его нет, сегодня мы точно не увидимся, а до отъезда осталось всего три дня. Меня это очень расстраивало.

– Он вернется завтра?

– Конечно, – кивнула женщина, хотя мне показалось, что она понятия не имеет, что в планах у учителя.

– Если увидите его, скажите, что я приеду завтра утром и рассчитываю увидеться с ним. Мне правда очень надо поговорить.

Я попрощался и поплелся к машине.

Отъехав от деревни, я без всякого энтузиазма направился к горе Скуво, находящейся на севере острова. Надо было спешить, чтобы успеть подняться и спуститься до наступления темноты.

Через несколько километров я увидел идущего вдоль дороги мальчика. На вид ему было лет восемь-десять, хотя, может, и больше, честно говоря, я не умею определять возраст детей. Увидев мою машину, он остановился и поднял руку. «Почему бы не подвезти его?» – подумал я. Он сел в машину, довольно улыбаясь.

– Как тебя зовут?

– Кетут.

Можно было догадаться! У балийцев всего четыре имени, по крайней мере в самой многочисленной касте. Когда знакомишься с человеком, один к четырем его будут звать Кетут.

– Ты сегодня не учишься?

– Нет, сегодня нет.

– К родителям идешь?

– Нет, мои родители умерли.

Я нервно сглотнул, обвиняя себя в бестактности, но тут заметил, что на лице мальчика играет улыбка.

– Они погибли на прошлой неделе в автокатастрофе, – уточнил он без тени грусти или сожаления.

Хоть я и знал, что на Бали относятся к смерти не так, как мы, мне стало не по себе. Они верят в реинкарнацию и поэтому придают уходу в иной мир другой смысл. Для них это не трагедия. Я смотрел на счастливое лицо мальчика и впервые в жизни думал, что хотел бы родиться балийцем и принадлежать к культуре, сплошь проникнутой позитивными верованиями. Довольно долго я размышлял о том, как бы это изменило мою жизнь, и даже по-новому взглянул на свою смерть.

Высадив мальчика в следующей деревне, я поехал дальше.

На небе ни облачка, солнце печет невыносимо. Восхождение обещало стать нелегким испытанием. Я уже не был уверен, что у меня хватит решимости совершить такой подвиг. Честно говоря, мне не хотелось это делать, а главное, я не видел смысла. Зачем он дал мне такое задание? С какой целью? Как это связано с нашими разговорами, с моим стремлением стать счастливее? Абсолютно никак. Зачем тогда мучить себя? К тому же у меня было другое задание, на мой взгляд гораздо более полезное. Так что лучше посвятить время ему.

Чем ближе я подъезжал к горе Скуво, тем больше причин находил, чтобы не подниматься на нее. «Нельзя обманывать себя», – сказал целитель. Ладно, скажу правду: у меня просто нет желания лезть так высоко. И я не вижу смысла приводить псевдорациональные доводы. Завтра спокойно скажу это старику. Очевидно, он хотел, чтобы я открыл что-то для себя, поднявшись на гору, – пусть объяснит, что именно, мне этого хватит. Я ведь способен воспринимать человеческую речь.

Едва я принял решение, у меня словно груз с плеч свалился. Повернув на ближайшем перекрестке, я направился на восток к своему пляжу.

Когда я доехал до дома, уже вечерело. Я припарковал машину и по дороге к бунгало встретил Клаудию.

– Здравствуй, Клаудия. Прекрасная погода сегодня!

– Да, отличная, но завтра наверняка пойдет дождь, – ответила она, проходя мимо.

Эта ничего не значащая фраза, на которую я бы раньше не обратил внимания, теперь резанула мне ухо. Клаудия жила в печальном мире. Если случалось что-то приятное, она относилась к этому с подозрением, очевидно считая себя недостойной счастья, и всегда ждала часа расплаты.

Вооружившись блокнотом и карандашом, я сел на песке в тени пальмы. На пляже было пусто, лишь небольшая рыбачья лодка покачивалась в открытом море, между мной и бесконечностью горизонта.

Сначала я записал то, что пришло в голову вчера в ресторане. У меня было ощущение, что я составляю завещание: если я умру, наследники смогут прочитать, как я хотел бы прожить свою жизнь.

Что мешало реализовать мои фантазии? Сложно ответить одной фразой. Нужно было обратиться к деталям. Я перебрал все то, что представлял в мечтах, и, к несчастью, с легкостью обнаружил препятствия, стоящие между мной и воплощением мечтаний, проектов, идей и в конечном счете счастьем.

Я писал целый час, и когда небо над морем стало темнеть, мной овладела черная меланхолия. Как у всех нормальных людей, в моей жизни были радостные моменты, но казалось, я не создан для абсолютного счастья. Оно словно предназначалось лишь для некоторых индивидуумов, в число которых я не входил.

Пришло время ночного купания. Я долго-долго плыл в ночной тишине.

12

Кажется, скоро я привыкну к ранним подъемам. Мне очень хотелось увидеться с целителем, но, памятуя о вчерашней неудаче, я слегка опасался не застать его. Так что я поспешно собрался и прыгнул в машину, прихватив вчерашние записи. Несколько раз я превысил допустимую скорость, веселясь при мысли, что, задавив парочку пешеходов, я просто дам им шанс перевоплотиться немного раньше.

У входа в хижину я увидел знакомую молодую женщину и вздохнул с облегчением, когда она пригласила следовать за ней. Стоило мне вдохнуть аромат цветущего сада, как на душе тут же полегчало. А когда в хижину вошел учитель Самтьянг, я поприветствовал его с искренней радостью.

– Я очень расстроился, не застав вас вчера, – признался я.

– Ну как ваши размышления о жизни? Сделали какие-то выводы?

– Да.

– Вот видите, я вам не так уж и нужен, – улыбнулся он.

Мы, как обычно, сели на циновку.

– Ну как, нашли что-нибудь интересное о плацебо?

– Да, и это меня просто ошарашило.

И я рассказал о том, что обнаружил, сидя за компьютером в отеле «Аманкила».

– Я думал найти данные, подтверждающие эффективность плацебо при болезнях, связанных с психическими расстройствами, например при проблемах со сном или чем-нибудь в этом роде. Но оказывается, эта штука действует и на «настоящие» болезни, которые затрагивают тело. Просто невероятно!

– Да, вы правы.

– Жаль, что люди не уделяют больше внимания исследованиям психики, ведь, изучив человеческую способность верить, можно лечить самые разные болезни.

– Да, к тому же это далеко не новая идея: две тысячи лет назад Иисус практиковал этот метод.

– Что?

– Об этом никто не говорит, но Иисус, излечивая людей, опирался на их способность верить.

– Вы шутите? Или собираетесь написать «Код да Винчи-2»?

Он молча наклонился к сундучку из камфарного дерева и, к моему великому удивлению, достал оттуда Библию.

– Вы христианин?!

– Нет, но это не мешает мне читать Библию.

Старик не спеша перелистал несколько страниц и зачитал один пассаж:

– Вот как Иисус отвечает слепым, пришедшим просить исцеления: «И говорит им Иисус: веруете ли, что Я могу это сделать? Они говорят Ему: да, Господи! Тогда Он коснулся глаз их и сказал: по вере вашей да будет вам» (Мф., 9: 28).

– Он действительно так сказал?

– Прочитайте сами.

Старик протянул мне открытую книгу:

– Заметьте, вместо того чтобы сказать: «Я, всемогущий Иисус, обладаю способностью исцелить вас», он спросил, верят ли они в его дар, и лишь потом пообещал, что получат то, во что верят. Это разные вещи.

Я не мог прийти в себя от изумления и еще несколько раз перечитал этот пассаж из Евангелия. Невероятно! Откуда Иисус знал то, что не доступно практически никому в двадцать первом веке? Признаюсь, меня невероятно взволновал этот вопрос.

Голос целителя вернул меня к реальности.

– Недавно один американский исследователь изучил эффективность всех способов борьбы с раком, известных на сегодняшний день. Он обратил особое внимание на результаты лечения одной группы больных. А поскольку они очень разнились между собой, то продолжил исследование и в результате показал, что все выздоровевшие больные получали разные препараты, но у них было нечто общее.

– Что?

– Все те, кто выздоровел, были абсолютно уверены, что подобранное лечение поможет. Они полностью доверяли своим врачам и их назначениям. Для них было очевидно, что это не смертельная болезнь.

– Значит, главное, не как лечить, а что при этом думает больной?

– Можно сказать, что да.

– С ума сойти! Но ведь рак не психосоматическое заболевание. Можно представить неопровержимые доказательства его наличия в организме.

– Все возможные причины возникновения рака еще не до конца изучены. Конечно, не надо забывать о наследственности, влиянии окружающей среды, загрязнения, неправильного питания и много чего еще. Но есть, очевидно, и психологические причины, и как раз они еще не изучены.

– Как так?

– Несколько лет назад врачи зафиксировали случай, который до сих пор никто не может объяснить.

– Что это за случай?

– В одну американскую больницу привезли женщину с симптомами лейкемии, рака крови. У нее тут же взяли анализы, выявившие в крови типичные для этого заболевания образования. По распорядку необходимо было провести повторный анализ, чтобы подтвердить правильность первого. Как ни странно, оно не выявило никаких признаков болезни. Удивленные врачи потребовали сделать третий анализ. Результаты полностью совпали с первым исследованием. Онкологи решили, что плохо сделали второй тест и его результаты неправильные, но все же решили перепроверить еще раз… и цифры совпали со вторым. Врачи в ступоре, никто ничего не понимает. Позже они узнали, что пациентка страдает раздвоением личности и попеременно ощущает себя разными людьми. Оказалось, что смена «личностей» происходила между анализами: у одной из ее личностей был рак, а у другой – нет.

– Но ведь это был один человек!

– Да.

– Как такое могло случиться?

– Это так и осталось загадкой. Никто не смог объяснить этот феномен.

Под впечатлением от рассказа я снова загорелся мыслью о том, что однажды ученые начнут исследовать эту область, чем существенно расширят возможности медицины.

– Чтобы закрыть тему здоровья, – снова заговорил старик, – скажу вот что: люди, которые верят в Бога и регулярно исполняют религиозные обряды, вне зависимости от вероисповедания в среднем живут на двадцать девять процентов дольше, чем атеисты.

– Знаете, меня уже ничего не удивляет!

– Как я говорил в прошлый раз, нельзя оценивать убеждения, можно только изучать их влияние на людей. В данном случае можно сделать следующий вывод: никто не может доказать, что Бог существует, но известно, что вера в него продлевает жизнь.

– Решено, в ближайшее воскресенье я иду в церковь!

– Думаю, от этого будет мало проку. Главное – вера, а не действия, хотя – и священнослужители прекрасно это знают – ритуалы поддерживают ее… Кстати, что это за медальон у вас на груди?

– Это? – спросил я, притрагиваясь к гугенотскому крестику на шее.

– Да.

– Мне дал его отец, когда еще был жив. Сказал, «на счастье». Я очень дорожу этим крестиком, это память о папе.

– Многие люди свято верят, что их амулет приносит счастье и ни за что не вышли бы из дома без него. Впрочем, я на их месте не стал бы экспериментировать…

Сегодня мне снова принесли липкое угощение. Увидев женщину с подносом, я натянуто улыбнулся и стал искать способ отказаться от еды, никого не обидев.

– Это очень мило с вашей стороны, но я не хочу злоупотреблять гостеприимством.

– Не беспокойтесь, нам очень приятно угощать вас, – ответила она, чем окончательно расстроила меня.

Пришлось согласиться.

– Спасибо, но я возьму совсем немного, я сегодня плотно позавтракал.

Одну тарелку она поставила передо мной, другую перед учителем Самтьянгом и исчезла. Заметив мое замешательство, старик широко улыбнулся. Видимо, ситуация развеселила его.

– Зачем вы снова соврали?

Мне не хотелось спорить и еще больше запутываться. К тому же я понимал, что его невозможно обмануть – этот человек видел меня насквозь.

– Боялся обидеть вас. Неловко было признаваться, что я не люблю вашу пищу и ненавижу есть по-балийски, а потом сидеть с липкими руками.

– Если вы так скажете, а я не пойму и оскорблюсь, это будет моя проблема.

– Что-о-о?!

– Людей обижает не то, что вы говорите, а то, как вы это делаете. Если сделать акцент на чувстве благодарности за заботу, никто не обидится. А если обидится, значит ваш собеседник слишком ранимый человек, а это уже его проблема, а не ваша.

– Думаю, я соврал еще и потому, что говорить правду сложнее.

– Вы заблуждаетесь. Обманывая, вы даете людям возможность обойти ваши аргументы – в результате приходится врать снова и снова. В конце концов все равно приходится делать то, чего хотели избежать, например есть нелюбимое блюдо. И вот вы уже вдвойне наказаны.

– Вдвойне?

– Да, потому что врать – это плохо, прежде всего для самого человека. Каждая ложь порождает негативную энергию, которая копится в вас. Попробуйте говорить правду: вот увидите, вам сразу станет гораздо легче.

Отличное слово «легче»! Звучит убедительно и многообещающе, особенно после того, как давишься клейкой, слишком сытной едой.

– Кстати, насчет правды. Я не выполнил вчерашнее задание и не стал подниматься на гору Скуво.

– Это неудивительно.

– Мне не хотелось, и я не стал это делать.

– Скажите, что вы чувствуете сейчас, говоря правду?

– Если честно, это очень приятно. Невероятное ощущение.

– Ну и хорошо. Остальные задания вы сделали?

– Да, я изложил на бумаге свое видение идеальной жизни и перечислил то, что мешает прийти к ней.

Я достал записи и зачитал описание жизни своей мечты. Старик внимательно слушал. Мне было приятно осознавать, что кто-то просто выслушивает мои фантазии, не комментируя, не пытаясь разубедить и предложить что-то более достойное, на его взгляд. Я повидал достаточно убийц желаний, людей, которые говорят: «На твоем месте я бы…», или, хуже того, доброхотов, предсказывающих негативные последствия того или иного решения: «Если сделаешь это…»

Я закончил. Немного помолчав, старик спросил:

– Откуда вы знаете, что это сделает вас счастливым?

– Чувствую. Я неоднократно представлял себе это, и всякий раз становилось легко и радостно. Когда я рисую в воображении картины такой жизни, то понимаю: это то, что мне нужно.

– А вы не боитесь лишиться чего-то важного, что у вас есть сегодня?

– Нет, нисколько.

– Отлично. Прежде чем приступить к деталям, я хотел бы узнать, почему, по вашему мнению, вы живете сейчас не так, как хотели бы. Как случилось, что ваша жизнь так сильно отличается от той, что вы представляете в мечтах?

– Во-первых, мне, в принципе, не везет. Чтобы все происходило так, как тебе хочется, нужно везение, а у меня с этим туго.

– Недавно вы утверждали, что не верите в Бога, – улыбнулся старик. – Зато как суеверны! Лично я не верю в удачу. Человеческая жизнь – это череда возможностей, только одни замечают их и используют, а другие – нет.

– Возможно…

– Не так давно в Европе, если меня не обманывает память, провели забавный эксперимент. В нем приняли участие две группы людей: «везунчики» и те, кто уверен, что удача обходит их стороной. Каждому выдали по газете и попросили за несколько минут сосчитать точное количество фотографий в ней. Посреди пятой страницы красовалась вставка, где крупным шрифтом было написано: «Можете дальше не считать, в газете сорок шесть фотографий».

«Везунчики» прекращали считать. Они закрывали газету и сообщали человеку, проводившему опрос:

«В газете сорок шесть фотографий».

Как думаете, что сделали те, кто мнил себя неудачником?

– Не знаю. Скорее всего, решили, что это ловушка, и продолжили считать, чтобы быть уверенными в правильности ответа.

– Нет. Эти люди действительно продолжили считать, но на вопрос, почему не воспользовались подсказкой, они удивленно спросили: «Подсказкой? Какой еще подсказкой?» Никто из них даже не заметил ее!

– Хм, интересно.

– Да. Уверен, вам подворачивается не меньше возможностей, чем всем остальным, вы просто не обращаете на них внимания.

– Возможно.

Я задумался, какие возможности упустил и как бы выглядела моя жизнь, заметь я их вовремя и воспользуйся.

– Ладно, давайте теперь поговорим о вашей мечте.

– Самое главное, я хочу работать на себя: открыть собственную студию свадебной фотографии.

– Отлично. Скажите, что вам мешает это сделать?

– Боюсь, я на такое не способен, хотя сам проект мне по душе.

– Откуда вы знаете, что не способны?

– Чувствую. Это не имеет ничего общего с моей профессией и нынешней работой. Думаю, это слишком серьезный шаг и мне вряд ли удастся сделать его.

– Если вы опираетесь исключительно на внутреннее ощущение, то не можете знать наверняка, является ли это объективной реальностью или убеждением, связывающим по рукам и ногам.

– Возможно.

– Знаете, в каком случае люди считают себя не способными сделать что-либо?

– Нет.

– Когда есть вопрос, который до конца не осознается, но нет ответа.

– Не понимаю.

– Приведу пример. Когда нет ответа на вопрос: «Как именно я буду реализовывать проект?», вы с большой долей вероятности скажете: «Я не способен взяться за него». А это и есть ограничивающее убеждение. Задам вопрос по-другому: что конкретно вы собираетесь сделать, чтобы реализовать проект?

– Не знаю.

– Вот видите! Пока не ответите на этот вопрос, у вас будет ощущение, что вы не способны реализовать мечту.

– Да, теперь понимаю.

– А чтобы ответить на него, достаточно задуматься о деталях. Пока вы смотрите на проект глобально, вы воспринимаете его как абстракцию, а ее, естественно, невозможно воплотить в жизнь.

– Вы правы, меня переполняют эмоции, но нет четкого плана действий. Когда я думаю о результате – радуюсь, а когда вспоминаю о том, что́ нужно для его достижения, – огорчаюсь.

– Так оно и есть. Чтобы проект стал реальностью, нужно составить точный список того, что нужно сделать, и отметить, что́ вы уже умеете, а чему предстоит научиться. Затем останется лишь обдумать, как именно приобрести необходимые умения.

– Мне придется освоить кучу вещей, о которых я не имею ни малейшего представления. Например, как управлять собственным предприятием и находить клиентов, ведь нужно заявить о себе и научиться продавать услуги. Проблема в том, что у меня нет ни времени, ни денег на соответствующее образование.

– Призовите на помощь фантазию! Чтобы чему-то научиться, не обязательно идти в университет или на курсы. Вот, например, кто из ваших знакомых обладает нужными знаниями и мог бы с вами поделиться ими?

– Мой начальник неплохо в этом разбирается, но я не смогу обратиться к нему за помощью.

– Хорошо, кто еще?

– Директор школы, где я преподавал раньше.

– Отлично, обратитесь к нему за советом.

– Не могу.

– Что вам мешает?

– Думаю, ничего не выйдет.

– Почему?

– Не знаю, не хочу докучать своими проблемами.

– Откуда вы знаете, что это будет ему неприятно? – спросил старик с таким удивлением, словно я объявил себя прорицателем, обладающим даром читать человеческие мысли.

– Вряд ли он станет тратить время на типа, который не приходится ему ни родственником, ни другом.

– Скажите, лично вы помогли бы человеку, спрашивающему совета относительно вашей профессии?

– Да, конечно!

Он заглянул мне в глаза и спросил с бесконечной нежностью в голосе:

– Чего же вы боитесь?

У меня снова возникло ощущение, что он попал в самую точку. Этот вопрос не требовал ответа. «Боитесь» – это слово отозвалось во мне эхом. Несколько секунд оно гудело в грудной клетке, как колокол, и его звуки проникали в самую глубину моего существа. И вот на поверхность всплыл ответ, в тот момент казавшийся очевидным.

– Боюсь отказа. Поэтому предпочитаю не рисковать.

Едва я представил, как бывший патрон пошлет меня с этой дурацкой просьбой, мне стало невыносимо стыдно.

– Знаете, в чем причина страха? Вы не разделяете человека и его желания. Если вашу просьбу не выполнили, это не значит, что вас не любят и не уважают.

– Может быть.

– С другой стороны, невозможно заранее знать, откажут вам или нет. Поэтому, только задав вопрос, вы сможете узнать правду.

– Наверное, мне не хватает мазохизма.

– Бо́льшая часть страхов – плод нашего воображения. Думаю, вы не осознаете, насколько важно уметь идти на контакт с людьми и просить помощи. Все, кто чего-либо достигает в жизни, умеют это делать.

– Может, у меня есть другие умения, которые компенсируют отсутствие…

– Нет, этому непременно нужно научиться. Если вы не сможете обращаться к людям за поддержкой, помощью, советом, ничего не получится. Прежде чем мы расстанемся, я дам вам одно очень полезное задание.

Я согласился, надеясь, что не придется взбираться на неприступную гору или переплывать кишащий акулами морской залив.

– Кстати, насчет проекта. У меня есть еще одна проблема.

– Я слушаю.

– В фотостудии невозможно работать в одиночку: когда ты на съемках, кто-то должен сидеть в офисе, принимать клиентов и отвечать на звонки. Значит, придется нанять одного-двух человек. Тут-то и начнутся сложности.

– Что вы имеете в виду?

– Мне кажется, я не умею управлять людьми.

– Откуда вы знаете? – спросил он с весельем в голосе.

– Как-то раз директору пришлось уехать на целый день. Он оставил меня главным на случай, если возникнут проблемы. И как назло, они тут же появились. Один из коллег-преподавателей заболел, и мне пришлось распределять его учеников по другим классам. Но в школе у всех свое расписание, а дети, которыми я занимался, должны были до определенного времени оставаться в своей аудитории. Некоторые преподаватели даже не слушали меня: просто отказались работать дополнительные часы, поскольку это не было запланировано. Пришлось вести переговоры со всеми по очереди – напрасно! День закончился кошмарно: все ученики сидели в моем классе, хотя места катастрофически не хватало. Некоторые даже плакали от обиды. На следующий день на лице директора читалось презрение. Тогда я и решил, что начальник из меня никакой.

– Вы всего однажды столкнулись со сложностями и решили, что не способны к такой работе?

– Это были не просто сложности, а настоящий провал!

– Не пытались попробовать еще раз?

– Я делал все, чтобы этого избежать.

– Вы когда-нибудь видели, как дети учатся ходить?

– Спасибо за сравнение.

– Мы очень многое можем перенять у детей. Посмотрите, как ребенок учится ходить. Думаете, у него сразу все получается? Вот он пытается встать и – оп! Падает. Это тяжелое разочарование, но он тут же пробует снова: поднимается и… опять падает! Прежде чем научиться нормально ходить, ребенок падает около двух тысяч раз.

Старик улыбнулся и добавил:

– Будь все дети такими, как вы, люди ходили бы на четвереньках.

– Вы хотите сказать, что я снова ограничил себе поле деятельности, сделав глобальный вывод из одной неудачи?

– Да. И потом, вам все же не обойтись без хорошего образования в области менеджмента.

– Я же говорил, что на это нужны деньги и время, а у меня нет ни того ни другого.

– Думаю, это не дороже, чем отпуск на Бали.

– Мне не хочется лишать себя каникул и выходных, для меня это святое.

– Вам решать, что в жизни важнее: осуществить мечту или каждый год ездить в отпуск, – сказал он нейтральным тоном, оставляя выбор за мной.

– Я хочу осуществить мечту, но мне будет тяжело без путешествий!

– Вы говорили, что, изменив жизнь, станете счастливым. Путешествия дают вам это ощущение?

– Это сильно сказано. Скорее так: они приносят мне удовольствие, и потом, я привык ездить по миру.

– Иногда приходится делать выбор, а значит, отказываться от вещей, которыми мы дорожим, в пользу того, без чего действительно не можем жить, – сказал он со своим обычным спокойствием.

– Ненавижу отказывать себе в чем-либо.

– Тот, кто не умеет отказываться от чего-то, не умеет делать выбор. А не делая выбор, человек живет не так, как ему хотелось бы.

Он сказал это очень по-доброму, с теплом в глазах. Раньше мне казалось, что, отказываясь от сложных решений, я облегчал себе жизнь – теперь мне вдруг стало ясно, что я просто становился еще более несчастлив.

– Поймите, – продолжил он, – я не убеждаю вас больше никогда не ездить в отпуск. Просто хочу, чтобы вы поняли: невозможно осуществить мечту всей своей жизни, не будучи готовым прилагать усилия и при необходимости идти на жертвы.

Здравая мысль, но ведь невозможно изменить себя усилием воли и в один миг обрести способность совершать поступки и приносить жертвы. Вполне возможно, некоторые люди наделены такими данными от рождения. К сожалению, это не мой случай…

– Найти свой путь в жизни и полностью реализоваться – все равно что подняться на высокую гору. Чем больше усилий прикладываешь для достижения цели, тем приятнее наблюдать за результатом. Но пока не начнешь, это не приходит в голову. Чем большей отдачи требует дело, тем острее потом радость и тем дольше она длится.

Я понял намек и был благодарен старику за то, что тот воздержался от явных комментариев по поводу невыполненного задания.

– Нужно найти способ, – пробормотал он, словно разговаривая сам с собой, – продемонстрировать вам, как соотносятся друг с другом выбор, усилие и жертва…

Мне очень повезло: не каждый день встречаешь человека, которому ты интересен настолько, что он ищет способ справиться с твоим нежеланием держать слово. И все ради чего? Чтобы я понял то, что должен понять!

– На сегодня, пожалуй, хватит, – заговорил он. – Вот задание на завтра: представьте свою жизнь через несколько месяцев. Вообразите, что научились всему, чего вам сейчас не хватает. Хочу, чтобы вы влезли в шкуру фотографа и потом рассказали, каково это.

– Хорошо.

– И еще кое-что. Я обещал придумать упражнение, которое избавит вас от страха просить у людей помощи и быть отвергнутым.

– Да.

– Мы увидимся завтра, а пока вы сделаете вот что. Езжайте в город, подходите к людям на улице с любыми, самыми глупыми просьбами, но все это с одной целью.

– Какой?

– Получить отказ.

– Что?

– Вы правильно поняли: сделайте все, чтобы люди, к которым обращаетесь, ответили отказом. Вы должны услышать от них четкое «нет». Чтобы они произнесли это слово. Главная задача – к завтрашнему дню собрать пять отказов.

– Это совсем не сложно.

– Тогда желаю хорошо провести время. Жду вас завтра утром, – сказал он, собираясь уходить.

– Я хотел кое-что сказать вам: в субботу я улетаю.

– Уже? А я рассчитывал встретиться еще раза три-четыре.

– Я приду завтра и в пятницу, но в субботу днем у меня самолет. Мы сможем встретиться утром перед отлетом?

– Боюсь, в субботу утром я буду занят.

– Жаль… Ужасно обидно!

– Если вы так хотите увидеться в субботу, поменяйте билет. Вернетесь домой на день позже, – сказал он так, словно речь шла о каком-то пустяке.

– Все не так просто. Чтобы поменять дату поездки, нужно заплатить довольно крупную сумму. К тому же в понедельник мне на работу, а полет такой долгий, что придется идти в школу прямо из аэропорта. Это очень тяжело.

– Завтра будет видно, нужно ли вас чему-то еще учить. Вполне возможно, субботняя встреча не понадобится.

13

Я внезапно осознал, как мало времени осталось до отъезда, и мне захотелось тут же приступить к делу. Последний разговор показал, что старик не случайно выбирал для меня именно такие задания, поэтому я решил приложить все усилия, чтобы как следует выполнить сегодняшние.

Я всегда ненавидел приставать к людям с просьбами, да и сейчас не горел энтузиазмом. Однако мне было любопытно, что это даст, ведь за словами и уроками целителя всегда что-то стояло.

Мне пришлось отправиться в Убуд – ближайшее место, где можно найти европейцев и американцев. Обращаться к балийцам было бессмысленно: эти люди не умеют говорить «нет».

С чего бы начать? Нужно формулировать просьбы так, чтобы наверняка напороться на отказ, сделать все, чтобы добиться того, чего я обычно всеми силами избегаю. Мне предстояло пять раз услышать слово «нет», почувствовать, как люди отталкивают меня. Гениально.

Был день, на центральной улице царило оживление. Прекрасно: в такой обстановке будет легче скрыть череду маленьких позоров.

– Такси! Такси! – окликали туристов балийцы.

Один из них обратился ко мне.

– У меня с собой нет денег, вы не могли бы отвезти меня в Куту бесплатно? – с улыбкой предложил я.

– Это будет стоить пятьдесят тысяч рупий, запла́тите на обратном пути.

– Мне нужно доехать бесплатно. У меня нет денег.

– Хорошо, двадцать тысяч.

– Нет, не могу.

– Ладно, поехали, о цене договоримся. Залезайте!

Я чувствовал себя все более неловко.

– Нет, спасибо, не надо.

– Ну, садитесь же!

– Нет, я передумал, мне не надо в Куту. До свидания.

Он посмотрел на меня с недоверчивой улыбкой, очевидно думая: «Странные они, эти западные люди».

Ну вот, ничего не вышло. Слово «нет» прозвучало пять раз, только его произнес я, а не мой собеседник! И кстати, почему мне пришло в голову обратиться к балийцу, хотя я знал, что это бесполезно? Наверное, хотел облегчить себе задачу: местные жители такие мягкие и добрые, с ними гораздо проще найти общий язык, чем с соотечественниками и прочими западными туристами. Пришлось признать очевидное: я так боялся получить отпор, что предпочел усложнить задачу, нежели посмотреть в лицо опасности. Ладно, надо взять себя в руки, справиться со страхом и, быстренько собрав пять отказов, вернуться на свой пустынный пляж.

Я огляделся. По узким тротуарам центральной улицы бесконечным потоком в разные стороны шли люди. Одни появлялись из галерей, другие заходили в красивые кафе, оформленные в постколониальном стиле специально ради западных туристов. Все передвигались, аккуратно огибая расставленные повсюду подношения божествам.

Нужно было рискнуть, попросить что угодно у первого встречного. И тут передо мной возникла толстая светловолосая американка в бирюзовой юбке и ярко-розовой блузке, с огромной грудью, вываливающейся из глубокого декольте. Она выходила из лавки мороженщика, держа в руке огромный рожок с шапкой сливочного мороженого.

– М-м-м, какая вкуснятина! – воскликнул я.

– Обалденное мороженое! – подтвердила она, посмотрев на меня светящимися от удовольствия глазами.

Ее пухлые губы, перемазанные холодным лакомством, тускло поблескивали.

– Можно попробовать? – заставил я себя спросить.

– Ох, какой вы хулиган! – ответила она, стреляя в меня глазами, в то время как ее губы расплывались в людоедской улыбке.

«Разрешить этому типу попробовать мороженое, которое я облизываю, – все равно что позволить ему поцеловать меня в губы», – читалось в ее глазах.

– Ну так что, да или нет?

– Конечно да, мой малыш, – ответила она, приближаясь и поедая меня взглядом.

– Да ладно, я же пошутил, – проговорил я, через силу улыбаясь.

– Не бойтесь, можете попробовать. Смелее!

– Нет, спасибо, это просто… просто шутка… до свидания, приятного аппетита!

Я трусливо сбежал, а американка осталась стоять посреди тротуара. Не понимая, что произошло, она сжимала рожок с мороженым и не замечала, как растаявшее лакомство стекает по ее одутловатым пальцам.

Еще одна неудача. Причем неприятно обеим сторонам. Щеки горели, я винил себя, что зря обидел человека. Я ускорил шаг и свернул в первую же улицу, отходившую влево. Некоторое время я брел по грунтовой дороге, приходя в себя после пережитого. Едва я стал размышлять над следующей просьбой, как мне бросились в глаза деревянные ворота с надписью «Pringga Juwita». Подойдя ближе, я заметил сквозь густую растительность несколько бунгало, спрятавшихся под деревьями. В этот момент в воротах показались двое туристов. Я подошел к ним:

– Простите, вы живете в этом отеле?

– Да.

– Дело в том, что я приехал с востока острова. Моя машина сломалась, а починят ее только завтра утром. У меня с собой нет денег, чтобы заплатить за комнату в отеле. Знаю, это совершенно неприличная просьба, но не могли бы вы приютить меня? Очень не хочется провести ночь на улице.

Они удивленно переглянулись, и один из них переспросил:

– Ваша машина сломалась?

– Да.

– А вы не попросили механика предоставить вам жилье?

– Нет.

– Балийцы – очень гостеприимные люди. Вполне возможно, механик оставит вас спать у себя или устроит у кого-нибудь из соседей. Я бы пригласил вас к себе, но у нас очень маленькая комната. Хотите, поговорю с портье? Мы живем здесь восемь дней, нас уже хорошо знают. Все номера заняты, но, может, он порекомендует кого-то, кто пустит переночевать друга их постояльцев.

– Нет, благодарю, я сам что-нибудь придумаю. Это очень мило с вашей стороны.

– Как хотите.

– В любом случае спасибо огромное.

– Удачи!

– Спасибо. До свидания.

Черт возьми, эти туристы не могли просто сказать «нет»?! Глядя, как они заворачивают за угол, я понял, что задача оказалась сложнее, чем я думал.

В этот момент из отеля вышел очередной турист. Я хотел было обратиться к нему, но меня остановила его чересчур изящная походка, узнаваемый стиль одежды, тонкие черты лица и серьга в ухе: я испугался, что уж он-то с удовольствием откликнется на просьбу…

Я вернулся на центральную улицу. Там было все так же оживленно. Нужно придумать настолько неприличную просьбу, чтобы люди отказали без всяких раздумий. Так… что же… что же это может быть… Придумал! Деньги. Конечно деньги. Как только речь заходит о них, люди тотчас напрягаются и не стесняются в выражениях.

Подойдя к дверям почты, я обратился к первому же, кто вышел оттуда. Женщина лет пятидесяти, коротко стриженные седые волосы, самоуверенный вид – из породы людей, кому ничего не стоит сказать «нет». Короче говоря, идеальный персонаж. Я практически влюбился в нее.

– Простите за беспокойство, дело в том, что мне срочно надо позвонить за границу, а денег с собой нет. Не могли бы вы дать мне пятьсот рупий? На почте есть телефон, я смогу оттуда позвонить.

– У вас срочный звонок? – властно переспросила она.

– Да.

– В какую страну?

Женщина испытующе смотрела мне в глаза.

– В США.

– Надолго?

Казалось, я попал на допрос в полицию.

– Да, минут пять, может, шесть.

– Пойдемте в мой отель, – приказала она. – Это здесь рядом. Там в холле есть телефон-автомат, я всегда звоню по карте и плачу сущие копейки. Можете поговорить три минуты, не больше. Я засеку время.

– Боюсь, этого не хватит. Мне нужно шесть минут, не меньше.

Я сам себя не узнавал. Даже не думал, что у меня хватит наглости сказать такое, к тому же даме, которая и так любезно предложила незнакомому мужчине проговорить три минуты по ее карточке.

– Уверена, вы успеете все сказать, – парировала она, увлекая меня за собой. – Заодно научитесь отделять главное от второстепенного, а это очень полезный навык.

Кажется, сегодня все решили учить меня жизни.

– Я просто… Не хочу доставлять вам неудобство, ведь из-за меня вам придется возвращаться в гостиницу. Я что-нибудь придумаю, не волнуйтесь.

– Мне не сложно, – уверенно заявила она, обгоняя и показывая мне дорогу.

– Вы наверняка сами много звоните, а я израсходую единицы на карточке.

– Прекратите говорить глупости. Я бы не предложила, будь это так сложно для меня.

Десять минут спустя я звонил на свой домашний номер и торопливо разговаривал с автоответчиком. Через пару минут я положил трубку.

– Вы были правы, двух минут оказалось более чем достаточно.

– Отлично! Все уладили? – спросила она тоном контролера.

– Да. Не знаю даже, как вас благодарить.

– В таком случае не благодарите!

– Ну… До свидания, хорошего отдыха!

– До свидания. И помните: в жизни надо уметь добиваться поставленной цели!

Женщина смотрела мне вслед. Когда через десять метров я обернулся, она все еще улыбалась, очевидно весьма довольная собой… и даже не догадываясь, что сделала совсем не то, на что я надеялся.

Удрученный неудачами, я нырнул в первое попавшееся кафе освежиться и восстановить силы. Если так пойдет и дальше, мне понадобится неделя, чтобы собрать эти самые пять «нет». Кошмар! Однако, едва переступив порог, я тут же забыл об усталости и растворился в атмосфере покоя и неги кафе «Йоги». Приглушенный свет, мягко падающий сквозь элегантные деревянные венецианские шторы, уютные кресла, низкие столики, негромкая музыка Шаабана Яхьи, переговаривающиеся вполголоса посетители – идеальное место, чтобы немного посидеть и собраться с духом. Я заказал холодный чай и опустился в кресло. Постепенно мое напряжение спало. На несколько секунд я закрыл глаза и беззвучно выдохнул: такое ощущение, что весь последний час я вообще не дышал и вот наконец свежий воздух приятно защекотал ноздри и ворвался в легкие, а мягкий аромат чая и благовоний успокоил душу. Я чувствовал, как радость разливается по телу и заполняет грудь. Некоторое время я сидел словно в невесомости, выкинув из головы все мысли.

Открыв глаза, я увидел на пуфе неподалеку молодую женщину. Вначале мне показалось, что это призрак. Я могу поклясться, что, когда я входил в кафе, ее там не было… а может, и была, только я не замечал ее, пока мозг не избавился от терзавшей его муки. Я смотрел сбоку и видел стройный силуэт и изящно выгнутую спину, длинные каштановые волосы, собранные в хвост, и точеный затылок. Поглощенная чтением книги, лежавшей на столике, правой рукой она машинально помешивала ложечкой дымящийся чай. Я долго смотрел на девушку, любуясь ее природной грацией. Наконец она прервала чтение и поднесла чашку к красивым пухлым губам, напоминавшим сочную клубнику. Аккуратно поставив чашку, она повернула голову в мою сторону и взглянула так, словно уже давно заметила мое присутствие и лишь ждала нужного момента, чтобы обратить на меня внимание. Наши глаза встретились и, казалось, целую вечность не могли оторваться друг от друга. Я был так заворожен ее взглядом, что даже не решался моргать. Было похоже, что дистанция между нами стремительно сокращается, как когда нажимаешь кнопку «зум» на фотоаппарате, а окружающая действительность теряет четкость и исчезает в тумане. Я чувствовал, что ее красота утягивает меня прочь от обыденной жизни. Музыка звучала где-то очень далеко и в то же время глубоко внутри меня. На лице молодой женщины не было ни тени улыбки, оно казалось абсолютно неподвижным. Лишь тонкие ноздри еле заметно раздувались, повинуясь ритму дыхания. Было бесполезно пытаться проникнуть в ее мысли, расшифровать этот взгляд. То, что мы переживали, находилось за гранью мыслей, языка и понимания. Ее душа заговорила с моей душой, и та ей ответила. Это касалось только наших душ, разум не понимал глубокого смысла этой встречи. Я ни к чему не стремился. Это уже был не я, а некто, шагнувший за пределы своего тела. Возможно, на несколько мгновений я попал в то измерение, где живые существа соединяются и разговаривают без слов.

Ощущение времени настолько исказилось, что потом я не мог сказать, сколько длилось видение. Наше безмолвное общение прервал официант, принесший счет и заговоривший со мной. Пока я отвечал, доставал деньги, платил, забирал сдачу… женщина исчезла. Пропала так же незаметно, как появилась. Я чувствовал, что искать, бежать за ней, спрашивать у людей, куда она направилась, бесполезно. Настичь, заговорить и познакомиться – значит перевести в материальную плоскость то, что мы пережили на духовном уровне. И потом, когда пытаешься приблизиться к совершенству, непременно портишь его, отдаляешься и в конце концов теряешь. А главное, невозможно построить отношения на одном восхищении. На этом вообще ничего не построишь. Жизнь – это все, что угодно, только не совершенство.

Некоторое время я сидел в кафе, забыв о задании. Затем вышел, битый час приставал к прохожим с разнообразными просьбами, вплоть до самых неприличных, но ни разу не столкнулся с ясным четким «нет». Одни выполняли просьбу частично, другие искали варианты, как мне помочь. День клонился к вечеру, и я был раздосадован неуспехом, хотя твердо решил довести дело до конца. И вот – о, счастье! – на углу я заметил человека, который должен был спасти мою честь и не дать ударить в грязь лицом перед целителем.

– Ханс! Ханс! – окликнул я его издалека. – Ханс, не одолжишь денег?

14

Я возвращался в бунгало, смакуя детали этой легкой победы. Впервые в жизни я обрадовался при виде того, как лицо человека мрачнеет, взгляд становится холодным, губы сжимаются, а брови сдвигаются к переносице, образуя над носом глубокую складку.

Казалось, я наблюдал это в замедленной съемке, такой замедленной, что можно было разглядеть каждую тысячную долю секунды, кадр за кадром, причем каждый я помню так, словно это случилось вчера. Открывается рот, и ровно в тот момент, когда язык отлипает от нёба, раздается сухой звук, разрезающий воздух, словно удар хлыста, и звучит то самое волшебное «нет», за которым я безуспешно гонялся весь день. Я бы хотел заснять эту сцену, чтобы потом бесконечно пересматривать ее.

Первым порывом было упасть на колени, воздев руки и устремив взгляд к небу, как делают теннисисты, забившие решающий мяч в турнире Большого Шлема. Или броситься Хансу на шею и горячо обнять, выражая искреннюю благодарность. Но я ограничился улыбкой и молчаливым взглядом. С нескрываемым удовольствием я ожидал услышать дурацкую отговорку или примитивное морализаторство. Когда я сказал, что это шутка и на самом деле мне не нужны его деньги, он натянуто засмеялся, явно чувствуя облегчение, но все еще не придя в себя после шока.

Ободренный первой победой, я тут же забил второй гол, позвонив в отделение туристического агентства в Куте и услышав решительное «нет» на вопрос, можно ли поменять билет на самолет, не доплачивая шестисот долларов. Еще ни разу я так не радовался плохой новости.

Все в том же приподнятом настроении я позвонил бывшему начальнику. Я забыл о разнице во времени и, кажется, разбудил его. Он говорил заспанным, немного тревожным голосом, что нормально для человека, которого выдернули из постели посреди ночи и который ждет ужасной новости, объясняющей звонок в такое неуместное время. Я с энтузиазмом рассказал о своем проекте, не обращая внимания на то, как странно выглядит мое возбуждение на фоне его сонного состояния. Однако он невозмутимо выслушал меня и на вопрос, согласен ли он уделить мне немного времени и дать пару-тройку советов, немедленно согласился. Наверное, он вздохнул с облегчением, узнав, что я не собираюсь сообщать о смерти его бабушки или теракте в его школе.

Два из пяти – вполне приличный результат для новичка. Я вернулся на пляж счастливый и довольный собой. Вечер я решил посвятить выполнению второго задания: представить себя фотографом и попробовать понять, нравится ли мне эта профессия.

Ночное купание стало восхитительным завершением изнуряющего, но удачного дня: я наконец расслабился, забыл обо всех переживаниях и просто наслаждался водной стихией.

15

– Ну что, легко было собрать пять отказов?

– Честно говоря, не очень.

Старик улыбнулся, усаживаясь на циновке в позе лотоса. Я смотрел на него, радуясь, что мы снова встретились. Мне нравилось его спокойное, невозмутимое лицо, лицо человека, который не ждет подарков от жизни, не стремится ничего достичь, не имеет никаких особенных желаний. Человек, которому достаточно того, что он живет и дарит другим это состояние, а уж они вольны подражать ему или нет.

– Те, кто боится встретить отказ, – продолжил он, – обычно не понимают, как редко такое случается. Этого, в принципе, сложно добиться. Люди склонны помогать другим: они не хотят никого разочаровывать и стараются сделать то, чего от них ожидают. Вам скажут «нет», только если вы этого ждете. Здесь работает тот самый механизм самовосприятия, с которым вы уже знакомы.

– Да, так оно и есть.

– Стоит только научиться просить помощи, как вам откроется новая вселенная. Жить означает взаимодействовать с миром, а не замыкаться на себе. Вступать в контакт с людьми – это всегда прекрасно.

Я вспомнил вчерашний разговор с Хансом. В конце концов, я неплохо провел время и готов был признать, что голландец больше достоин жалости, чем презрения.

– Думаю, вы правы.

– Итак, удалось ли вам представить себя тем, кем собираетесь стать?

– Я как раз об этом и хотел поговорить. У меня возникла одна проблема.

– Хорошо, что вы поняли это, прежде чем взялись за дело.

– Да уж.

– Так что за проблема?

– Когда я представляю себя фотографом, то есть творческим человеком, чувствую себя немного неловко.

– Что именно вас смущает? – спросил он доверительным тоном.

– Ну-у-у… Как бы сказать… Я родился в семье, где больше всего ценятся интеллектуальные профессии. Из-за родителей пришлось пойти в университет. У меня даже не было выбора. В нашей семье с уважением относятся к двум профессиям: ученый и преподаватель. Все остальные занятия считаются несерьезными. А уж фотограф…

– Они имеют право на свою точку зрения, а вы можете самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

– Конечно. И потом, в моем возрасте я не обязан отчитываться перед ними, но ведь мой поступок шокирует их! Боюсь, они расстроятся.

– А сейчас, зная, что профессия учителя не приносит вам удовольствия, они расстраиваются? Поддерживают вас?

– Не особо.

– Если они вас любят, как думаете, кого предпочтут видеть перед собой: несчастного преподавателя или счастливого фотографа?

– Ну, с такой точки зрения…

– Это единственно правильная точка зрения. Если любишь человека только за то, что он ведет себя соответственно твоим ожиданиям, это не любовь. Поэтому не надо бояться реакции ваших близких. Даже в любящей семье у каждого должна быть своя жизнь. Конечно, прежде чем что-то предпринять, хорошо бы подумать о том, как это отразится на них, но невозможно все время подстраиваться под чужие желания, а уж тем более думать, как другие оценят ваши действия. Каждый отвечает сам за себя. Вы не можете быть в ответе за других.

Старик был прав, но все же меня что-то смущало.

– Думаю, я тоже «болен» этими предрассудками. Хотя меня очень вдохновляет проект, я боюсь отказаться от карьеры преподавателя и стать вольным художником.

– Думаю, не стоит рассуждать в таких терминах. Вы не покидаете одну группу людей, чтобы присоединиться к другой, а просто реализуете мечту.

Я задумался. Меня, конечно, задели его слова, но ситуация все равно смущала. И похоже, он это чувствовал.

– Пойдемте, – сказал он, медленно поднимаясь.

Увидев, как он двигается, я впервые задумался о его преклонном возрасте, который обычно был незаметен, настолько спокойно и беспристрастно Самтьянг выражал свои мысли.

Я встал и последовал за ним. Обойдя несколько строений, притулившихся к хижине, он ступил на тропинку, вьющуюся среди густой растительности, скрывавшей границы сада. Несколько минут мы шли в тишине друг за другом, потом тропа расширилась, и я поравнялся с ним. Тут и там виднелись крохотные ухоженные огородики, возможно с лекарственными растениями, пестревшими микроскопическими желтыми и голубыми цветами. Затем мы погрузились в прохладный полумрак бамбуковой рощи. Вокруг возвышались гигантские стволы, от которых, казалось, исходило влажное дыхание. Внезапно мы вынырнули из леса и оказались на нависающем над долиной уступе. Я знал, что деревня расположена на холме, но даже не представлял, что в глубине сада открывается такой вид на долину, лежавшую на двести, а то и триста метров ниже. Этот головокружительный вид – а мы словно парили над бездной – контрастировал с садом, где из-за бурной растительности невозможно было разглядеть, что происходит на расстоянии двух метров. Мы сели рядом на уступ и несколько минут молчали, болтая ногами в пропасти и созерцая грандиозный пейзаж, на фоне которого я почувствовал себя крошечным и незначительным. Наконец старик прервал молчание. С обычной доброжелательностью и неторопливостью он проговорил:

– Что вы видите на этих рисовых плантациях?

– Группу работников, занятых в поле.

– Это не группа работников.

– Ну, группа крестьян, если вам так больше нравится.

– Это тоже неправильное выражение.

«Ну вот, теперь он играет словами», – подумал я.

– Знаете, сколько человек живет на Земле?

– Миллиардов шесть-семь.

– А знаете, сколько генов в каждом человеке?

– Хм… Несколько тысяч?

– Почти тридцать тысяч. И среди шести миллиардов людей нет даже двух человек с одинаковым набором генов. Даже двух! Вы представляете это себе? Шесть миллиардов человек, и все абсолютно разные!

– Да, каждый из нас уникален.

– Вот именно! И даже если некоторые занимаются одним и тем же делом, в одном месте, в один момент времени, их нельзя называть группой, потому что, сколько бы общего у них ни было в том, что касается работы, различий все равно будет существенно больше!

– Понимаю.

– Иногда мы принимаемся рассуждать в рамках категорий, считая, что все, кто принадлежит к одной категории, похожи друг на друга. А ведь на самом деле каждый из нескольких десятков человек, работающих на этом поле, имеет свои особенности, свою жизненную историю, свои вкусы. Больше половины живет в деревне, я их хорошо знаю. Они различаются хотя бы тем, почему взялись за эту работу: одному нравится вода, у другого просто нет выбора, третий пришел на плантацию, потому что здесь можно заработать чуть больше, чем на предыдущей работе, четвертый хочет помочь отцу, пятому нравится заботиться о растениях и смотреть, как они растут, шестой выращивает рис, потому что этим занимались все его предки, и ему даже не приходит в голову сменить род деятельности.

Объединяя людей в группы, не важно, по какому принципу, мы забываем о деталях, о ценности отдельных индивидов, чрезмерно упрощаем мир. Мы делим людей на рабочих, чиновников, ученых, крестьян, свободных художников, иммигрантов, буржуа, домохозяек и так далее и тому подобное. А потом мы строим теории, подтверждающие наши убеждения. Опасность этих умозаключений не только в том, что большая их часть не соответствует действительности: они заставляют людей изменять себе, подстраиваясь под них.

– Да, я понимаю.

– Нужно найти в себе силы отказаться от категорий и рассматривать каждого по отдельности, несмотря на то что все мы лишь часть одного целого – человечества и Вселенной.

Я посмотрел вдаль, на долину, тянущуюся на многие километры. Напротив, с другой стороны пропасти, вздымался еще один холм, можно даже сказать гора, почти такой же высоты, как тот, на котором мы сидели. Его словно разрезал надвое огромный каньон длиной несколько сотен метров, казавшийся продолжением долины. Часть облаков плыла под нами, другие висели над головой – создавалось впечатление, что мы парим меж двумя мирами. Нас постоянно овевал легкий ветерок, время от времени доносивший незнакомые запахи. Благодаря ему жара становилась терпимой и даже приятной.

– Ладно, вернемся к нашим баранам, – сказал он.

– Пожалуйста, нарисуйте мне барашка.

– Что?

– Ничего, я пошутил.

– Взявшись за проект, а вы наверняка это сделаете, раз так дорожите им, вы не перейдете из одной категории людей в другую, а останетесь самим собой. Просто раскроете свои таланты и будете жить так, как вам этого хочется.

– Да, надо мне не забывать об этом.

– Конечно.

– Знаете, я уже делился соображениями с парой знакомых, и, честно говоря, они слегка охладили мой пыл.

– Почему?

– Одна приятельница заявила, что это закрытая профессия и невозможно стать известным фотографом без дипломов и связей. Другой сказал, что у меня очень мало шансов на удачу: мол, нельзя взять и начать такого рода проект, не имея клиентской базы.

– Все, кто хочет чего-то достичь, сталкиваются с этой проблемой.

– То есть?

– Рассказывая людям о своем проекте, вы можете столкнуться с нейтральной реакцией, вас могут подбодрить или, наоборот, отреагировать отрицательно, заставив отказаться от своей идеи.

– Логично.

– Нужно держаться подальше от людей, которые, как вам кажется, могут расстроить вас и помешать реализовать задуманное. Не стоит делиться с ними планами.

– Да, но, с другой стороны, с ними полезно общаться, ведь они способны указать на сложности, которые вам самим не заметить.

– За советами обращайтесь к специалистам. Нельзя поверять свои планы тем, кто хочет заставить вас пойти на попятный ради удовлетворения своих психологических потребностей. Есть люди, которые чувствуют себя хорошо, когда вам плохо, и, следовательно, сделают все, лишь бы вам не стало лучше. Другим не хочется, чтобы вы осуществили свою мечту, ведь им не хватило смелости реализовать свою. Существует целая категория людей, которые любят, когда их близким плохо, – это дает им возможность прийти на помощь и самоутвердиться за их счет. Ваши проекты выбивают у них почву из-под ног, поэтому они готовы на все, лишь бы вы ничего не добились. Только не злитесь на них, это происходит неосознанно. Лучше просто не рассказывать им о своих планах, иначе они убьют вашу веру в себя. Помните, вчера мы говорили о ребенке, который учится ходить и никогда не падает духом, несмотря на бесконечные неудачи?

– Конечно помню.

– Знаете, почему он упорно пытается встать на ноги и в конце концов ему это удается? Потому что ни один родитель в мире не сомневается, что его ребенок научится ходить, и никто не отговаривает от все новых и новых попыток. Но когда он вырастет, найдется немало «доброжелателей», которые помешают ему реализовывать свои мечты.

– Это точно…

– Вот почему лучше держаться подальше от таких людей и не поверять им свои планы. Иначе станете одним из миллионов несчастных, которые живут не так, как им хотелось бы.

– Понимаю.

– Зато будет очень хорошо, если вы найдете в своем окружении кого-то, кто верит в вас.

– Кто верит в меня?

– Да. Когда вы ставите перед собой серьезную цель, например сменить профессию, вас неизбежно ждут взлеты и падения. То вы верите, что все получится и новое занятие приносит радость и удовлетворение, то вдруг сомневаетесь, теряете веру, чувствуете себя ни на что не способным, боитесь перемен и неизвестности. Если в такие моменты вы останетесь один, то с большой долей вероятности забросите свое начинание. Если же среди друзей и близких есть кто-то, кто верит в вас и в ваши способности и в общении дает это почувствовать, то все сомнения и страхи исчезнут, как по волшебству. Его вера станет заразительной. Она позволит сдвинуть горы, даст силы довести до конца начатое. Когда ощущаешь поддержку, чувствуешь себя в десять раз сильнее. Но поймите меня правильно: этот человек не должен помогать или давать советы. Он должен только верить. Впрочем, вы, наверное, удивитесь, сколько великих людей обязаны своей славой чьей-то поддержке.

– Не уверен, что у меня есть такие друзья.

– В таком случае вспомните кого-то из старших родственников или друга детства, и ничего страшного, если сейчас вы редко видитесь. Если и так никто не приходит в голову, подумайте о тех, кого уже нет с вами, но кто при жизни любил вас. Представьте себе этого человека и скажите:

«Сейчас он далеко, но он видит меня, ценит то, что я делаю, и верит в меня».

Едва начнете сомневаться, вспомните о нем и представьте, как он поддерживает и ободряет вас, потому что знает: все получится.

– Тогда пусть это будет бабушка. В ее взгляде всегда читалась радость и гордость за меня. Если я получал плохие оценки и родители делали выговор, она утешала:

«Ничего страшного, в следующий раз получишь хорошую оценку, я в этом уверена».

– Отличный пример. Знаете, есть люди, которых вера в Бога вдохновляет на решительные поступки. Наполеон всегда надеялся на свою счастливую звезду. Во время почти всех сражений, даже если они начинались неудачно, он знал, что она приведет его к победе. Это придавало ему сил и смелости, которые в результате оказывались решающими.

– В детстве у меня была подруга, которая обожала своего кота. Что бы ни случилось, она читала в его глазах поддержку и понимание. Ее родители были строгими, холодными людьми: когда она плакала, они даже не думали утешать ее. Тогда она шла к коту, гладила его и рассказывала о своих бедах. Он мурлыкал, глядя глубоким добрым взглядом, и возвращал ей веру в себя.

– Хороший пример. Часто животные очень привязаны к хозяину, в тяжелых ситуациях это поддерживает. Знаете, не так давно ученые стали изучать любовь и сделали необыкновенные открытия. В одном американском университете исследователи, выращивавшие в чашке Петри раковые клетки, пригласили в лабораторию студентов (надо сказать, в Соединенных Штатах молодые люди частенько играют роль подопытных кроликов). Их поставили вокруг чашки и попросили «послать импульс любви» раковым клеткам. После того как студенты выполнили задание, ученые замерили раковые клетки и обнаружили, что те уменьшились. Они не могли объяснить ни сам феномен, ни тем более каким образом студентам удалось «послать импульс любви», но результат был налицо: клетки уменьшились.

– Вот это да!

– Да, любовь способна на многое, а мы только начинаем изучать ее возможности. Однако большинство ученых не признают подобных экспериментов: они ненавидят открывать феномены, которым потом не могут найти объяснения. Впрочем, если поставить себя на их место, понимаешь, что это действительно неприятно.

Приближаясь к границе между жизнью и смертью, я все больше убеждаюсь, что любовь – это решение огромного количества проблем, с которыми люди сталкиваются в жизни. Звучит банально, но практически никто не применяет это на практике, ведь любить очень сложно.

– Скажем так, есть люди, к которым невозможно испытывать чувства. Иногда мне даже кажется, будто некоторые специально делают все, чтобы их случайно не полюбили.

– Есть злые люди, которые сами себя не любят. Другие невыносимы, потому что много страдали и теперь хотят отомстить за это миру. Третьих кто-то обманул, и с тех пор они выработали защитную реакцию в виде неприязненного отношения к окружающим. Четвертые разочаровались в людях настолько, что закрыли свое сердце: они решили, что будет легче, если никому не открываться. Встречаются эгоисты, уверенные, что весь мир подобен им и что, думая только о себе, можно стать счастливым. У всех этих людей есть нечто общее: если вы их полюбите, они очень удивятся, ведь ожидают этого меньше всего. Многие, кстати, вначале не поверят, настолько ненормальным чувством кажется им любовь. Но если вы будете настойчивы и сумеете продемонстрировать свои чувства, это может полностью изменить их видение мира и, возможно, отношения с вами.

– Вполне возможно, но не так-то просто строить отношения с такими людьми, да еще и испытывать при этом положительные эмоции.

– Будет проще, если вы осознаете одну вещь. Их всех кое-что объединяет: за каждым их поступком стоит положительное намерение. Любой свой поступок они считают лучшим из всех возможных в данной ситуации, если не единственным. Именно поэтому сами их действия часто заслуживают критики, но то, что стоит за ними, можно понять и объяснить.

Чтобы любить такого человека, надо отделить личность от ее проявлений. Попробуйте представить, что, несмотря на его отвратительное к вам отношение, в глубине души, так глубоко, что человек сам об этом не догадывается, спрятано нечто хорошее. Если найти и полюбить это хорошее, человек тоже заметит его и войдет с ним в контакт.

Знаете, любовь – это лучший способ изменить человека. Если упрекать его в содеянном, он будет стоять на своем и не станет прислушиваться к вашим аргументам. Чувствуя себя отверженным, он отвергнет и ваши идеи. Если же, наоборот, общаясь с ним, демонстрировать уверенность в том, что, несмотря на ужас сделанного или сказанного, в глубине души он остается хорошим человеком и руководствуется добрыми побуждениями, вы поможете ему расслабиться и услышать ваши слова. Это единственный способ помочь ему измениться.

– Напоминает историю, которую я услышал по радио несколько лет назад. Это произошло во Франции. Одна женщина шла домой, за ней увязался маньяк. Не успела она открыть дверь, как он набросился, затащил ее в квартиру и закрылся там с ней. Мужчина был вооружен. Понимая, что кричать бесполезно, она стала разговаривать с ним. Она делала все, чтобы беседа не прекращалась, чтобы он тоже высказывался. Потом женщина призналась, что это выбило его из колеи: он не ожидал от жертвы такого отношения. Она говорила и говорила, задавала вопросы, отвечала за него, кое-как пытаясь скрыть страх. В один момент, когда она уже почти отчаялась, ей пришла в голову спасительная мысль, она спросила: «Не понимаю, почему вы делаете такие вещи, вы ведь неплохой человек».

Впоследствии женщина рассказывала журналистам, что он разрыдался и, заливаясь слезами, поведал историю своей несчастной жизни, которую она слушала, с трудом скрывая ужас. В конце концов он ушел.

– Вы привели крайний случай, но люди действительно склонны вести себя в соответствии с нашим видением их, отождествлять себя с тем, как мы их воспринимаем. Нужно понимать, что у каждого есть свои достоинства и недостатки; те, на которых мы концентрируемся, со временем становятся все заметнее и внушительнее. Если сосредоточиться на положительных качествах человека, то, сколь бы ничтожно мало их ни было, они вскоре проявятся и будут расти и развиваться, пока не перевесят отрицательные. Поэтому так важно иметь в окружении людей, которые верят в вас, ваши умения и способности.

16

– Есть ли в проекте другие моменты, которые тяготят вас или рождают неприятные эмоции, когда вы представляете, что реализуете его?

– Да, есть еще один момент.

– Какой?

– В мечтах я представляю, что зарабатываю много денег и могу позволить себе купить дом с садом, хотя на самом деле мне неприятно об этом думать. Кажется, я не создан, чтобы зарабатывать, и в глубине души не очень-то этого и хочу. Но когда я думаю об этом, мне становится грустно.

– Наконец-то!

– Что?

– Я знал, что рано или поздно мы придем к этой теме.

– Почему?

– В отношении к деньгам отражаются все мечты, планы, страхи, желания, ненависть, ревность, комплексы неполноценности и превосходства и куча других вещей. Было бы странно, если бы мы не обсудили это.

– Я и не знал, что в одном маленьком слове кроется такая бездна чувств!

– Скажите, что именно тревожит вас, когда речь заходит о деньгах?

В его голосе звучала обычная доброжелательность, но я заметил небольшую усмешку, словно он уже столько раз обсуждал эту проблему, что не ожидал услышать ничего нового.

– Такое ощущение, будто я воспринимаю эту проблему двояко: одна часть меня хочет зарабатывать деньги, другая считает это занятие грязным и недостойным.

– Хм, значит, сложность в том, чтобы найти консенсус между двумя частями вашего существа?

– Забавная формулировка, но, в принципе, так оно и есть.

– Тогда для начала расскажите о той части вас, которая хочет зарабатывать деньги.

– Мне кажется, деньги дают некоторое ощущение свободы. Чем богаче человек, тем меньше он зависит от других, а значит, может спокойно распоряжаться своим временем и выбирать занятия, ни перед кем не отчитываясь.

– В этом есть доля правды. Что еще?

– Ну, я хочу жить в комфорте. Мне почему-то кажется, что проще быть счастливым, живя в красивом доме, в тихом спокойном пригороде, чем ютясь в мрачной квартирке окнами на север в шумном грязном районе.

– Нет ничего плохого в стремлении к материальному благополучию, оно действительно несколько облегчает существование. Комфорт, конечно, не является залогом счастья, но его отсутствие может иногда сильно подпортить жизнь.

– Это даже я понимаю.

– И все же я еще раз повторю: достаток не приносит счастья. Многие понимают это и иногда даже прилюдно высказывают эту мысль, а в глубине души надеются, что деньги изменят их жизнь. Они осуждают тех, кто кичится богатством, но их речи преисполнены зависти, потому что одна часть их существа завидует успешным людям, считая их более счастливыми. Это весьма распространенное убеждение, в том числе среди тех, кто всячески открещивается от него.

– Вполне возможно.

Я вспомнил одну приятельницу, которая так яростно критиковала богачей и тех, кто сосредоточен на материальных благах, что это выглядело несколько подозрительно. Она не могла равнодушно смотреть на их богатство, а значит, деньги пробуждали в ней определенные чувства, далеко не безобидные.

– Это убеждение делает людей несчастными, ведь из-за него приходится участвовать в бесконечной гонке. Желая обладать какой-то вещью, машиной, предметом одежды – не важно чем, мы убеждаем себя в том, что именно это сделает нас счастливыми. Мы страстно желаем заполучить объект своих мечтаний, постоянно думаем о нем, а купив его, моментально забываем, переключая внимание на другой, который – теперь-то уж точно – принесет счастье, едва окажется у нас в собственности. У этой гонки нет конца. Люди не понимают, что, даже если бы ездили на «феррари», жили в доме, как у голливудской звезды, и летали на частном самолете, все равно были бы недовольны и бредили, скажем, собственной яхтой. Конечно, те, кто даже не мечтает о «феррари», обижаются на такие слова и говорят, что просто хотят иметь немного больше денег, чем сейчас. Им нужен не дом в Голливуде, а чуть более просторная квартира. Они уверены, что, получив ее, успокоятся и не будут желать большего. Тут они ошибаются: о каком бы уровне достатка человек ни мечтал, едва достигнув его, он хочет залезть еще выше. Поэтому я и говорю, что у этой гонки нет ни конца ни края.

Его слова вызвали во мне особый отклик: я вспомнил, как в детстве отмечали Рождество. Задолго до праздника, умирая от нетерпения, я составлял письмо Санта-Клаусу со списком того, что мне хотелось получить в подарок. Целыми неделями я думал лишь об одном и не мог дождаться, когда же наконец буду обладать всеми этими сокровищами. В сочельник волнение достигало высшей точки: я не мог оторвать глаз от елки, представляя лежащую под ней гору коробок, которые завтра сделают меня счастливым. Я ложился спать с чувством, что эта ночь никогда не закончится, а проснувшись и взглянув на будильник, с радостью обнаруживал, что утро все же наступило. Великий день настал! Когда я открывал дверь в гостиную и обнаруживал под переливающейся огнями елкой гору ярких коробок, меня переполняла ни с чем не сравнимая радость. Я распаковывал их, задыхаясь от избытка чувств, и бо́льшую часть дня играл с полученными подарками, увиливая от участия в бесконечной семейной трапезе и скучных разговорах взрослых. Однако близился вечер, и моя радость постепенно затухала. Новые игрушки больше не вызывали во мне эйфории, и я уже с грустью вспоминал возбуждение, владевшее мной накануне. Мне хотелось вновь испытать его. Помню, однажды я признался себе, что мечты об игрушках приносят больше удовольствия, чем само обладание ими. Ожидание праздника было приятнее, чем сам праздник.

Я поведал об этом старику.

– Да, родители обманывают детей не тогда, когда говорят о Санта-Клаусе, а когда дают понять, что подарки приносят счастье.

Я смотрел на работающих в долине крестьян и задавался вопросом, существует ли у них традиция, когда раз в год пытаются осчастливить детей, заваливая их материальными благами.

– Вы рассказали о той части себя, которая хочет зарабатывать деньги, – продолжил он. – Опишите теперь вторую.

– Думаю, мне немного неприятна сама идея денег. Иногда накатывает ощущение, что в мире нет ничего стоящего, а деньги – это единственное, что волнует людей.

– Вы правы, происходит некоторый перекос. Очень жаль, ведь на самом деле деньги – прекрасное изобретение.

– Почему вы так думаете?

– Мы часто забываем, что изначально это был способ упростить процедуру обмена вещами, умениями, услугами, советами. До появления денег существовал бартер. Нуждаясь в чем-то, человек искал того, кому потребуется то, что он может предложить взамен. А это не так-то просто. Появление денег позволило оценить стоимость вещей и услуг: продав что-то одно, человек получал возможность спокойно приобрести другое. Здесь нет ничего плохого: чем больше распространялись деньги, тем больше происходило обменов между людьми и тем удобнее это становилось для всех.

– С такой точки зрения деньги – это просто сказка!

– Я нарисовал вам идеальную картину: дать другим приобрести то, что умеешь делать, а взамен получить деньги, позволяющие купить то, что производят другие. В такой ситуации люди использовали бы деньги, а не накапливали. Если бы все происходило в соответствии с этим принципом, безработицы бы не существовало, ведь количество услуг, которые люди могут оказать друг другу, поистине безгранично. Достаточно создать атмосферу, в которой людям приятно работать, и помогать им претворять в жизнь свои идеи.

– Но почему сегодня деньги считаются чем-то грязным?

– Чтобы понять это, надо учитывать две составляющие процесса: как мы их зарабатываем и как тратим. Деньги чисты, если мы зарабатываем их, применяя свои знания, вкладывая в работу частичку себя. Тогда они приносят удовлетворение. Но если человек идет на обман или наживается на своих коллегах и клиентах, чтобы разбогатеть, то рождается негативная энергия – шаманы зовут ее «Хуча». Она тянет вниз, засоряет ум и в конце концов делает несчастными жертву и преступника. У последнего складывается впечатление, что он чего-то достигает, хотя на деле лишь накапливает в себе «Хучу»: чем ее больше, тем призрачнее счастье. Когда человек стареет, это проявляется у него на лице, не важно, какое состояние он сколотил. Тот же, кто зарабатывает деньги, вкладывая в работу душу и уважительно относясь к другим, может одновременно обогатиться и стать счастливым.

Я вдруг вспомнил потрясающий роман Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея», где описывается злой человек, каждый отвратительный поступок которого накладывает отпечаток на картину с его изображением, в конце концов превращая юношу с портрета в урода.

– Вы говорили, что важно и то, как мы тратим деньги.

– Да, если мы используем заработанное, чтобы дать другим возможность раскрыть свои таланты и умения, то деньги производят положительную энергию. Если, напротив, ограничиваемся стяжательством, жизнь лишается смысла, а душа потихоньку черствеет. Оглянитесь, и вы увидите огромное количество людей, которые провели жизнь, накапливая деньги и ничего не отдавая миру взамен. Они постепенно отдаляются от всех, забывают, что такое настоящие человеческие отношения, они больше не способны проявлять искренний интерес, а уж тем более любить. И поверьте, когда человек приходит к такому состоянию, он не чувствует себя счастливым!

– Забавно: прилететь на край света, оказаться у духовного учителя и обсуждать деньги!

– На самом деле мы говорим не о деньгах.

– Как так?

– Мы говорим о преградах, которые вы возводите перед собой. А деньги – это лишь метафора ваших возможностей.

Я болтал ногами, любуясь открывающимся передо мной простором. Легкий теплый ветерок дразнил неземными запахами и шептал на ухо свои секреты.

– В конце концов, может, я и так зарабатываю достаточно и мне больше не нужно? Скажите, раз вы настолько хорошо понимаете, что такое деньги, почему до сих пор не разбогатели?

Он улыбнулся и проговорил:

– Я в этом не нуждаюсь.

– Тогда почему вы мне помогаете разобраться с отношением к деньгам?

– Возможно, чтобы освободиться от зависимости, вам сначала надо их заработать.

– А вдруг я уже освободился?

После короткой паузы старик сказал:

– Это не освобождение, а отречение.

Его слова попали мне в самое сердце. Такое впечатление, будто эхо его голоса отозвалось где-то в самой глубине моего существа.

Пришлось снова признать его правоту.

– Индуисты считают, что зарабатывать деньги – достойная цель, она соответствует одной из фаз человеческого существования. Нужно только стараться не увязать в этом и в определенный момент поставить перед собой другие задачи, чтобы жизнь обрела истинный смысл.

– Что это значит? – спросил я немного наивно.

– Это значит жить в соответствии со своими желаниями, действовать согласно убеждениям, вкладывать душу в то, что делаешь, быть в гармонии с собой и по возможности возвыситься над самим собой, посвятив жизнь другим, сделав что-то для человечества. Пусть это будет скромный вклад: птичье перышко, летящее по ветру, улыбка, подаренная миру.

– То есть нужно осознать свои желания.

– Да.

– А как понять, поступаешь ли ты в соответствии со своими принципами или нет?

– Всегда прислушивайтесь к ощущениям. Если то, что вы делаете, не соответствует внутренним убеждениям, вы почувствуете некоторую неловкость, легкую тревогу, чувство вины. Этот знак поможет вовремя задаться вопросом: а не противоречит ли мой поступок жизненным принципам? Есть и другой способ. Вечером, перед сном, спросите себя: могу ли я гордиться тем, что сделал сегодня? Это очень важно осознавать, даже если вы не совершили никаких подвигов. Человек не может развиваться и даже просто сохранять здоровье, если делает то, что противоречит его внутренним убеждениям.

– Забавно, что вы проводите параллель со здоровьем. Помню, будучи студентом, я подрабатывал летом в колл-центре страховой компании: обзванивал людей, предлагая им купить страховку. Начальство знало, что три четверти клиентов уже имеют ее, поскольку она входит в список услуг, предоставляемых держателям банковских карт. Но мне об этом строго-настрого запретили упоминать. Тем летом у меня впервые в жизни началась страшная экзема. Врач не мог найти причину, никакие лекарства не помогали, и в какой-то момент я перестал их принимать. Состояние только ухудшалось. В результате пришлось уйти с работы – стыдно было являться в офис в таком виде. А неделю спустя экзема прошла.

– Не берусь утверждать, но, возможно, ваше тело намекало, что, нарушая принципы уважения к людям, доверия и честности, вы действуете вразрез со своими убеждениями.

– И правда, для меня это самые важные в жизни вещи.

– Я вам верю.

– Вы говорили, что надо вкладывать частицу души в работу.

– Да, это один из ключей к счастью. Знаете, людям нравится бездельничать, но они достигают просветления только при требовательном отношении к себе. Дорога к счастью лежит через преодоление трудностей, сосредоточенность на своем деле и применение знаний на благо людей. Это одинаково верно для всех, независимо от профессии и уровня образования. А если наш труд приносит что-то другим, пусть даже немного и опосредованно, это делает нас еще счастливее.

В этот момент память перенесла меня на четыре года назад. Я был тогда в Марокко, в Марракеше. Наступил вечер, и я отправился прогуляться по площади Джаама-эль-Фна, которая в темноте напоминала иллюстрацию к восточной сказке. В многочисленных кафешках потрескивал огонь, везде жарилось мясо. Отблески пламени падали на толпу прохожих, выхватывая на пару секунд чьи-то лица и отбрасывая огромные тени. Запах жареных колбасок смешивался с ароматом дымящегося кускуса. Всюду сновали уличные торговцы. Некоторые предлагали кожаные изделия, только что изготовленные в лавке неподалеку и распространявшие резкий химический запах. Другие демонстрировали огромные медные блюда, украшенные изящной гравировкой: свет костров отражался в них, рассыпая золотые осколки по лицам, тюрбанам и джеллабам. Шум голосов смешивался с навязчивым грохотом тамбуринов и мелодичным напевом флейты заклинателей змей. Я шел, вытаращив глаза, зачарованный невероятной атмосферой, завороженный запахами, картинками и звуками. Внезапно меня окликнул худой улыбчивый человек лет пятидесяти, с выразительным лицом, потемневшим и сморщившимся от южного солнца. Он устроился на деревянном ящике, лежавшем прямо на земле. С одной стороны дымилась жаровня с мясом, с другой разложил свой товар торговец глиняными горшками. Я улыбнулся в ответ. Он пригласил меня сесть на стул: лишь только взглянув на него, я тут же понял, чем занимается этот человек. Чистильщик обуви. Лицо мое застыло; сам того не замечая, я весь напрягся. Я всегда чувствовал себя неловко, сталкиваясь с занятиями, которые, как мне казалось, унижают человеческое достоинство. Тяжелее всего было смириться с профессией чистильщика обуви, который вынужден работать не просто в присутствии клиента, а непосредственно с ним, перед ним. Особенно смущало меня его положение: клиент, восседающий на высоком табурете, и бедняга, скорчившийся на земле или вообще преклонивший колени. Я никогда не пользовался такого рода услугами.

Мужчина снова позвал меня и с той же ослепительной улыбкой настойчиво, но мягко пригласил сесть на стул. Очевидно, западный человек был для него идеальным клиентом, но это лишь усугубляло мою неловкость: я не хотел, чтобы его соотечественники созерцали американца, которому один из их собратьев чистит ботинки. Это казалось мне воплощением чванства, мерзким клише колониальной эпохи. Не знаю, почувствовал ли он мою неловкость или истолковал ее как нерешительность. А может, то, что я не прошел мимо, а обратил на него внимание, дало ему надежду убедить меня. Все так же улыбаясь, он встал и подошел ко мне. Не успел я сказать «нет», как он уже присел рядом и принялся ощупывать мои поношенные ботинки, тут же поставив диагноз и пообещав вернуть им молодость. А поскольку я не умею отказывать, то, несмотря на все свое нежелание, я, сам того не заметив, оказался на стуле, на который еще минуту назад смотрел с отвращением. Первое время я не осмеливался поднять глаза, боясь прочесть осуждение во взглядах прохожих. Но марокканец уже возился с моими ботинками. Схватив половинку лимона, он энергично потер ею потускневшую кожу. Я пребывал в таком состоянии, что меня уже ничто не могло удивить. Если бы он размазал по моей обуви банан, я бы и глазом не моргнул. Он работал старательно и с энтузиазмом, уверенно чередуя лимон и разные типы щеток. Издалека доносилась бесконечная заунывная мелодия флейты заклинателя змей. Я потихоньку расслаблялся. Мы перекинулись несколькими фразами. Он все так же сосредоточенно работал, с его лица не сходила счастливая улыбка. Выдавив черный крем, он старательно втер его старой тряпкой в кожу, затем натер ее до блеска ловкими движениями небольшой щетки. По мере того как ботинки возвращались к жизни, его улыбка становилась все более радостной, ослепительно-белые зубы сверкали на фоне темно-коричневой кожи. А когда ботинки стали такими же гладкими и сияющими, как в день покупки, глаза чистильщика загорелись от гордости. Я забыл о смущении, так заразительна была его радость. Внезапно я почувствовал, как близок и симпатичен мне этот человек, которого пятнадцать минут назад я даже не знал. Меня словно накрыло волной дружелюбия. Он назначил абсолютно адекватную цену, я отдал деньги, даже не думая торговаться. Повинуясь внезапному порыву, он угостил меня мятным чаем в небольшой металлической чашечке, чтобы разделить радость и продлить приятный момент общения. Внезапно я осознал нечто очевидное, болезненно очевидное. Я был в сто раз богаче, а моя профессия куда более уважаемой, но этот человек был гораздо счастливее. Он дышал счастьем, он излучал его.

От этого воспоминания четырехлетней давности на глаза навернулись слезы.

– Почему нужно преодолевать препятствия, чтобы стать счастливым? – спросил я.

– Сложности помогают сконцентрироваться, а это позволяет работать с душой и получать удовлетворение от результата. Иначе невозможно полностью раскрыться в своих поступках.

– Вы говорили, что жизнь пройдет не зря, если делать все в гармонии с самим собой. Но как понять, правильно ты поступаешь или нет?

– Представьте, что умрете сегодня вечером, но узнали об этом лишь неделю назад. Из всего, чем вы были заняты в эти дни, что бы вы оставили, а от чего отказались?

– Ого! Ну и вопрос!

– Да.

– Вообще-то, эта неделя оказалась особенной, учитывая наши встречи. Так что я бы почти все оставил как есть.

– Тогда возьмите последнюю неделю перед поездкой на Бали.

– Ну… скажем… э-э-э… наверное…

Прокручивая в голове день за днем, я пытался вспомнить каждый день и час и то, чем занимался в каждый конкретный момент. Я задавался вопросом, стал бы я тратить на это время, зная, что вот-вот умру. Через несколько минут я наконец проговорил:

– Думаю, из всего того, что я делал, я бы оставил треть дел, не больше.

– Вы хотите сказать, что отказались бы от семидесяти процентов того, что вы делали, зная, что через неделю вас не станет?

– Ну да.

– Это много. Очень много. Человек всегда совершает бессмысленные поступки, в этом нет ничего страшного, но не в таких масштабах. Вам нужно изменить пропорцию. Надо жить так, чтобы, узнав о скорой смерти, с уверенностью сказать: семьдесят процентов моих поступков были не напрасны. Это будет означать, что вы живете в гармонии с самим собой.

– Понимаю.

– Скоро вы заметите, что главное – не браться за самое сложное дело, а видеть смысл в своих деяниях.

– Отлично! Теоретически я согласен, но в жизни невозможно делать только то, что хочется.

– У нас всегда есть выбор.

– Нет, делай я только то, что хочется, меня тут же уволят.

– Значит, у вас есть выбор – работать или нет.

– Если меня выгонят, я рискую найти должность с меньшей зарплатой, а значит, не смогу платить за квартиру!

– Тогда перед вами встанет другой выбор: жить в старой квартире или найти другую, дешевле и, возможно, дальше от места службы.

– Мои родственники и друзья расстроятся, если я перееду и поселюсь далеко от них.

– Здесь вы тоже вольны выбирать: разочаровывать других или удовлетворять их желания.

– Ну, если так посмотреть…

– Я лишь хочу показать, что последнее слово за вами. Бывает, выбирать особо не из чего. Это самые тяжелые моменты, но они существуют, и, в конце концов, вам решать, как будет выглядеть ваша жизнь. От вас многое зависит, не забывайте об этом.

– Иногда мне кажется, что за меня все решают другие.

– Хотя на самом деле вы сами позволяете им это делать.

– И все же мне кажется, у других палитра возможностей гораздо шире, чем у меня.

– Чем старше и умнее мы становимся, тем больше ограничивающих убеждений отметаем и тем разнообразнее открывающиеся перед нами пути. У нас появляется выбор. А выбор – это свобода.

Созерцая бесконечное пространство перед собой, головокружительную даль без конца и края, я принялся мечтать о свободе. Мой взгляд блуждал вдоль линии горизонта, я глубоко вдыхал пьянящий воздух с ароматом бесконечности.

– Знаете, – заговорил мудрец, – невозможно быть счастливым, считая себя жертвой событий или других людей. Вы сами решаете, какой будет ваша жизнь, вне зависимости от того, какова она сейчас. Это очень важно осознать. На работе вы подчиненный, а в своей жизни начальник. Вы командуете. Вы хозяин своей судьбы.

– Да.

– Не бойтесь. Вот увидите, стоит только разрешить себе делать то, что не противоречит вашим убеждениям и позволяет применять знания и умения, как люди потянутся к вам. Двери сами откроются перед вами. Жить станет легче, и вы научитесь идти вперед без борьбы.

Мы довольно долго сидели молча. Когда он поднялся, я прервал молчание.

– Я позвонил в турфирму насчет авиабилета: чтобы его поменять, нужно доплатить довольно крупную сумму. Вы обещали сказать, нужна ли нам еще одна встреча.

– Думаю, вам осталось приобрести один бесценный опыт.

– Мы точно не сможем увидеться завтра утром?

– Нет.

– Извиняюсь за настойчивость, но не могли бы вы освободить немного времени, чтобы мне не пришлось менять билет?

– Нет.

Вот невезение! Передо мной стоял тяжелый выбор: отказаться от последней из встреч, приводивших меня в восторг и открывавших мне самого себя, или заплатить огромную сумму, чтобы перенести рейс?

– Что бы вы сделали на моем месте? Поменяли билет?

– Вам решать, – ответил он с довольной улыбкой.

Мой вопрошающий, растерянный взгляд встретился с его добрыми глазами, в которых, казалось, отражалась бесконечность.

Спокойным, медленным шагом он направился в сторону хижины. Я потерял его из виду, когда он вошел в бамбуковую рощу.

17

Шестьсот долларов! Почти половина стоимости билета! Тяжело выложить такую сумму. Это грозит серьезными неприятностями: у меня и так большой долг перед банком, теперь же он станет просто огромным. Да и отношения с банкиром, думаю, на время испортятся… К тому же если я полечу в воскресенье, то вернусь разбитый, за несколько часов до начала рабочего дня. Не самая радостная перспектива. С другой стороны, не часто выпадает возможность встретиться с таким человеком, как учитель Самтьянг. Но я не готов заплатить столько за одну беседу! Я не знал, что и делать. Передо мной стоял тяжелый выбор, и я терялся в сомнениях.

Я подъезжал к Убуду. Пора было принимать решение: ведь чтобы поменять билет, надо успеть в турагентство в Куте до закрытия. Нужный мне поворот приближался.

Еще немного помучившись, я решил взвесить все за и против, но даже это не помогло. Что ни выбери, будешь чувствовать себя и проигравшим, и выигравшим. Кошмар! Честно говоря, мне всегда тяжело давались такие решения. Ну не кидать же, в конце концов, монетку! После пяти дней размышлений и работы над собой я чувствовал, что обязан поступить осознанно.

В конце концов сознание шепнуло, что я как-нибудь выкручусь и найду способ погасить долг перед банком. Через полгода-год я уже не вспомню об этой бессмысленной трате. А из того, что расскажет целитель, я смогу извлекать уроки еще очень долго – может, даже всю жизнь. Доехав до перекрестка, я направился прямо на юг, в Куту. Как говорил Оскар Уайльд, безумства – единственные вещи, о которых никогда не жалеешь!

Я вспомнил слова премьер-министра Мексики, сказанные в период, когда его страна погрязла в долгах. Один из журналистов спросил, не снится ли ему в кошмарах эта ситуация, на что он ответил:

«Когда долг тысяча долларов, уснуть не можете вы, а когда сто миллиардов – ваш банкир».

Я пришел к заключению, что мои проблемы на этом фоне просто смехотворны.

Примерно за час я добрался до Куты. Мне не нравилось это место: для меня оно было чем угодно, только не Бали. Толпы туристов, преимущественно австралийских серферов, заполоняли улицы, ночью город превращался в огромную дискотеку. Невозможно было сделать и шагу без того, чтобы какой-нибудь яванец не предложил наркотики или проститутку. На выбор. В семидесятые Кута стала местом паломничества хиппи, в маршруте которых обязательно фигурировали три восточных города на букву «К»: Кута, Катманду, Кабул. В две тысячи втором на этом курорте, ставшем символом западной испорченности, «Аль-Каида» совершила один из самых кровавых терактов.

Дорога заняла больше времени, чем я планировал, и в городе я оказался только к вечеру. Турфирма закрывалась через десять минут. На большой скорости я свернул в узкую улочку с односторонним движением, где находился офис. К счастью, прямо напротив нужного здания я заметил свободное место. Поравнявшись с ним, я проехал немного вперед, чтобы затем сдать назад и припарковаться. Тут я заметил, что следовавшая за мной машина не остановилась, хотя мои намерения были очевидны: я не только заранее включил поворотник, но и слегка повернулся, как бы сообщая, что собираюсь припарковаться. И все же он увязался за мной, не давая возможности дать задний ход. Некоторое время я стоял слегка наискосок, мигая поворотником и словно сигнализируя о своих намерениях. Все напрасно, он не сдвинулся с места. Я опустил стекло и, высунувшись в окно, попросил немного отъехать, чтобы я припарковался. Дорога была пустая, и ему не составляло труда выполнить просьбу. К тому же я так отчаянно жестикулировал, что он не мог не понимать меня. Безуспешно! Это был мужчина лет пятидесяти, европеец или американец, с малиновым лицом, какое обычно бывает у блондинов, слишком много времени проводящих на солнце, и у алкоголиков. Этот скорее принадлежал ко второй категории и вел себя как все люди, не обладающие гибкостью ума и привыкшие стоять на своем. От него веяло дикой косностью, он выглядел таким же неповоротливым, как его машина, вставшая на якорь посреди улицы. Я снова принялся махать руками, убеждая его отъехать. Ноль внимания. Тупое выражение лица, неподвижное туловище, каменные руки и толстые кулаки, сжимающие руль, – все в его теле выражало одну мысль: «Не уступлю». Для него отъехать на два метра означало сдаться. В этом не было сомнений. Очевидно, в его жизни отношения с людьми регулировались исключительно законом силы. Должно быть, он считал, что откликнуться на просьбу – все равно что продемонстрировать свою слабость. Ну конечно! Он наверняка руководствовался одной идеей: «Надо уметь постоять за себя, нельзя уступать даже в мелочах!» В других обстоятельствах я бы посмеялся над ним, хотя люди, сталкивающиеся с ним ежедневно, вряд ли оценили бы мой юмор. Но турфирма закрывалась через пять минут. Выбора не оставалось: надо было припарковаться именно здесь, время на исходе. И тут в голове прозвучали слова старика: у нас всегда есть выбор. До меня вдруг дошло, что косность этого человека можно побороть лишь ответной косностью. Я бросил попытки убедить его, поставил машину на ручной тормоз и оставил посреди дороги, заблокировав проезд. Забежав в офис турфирмы, я протянул билет в тот момент, когда служащая уже выключала свет. Девушка застучала по клавиатуре, но вскоре непрерывный автомобильный гудок перекрыл щелканье клавиш. Я с легким волнением достал карту, молясь, чтобы банк не отклонил платеж. Операция длилась довольно долго, что казалось мне дурным знаком, но в конечном итоге система согласилась еще немного разорить меня.

Без денег, зато с новым билетом в кармане, я вернулся к машине. Тот тип уже сходил с ума от бешенства. Он, не прекращая, жал на клаксон и убрал руку только для того, чтобы вылить на меня поток ругательств. Моя ослепительная улыбка лишь удвоила его злость. Когда я тронулся, он поехал так близко, что казалось, еще чуть-чуть – и врежется в меня. Выглядело это нелепо. И тут я в полной мере понял то, что старик говорил о проблеме выбора. Больше всего в этом человеке меня поразило тотальное отсутствие гибкости, связанное с особенностями его личности. Он не мог ни отступить, ни подождать, ни начать переговоры – он всегда действовал только с позиции силы. Этот человек был не свободен. Мне бросилось в глаза, насколько он зациклен на своих убеждениях. Пару недель назад я бы сказал про себя: «Вот мудак!» Но сегодня я понимал, что искаженное восприятие действительности никак не связано с умственными качествами.

Я удивлялся тому, как точно стал истолковывать человеческое поведение, на которое раньше не обращал внимания из-за своей нетерпимости. Вдохновленный новыми умениями, я захотел понаблюдать за людьми и послушать разговоры, чтобы понять, какие убеждения руководят ими.

Я отправился на берег моря и сел за столик на террасе уютного кафе. Мой излюбленный способ отвлечься и забыть о финансовых проблемах – потратить деньги.

Заказав шоколадно-авокадовый коктейль – неожиданное, но невероятно вкусное сочетание, – я удобно устроился в кресле лицом к морю. Очевидно, там дул сильный ветер, потому что волны были больше, чем обычно. Вечернее солнце заливало берег теплым оранжевым светом, который так идет домам и человеческим лицам. Пляж и терраса кафе, где я сидел, представляли собой нечто вроде сообщающихся сосудов – чем меньше становилось народу на берегу, тем оживленнее выглядело заведение. Так приятно оказаться одному и в то же время в окружении людей, получать удовольствие от царящей вокруг атмосферы, никак не участвуя в ее создании.

За соседним столиком сидели двое. Хрупкая, довольно красивая девушка с каштановыми волосами, голубыми глазами и слегка обиженным выражением лица и молодой человек по имени Дик, очевидно, небольшого роста, достаточно коренастый, с массивным затылком и коротко стриженными волосами. Девушка рассказывала о китайском театре теней: она побывала там накануне и до сих пор находилась под сильным впечатлением. Ее собеседник внимательно слушал, хотя было очевидно, что какие-то тени, несмотря на все их изящество, не могли вызвать в нем эмоционального отклика. Но кто знает, может, его трогало что-то другое. Между ними явно еще ничего не было, но девушка – ее звали Дорис, – вероятно, испытывала к нему определенные чувства, в которых не осмеливалась признаться. Разделял ли он ее переживания – этого я не мог понять. Дик был типичным мачо, – глядя на таких, задаешься вопросом, входят ли чувства и эмоции в их «стартовый пакет». Я развлекался, представляя его пещерным человеком, который хватает за волосы подругу, чтобы затащить ее в постель.

За соседним столиком, прямо рядом с ними, развалился прыщавый выпендрежный подросток-серфер. Он попивал виски-колу, с интересом рассматривая Дорис, хотя, казалось, его внимание могла привлечь абсолютно любая девушка. Так же как и я, он спокойно мог слышать разговор Дика и Дорис.

Через четверть часа к ним присоединилась еще одна девушка их возраста. Она привела с собой человека, которого они, очевидно, раньше не видели.

– Привет, Кейт! – поздоровался Дик.

– Привет, Дик! Привет, Дорис!

Я тут же почувствовал, как Дорис незаметно напряглась: ее явно огорчил приход Кейт. Вне всяких сомнений, эта девушка ей не нравилась. Интересно, что вообще заставляло их общаться друг с другом?

Кейт с ее черными волосами и провокационным поведением нельзя было назвать красивой, но выглядела она очень сексуально: слишком высокие каблуки для пляжа, мини-юбка и выпирающая из декольте грудь, которая благодаря эффекту Wonderbra казалась больше, чем на самом деле. Серфер за соседним столиком не мог отвести глаз от ее выреза. Разговаривая, она все время улыбалась, изображая клевую девчонку, которая везде чувствует себя как дома и не упускает момента покрасоваться.

– Что-то я припозднилась, простите. Переодевалась после пляжа и никак не могла найти одежду. Трусики вообще непонятно куда подевались.

Очевидно, задавшись целью узнать, нашла она их или нет, подросток перевел взгляд с декольте на мини-юбку и смотрел на нее не отрываясь, в надежде получить ответ на вопрос. Дорис вывели из себя эти слова, но Кейт была довольна собой.

– Это Дженц, мы познакомились на пляже. Представляете, какое совпадение, мы оба курим ментоловый «Мальборо-лайт»! – воскликнула Кейт.

Дженц, тощий молодой человек с впалыми щеками и приветливой улыбкой, представился как уроженец Дании, «маленькой европейской страны». Из-за огромной лысины ему пришлось сбрить все оставшиеся волосы, умело скрыв свой недостаток. Зато он мог гордиться густой темно-русой бородой. Казалось, он пытается компенсировать недостаточность волосяного покрова на голове его обилием на лице. Датчанин говорил так тихо, что приходилось вслушиваться, чтобы разобрать слова. На все вопросы он отвечал со скромностью, граничащей с самоуничижением, будто извиняясь, что вторгся на чужую территорию. Дик смотрел на него, нахмурившись и словно недоумевая, к какому виду живых существ тот принадлежит. Ему, наверное, казалось ненормальным, что мужчина может быть таким неприметным. Дженц так боялся конфликтов, что в компании делался практически незаметным, поэтому через пять минут все благополучно забыли о его присутствии.

С чем связано подобное поведение? Что стояло за ним? Может, Дженц руководствовался принципом: «Будь маленьким и неприметным, и никто не причинит тебе вреда»? В таком случае Дик придерживался противоположной точки зрения: «Будь сильным, и все тебя зауважают!»

Дженц поедал глазами Кейт, которая ни разу не взглянула на него с тех пор, как представила остальным. Зачем вообще она притащила его в кафе? Чтобы доставить себе удовольствие и похвастаться восхищенным поклонником, продемонстрировав свою привлекательность? Или чтобы подразнить Дика? Она ведь делала все, лишь бы привлечь его внимание. Видимо, Дорис тоже это ощущала – время от времени в ее и без того раздраженном взгляде вспыхивала ненависть.

Подошел бармен.

– Мне «Голубую лагуну», – заказала Кейт.

– Воду с газом, – сказала Дорис.

– Что будешь пить? – спросил Дик Дженца.

– Мне все равно.

– Давай решай.

– То же, что и ты.

– Два пива, – бросил Дик.

Он отлично провел день.

– Сегодня были охрененные волны, просто кайф. Наконец-то нормальное море!

– Это так прекрасно, наблюдать за бушующей стихией, – отозвалась Дорис.

– Да, действительно, – вставил Дженц.

– А я сегодня чуть не умерла, – простонала Кейт. – Ко мне весь день приставали два типа. Просто достали, никак не могла избавиться от них.

– Займись серфингом, – предложил Дик. – В море парни смотрят только на волны.

– Только не это! Серферы постоянно падают, а если я упаду, обязательно ударюсь грудью.

Подросток за соседним столиком снова перевел взгляд от мини-юбки к декольте.

Тут Дорис сдалась. Она, очевидно, была чрезмерно чувствительной и принадлежала к числу девушек, которые хотят, чтобы их любили такими, какие они есть. Это чувство у них очень сильно, они даже не пытаются понравиться, ведь иначе их будут любить за то, что они делают, а это неправильно.

– Знаете, почему мужчины кончают рывками? – бросила Кейт.

Повисла неловкая, полная ожидания тишина.

Дика, очевидно, заинтересовал вопрос, и он с нетерпением ждал ответа. На лице Дорис читалось отвращение к такой вульгарности. Дженц блаженно улыбался.

– Чтобы женщине было удобнее глотать, – проговорила Кейт, глядя прямо в глаза Дику.

Дженц глупо засмеялся. Дик захохотал. Ошеломленная Дорис молчала.

Серфер не мог прийти в себя: он даже не думал, что в мире существуют такие девушки, и теперь смотрел на Кейт, разинув рот. Он наверняка считал, что в постели она настоящая секс-бомба. Честно говоря, я не был в этом уверен: казалось, ее больше волнует впечатление, которое она производит на мужчин, чем они сами.

Зачем она провоцировала их, отпуская при всех непристойные шутки? Чего добивалась этим? Как воспринимала себя и окружающих? Очевидно, ею двигала потребность нравиться, вызывать у других желание. Скорее всего, она думала нечто вроде: «Я соблазняю, следовательно, я существую» или «Я чего-то стою, только если нравлюсь мужчинам». Чувствовалось, что ее агрессивная раскрепощенность, не есть осознанный выбор. Бедняжка находилась в плену у своих потаенных желаний.

Я решил послушать разговоры, чтобы развлечься, угадывая, что движет людьми, но чем дольше сидел в кафе, тем грустнее мне становилось: я видел, как они несвободны. И это вовсе не было делом рук страшного диктатора, все дело в человеческом представлении о себе, о других и о мире вообще.

Вот мамы и папы играют на пляже с детьми. Понаблюдав за ними некоторое время, я очень удивился: многие взрослые подталкивали своих отпрысков к соревнованию с другими детьми. Им было недостаточно детских успехов, они хотели, чтобы их чадо победило товарищей по играм, став лучше всех. Какие убеждения движут этими людьми? «Человек чего-то стоит, только если он победитель»? «Результат имеет значение, только если он лучше, чем у соседа»? Я склонялся к мысли, что соревноваться стоит только с самим собой. Преодолеть себя, а не победить всех остальных. Старик сказал: нельзя оценивать убеждения, можно лишь изучать их последствия. Каковы они здесь? Поощрить ребенка? Конечно. Развить в нем желание расти и идти вперед. Но как это влияет на его отношение к людям? Можно ли дружить и любить, если постоянно сравниваешь себя с другими? И как будет относиться к людям такой ребенок, когда вырастет? Наверняка его будет раздирать между комплексом неполноценности и превосходства, равнодушием и чрезмерной почтительностью, жалостью и завистью. Мамы и папы даже не задумывались о том, что эти уроки определят дальнейшую жизнь их отпрысков в социуме. На их поведении, желаниях и эмоциях будет лежать печать родительских убеждений, которые они, дети, переняли не задумываясь, в силу возраста.

Кстати, как родители пришли к таким убеждениям? Может, тоже переняли когда-то от старших или, столкнувшись с более агрессивными людьми, почувствовали себя униженными и теперь растили маленьких победителей? В таком случае в чем состоял их выбор? Не получилось ли так, что они просто переняли модель поведения обидчика?..

За столик неподалеку сели двое. Господин-«всезнайка» разговаривал с женщиной, которая ловко делала вид, что восхищается его эрудицией, хотя, очевидно, умирала от скуки, слушая бесконечные разглагольствования. О чем бы ни зашла речь, ему непременно нужно было продемонстрировать свою ученость. А когда женщина открывала рот, что случалось нечасто из-за его разговорчивости, он обязательно ловил ее на ошибках. Я задавался вопросом, кто из них больше достоин жалости. Мужчиной, казалось, двигало непреодолимое желание поделиться знаниями, это было для него жизненно важно. Вероятно, он считал ум своим главным достоинством, а может, просто боялся прослыть идиотом и невеждой. Или думал, что его никто не полюбит, если он не продемонстрирует свою образованность, и поэтому, общаясь с женщиной, строил беседу соответствующим образом.

Всех этих людей объединяла невероятная зашоренность. Они крепко держались за свои убеждения, диктовавшие им манеру поведения. Я все четче осознавал это. Достаточно было понаблюдать несколько минут за незнакомым человеком, и мне открывались его глубинные проблемы и страхи.

Я чувствовал себя Дэвидом Винсентом из сериала «Захватчики». Он определял вездесущих пришельцев, захвативших планету, по негнущемуся мизинцу, а мне всюду виделись управляющие людьми предрассудки.

18

Я сел в машину довольный, что уезжаю из Куты, подальше от ее баров и раздутой репутации. В бунгало я вернулся уже ночью. Было тепло, и традиционное купание показалось божественным.

Утро субботы тянулось бесконечно. Я коротал время на пляже, сидя в тени пальмы и наблюдая за редкими рыбаками, проходившими по берегу. Мне не терпелось отправиться к учителю Самтьянгу и приобрести «бесценный опыт», о котором он говорил. Честно говоря, не верилось, что эта встреча последняя, так привык я к неспешным беседам, каждая из них открывала мне столько нового о самом себе.

Интересно, с чего это я решил поехать к целителю? Как так вышло, что я случайно услышал о нем и отправился на встречу, абсолютно не нуждаясь в его помощи? Забавная штука жизнь: иногда самые незначительные происшествия, оказывается, в корне меняют ваше существование. А потом, долгие годы спустя, задумываешься о том, что было бы, прими ты тогда не одно решение, а другое… Сколько возможностей я упустил, сам того не замечая? Сколько раз на тысячах крошечных развилок, которые и есть наша жизнь, я выбирал неправильный путь вместо того, что ведет к счастью и гармонии?

В полдень я наскоро перекусил и отправился к целителю, чтобы иметь больше времени в запасе на разговор. Желание извлечь максимум пользы из встречи объяснялось не только тем, что она была последней, но и ценой, которую я за нее заплатил. По случайному стечению обстоятельств я подъехал к хижине в ту минуту, когда мой самолет должен был оторваться от земли. Сад выглядел точно так же, как в первое посещение: простой и красивый, благоухающий экзотическими цветами. Я подошел ближе и вначале никого не увидел. Хижина, где обычно проходили наши встречи, пустовала. Ни звука. Я подумал, что пришел слишком рано. Обойдя строение вокруг и так никого не увидев, я уселся на невысокую ограду у входа и стал ждать. Тишину нарушал лишь шелест листьев и знакомый крик геккона, который, скорее всего, прятался под крышей. От этого спокойствия у меня стало легко-легко на душе, и я впервые подумал, что, возможно, не создан для жизни в большом городе. Прошло минут двадцать, не меньше, прежде чем появилась знакомая мне молодая женщина. Я направился к ней, но она опередила мой вопрос:

– Учитель Самтьянг сегодня занят.

– Да, я знаю, что он был занят утром, но мы договорились встретиться днем. Очевидно, он не говорил вам. Не могли бы вы предупредить его о моем приходе?

– Его нет дома.

– Значит, он опаздывает. Подожду в хижине, – сказал я, порываясь пройти внутрь.

– Он сегодня не придет. Уходя, он сказал, что будет завтра.

– Вы, наверное, ошибаетесь, – настаивал я. – Уверяю вас, мы договорились о встрече, он не мог забыть.

– Он не забыл, но его нет. Вы не сможете увидеться с ним.

Женщина говорила со своим обычным спокойствием, словно не замечая моего смятения.

– Что значит «не забыл»?

Я начинал злиться.

– Он сказал, что вы придете сегодня во второй половине дня.

– Что за ерунда? – взорвался я. – Я же по его просьбе поменял билет на самолет. Мне нужно увидеть его. Где он?

– Не знаю.

Уму непостижимо! Это напоминало мне страшный сон.

– Он ничего не просил передать мне?

– Вы разве не нашли записку, которую он вам оставил?

– Где?

– В хижине.

Я помчался вовнутрь, раздосадованный происходящим. Зачем он так поступил? Он ведь знал, чего мне стоило поменять билет. Чем объяснить такое поведение?

Записка лежала на сундуке из камфарного дерева. Сложенный вчетверо бледно-желтый лист бумаги. Я бросился к нему и, развернув, увидел знакомый изящный почерк:

Разочарование, смятение, может, даже злость, которую вы ощущаете сейчас, начиная читать мое послание, сопутствуют совершающейся в вас перемене. Вы становитесь новым человеком, который больше не нуждается во мне, чтобы развиваться.

Приняв решение прийти сегодня, вы приобрели бесценный опыт, развив в себе качество, которого до сегодняшнего дня вам не хватало, – умение сделать выбор, а значит, пожертвовать чем-то, чтобы сделать первый шаг в нужном вам направлении. Теперь, когда вы умеете это делать, исчезло последнее препятствие, мешавшее вам действовать. Отныне вы обладаете силой, которая будет с вами всю жизнь. Чтобы вступить на дорогу, ведущую к счастью, иногда приходится отказываться от легких решений и следовать за своими глубинными потребностями.

Счастливого пути,

Самтьянг.

Я довольно долго стоял молча.

Гнев сменился изумлением, изумление сомнением, сомнение пониманием, понимание принятием, принятие признательностью, признательность восхищением.

Учитель не испугался предложить мне тяжелое испытание, зная, что я рассержусь и, может, даже не прощу его. Но он пошел на это, зная, что для развития недостаточно понимать или даже быть адептом учения – нужно пережить сильное потрясение, что он и заставил меня сделать.

Кроме того, он специально отнял у меня возможность попрощаться и выразить благодарность, тем самым еще раз напомнив о своем учении и сделав послание более искренним. Вот что такое настоящее искусство.

Я стоял, в последний раз проникаясь особенной атмосферой этого удивительного места. Потом руки сами потянулись к шее: я снял цепочку с гугенотским крестиком и аккуратно положил ее в ту самую коробочку на этажерке.

19

Я сел в машину, заехал в деревню купить еды и помчался на север острова. Полчаса спустя, припарковав машину, я тщательно завязал шнурки, надел рюкзак и пошел по тропинке. Солнце пекло нещадно. Через несколько минут у меня на лбу выступили капли пота. Я поднял голову, прикрывая ладонью глаза: гора Скуво возвышалась надо мной, как прекрасный неподвижный великан.

Подъем занял около четырех часов. Целых четыре часа усилий, если не сказать мучений. Иногда тропа круто взбиралась вверх, и я задыхался от усталости, иногда вилась по довольно пологому склону, и я приходил в себя, наслаждаясь насыщенным запахом тропических деревьев с неизвестными мне названиями. Чем выше я поднимался, тем более впечатляющий вид открывался передо мной.

Я добрался до вершины измотанный и опустошенный, но необычайно довольный собой. Мне удалось победить лень и, собрав волю в кулак, осуществить задуманное. Теперь, стоя на вершине Скуво, как капитан на носу корабля, я чувствовал себя всемогущим. Внизу простирались километры полей, рисовых плантаций и лесов, в ушах свистел ветер, опьяняя ароматом приключений.

Начиналась новая жизнь, МОЯ жизнь, в которой я буду взвешивать различные варианты, выбирать и решать, чего хочу. Прощайте, сомнения, нерешительность, боязнь оценок, страх не справиться с делом или не заслужить чьей-то похвалы. Отныне я буду проживать каждое мгновение осознанно, в согласии с собой и своими ценностями. Я останусь альтруистом, помня о том, что главный мой дар людям – это моя внутренняя гармония. Я буду принимать сложности как ниспосланные мне испытания, подарки судьбы, необходимые для дальнейшего развития. Отныне я буду не жертвой событий, а актером в игре, правила которой открываются постепенно, а финал всегда скрыт завесой тайны.

Спустился я быстро и уже внизу сделал небольшой крюк, чтобы отдохнуть на берегу озера, лежащего у подножия горы и словно сторожившего храм богини Воды. Волшебное место неслыханной красоты. Солнце вскоре село в пустынное озеро, и сцена приобрела фантасмагорическое звучание: бесконечная темная гладь, на которую падает гигантская тень горы Скуво. Ни одного дома. Ни души. Полная тишина. Лишь черная пагода, явственно выделяющаяся на фоне воды, как в китайском театре теней. Я долго сидел, впитывая в себя безмятежность места, проникаясь его спокойствием и красотой.

Домой я возвращался в кромешной тьме, внимательно вглядываясь в дорогу, чтобы не столкнуться с одной из многочисленных машин, едущих с незажженными фарами. Я вернулся уставший телом, но с легкой душой, и сразу отправился на берег моря. Вышедшая из-за облаков луна освещала пляж спокойным светом. Никого. Рыбаки давно ушли домой.

Полностью раздевшись, я вошел в теплую воду и поплыл в тишине, расслабленный и спокойный, чувствуя, как море омывает мое тело. Казалось, я сам стал волной, мерно покачивающейся и растворяющейся в океане. Набрав в легкие воздуха, я нырнул, медленно погрузился на дно и нащупал камень потяжелее. Его вес удерживал меня на месте, не давая ни всплыть на поверхность, ни опуститься на дно. Подтянув колени к груди, я парил в теплой нежной воде. Я провел довольно много времени в этой странной невесомости, слушая, как мягко и глухо волны ударяются о берег, словно успокаивающее биение земного пульса.

20

Проснулся я на берегу, когда солнце уже взошло. Я даже не помнил, как заснул. Я подумал было, что волны вынесли меня во время ночного купания, но нет, я был одет, значит вышел из воды сам. Поднявшись с песка, я потянулся и вдохнул полной грудью морской воздух. Этим утром я словно заново родился.

Пиро́ги рыбаков уже плыли к берегу, освещаемые низкими лучами утреннего солнца. Я сделал несколько шагов по мокрому песку. Волны, мягко шелестя, тут же смывали отпечатки моих ног. На горизонте плыл пароход, везя на борту сотни пассажиров к берегам Сулавеси, Явы или Борнео.

Я заметил на берегу девочку лет пяти-шести, наверное, ребенка одного из редких туристов, решивших отдохнуть на этом безлюдном пляже. Она что-то усердно рисовала палочкой на песке. Я подошел к ней. Увидев меня, она на секунду оторвалась от своего занятия и улыбнулась мне.

– Что это?

– Пароход, что же еще? – ответила она обиженно, продолжая рисовать.

– Тебе нравятся корабли?

– Да. Раньше я хотела стать капитаном корабля.

– А потом передумала?

– Да, слишком сложно для меня, – грустно произнесла она.

– Откуда ты знаешь?

– Дедушка сказал. А еще он говорил, что капитаном корабля может быть только мальчик.

Она прорисовывала детали парохода с таким грустным видом, что мне стало ее жалко.

– Как тебя зовут?

– Энди.

– Послушай меня, Энди.

Она положила палочку и повернулась ко мне. Я опустился на колени, чтобы быть одного роста с ней.

– Я уверен, дедушка очень любит тебя и желает добра. Но я хочу кое-что сказать тебе. Только пусть это будет наш секрет, хорошо?

– Хорошо.

– Никому не позволяй решать за тебя, что ты можешь, а что нет. Ты должна сама принимать решения и жить, как считаешь нужным.

Она посмотрела мне в глаза и некоторое время словно размышляла над моими словами. Потом ее серьезность постепенно улетучилась и лицо озарилось радостной улыбкой. Она встала и пошла по берегу уверенной походкой, глядя вдаль, туда, где на горизонте плыл пароход.

Content

Лоран Гунель
Человек, который хотел быть счастливым

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20