Александр Кугельштадт

Это все психосоматика! Как симптомы попадают из головы в тело и что делать, чтобы вылечиться

Моей любимой семье посвящается

Dr. med. Alexander Kugelstadt

“DANN IST DAS WOHL PSYCHOSOMATISCH!”: Wenn Körper und Seele SOS senden und die Ärzte einfach nichts finden – Alles zur Psychosomatischen Medizin

© 2020 by Mosaik Verlag, a division of Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, München, Germany.

© Юринова Т.Б., перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Предисловие

Перед вами научно-популярная книга о медицине.

Речь в ней идет о том, как тело и душа взаимодействуют друг с другом и как это взаимодействие может помочь человеку поддержать свое психосоматическое здоровье. Цель этой книги – умерить страхи перед психосоматическими заболеваниями.

Возможно, порой во время чтения вы будете чувствовать раздражение, какие-то места окажутся трудны – или же по каким-то причинам возникнет чувство, что это написано о вас. Ничего необычного в этом нет.

Такие реакции означают, что строки затронули вашу больную мозоль. На самом деле это шанс взглянуть в лицо своим собственным трудностям и попробовать разобраться с ними.

Такая реакция была бы правильной.

Введение

Внезапно: психосоматика

Тридцать первое декабря 1999 года. Человечество замерло в ожидании большого компьютерного коллапса[1], а меня в этот день занимали совсем другие вопросы. Я поневоле был вынужден вести бесконечные беседы с соседом по больничной палате, заядлым курильщиком 45 лет от роду. Философствовали мы на тему его табачной зависимости: что это – беда или благо.

В больнице я лежал с коллапсом легкого, и в ближайшие часы мне предстояла операция. Я практически не волновался. Как объясняли врачи, с 18-летними юношами нередко случается, что у них как гром среди ясного неба вдруг обнаруживается такой вот «пневмоторакс» – это когда из-за интенсивного роста лопаются легочные пузырьки, и по грудной клетке распространяется воздух, который мешает работе легких и сердца. Мысль не очень-то приятная. Но говорили, мол, штатный случай. Отношение врачей успокаивало, ведь они были в этом опытными специалистами.

Тем не менее спустя несколько недель я все еще лежал в больнице: возникли некоторые проблемы. А когда наконец все, казалось бы, закончилось благополучно и я, «вылеченный», смог выписаться из госпиталя, мой организм не на шутку распоясался: тахикардия, боли в спине, высыпания на коже, головокружение. Уже после выписки все эти «радости» приводили меня в больницу снова и снова. Симптомы возникли внезапно, как это обычно бывает при инфекции. Будто моему организму не хватало какого-то вещества, медиатора, призванного навести порядок в функционировании органов.

Доктора ничего не могли найти: «все без отклонений».

– Ну тогда, возможно, психосоматика, – высказалась на этот счет моя врач.

Великого цифрового коллапса из-за двойки с тремя нулями не случилось. Компьютеры и приборы оказались надежнее, чем мы, люди, о них думали. А моя психика – она что, оказалась переоценена?

Но поскольку тахикардия не отпускала, я все же пошел к специалисту по психосоматике, тем более мои родители считали, что это хорошая идея. Область медицины, именующаяся психосоматической медициной и психотерапией, занимается тем, что происходит на стыке телесных (физических) и душевных (психических) симптомов и болезней.

Возможно, вы тоже иногда замечали, что вам аккуратно намекают, будто вы все себе надумали и ваши недуги просто не могут быть реальными? Я тоже тогда так думал. Врач-психосоматолог выслушала мои жалобы, просмотрела результаты обследований, говоривших, что все в пределах нормы, и выдвинула следующее утверждение:

– У вас могло пропасть чувство уверенности в своем организме, из-за болезни вы стали сомневаться в его надежности.

Я стал объяснять ей, что вполне понимаю: с моим организмом все в порядке; что я пришел с намерением избавиться именно от симптомов. Сегодня я вижу, что это было абсолютно типичное понимание. Так уж устроена наша психика – нам просто необходимо считать, что все под контролем. Но вот только дело в том, что психика – это не запрограммированная система, которая гарантированно перескочит с 1999-го на 2000-й.

Первое, что предложила врач, – по возможности приобретать новый опыт. Это должно сработать, если я действительно потерял веру в надежность своего организма и моя тахикардия – следствие вытесняемого страха. Мне нужно самостоятельно создавать ощущение надежности. Прозвучало это действительно в стиле «психо»: мне предстояло задумывать небольшие действия, а затем с основательной точностью претворять их в жизнь. Суть в том, чтобы снова обрести уверенность в своем организме. Так что я поставил обратно на полку только что заказанные книги по пульмонологии – те, что о лечении болезней легких, – и сконцентрировался на договоренностях с самим собой, а также на том, чтобы этим договоренностям следовать.

Со временем симптомы, от которых я так долго не мог избавиться, действительно отступили, ситуация стала более сносной. И тогда я на самом деле понял, что с тех пор, как у меня схлопнулись легкие, мысль о ненадежности собственного организма действительно подспудно напрягала меня. И еще я понял, что чувства безопасности не достичь приемом лекарств или бесконечными УЗИ.

В 2000 году мой интерес к новомодным в то время компьютерным мозгам, именовавшимся «Pentium III»[2], сменился интересом к психосоматике – тогда еще новой и таившей в себе много загадок области медицины. Я начал изучать медицину и впоследствии получил образование по специальности «врач-психосоматолог». Многое, что я смог узнать в ходе обучения, настолько применимо в повседневной жизни и настолько важно, что теперь я хочу приобщить к этим знаниям и вас. Я считаю, что осознание взаимосвязи между телом и душой может стать для вас фактором, способным кардинально изменить вашу жизнь. Если сегодня вы испытываете симптомы, в какой-то степени связанные с психикой, то их пусковой механизм может находиться в далеком прошлом. И все же его стоит найти, поскольку ваши нынешние поведенческие шаблоны можно изменить здесь и сейчас, и это пойдет во благо вам и вашему здоровью.

Психосоматические симптомы время от времени бывают у каждого. Они могут долгое время не мешать, а потом выйти из-под контроля. В течение нескольких лет я повышал свою квалификацию в области терапевтической медицины и острой психосоматики, а с 2011 года работаю в крупном Берлинском институте психосоматики и психотерапии. Я принимаю пациентов, провожу исследования, индивидуальную терапию и групповые занятия и благодаря этому опыту знаю, что такое психосоматическая драма с долгой медицинской предысторией. Нередко лавина начинается с камешка, который покатился, когда возник какой-то до сих пор не распознанный страх. Причиной могла стать социальная изоляция, оскорбление или чувство стыда. К неподтверждаемым доказательной медициной симптомам[3] или к психическим последствиям телесных заболеваний нельзя относиться легкомысленно, даже если механизмы их возникновения долго оставались в неизвестности.

Психосоматически обусловленные заболевания намного лучше поддаются лечению, чем предполагалось раньше. Часто бывает, что проходит много времени, прежде чем пациент обратится к врачу или врач сам распознает психосоматическую проблему. Поскольку долгое время считалось, что процессы в нашем организме большей частью обусловлены физиологически, сомнения таких пациентов понятны: можно ли что-то с психосоматической проблемой сделать? Ведь подобные симптомы часто настигают нас неожиданно.

Если целый ряд шагов, которые вы можете сделать сами. Я абсолютно уверен, что некоторые познания о взаимодействии психики и тела могут стать ключом к психосоматическому здоровью или к выздоровлению. И в этой книге я хочу в доходчивой форме изложить эти знания.

Инструкция по применению этой книги

Рассказанная мной история, связанная с организмом и психикой, – сугубо личная. Хочу это особо подчеркнуть, поскольку важно, чтобы вы не примеряли на себя один к одному примеры из этой книги. Психосоматика может проявляться по-разному, и есть несметное количество причин, по которым душа и тело могут кричать SOS: психика вызывает физические симптомы или усиливает их; физическое тело влияет на психику; душа и тело обусловливают взаимосвязанный круговорот симптомов; и многое, многое другое. Я не могу и не хочу подгонять вас под какую-либо схему. Книга призвана, скорее, побудить вас стать экспертом в самом себе и дать представление о принципах действия психосоматических реакций и заболеваний.

Точный диагноз может поставить только врач или психотерапевт при личной встрече[4].

Если у вас или кого-то из вашего окружения бывают порой необъяснимые симптомы; если вам интересно, как соотносятся психика и тело; или если вы считаете, что лучше познать самого себя, собственную психику и реакции организма – стоящее дело, то эта книга для вас. Крепкое ли у вас здоровье или что-то в организме разладилось, вы почти наверняка узнаете себя в той или иной главе этой книги и чуть лучше познакомитесь с собой.

Для того чтобы так оно и вышло и чтобы вы извлекли для себя пользу из этой книги, необходимо немного теории. Но там, где это уместно, я стараюсь разъяснять, как лично вы можете применять теорию в своей повседневной жизни. Вы увидите, что речь пойдет о простых и доступных инструментах, которые позволят вам, с одной стороны, практически менять свою жизнь, а с другой – познавать себя. Так вы сможете научиться проявлять заботу о своем психосоматическом состоянии.

Я писал эту книгу с позиции практикующего врача и психотерапевта. Моя профессия официально зовется «врач-специалист в области психосоматической медицины и психотерапии», или коротко – психосоматолог. Я получил обычное медицинское образование, а затем многие годы специализировался в этой области, все еще довольно узкой. Последипломное обучение заключалось по большей части в освоении психотерапевтических методов, и поэтому по итогу обучения получается врач и психотерапевт в одной персоне. Психосоматика возникла около ста лет назад, соединив в себе терапию внутренних болезней и психоанализ. Я иду по этому традиционному пути. Сегодня психосоматика включает в себя также дальнейшие наработки. Сейчас появились новые действенные методы лечения психики – в частности, поведенческая терапия и системная терапия, которые здесь могут быть затронуты только вскользь, что ни в коей мере не должно преуменьшать их важности.

Современная психосоматика так или иначе объединяет в себе множество методов из разных смежных областей.

Примеры приемов пациентов или психотерапевтических сеансов, приводимые в книге, реально могли бы происходить именно так. Однако сами истории и имена пациентов вымышлены.

В работе над книгой я с самого начала очень внимательно относился к подбору слов в плане корректности. Для меня это важно не в последнюю очередь потому, что огромное число пациентов в моей специальности – женщины, и еще потому, что в сфере медицины работает много женщин-врачей. Сейчас большое внимание обращают на грамматическую форму множественного числа[5]; однако, как мне кажется, бытующий нынче прием, когда в тексте мужской и женский род множественного числа хаотично сменяется один на другой при разговоре о женщинах и мужчинах, только сбивает с толку, поскольку часто выходит неясно: имеются в виду все персоны мужского пола, или женского пола, или вообще все скопом? Короче, это может приводить к неправильной интерпретации, и за неимением более подходящих альтернатив я использую в этих случаях мужской род во множественном числе, обращаясь при этом с одинаковым почтением и к мужчинам, и к женщинам. Я считаю, что гендерное неравенство бытует в первую очередь не в грамматике, а в более глубоких слоях нашего коллективного мышления и нашей культуры.

Эта книга состоит из четырех частей. В первой, озаглавленной «Как взаимодействуют душа и тело», я познакомлю вас с основными принципами психосоматики, а во второй – «Психосоматика с головы до пят» – освещу все это с практической точки зрения. В третьей части, которая называется «DIY – Do it yourself: Как поддерживать свое психосоматическое здоровье», вы найдете идеи по использованию психосоматических механизмов для восстановления и сохранения своего здоровья. В последней же четвертой части речь пойдет о психосоматическом лечении у врача и/или психотерапевта амбулаторно или в клинике. И эту часть я назвал «Отношения – это лучшее лекарство, или В чем заключается помощь психосоматолога».

Вы сами можете сделать очень многое для своего здоровья, и поэтому я отказался от описания медикаментозных подходов к лечению. Это не означает, что в определенных ситуациях они не необходимы и не действенны. Но: так или иначе, прописывать вам медикаменты может только ваш лечащий врач.

В книге вы неоднократно встретитесь с выделенными в отдельные рамки текстами. В них содержатся рекомендации, как выбираться из «психосоматических ловушек». Например, если вы уже услышали от врача слово «психосоматика», а как с этим быть, вам никто толком не объяснил. Это ключевая характеристика многих психосоматических болезней – неясность того, что стало причиной недомогания. Многие люди чувствуют себя в таких обстоятельствах как в ловушке. Это усугубляется еще и тем, что у медицинской системы, да и во всем общественном сознании, в приоритете по-прежнему физическое тело, а соматический – то есть телесный – подход к заболеваниям все еще применяется чаще, чем подход с точки зрения психики.

Значение некоторых слов из психологии

Психосоматическая медицина и психотерапия: область медицины, занимающаяся выявлением и лечением (как общемедицинским, так и психотерапевтическим), а также профилактикой заболеваний, в возникновении которых роль играют социальные и психологические факторы и в которых проявляется взаимосвязь между телесными и психическими составляющими.

Психосоматика: 1) сокращенный вариант термина «психосоматическая медицина и психотерапия»; 2) умозрительное представление, объединяющее душу и тело (от древнегреческих ψυχή – дух, душа, дыхание; σῶμα – тело, плоть).

Психосоматический симптом: телесный симптом, обусловленный, в частности, психически, или вызванный психологическими причинами, или по меньшей мере сохраняющийся под воздействием психологических факторов.

Психосоматический: касающийся тела и психики; связанный со взаимодействием души и тела.

Психосоматолог[6]: врач-специалист по психосоматической медицине и психотерапии; для получения этой специализации он должен после завершения медицинского образования минимум пять лет проработать с пациентами, испытывающими проблемы на стыке психики и физиологии, и постоянно изучать психотерапию.

Психотерапевт: врач или психолог, получивший психотерапевтическое базовое или последипломное образование; в Германии это номенклатурно защищенное понятие.

Психика или душа? Психика – психические функции и структуры, ограниченные наблюдаемым мышлением и чувствованием; душа подразумевает также нечто непостижимое, противоречивое, внутреннюю картину мира [1]; в немецком языке четко определяемой разницы между этими двумя словами нет, и в книге они употребляются как синонимы.

Часть I

Как взаимодействуют душа и тело

Психосоматика: мир чудес

Что мы можем сделать, когда душа и тело кричат о помощи? Это большой вопрос, он-то и подстегивает меня ежедневно в моей работе. Вот пришла воспитательница детского сада – говорит, что периодически впадает в ступор, чувствует себя как под наркозом. Женщина-адвокат, испытывающая панический страх перед раком. Каменщик – он пережил два инфаркта, но никак не может бросить курить. Все они вместе с нами, врачами и психотерапевтами, ищут решения своих проблем.

Давайте вместе поищем ответы на вопрос, что делать с сигналом SOS, который посылает вам душа или тело. Психосоматика занимается не только психическими воздействиями на тело, как это порой считают. Это и не собирательный термин для безнадежных случаев.

Психика и тело взаимодействуют при всех заболеваниях – при одних больше, при других меньше. Поэтому психосоматика занимается всеми ситуациями, в которых необходимо или представляется разумным рассмотреть это взаимодействие, а может, и как-то его скорректировать.

На приеме в моем кабинете

Что стоит за стремлением воспитательницы отгородиться от внешних раздражителей? Какой глубоко скрытый опыт, связанный с болезнями и потерями, пережила адвокат? Какие внутренние мотивы подталкивают каменщика к самоуничтожению? И есть ли у этих троих, приведенных в качестве примера, возможность найти выход и освободиться от страданий?

Во время приема пациентов я делаю свои выводы на основании диагностических исследований, как это происходит во всех прочих областях медицины. Но в жизни человека есть много иных аспектов, тех, что не обнаружить медицинскими обследованиями, лабораторными анализами, рентгеном или ультразвуком. Причем этот личностный аспект – знакомство пациента со своей внутренней реальностью, со своей субъектностью – крайне важен для получения общей концепции и построения пути, который выведет его из ловушки.

И вот тут происходит нечто чудесное (а стоит заметить, что в любой из областей медицины есть свои чудеса): объективный, классический подход нашей медицины к состоянию пациента мы дополняем тем, что заглядываем в его неспокойную, противоречивую психику.

Взгляд в субъективный мир чувств, установок и опыта – это нечто, не поддающееся измерениям; это та область, где нет таких понятий, как «правильно» или «неправильно».

При этом психосоматологи сами выступают в роли медицинских приборов, потому что технических средств для этой сферы пока нет. Поскольку воспитательница не знает, почему перестает слышать внешний мир, адвокат не понимает происхождения своих страхов, а каменщик на самом деле хочет бросить курить, именно нам – психосоматологам – нужны знания и опыт, чтобы обнаружить причину во внутреннем мире пациента. Эти знания и опыт делятся, с одной стороны, на конкретно пережитое пациентом или рассказанное им и, с другой стороны, на концепции, шаблоны и теории, которые помогают психосоматологу эту информацию упорядочить.

Мы с вами отправляемся в «кругосветное путешествие»

Информация о концепциях, шаблонах и теориях психосоматики может вызвать у вас «ага-эффект». Для моих пациентов это «ага!» часто приносит первое облегчение, потому что знакомая ситуация обретает больше смысла при взгляде с новой точки зрения, и вырисовывается перспектива взять эту ситуацию под контроль.

Поэтому в первой части книги я хочу совершить небольшую «кругосветку» по психосоматике. Почему кругосветку? А потому, что особенность таких путешествий в том, что по пути странствующие задерживаются не везде. Мы тоже не везде будем останавливаться, но я покажу вам мои любимые места, которые послужат образцом для создания общего представления. А целиком картина настолько сложная, что ее разом не объять.

Давайте совершим путешествие к началу жизни человека и посмотрим, как вы стали тем, кто вы есть (в первой части, см. стр. 40). Затем совершим экскурс в мир чувств (см. стр. 60), которые находятся как раз между телесными и психологическими переживаниями и потому являются именно тем материалом, из которого сотканы психосоматические недуги.

По данным одного исследования [2], люди, испытывающие психологический стресс, гораздо чаще заболевают после контакта с простудными вирусами, чем люди со средним уровнем стресса.

Начиная со страницы 75 мы исследуем вопрос, действует ли вообще психосоматика, и если да, то как она функционирует и какие системы объединяют тело и душу. А под конец нашего путешествия речь пойдет о том, от чего болеет психика (см. стр. 99).

Мы начнем свое приключение с небольшого путешествия во времени и отправимся по следу современной психосоматики и вечного вопроса – не только медицинского, но и философского, – как же устроены отношения тела и психики.

Душа и тело: История любви

Две половины человека

Задумайтесь: когда в последний раз у вас был телесный симптом, который вы не могли себе объяснить? Представьте себе его. Возможно, вас бросило в пот или в дрожь, забилось сердце, закружилась или заболела голова, но отчего это произошло – так и осталось для вас загадкой. Оторвитесь ненадолго от книги и, прежде чем продолжить чтение, направьте свое внимание на ощущение этого симптома.

Вы верите в то, что он мог быть вызван вашей психикой? Или же вы, скорее, решили бы, что симптом был слишком сильным и психика на такое не способна?

А теперь вспомните последний раз, когда вы болели гриппом (чтобы с ознобом и температурой), или крайне неприятный визит к дантисту – может, вам удаляли зуб, и челюстная кость пренеприятно вибрировала. На этом воспоминании тоже ненадолго задержитесь и перенеситесь в то действительно телесно неприятное состояние.

Как вы при этом себя чувствовали себя психологически?

Да плохо, вероятно. Вам было нехорошо, вы чувствовали недовольство. А почему? Психику-то вашу не трогали, плохо было лишь организму.

Откуда идет разделение души и тела?

О взаимосвязи психики и тела и ее влиянии на нашу жизнь люди задумывались во все времена. Давайте и мы теперь пофилософствуем по некоторым основополагающим вопросам на эту тему.

Работая некоторое время назад врачом-психосоматологом в крупном отделении одной больницы, я столкнулся с тем, что постановка качественного и разумного диагноза порой сродни эквилибристическому трюку.

Выяснить, какими факторами вызвано заболевание пациента – психогенными или соматическими, – бывало трудно, а иногда и вовсе невозможно.

И что даст пациенту информация о том, что его недомогание имеет, вероятно, психогенную подоплеку, если сам он в это не верит? Естественная реакция: он почувствует себя неправильно понятым, развернется и пойдет искать другого врача. И это логично: пациенты обычно спешат уйти, если им кажется, что их пытаются выставить не в лучшем свете и навязывают то, что не имеет к ним отношения.

Наряду с такими пациентами есть и те, кто видит причину своей болезни в психике и находит всевозможные психогенные причины своим телесным недомоганиям; при этом такие пациенты всячески избегают тщательных соматических обследований.

Нередко пациенты с соматическим заболеванием – это может быть, например, гипертония, гастрит или диабет – дополнительно подстегивают свое давление или сахар, эмоционально возбуждаясь, излишне суетясь или же проявляя определенные формы поведения. Этих можно распознать по тому, что во время врачебного приема они пишут имейлы, или им вдруг «обязательно надо ответить на срочный звонок». Обычно это люди, которые не понимают важности заботы о самом себе.

Вопрос о том, что вызвало болезнь пациента – психика или больше соматика, – в моем опыте очень часто приводил к трениям между обслуживающим медперсоналом, пациентом, больничными психологами, арт-терапевтами[7] и нами, врачами. Порой это походило на перетягивание каната: у кого аргументы весомее? Я сам порой не был уверен: склонялся то к психологическим причинам, то к соматическим. Я то проявлял рациональность и ориентировался на объективные данные лабораторных и ультразвуковых обследований, то давал волю сомнениям. В этих последних случаях у меня бывало ощущение, что путь к излечению мне скорее укажет субъективная история пациента и его внутренний мир, состоящий из чувств.

Психика и тело часто противопоставляются – но это происходит лишь в наших головах, да, пожалуй, еще в системе здравоохранения.

В чем же здесь дело?

История вопроса

Это та история, которая рассказывается бесконечно и каждый раз заново. Это история о тех двоих, что ищут друг друга, но, по сути, никогда не находят, потому что в наших головах за долгие столетия между ними пролегла пропасть.

Экскурс

Картезианская картина мира: как были разделены душа и тело

На наши взгляды о душе и теле повлиял – и до сих пор влияет – французский философ Рене Декарт, живший с 1596 по 1650 год. В условиях ослабевающего влияния церкви и, как следствие, сомневаясь в Боге, законе и основах бытия, он занимался истоками своей собственной личности: если не бог меня создал, то могу ли я вообще быть уверен, что существую?

Поскольку он пришел к заключению, что органы чувств, такие как зрение и слух, могут обманывать и у него нет доказательств, что воспринимаемое им является объективной реальностью, он обратил взор внутрь себя. Там, во внутреннем мире, он нашел свои мысли и сомнения. Наблюдая за собственными сомнениями, он искал ответ на вопрос, есть ли в этом мире что-то действительно доказуемое. И его озарило: эти сомнения, эти мысли, этот поиск – вот что достоверно! Существование мира не доказать, но он может доказать, что, пребывая в сомнениях, думает об этом мире. Так Декарт пришел к своему знаменитому заключению: «Я мыслю, следовательно, существую».

Однако этот вывод существенно повлиял на его взгляды относительно тела: по его разумению получалось, что тело не существенно. Более того: его существование вообще не доказуемо. Мы же существуем только потому, что мыслим! Он считал, что тело, как и все, что находится вне самосознания, не относится к понятию «я». Ту же часть человеческого «я», что относится к самосознанию, Декарт называл res cogitans – субстанцией мыслящей. Телу он отводил место в стороне – как детей отсаживают за отдельный от взрослых стол на празднике, – причисляя его к res extensa, то есть субстанции протяженной. К этой протяженной субстанции относился остальной материальный мир: деревья, столы, книги – в общем, все, что можно потрогать.

Таким образом, тело и мышление были объявлены двумя совершенно чужеродными и субстанционально разными вещами. Так было положено начало нашему сегодняшнему мышлению.

Ловушка «или-или»

И по сегодняшний день, когда в истории пациента потенциально прорисовывается психогенное объяснение болезни, далеко не каждый из тех, кто лечит тело, спросит его о психогенной составляющей, и мало кто из врачей-психиатров и психотерапевтов – о соматической. Это своеобразная ловушка «или-или». Мы все еще по привычке обитаем лишь в одном из двух миров – в корне различных, как это ошибочно считается.

Теперь вы скажете: «Да ладно уж, это давно в прошлом, сегодня-то мы лучше знаем». Я возражу и в качестве доказательства приведу примеры того, как наше глубоко укоренившееся мышление проявляется в повседневной речи. Мы вполне могли бы сказать, например, «я боюсь», но вместо этого говорим «мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди».

«Духовная» деятельность для нас активна, а все телесное, как нам представляется, это нечто, что случается с нами. Обороты речи, которые мы употребляем, чаще всего строятся по образцу «я и мое тело» [3]. Таким образом, мы отождествляем себя с нашим сознанием – это и есть наше «я». А тело – оно есть у нас. У нас также есть мозг, но мы никогда не скажем: я есть мой мозг.

Однако мы не можем возлагать всю вину за эту печальную картину разделения души и тела на одного только философа Декарта. Распространение его идей было обусловлено, в частности, тем обстоятельством, что на протяжении сотен лет медицина сосредоточивалась на естественно-научном изучении человеческого организма – иначе говоря, на res extensa человека. Душу при этом просто выносили за скобки. Это разделение в итоге привело к значимым медицинским открытиям: например, патологоанатом Рудольф Вирхов выяснил, что болезни могут вызываться нарушениями в клетках человека и недостаточной гигиеной. Грандиозно!

Засучив рукава, медики устремились разбираться с естественно-научными причинами – со всем тем, что осязаемо и измеримо, – и тем самым продвинули лечебное дело далеко вперед. Тягостные вопросы о душе врачи предоставили решать высокодуховным философам и священникам. Вспоминаю, как я начинал учиться в 2001 году: рассечение трупов, химические опыты и курс физики практически не оставляли времени заниматься бытием человека как одухотворенного существа.

Так что ситуацию, подобную той, что была во времена Декарта, мы имеем в медицине и по сей день. Есть врачи, специализирующиеся на каждом отдельном органе, а вот занимающихся душой – всего пара специальностей. Очень часто у меня на психосоматическом приеме сидят пациенты, которые либо думают, что им не надо рассказывать мне про то, что связано с организмом (они считают, я, скорее, психолог), либо предпочитают умалчивать о делах душевных (ведь я же, в конце концов, врач).

Мы все еще часто считаем свое тело достойной восхищения машиной, несущей службу.

Психосоматика существует уже давно

И все же, несмотря на утвердившееся убеждение в разделенности души и тела, время от времени возникали сомнения в этом постулате. Так, в 1818 году врач Кристиан Август Хайнрот высказал предположение, что болезни могут возникать вследствие греховных страстей человеческих. К слову сказать, именно он ввел в обиход понятие психосоматики. Это ответвление в медицинской науке потихонечку становилось движением в направлении, противоположном распространенному мнению о разделенности телесных и эмоциональных процессов, – но большого развития оно так и не получило.

Новая веха началась в 1890 году в Вене. Один австрийский невролог – небезызвестный Зигмунд Фрейд – проходил в парижской больнице Сальпетриер стажировку у знаменитого тогда врача Жана-Мартена Шарко и учился лечить истерию гипнозом. У пациентов с «истерией» наблюдались заметные нарушения двигательных функций организма и сознания, притом что никакой органической причины этому не обнаруживалось. Люди, подверженные так называемым истерическим припадкам, сильно выгибались дугой назад, и эта дуга (по-французски Arc de cercle) считалась характерным признаком таких припадков.

Экскурс

Истерия – вчера и сегодня

К концу XIX столетия парижский врач Жан-Мартен Шарко придерживался мнения, что истерия – это наследуемое нервное заболевание, поражающее преимущественно женщин. Заболевание, сопровождавшееся характерными особенностями и специфической, как при судорожном припадке, неврологической симптоматикой, лечили тогда весьма жестокими методами. Принуждение пациенток к сексу было при этом еще самым безобидным; причем действо это совершалось публично и, в частности, вероятно, с применением давления на яичники. Считалось, что при достижении оргазма женщина успокаивается. Ныне понятие «истерия» из медицины исчезло, но оно по-прежнему употребляется в повседневной речи для обозначения экстравагантного поведения и спектакля с целью обратить на себя внимание, часто сопровождающегося сексуально непристойными действиями.

Отучившись у Шарко, Зигмунд Фрейд разработал свою концепцию лечения истерии, гораздо более щадящую и человечную. Причину истерических проявлений Фрейд видел в сексуально окрашенных переживаниях детства, о которых сами «истерички» вспомнить не могут и которые надо выявить и до конца пережить, чтобы истерики прекратились. Так родилась современная психотерапия. Сегодня в психосоматике говорят о «гистрионном» (театрализованном, инсценированном) расстройстве личности, имея в виду гипертрофированную нестабильную эмоциональность в сочетании с замкнутостью в себе и недостаточной искренностью; корни этого расстройства – в прежних отношениях.

После возвращения из Парижа молодой Зигмунд Фрейд разработал собственный метод, позволяющий справляться с истерическими телесными проявлениями, вызванными неорганическими причинами. Этот метод он позднее назвал психоанализом, то есть, если обратиться к греческим корням этого слова, «расчленением» души. Речь идет о форме лечения, при которой пациент подвергается катарсису (очищению) в ходе самовыражения – говорит обо всем, что приходит ему в голову.

Разговаривая с пациенткой, Фрейд вместе с ней как бы проникал в ее внутренний мир, в ее мысли, узнавал о ее жизни и таким образом выяснял, как симптомы этой пациентки могут быть связаны с травмами, пережитыми ею в прошлом. Благодаря такому проникновению появилась возможность совершенно по-новому взглянуть на человека и его душу [4].

Открытие Фрейдом бессознательного заложило основы нынешнего представления о нашем мышлении. Бессознательное – это все, что мы знаем, но о чем, однако, вспоминать не хотим или не можем. Согласно практике психоанализа и исследованиям мозга, это бессознательное знание все же вызывает определенные симптомы или обусловливает определенное поведение. Хотя – или скорее «потому что» – подлинной причины нашего поведения мы сами не осознаем.

Теперь мы знаем, что очень многое в жизни может иметь значение, которого на первый взгляд не распознать; что определенные вещи могут глубоко нас затрагивать, даже если мы этого не осознаем; что нами движут внутренние, отчасти противоречивые мотивы – и путь к этим знаниям проложил психоанализ, за что мы должны быть ему благодарны.

Все большее число медиков, начинавших как терапевты и врачи общей практики, стали дополнять свои методы разными вариациями катарсиса по Фрейду, поскольку, практикуя исключительно медицину тела, они все чаще упирались в границы своих возможностей.

Так, например, врач Георг Гроддек в 1920 году стал известен тем, что лечил с помощью психотерапии пациентов с соматическими заболеваниями, а диагнозы ставил на основании того, что чувствовали сами пациенты, а не только по очевидным результатам осмотра [5].

И сегодня, спустя сто лет, мы можем вкушать плоды открытий, сделанных Фрейдом, потому что его методы глубоко человечны, чего нашей современной медицине порой еще не хватает.

Эра слияния души и тела

Сейчас как раз самое правильное время для того, чтобы наконец сломать стену, разделяющую в наших головах психику и тело, поскольку около 20 лет назад ученым открылись возможности биологических исследований думающего мозга. Это позволяет решать загадки, которые на протяжении тысячелетий оставались необъяснимой тайной.

ИЛЛЮЗИЯ

Если человека вместе с его мозгом положить в магнитно-резонансный томограф, можно увидеть, что каждому чувству и каждой мысли предшествуют электронные и биохимические реакции в мозге. Так что психика и тело вовсе не разделены; у каждого внутреннего (душевного) состояния есть материальный коррелят в мозге. Так что res cogitans и res extensa – это всего лишь две стороны одной медали.

Душа и тело, по сути, едины!

В нашем организме, и прежде всего в мозге, приобретенный эмоциональный опыт постоянно отражается физиологически, что, в свою очередь, сказывается на поведении и коммуникации.

Разговор с другом преображает ваш мозг – меняет его химически и создает новые нейронные связи. Чтение этой книги и наш с вами разговор меняют ваше тело, поскольку вы различными способами реагируете на читаемое. Вследствие этих изменений вы затем иначе, чем раньше, будете реагировать на возникающие в жизни обстоятельства – причем реагировать как духовно, так и телесно!

С недавних пор выяснилось, что мы, общаясь с другими людьми – разговаривая с ними и коммуницируя другими средствами, – меняем не только свое мышление, но и нейронные соединения и биологическое строение своего мозга. Это хорошая новость.

Давайте уточним: организм и психика уже тесно взаимодействуют, чтобы упростить нам жизнь.

Следует лишь полностью использовать этот потенциал – как в личной жизни, так и в медицине в целом. Разделять в дальнейшем понятия души и тела (в том числе и в этой книге) имеет смысл только тогда, когда так будет проще что-то объяснить.

СУБЪЕКТИВНОСТЬ

Декарт полагал, что если душа – это нечто совсем отличное от тела, то ее при рождении должен давать человеку Бог, а после смерти она покидает человека, отправляясь куда-то в небо. То есть одна половина человека возносится над облаками, а другая попадает под землю. Такое представление о бессмертной душе, ставшее традиционным в западноевропейском сознании, конечно же, утешительнее представления о том, что душа – это просто часть смертного организма. Человек живущий, притом что наука способна разбирать его на части, остается созданием неземным и воистину изумительным. И если он верит в стоящие над ним всевышние силы, для здоровья это может быть хорошо [6]. Во всяком случае, если не впадать в фанатизм.

Таким образом, духовность и религия, с одной стороны, и изучение мозга – с другой в будущем не будут являть собой вопрос «или-или» – вопрос о душе и теле останется историей любви во всей ее многогранности.

Сюда же относится и вопрос, почему мы воспринимаем мир именно так, а не иначе. На него вам не ответит ни один ученый, занимающийся исследованиями мозга.

Сегодня наука не может точно и объективно постичь субъективность, то есть наличие у человека собственного, сугубо индивидуального восприятия своих чувств и ощущений.

Я мог бы попробовать словесно описать вам свои болевые ощущения, например. Вы, в рамках вашей способности к эмпатии, можете посочувствовать и представить себе мою боль, пусть и менее интенсивно, чем ее ощущаю я. Но как в действительности я ощущаю эту боль, вы никогда не узнаете. А для нашей медицины – масштабной, охватывающей огромные массы людей – это еще более затруднительно.

ТРИЕДИНСТВО

Человек как механизм, функционирующий почти безупречно, машина, которую можно улучшать и даже чинить, – это эталон ушедших времен. На смену «человеку-машине» пришла биопсихосоциальная модель. Она подразумевает, что индивидуума не следует рассматривать только как систему органов, или только как душу, или только как часть социума. Такая модель предлагает равным образом учитывать биологические аспекты человека, его психическую составляющую и социальные связи. Причем не одно за другим, как разные наряды, а все сразу. Это как три уровня, как три слоя одежды холодной порой.

Экскурс

Биопсихосоциальная модель

Более 300 лет тому назад философ Бенедикт Спиноза ввел в обиход понятие «идентичность души и тела» [7], которое означает, что мы не суть душа, у которой есть тело. Мы суть и то, и другое; человек – это неразрывное единство души и тела. Следуя этой модели, можно сделать вывод, что соматических или психических заболеваний не бывает – человек постоянно стремится восстанавливать здоровое равновесие. Эта модель мышления, создающего целостную картину мира, в котором нет разделения души и тела, лишь недавно была интегрирована в современную биопсихосоциальную модель [8]. Но она не привьется, покуда мы продолжаем рассматривать отдельно взятые причины болезней, вместо того чтобы увидеть всю вышедшую из равновесия систему. И ведь действительно, еще никогда ко мне на прием не заглядывало отдельно взятое тело и не заходила бестелесная душа. Как и не было ни одного пациента с болезнью чисто телесной или чисто психической – такого не бывает. Когда человек заболевает, реагируют обе системы.

Биопсихосоциальная модель – это не только высокоэстетические соображения. Нет, она несет в себе важный посыл для медицины: диагностику следует проводить по всем направлениям одновременно, параллельно и абсолютно независимо от того, ищем мы психогенные или соматические причины. Это важно, потому что долгое время считалось, что перво-наперво надо обследовать тело. И если организм здоров, то хорошо бы еще посмотреть, что там с психикой – мол, «тогда это, вероятно, психосоматическое». Однако такое разделение не учитывает взаимосвязанность всех процессов при любого рода болезнях. И терапия тоже по возможности должна касаться как души, так и тела и социальной жизни пациента.

ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ

Мне было важно все это здесь сказать. Нам нужны врачи, работающие по биопсихосоциальной модели. Но: нам нужны и пациенты, которые понимают, почему для них, пациентов, это тоже хорошо.

Многие пациенты все еще не хотят целостного подхода к диагностике и лечению – к сожалению, сказывается долговременная стигматизация психологических аспектов заболеваний.

Заметим, что слова «тело, организм» и «психика, душа» применяются в этой книге исключительно для понимания – чтобы пояснять, какая именно из двух частей этой устаревшей «двойственности» имеется в виду. На самом же деле между ними нет четких границ. Как и у влюбленной пары. В 1930 году Фрейд писал в своей книге «Недовольство культурой» о том, что на вершине влюбленности граница [между «Я» и объектом] угрожающе расплывается: «Вопреки всякой очевидности влюбленный считает «Я» и «Ты» единым целым и готов вести себя так, будто это соответствует действительности» [9]. Точно так же поступают душа и тело.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 01: Учимся слушать тело

Нынче все мы соединены с целым миром с помощью интернета. Однако когда мы в последний раз общались с собственным телом? А ведь оно постоянно шлет нам послания.

Хочу дать вам несколько рекомендаций, как услышать, о чем хочет сказать вам ваше тело.

• Телесные сигналы у всех людей разные. Только вы сами можете понять, что испытываете, например, перед неприятным разговором. Вы потеете? Ваше сердце часто бьется? У вас упадок сил? Понаблюдайте, какие сигналы в каких ситуациях посылает вам тело.

• Следующий вопрос: какие сигналы посылает тело, когда перед вами сложная проблема, вызов. Снова учащенное сердцебиение? Потливость? Бессонница? Вялость? Проблемы с желудком? Попробуйте воспринимать эти симптомы (после того как вам их прояснит врач) как сигналы.

• Когда вы обнаружите пару таких часто повторяющихся сигналов, спросите себя: а как раньше вы поступали с этой информацией? Подозреваю, что, как и многие другие, вы заглушали их, выбирая стратегии, помогающие отвлечься и игнорировать телесные послания и скрывающуюся за ним причину. Сладости или кофе, чтобы сконцентрироваться? Вино, чтобы расслабиться? Или социальные сети, чтобы избегать межличностных конфликтов в реальной жизни?

• На какое-то время это помогает, но затем посылаемые телом предупреждения становятся громче. Так что спросите себя: что вы делаете, чтобы лучше себя чувствовать в неблагоприятных ситуациях, – выявите свою стратегию бегства. Дайте ей имя. Мою зовут «инфо-оверкилл[8]»: я про себя перебираю горы фактической информации на тему, которая меня в данный момент волнует.

• Как долго действует ваша стратегия? Моя обычно всего один день.

Чем больше вы узнаете о своей стратегии избегания, тем вернее услышите сигналы своего тела и сможете расшифровать важные послания о вашем внутреннем состоянии [10].

Продолжая приближаться к тайнам психосоматики, давайте посмотрим, как человек становится тем, кто он есть. Как он реагирует на различные вызовы? Чего боится? От чего впадает в стресс?

Анатомия психосоматики заложена не только в структурах наших органов, а в невидимой сети, состоящей из наших воспоминаний и образующейся главным образом в ключевые моменты нашего телесно-духовного развития.

Анатомия психосоматики: почему мы те, кто мы есть

Мы уже знаем, что сверхтехнологичная медицина прекрасно работает в ситуациях с острыми соматическими заболеваниями, как, например, инфаркт миокарда. И чем лучше со временем становилось техническое обеспечение медицины, тем больше нам казалось, что разговор и личный контакт не так важны и не столь эффективны, как высокоточное микрохирургическое вмешательство. При острых заболеваниях – скажем, при аппендиците или инфаркте – это действительно так. А вот «второй анатомией» – позвольте мне так ее окрестить – мы долгое время пренебрегали. Я имею в виду анатомию психосоматики, то есть строение нашей души и ее взаимосвязи с анатомией телесной. А между тем психосоматические заболевания диагностируются нынче все чаще и чаще [11].

В последние годы становилось все более очевидным, насколько большую роль в развитии болезней играет состояние нашей внутренней системы противодействия стрессу. Поэтому важно, чем вызывается этот стресс и как мы можем на него повлиять.

Сейчас уже известно, что для ребенка на ранних стадиях развития решающее значение имеет переживание отношений и связанных с ними чувств – оно накладывает сильный отпечаток на развитие его мозга и других органов. Некоторые нейробиологи считают: в возникновении болезней решающими факторами являются не только гены, но и пренатальные переживания в лоне матери, первая коммуникация с родителями и переработка стресса.

Младенческий стресс

Нейробиологи и специалисты по работе мозга постоянно подчеркивают важность периода, когда ребенок находится в утробе матери, так что давайте кратко рассмотрим, что там происходит.

Согласно данным нейробиологии, мышление, чувствование и переживание связаны с конкретной активностью нейронов в мозге. И еще: на развитие личности и характера (а в этом большую роль играет лимбическая система головного мозга) очень сильно влияют первые переживания, которые мозгу приходится перерабатывать. Развиваться мозг начинает в утробе матери.

Эмбриональный мозг уже получает, в частности, изрядную долю стресса, передающуюся в виде гормонов стресса от матери к зародышу через плаценту и пуповину.

А гены, в свою очередь, поставляют исходный материал. Не бывает таких генов, в которых наготове был бы код, отвечающий за определенную черту характера, за тревожное расстройство или за депрессию. Поэтому, когда мы пытаемся выяснить, почему взрослый человек восприимчив или устойчив к стрессу, нагрузкам и негативным эмоциям, на первый план выходит его система противодействия стрессу – как она развивалась до появления этого человека на свет.

У беременной женщины, имеющей проблемы с коллегами по работе, может, даже вплоть до травли, или у женщины, которой выпало в этот период пережить развод или проблемы с жильем, с деньгами, будет усиленно вырабатываться гормон стресса кортизол, с которым придется столкнуться и мозгу развивающегося плода.

Кортизол, вырабатывающийся в надпочечниках, отвечает в организме за высвобождение дополнительной энергии при повышении телесных и психических нагрузок. Если мы постоянно в напряжении (в стрессе), то в перспективе уровень кортизола в крови повышается, что чревато чрезмерной стимуляцией различных систем в организме. Это приводит к негативным последствиям для мозга, иммунной и сердечно-сосудистой систем. Если количество стресса будет превосходить возможности его переработки эмбрионом, то в дальнейшем человеку придется чаще сталкиваться со стрессовыми реакциями организма, чем ребенку, которому будущая мать создавала более здоровые условия для развития.

Переживания детства

Раннее детство – а с некоторых пор и пренатальную фазу в материнском лоне – мы рассматриваем как период, оказывающий очень сильное влияние на дальнейшее здоровье человека и на его чувство удовлетворенности. Поэтому раздела про детство нам не избежать, если мы хотим понять психосоматику.

Психосоматика – взаимодействие психики и тела – строится на переживаниях детства.

Но: с окончанием детства развитие не заканчивается раз и навсегда, как это предполагалось ранее.

Если составлять карту своего жизненного пути, выясняя, какие внутренние образы и впечатления могли наложить отпечаток на ваше сегодняшнее восприятие мира, то можно найти путь к выздоровлению, изменяя образ мыслей или иной способ строить отношения с людьми в решающие для вас моменты.

Благодаря нейропластичности мозг может очень сильно меняться, причем вплоть до самых преклонных лет. Нейропластичность означает, что мозг не твердый как камень, он скорее как пластилин. Его можно целенаправленно трансформировать, если понимать, чего хочешь добиться, и искать новый опыт.

Так что давайте посмотрим, какие определяющие фазы проходит человек в своем раннем и более позднем развитии и какие последствия могут иметь неудовлетворенные потребности или неудачи в различных его начинаниях. В этом разделе я использовал прием из повседневной практики психосоматологов – собрал различные теории и логические модели. На практике мы, психосоматологи, в индивидуальном порядке и в зависимости от клинической ситуации подбираем разные подходы и идеи, нащупывая то, что достижимо и что поможет в каждом конкретном случае. Ниже вы найдете соображения главным образом из области нейробиологии, из теорий химических связей, а также из теории психосексуальных фаз развития.

До нулевого отсчета: зародыш в пузыре

БЕЗОПАСНАЯ ЗОНА

Осознанных воспоминаний о времени, проведенном в материнском теле, у нас нет, и мы никогда их на свет божий не вытащим, но у всех нас в то время была некая форма памяти, состоявшая, по сути, в привыкании. Так, память могла сохранять повторяющиеся раздражители, помечая их как нормальные, а значит, безопасные: голос матери, знакомые ритмы, тоны сердца и шумы других органов, например, кишечные газы в организме матери или ласковое похлопывание отца по стенке живота.

КОМПЕТЕНТНОСТЬ

Обитая в утробе матери, эмбрионы уже могут отличать голоса своих родителей от других голосов [12], настраиваться на сердцебиение своей матери [13] или, скажем, запоминать прочитанные им истории, которые после рождения дети как бы «вспоминают». Подтвердившие это эксперименты выглядели так: младенцам давали прослушивать разные стишки и измеряли им при этом частоту сосания пальца. Когда звучали знакомые стихи, дети чувствовали себя комфортнее и усерднее сосали палец [14]. Также после рождения младенцы узнают свой родной язык и, когда его слышат, чувствуют себя спокойнее [15]. По околоплодной жидкости младенцы запоминают запах матери и после рождения умеют его распознавать.

И напротив – страх и стресс пичкают зародыш гормонами стресса адреналином и кортизолом, из-за чего, в частности, сужаются кровеносные сосуды, и зародышу поступает меньше кислорода.

Стресс в период беременности существенно повышает у ребенка вероятность возникновения депрессий в его дальнейшей жизни [16].

В возрасте восьми недель эмбрион размером в 2,5 см уже воспринимает раздражители. С этого момента душа развивается, так сказать, семимильными шагами. Она не приходит после рождения в «готовое» тело, а месяцами растет вместе с ним. Этот рост обеспечивается за счет взаимодействия таких биологических процессов, как формирование синапсов и нейронов, с одной стороны, и отношений с близкими людьми – с другой. И все это происходит буквально «интуитивно», то есть из самого нутра!

НАСТРОЙКА МОЗГА

Для понимания психосоматики очень важны исследования, которые показывают, что стресс во время беременности формирует предпосылки всей последующей жизни ребенка. Так, хорошо исследовано воздействие стресса на эмбрион – особенно гормона стресса кортизола. В плаценту проникает примерно 10 % материнского кортизола; он попадает к ребенку через пуповину.

Если мать долго находится в стрессовом состоянии, то гиппокамп и гипоталамус у эмбриона подстраиваются под эту данность, принимая ее за «нормальный режим». Позднее эти области мозга будут заблаговременно активировать состояние стресса ради повышения эффективности его преодоления, когда можно было бы спокойно и благоразумно подойти к решению ситуации или в случае конфликтов лучше владеть собой [17].

Эмбрион – абсолютно психосоматическое существо, ему неведомо различие между биологическими и соматическими стресс-факторами; ему что сахар в крови, что стресс. К повышенному уровню сахара нерожденный ребенок приспосабливается точно так же, как к стрессу: он принимает за норму то, что ему предоставляет мать вместе с соответствующей информацией, поступающей в виде гормонов. Инсулин и лептин вообще-то помогают перерабатывать пищу и вызывают чувство насыщения. Но вследствие получаемой в период беременности информации, отражающей искаженные образцы, чувствительность мозга ребенка может притупиться в отношении этих сигнальных веществ. И тогда детям, чтобы почувствовать сытость, будет требоваться больше калорий.

Ну вот, теперь можно не корить себя всякий раз, срывая диету. И не утешаться иллюзией, будто все в наших руках, стоит нам лишь взяться за ум и чего-то очень захотеть.

САМОПРИНЯТИЕ

И все же у нас есть реальная возможность очень многое в себе изменять и закреплять новые паттерны поведения, многократно повторяя определенные действия. Для этого необходимо прежде всего принять себя и научиться любить себя таким, какой есть. Тут не сработают рекламные призывы и образцы, которые нам внушают всякого рода консультанты по достижению успеха, – всех этих «ты должен очень сильно хотеть и внутренне представлять себе желаемое состояние» недостаточно. Прежде всего надо признать, какие мы есть на самом деле, и принять это со всеми последствиями. Об этом подробнее расскажу позже, в третьей части «DIY – Do it yourself: Как поддерживать свое психосоматическое здоровье» (см. стр. 209).

В пренатальной фазе жизни закладываются основы для многих телесных и психических недугов. Правда, каким именно образом повлиял образ жизни матери на соматику и психику ребенка, определить невозможно: психологические нагрузки могут сказаться на химии его тела, а химическое воздействие (то есть воздействие веществ и гормонов) может вызвать изменения в мозге и повлиять на ощущения.

Я уверен, что будущее за профилактикой и, прежде всего, за повышением информированности населения относительно психосоматики. А также – за разъяснительной работой для готовящихся к пополнению семей, особенно если у будущих родителей в анамнезе есть психические заболевания, разного рода злоупотребления и прочие негативные обстоятельства.

Ко мне на приемы и на сеансы психотерапии нередко приходят будущие мамы, стремящиеся нивелировать вредное влияние каких-либо присутствующих у них факторов. Здесь у психотерапии огромное поле деятельности: оберегать грядущие поколения от болезней, внедряя позитивный опыт семейных отношений и позитивные поведенческие навыки.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 02: Телесные прикосновения и проникновенные взгляды

Для развития здорового телесного самовосприятия особенно важны прикосновения в первые годы жизни. Благодаря родительским прикосновениям у детей развивается здоровая картина своего тела, причем чем больше родители прикасались к своему ребенку, тем лучше он в более позднем детстве и в юношестве будет понимать свои физические ощущения, и они будут созвучны его представлению собственного тела. Но слишком долго материнские прикосновения тоже не должны длиться, иначе будет обратный эффект [18].

То же относится и ко взрослым. Мы слишком мало прикасаемся друг к другу, и прежде всего в партнерских отношениях. Ласковые прикосновения способствуют образованию гормона близости окситоцина, который усиливает доверие к другим людям и благодаря которому мы становимся более открытыми, раскрепощенными и уверенными в себе [19]. Он понижает уровень стресса и сокращает количество кортизола в крови [20]. Проявления эмоциональной черствости можно снять массажем или ласками, они пробуждают чувства [21]. Долгие взгляды друг другу глаза в глаза тоже укрепляют отношения и успокаивают.

А вот и я: первый год жизни

СВЯЗИ

Привязанность, отношения – вот жизненный лозунг маленького человека сразу после рождения. Малышу, помимо приема пищи, в общем-то и нечем больше заняться, кроме как устанавливать отношения и поддерживать small talk – непринужденную беседу с окружающими его людьми. Научные исследования, проведенные за последние 30–40 лет, показали, что младенцы умнее, чем их долгое время считали. Они хотят намного большего, чем просто быть сытыми, чистыми и сухими, – они с самого рождения коммуникабельны и сведущи в вопросах отношений [22].

ХОЧУ – НЕ ХОЧУ

Вплоть до 1980-х годов считалось – и это было наследие Фрейда, – что грудной ребенок может испытывать либо желание («это я хочу»), либо нежелание («а этого я не хочу»). Якобы он хочет навеки присосаться к брызжущей молоком материнской груди, предоставленной ему в пожизненное пользование, а во всем остальном видит для себя потенциальный дискомфорт и старается этого по возможности избегать. На самом же деле грудничок уже вскоре после рождения очень тонко чувствует мир, и в его распоряжении все семь основных эмоций человека: интерес, удивление, отвращение, радость, злость, грусть и страх, – для которых у него в репертуаре уже есть соответствующие выражения лица [23].

ЧУВСТВО ВСЕМОГУЩЕСТВА

Более того, у маленького человека есть все инструменты для поддержания самой изысканной беседы: звуки и жесты, которые вполне могут быть понятны его окружению и которыми он ясно дает знать родителям, если его что-то не устраивает. Что конкретно ребенок имеет в виду, когда кричит – устал ли, голоден, вспотел, скучно ему или страшно, – интуитивно понять это надлежит родителям. А они начинают тогда инстинктивно, тем же детским языком, показывать ему свои догадки, в чем может быть дело. Так ребенок – если родительские интерпретации попадают в точку – учится все лучше понимать себя и позднее усваивает адекватное представление о самом себе и своих потребностях.

Уже в первый год своей жизни младенец узнает, что у него есть мощное средство воздействия на близких: он может командовать своими родителями и лишать их сна. Ему все подвластно! Как угодно это назовите – хоть зачатками нарциссизма, хоть всемогуществом [24]. (Среди вас наверняка есть родители, которые знают, что я имею в виду.) Раньше было распространено убеждение, будто именно эти проявления следует в педагогических целях пресекать, дескать, «еще чего не хватало, чтобы ребенок из нас веревки вил». Но в первые годы жизни это абсолютно необходимо для здоровья ребенка.

Внутреннее убеждение в способности влиять на ход вещей дорогого стоит – и для ребенка, и позднее для выросшего из него взрослого. Убежденность в способности менять окружающую обстановку – это залог здорового самосознания, а главное – самоэффективности; лучшей профилактики «выгорания» не сыскать.

Отражаясь, как в зеркале, в реакции своих родителей, дети учатся обращаться со страхом и прочими (прежде всего сильными) чувствами. Такой навык природой от рождения в них не вложен. Значение внутренних ментальных состояний грудничок познает лишь через реакцию тех, кто о нем заботится, когда свои страхи или свою боль, равно как и радость, он видит в отражении на их лицах или угадывает по их реакции.

И более того, малыш постигает, что своей реакцией мама не только отражает то, что с ним происходит, но и издает мелодичные звуки, прижимает к себе ребенка и удерживает свои или его негативные эмоции.

И так из хаоса его чувств с непонятными телесными ощущениями и действиями со временем проявляется доступное пониманию эмоциональное состояние, которое при идеальном раскладе приведет позднее к стабильному самосознанию.

ЕСЛИ ЭТА ФАЗА НЕ УДАЛАСЬ

Если родители в первый год жизни своего ребенка не откликаются на его интересы, если попытки малыша установить контакт терпят неудачу (а такое бывает, например, с родителями, имеющими зависимости, или из-за стрессов и кризисов в их жизни) и ребенку не удается установить столь важный для него контакт, то это может стать фактором риска для его здоровья в дальнейшем. Могут развиться расстройства личности, связанные с эмоциональной нестабильностью, или такое расстройство личности, как нарциссизм, а это потенциальная основа для многих психосоматических недугов.

Грудной ребенок должен преодолеть свои основные страхи первого периода: страх быть уничтоженным окружающим миром и страх саморазрушения. Если ребенок не получил достаточно базового опыта, доверия, то в дальнейшем у него сохранится недоверие по отношению ко всему миру. Равно как и навязчивое стремление когда-нибудь самому взять обстоятельства под контроль и получить признание собственной силы и значимости. Научиться жить с этими психологическими проявлениями позднее поможет психотерапия: благодаря долговременной практике корректировки своих отношений человек обретает возможность переосмысливать свою картину мира и видеть его более безопасным и радостным.

Ползаю и пускаю слюни: с первого по второй год жизни

ОБОСОБЛЕНИЕ

Малыш уже в первый год своей жизни начинает осознавать себя самостоятельным существом, которое, хоть и находится в тесной связи со своей матерью и ее грудью, может в какой-то момент и отказаться от нее. Научившись ползать, он может себе это позволить: и пусть он еще не съезжает с квартиры и не уходит с головой в интернет, ребенок вполне самостоятельно может удалиться на несколько метров и радостно гуляет на этом расстоянии. Если с отношениями все в порядке, то он может быть уверен, что в конечном счете его вернут на место.

ПРИСВОЕНИЕ

В этой фазе начинается еще кое-что новое: малыш обслюнявливает все что ни попадя и пытается присваивать себе то, что ему интересно. Эту фазу, которая продолжается примерно до конца второго года жизни, Фрейд называл оральной. Здесь рот ассоциируется не только с «хочу есть», но и с желанием что-то в себя вобрать, поглотить, присвоить. Ведь и взрослые используют рот как эрогенную зону – для поцелуев и прочих эротических игр.

К тому же из-за временно́й близости к моменту переживания собственного всесилия – первичного нарциссизма[9] – рот ассоциируется с желанием получать заботу и кормежку (и эмоциональную подпитку в том числе). Через рот поступает материнское молоко, а позднее и первая каша. Таким образом, рот в нашей психике выступает в роли раннего регулятора отношений.

ЕСЛИ ЭТА ФАЗА НЕ УДАЛАСЬ

Неудача в этой фазе может стать одной из причин анорексии (отказа от приема пищи) или булимии (которая, по сути, и есть то соединение с пищей, то избавление от нее).

Довольно часто к психосоматологам приходят пациенты с ожирением: оральным потреблением пищевых продуктов, зачастую в форме приступов переедания. Так пациенты компенсируют недостаток способности к самоуспокоению и чувства собственного достоинства.

Также, если в этой фазе у маленького человечка что-то пошло не так, впоследствии у него может развиться этакая непритязательность в поведении, за которой, однако, скрывается болезненное ощущение депривации[10] и нереализованные потребности; такое часто наблюдается при депрессивных заболеваниях.

Принадлежу только себе: со второго по четвертый год жизни

КОНТРОЛЬ

Это время утраты зависимости от матери или обоих родителей. Дети развивают свое уже более или менее стабильное «Я» и яснее очерчивают свои границы.

Эту фазу психического развития раньше увязывали в первую очередь с обретением контроля над функционированием кишечника и называли соответственно «анальной фазой». Да, дети прощаются с подгузниками и потому становятся немного самостоятельнее. Это же такое удовольствие – уметь контролировать свое тело, управлять сфинктером и самому решать, когда сходить по-большому.

Но теперь дети оказываются в зоне противоречия между навыками и самостоятельностью, с одной стороны, и необходимостью соответствовать представлениям взрослых – с другой. В результате получается тот еще театр; мы называем его «фазой упрямства». Вообще-то это название несправедливо дано столь важному шагу внутреннего духовного развития.

Слово «упрямство» родители чаще всего произносят с негативным оттенком, как нечто нежелательное. А ведь бурная, мятежная фаза – это часть здорового развития ребенка, он обязательно должен вынести из нее позитивный опыт. А мы, взрослые, должны это время просто перетерпеть.

САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ

Для психического развития ребенка испытание его власти – это важный момент на пути к обретению самостоятельности, и педиатры это подтверждают [25]. Ребенок пробует проявлять злость и ярость или не взаимодействовать вообще. Он жаждет получить этот опыт, но при этом, однако, не потеряв любви матери. В оральной фазе во главе угла еще стоит получение заботы и защиты, а теперь уже ребенку важен выход в мир (по мере своих сил и исходя из собственных побуждений), но так, чтобы родители его за это не отвергли.

ЕСЛИ ЭТА ФАЗА НЕ УДАЛАСЬ

Если родителям не хватает терпения совладать с бунтующим ребенком, он это чувствует. Развитие затрудняется, и это чревато тем, что ребенок может не обрести уверенности в проявлении своей воли.

Позднее в жизни такие люди часто бывают медлительны и нерешительны в принятии решений. Споры они склонны разрешать намеками, поскольку им не хватает уверенности вступать в открытую полемику. Психологическая подоплека этого – страх потерять связь с человеком, с которым возникли разногласия.

Некоторые из людей, ранее игнорировавшие собственные потребности, начинают в дальнейшем держать себя противоположным образом, то есть не выказывать покорность, а выступать с позиции силы.

Что касается проявлений со стороны психики, то возможны, например, навязчивые устремления, резонерство и ипохондрические расстройства (страх перед болезнями). Они могут сопровождаться телесными симптомами, как это, впрочем, бывает при нерешенных конфликтах в любой другой из фаз развития.

Настоятельно требуется пример для подражания: с четвертого по седьмой год жизни

Эдипов комплекс… Не сыскать, пожалуй, другого столь же известного психоаналитического понятия. К тому же вокруг него ходит столько шуток и анекдотов.

Широко известны и такие понятия, как «сублимация», «оговорка по Фрейду», «невротический», но они, конечно же, не столь образны и занимательны.

СОПЕРНИЧЕСТВО

Так какую же роль играет эта концепция в фазе развития с четвертого по седьмой год жизни?

По Фрейду, «эдипова фаза» несет ребенку множество открытий, влияющих в конечном счете на его половое самосознание. Ребенок обнаруживает, что окружающие его люди, прежде всего родители, находятся в отношениях, из которых он исключен. И потому, согласно теории Фрейда, маленький человек соперничает за партнера с тем из родителей, с которым он одного пола, пока не замечает, что это ни к чему не ведет. И тогда он идентифицирует себя с однополым с ним родителем, то есть берет его за пример, которому будет следовать в новых отношениях вне семьи.

Экскурс

Эдипов комплекс по Фрейду – версия 2020

У девочек соперничество с матерью за отца и преодоление этого соперничества называется «комплекс Электры».

При гомосексуальном развитии, по Фрейду, Эдипов комплекс разрешается идентификацией с родителем противоположного пола, которого это немало смущает, поскольку отец (или мать) не может распознать либидозные побуждения. Эта «психосексуальная инверсия», рассматривающая биографическую составляющую как одну из причин гомосексуализма, в кругах специалистов по психосоматике считается весьма сомнительной [26]. Сексуальная ориентация, скорее всего, явление отчасти врожденное [27].

В наши дни концепция Эдипова комплекса несколько устарела. Прежде всего потому, что она исходит из наличия в семье (и участия в воспитании) обоих родителей, а сегодня во многих семьях это далеко не так. Тут уж «эдипова ситуация» никак не сложится. Но вот что обнаруживается: в этой фазе поиска идентификации у детей много чего происходит на эмоциональном уровне, и оказывается, что это очень важно – выйти из «эдиповой любви» к матери или к отцу и найти новые эталоны, то есть людей за пределами семьи, с которыми можно идентифицироваться и которые помогут создать тесную диаду^1. Получится ли это с отцом, с матерью, с воспитательницей детского сада или с кем-то из соседей – уже не столь важно.

ПРО ТРЕУГОЛЬНИКИ

На деле же процессы намного сложнее; однобокая теория соперничества с кем-то из родителей, названная в честь героя древнегреческой саги, – это все же сильное упрощение.

Несомненно, в этой фазе развивается понимание отношений, выходящих за пределы брака. Этот шаг в развитии называется триангуляцией.

Многие взрослые знают, насколько трудно бывает что-либо предпринять, когда участие в решении вопроса принимают три человека. Это часто ведет к конфликтам и вызывает негативные эмоции, поскольку один из трех обычно чувствует себя лишним. И этот опыт ребенок пяти или шести лет должен пройти и научиться выстоять. Он злится, он разочарован, он чувствует себя в изоляции. Это трудности роста – вот в чем дело. Если у родителей получается сохранять свои отношения и выдерживать эмоциональный бунт ребенка, то он сможет развить свою идентичность и достичь следующего уровня.

ЕСЛИ ЭТА ФАЗА НЕ УДАЛАСЬ

Если хеппи-энд в этой фазе не случился, если остались неразрешенные проблемы, то мальчик или девочка могут ощущать свою половую принадлежность как нечто постыдное, чувствовать себя нежелательными; в будущем может появиться страх вступать в интимные отношения с противоположным полом (или с однополым партнером).

Также могут развиться различные психосоматические симптомы и нарушения в отношениях с окружающими. Эти нарушения нередко могут и указать на проблему с собственной идентификацией. Сюда относится отвращение к сексу и потребность в опеке со стороны партнера (при этом без собственно агрессивного навязывания интимных отношений с его стороны).

А может развиться и сверхсексуализация, и тогда человек будет постоянно стремиться обойти всех в плане сексуальных похождений или же будет испытывать потребность ими хвастаться для поддержания душевного равновесия.

Что будет дальше и почему все это важно!

ШАТАЮЩИЕСЯ ЗУБЫ

Если у ребенка получится идентифицировать себя с одним из родителей или, скажем, с воспитателем (причем любого пола – того же или противоположного), то в его эмоционально бурную жизнь первых шести-семи лет вернется покой.

Далее следует латентная фаза, которая длится до наступления переходного возраста и которую автор одной публикации коротко и очень метко назвала «золотой век детства» [28]. Ребенок больше не подвержен таким сильным эмоциональным всплескам, он находится в поиске своего места в мире. Если в более раннем детстве его обуревали порой разрушительные импульсы, то теперь он чаще всего конструктивен: рисует, что-то мастерит, творит. Он много и охотно двигается, прыгает от радости и в волнении расшатывает зубы-резцы, готовые вот-вот выпасть. Он с гордостью наблюдает за тем, как прибывает мышечная сила.

ПОДРОСТОК

Пубертат большинству из нас наиболее знаком – мы можем сознательно о нем вспоминать, а лучшие или самые драматические сцены часто сами всплывают в памяти, поскольку они имели для нас большое значение.

Тело в подростковом возрасте обретает половую зрелость, а интеллектуальные способности теперь гораздо более развиты, чем эмоциональный мир. А он, этот мир эмоций, нередко хрупок и взрывоопасен, так что может обнаруживаться внутренняя и телесная нестабильность, вплоть до психосоматических симптомов.

ВЗРОСЛЕНИЕ

Затем следует ранняя юность, наступает пора вступать в любовные отношения и интегрироваться в социальные группы, начать зарабатывать на жизнь, а также все больше отделяться от родителей.

Этот отрезок между 18-м и 20-м годами жизни – время созревания, время интенсивных перемен, когда развивается много новых ментальных и эмоциональных способностей и происходит еще один скачок в развитии мозга [29].

Вследствие первого опыта партнерских отношений и сексуальности возникает новое представление о своем теле.

Это также фаза, в которой бытующие в обществе идеалы внешности воспринимаются особенно близко к сердцу, что грозит заболеваниями, связанными с представлениями о своем теле, – например, анорексией и дисморфными расстройствами (это беспокойство по поводу образа своего тела и убеждение, что в нем что-то не так, а другие этого не понимают).

РАЗВИТИЕ И РОСТ

Вам уже ясно, что за любой из жизненных фаз стоят процессы роста и развития? Да, психика и тело вновь и вновь сталкиваются с окружающим миром и постоянно развиваются. Но свои сильные и слабые стороны мы все же приобретаем в детстве: именно развитие в первые годы жизни глубоко запечатлевается в нашей психике, а следовательно, в мозге, в лимбической и прочих системах организма.

Мы все, бывает, держимся за свои детские шаблоны переживаний, действий, мышления. Хотя нам, взрослым, они совсем ни к чему и даже доставляют проблемы. Вы, наверное, уже поняли, что самые сложные задачи в ходе нашего развития связаны с отношениями; мы или строим их, или устанавливаем границы. Отношения с окружающими оказывают огромное влияние на наши душу и тело – причем на протяжении всей жизни, пусть даже потребность в человеческих связях уже не такая острая, какой была в детстве.

Экскурс

Формула счастья

Во что бы вы вкладывались для того, чтобы вам в жизни сопутствовали счастье и здоровье? В славу, в карьеру, в богатство? Восемьдесят процентов людей считают эти три параметра самыми важными и преследуют именно такие цели.

С 1939 года (уже более 80 лет!) в Гарвардском университете в Бостоне проходят исследования Grant Study и Glueck Study [30] – ученые ищут ответ на вопрос, что доставляет наибольшее удовольствие в жизни и при этом реально достижимо (понятно же, что большинство не обретут известность и не разбогатеют). Исследователи год за годом проводят медосмотры многих сотен жителей города и задают тщательно продуманные вопросы об их жизни. Уже исследуется второе поколение.

Из сокровенно личных и честных ответов респондентов выводится следующая «формула счастья»: счастливыми и здоровыми делают нас хорошие отношения. Как показало исследование, вот три главные причины этого.

1. Хорошие отношения укрепляют наше здоровье и удлиняют жизнь, в то время как одиночество – яд для организма (продолжительность жизни укорачивается, и даже мозговая функция ослабевает раньше).

2. Дело не в количестве друзей, тут Facebook предлагает нам ошибочный путь. Именно качество имеет решающее значение. Плохой, конфликтный брак может оказаться гораздо хуже одиночества. Более того – в нем человек может чувствовать себя еще более одиноким. Те, кто в свои 50 лет жил в самых прекрасных отношениях, в 80 лет оказывается в числе самых довольных жизнью пожилых людей (эти данные были намного убедительнее, чем влияние уровня холестерина на удовлетворенность жизнью).

3. Хорошие отношения предохраняют мозг от старения. Если у вас есть возможность полагаться на других людей, вы даже в преклонном возрасте сохраните хорошую память. Конфликты и разногласия при этом не проблема, покуда человек в принципе может рассчитывать на другого.

Вот вам подтверждение древней мудрости. Но мы люди, и мы любим быстрые решения. И потому нам порой так трудно работать над отношениями, пробовать какие-то новые принципы и методы общения с людьми, учиться находить контакт. Однако это непременно следовало бы делать.

Самопознание

Первый шаг на этом пути – иначе посмотреть на самого себя. Каждая фаза развития оставляет в человеке нейронные и физиологические следы, и мы всегда в какой-то мере остаемся маленьким ребенком, ищущим связи с близкими и желающим благополучных отношений. К этому надо прислушиваться, это надо понимать. Каждый из нас отчасти еще «оральный» ребенок, который хочет присваивать себе нечто, вбирать в себя, обладать. И вместе с тем – упрямый ребенок, который бунтует и не хочет ходить на горшок, когда этого желают родители. А также агрессивное дитя, конкурирующее с близкими в «треугольных» отношениях; дитя, которое хочет стать лучшим и которому прямо-таки необходим образец для подражания.

Начиная признаваться себе, что на самом деле мы нечто большее, чем кажется поначалу, мы делаем важный шаг к иному обращению с самим собой. Обращению великодушному, какого мы желали бы от идеальных родителей во всех этих фазах своего развития; к обращению такому, в котором сняты разногласия, а от нас не требуют невыполнимого и не питают завышенных ожиданий.

Мы привыкли считать себя рационалистами – благоразумными и рассудительными людьми. Но мы, взрослые, слишком уж легко отрекаемся от непоседливого ребенка внутри нас, который жаждет двигаться и развиваться, а при неудачах – ревет и ищет утешения.

Как научиться мудрому, спокойному отношению к потребностям своего внутреннего ребенка, мы обсудим в третьей части книги «DIY – Do it yourself: Как поддерживать свое психосоматическое здоровье» (см. стр. 209).

Жизненные пути

«Прошлое не умерло, оно даже не прошло. Мы отделяем его от себя и отчуждаемся от него».

Криста Вольф [31]

В медицине, как, впрочем, и в обществе в целом, набирает силу тенденция преуменьшать значение прошлого. Дескать, не так важно, откуда человек происходит, какие чувства он испытывал в ранние годы, как менялась его внутренняя картина мира. Иллюзия – все то, что не здесь и не сейчас происходит.

И при этом из нейробиологии мы знаем, как прочно сидит в нас прошлое. Как может проявиться индивидуальность человека, если обладатель этой индивидуальности намеренно закрывает глаза на свое прошлое? Почему мы отчуждаемся от него, как это метко сформулировала Криста Вольф?

В следующей главе мы поговорим о чувствах.

Чувства – это тот материал, из которого сотканы психосоматические заболевания.

Вы увидите, что обуревающие нас эмоции большей частью – тоже продукт прошлого, равно как и наше отношение к этим эмоциям. Прошлое нас не отпускает.

Почему чувства – это такая сложная материя

Ох уж этот саблезубый!

В черновой версии этой главы я пытался объяснять физиологию возникновения эмоциональных всплесков на примере события, вызывающего у вас страх. А потом я тот вариант стер. Для начала разговора на такую большую тему, как чувства, эти объяснения показались мне малоубедительными. При этом я и сам испытывал своего рода страх – страх оказаться несостоятельным.

Может, вы уже не раз читали или слышали подобные разъяснения на затасканном примере с саблезубым тигром, которого уже 28 тысяч лет на территории Европы и не встретить. Пример с хищником используют, чтобы показать, что эмоциональная реакция – штука врожденная, и выполняет она нужную человеку функцию. Исследуя реакцию на страх, можно понять непреходящую важность этого чувства для выживания человека с исторической точки зрения. Оказавшись вдруг лицом к лицу с саблезубым тигром и почувствовав страх, человек получает конкретный импульс – бежать. Организм физиологически настраивается соответствующим образом (для поступления большего количества кислорода усиливается сердцебиение и учащается дыхание), и человек получает в распоряжение энергию, необходимую ему для бегства – ну или, по обстоятельствам, для схватки с чудовищем. Да, на этом примере понятно, зачем в принципе нужен страх, но только к чему он нам, когда мы сидим в офисе или отдыхаем на пляже, – саблезубых тигров-то больше нет. Вместо них у нас теперь вредные коллеги или неприветливые соседи по пляжу, но мы от них, как правило, не убегаем и бороться с ними, используя физическую силу, тоже не всегда можем.

Для чего же тогда может быть полезен страх сегодня?

Чувств человеческих не счесть

Написав черновой вариант этой главы, я засомневался, покрывает ли она все те проблемы с чувствами, с которыми периодически сталкиваются мои пациенты. На, казалось бы, ярком и зарекомендовавшем себя примере я объяснял, как возникает страх и как раздражитель передается от органов чувств сначала в таламус, далее в миндалевидное тело (это центр негативных эмоций), чтобы затем, после того как гиппокамп соотнесет этот раздражитель с предшествующим опытом, быть сознательно воспринятым корой головного мозга. В то же время гипоталамус и вегетативная нервная система давно уже успели отреагировать телесной реакцией, а также соответствующей мимикой (например, широко распахнутыми глазами), защитной позицией или низким стартом для спринтерского забега.

Но затем я понял, что вся эта информация избыточна, да еще я в итоге упустил бы шанс объяснить, что же это на самом деле такое – чувства. Уже через несколько дней работы над этой главой я почувствовал, как нелегко писать о них и о путях их передвижения по организму. Так в меня самого закралось чувство: страх несостоятельности.

Возник этот страх потому, что за последние 10–15 лет наука открыла невероятное количество нового в эмоциональной сфере, и мне не хотелось бы предстать перед вами недостаточно компетентным, если окажется, что я не смогу полностью раскрыть эту тему в книге. И кроме того, я уяснил для себя, что индивидуальное переживание чувств – это часть базы, определяющей нашу жизнь.

Итак, страх несостоятельности привел меня к написанию главы заново, затем я переписывал ее еще и еще. Я принял решение в работе прислушаться к своему сердцу и из всей огромной темы под названием «чувства» просто описать то, что, как мне кажется, особенно важно знать. Не претендуя при этом на полноту изложения.

И знаете, что еще я могу сказать? Мой страх ушел, и теперь, печатая эти строки, я чувствую себя определенным образом связанным с вами и больше не опасаюсь, что вы будете меня порицать.

От чувств так просто не отделаться

СМЫСЛ И ЦЕЛЬ

Итак, я подхожу к первой гипотезе о чувствах, которой нам с вами надо заняться (ею, а не саблезубым тигром!), – чувства полезны[11]. Они указывают нам на очень важные вещи, которых наши мысли порой избегают.

Стыд, например, удерживает нас от того, чтобы делать неловкие вещи или писать о чем-то в Сети, даже если в данный момент нам очень этого хочется.

Печаль по поводу тяжелой утраты заставляет нас уходить в себя и выделить время, чтобы с этой утратой справиться.

Отвращение тоже полезно: оно побуждает нас рефлекторно выплюнуть кусок яблока, из которого нас поприветствовала плодожорка.

Очень часто чувства подолгу не уходят, особенно негативные. При этом у них есть полезная функция: указывать, что нужно что-то изменить, улучшить или внимательнее оценить ситуацию.

Первые версии главы о страхе на примере саблезубых тигров были неубедительны отчасти потому, что вместо хищных монстров теперь опасны для нашего здоровья, например, социальная изоляция или стыд. И пусть мы больше не убегаем рефлекторно (по крайней мере, во многих повседневных ситуациях), можно по-прежнему извлекать пользу из самых разных чувств, усматривая в них повод приглядеться к конкретной ситуации и проверить, не требует ли она каких-то действий или изменений. Так и у моего страха несостоятельности была веская причина – он сигнализировал мне: что-то с этой главой у тебя не так. И вот еще какая от него польза: он выполнил коммуникативную функцию – я откровенно поделился с вами, что чувствовал во время написания книги, вы меня лучше узнали, и между нами установился контакт.

На самом деле я не уверен, что подобное передается через текст, но факт в том, что жесты, мимика и словесная коммуникация существенно улучшают отношения, делают их более открытыми и честными, потому что, ставя себя на место своего собеседника, мы начинаем лучше понимать его. А чувство взаимопонимания с окружающими придает нам уверенности.

ПРИСПОСОБЛЕНИЕ

Итак, чувства выполняют ключевую функцию в том, что человек делает постоянно и автоматически, а именно – в адаптации к меняющимся обстоятельствам.

При этом они не столько личное качество индивидуума, сколько часть системы невидимых связей между людьми, в которых всегда противопоставляются два состояния, например: «я зол, и собеседник должен это увидеть» или «он в ярости, и это меня пугает». Получается, что чувства по сути – средство коммуникации (или же были им, пока не появились мобильники). Кстати, современная форма коммуникации путем обмена эсэмэсками и сообщениями в мессенджерах – это сложная задача, потому что в режиме онлайн мы гораздо хуже можем прочувствовать собеседника и вынуждены вместо этого раскидывать мозгами, как наше послание будет воспринято собеседником и какие вызовет эмоции. Я встречал огромное количество людей, испытывавших все бо́льшую неудовлетворенность такого рода общением, но не желавших, однако, отказываться от этой иллюзии постоянного контакта.

Я говорил вам, что мои страхи исчезли, как только я набрался решимости написать эту главу по собственному вкусу и разумению, а нейронауку оставить ученым. Так уж устроены чувства: когда их осознанно проживаешь и позволяешь им быть, они затухают (!). Чувства же хотят лишь нести свою службу. Цель выполнена – и они (в идеальном случае) незаметно удаляются.

Главное – умение обращаться со своими чувствами

Второй момент истины относительно чувств: базовые эмоции – радость, удивление, страх, злость (гнев), печаль, отвращение, стыд и вину [32] – мы несем в себе с самого рождения, но решающее значение для качества нашей жизни имеет то, как мы с ними обращаемся. Дело в том, что каждое из этих чувств – это не универсальная «вещь в себе»[12], функционирующая просто как данность.

ДЕТСКИЙ ЛЕПЕТ

То, как мы воспринимаем различные ситуации и как с ними справляемся, в течение нашей жизни меняется. В первые два-три года, в ранних своих отношениях, ребенок учится определенным образом обращаться с чувствами и поначалу эти уроки очень прочно усваивает: растущий мозг особенно восприимчив к первому опыту. Здесь очень важно, как окружающие младенца люди будут вести себя по отношению к его все еще импульсивному и первобытному эмоциональному миру.

Наверняка вы слыхали, как мамы вдруг начинают переходить на детский лепет, на все эти «ути-ути» и «да-да-да, мой пупсик». Казалось бы, это глупо и бессмысленно, однако такой стиль общения обусловлен гормонально и вполне оправдан: в языке матери ребенок находит отражение своего собственного эмоционального состояния. Речь он пока не понимает, и потому мать использует другие средства для интерпретации душевного состояния своего малыша – это успокаивает его и дает понять, что он в безопасности.

Современные родители не стесняются искать контакт со своим малышом и любыми средствами проявлять интерес к нему, даже будучи в общественных местах. Они всегда рядом с ребенком, буквально день и ночь в телесной близости – это успокаивает малыша, сглаживает его негативные эмоции, и в результате ребенок научается способности самоуспокаиваться, усваивает эти уроки и позже может сам их применять.

Это то время в его жизни, когда он усваивает базовое доверие – ну, или склонность к недоверию; в общем, то, что сопровождает людей позднее в жизни.

ОРИЕНТАЦИЯ НА ОТНОШЕНИЯ

Общение в раннем детстве, кстати, явно отражается на мозге: если ребенка постоянно успокаивали, у него будет хорошо развит гиппокамп – мозговая структура, которая отвечает в том числе за самоуспокоение, – и тогда у него не будет особой склонности к избыточным реакциям мозга. Если в ранних отношениях было много стресса, вызванного принуждением или невнимательным отношением, то в крови ребенка будет наблюдаться повышенный уровень эндогенного гормона кортизола, гиппокамп недостаточно разовьется и не сможет полноценно выполнять функцию эмоционального успокоения [33]. Это чревато тем, что впоследствии человека могут обуревать негативные, путаные чувства. Так бывает, например, при эмоционально нестабильном расстройстве личности или при синдроме пограничного расстройства. Физическое здоровье тоже может пострадать от ненадежных связей и от неблагоприятного первого опыта: нарушается работа иммунной системы, что повышает риск аутоиммунных заболеваний, таких как диабет первого типа; снижается общая сопротивляемость стрессу.

Так что с точки зрения нейробиологии очень даже целесообразно сразу же успокоить орущего младенца, а не давать ему вволю орать «в фоновом режиме». У него еще не выработалась способность к самоуспокоению, и есть опасность, что в какой-то момент возникнет резигнация[13]. А это нечто иное, чем умиротворение.

ПОДАВЛЕНИЕ

В ходе развития человека от младенчества до взрослого в области чувств происходит еще кое-что очень важное. От своего окружения мы узнаем правила вроде «не надо этого бояться, потому что…» или «это не причина для слез». И еще подобные расхожие выражения: «плакса», «терпи, казак, атаманом будешь». Иными словами, мы сначала в семье, а затем в других социальных группах – в школе, например, – усваиваем, какие чувства приемлемы, а какие следует подавлять, в них якобы даже признаваться неприлично.

Приспособившись таким образом справляться со своими чувствами, впоследствии мы, переживая какие-то эмоции, будем чувствовать себя неполноценными и научимся их игнорировать. А в будущем это может аукнуться психосоматическими заболеваниями.

Запускающим механизмом может послужить какая-либо жизненная ситуация, когда «запрещенное» чувство будет очень сильно, а мы подсознательно станем всячески избегать конфронтации с ним. Это может получиться, если распознать телесное выражение подавляемого чувства, классифицировать его как симптом, вытеснить и отвергнуть его физиологическую часть. Тогда мы избежим конфронтации с «запрещенным» чувством и пойдем искать врача, который займется нашим локализованным телесным симптомом.

Этот феномен составляет во врачебной практике большой процент симптоматики, не поддающейся более точной классификации, и называют его «функциональным расстройством», или «неспецифическим телесным симптомом», или вот еще – «соматоформным симптомом»: врач ничего не обнаруживает.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 03: Распознаем ложные убеждения касательно чувств

1. Случалось ли вам думать или говорить: «Он (она) заставил(а) меня почувствовать что-либо…»? Если да, могу возразить: чувства невозможно передать другому человеку. На собственные чувства мы реагируем, основываясь на нашем предыдущем эмоциональным опыте. Стоит нам захотеть переложить ответственность за свое чувство, как начинаются сложности. Лучше оставаться с тем, что есть, и сказать: «Когда ты мне говоришь то-то и то-то, я чувствую себя так-то и так-то». Это совсем другое дело, собеседник воспримет ваше утверждение менее агрессивно и, возможно, даже будет вам благодарен.

2. Альфред Адлер (1870–1937), врач и основатель индивидуальной психологии[14], считал, что мы бываем несчастны, когда сами этого хотим. Если человек обладает мужеством изменить в своей жизни какие-то основополагающие вещи, чтобы жить так, как он на самом деле хочет, то он, согласно Адлеру, может быть счастливым прямо с этого момента. А когда обуреваемый яростью человек начинает кричать, он этим самым показывает миру степень своей злости. Адлер считает, что злобный крик – это выбор самого индивидуума, который он делает ради обретения власти или влияния; только ради этого он генерирует в себе чувство ярости – а еще для того, чтобы иметь оправдание за свое поведение [34]. То есть нам следует докапываться до сути собственных мыслей, чтобы не быть беспомощно зависимыми от наших чувств.

3. Очень полезно осознавать, что чувства – не абсолютная истина, пусть даже по ощущениям это именно так. Их можно сравнить с очень долго хранящимися быстрозамороженными продуктами, которые многократно уже оттаивали и снова замерзали. Хорошим началом будет с интересом и доброжелательно познакомиться с собственным миром эмоций, вместо того чтобы держаться за ложное представление, будто чувства открывают нам реальные факты.

СМЕШЕНИЕ ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

Прежде чем перейти к третьему важному моменту, который выкристаллизовался в ходе моей одиссеи в поисках наилучшего варианта главы о чувствах, я хотел бы кратко напомнить вам два предыдущих пункта.

1. Чувства предназначены для приспособления к насущным жизненным проблемам в момент «здесь и сейчас» в качестве внутреннего компаса, по которому можно ориентироваться и который призван помочь показать свое состояние окружению.

2. Подход к чувствам и то, как мы с ними обращаемся, формируется преимущественно в первые годы жизни, но также и в более позднем детстве и в юности, и хранится в соответствующих мозговых структурах.

Вы уже догадались, какими сложностями в течение жизни может обернуться сочетание этих двух пунктов? Сформулирую вопрос иначе: собираясь в железнодорожное путешествие, вы будете сверяться с актуальным расписанием поездов или с расписанием пяти-, десяти– или двадцатилетней давности?

Часто мы не осознаем свои чувства

Итак, переходим к третьему пункту из тех, что вы должны знать о чувствах, чтобы научиться лучше обходиться с ними. Чувства проявляются в теле, но есть у них и психическая сторона, которую мы воспринимаем осознанно.

НА ВЫСОКИХ СКОРОСТЯХ

Из центра эмоций в мозге – лимбической системы – сигналы мгновенно достигают мышц лица и конечностей, через кору головного мозга передаются к вегетативной нервной системе (она отвечает за расслабление или за реакцию стресса) и к гипофизу, который запускает в систему кровообращения свежие гормоны, соответствующие возникшему чувству. Есть еще много прочих нейрохимических реакций, обеспечивающих мгновенное, буквально в миллисекунды, попадание чувства в тело.

Вы наверняка можете вспомнить ситуации в своей жизни, когда вы вдруг отчетливо ощутили телесную реакцию после воздействия на вас какого-либо раздражителя – или просто оттого, что вам в голову пришла какая-то мысль.

При чувстве страха, например, мгновенно отвердевают мышцы, широко открываются глаза и учащается сердцебиение, чтобы вам точно хватило кислорода на случай спасения бегством. Организм с избытком снабжает вас энергией для этого.

СО СКОРОСТЬЮ УЛИТКИ

Гораздо медленнее работают процессы, доводящие чувства до нашего сознания. В частности, чувство страха и его пусковой механизм. До нас с опозданием доходит, что за человек либо страшный зверь перед нами или какая мысль вызвала реакцию страха. Однако сознательное восприятие чувства дает огромное преимущество: оно позволяет избегать подобных ситуаций в будущем и вообще подстраиваться под подобные происшествия. Потому-то столь важно свои чувства осознавать и уметь расшифровывать их, а не просто регистрировать телесную реакцию. Мы еще вернемся к этому, когда будем говорить о том, как можно снимать психосоматические симптомы – там этот момент будет иметь решающее значение.

ЗАЩИТНАЯ СИСТЕМА ЧУВСТВ

И вот наконец самый главный пункт: саблезубых тигров мы в нынешнем мире уже не встретим, нас окружает не дикая природа, а созданная человеком культура. Она регламентирует сосуществование людей посредством законов, договоров и прочих формальностей. Чтобы придерживаться этих законов – а они иногда идут вразрез с такими чувствами, как ненависть или месть, – мы развили в себе более или менее сформированную систему защиты наподобие иммунной системы организма. Она подавляет нехорошие, мешающие нам чувства, отрицает их или перебрасывает на что-то другое. Как в примере ниже.

Когда мы чувствуем напряжение, которое необходимо снять, в нашей душе происходит следующее. Скажем, на работе со мной скверно обходятся, но, чтобы зарабатывать на жизнь, я должен держаться за свою должность, и потому наиболее приемлемое решение для меня – отгораживаться от этих неприятностей и перемещать их в область бессознательного, ведь не могу же я действовать в соответствии со своими чувствами.

Слово «эмоция», если вспомнить его древние корни, – это «вытекание, выплеск». Получается, мое раздражение и мои страхи могут выплескиваться и сказываться на моем окружении? Но мы сегодня живем в тесных рамках, и выплескивать эмоции зачастую просто-напросто невозможно, и вот психика находит для себя компромисс – защитный механизм.

Тут есть две загвоздки. Первая: защита чаще всего основывается на рефлексах, которые психоаналитики называют рефлексом страха, рефлексом вины или рефлексом стыда. Итак, я зол на своего шефа и очень хотел бы сказать ему в лицо все, что о нем думаю. Но тут, возможно, совершенно незаметно включится мой рефлекс вины («Если ты это сделаешь, тебя уволят, и ты будешь виноват в том, что твою семью выселят из квартиры»). Злость на шефа перекочует в мир бессознательного. И тогда импульсивная злость исчезнет, но может остаться слабый отзвук чувства вины. Вот такая получается цепочка, не имеющая, правда, никакого сходства с приятными глазу украшениями. Эмоциональные цепочки – это не бижутерия, они могут преследовать человека на протяжении долгих лет.

Загвоздка номер два: телесная реакция никуда не девается. Все имеет свою цену, и за защиту от нежелательных чувств, которая происходит абсолютно автоматически (за что мы своей психике должны быть благодарны), мы платим тем, что подавленное чувство все же вызывает телесную реакцию. Эта реакция – потение или дрожь, например, – часто не поддается никакой классификации, и мы замечаем ее только как причиняющий нам беспокойство досадный симптом. Все эти телесные неприятности заслоняют настоящие чувства, эмоции все больше уходят на задний план, и тот внутренний компас, которым в общем-то являются чувства, перестает работать. И человек продолжает жить и действовать как в тумане.

Не распознай я в себе в нужный момент этот страх перед столь непростой для написания главы о чувствах, возможно, у меня осталось бы неприятное телесное ощущение, зато мне не пришлось бы многократно переписывать текст, и вообще я мог бы проще отнестись к этой задаче.

Экскурс

Защитные механизмы – так обороняется наша психика

У нашей психики есть среди прочих функция, подобная той, которую выполняет иммунная система: защищаться от нежелательных вторжений. Только для психики незваные гости – это не бактерии и вирусы,

а неприятные чувства и импульсы, которые, будучи несовместимыми с какими-то личными принципами или с привитыми в детстве убеждениями, могут вызывать внутренние напряжения и конфликты. Однако за это тоже приходится платить: мы воспринимаем мир и себя не такими, какие мы и этот самый мир есть на самом деле. Вот некоторые примеры самых распространенных подсознательных защитных механизмов.

Проекция: человек начинает приписывать другим людям то, что в себе видеть не хочет, а затем осуждает это качество в других («Я, конечно же, не столь ленив как…»).

Рационализация: человек внушает себе, что его действия логично обоснованы, но, оценивая их, полностью отбрасывает такие чувства, как страх и неуверенность.

Обращение на себя: направленные на внешний объект чувства – злость, например, – обращаются на себя: «Какой же я дурак, что пришел вовремя, ведь знаю же, что ты всегда опаздываешь».

Перекладывание: в целях самозащиты психика человека перекладывает его слишком бурные чувства по отношению к партнеру на кого-то по соседству: на самом деле боишься, что тебя покинет партнер, но отыграться по полной можно на соседке, выместить все накипевшее, а иногда и партнера можно привлечь в соучастники.

Регрессия: это возвращение к более ранней стадии развития с целью обойти принятие эмоционально затрагивающих решений. Мы как бы возвращаемся на один из прежних психических уровней и реагируем, проявляя упрямство или уклоняясь от принятия взрослого решения; при этом возможны и телесные или психосоматические симптомы, такие как учащенное сердцебиение или боли в животе – как это с нами бывало до того, как мы научились говорить.

Сублимация: мы все применяем этот защитный механизм. Предосудительные желания, имеющие сексуальную или агрессивную природу, мы обращаем в культурную и социально признаваемую деятельность. Таким образом частично удовлетворяем свои позывы. Подумайте, например, про играющего на сцене актера или про дизайнера компьютерных игр, который, мирно сидя за столом, создает стрелялку, когда почти готов впасть в буйство в реальной жизни.

БОГАТСТВО ЧУВСТВ VS НАПРАСНАЯ ЗАВИСИМОСТЬ

В чувствах есть своя красота; именно они делают нас живыми, именно они способны дарить насыщенную внутреннюю жизнь.

Пациенты часто спрашивают меня, действительно ли после терапии не будет больше страхов, или печали, или чувства стыда. Ответ таков: конечно же, будут! Ведь проблема вовсе не в чувствах. Они нам нужны! Они нам только на пользу. Речь о том, чтобы научиться с ними правильно обходиться. Наслаждаться радостью, чувством гордости, любви, а страх, грусть, стыд и чувство вины придерживать и перепроверять их на предмет подлинности изначальных посланий, которые они несут.

Нам бывает сложно справиться с чувствами по отношению к конкретным людям или задачам, которые в прежние времена были оправданны или оберегали нас, но сегодня уже нет.

Те, кого в детстве не баловали вниманием или, того хуже, били, во взрослом возрасте часто склонны к тревожности и недоверию в своих отношениях, даже если отношение окружающих очень хорошее.

Кого в детстве стыдили, те по-прежнему не решаются показывать свои лучшие стороны. Так что чувства становятся проблемой тогда, когда давно ушедшее играет слишком большую роль в психике человека.

Еще одна вероятная проблема связана с отвержением осязаемой части чувства, воспринимаемой человеком как нечто неприятное, и с изгнанием ее в область подсознательного. В определенный момент это помогает нам действовать, но через телесные симптомы мы часто понимаем, что что-то здесь не так.

Как лучше обращаться с чувствами

Мы можем по-разному обращаться со своими чувствами, а как именно – сильно зависит от того, в какой форме у нас в настоящий момент проявляются проблемы с эмоциональной жизнью.

В некоторых случаях полезно сознательно позволить себе проявлять эмоции, которые раньше, возможно, запрещали («У меня нет причины злиться!»). Мы можем позволять себе переживать злость, раздражение, а также алчность и гедонические чувства, пока не претворяем их в активные действия. Вообще-то это далеко не всегда получается, но мы стараемся, потому что не хотим отпугивать своих близких, а такого рода чувства могут подпортить наши отношения.

Тем не менее мы можем научиться сдерживать свои чувства, не позволяя при этом срабатывать рефлекторным защитным механизмам. Для этого мы должны признать, что не идеальны – что мы просто люди со всей палитрой чувств, включая менее желаемые и не самые деликатные. Иногда помогает дать выход чувствам физическими движениями: в ярости топать ногами, а от радости – махать руками и прыгать.

Я не хотел бы в этой книге постоянно отсылать вас к психотерапии. Она может быть необходима в случае заболевания, но есть множество ситуаций, в которых не стоит торопиться: захлестнули чувства – и сразу на кушетку к психоаналитику. Но когда чувства ярости, смятения, страха становятся невыносимыми, влекут побуждение наносить вред себе или другим и начинают определять жизнь, то обратиться за советом к психотерапевту просто необходимо!

Бывают ситуации, когда человеку так плохо, что для спасения от страданий действительно нужен собеседник, а иногда даже и медикамент. В ранних детских отношениях возникает очень много проблем с чувствами. Решить их можно в рамках профессиональной терапии.

ПАЛИТРА ЧУВСТВ

«Да улыбнись же!» Увы, если вы хотите вызвать у человека истинную радость, этот призыв не сработает. Это чувство просто приходит, мы не можем его форсировать. Но когда радость есть, мы должны ею наслаждаться и ценить ее – и мы это делаем, когда сами к тому готовы, а не когда пытаемся сознательно отловить радостный момент или когда все наши мысли глубоко в прошлом. Мы можем научиться видеть радость в конкретном моменте. Денег, однако, на этом не сделать – и вот реклама навязывает нам поводы для радости: мы должны что-нибудь купить, и будет нам тогда – когда-нибудь в будущем – радость.

Грусть (или печаль) – это то чувство, которое позволяет нам после понесенных утраты или поражения уделить время себе и заново настроиться на мир и обстоятельства.

Наш мир все ускоряется – а душа-то нет! Ей нужно время погрустить. Все люди делают это по-разному: кому-то требуется больше времени, кому-то меньше, и интенсивность чувства разная. Дети, например, печалятся совсем иначе, чем взрослые. Как они прыгают через лужи – так и печаль испытывают: лимитированно, периодически, и между моментами грусти у них есть фазы, в которых они вполне нормально себя ощущают. Что взрослый не всегда сможет понять. Печаль на самом деле у всех очень разная!

А как там с чувством гордости? Чем вы гордитесь? Остановитесь на минутку и задумайтесь над этим. К некоторым позитивным чувствам в нашей цивилизованной культуре отношение не очень хорошее, хотя они вполне здоровые. Представьте себя гордым человеком: ваши плечи расправлены, цвет лица – кровь с молоком, вы чувствуете тепло, энергию, вы полны жизни. И имеете право так себя чувствовать, поскольку вы определенно много чего можете и наверняка уже совершали что-то ценное для других. Пришло время снова испытать гордость.

Взаимосвязь тела и психики

В предыдущей главе мы выяснили, что чувства на самом деле – вещь хорошая. К сожалению, изначальные чувства иногда вообще не находят дороги к нашему сознанию и потому не выполняют своей цели, а именно – сообщать нам, как мы себя ощущаем по отношению к другим людям, а также передавать окружению эти ощущения. И вот эти самые чувства, не выполняющие своего предназначения, потому что мы их не осознаем, могут неблагоприятно воздействовать на организм и вызывать различные заболевания.

Фрейд первым из врачей современности вплотную занялся вопросом переключения душевных симптомов на телесные. Фрейд считал, что смог наблюдать, как из душевных конфликтов и неосознаваемых чувств получаются совершенно явные физические симптомы, причем сам человек об этой связке даже не подозревает.

На этот счет мне очень часто задают вопрос: «Слушай, ты же психосоматикой занимаешься. Скажи, как симптомы могут попадать из головы в тело? Как такое вообще возможно?»

За последние 120 лет врачи нашли объяснения тому, как это работает. Толковать находки ученых можно по-разному – в зависимости от того, с какой стороны смотреть на человека. Что-то может веско доказать и обосновать нейробиология, а что-то не более чем теория. Но какими бы разными ни были эти объяснения, есть в них и схожие доводы. В общем и целом эти открытия с успехом используются в психотерапии при работе со взаимосвязями душа – тело.

Для поддержания своего психосоматического здоровья крайне важно получить представление о том, как чувства влияют на тело. Для начала рассмотрим шесть доказуемо имеющихся связей.

Шесть путей коммуникации между психикой, мозгом и телом

ОПТОВОЛОКНО: НАША ВЕГЕТАТИВНАЯ НЕРВНАЯ СИСТЕМА

Вегетативная нервная система пронизывает организм человека: от ствола головного мозга, проходя через спинной, она простирается до всех важных органов грудной клетки и брюшной полости, до кожи и органов чувств. Там есть множество «распределительных коробок» – их называют ганглиями, то есть нервными узлами, – которые коммутируют информацию. «Оптоволокно» работает с огромной скоростью, сравнимой с высокоскоростным интернетом, и преимущественно передает одну и ту же информацию: что сейчас требуется телу – режим отдыха или состояние повышенной готовности. В принципе это всего лишь две функции, но передача настолько стремительна, что сознание (префронтальный кортекс) не успевает зафиксировать, что именно происходит.

Безупречную организацию этого процесса обеспечивает наличие у «оптоволоконного кабеля» двух ветвей: симпатикуса (системы подачи сигнала тревоги) и парасимпатикуса (системы подачи сигнала к расслаблению). При нормальном эксплуатационном режиме они оптимально сбалансированы. Но если тревожные мысли и чувства не отпускают вас долгое время и нагрузки не снижаются, то симпатикус может прийти в состояние хронической активации, и, следовательно, организм будет постоянно пребывать в аварийном режиме.

В 1990-е годы еще не было принято обращать внимание на свои чувства и внутреннюю мотивацию, как сейчас. Поэтому на приемах врачи раньше часто говорили о «вегетативном дисбалансе», или «дистонии», а это и есть ни больше ни меньше как: «вегетативная нервная система вышла из равновесия».

Сегодня мы знаем: вегетативная нервная система связана прежде всего с психикой, а конкретно – с лимбической системой и стволом головного мозга, которым не надо слов. Они записывают в память опасные или тревожащие события и благоприятные обстоятельства и мгновенно переводят тело в соответствующий режим.

Вот, вероятно, знакомая вам ситуация: вы сидите себе спокойно дома, никуда не спешите, никому ничего не должны. И тут подает голос ваш кишечник, недвусмысленно давая понять, что пора бы надолго засесть в уборной. Это сработала вегетативная функция связки психика – тело. Эту информацию психика в цифровой форме передает в кишечник через вегетативную нервную систему, а именно – через парасимпатикус, ту часть сетевой системы, которая отвечает за «расслабление».

ДИСТАНЦИОННОЕ УПРАВЛЕНИЕ: МОТОРИКА НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

Приподнимите, пожалуйста, левую руку. Затем коротко свистните и топните правой ногой по полу. Плотно сощурьте глаза, а теперь коснитесь правым указательным пальцем кончика носа. Супер, ваше дистанционное управление работает. Не в беспроводном режиме – это вам не вай-фай, – а через кабельные соединения. От моторной коры головного мозга (где кора – это внешняя часть мозга) исходят электрические импульсы, проходящие через головной и спинной мозг и по моторным нервным путям попадающие к мышцам.

Стабильное положение нашего тела в пространстве обеспечивают базальные ганглии (базальные ядра) и мозжечок – они отвечают за автоматические, подсознательные процессы опорно-двигательной системы. При этом есть различие между осознанными движениями (теми, что мы хотим сделать) и автоматически срабатывающими через рефлекторную дугу стабилизирующими механизмами, благодаря которым мы можем стоять прямо без необходимости сознательно задумываться о сохранении равновесия.

Вам наверняка приходилось сталкиваться с тестом на рефлексы – когда невролог при осмотре ударяет вас молоточком чуть ниже коленной чашечки, и ваша нога самопроизвольно подпрыгивает вверх. С помощью подобных рефлексов организм постоянно заботится о том, чтобы мы не падали.

За скоординированную походку и плавные гармоничные движения отвечает мозжечок. Вы можете себе представить, как бы нам приходилось без него, если вы когда-либо выпивали лишнего: «тормоза» слетают, и движения становятся гораздо менее контролируемы.

На то, как и с какой силой происходят наши мышечные движения, могут влиять также ментальные состояния и эмоции. Иногда мы в ярости сжимаем в кармане руку в кулак или после серьезных разбирательств на работе чувствуем себя так, будто испытали тяжелую мышечную нагрузку. При этом в самой ситуации мышцы самопроизвольно напрягались, а мы этого не осознавали. К этому же ряду самопроизвольных и отчасти эмоционально управляемых мышечных движений относится и рвотный рефлекс: в сочетании с эмоцией отвращения он помогает человеку автоматически избавляться от потенциально ядовитого вещества.

ПНЕВМОПОЧТА: ГОРМОНАЛЬНАЯ СИСТЕМА

Давайте сравним кровеносные сосуды, то есть артерии и вены, с системой труб пневматической почты, использовавшейся в 1970-е годы. В капсуле такой «пневмопочты» содержится, среди прочего, очень важный компонент: гормон кортизол.

Предположим, в мозг передается информация о том, что наступило новое, неожиданное для вас состояние. Центр эмоций дает сигнал, что теперь от организма требуются работоспособность и здоровье. А это, в частности, означает, что иммунной системе следует перейти в энергосберегающий режим и что организму в качестве быстрого источника дополнительной энергии потребуется сахар – его еще называют глюкозой. Эту информацию лимбическая система передает в гипоталамус, а он посредством второй мини-почты («капсулы» теперь содержат гормон кортиколиберин) переправляет ее дальше, к гипофизу (это придаток мозга размером с горошину, о котором еще Декарт говорил, что, возможно, именно он соединяет между собой психику и тело).

По получении кортиколиберинового сообщения гипофиз рассылает множество мелких «капсул», начиненных гормоном адренокортикотропином; пункт назначения – надпочечники. Надпочечники расположены на почках и являют собой нечто вроде внутренней аптеки. Помимо таких гормонов, как адреналин и норадреналин, эти железы производят также кортизол, который посылается в систему кровообращения с предписанием достичь по возможности всех органов. Цель – обеспечить состояние повышенной готовности, выделить дополнительную энергию и не растрачивать попусту то горючее, которое в фазах покоя используется для функционирования иммунной системы.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 04: Не виним преждевременно во всем стресс

Коммуникационные системы, соединяющие психику с телом, тоже могут заболеть. И из-за этого можно попасть в ловушку, потому что извне не распознать, вызван телесный стресс психической реакцией или произошел технический сбой связи, то есть какое-то физиологическое нарушение. К примеру, гипофиз, который посредством адренокортикотропина рассылает сигнал тревоги по всему организму, может поразить редкая доброкачественная опухоль – аденома. Она влечет за собой перепроизводство адренокортикотропина, и надпочечникам приходится постоянно рассылать по организму кортизол, хотя надобности в этом нет. Это может привести к ожирению, потере мышечной силы, страхам, депрессиям, гипертонии, диабету и даже к атрофии костной ткани.

Из этого примера видно, что при непонятных телесных и психических изменениях не следует поспешно списывать все на психику. Ведь «пневмопочта» может просто-напросто получать неверные послания.

ИСПОРЧЕННЫЙ ТЕЛЕФОН: ИММУННАЯ СИСТЕМА

Кортизол, о котором мы только что говорили, достигает иммунной системы и, будучи гормоном стресса, первым делом тормозит ее работу на многих участках. Однако некоторые он, как оказывается, стимулирует. Поскольку об этом сложно догадаться сразу, иммунную связку психика – тело можно назвать испорченным телефоном.

Тревожность, раздражение и одиночество – это те ментальные состояния, которые могут ослабить наш иммунитет. Продолжительный стресс тоже снижает эффективность иммунной защиты.

При остром стрессе, сопровождающемся активизацией симпатической системы, на некоторое время могут усилиться воспалительные реакции и укрепиться иммунитет. Мы знаем это по опыту: например, когда предстоит что-то важное и никак нельзя заболеть накануне, например, экзамена или долгожданной поездки в отпуск, этого почти никогда и не случается.

Но все это может сработать и противоположным образом: не успел оглянуться, как иммунная система принимается воздействовать на мозг и психику. При острых респираторных инфекциях из иммунных клеток выделяются сигнальные вещества (интерлейкины), воздействующие на мозг: они вызывают болезненное самочувствие, температуру, вялость, апатию и отсутствие аппетита – вплоть до депрессии.

Лучшими помощниками для иммунной системы считаются, кстати, ласки [35] и поцелуи [36]. Доподлинно известно, что они способствуют защите от болезней. Это может послужить альтернативой для тех, кто ищет отдушину в нездоровой пище.

МЕДЛЕННАЯ ДОСТАВКА: ГЕНЕТИКА И ЭПИГЕНЕТИКА

А вот передача информации с генами – это очень медленный способ доставки. Раздел биологии «генетика» занимается носителем нашей наследуемой информации – ДНК – и тем, как эта информация упорядочена в генах. Благодаря генетике мы уже достаточно хорошо знаем, как гены, мутируя, могут провоцировать различные заболевания и как закодированные в генах характеристики и качества передаются по наследству.

Фокус внимания в современной науке при этом все больше смещается к эпигенетике. Содержащие наследственную информацию группы ДНК могут, в зависимости от воздействия на них окружающей среды, «включаться» и «выключаться». Это происходит путем химического изменения ДНК, которое называется метилированием.

Ген раскрывает свои свойства, только когда он включен. Это может представлять опасность, если, например, отключается ген, контролирующий деление клеток. Негативно может также сказаться активация гена, который подозревается в способности провоцировать заболевания.

Отравляющие окружающую среду вещества, неправильное питание, наркотики и стресс могут воздействовать на поверхность гена, нажимая при этом на кнопку «вкл/выкл». Таким образом, наш жизненный уклад, включая то, как мы строим отношения и как питаемся, становится частью нашей генетической информации. Особенно это касается психических травм в младенчестве, которые, воздействуя на миндалевидное тело в мозге, уже способны включать и выключать гены и оставлять прямо-таки шрамы, глубоко укоренившиеся как на уровне тканей мозга, так и психически. Позднее эти шрамы при нагрузках могут «вскрываться» и вызывать заболевания. Могут ли они наследоваться, еще окончательно не выяснено.

Ген глюкокортикоидного рецептора (NR3C1) кодирует, например, насколько будет восприимчив рецептор кортизола к этому гормону стресса. На сегодняшний день есть кое-какие указания на то, что эпигенетическая информация обратима и что с помощью психотерапии, дающей пациенту опыт безопасной связи, можно достичь укрепления стрессоустойчивости [37]. Поэтому ответ на вопрос, было ли заболевание обусловлено генетически или оно вызвано влиянием окружающей среды (травмой, например, или неблагоприятным опытом отношений в прошлом), во многих случаях будет звучать так: и то, и другое.

СИСТЕМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ

Итак, мозг передает всевозможную информацию в организм, а обратно в мозг (и в итоге в психику) постоянно поступает информация через все те коммуникационные каналы, о которых мы сейчас говорили, плюс через наши пять чувств: зрение, слух, осязание, обоняние и вкус. Особое значение при этом имеет соматосенсорная система: она собирает данные со всех участков тела и поставляет в мозг информацию об обстановке в окружающем пространстве, о скорости, с которой мы двигаемся, и т. д. Также посредством различных нервов мы можем улавливать боль, сердцебиение, состояние мышц и прочие состояния внутри нашего тела.

В системе обратной связи решающим является то, как мы оцениваем поступающую информацию. То есть как полученные сведения оцениваются при сопоставлении с подсознательно работающей лимбической системой, в которой обитают элементы нашей эмоциональной памяти. Будет ли ассоциирована поступившая из тела информация с опасностью, вызовет ли она страх или другие эмоции, которые сподвигнут нас на соответствующие изменения, – это организм решает в соответствии с тем воспоминанием, которое подкинет ему память.

При воспалительных ситуациях в организме, например при вирусном гриппе, цитокины и лейкотриены (передающие воспалительные сигналы трансмиттеры) воздействуют на мозг и сообщают ему: «Надо поберечься, иммунной системе потребуются все силы – не разбазаривай их на мышечную работу».

Дальше мы подробнее поговорим о том, что при многих психосоматических заболеваниях именно эти вестники воспалений вызывают у заболевшего состояние утомления. Такое бывает, например, при депрессиях, которые могут вызывать очень серьезное физическое истощение (см. раздел «Депрессия: более чем трагично», стр. 154).

Итак, познакомившись с шестью важными видами коммуникации между головой и телом, обратимся к некоторым клиническим концепциям, используемым психосоматической медициной для объяснения механизмов заболеваний. В чем-то эти концепции между собой сходны, а в чем-то различны, но при этом они друг друга не взаимоисключают. Эти шаблоны хорошо ложатся на картину болезни – в разной степени хорошо, в зависимости от пациента.

Почему надо уметь отдыхать: модель стресса

Многие живут в постоянном стрессе, возможно, и вы тоже. Но что вообще такое стресс? С моей точки зрения как врача, это нечто иное, чем суета и спешка, и вовсе не слово, обозначающее, что вы ужасно заняты. Стресс для меня – это особая реакция организма.

ПРИСПОСОБЛЕНИЕ

Стрессом называется масштабный процесс в человеческом организме, преследующий вполне определенную цель: как можно лучше приспособиться к задачам и трудностям.

Если к вам сегодня в шесть вечера придут гости, накануне вы спали всего пять часов, а сейчас уже три часа пополудни и вам еще нужно закупить продукты, прибраться в доме и приготовить еду, а вечером встретить гостей в наилучшем настроении, то в вашем организме кое-что происходит. Примечательно, что при этом вам даже не надо особенно представлять себе предстоящую нагрузку. Информация о вашем опыте с подобными мероприятиями и о требующейся для них энергии хранится в лимбической системе. Это сокровенное знание о том, в какой ситуации какая физическая активность потребуется, называется также «телесной памятью» [38]. Она подсознательна, и это знание без вашего участия передается по каналам дистанционной связи (я имею в виду автономную нервную систему, моторную нервную систему, а также иммунную и гормональную системы). Во многих случаях реакцией на стресс будет напрячь мышцы. А также отложить дефекацию: сейчас не время расслабляться или отвлекаться. В ближайшие три часа нужно потратить силы на ужин с друзьями, чтобы он удался, а для этого всему организму потребуется кислород. Следовательно – сердцебиение учащается, давление повышается, – и к мышцам и органам поступают красные кровяные тельца, лучше насыщенные кислородом.

Ну а вы ощущаете определенное напряжение – вы даже будто испытываете эйфорию.

Вот что удивительно в концепции стресса: в зависимости от ситуации он может считаться абсолютно нормальным и иногда даже необходимым явлением. На занятия спортом у организма тоже возникает стрессовая реакция: он подстраивается под повышенные требования.

Но если в повседневной жизни организму приходится приспосабливаться постоянно, если стрессовым ситуациям нет конца и между ними никакой возможности отключиться и хорошо почувствовать себя, это вредно для организма. Тогда он будет все время работать в режиме «турбо» без всякого снижения нагрузки – а по-хорошему следовало бы предусмотреть отдых, который необходим для восстановления. Без перерыва, так сказать, на техобслуживание организм в какой-то момент начинает работать на износ, и тут уже не избежать не подлежащих восстановлению повреждений.

СИГНАЛ ТРЕВОГИ

Именно как сигнал тревоги описывает стресс известная концепция Ганса Селье [39], канадского медика австро-венгерского происхождения, который ввел в употребление термин «стресс». Понятие стресса Селье привнес в медицину, где доминировало представление о человеке как о механизме.

Селье считал, что посредством стресса в организме восстанавливается равновесие, то есть рассматривал его как попытку приспособления.

Если после того непростого ужина «сигнал тревоги» не уходит, потому что возникает необходимость еще к чему-то приспосабливаться, то организм входит в фазу сопротивления, в которой либо все нагрузки будут когда-нибудь окончательно преодолены, либо организм приспособится к новому уровню стресса. Если же ни того, ни другого не случится, то возникнет синдром хронического стресса (с ним наверняка многие из нас знакомы!), а затем наступит фаза истощения, в которой организм уже основательно пострадает со всеми вытекающими последствиями – человек заболевает.

ХОЛОСТОЙ ХОД

Что это знание нам дает? Мы что, должны беспрестанно делать паузы или то и дело брать отпуск? Никогда не приглашать дорогих нам гостей?

Для начала верным делом будет попытаться прислушаться к себе и понять, на каких скоростях вы сейчас работаете.

Сегодня стресс, как и курение, считается риском, зависимым от дозы. Поэтому самое главное – не работать на пределе сил постоянно, а выделять время для отдыха. Иначе наступит фаза сопротивления. Типичные симптомы – раздражительность, цинизм, нарушения сна, повышенная подверженность инфекциям, кризисы в отношениях и притупленность в чувствах.

В качестве срочной помощи рекомендуется движение на свежем воздухе; можно приготовить себе что-то вкусное и с удовольствием и спокойно насладиться едой (можно безо всяких гостей, в одиночку); или еще вариант – заняться тем, что вам точно доставит удовольствие, например принять горячую ванну, послушать музыку или что-то в этом роде. Или ничего не делать – позволить себе просто потупить и поплевать в потолок.

Где у вас слабое место?

«Выбор органа»[15]

В 1950 году психосоматолог Франц Александер описал семь заболеваний, которые, как он считал, возникают из-за внутренних конфликтов и чувств [40]: астма, язва желудка, ревматизм, нейродермит, гипертония, гиперфункция щитовидной железы (Базедова болезнь), болезнь Крона и язвенный колит.

На этом основании психосоматическая медицина вплоть до 1970-х годов считала, что за астмой, например, кроется «зов к матери», не услышанный ею когда-то в детстве будущего астматика. Александер полагал, что астме подвержены дети, которыми пренебрегают, не принимая во внимание их эмоции, и потому в них укореняется чувство разочарования, которое и находит выход в астматических симптомах – по сути, в замаскированном крике неуслышанного ребенка.

От подобных увязок определенных чувств с поражениями определенных органов в настоящее время ушли. Нет никакой явной взаимосвязи между детскими переживаниями и органическими заболеваниями. Но что влияет на «выбор органа»? Того, какой из них станет слабым местом, где проявится психосоматическая симптоматика?

ЗАДАННОЕ МЕСТО РАЗРЫВА

Представим себе человека, страдающего хроническим стрессом. Его организм в постоянном состоянии повышенной готовности. И какой же орган будет у него подвержен заболеваниям: сердце, кишечник, кожа?

Согласно изначальной модели Фрейда, которая в дальнейшем получила развитие, это вопрос «физической готовности органа к соматическому отклику» [41]. С одной стороны, возникает психическое напряжение, энергия, которая посредством стрессовой реакции воздействует на организм выбросом кортизола, а также адреналина и норадреналина. С другой стороны, слабое звено может возникнуть в теле – или на его поверхности – в том месте, которое как бы откликается на психологические проблемы и, если можно так сказать, берет их на себя. Но как же возникает на органе такое «место разрыва»?

За этим чаще всего стоит опыт прежних заболеваний.

Если у человека в младенчестве был сильно выраженный нейродермит, то в дальнейшем на нагрузки и стресс в первую очередь, скорее всего, будет реагировать кожа. Ведь иммунная система, как и подсознание, тоже запомнила: кожа – слабое место.

Еще один вариант развития событий: место разрыва может быть следствием несчастного случая. Скажем, мышцы сломанной когда-то руки сильно реагируют при стрессе и напряжении, и это вызывает боль. Здесь происходит как бы чередование взаимодействия между знанием мозга («Здесь было когда-то уязвимое место»), срабатыванием мышц и снова тем, как воспринимает происходящее мозг. На сигналы тревоги, поступающие из этого ранимого места, он реагирует быстрее и с чрезмерной предусмотрительностью.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РОЛЕЙ

Еще один вероятный путь выбора органа лежит, с психоаналитической точки зрения, через «распределение ролей». Иными словами, выбор зависит от субъективной атрибуции, которую орган получает с течением жизни. Вот что я имею в виду: некоторым органам психика приписывает определенный «характер», основывающийся на реально пережитом опыте.

Предположим, в раннем детстве человек уловил, что мать на всевозможные проблемы и нагрузки реагирует головной болью. Впоследствии у этого человека голове будет отведена определенная роль: для него она станет участком тела, указывающим на перегрузку и требующим, например, чтобы в комнате было темно и тихо. Из своего младенческого опыта мы можем также перенимать восприятие других, то есть то, как эти другие воспринимают свои органы.

ЦЕЛИТЕЛЬНОЕ СРЕДСТВО

А как нам самим следует обходиться со своими слабыми местами, будь они в душе или в теле? Первый и важный шаг: осознать их, а затем попробовать понять, почему именно спина, сердце или желудок стали слабыми местами. Это не всегда может получиться. Попробуйте не пытаться постичь разумом, есть ли там что-то связанное с медициной, а отдаться течению мыслей и просто идти за ощущениями и ассоциациями, которые к вам приходят. И позвольте себе просто импровизировать на эту тему.

Когда вы поймете, где у вас ранимое место, важно это признать и принять, а не отвергать знание. Только когда мы на самом деле принимаем свой личный импринтинг, то есть то, что в нашей психике запечатлелось, мы можем понять, как с этим обходиться.

А вот следующий шаг: забота и уход, причем забота с любовью. То есть ранимый участок тела должен получать внимание и любовь – он же часть нашего «Я». Да, звучит странновато, но кто же не любит заботу? Я работал в больнице, где людей с заболеваниями сердца учили ежедневно втирать в грудь, в область над сердцем, кремы. Мы еще из детства помним подобное: нам помогала и теплая грелка на урчащий животик, и огромный пластырь на крохотную ранку. А все потому, что благодаря болячкам и недомоганию мы получали внимание и заботу. Это благотворно как для каждого человека, так и для каждого обделенного вниманием органа. И хотя мы, взрослые, все из себя крепкие орешки, внутри мы все так же нуждаемся в заботе.

СИМВОЛИКА

Чтобы понять, как симптом «прыгает» из души в тело, необходимо предметы материального мира, включая части своего тела, представить как нечто абстрактное, символическое. Объясню на коротком примере.

В возрасте шести лет моя дочка случайно разбила любимую фарфоровую тарелку, которую дедушка собственноручно расписал ей к четырехлетию, и чувствовала себя глубоко несчастной. Она плакала и была просто потрясена, что ее любимая тарелка превратилась в три черепка. Без долгих раздумий я поддался импульсивному порыву склеить тарелку моментальным клеем, пусть даже из-за сколов черепки сложились далеко не идеально. Но дочка откровенно радовалась этому творению: она успокоилась и, казалось, возродилась, будто снова почувствовала себя единым целым, насколько я понял. Тарелка, которую она так полюбила, была для нее чем-то большим, чем просто тарелка. Ее не так потряс вид битого фарфора, как то, что разбился ее символ.

И у нас, взрослых, остается подобное символическое мышление, хотя мы не склонны принимать столь близко к сердцу скрывающуюся за вещами и обстоятельствами символику. Мы начинаем апеллировать к весьма поверхностному аргументу: да это же просто тарелка. Но наши органы все же несут в себе определенную символику, связанную с предшествующим опытом, потому-то они раз за разом и запускают психосоматические симптомы, стоит только появиться соответствующему внешнему раздражителю.

Язык тела: конверсионная гипотеза

Изначально гипотеза конверсии – это своего рода психосоматический винтаж, то есть несовременная концепция. Ее авторы, невролог Зигмунд Фрейд и врач-терапевт Йозеф Брейер, в 1895 году попытались смоделировать перемещение по телу психических нагрузок и конфликтов и способы их выражения через телесные органы [42].

Некоторые из старых и, казалось бы, уже устаревших теорий (особенно из области психосоматики) очень даже согласуются с данными современных исследований, вот только термины теперь могут использоваться новые, а описывают они взаимосвязи, обнаруженные еще в стародавние времена.

РАСЩЕПЛЕННОЕ СОЗНАНИЕ

Возьмем для примера «диссоциативное двигательное расстройство», при котором «отщепляется» часть сознания. По сути, это защитный механизм с целью оградить психику (душу) от сильных эмоций.

Поскольку психическая энергия все же пробивает себе дорогу на поверхность, то отщепленная от сознания сильная эмоция проявляется в очевидном симптоме, внешне кажущемся симптомом неврологическим. Он, этот симптом, вызывается моторикой коры головного мозга (помните про «дистанционное управление»?) во взаимодействии с центром памяти эмоций, функционирующим преимущественно бессознательно. Получается, что такой симптом на самом деле вовсе не неврологический (то есть не вызванный каким-то нервным заболеванием). По сути, он является передающимся психикой через двигательные нервные волокна – те, которые обычно приводят в движение наши руки, ноги и мимику, – выражением мучительной мысли или недопережитой психической травмы. Конкретный пример – психически обусловленное безгласие: потеря голоса. Так, человек, которому была доверена страшная тайна, теряет способность управлять своими голосовыми мышцами.

БОЛЕЗНИ САМОВЫРАЖЕНИЯ

Именно этот процесс описали врачи Зигмунд Фрейд и Йозеф Брейер в 1895 году, дав ему название «конверсионный невроз» [43]. Конверсия (от латинского conversio – превращение, преобразование) подразумевает превращение психической эмоции в ее телесное выражение. Невроз (от древнегреческого νεῦρον – нерв) означает психическое расстройство, вызванное конфликтующими между собой чувствами, мыслями или желаниями.

Я хочу привести один типичный случай из моей психотерапевтической практики, поскольку концепция выражаемых через тело чувств по-прежнему актуальна и будет продолжать исследоваться в будущем. В одной обзорной работе удалось показать, что эмоции являются важным фактором при возникновении неврологических симптомов «без отклонений» (то есть в тех случаях, когда традиционная медицина не обнаруживает патологий).

Именно люди, которым трудно чувствовать свои эмоции и выражать их в форме речи, могут иметь склонность к выражению своих проблем мышцами тела, что происходит через взаимодействие между эмоциональной памятью и моторикой коры головного мозга [44].

Известные психосоматологи Туре и Укскюль назвали эти заболевания «болезнями самовыражения», поскольку их функция здесь кажется очевидной: показать окружающим людям какой-то внутренний конфликт – и делается это на языке симптомов.

НА СВОИХ ДВОИХ

Мне очень живо вспоминается одна исключительно дружелюбная, очень милая пациентка. В мою бытность ординатором в клинике психосоматической медицины ее перевели из неврологии.

Эрика передвигалась на инвалидной коляске. Бесчисленные неврологические и терапевтические исследования не смогли объяснить, почему у нее отнялись ноги. Пациентка была в предпенсионном возрасте и не изъявляла особой озабоченности тем, что не может больше ходить. А ее близкие, напротив, были в шоке. Ее бывший партнер ежедневно проводил в отделении по много часов, возил Эрику в кафетерий и вел с ней там долгие беседы. Ее навещала сестра, до этого долгие годы не контактировавшая с ней. Эрика с удовольствием общалась с обслуживающим персоналом, была приветлива и признательна за заботу; она активно участвовала в групповых терапиях, особенно отличаясь тем, что помогала другим участникам в преодолении их проблем.

Когда я вкатывал Эрику в ее кресле в свой кабинет и вел с ней там беседы один на один, я, будучи еще молодым и неопытным врачом, чувствовал себя обязанным быстро найти причину и решение ее серьезной проблемы. А Эрика меня успокаивала, и ее заботило совсем другое, а именно – чтобы ее подольше не выписывали из больницы, ведь дома она не сможет справляться с инвалидным креслом. Ее объяснения звучали вполне убедительно.

В ходе бесед Эрика, в частности, описывала свои детские переживания. Будучи незапланированным поздним ребенком, она – по ее словам – поставила родителей в сложное финансовое положение, и они большей частью занимались доставанием денег, а в критических ситуациях целыми днями предавались пьянству. Ей пришлось очень рано «встать на собственные ноги», быть самостоятельной, рассказывала она. Ее очень поддерживал тогдашний ее партнер, хорошей подмогой была также работа вахтершей на одной фирме. Отношения Эрики с последним из партнеров были, однако, чем-то особенным: никогда раньше ее так не принимали и не ценили. «Миха[16] все мои желания буквально схватывал на лету», – говорила Эрика.

Миха расстался с ней за несколько недель до того, как у Эрики отказали ноги. С уходом партнера она просто смирилась: ничего же не изменишь, если Михе все это стало невмоготу. Ей в то время исполнялось 63 года, и на свой день рождения она пригласила сестру, Михаэля и нескольких друзей, но никто из них не смог прийти, и Эрика сидела дома одна. В тот же день она попала на скорой в больницу с острым параличом ног. Ее определили в отделение нейрохирургии, затем перевели в неврологию, и в конечном счете она оказалась в психосоматике. Хотя внешне она разрыв с Михаэлем приняла, но внутреннее сопротивление тому, чтобы в переносном смысле снова «встать на ноги», она, по всей вероятности, символизировала телесным симптомом – параличом ног.

Здесь я хочу обратить ваше внимание на то, что это был только один из вариантов интерпретации картины болезни. Привязка пациента к какой-либо модели определяется в конечном счете тем, насколько эта модель отвечает конкретному пациенту.

В больнице Эрика провела четыре недели, из отделения психосоматики ее выписали в инвалидном кресле-каталке. Маленькие расстояния она преодолевала сама, в основном в тех местах, куда не вписывалось инвалидное кресло. Она концентрировалась на позитивных сторонах своей болезни, например по максимуму собирала вокруг себя людей, сопровождавших ее по жизни. Она упражнялась в том, чтобы одними только словами, жестами и приглашениями удерживать их возле себя и просить их о помощи – все для того, чтобы ей больше не пришлось стоять на своих ногах и в одиночку справляться со всеми жизненными ситуациями.

Иметь дело с заболеваниями на стыке психики и тела – для меня как врача это настоящий вызов. Организм моего пациента должен быть основательно обследован, и одновременно я, естественно, хочу поднимать в разговорах душевные аспекты и вносить их в список возможных причин болезни.

Вся символика, все желания, все запросы к окружающим, которые можно усмотреть в проявившемся у Эрики симптоме, только тогда принесут пользу, когда сам пациент сможет с этим что-то поделать. Только тогда, когда вскроются вещи действительно предсознательные[17], способные принести человеку новое знание и помочь найти обратный путь – от телесной символики к ясной формулировке. При этом важно учитывать, что в симптоме выражается защитная функция психики – защита от еще большей фрустрации и еще большего одиночества. Другие возможности самозащиты психики [в подобных случаях] скорее всего от перегрузки уже не срабатывают.

О том, что психический импульс на самом деле может «прыгать» в мышечную систему, причем абсолютно самопроизвольно, свидетельствует пример с судорожным смехом. Я уверен, вы с подобным сталкивались.

Не далее как вчера мой сын, в который уже раз дурачась за ужином, наложил себе на лицо кусок сыра, что меня просто взбесило, поскольку не было никакого желания провести остаток вечера за очередным отмыванием ребенка. Но тут на меня напал истерический смех – хотя я этого не хотел, – уж больно потешная была сцена. И я посредством своей диафрагмы и прочей дыхательной мускулатуры выразил свое одобрение и радость, хотя взрослый во мне предпочел бы призвать сына к порядку. Так что бессознательное еще как выражается через мышечные движения, хотим мы этого или нет.

Мое тело чувствует то, чего я не чувствую: соматизация

Есть еще и второй, совершенно иной способ, которым бессознательно отторгнутые эмоции могут прокладывать себе путь в тело. Он называется «соматизация», то есть буквально «отелеснивание». Изначально имевшая психическую подоплеку нагрузка трансформируется в органическое заболевание, и соответствующий орган перестает исправно выполнять свою функцию. Сведущий в психосоматике врач назовет такую картину болезни соматоформным расстройством.

Возможно, и у вас когда-либо бывали такие симптомы. Пострадать могут, например, сердце, кишечник, кожа, желудок, мочевой пузырь и, что очень важно, половые органы.

Как минимум каждый четвертый пациент, переступающий порог врачебного кабинета, приходит с симптомом, возникшим вследствие соматоформного расстройства [45], то есть с симптомом психического происхождения.

От явных соматоформных расстройств страдают примерно 5 % всех жителей Германии [46][18].

ТЕЛО ЗНАЕТ

Как при соматизации возникают симптомы вроде тахикардии, диареи, боли, нарушения потенции или вялости?

Прежде всего, важно знать, что грудные младенцы и дети практически все эмоции чувствуют и выражают непосредственно через тело. В детском восприятии очень хорошие отношения – это когда их кормят и ласкают, а боли в животике ассоциируются с плохой формой отношений. При боли они чувствуют себя незащищенными и потому к своему окружению не благосклонны. У маленьких детей нет в психике готового «виртуального пространства», в котором они могли бы изнутри наблюдать за своим состоянием.

Вместо того чтобы сначала эмоцию почувствовать, а потом отрефлексировать, дети прямолинейно и сразу, практически рефлекторно, реагируют изменением телесных состояний: когда напуганы, они плачут, убегают или писаются. Когда им интересно – облизывают вызывающие любопытство предметы.

Такие телесные реакции, возникая, откладываются затем в некоего рода телесной памяти – ее еще называют соматической памятью. Поскольку соматическая память развивается еще до усвоения языка, то все эти эмоциональные состояния невозможно вербализировать, то есть они не поддаются словесному описанию. Зато запоминается чувство: каков этот мир, как поступают другие люди и какие ощущения это вызывает.

РАЗДЕЛЕНИЕ ДУШИ И ТЕЛА

По мере роста и взросления мы все больше обретаем способность (по крайней мере, если в детстве все складывалось более или менее хорошо) переживать чувства отдельно от телесной реакции. Так, испытав страх, от которого учащенно бьется сердце и проступает пот, мы можем распознать чувство страха, назвать его и разобраться с ним.

Часто характеризующие эмоцию телесные реакции изгоняются затем в царство предсознательного (то есть бессознательного, которое может стать осознанным).

Хороший пример предсознательного – действия во время вождения машины: мы действуем не задумываясь, но у нас есть возможность давать себе отчет, какие манипуляции мы в данный момент совершаем. При сложных дорожных ситуациях подключается сознание, и тогда мы можем сознательно задействовать сцепление или тормоз, чтобы не попасть в ДТП.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ТЕЛА

Подобным же образом обстоит дело у взрослых с очень сильными, захватывающими эмоциями. Если конфликтов, обид – всего, что нужно «переварить» и проработать, – слишком много, то человек может (по крайней мере, согласно модели соматизации) отчасти возвратиться в состояние до разъединения души и тела: при сильном страхе мы отчетливо ощущаем пульсацию сердца. Концентрация внимания уходит от причины страха внутрь, в тело и в его реакции. Время от времени в повседневной жизни со многими это случается – сам по себе процесс не патология.

Но подобная ситуация может провоцировать нарушения сна, тревожные расстройства, нервный мочевой пузырь и многое другое. Дело в том, что в таком случае происходит реактивация ранее заученных способов реакции. Ее называют также «ресоматизацией», поскольку мы (в лучшем случае лишь на некоторое время) возвращаемся в прежнее телесное состояние. В эти периоды мы немного подобны детям, не умеющим говорить – зачастую потому, что нас что-то поставило в неловкое положение или что-то вызывает чувство стыда или страха, и мы не находим слов. И тогда мы как бы психически регрессируем – чаще всего в каком-то одном участке тела. На первый план опять выходит телесная реакция, а собственно чувство отодвигается на задний. При этом вовлеченным оказывается орган, ранее запечатленный «телесной памятью» как соответствующий этому самому чувству [47]. Поэтому мы все и реагируем очень по-разному на сильные эмоции и жизненные вызовы.

СИМПТОМНАЯ ЛОВУШКА

Проблемы возникают, когда симптом набирает силу и мы уже не можем от него избавиться. Если пойти к врачу, то он, скорее всего, не обнаружит патологий. Или найдет какую-нибудь мелочь, которая только усугубит нашу тревожность. Если чувство укоренится в каком-либо органе и не будет давать вам покоя, можно не на шутку заболеть. При этом простые соматоформные расстройства поражают лишь одну систему органов, скажем, желудочно-кишечный тракт. А при соматизации проблема годами перемещается по организму и затрагивает то один, то другой орган (или их систему).

В случае соматизации часто возникает еще такая сложность: с жалобой на здоровье мы идем к терапевту, а у него основная специализация – искать неисправности в системах органов. И тогда послужившая причиной эмоция будет все дальше ускользать от осознания, потому что мы будем искать решение совсем других проблем, будь то плохое пищеварение или слабое сердце, которые в конечном счете не причина, а симптом.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 05: Ищем чувство за симптомом

При жалобах на физическое состояние необходимо, естественно, основательное физиологическое обследование. Но параллельно с этим окажите себе такую любезность: задумайтесь о «детских» причинах болей в животе или неправильного сердцебиения. Какое чувство может за этим стоять и откуда оно могло взяться?

ПСИХОСОМАТИКА НАОБОРОТ: ВНИМАНИЕ, ВСТРЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ!

Тревожность, слабость или, например, нарушения памяти могут брать начало в соматических заболеваниях. Это психологические симптомы, но причины их вовсе не в психике. Вот часто встречающийся пример: грипп. Во время этой болезни мы испытываем слабость, нередко возникают депрессивные настроения, что связано, в частности, с воспалительными процессами и их воздействием на мозг. Увы, сам человек обычно не в состоянии различить, откуда изначально исходит симптом: из тела или из психики.

Это одна из самых серьезных сложностей в работе психосоматолога – зачастую однозначного разрешения этой дилеммы. В особенности если у пациента были ранее перенесенные заболевания, физические или психогенные, или если он принимает лекарства – тогда нет ясной картины происходящего. Ведь многие медикаменты – кстати, наркотики тоже – могут вызывать депрессивные состояния и тревожность.

Кроме того, существует более 6000 редких заболеваний, которые вообще не могут быть исключены обычным врачом: в этих случаях постановкой диагноза занимаются специальные центры при университетских клиниках.

Психика реагирует на такие частые физиологические заболевания, как гипер– и гипофункция щитовидной железы, тиннитус (шум в ушах), боли в спине или суставах, рассеянный склероз, инфаркт миокарда, воспаления печени, ревматизм, хроническая обструктивная болезнь легких, грипп и астма, а также на многие другие.

Медикаменты, часто вызывающие психологические симптомы, – это средства для снижения давления, сильные болеутоляющие, противозачаточные таблетки, снотворные средства, противоаллергические препараты и кортизон.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 06: Как при депрессиях и страхах распознать заболевания щитовидной железы

Щитовидная железа – маленький орган, отвечающий за обмен веществ, – располагается в горле перед трахеей, непосредственно под гортанью. Несмотря на небольшой размер, она может оказывать существенное воздействие на организм. Щитовидная железа аккумулирует йод и образует из него главным образом гормон щитовидной железы тироксин (Т4) и в меньших количествах – трийодтиронин (Т3). Эти гормоны щитовидной железы, распространяющиеся в организме по сложному «регулирующему контуру», имеют огромное значение для энергетического обмена веществ в наших клетках. Еще один гормон, образуемый щитовидной железой, – кальцитонин, играющий роль при регулировании обмена веществ в костях. Если эти гормоны производятся в переизбытке или, наоборот, недостаточно (что может быть обусловлено, например, дефицитом йода, определенными медикаментами, аутоиммунными воспалениями или опухолями), то возникает синдром гипофункции или гиперфункции щитовидной железы.

• Основные симптомы гиперфункции: потливость, усиленное сердцебиение, нарушение сердечного ритма, потеря веса, нервозность, страхи, тревожность, тремор (дрожь).

• Основные симптомы гипофункции: озноб, усталость, набор веса, депрессивное настроение, апатия, запоры, снижение потенции и либидо.

В зависимости от причины гипер– или гипофункция могут также выражаться в таких симптомах, как тревожное расстройство или депрессия. Важный шаг в лечении – привести обмен веществ в равновесие посредством приема гормонов, блокаторов гормонов или же операции.

При заболеваниях щитовидной железы чрезвычайно часто возникают психические симптомы, так что требуется лечение как на уровне тела, так и психики [48]. Поэтому, если при заболеваниях щитовидной железы наблюдаются депрессия или страхи, то их надо лечить психотерапией или медикаментозно параллельно с налаживанием обмена веществ в железе.

Диагностику этого органа важно делать, даже если результаты приблизительного скрининга обмена веществ (путем измерения уровня TSH – тиреотропного гормона) окажутся в норме. Так, например, довольно распространенная болезнь Хашимото может в силу воспалительной реакции повлечь за собой и эмоциональные изменения, хотя по результатам скрининга обмен веществ щитовидной железы будет выглядеть еще вполне нормальным, – это показали опыты на мышах [49].

При любых соматических симптомах, пожалуйста, обязательно пройдите тщательное обследование. За всеми, казалось бы, психически обусловленными жалобами могут стоять органические заболевания. Ваш первый консультант – терапевт.

Мы обсудили проблему души и тела. Поговорили о психическом развитии, о значении эмоций и о взаимосвязи организма и психики. Теперь я хотел бы направить взор непосредственно на психику и задаться вопросом: отчего же именно она заболевает?

Как функционирует психика и отчего она болеет

Мы не можем четко разделить психологические и телесные воздействия на функционирование органов.

Как только человек испугался и его сердце быстрее забилось, учащенное сердцебиение перестает быть психологическим симптомом и становится симптомом телесным.

Чтобы усилить сердцебиение, страху даже не требуется достигать нашего сознания. Как уже упоминалось, эта эмоция мгновенно доводится до сердца через миндалевидное тело (это наш центр страха), а затем через «оптоволокно», то есть симпатикус. И лишь затем до нашего сознания доходит, что же на самом деле случилось.

Симптом не бывает только телесным или только психическим.

Теперь я хочу вас посвятить в одну концепцию относительно психологических компонентов механизмов, запускающих болезни. Я называю их «невидимыми механизмами», потому что их невозможно обнаружить или доказать, как можно обнаружить и доказать наличие гормонов или воспалительных клеток в крови. Они как система выдвижных ящиков, то есть как некие вспомогательные конструкты, дающие возможность приблизиться к господствующим в психике силам.

Да или нет? И да, и нет! Теория внутренних конфликтов

У людей есть внутренние конфликты, и конфликты людям интересны. Можете загадать любую из прочитанных вами увлекательных книг, и я вам сразу скажу, почему она вас так увлекла: из-за конфликта протагониста. Она связала вас с вашим полным конфликтов внутренним миром, каким он был на момент чтения. Но не так чтобы очень сильно – это ведь всего лишь книга.

Конфликты так сильно волнуют людей, потому что они для нас словно эликсир жизни и при правильном раскладе обеспечивают развитие, движение вперед.

Еще в начале XX века Фрейд в своей работе «Три очерка по теории сексуальности» [50] говорил о конфликтных полюсах агрессии и любви. Они, по его мнению, служат, с одной стороны, самосохранению, а с другой – сохранению вида. Термины «влечение к жизни» и «влечение к смерти» (как внутреннее противоречие) вам, наверное, тоже покажутся знакомыми.

Для начала я хотел бы воспользоваться возможностью покончить с одним распространенным убеждением относительно конфликтов. Иногда мы слышим: «Ты болеешь, потому что в твоей жизни есть нерешенные конфликты!»

В быту мы имеем в виду конфликты между людьми, группами людей или даже государствами. В психосоматике под внутренними конфликтами подразумевается совсем другое, а именно конфликты внутри психики отдельно взятого человека. Звучит, разумеется, несколько абстрактно, ведь в большинстве случаев наши конфликты – это конфликты с другими людьми: с коллегами, членами семьи или сотрудниками службы поддержки.

Что это за штука – внутренний конфликт? Ведь я это я, или как?..

БЕССОЗНАТЕЛЬНО НЕРАЗРЕШИМО

Как психотерапевт, подкованный в психодинамике, я исхожу из того, что в человеческой психике желания, запросы и потребности находятся в постоянном противоречии между собой. Если у человека в раннем детстве нужды или естественные влечения из-за чувства страха, стыда или вины изгонялись в бессознательное (мы говорили об этом в одном из предыдущих разделов), то у него кристаллизуется нечто вроде хронического и, казалось бы, неразрешимого базового конфликта.

В связи с темой конфликтов я вспоминаю некоторых своих пациентов. Например, учителя, который не мог выплеснуть эмоции по поводу недобросовестно выполненной учеником работы. Или студентку, которая никак не расставалась со своим партнером, хотя уже составила список из 27 причин, почему эти отношения не стоит продолжать. Оба эти пациента страдали от бессознательного и неразрешимого конфликта. Почему они не могли просто взять и решить его?

Чтобы не перегружать нас изо дня в день чувственными впечатлениями и обработкой бытового, эмоционального и прочего опыта, наша психика примерно на 95 % работает бессознательно.

Мозг действует на автопилоте и экономит таким образом массу энергии. Да, можете верить своим глазам: из того, что внутри у нас происходит, мы только 5 % воспринимаем сознательно как мысль, потребность, чувство или импульс [51].

У нашей психики есть защитные механизмы, вытесняющие в область бессознательного нежелательные из-за своей неразрешимости конфликты и вытекающие из них противоречия. Об этом мы уже говорили. Неприятные побуждения психика может, в частности, отвергать («Нет, у меня все прекрасно!»), проецировать на других людей («Вечно он жадничает») или подменять на цель-заместитель (сублимация). Здесь был бы уместен расхожий пример с дорогим «Феррари», купленным для сублимации своих неудовлетворенных сексуальных потребностей. Все эти конфликты часто остаются неосознанным, и трудности наступают лишь тогда, когда защитные механизмы психики настолько уже укоренятся, что автопилот станет работать в постоянном режиме. Приведу вам пример, когда эта автоматика может обернуться проблемой.

АВТОМАТИКА И НАПРЯЖЕНИЕ КОНФЛИКТА

Вероятно, вы не каждое утро осознанно решаете, идти ли вам на работу, и если да, то к которому часу. Возможно, вам не каждое утро вообще хочется идти на работу, но вы все же это делаете. Почему?

Взвешивание интересов происходит автоматически и подсознательно. Ваша психика вас этим вообще не нагружает. На чаше весов против работы: усталость и нежелание заниматься рабочими обязанностями. За работу – доход и ответственность перед коллегами. Не перегружая вас взвешиванием всех аргументов, психика превозмогает эту неохоту и посылает вас под душ, одеваться, завтракать – и вот вы выходите из дома и направляетесь к вашему рабочему месту.

Вы сейчас могли подумать: «Но так и должно быть, ведь это моя обязанность». Но верно ли это?

Нет, разумеется, нет. Вы вообще не даете воли воображению до конца нарисовать картину, что будет, не появись вы на работе. Вот этим самым «я же должен» ваш автопилот снимает с вас нагрузку (вам не требуется заново рассматривать все аспекты) и упрощает вам жизнь.

В действительности же это всегда неосознаваемое решение, которое вы принимаете на основе ваших внутренних целей и жизненного опыта. Вы, возможно, были бы абсолютно вольны сказать «нет» и остаться дома в постели.

Однако автопилот в вашей психике защищает вас от принятия чрезмерного количества решений.

Но с постоянно включенным автопилотом дела могут пойти наперекосяк! Давайте представим, что работа уже долгие месяцы не доставляет вам удовольствия, вы потеряли ощущение ее ценности, задачи невыполнимы, и на рабочие процессы вы едва ли влияете – налицо все риски сгореть на этой работе!

Так почему же вы все равно продолжаете выполнять рабочие обязанности? Почему до вашего сознания не доходит, что у вас есть возможность решать, идти на работу или оставаться дома?

На самом деле происходит это не так уж редко.

Люди в течение долгого времени делают вещи, от которых их здоровье только ухудшается. Причина во внутреннем конфликте, который постоянно решается непроизвольно, на автопилоте, чтобы избежать напряжений, связанных с этим конфликтом. Настройка автопилота произошла в каких-то прежних ситуациях, часто еще в детстве.

Если ребенок в фазе автономии и пробы власти (со второго по четвертый годы жизни) научится не выказывать свою строптивость и быть паинькой, то позднее, во взрослом возрасте, он будет склонен подавлять свои потребности и делать все, как хотят другие – работодатель, например. Это может так глубоко впечататься, что идеи поговорить с шефом или поискать новую, лучшую работу в его сознании даже не возникает.

Это называют неврозом: вы принимаете не осознаваемое вами самими решение, вообще даже не понимая его причин. Вам кажется, будто у вас не было выбора.

Можете себе представить, насколько существенно это ограничивает свободу самоопределения. Получается, что человек не ведает о своих возможностях самостоятельно принимать взвешенные решения относительно собственной жизни.

Как следствие, нередки психосоматические симптомы, тревога и депрессии: подавленный конфликт непременно проявится телесно. В разделе «Шесть путей коммуникации между психикой, мозгом и телом» (см. стр. 76) мы уже говорили о взаимосвязующих путях между психикой и телом.

ЗА СТОЛОМ ПЕРЕГОВОРОВ

В 1923 году Зигмунд Фрейд опубликовал работу о трехкомпонентной модели сознания, служащей прототипом конфликтной психики [52]. На сегодняшний день существуют многочисленные модификации этой модели. Фрейд в свое время говорил о таких инстанциях в нашей психике, которые представляют собой как бы партнеров по переговорам. Так, за круглым столом сидят: «Оно», представляющее побуждения, влечения, агрессивность и все, что доставляет удовольствие; «Сверх-Я», представляющее моральные ценности, обязательства и запреты; и, наконец, «Я» – та часть психики, которая вынуждена взвешивать интересы двух других партнеров и посредничать между ними. Таким образом, «Я» – это принцип реальности, его задача разбираться с тем, какие желания могут быть реализованы и каких необходимостей не избежать.

Человек подвергается заболеваниям, когда «Сверх-Я», выступающее как внутренняя совесть, запрещает все то, что приятно, и ослабляет состояние напряжения (это принцип удовольствия), а «Оно» требует одну пьяную гулянку за другой. Таким образом, «Я» по горло перегружен сложными задачами, что порождает тревожность и приводит к сокрытию конфликта в царстве бессознательного. И так по кругу.

Психосоматические симптомы возникают, когда инстанция, стремящаяся к удовольствию, то и дело проигрывает совести, из-за чего напряжение конфликта усугубляется – и мы заболеваем. Сознанием мы не понимаем, откуда вдруг беспокойство, подавленность, почему нас мучают телесные симптомы. А за всем этим нередко стоит внутренний психологический конфликт. Тогда чувства проявляются телесным симптомом, а значение этих чувств посредством вытесняющих механизмов ускользает от нашего сознания – эту картину вполне убедительно изложил нейробиолог и психоаналитик Марк Солмс [53]. В ходе исследований он выяснил, что в таких случаях в мозге сильно тормозится миндалевидное тело, что соотносится с вытеснением эмоциональных переживаний из сознания.

МИРОВОЕ СОГЛАШЕНИЕ И ПОЧЕМУ ЕГО ТАК ТРУДНО ДОСТИЧЬ

Так чем нам может быть полезна эта модель конфликта в психике?

Начну с собственного примера – расскажу, как я себя в данный момент чувствую. За окном прекрасная осень, смеркается, и я вижу, как в сумерках золотится листва на деревьях. Мое «Сверх-Я» недвусмысленно намекает, что я должен оставаться за письменным столом ради вас, читателей этой книги, и ради того, чтобы вовремя сдать рукопись в издательство. Так что у меня достаточно веские причины продолжать написание книги, несмотря на тягу прогуляться по Берлину. Но я могу учесть, что мое «Оно» – мой центр удовольствий – самое позднее завтра должен получить свою прогулку и кофе с круассаном. Отложить не значит отменить.

Мировая сделка между противоречащими друг другу целями, из которых обе важны, – вот в чем вся суть. Полезно хотя бы прислушаться к себе и представить, что там, внутри, есть эти две переговаривающиеся стороны – «Сверх-Я» и «Оно», – и обе желают, чтобы вы приняли их во внимание.

Открытым остается вопрос, почему у некоторых людей так плохо получается управлять своими соперничающими намерениями.

И в этом вопросе психоанализ тоже уже давно выдвинул концепцию, которую подкрепляют современные исследования в области мозга. На различных ступенях развития в раннем детстве (см. также главу «Анатомия психосоматики», стр. 40) у человека существуют разные потребности: сначала потребность в телесном контакте и кормлении грудью, затем потребность в связях и близости, далее потребность самоутверждения и открытия мира и так далее.

Идеальных родителей не бывает, и если одна из этих потребностей была в свое время удовлетворена лишь отчасти или вовсе никак, то этим закладывается основа тенденции в будущем при внутренних конфликтах замечать лишь одну из конфликтующих сторон. Так, например, тот, кого в фазе самоутверждения – а это период упрямства – сильно ограничивали и опекали, позднее, возможно, будет сильно зависеть от других людей, поскольку в детстве он выучил урок, что порывы к самоутверждению и независимости ни к чему хорошему не ведут. Он вполне может затем переносить родительскую роль на своего работодателя и во всем ему повиноваться. Или наоборот: он будет при каждой возможности стараться выделиться, потому как ему, взрослому, наконец это позволено, тут-то он и покажет своим «родителям».

Длительное пренебрежение своими базовыми потребностями и мотивациями в течение жизни нередко доводит до болезни.

Кроме того, из-за отпечатавшейся в психике ранней травмы мы подсознательно развиваем тенденцию снова и снова строить свои отношения соответственно базовому конфликту. Возьмем пример с работой: если человека с раннего детства фокусировали на обязанностях, долженствовании и стойкости, то, будучи взрослым, он, возможно, будет раз за разом выбирать требующую сверхусилий и не приносящую счастья работу. Мозг любит то, что ему знакомо. Но для человека это – часто помеха в жизни, еще и несущая вред. Мозг в уже знакомых ситуациях выбрасывает значительно больше гормона мотивации дофамина, чтобы – как это бывает при маниях – сигнализировать нам: «Ты правильно поступаешь!» Просто потому, что прежде это тоже было правильным. В психотерапии мы называем это навязчивым повторением. Из-за него некоторые люди, не отдавая себе отчета, на долгие годы попадают в ловушку застарелых внутренних конфликтов. Единственное, что они замечают, – мешающие жить мучительные симптомы, психические или физические. Как я уже говорил, это называется неврозом.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 07: Видим в симптомах не только негатив

Вас беспокоят боли в спине? От головокружения у вас неровная походка? Вы избегаете рукопожатий, потому что у вас вечно потеют ладони? Понятное дело, вам это не нравится. На психосоматических сеансах большинство моих пациентов на вопрос, о чем бы они попросили добрую фею, предложи она им загадать три желания, отвечают: «Убрать симптомы!»

Хорошо это понимаю, но все же на этом месте должен притормозить. Возникающие на основе внутренних конфликтов симптомы часто несут одну полезную функцию: они сводят конфликт к временному решению ради того, чтобы избежать худшего.

Симптом может уберечь нас от слишком бурной разрядки накопившейся злости в неподходящем месте, от дополнительных унижений со стороны коллег или от очередного самопожертвования ради других. Депрессивные симптомы и отстранение от внешнего мира поначалу также могут нести функцию естественной защиты. Симптом обычно мешает человеку совершить некое определенное действие, и это может сыграть роль временной меры в ситуации, которую следует понять, прежде чем действовать. Чуть позднее, уяснив для себя ситуацию, человек сможет спокойно решить, что с ней делать, – и симптом, став бесполезным, скорее всего, исчезнет. В современном мире компромиссы не всегда желательны, но человеческий организм функционирует, в частности, благодаря компромиссам, поддерживающим в нем равновесие.

Дальше мы рассмотрим инстанцию «Я», которая все должна держать под контролем, и поговорим о том, что ей в этом мешает.

Когда развитие застопоривается: что мешает инстанции «я»

Представьте себе ситуацию: вы договорились со знакомой встретиться на чашку кофе. Вы идете от своего врача, к которому теперь частенько наведываетесь ввиду начинающегося диабета, и радуетесь предстоящей встрече. И вот вы сидите с приятельницей на полуденном солнышке, а она вдруг заказывает себе большую порцию мороженого с шоколадом и взбитыми сливками. Уж не ослышались ли вы – целую вазу с мороженым? Вам же известно, каких бед может натворить сахар. И у вас колотится сердце, вам становится буквально дурно при мысли о такой большой порции.

«Ты что, с ума сошла?» – превозмогая тошноту, выдавливаете вы из себя. Вы со своим диабетом чувствуете себя непонятой, вам кажется, что ваши интересы не принимают во внимание. И вот вы вскакиваете и убегаете домой, оставив знакомую сидеть в одиночестве. Дома вы не можете унять дрожь, вам требуется время, чтобы перестать злиться.

Спасибо за то, что недолго побыли в роли эмоционально неуравновешенной женщины с начинающимся диабетом. Вы получили представление, каково это – видеть мир черно-белым и испытывать резкие перемены расположения духа.

Эмоционально нестабильные личности не в состоянии должным образом контролировать свои побуждения, и у них наблюдаются завышенные ожидания по отношению к другим. Также они склонны ориентироваться на свои собственные желания.

В этой выдуманной сценке «ваше» представление о том, что могло мотивировать знакомую или же удержать ее от заказа мороженого, было однобоким, прямолинейным. «Вы» среагировали, односторонне соотнеся ситуацию с собственной личностью. Этот и подобные ему механизмы играют роль, в частности, при расстройствах личности, нарушениях пищевого поведения, при одержимости и самоповреждениях (например, когда человек оставляет порезы на своем теле).

НАВЕРСТАТЬ НЕДОПОЛУЧЕННОЕ

Функции «Я» – это сеть из ментальных построений, которые человек выучивает от других, резонируя и рефлексируя, благодаря чему обретает способность справляться со своими сложными жизненными задачами.

У женщины в нашем примере были, вероятно, проблемы с развитием реалистичного восприятия других людей, а также самовосприятия и саморегуляции, и это могло усугубиться на фоне недавно диагностированного диабета. Самоконтроль и способность различать свои чувства и восприятие других людей оказались в этом случае действительно трудной задачей – над этим я бы и поработал с такой пациенткой в курсе терапии.

При нарушенных функциях «Я» важно, чтобы пациентка наверстала недополученную эмпатию по отношению к своим потребностям. В ходе терапии с глазу на глаз я бы сконцентрировался на уважительной оценке, на рефлексии ее эмоциональных состояний, а также на корректировке ее нарушенного восприятия. Пациентка могла бы научиться брать ответственность за свои недостатки и вместе со мной отработала бы ресурсы, поскольку наверняка у нее есть сильные стороны, которые она может успешно использовать для компенсации своих проблем.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 08: Показываем свои сильные стороны

В повседневной жизни мы слишком часто фокусируемся на своих недостатках – на том, чего мы не можем. И психотерапия сегодня тоже иногда излишне концентрируется на том, что следует «починить». Нарушения функций «Я» зачастую невозможно скорректировать в полном объеме, но в большинстве случаев их можно скомпенсировать сильными сторонами, особенно если человек их в себе поддерживает. Это могут быть, например, сдержанность, умение искренне слушать или быть другом – не абы каким, а верным и надежным.

Из своей терапевтической практики я знаю, что у большинства людей достоинств больше, чем они сами осознают. Помните про автопилот в мозге? То, что на практике работает, мозг делает автоматически. Это экономит энергию, но сделанным на автопилоте вы гордиться не сможете. Возьмите лист бумаги (не смартфон!) и ручку, и запишите все, что вы умеете. Все! Разумеется, включая то, что кажется само собой разумеющимся, ведь самоочевидность – это не более чем иллюзия.

Вот несколько подсказок: ценить других людей, писать, испытывать чувства, завязывать отношения, расставаться, прислушиваться к собственному телу, фантазировать, радоваться, читать книги, понимать других людей, добиваться своего, наслаждаться природой… Подумайте, что еще вы можете. А потом посмотрите на список и поразмышляйте над этими навыками. Может быть, завтра вам представится возможность целенаправленно применить один из них.

Затаившийся страх: психические травмы

Давайте предположим, что функции «Я» (то, что касается построения и прекращения отношений, осознания своих эмоций и сдерживания порывов) сформировались у вас хорошо. В ходе становления психики у вас было достаточно хороших отношений. Внутренние конфликты неизменно приводят вас к балансу противоречивых запросов. Вы живете жизнью, которой довольны.

Однако уверенность и защищенность не даются нам навеки. Многое из того, что обеспечивает нам внутреннюю стабильность, может разрушиться из-за травмы, на каком бы отрезке жизни она ни произошла.

При этом различают два вида травм.

Травму можно получить по причине конкретной травматизации. Ее определяют как «ситуацию <…> чрезвычайной опасности катастрофического масштаба, которая практически у каждого человека вызвала бы глубокое отчаяние» [54].

Кроме того, есть еще комплексные травматизации, влекущие за собой целую цепочку травм, которые затем вкупе приобретают для человека разрушительный масштаб. Примеры: беспризорность, насилие или злоупотребления. Во внутреннем мире потерпевшего поселяются тогда чувства беспомощности и бессилия. Жертвы часто не могут дистанцироваться от событий и не справляются с возникающими эмоциями, такими как обида, ярость, страх. Функция их «Я», отвечающая за эмоциональный баланс, перегружена, что ведет к вспышкам гнева, нанесению себе увечий и попыткам успокоиться посредством алкоголя или наркотиков.

Жертвами часто становятся дети. Они могут втайне страдать от эмоциональных манипуляций: окружающие игнорируют базовые потребности малыша, о которых он сам не может позаботиться, например его питание. Ребенка наказывают за приступы ярости и прочие проявления его чувства разочарования. Ему выставляют нереалистичные требования или уничижают сравнениями вроде «весь в отца». Особенно серьезными последствиями для ребенка может обернуться вовлеченность в разборки при разводе родителей. Сам факт того, что один из родителей его покидает, и без того уже активирует глубинные страхи и нередко ведет к тому, что позднее у человека появляется страх новых потерь.

В обществе существует еще много разных форм эмоциональных злоупотреблений, о которых жертвы подолгу умалчивают.

ПОСЛЕДСТВИЯ ПСИХИЧЕСКОЙ ТРАВМАТИЗАЦИИ

Травмирующих обстоятельств может быть множество, и, поскольку они столь опасны и означают некоего рода саморазрушение, травмы чаще всего не интегрируются в психику. Они как бы отделяются от прочего мышления и чувствования в нечто вроде пузыря – в некое чужеродное тело, не связанное с организмом. Это функция защиты, дающая человеку возможность какое-то время жить дальше. В теле, однако, остаются отзвуки невыносимых «инкапсулированных» чувств, которые затем, иногда спустя долгое время после травматичной ситуации, могут отозваться тяжелыми психосоматическими симптомами.

Основные посттравматические симптомы – это «интрузии», или «флэшбеки», то есть «стреляющие» воспоминания или фрагменты воспоминаний – стреляющие, как может быть стреляющей боль. Они вдруг всплывают на поверхность и так сильно ощутимы, будто то давнее событие вот только что повторилось, со всеми сопровождавшими его телесными симптомами.

Пережившие психическую травму люди часто страдают от абиентного, то есть избегающего поведения: они оберегают себя от всего, что может им напомнить травмирующие обстоятельства. Также они страдают от повышенной нервной возбудимости и от непреходящего состояния повышенной готовности. У большинства пострадавших впоследствии развивается очень негативное представление о себе.

Такие травмы могут вести не только к психическим, но и к телесным заболеваниям: они вредят иммунной системе, повышают риск аутоиммунных заболеваний, таких как диабет, и делают человека более восприимчивым к стрессу [55].

На психотерапии заболевания, причина которого лежит в травматизации, самое важное – воссоздать чувство защищенности, построить новое «убежище» и только потом заниматься происшедшим, обсуждать его и интегрировать его в психику.

Экскурс

Исследование ACE на предмет соматических заболеваний вследствие психической травмы

Взаимосвязь детского опыта с более поздними телесными заболеваниями часто не признается, поскольку невидима, но при этом однозначно доказана [56].

В рамках исследования ACE (Adverse Childhood Experience – англ. «нежелательный опыт детства») в США начиная с 1990-х годов было опрошено более 17 000 взрослых на предмет травматических ситуаций. Ученых интересовали случаи телесного насилия, сексуальных и эмоциональных злоупотреблений, пренебрежительного отношения, насилия по отношению к матери, развода родителей и употребления ими наркотических средств. У двух третей участников опроса, трудоустроенных представителей среднего класса с хорошим образованием, были обнаружены детские травмы, как минимум одна. Из опрошенных 12,5 % пережили в прошлом по четыре или больше травм.

Соотнесение с состоянием здоровья во взрослом возрасте показало существенное повышение риска телесных заболеваний – болезней печени, сердца и легких, рака, переломов костей, случаев мертворождения, депрессий, попыток самоубийства, венерических болезней, а также зависимости от никотина. В высшей степени удивляет в этом исследовании вот что: риск большинства заболеваний и отдаленных осложнений пропорционально повышается в соответствии с количеством перенесенных травм. Следовательно, при негативных детских переживаниях яд тоже зависит от дозы.

Мы видим, насколько окупается внимание к самым младшим членам общества везде, где мы можем его проявить. Однако, будучи взрослыми, мы имеем возможность вновь обрести потерянную уверенность и чувство защищенности и отчасти стереть следы уничижения и пренебрежения нашими детскими потребностями. Подробнее об этом – в третьей части книги «DIY – Do it yourself: Как поддерживать свое психосоматическое здоровье» (см. стр. 209).

ТРАВМА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ НЕЙРОБИОЛОГИИ

В нейробиологических моделях также упоминается предположение, что травма находится в отделенном от прочей памяти пузыре [57].

Травматизация может долгое время вызывать повышенное выбрасывание кортизола, воздействующего на гиппокамп. Фактически эта мозговая структура отвечает за накопление чувственных (сенсорных) – визуальных, слуховых и обонятельных – впечатлений в качестве ясно идентифицируемого содержимого памяти. Из-за обусловленного травмой стресса пережитое запоминается без вербальной привязки, и такое переживание не может быть переработано. Посредством метилирования (включение/выключение отдельных генов) последствия насилия врезаются в память, даже в мозговые клетки в гиппокампе. Более того, префронтальный медиальный кортекс теряет способность управлять функцией миндалевидного тела, и оно на любые возникающие в рамках травматизирующей ситуации впечатления начинает без разбора отвечать сигналом тревоги. Ничто ему в этом не препятствует. Это происходит потому, что самые разные и в даже не представляющие опасности впечатления интерпретируются как угроза, и организму передается сигнал SOS. Психотерапия поможет ослабить эту реакцию, и чувство безопасности вернется.

МЕДИЦИНА ОТНОШЕНИЙ

Отношения, будь то с близкими людьми в раннем детстве или в нашем сегодняшнем окружении, имеют для телесного и психического здоровья гораздо большее значение, чем это долгое время считалось.

Поэтому те, кто пережил травматический опыт в отношениях, со страхом и недоверием относятся к окружающим людям. Работая над преодолением обусловленных травматизацией психосоматических проблем, мы можем опираться на отношения, возникающие в ходе психотерапии, и на людей из нашего круга общения, в которых чувствуем поддержку. В общении с ними мы развиваем способность преодолевать неприятные и деструктивные модели поведения. Пережившие травматизацию люди должны заново научиться чувству причастности. Здесь часто нужна поддержка терапевта, однако кое-что сделать может и сам человек, и люди, его поддерживающие.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 09: Поддерживаем сопринадлежность и чувство уверенности

1. Показываем окружающим, что мы их примечаем, – это конструктивное поведение в противовес превалирующей в современном мире тихой деструкции связей. Зрительный контакт, приветливое слово кассирше в супермаркете, бабушке у пешеходного перехода или официантке в кафе – каждый хочет, чтобы его заметили и оценили. Пара секунд – и вы удовлетворите свое взаимное желание контакта и безопасности.

2. Пробуем посмотреть на какую-то тяжелую для нас тему глазами другого человека. Что он чувствует? Какой (возможно, травматический) опыт он пережил? Какой отклик в нем находит эта ситуация и как для него отзовутся наши слова на этот счет?

3. Травматизации часто влекут за собой страхи, которые не постичь разумом (ведь тело о чем-то помнит, а психический опыт был отщеплен). Ну скажем, если в детстве человека запирали, то страх у него могут вызывать закрытые помещения. В этом случае хорошо не избегать подобных ситуаций, а постепенно учиться иначе переживать их: доброжелательно, терпеливо и по возможности опираясь на поддержку своих близких.

4. Если вы хотите, чтобы эмоциональная составляющая отношений вас не задевала, чтобы травмировавший вас опыт просто стерся из памяти, то забудьте об этом. Наша потребность иметь отношения и их значение для нас так сильны, что закрыться мы от них не можем. Поможет только активное и осознанное взаимодействие с другими людьми. И тогда, возможно, вы получите спасительный опыт.

Соматопсихические расстройства

Переживание телесных болезней – это недооцененная сложность для нашей психики. Особенно это касается хронических заболеваний, с которыми заболевший вынужден жить все время. Но и пребывание в больнице, операции и заменяющий функцию почек диализ – все это ситуации, которые требуют от нас способности адаптироваться.

Немалых психических сил требует преодоление сильных эмоций страха, чувства опасности, равно как и тревоги в связи с утерей роли матери, отца или коллеги.

Если к органической болезни или к каким-либо физическим потерям удается приспособиться, то человек может развить новое самовосприятие – возможно, с другим представлением о своем будущем и совершенно новыми приоритетами. Для этого чаще всего необходимо пройти через стадию печали. Однако физическая болезнь может привести и к сильным чувствам стыда и вины, вплоть до депрессии; это типичные соматопсихические расстройства. Часто заболевшие скрывают бо́льшую часть своих страданий, поскольку близкие нередко принимают их очень близко к сердцу.

Если у вас физическое заболевание и вам это обременительно, если вы чувствуете внутреннюю пустоту, я настоятельно советую вам пройти психосоматическую диагностику. Соматопсихические нарушения можно исправить психотерапией.

Социальные и культурные предпосылки

Только под давлением социума мы становимся теми, кто мы есть. Фрейд в своей критической работе «Недовольство культурой» [58] описывал социализацию как сильно влияющий на психическую жизнь процесс, при котором часть сексуальных и агрессивных наклонностей человека преобразуются в чувство вины для того, чтобы мы были жизнеспособны как общность.

Мы действительно считаем нормальным свой образ жизни и отказываемся от части своей свободы ради получения защиты и заботы со стороны общества. Мы подчиняемся и сдерживаем свои инстинктивные импульсы ради того, чтобы перенаправлять эту энергию на другие, общепризнанно более высокие цели. Мы часть системы, а система – это часть нас, о чем мы сами чаще всего не задумываемся. Монополию власти государства мы смогли с несколько бо́льшим осознанием прочувствовать в начале пандемии коронавируса и локдауна, когда появились новые правила, например обязательное ношение масок в супермаркетах. Это наглядно продемонстрировало нам: собственные импульсы – как желание стянуть маску с лица, чтобы свободно дышать, – мы должны подавлять в интересах общества: так мы вносим свой вклад в защиту окружающих от инфекции. Это цена, которой мы обеспечиваем себе общественное одобрение.

Теперь я хочу хотя бы кратко остановиться на трех самых существенных предпосылках заболеваний современного человека из тех, что обусловлены обществом. Все эти факторы могут нести вред нам как индивидуумам.

УСКОРЕНИЕ

Жизнь ускоряется, и это считается прогрессом. Замечали ли вы за собой, что не можете дольше 48 часов ждать заказа из интернет-магазина? Решился на что-то – так нужно прямо сразу, я это и по себе замечал. А если мне что-то в приобретенном продукте не понравилось – не беда, отсылаю покупку обратно. Здесь есть свои преимущества, я считаю. Но с другой стороны, как мне кажется, для сотрудников современных сервисных и онлайн-предприятий это на самом деле изнурительный труд. Они, по всей видимости, должны чувствовать себя рабами алгоритмов и ожиданий заказчиков.

Быстрое реагирование, ценовые войны, стремление пробудить потребительскую алчность – все это игра с нашими подсознательными желаниями и потребностями, которые, к сожалению, чем быстрее выполняются (кликнул, купил, оценил), тем менее нами осознаются.

Опасность в том, что мы становимся игрушками экономической системы, а человеческие качества, такие как рефлексия и понимание, становятся скорее недостатком по сравнению с более точным и быстрым компьютерным мозгом.

Мне нередко встречаются также «быстрые» пациенты – те, кто просто не в силах на несколько минут притормозить для того, чтобы просто быть, ничего другого в это время не делая. Душа – это не скорый поезд, мир чувств не умеет разгоняться, ему нужно время. Для некоторых пациентов этот постулат становится искренним разочарованием. И в то же время они страдают от телесных симптомов, явно свидетельствующих о постоянной активности системы стресса. Это бессонница, повышенная потливость, расстройства пищеварения и недостаток концентрации.

Нам следует чаще обращаться к ритму жизни, в котором всему есть время: смеху, печали, поискам, молчанию, словам, ожиданиям, плачу.

РАСПАД

Возможно, вы догадываетесь, что в конце предыдущего абзаца я ссылался на Библию, где говорится: «Всему есть свое время, и для каждого дела под небом есть свой час…» [59]

Именно в этом заключается следующий пункт: распадаются многие смысловые связи, с которыми человечество жило сотни и тысячи лет. Я имею в виду не только религиозные общины, которые ранее давали человеку ощущение безопасности и причастности.

Доверительные отношения также дают человеку чувство защищенности, а их едва ли стало больше, ведь мы стали чаще менять работу, партнеров и место жительства.

Экономический рост требует ускорения, а для ускорения нужна мобильность. На недостаток защищенности люди реагируют страхом. И в самом деле, мы наблюдаем значительный рост числа диагностированных фобий – это самое вообще распространенное психическое и психосоматическое заболевание [60].

Частичному распаду старых общественных структур, таких как спортивные союзы или молодежные клубы, противостоят цифровые сети, которые сулят нам безграничную свободу и неисчерпаемые возможности, и, должно быть, они на самом деле нам это предоставляют. При всех их преимуществах есть, однако, один недостаток: интернет никогда не прочитать до конца. Поток информации и новостей не иссякает даже вечером после работы. Эту книгу вы можете в любой момент закрыть и позднее начать читать с того же места, ничего при этом не упустив. У книги есть начало и есть конец. Если она вам не нравится, вы можете ее кому-то подарить. Интернет растет постоянно и все больше развивается. Это имеет свои положительные стороны, но психике, чтобы оставаться здоровой, по ее природе нужны структуры и границы, и в этом смысле общение с интернетом – сложная задача.

ПОЛЯРИЗАЦИЯ

Поляризация нашего общества является, вероятно, наиболее публично обсуждаемым фактором психических нагрузок.

Крайности для психического здоровья довольно трудны. Вот есть человек хороший, а есть плохой, левый или правый, мигрант, беженец или местный, популист или нет. На подсознательном уровне эти ярлыки служат, в частности, тому, чтобы не быть обязанным связываться с чужаком и иметь возможность, считая себя лучшим человеком, отгородиться.

Любая поляризация, которую мы перенимаем и к которой себя относим, закрывает нам путь к самопознанию.

Правда в том, что в человеке несметное количество граней и внутренних ролей, включая зловредные и агрессивные. Чем больше мы этих аспектов приписываем только другим, а сами ничего общего с ними иметь не хотим, тем вероятнее, что мы когда-нибудь эти стороны подсознательно проявим (выплеснем). Чем больше мы позволяем себе вступать в контакт с этими качествами и признавать их, тем лучше мы понимаем других людей – и в том числе не самые прекрасные стороны их личности.

Сильно «поляризованные» пациенты зачастую не способны наблюдать у себя определенные качества, которые они приписывают исключительно своим врагам. Как следствие, у них наблюдается искаженная и нереалистичная картина мира и представление о себе.

Итак, наше путешествие по основам, теориям и взаимосвязям психосоматической медицины закончилось. Далее я хочу дать вам представление о том, как все это применяется во врачебной практике.

Часть II

Психосоматика с головы до пят

Следующим этапом будет путешествие от кончиков волос на голове до ногтей на ногах, что позволит вам лучше понять, как проявляется психосоматика непосредственно в теле человека.

Но прежде хочу подчеркнуть, что все приводимые ниже картины болезней я рассматриваю преимущественно с точки зрения психосоматики и психотерапии. Этому всегда должно предшествовать основательное медицинское обследование.

Причин психосоматических заболеваний великое множество, и в основе возникновения болезни обычно лежит целый комплекс факторов.

Я так настоятельно обращаюсь к внутренним психическим и биографическим истокам потому, что, будучи психосоматологом, именно в них вижу терапевтические возможности.

Хоть волосы на голове рви

Волосы – вещь практичная

У волос много функций. Они защищают нас от света, дождя и снега, служат хорошей тепловой защитой и способны отводить пот[19]. В ходе эволюции человек потерял бо́льшую часть своих волос, потому что во многих местах они уже не нужны. Иначе зачем нам, в конце концов, мобильное приложение с прогнозом погоды?

Оставшуюся растительность на определенных участках тела многие из нас выбривают. Но не на голове! Там у большинства людей целые заросли. Их мы любим использовать для одного дела, о котором я еще не упоминал, а именно: для того, чтобы производить впечатление и угрожать. Ведь волосы несут, помимо прочего, социальную и коммуникативную функцию: сигнализировать окружающим, кто мы есть и какие у нас намерения – хорошие или дурные. Какому из двух вариантов соответствует рваная стрижка с лиловыми прядями или длинные волосы прекрасной блондинки – это решает, разумеется, наблюдатель. Так что волосы – это средство показать себя так, как мы хотим быть увиденными окружающими. Стрижку и прическу особенно часто меняют люди молодые, что можно считать выражением происходящих внутри них перемен и адаптации собственной идентичности [61].

А если мы выдергиваем себе волосы?

А что, если кто-то повредит наши волосы? И как нам быть, если этот кто-то – мы сами?

Такое происходит при психосоматическом заболевании, называемом трихотилломанией (от древнегреческих τριχός – волосы, τίλλω – щипать, вырывать, и μανία – пристрастие, помешательство на чем-то). Первое, что мы видим: название болезни являет собой яркий пример того, насколько причудливыми бывают иногда медицинские термины, как будто чтобы обыватели не поняли, о чем речь. Но мы же сегодня все, к счастью, уже немного продвинутые.

У заболевшего трихотилломанией человека есть навязчивая тяга вырывать на себе волосы. То есть он делает это снова и снова и просто не может остановиться – хотя понимает неразумность своих действий и не хотел бы их совершать. В результате у него появляются залысины, чаще всего на голове или в интимной зоне, вслед за тем – чувство стыда.

Долгое время считалось, что это редкая болезнь, что она встречается менее чем у 1 % населения. Но очень многим заболевшим мучительно неловко обращаться за помощью, и потому ко врачу они не идут и в статистику не попадают.

Вырывание волос способствует снятию внутреннего напряжения, но, возможно, это также стимуляция, когда снедает скука или внутри ощущается лишь пустота. Эта болезнь относится к группе нарушений импульсного контроля: заболевшие хотят перестать вырывать волосы, но в конкретный момент этого действия оно настолько их удовлетворяет, что они просто вынуждены продолжать. Они прекрасно все понимают, но контролировать себя не в состоянии. Похожий механизм у привычки грызть ногти. То и другое часто начинается в детстве, в юношестве или в молодые годы.

Подсознательная сторона волос

Георг Гроддек, один из первых немецких врачей, мысливших категориями психосоматики [62], еще в 1930-е годы изложил свою (очень смелую!) теорию. Согласно ей, потерянные волосы олицетворяют «обратное развитие» – назад, в стадию младенца, когда внутренние конфликты и напряжение еще не надо было переживать самому: для этого были родители. И якобы через вырывание волос человек справляется с внутренним напряжением, скукой или чувством пустоты, а символически это может означать потаенное желание вернуться в менее «волосатое» время – когда был в утробе матери.

Мне кажется, в этих психоаналитических толкованиях местами есть что-то неадекватное. Но они подталкивают нас к расширению границ мышления и могут помочь человеку выбраться из некоего узкого места в рациональном сознании, которое постоянно и безотчетно довлеет над нами, подсказывая: «Есть проблема – нужно решение». Однако мы постоянно должны помнить: во всем, что касается психики и поведенческих паттернов, мы имеем дело с умозрительными рассуждениями.

Если рассматривать волосы как составную часть телесной оболочки, то есть кожи, то возникает вопрос: почему кто-то разрушает или отвергает свой защитный слой и природную теплоизоляцию?

У многих пациентов, как я вижу по своей врачебной практике, все вращается вокруг агрессии и отмежевания от других людей. О коже как об отграничивающем органе мы еще поговорим позднее.

Что делать?

В психике запускающим механизмом трихотилломании может стать усилившееся напряжение или внутренняя пустота. А причины возникновения этих факторов надо расследовать в каждом случае отдельно. С течением времени болезненное поведение нередко переходит в автоматический режим и в итоге полностью овладевает человеком: вследствие постоянных повторений в мозге прокладывается не просто нейронный путь, а целая нейронная автострада – и привычка еще сильнее укореняется.

Напряжение может снять посещение группы взаимопомощи. В зависимости от степени облысения и тяжести психологического стресса назначается профессиональное психотерапевтическое или медикаментозное лечение.

Могут применяться антидепрессанты, тормозящие обратный захват серотонина (селективные ингибиторы обратного захвата серотонина), что способствует повышению уровня серотонина в мозге. Иногда рекомендуется сочетание психотерапии и медикаментов. Цель при этом – снижение навязчивой тяги к вырыванию волос.

Теперь от волос спускаемся к их корням – переходим к голове.

Головные боли

Чем известны головные боли?

С головной болью сталкивался практически каждый. Многие мои пациенты жалуются на нее, даже если попадают ко мне на лечение с депрессиями, страхами или расстройством пищевого поведения. С головной болью люди часто мирятся – ну, может, назначают сами себе обезболивающее вроде парацетамола или аспирина, но не более того. Есть и те, кто ложится в затемненной комнате и ждет, когда голова пройдет.

В Германии более половины населения[20] как минимум раз в год испытывают на себе такое явление, как пресловутые головные боли тензионного типа. Их отличает специфичное чувство, будто голову зажали в тиски, и она прямо «разрывается».

В чем причины головных болей?

Причины головных болей могут быть самыми разными – в научной литературе их приводится от 200 до 300: от крайне опасных до не вызывающих опасений. Существуют заболевания, непосредственно связанные с головной болью, например мигрени или кластерная (пучковая) головная боль.

Есть различные виды головных болей, которые могут быть вызваны другими заболеваниями – опухолями, инфекциями или же психологическими причинами, такими как болевые расстройства или депрессии.

Любая сильная и нетипичная головная боль – это неотложный случай, требующий срочного врачебного разбирательства. Повторяющиеся головные боли тоже необходимо диагностировать.

И вот еще что: большинство типов головной боли поддаются конкретному лечению после того, как найдена основная причина. При хронических головных болях можно самостоятельно начать вести специальный дневник, чтобы прояснять для себя, что в каждом случае вызывает головную боль и что может ее усилить или снять.

Жизнь души тоже может проявляться в различных формах головной боли вроде мигрени или тензионной боли, может способствовать ее появлению или сдерживать ее. Важно своевременно исключать опасные органические причины, такие как кровотечение, опухоль, инфекция, тромбоз венозных синусов (это закупорка вен в мозге). Так что когда возникают новые головные боли, лучше всего сходить к врачу.

Стресс для головы

Если у вас хронические головные боли, то имеет смысл как можно ближе познакомиться со своей психикой, и вот почему: вполне возможно, что ваша головная боль связана с тем, как вы проживаете стресс и как перерабатываете информацию [63].

Так, в одном исследовании выяснилось, что страдающие головными болями и мигренями склонны в одиночку разбираться с тяжелыми ситуациями и неохотно прибегают к поддержке людей из своего окружения, в отличие от представителей другой контрольной группы исследования – людей, не страдающих головными болями [64].

Так что полезно обратить внимание на то, как вы справляетесь со стрессом и нагрузками. Помните: существование некоего особого, склонного к мигреням, склада личности с определенными чертами характера не доказано.

Повторяющиеся головные боли в некоторых случаях означают подсознательный призыв к спасению: они могут дать понять, что пора принимать срочные меры, что-то менять. Так человек подсознательно избегает необходимости прямо говорить, что перегружен и что ему нужен отдых. Нередко встречается головная боль, которая является, по сути, отторгаемой психической болью, ищущей выход. В этом случае задачей терапии будет найти слова для того, что еще не выговорено.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 10: Головная боль от болеутоляющих

Многие из нас привыкли заглушать телесные сигналы, даже когда они сигнализируют о чрезмерной нагрузке. Мы быстро глотаем таблетку ибупрофена, просто для того чтобы продолжать действовать и не заморачиваться вопросом, почему нас эти боли мучают. Однако обезболивающие, если их принимать слишком часто, вскоре оборачиваются новой проблемой: головной болью от анальгетиков (анальгетик – обезболивающее средство). Иногда она даже приобретает хронический характер. Проблемы начинаются уже с самого утра с приглушенной продолжительной боли в голове, которую часто вообще никак не отличить от боли тензионного типа, с которой начиналась вся беда. Психологическим двигателем, лежащим в основе злоупотребления обезболивающими, становится страх: опасаясь дальнейших приступов, люди слишком рано начинают принимать обезболивающие и делают это слишком часто. На самом деле это быстрее приводит к абстинентным головным болям, чем если через пару дней или недель человек забывает про таблетки или намеренно прекращает прием. Из этой ловушки можно выбраться главным образом с помощью квалифицированного лечения, направленного на снятие синдрома отмены. А затем следует осознать свой страх перед головной болью, которая может сигнализировать о перенапряжении и излишней нагрузке. Далее стоит начать поиск новых путей к снятию этого напряжения – без медикаментов.

Боли в спине: самое частое соматоформное болевое расстройство

Ниже головы начинается область горла и шеи, далее – спина.

Боли в спине часто становятся хроническими. Подвергающийся высоким нагрузкам и вынужденный поддерживать наше прямохождение опорно-двигательный аппарат – эта филигранная система из костей, связок, сухожилий, суставов и мышц – легко выходит из строя из-за того, что мы слишком много сидим и мало двигаемся. К тому же скелет человека действительно в какой-то момент изнашивается, что дает о себе знать вполне определенными болями. На эти признаки износа мы, если есть к тому предрасположенность, реагируем вынужденной щадящей позой или рефлекторным мышечным напряжением, причем делаем это совершенно неосознанно. Так нередко замыкается круг: напряжение мышц вызывает новые боли, а боль ведет к еще большему напряжению мышц.

Боли в спине – те, из-за которых мы подолгу сидим на больничных, раньше времени уходим на пенсию и делаем совершенно бесполезную диагностику, – это большей частью именно те боли, которые обеспечивает нам наша собственная оценка состояния и наше обращение с этой болью (в основном – отдых).

Бывают случаи органически обусловленных болей в спине, например при острой межпозвоночной грыже, ревматизме или опухолях. Поэтому спину надо основательно обследовать и в этих случаях проходить специальное лечение. Однако, как известно, многие неспецифические боли в спине (так называют их медики, когда не находится специфической причины) могут быть обусловлены как излишней осторожностью, так и чрезмерными стрессовыми нагрузками – и то и другое расшатывает тонко сбалансированную систему опорно-двигательного аппарата. Вся она, включая позвоночник, предназначена для движения, и только выполняя эту функцию, может долговременно оставаться в форме. Недостаток движения, например, повышает риск получить вывих при каком-то неловком телодвижении.

Кроме того, обработка боли мозгом зависит от эмоционального состояния.

Вы можете знать это по себе: не задался день, на работе дела не идут, ничего хорошего в электронной почте, дурные вести из школы или дома престарелых – и вот уже собственная боль кажется более серьезной и опасной, чем днем раньше.

Так как же мы можем улучшить обработку мозгом нашей боли в спине? Могу посоветовать активнее разрешать проблемы вроде конфликтов, а не продолжать нести их грузом на себе или самоустраняться. Не щадить себя и тем более не поддаваться искушению улечься в постель, а двигаться, бегать, плавать или кататься на велосипеде, несмотря на боли в спине. Сидячую работу можно время от времени делать стоя – для этого есть специальные столы и надстройки для письменных столов. Но полный переход на щадящий режим – это как раз неверное решение.

Движемся дальше – в увлекательный мир, царящий в нашей голове.

Круговорот мыслей и навязчивые действия

В голове у нас переживания, речь и мысли постоянно преобразуются в электрические сигналы и биологические структуры. Из сохраненных в мозге данных в свою очередь формируется мир наших мыслей и ощущений.

Мозг, как мультимедийный проектор, обрабатывает информацию и чудесным образом создает из нее фильм. Великолепная работа! Но эта система тонкой настройки подвержена ошибкам.

Бесплодные размышления

Вероятно, вы по себе знаете, что такое навязчивые состояния. Резонерство и круговорот ни к чему не ведущих мыслей – это проявление навязчивости, хотя еще не обязательно являющееся заболеванием.

Вот вы думаете о предстоящем на работе сложном разговоре, и в вашей голове прокручиваются самые ужасные сценарии. Бесконечно повторяющиеся тревожные мысли выстраиваются в реалистичное превью – вы как бы заранее видите, чем может грозить разговор вам или вашим близким. При этом вы, возможно, лежите в постели и хотели бы заснуть, а не перебирать в голове все уже известные вам «за» и «против» решения, которое предстоит принять, и кажется, что конца этому никогда не будет.

У таких навязчивых мыслей есть одна характерная черта: их невозможно выбросить из головы, хотя они абсолютно не приближают вас к цели и вы совсем не хотите их думать.

Все дело в интенсивности. Некоторые люди застревают на какой-то теме и со всей одержимостью вцепляются в цепочку своих мыслей. Здесь главное то, насколько сильно снедает человека эта одержимость и как долго она продолжается. В самых экстремальных формах мысли могут принимать явно выраженный «магический» смысл. Тогда человеку представляется, будто они могут причинить кому-то вред. Или в голове крутится, например, мысль: «Что будет, если я случайно нанесу увечья другому человеку…» Очень важно понимать, что все это происходит несмотря на то, что (на сознательном уровне) человек этого совсем не хочет.

Отчего нас мысли терзают

У навязчивых мыслей может быть много причин. Распространена модель, объясняющая это состояние внутренним конфликтом между яростью и запретом на проявление этого чувства. Порыв стукнуть кулаком по столу (или ударить кого-то, осадить, поставить на место и прочее) купируется. Но остается круговорот мыслей, иногда, возможно, агрессивные фантазии.

Двигательная энергия агрессии преобразуется в самоупреки, нерешительность, бесплодные мысли. Таким образом нейтрализуется прежде всего наш страх перед собственной яростью, что дает нам приятную разгрузку: самое главное – удалось избежать опасной стычки.

Склонность к навязчивости часто развивается во время анальной фазы со второго по третий год жизни, когда в ребенке набирает силу тенденция к автономии (он уже может самостоятельно передвигаться и получает контроль над мочевым пузырем и кишечником), и между родителями и их отпрыском разыгрывается соперничество за власть. Если родители детей за эти тенденции наказывают, то дети вынуждены подавлять свои импульсы.

Навязчивость определенным образом связана с подавлением нежелательных побуждений.

Мысленными построениями и внутренней логикой канализируется[21] то, что изначально было эмоцией или побуждением, которые мы, исходя из жизненного опыта, посчитали опасными. Так, раздражение на невыносимого начальника оборачивается круговоротом мыслей на тему: стоит ли мне уволиться или лучше не надо. В психосоматике мы называем это явление «смещением».

Смещение – это защитный механизм. Когда нам кажется, что непосредственный получатель (в данном примере – начальник) недосягаем для нашей эмоции (раздражения, ярости, гнева), собственный порыв нас пугает, и мы избегаем проявлять свою ярость, то психика для снятия напряжения ищет себе другую цель.

Случай из практики: навязчивость

Мой пациент Мирко – довольно замкнутый молодой человек. В ходе диагностических бесед выяснилось, что он рос с аккуратной до педантичности матерью, которая очень заботилась о чистоте. Отец Мирко вскоре после его рождения ушел из семьи; он, вероятно, больше не мог выносить вечную критику жены по поводу беспорядка и небрежности. У Мирко выбора не было. Он жил с матерью, не задавая вопросов.

Когда Мирко вступил в свои первые партнерские отношения, у него неожиданно начались сильные проявления тяги к навязчивым действиям, и он понятия не имел, откуда это взялось. Бывало, что, прежде чем выйти из дома, он так долго проверял, закрыты ли окна и выключена ли плита, что потом ему приходилось отменять встречу со своим другом. Причем тяга усиливалась главным образом тогда, когда молодые люди планировали романтическую встречу или же когда в их отношениях намечался какой-то важный шаг, и это очень обременяло их связь.

С точки зрения психодинамики у Мирко невроз навязчивых состояний (обсессивно-компульсивное расстройство) с навязчивым контролированием и, как обнаружилось позднее, навязчивые мысли: если он за чем-то недосмотрит или допустит ошибку, то случится беда и дело может закончиться, например, пожаром. Когда Мирко предпринимал попытки ослабить свой контроль, появлялись сильные страхи, что очень типично для его состояния.

Причина в том, что пациент, проживавший с настолько строгой матерью, был лишен возможности проявлять импульсы к получению удовольствия, сексуальные и, кстати, агрессивные побуждения. В итоге он недополучил необходимый опыт. Мать всегда была начеку, и стоило Мирко в возрасте двух, трех или четырех лет испытать искушение расширить свои границы и попробовать что-то новое, как она требовала соблюдения установленных правил.

Теперь, когда во взрослом возрасте его подпирали потребности в новом сексуальном опыте или в гедонических ощущениях, Мирко приходилось отказываться от них, потому что они грозили потерей контроля, как рисовала ему фантазия, и представляли собой угрозу для его психического равновесия («Ведь раньше я жил без этого»). Все имеет свою цену, и Мирко приходилось расплачиваться бессознательным избеганием опасных для себя желаний с помощью симптомов навязчивости и «переигрывать», скрывать свои побуждения. Так, у него по-прежнему оставалась иллюзия, что с некоторыми вопросами он вообще не имеет дела («Какой степени близости я бы хотел?»). Вместе с тем его навязчивые состояния нередко заставляли его испытывать чувство стыда.

Рассказав историю Мирко, я должен упомянуть, что существуют заболевания, при которых навязчивые симптомы могут иметь совсем иное значение. Например, при шизофрении или эмоционально нестабильных расстройствах личности симптомы навязчивости служат, скорее, поддержанию ощущения целостности личности и предотвращению чувства потерянности, которого больные так опасаются, а также чувства «саморастворения». Поэтому лечение навязчивых неврозов проводится сегодня только после постановки точного диагноза, ведь они нередко выполняют защитную функцию попавшей в беду психики.

Что можно сделать?

Прежде всего очень важно понять следующее: навязчивые состояния невозможно просто подавить по собственному желанию – это принудительная тяга, и человек, ей подверженный, просто вынужден что-то такое думать или делать. А в некоторых случаях подавление навязчивой тяги вообще неразумно, поскольку этот симптом как раз пытается восстановить в экстренном порядке душевное равновесие и поддерживать его.

Проявления невроза навязчивых состояний могут быть очень интенсивными – не стоит думать, будто вы сможете остановить автобус, мчащийся с горы, встав на его пути. В результате автобус вас переедет и покатится дальше. Так что с этими иллюзиями надо расстаться.

ОГРАНИЧЕНИЕ

Пациент с соответствующим диагнозом может твердо договориться сам с собой выделять для навязчивых мыслей и контролирующих действий определенные промежутки времени и попытаться ограничить их: например, мыть руки не более восьми раз в день или, скажем, контролировать плиту три раза в день по десять минут, и не более того.

Для такого контроля надо принять проявления навязчивости как часть своей жизни и дать им какое-нибудь симпатичное имя. Ведь они, в конце концов, работают во имя нашего внутреннего равновесия. Кто хочет вылечиться и идет с этим к врачу – что очень даже разумно при сильной тяжести страдания, – тот может заранее начать записывать свои навязчивые мысли или действия, помечая их продолжительность и свое эмоциональное состояние. Для «дневника симптомов» хорошо подойдет тетрадь-словарик формата А6 (если помните, в школе были такие для записи иностранных слов). Ставьте дату, затем помечайте время дня, симптомы и их продолжительность (или количество повторений) и психическое состояние или ощущаемые вами чувства.

Часто функцией навязчивых состояний бывает обретение контроля над страхами и создание субъективного ощущения, что порядок и контроль позволяют вам их преодолевать. Чтобы раскопать, в чем причины навязчивостей, стоит поразмыслить: есть ли в вашей жизни нечто, что вас пугает? Вам грозит какая-то утрата? Вы были жертвой преступления или сами совершили преступление? Вы намереваетесь кого-то превзойти и не позволяете себе этого? Боитесь, что не сбудется ваша мечта?

Психические и психосоматические болезни отнюдь не всегда возникают вследствие исключительно негативных обстоятельств – потери работы, расставания с партнером или финансовых потерь. Самые, казалось бы, прекрасные события, такие как свадьба, победа в лотерее или шанс продвинуться по карьерной лестнице, тоже могут вызывать тяжелые психические конфликты.

РАЗГРУЗКА

Подверженным навязчивому неврозу можно также посоветовать делегировать задачи другим людям. Или по возможности вообще эти задачи исключить, чтобы не растрачивать зря свои силы, – попытаться лишить навязчивый поведенческий шаблон топлива, так сказать. При этом человек должен, разумеется, учиться передавать ответственность, что во многих случаях очень даже полезно.

Следует также сесть и обдумать (и, может, даже записать), каковы могут быть последствия, если определенные вещи будут выполняться не безукоризненно и не столь педантично: это будет катастрофа или все же приемлемая ситуация?

И что еще важно знать о навязчивых состояниях: в некоторых фазах детства и юности они вполне нормальны. Вы наверняка знаете, насколько дети любят ритуалы – все эти милые ежевечерние церемонии перед отходом ко сну и вообще повторяющиеся процессы. Это дает им ощущение безопасности и снижает тревогу. Навязчивые действия тоже связаны со стремлением к сохранению испытанного и надежного – и это часть здорового развития человека.

У людей с навязчивыми симптомами часто наблюдаются соответствующие свойства характера, проявляющиеся в аккуратности, повышенном чувстве долга, бережливости, а иногда и в упрямстве. Это все черты, которые в жизни часто помогают, и обладатели таких качеств обычно надежные люди.

Не обладай я чертами характера, «принуждающими» меня к действию, наверное, не смог бы ни окончить медицинский вуз, ни приняться за эту книгу. Поэтому нам следует в какой-то мере отдавать должное этим внутренним «принудителям».

Психотерапия при неврозе навязчивых состояний

Когда навязчивости становятся помехой в жизни, показано лечение, и тут психотерапия – «золотой стандарт». Долгое время бытовало мнение, что лучший вариант – это поведенческая (бихевиориальная) терапия, «отучающая» человека от навязчивости. Однако на сегодняшний день все большее признание находят психодинамические методы лечения (занятия в группах и беседы один на один), которые показывают очень хорошие возможности трансформировать нежелательные симптомы [65]. Хотя в этой области еще многое предстоит исследовать. Терапевты-психодинамики оказывают основательную помощь решившимся на такую терапию пациентам.

Лечение начинается с поиска стоящей за симптомом причины. Какой же смысл на протяжении всех 25 сеансов заниматься лишь плитой да дверью, которые пациенту надо постоянно проверять? Впрочем, найти причину не всегда просто, потому что человек с тягой к повторяющимся действиям не склонен придавать большого значения опыту других людей. Он сопротивляется, и его сопротивление – а оно, кстати, способствует временной стабилизации состояния – именно в том и проявляется, что он старается весь опыт, полученный во время терапии, перерабатывать с точки зрения того, что кажется ему целесообразным, и в рамках контролирующих действий, избегая необходимости переживать эмоциональный опыт.

Действия такого пациента часто кажутся правильными и логичными, вот только он постоянными повторениями и односторонним видением сам себе гарантирует ограничение свободы и потерю энергии.

Прежде всего необходимо построить доверительные и поддерживающие отношения между пациентом и терапевтом. А затем пациенту следует научиться допускать нежелательные порывы, импульсы и эмоции и интегрировать их в свою личность. Это зачастую долгий и тернистый путь. Если это удается, то симптомы навязчивости теряют свою необходимость или становятся нужны в меньшей степени – и пациент чувствует себя свободнее, оживленнее, обретает способность наслаждаться. А также нередко другим людям становится с ним проще, потому что он больше не боится проявлять свои чувства и ему не приходится столь многое уводить в свои навязчивые действия. Это делает его более понятным для окружающих.

На эти симптомы, кстати, можно посмотреть и с точки зрения физиологии мозга: ведущую роль здесь играют базальные узлы, и в частности Nucleus caudatus – хвостатое ядро, одна из структур головного мозга. Интересно, что после успешной психотерапии повышенная нервная активность этой области мозга, наблюдаемая при неврозах навязчивости, заметно снижается – сканирование мозга показывает нормальные результаты.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 11: Преодолеваем нарушения засыпания и бесплодные мысли

С нарушениями засыпания – часто они сопровождаются круговоротом бесплодных мыслей – сталкивались многие из нас. Вдобавок всегда еще выводит из себя взгляд на часы: уже столько времени, а я еще не заснул! Мы быстро прикидываем немногие оставшиеся для сна часы, и тело испытывает стресс: надпочечники вбрасывают адреналин и другие гормоны. И вот сон окончательно как рукой сняло, и потянулась цепочка мыслей, как же мы такие невыспавшиеся проживем следующий день.

В основе этой проблемы лежит тот же механизм, что и в случае с навязчивыми симптомами, и ее не решить просто волевым усилием. В ситуации бессонницы более целесообразно будет дать себе отчет, что силой воли сон не вызвать. Лучше мысленно повторять про себя: «Мне безразлично, засну ли я, организм возьмет свое, когда ему потребуется сон» [67]. Так что искусство здесь в том, чтобы прилагать меньше усилий и дать организму возможность самому все сделать.

Еще один вариант – подумать, как можно использовать освободившееся из-за бессонницы время. А затем встать и заняться делами. Последствия недосыпа в мрачных ночных мыслях переоцениваются, и часто поутру человек с удивлением замечает, насколько бодро себя чувствует, несмотря на короткую ночь.

Вечером перед отходом ко сну желательно избегать голубого свечения экранов гаджетов и телевизоров, а также мыслей обо всех этих лайках, топах и фейковых новостях из социальных сетей. Все это отнюдь не успокаивает, а только будоражит и возбуждает психику – а с ней и тело. Лучше перед сном выпить горячего молока: оно содержит мелатонин и триптофан, способствующие сну (хотя и в малых количествах, но вы же знаете – это как посмотреть). И ритуал – возможно, реликт из далекого детства – безусловно, полезен.

Во избежание нарушений сна важно никогда не нагонять ночную бессонницу дневным сном, иначе гарантирован порочный круг: вечером снова будете лежать не смыкая глаз, и режим собьется еще больше.

Ипохондрия: боязнь болезней

Весьма распространенный феномен, называемый ипохондрией, находится на стыке мышления и чувствования, с одной стороны, и телесных органов – с другой.

Что это такое?

Возможно, многие из вас временами впадают в ипохондрию, и, вероятно, среди ваших знакомых найдутся ипохондрики.

Ипохондрики – это те, кто очень боится тяжело заболеть и потому усиленно занимается своим здоровьем и, главное, постоянно наблюдает, что происходит в его организме. Врачи же всякий раз обнаруживают лишь одно, а именно – ничего не обнаруживают.

Мне нравится работать с ипохондриками, но не все мои коллеги это любят. Мне же кажется, вся трагичность жизни являет себя естественным образом, когда человека охватывает беспокойство за свой организм. Ну как я могу отмежеваться от этой человеческой потребности быть в сохранности и невредимости? В годы учебы я, понятное дело, сам порой впадал в ипохондрию. Это тайна, известная всем медикам: каждый на свой манер «перебаливает» теми болезнями, которые студентом изучает в университете, – по меньшей мере в собственных ночных кошмарах.

Страх болезни – вообще-то очень распространенное явление: в среднем во врачебной практике 5–10 % приходящих на прием пациентов – это ипохондрики [68].

Что за этим стоит?

Как это часто бывает в психосоматике, за страхом перед болезнями стоит нечто более глубинное: бессознательное, показывающее нам обмолвками, недоразумениями или симптомами нечто, чего мы не осознаем. И на это мы всегда будем наталкиваться, сканируя и прощупывая себя с головы до ног на предмет психосоматических взаимосвязей.

Настоящего ипохондрика вердикт врача, обследовавшего пациента и ничего не нашедшего, успокоит, как правило, ненадолго.

Ипохондриков отличает то, что у них ощущения заменены восприятием [69]. Что имеется в виду? Наблюдая за такими пациентами, замечаешь, что они обращены в себя. Видишь, как они прислушиваются к своему организму или что-то ощупывают – кладут, например, руку на область выше сердца и «анализируют» функционирование своих органов. С одной стороны, они сконцентрированы на своем организме, очень чутко воспринимают все в нем происходящее, а с другой – их нередко отличает своего рода слепота к чувствам, и на самом деле они не очень-то ощущают, что внутри них происходит. Они находятся как бы в собственном пространстве, в пузыре, все целиком в собственных мыслях и опасениях. И до них не доходит, что говорит им врач и о чем свидетельствуют анализы. У них есть как бы альтернативная реальность, в которой существует их тело. Из-за этого окружающие не воспринимают их всерьез и нередко над ними подсмеиваются.

В раннем детстве предпосылки для развития ипохондрии создает сверхзаботливая, тревожная мать. Неудивительно, что, впитав такой опыт раннего детства, люди позднее подвержены страхам относительно своего тела, когда сталкиваются со сложными задачами или внутренними конфликтами (об этом см. во вставке «Выбираемся из психосоматической ловушки № 12»).

Постоянная озабоченность своим телом, питанием, наблюдением за работой органов и контролем над ними – это не только обращение к собственному организму, но и обособление себя от мира.

И в то же время ипохондрия связывает диффузные страхи, которые не направлены ни на что конкретное и которые есть у всех нас по отношению к жизни – мы замечаем их время от времени. В какой-то момент обращение в себя может быть полезным, но в длительной перспективе оно может привести к тяжелой форме ипохондрии.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 12: Учимся полагаться на себя

За чрезмерной заботой и беспокойством о своем здоровье и теле чаще всего скрывается интериоризованный (то есть запечатленный, перешедший глубоко внутрь) шаблон: кажущаяся неспособность полагаться на самого себя и на работу своих органов. Этот шаблон может развиться, в частности, из-за того, что в детстве ребенка окружали тревожные, озабоченные люди и в память врезалась их манера реагировать на опасные факторы: «Осторожно, а то сейчас будет бо-бо!» или «Никогда, никогда этого не делай!» Свою лепту вносит также то, с какой степенью встревоженности родители произносили эти фразы, то есть какой звучал эмоциональный подтекст. При заботливом и любящем родительском поведении ребенок выучился бы сам себя в дальнейшем успокаивать и брать под контроль свои страхи.

Как же это делать – успокаивать себя? Давайте представим наш внутренний мир состоящим из двух разных частей. Там есть пугливый, неуверенный ребенок, он боится – вдруг с ним что-то не так; в одиночку он с этим страхом не справится. Но есть там и здоровый взрослый [70], который уже многого достиг в жизни. Теперь подумайте, что этот взрослый мог бы сказать напуганному ребенку. А также представьте, прикоснется ли он к ребенку и, вообще, что сделает, чтобы его успокоить. Важно не останавливаться на общем представлении, а в полном покое, удобно устроившись на диване или на полу, нарисовать в своей фантазии сценарий. Что нужно этому ребенку? Когда у вас появятся две-три идеи, попробуйте их хорошенько запомнить. А когда случится, что вас охватят ипохондрические страхи, вы можете мысленно прибегнуть к этим словам, прикосновениям, действиям. При необходимости вы можете додумать сценарий повторно, еще глубже окунувшись в эту фантазию.

И еще: при новых и совершенно непонятных вам симптомах следует прежде всего обратиться к врачу!

Что можно сделать?

Ипохондрическое расстройство может очень сильно ограничить жизнь человека, зациклив его на страхах и постоянном наблюдении за собой. Здесь необходима профессиональная психотерапия.

Но есть некоторые методы, которые можно применять самостоятельно. Очень хорошо, если у вас есть врач, с которым вы нашли общий язык и которому можете открыть свои страхи. Главное – доверять этому врачу и его диагнозу, а не обращаться за все новыми и новыми обследованиями, это лишь ухудшит дело. Долгое копание в интернете в попытках усмирить тревогу, скорее всего, мало что сделает для полного избавления. Но если ограничить поиски, задав себе определенные промежутки времени – например, три раза в день по 15 минут, – то это поможет установить первую границу.

А еще полезно выработать позитивное отношение к своему расстройству: тот, кто обращает внимание на свой организм, действительно скорее обнаружит возможное заболевание и будет иметь лучшие шансы вылечиться. Так что ипохондрические наклонности могут иметь свои преимущества.

Ипохондрики могут также задуматься, как в их семье – их мать, отец, братья и сестры – обращались со своими болезнями и со страхами. И задаться вопросом, а были ли они сами когда-то больны. Вполне может обнаружиться что-то, о чем надо, наконец, поговорить с близкими, потому что иначе это будет продолжать подтачивать уверенность в надежности своего тела. Здесь на самом деле лучше всего поможет психотерапевт. Ведь у многих ипохондриков есть родственники, которые тяжело болели или рано умерли, а это требует сознательного разбирательства. И тогда можно остановить раскручивание спирали страха перед болезнями.

Психика и питание: что значит для нас еда

В нашем путешествии по человеку мы спускаемся еще ниже – ко рту. Отсюда начинается пищеварительный тракт, ведущий до прямой кишки через пищевод, желудок и кишечник. Давайте теперь поговорим о еде и о том, что она значит для нас с точки зрения психосоматики.

Существуют различные виды пищевых расстройств, являющиеся доказательными примерами психосоматических заболеваний.

Мы все едоки

Для всех нас, включая и людей здоровых, питание имеет большое значение как с биологической, так и с психологической точки зрения, хотя в повседневной жизни мы вряд ли это осознаем.

Что же такого есть для нас в питании, кроме биологической составляющей?

Для начала давайте отметим, что в течение девяти месяцев до рождения питательными веществами нас снабжала мать через плаценту и пуповину. А затем большинство из нас кормили грудным молоком, следовательно, питание для всех нас стало ранним опытом, суть которого – быть накормленным, что в младенчестве зависит от другого человека. Так что наша пища, то есть материнское молоко, содержала только те вещества, которые мать до этого в какой-либо форме употребила либо сама произвела.

В то же время, как известно из исключительно жестоких опытов с животными, у детенышей обезьян, которых кормила проволочная мама и которые не получали ласки, впоследствии проявлялись тяжелые поведенческие расстройства[22]. Их не интересовали связи с другими особями, они не могли выкармливать свое потомство [71].

Питание – это намного больше, чем просто снабжение пищей. Здоровое отношение к пище зависит от удавшегося в первые годы жизни сочетания: снабжение едой плюс телесно выраженная симпатия (тактильный контакт).

Близкий человек должен распознавать потребности младенца в питании и уважать их. Кстати, таким близким может быть и папа с бутылочкой!

Питание и человеческие отношения связаны между собой.

К сожалению, отношений в нашем обществе часто недостает. Частолишь при возникновении депрессии или расстройства пищевого поведения человек попадает, например, к психотеравпевту, который увидит в отсутствии аппетита душевные страдания и будут их лечить.

Ну а как дела с теми из нас, кто здоров? У многих наблюдается неутолимая тяга к сладкому или чипсам. В то же время огромное количество людей сидит на диете. Немало тех, кто опасается вреда от глютена – пшеничной клейковины – или последствий употребления коровьего молока.

Что мешает нам глубже копнуть и разведать, какой опыт в отношениях, который мы носим в себе, еще требует переработки? С какими мифами о питании мы себя бессознательно идентифицируем? Или от кого мы хотим отгородиться, если много чего из еды не переносим или просто не любим?

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 13: Разбираемся с непереносимостями и аллергиями – а потом едим в свое удовольствие

При желудочно-кишечных симптомах я советую в любом случае основательно обследоваться у врача. В том числе на непереносимость пищевых продуктов, например глюкозы и лактозы[23]. При необходимости можно обследоваться на пищевую аллергию, но она наблюдается лишь у 1–2 % населения. Вызывающая столько опасений целиакия – реальная непереносимость глютена – касается примерно одного человека из ста; но пока еще не удалось установить, сколько людей фактически страдают от чувствительности к глютену и могут из-за него испытывать умеренные симптомы, такие как боли в животе, понос, а также головные боли и слабость.

Однако субъективно во всех группах населения намного большее количество людей считают, что у них непереносимость или аллергия, чем это подтверждают медицинские данные. Дело может быть в том, что люди, столкнувшиеся с непонятными кишечными проблемами, часто поначалу относят их на счет какой-то «простой» причины, которую и самому можно снять – например, просто не употреблять предполагаемо непереносимый пищевой ингредиент. Чем более распространены симптомы, чем больше они на слуху, тем проще реальную причину подвести под какой-то шаблон, в который человек поверит.

Когда, пройдя диагностику, человек начинает питаться с учетом своей непереносимости, кишечно-желудочные симптомы чаще всего полностью исчезают.

Но если результаты обследований в пределах нормы, пациенты должны снова совершенно нормально питаться [72], с аппетитом и удовольствием, а также – что тоже очень важно – в хорошей компании. Если проблемы остаются, тогда можно попытаться диагностировать психосоматические компоненты.

Аллергией на шоколад при стрессе психика может обнаруживать насыщение.

При разговоре о психосоматике слова вроде «насытиться» следует понимать не только в узком прямом смысле, но и в переносном. Психика не делает различия между «насытиться едой» и «насытиться человеческой близостью и дружеским участием».

Голод тучного человека, который он постоянно старается утолить пищей, можно понимать также как эмоциональный голод близости или чего-то, чего этому человеку не хватает.

Расстройство пищевого поведения и его функция

Нарушенное пищевое поведение встречается в связи с очень многими заболеваниями. В психосоматике мы, помимо прочего, ищем в симптомах попытки психики оказать нам «скорую помощь» в решении какой-то проблемы. При этом симптом, скорее всего, исчезнет, если человек, обнаружив проблему, сам попытается ее решить активными действиями, представляющимися ему более зрелым, то есть соответствующим возрасту выходом из положения.

Если говорить об индивидуальных психических шаблонах (а они вносят свой вклад в психосоматические заболевания), то расстройства пищевого поведения возникают в оральной фазе в первый-второй год жизни (см. также раздел «Ползаю и пускаю слюни: с первого по второй год жизни», стр. 49). В этой фазе мы приобретаем много опыта относительно питания и, что немаловажно, хотим «присвоить» себе пищу, но при этом все еще зависим от окружающих людей, которые должны кормить нас и заботиться о нас, причем делать это не торопясь, предупредительно и тактично, по возможности в нашем ритме.

Первый и второй годы – очень важный для обретения пищевых привычек период. В это время незаметно закладываются основы того, будем ли мы впоследствии воспринимать еду как нечто докучливое, нам навязанное, или как нечто неконтролируемое. Оба варианта могут способствовать нарушениям пищевого поведения.

Другой очень важный временной пункт, в который могут быть заложены основы нарушений питания, – это фаза развития автономии, о которой мы говорили в первой части книги. Если детям долгое время не позволяют открыто бунтовать и принимать собственные решения, это может переноситься и на прием пищи. Ребенок может сам решать, питаться ли ему тайком или отказываться от пищи, и близкий человек не должен ему препятствовать. Люди с пищевыми расстройствами очень часто воспринимают процесс приема пищи как свою личную сферу, в которую никто не должен вмешиваться и которой они полностью сами распоряжаются.

Далее мы рассмотрим два типичных примера расстройств пищевого поведения.

ПЕРЕЕДАНИЕ (ГИПЕРФАГИЯ)

Гиперфагия (от древнегреческого φάγειν – есть и υπερ – сверх) – это повышенное, чрезмерное потребление пищи. А вы, завидев греческие слова, представили себе суцукакию[24] и бокал «Имигликоса»?[25] Впрочем, это тоже в тему. Переедание ведет к ожирению, которое начинается с повышения индекса массы тела (ИМТ) до 30.[26]

Экскурс

Нормальный ли у меня вес?

Чтобы узнать, нормальный ли у человека вес, есть ли лишние килограммы или дефицит массы тела, в медицине используется индекс массы тела (ИМТ). Рассчитать свой индекс вам будет интересно хотя бы потому, что «схема тела»3 у нас часто бывает искажена, и люди чувствуют себя стройнее, чем они есть на самом деле, или же, наоборот, нереально толстыми.

Расчет вы запросто можете произвести самостоятельно при помощи калькулятора. Сначала возведите свой рост в метрах в квадрат: например, 1,68 м × 1,68 м = 2,8 м. Результат себе отметьте, а в калькуляторе сотрите. Затем разделите ваш вес в килограммах на результат предыдущего действия: например, 70 кг / 2,8 = 25. Таким образом, ваш ИМТ – 25. Формула такова: масса тела (в килограммах) / рост × рост (в метрах).

Всемирная организация здравоохранения [73] предлагает таблицу с рекомендуемыми показателями. Наш пример с ИМТ, равным 25, находится на границе нормы и небольшого избытка веса.

При ожирении риск диабета II типа, инфаркта и инсульта, подагры, деменции и сопутствующих им осложнений увеличивается.

Избыточный вес, приступы неумеренного аппетита или постоянное переедание – это характерные признаки болезненной тяги к еде, или гиперфагии.

Причиной может быть ранее приобретенный и подспудно работающий психологический шаблон, заложенный тем, что в детстве еда заменяла ребенку эмоциональное участие близких.

Когда родители не могут дать ребенку адекватной эмоциональной поддержки и подменяют ее тем, что при любых детских печалях «затыкают» – а буквально говоря, набивают – ему рот, это может стать образцом поведения на будущее.

Впоследствии человек вместо решения проблем будет их «заедать». Такие люди потому не получают возможности толком научиться конструктивно разбираться со своими запросами, что в их детстве многие проблемы решались через пищу. Это, к сожалению, нередко встречающаяся история: есть семьи, в которых эмоциональное участие и кормление очень тесно связаны между собой. Любовь заменяют там едой.

Избыточный вес обусловлен, помимо прочего, генетически. А к прочим факторам риска относятся недостаток движения, недосып и стресс. В стрессовом состоянии вырабатывается больше кортизола, что подстегивает аппетит и чувство голода. Многие медикаменты могут в качестве побочного действия способствовать набору лишнего веса – об этом лучше спросить своего врача.

ИСТОЩЕНИЕ (АНОРЕКСИЯ)

При анорексии (этим заболеванием страдают главным образом женщины, притом молодые) отсутствует потребность в еде, проще говоря аппетит. Слово происходит от греческих ἀ– без-, не-, и ὄρεξις – аппетит. Это, однако, не означает, что заболевшие не испытывают голода. Просто на первый план выходит непреодолимое внутреннее стремление похудеть, что достигается не только сокращением питания, но и такими мерами, как чрезмерная физическая активность и прием слабительных средств. На примере анорексии хорошо прослеживается, как взаимосвязаны между собой переживание, поведение, тело и социальное окружение.

• Переживание: «Я слишком толстая».

• Поведение: «Я теперь почти ничего не ем».

• Тело: истощается, появляются признаки дефицита веса.

• Социальное окружение: шокировано и встревожено, хочет помочь.

В этой спирали возникает затем обратная реакция: тело воздействует на психику, и она страдает от того, что тело скудно снабжается питательными веществами и энергией. В результате – истощение, нарушения концентрации и мышления, ведь мозгу требуется много энергии, а ее не хватает. В этом порочном круге избавиться от анорексии становится все сложнее.

Анорексия характерна для общества, где продуктов питания в изобилии (о люди, эти противоречивые существа!).

В больнице я видел тяжелобольных пациенток – полностью обессиленных, похожих на скелеты. Мозг уже недополучает так много, что они практически не могут концентрироваться на беседе. Таким пациентам мы пытались временно вводить необходимые питательные вещества через желудочные зонды, но они эти зонды нередко сами извлекали. Когда болезнь набирает силу, она протекает уже сама по себе и невероятно тяжело. И даже если какие-то здоровые внутренние компоненты психики еще сохраняют интерес к улучшению жизненной ситуации, пациенткам часто уже не удается повернуть ход болезни вспять. Та часть их психики, к которой относятся обмен веществ и система вознаграждения, настолько «подсаживается» на похудание, что они уже просто не в состоянии думать об этом иначе. Это какую же силу психика имеет над телом!

Я хотел бы непременно упомянуть, что здесь, как и при обильном потреблении пищи, бывают и более безобидные формы, например аноректическая реакция. Если в подростковом возрасте или в фазе перехода во взрослый возраст у человека возникают сложности в развитии собственной ролевой характеристики или сексуальные проблемы, то дело может дойти до отказа от пищи и потери веса, но с большой вероятностью катастрофы в итоге не случится. У этой формы анорексии высокий процент спонтанного выздоровления.

Потому мой совет родителям: не впадайте в панику, а спокойно обсудите проблему с врачом. И конечно, никаких упреков в адрес заболевшего ребенка быть не должно.

Помимо очевидного дефицита веса, последствиями недостаточного питания при анорексии могут стать нерегулярные менструации, нарушения электролитного обмена в крови, сердечного ритма и остеопороз. Наряду с психотерапевтическими мерами необходимо тщательное медицинское обследование всего организма!

Помимо генетики, на возникновение анорексии влияют психические шаблоны, связанные с восприятием себя и других людей. Ключевым моментом у пациенток с нарушениями питания может быть отторжение биологической и социальной роли женщины, вытесненный, однако, в бессознательное и проявляющийся симптомом – стремлением похудеть. Ассоциация такая: быть худой значит не выглядеть женственно и оставаться ребенком. Но чаще всего больные этого не осознают.

В то же время анорексия дает девушке ощущение полного контроля над своим телом и ограничивает внешние воздействия (что находит воплощение в снижении употребления пищи), и таким образом она может воспринимать себя независимой от других людей. Интересно, что в семье такие пациенты часто практически не имели возможности отмежеваться от своих родственников, стать немного самостоятельнее и разорвать тесную связь с родителями. И когда родители – по понятным причинам, желая ребенку самого лучшего, – прилагают все силы, чтобы его «откормить», они часто сталкиваются с сопротивлением отпрысков и своими действиями только усиливают их тайный отказ от пищи. Мне часто приходилось наблюдать этот порочный круг: готовность помочь со стороны родных и отказ больных принимать эту помощь.

РАССТРОЙСТВА ПИЩЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ, КОТОРЫЕ ТАКОВЫМИ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ

Я хотел бы настоятельно порекомендовать вам при потере веса всегда обращаться к врачу. Потому что есть огромное количество вероятных причин, и некоторые из них требуют специального лечения.

Так, есть депрессивные заболевания, выражающиеся в потере аппетита. Еще бывает рвота, вызываемая какой-то внутренней проблемой – то есть нарушение конверсии, которое сказывается непосредственно на мышцах желудка, диафрагмы и т. д. (что тоже носит символический характер). Есть еще расстройства шизофренического спектра, то есть психозы, при которых параноидальный страх (например, интоксикационный бред – страх отравления) может привести к снижению потребления пищи. Потерю веса влечет за собой также ряд соматических заболеваний: опухоли, нарушения обмена веществ (такие как гиперфункция щитовидной железы), скрытые инфекции и множество редких болезней вроде ахалазии, при которой сфинктер пищевода теряет свою функциональность.

Все эти нарушения питания обнаруживать и признавать очень трудно, как в семье, так и у врача, поскольку больные часто скрывают симптомы и отрицают свои действия (вызывание рвоты, прием слабительных или, например, приступы неумеренного аппетита в случае с перееданием). Это отрицание также связано с болезнью.

Что делать?

Анорексия – болезнь опасная. Из всех расстройств пищевого поведения у нее самый высокий процент смертности (прежде всего за счет истощения и случаев суицида), так что отнестись к ней надо самым серьезным образом. Вылечить ее – так же как и булимию (употребление большого количества пищи и избавление от нее с помощью искусственно вызываемой рвоты), компульсивное переедание – чаще всего можно только с помощью терапии, состоящей из многих компонентов, и общими усилиями педиатра (если болен ребенок), психосоматолога, терапевта, психотерапевта. Лечение может проводиться стационарно (в специализированной клинике психосоматики или в терапевтическом отделении больницы)[27] и обязательно должно сочетаться с долгосрочным амбулаторным лечением. А главное, оно должно проходить на основе детально разработанного индивидуального плана.

Питание – это тема, глубоко укоренившаяся в нашей культуре и в традициях каждой семьи. Ниже изложены меры, которыми мы можем как-то помочь себе самостоятельно.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 14: Исследуем, что питание значит лично для нас

• Все, что связано с питанием, очень индивидуально. В плане отношений и питания нет людей, прошедших одинаковый путь. Так что не стоит себя упрекать, если вам нелегко соблюдать стандартно предписанные диеты или они вам не помогают. Да и должны ли?

• Ищем идентичность в тарелке: найдите время поразмышлять о том, как питалась ваша семья. Какое значение имела пища, что ели в семье, кто готовил? Как ели вы сами: хорошо, с удовольствием? Выполняло ли питание в вашем доме какие-то дополнительные функции? Служило ли, например, утешению или успокоению?

• Если вы хотите питаться более здоровым образом, регулярнее или хотите есть меньше, вам прежде всего нужен семейный стол. Под ним я подразумеваю стол, за которым у каждого члена вашей семьи – или только у вас, если вы живете один. Удобное место, которое убрано так, что вам за ним уютно ужинать каждый вечер, спокойно обдумывать прошедший день или разговаривать с семьей. Многим моим пациентам с нарушениями приема пищи, в том числе с излишним весом, это очень помогло. Прошло несколько лет, прежде чем я обнаружил, что почти все пациенты, имеющие проблемы с питанием, едят на полу, или перед телевизором, или за письменным столом, или вообще стоя.

• Готовьте себе что-то вкусное. От идеи до готового блюда может пройти часа два или даже четыре: найти рецепт, купить продукты и только потом наконец приготовить и поесть. Но это того стоит. Не обязательно, чтобы результат получился идеальным, зато он ваш личный, индивидуальный. Вы можете им по праву гордиться. Когда вы с кем-то делитесь собственноручно приготовленной едой, это, ко всему прочему, укрепляет чувство сопричастности и оказывает позитивное влияние на ваше здоровье [74].

• Перестройка питания начинается с головы: стоит собрать информацию о здоровом питании и вкусных блюдах. А самостоятельная готовка еще больше повысит удовольствие. И еще такой совет: когда найдете рецепт, который вам понравится, просто начните. Остальное зачастую приходит само собой.

• Не беспокойтесь о нехватке витаминов, если вы питаетесь сбалансированно (много фруктов и овощей, молочные продукты, иногда рыба или мясо) и не болеете. Ваши потребности в микроэлементах и витаминах таким образом прекрасно покрываются. Если вы заподозрите в себе какое-то расстройство приема пищи, то анализ крови покажет, есть ли у вас в чем-то дефицит.

Депрессия: более чем трагично

А где в нашем организме находится народная болезнь – депрессия? Она как в психике, так и в теле.

Депрессия – это собирательное название целого ряда заболеваний, которые наносят исключительно серьезный ущерб человеку, мешают ему мыслить, чувствовать, осознавать и действовать. Поэтому депрессию я на нашем пути поставил в середину тела, в центр.

Депрессия – это болезнь номер один во всем мире, именно она виновна в большей части обусловленных заболеваниями ограничений и потери трудоспособности. Более 5 % населения Германии в течение своей жизни переживали депрессию (и примерно столько же – тревожные расстройства)[28], причем из-за растущей продолжительности жизни этим заболеванием все чаще страдают пожилые люди. Они, а также молодежь и женщины после родов, особенно подвержены этой опасности [75].

Депрессия касается нас всех

Я уже несколько лет веду занятия на тему депрессий в рамках курса повышения квалификации «Первичная психосоматическая помощь». Мои слушатели – врачи общей практики, гинекологи, урологи и многие другие. На этом курсе коллеги учатся квалифицированно оказывать во время врачебного приема быструю помощь при психосоматических заболеваниях, базирующуюся на уже построенных отношениях между пациентом и врачом. В моих семинарах продолжительностью в несколько часов участвуют около 50 врачей. У нас часто возникают захватывающие дискуссии, что явно свидетельствует о том, что депрессия – это тема, касающаяся всех нас. Мы знакомы с ней либо по личному опыту, либо по опыту как минимум одного человека из ближайшего окружения. Многие врачи с моего семинара, независимо от того, какую область медицины они представляют, уже проявляли заботу о пациентах, потерявших радость жизни из-за депрессии.

НЕПРИЧАСТНЫЙ

Один вопрос, который мне часто задают: что отличает депрессию от чувства печали? Чтобы приблизиться к ответу на этот вопрос, представим себе двух людей, идущих по улице. Один печалится, другой страдает депрессией.

У человека в печали заплаканные глаза, у него чуть замедлены движения, и он нетвердо стоит на ногах. А депрессивный смотрит на мир застывшим и безучастным взглядом и двигается напряженно, как робот.

Вот они проходят мимо ресторана. Там кипит жизнь, слышится гул разговоров, играет музыка, и с веранды веет запахом свежего соуса с ароматными специями. Официант радушно приглашает обоих войти. Если бы мы в этот момент могли заглянуть во внутреннюю жизнь обоих путников, то тут мы и увидели бы разницу. Печальный размышляет: «Если я посижу на этой веранде, то, может, это меня немного отвлечет. Да и подкрепиться мне сейчас пошло бы на пользу. А вдруг еще представится возможность поговорить с кем-нибудь о моей печали. Как бы то ни было, пахнет хорошо. И вообще в нормальных обстоятельствах мне бы этот ресторан понравился». Что касается человека с депрессией, он хоть и видит посетителей ресторана, чувствует запах соуса, слышит музыку и разговоры, ничто из этого до него не доходит. Ресторан не имеет к нему никакого отношения. Он понимает, что это такое, однако все это не вызывает в нем никаких чувств. Его не тянет зайти в ресторан, и он не понимает, что другому могло здесь понравиться.

Итак, пребывающий в печали способен поддаться настроению, и определенные ситуации пробуждают его чувства и побуждают к действиям. Страдающий депрессией же не ощущает никакого оживления, ресторан и весь этот мир перестал его интересовать. Он чувствует себя изолированным от мира, как бы ароматно ни благоухал соус.

У печального сердце полно печали. Но он по-прежнему может использовать его как внутренний компас и ориентироваться на его позывы. А у депрессивного внутри пустота.

При депрессии люди чувствуют подавленность, вплоть до угнетенного состояния. Они ощущают себя инертными, ничего не стоящими и склонны к самоупрекам («Я бы только помешал гостям этого ресторана»). Нередко они чувствуют себя виноватыми в своих бедах, которые теперь ничем не могут исправить. Часто из этого чувства беспомощности у них развивается тенденция слепо цепляться за других.

НЕВИДИМЫЙ

Из всех последствий депрессий самое страшное – самоубийство. Некоторые заболевшие переживают тяжелейшие внутренние муки, которые лишают их всякой надежды и могут казаться настолько безвыходными, что суицид представляется единственным решением.

Это делает депрессию еще более жестокой болезнью, потому что на самом деле для депрессий любой тяжести есть пути лечения, и они работают. Важно, чтобы заболевший пошел к врачу и ему диагностировали форму депрессии. Ведь вот какая большая проблема с этой болезнью: внешне человек выглядит всем довольным и даже сверхадекватным, и врачу он может сначала показаться здоровым, хотя внутри сломлен.

Противоречие между кажущимся внешне и действительными внутренними муками – это все депрессия.

Даже сломанная рука в гипсе, которая прекрасно и практически без последствий заживет, вызывает больше понимания и участия, чем хорошо скрываемая депрессия. Я считаю, это наше общее слабое место. Есть вещи, которые нам безразличны, покуда мы их не видим и не можем непосредственно распознать последствия.

Так что лучше держать глаза и уши открытыми и предлагать помощь тем людям из вашего окружения, которые уходят в себя, перестают заниматься своими обычными делами или даже намеренно избегают контактов.

Депрессия излечима. Если вы сами, ваш друг, член семьи или сосед оказались в такой беде, тем более если есть хоть какая-то опасность, что человек совершит суицид, обратитесь в отделение неотложной помощи любой больницы или к врачу, которому доверяете. Или же обратитесь по круглосуточному телефону доверия[29].

В подкасте PsychCast.de [76], соучредителем которого я являюсь, мы с моим другом психиатром Яном Дрейером говорим на тему психики, рассматривая разные ее аспекты. Поскольку однажды мы сделали серию подкастов о суицидах [77], у меня теперь есть контакт с консультантами телефона доверия. Они с полной ответственностью помогают в беде и делают действительно хорошее дело.

Далее я хотел бы показать вам, что предположительно происходит в организме человека с депрессивным заболеванием. Рассмотрим в буквальном смысле скрытые процессы. Потому что, согласно актуальным данным [78], депрессия не просто «от головы».

Душа и тело в одной лодке

«Депрессия? Да это все от головы… Все от психики!» Наверняка вы слышали такого рода высказывания. А ведь многие подписались бы под этими словами, не раздумывая.

Есть определенные группы людей, которые хотели бы сохранить подобное представление о депрессии, чтобы продолжать практиковать на больных людях свои далекие от медицины навыки. К сожалению, далеко не всегда во благо пациентов. Я выдвигаю следующий тезис и дальше приведу веские его доказательства:

Депрессия – это типичное психосоматическое заболевание, оно в одинаковой степени затрагивает как тело, так и психику.

ДЕПРЕССИЯ В ОРГАНИЗМЕ

Работающие в области психосоматики врачи в последнее время много нового узнают из психонейроиммунологии. Это молодое направление медицинской науки исследует взаимодействие психики, иммунитета и нервной системы – самой крупной нашей супер-системы органов.

Последнее слово в психонейроиммунологических исследованиях – это Allostatic Load, концепция аллостаза. Она говорит о том, что мозг – наш самый большой орган стресса. В зависимости от состояния потребностей он управляет подчиненными ему системами. При наличии депрессии этот механизм выходит из равновесия и сигнализирует организму об устойчивой реакции стресса, которая влечет за собой изменения в структурах центральной нервной системы (например, в гиппокампе – это область мозга, которая важна, в частности, для формирования памяти). Было выявлено, что аллостатическую нагрузку вызывают социальные стресс-факторы, такие как изоляция, унижение, позор.

Устойчивая реакция стресса влечет за собой в дальнейшем физические изменения [79], в том числе: понижение серотонинергической нейротрансмиссии, повышение активности кортикотропин-рилизинг фактора (КРФ), нарушения циркуляции норэпинефрина, понижение активности допаминовой системы, активизацию иммунной системы, гиперактивность оси гипоталамус-гипофиз-кора надпочечников, отклонения в активизации тромбоцитов, понижение вариабельности частоты сердечных сокращений и многое другое. Прошу меня извинить за скопление терминов, но этим я хотел показать, как много всего происходит в организме при депрессии!

Симптомы депрессии, кстати, очень похожи на симптомы, возникающие при гиперактивности иммунной системы. Его называют Cytokine-induced Sickness Behavior – болезненным состоянием, индуцированным цитокинами. Вот эти симптомы: плохое общее самочувствие, ангедония (отсутствие способности испытывать удовольствие), повышенная потребность во сне, отсутствие аппетита, социальная отчужденность, недостаток концентрации, повышенная болевая чувствительность, слабость. Проявления депрессии сказываются на организме так же, как и проявления тех заболеваний, которые мы называем телесными, или соматическими.

Запущенная депрессия является независимым фактором риска возникновения коронарной болезни сердца (атеросклероза коронарных сосудов) – причем столь же серьезным, как и табакокурение.

Следовательно, депрессия – это никак не чисто психическое заболевание, не нечто «мнимое», «воображаемое» или эфемерное, а высокосложное с медицинской точки зрения заболевание психики, мозга и всего организма, влекущее за собой риски для жизни.

Почему люди впадают в депрессию?

Мы говорили о том, что депрессия разрушает жизнь человека как на уровне тела, так и на уровне психики. Но с чего она начинается? «Случайность ли это? С каждым ли она может случиться? Как я могу этого избежать?» – часто спрашивают меня пациенты.

ПРОВЕРКА ФИЗИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ

Когда у человека появляются депрессивные симптомы, самое первое и действительно важное дело – исключить соматические причины, которые могут их вызывать.

Дело в том, что, когда человек кажется депрессивным, это еще далеко не означает, что у него депрессия. У меня был один пациент, который добровольно пошел на лечение депрессии, а на самом деле у него оказалась опухоль мозга.

Гипофункция щитовидной железы, гепатит или вялотекущее воспаление тоже могут вызывать депрессивные симптомы. Похожие жалобы бывают при анемии.

Часто роль играют как психические, так и соматические причины, и важно воздействовать на оба рычага.

Сейчас модно очень многое объяснять депрессией. Поэтому принципиально важно пройти у врача тщательную проверку организма.

ФОРМЫ И ПРИЧИНЫ

Депрессия – это болезнь аффективная, то есть душевная, связанная с эмоциональным состоянием. Она может протекать в различных формах. Следует различать однократные эпизоды и повторяющиеся. Течение бывает от легкого до тяжелого. На сложные жизненные ситуации, такие как развод, потеря работы или утрата близкого человека, некоторые люди реагируют реактивными депрессиями – при этом они не могут самостоятельно справляться с тяжелыми событиями так, чтобы чувствовать себя комфортно.

Существует так называемая хроническая невротическая депрессия, она называется дистимией, – человек страдает продолжительное время, но жизненный уклад его не особо нарушается.

Причина хронической невротической депрессии зачастую – в обретенных в прошлом психологических шаблонах, которые неблагоприятным образом искажают переживание человеком настоящего. Есть также группа эндогенных депрессий, от древнегреческого слова ἔνδον – «изнутри». Они получили свое название потому, что никакой внешней их взаимосвязи с изменением жизненных обстоятельств не находится. Поэтому давно уже принято считать, что эта группа депрессий связана с изменениями в серотонинергической системе в мозге. Обычно депрессия в реальности – это сочетание нескольких перечисленных форм.

У депрессии есть психические, социальные и биологические пусковые механизмы, и все они взаимодействуют. И генетика, то есть унаследованная уязвимость, тоже играет роль [80], хотя пока ученые не нашли однозначных данных о том, как эта болезнь может кодироваться в генах [81].

А теперь давайте займемся психологическими факторами.

ОСНОВЫ ЗАКЛАДЫВАЮТСЯ В ДЕТСТВЕ

Угроза возникновения депрессии зависит от того, как человек воспринимает мир. А это восприятие связано с откладывающимися в подсознании переживаниями и опытом детства, такими как эмоциональные лишения, гиперопека или даже травматичные утраты. В какой-то момент ввиду сложной жизненной ситуации или даже в результате мыслительного процесса эти приобретенные шаблоны могут заново активироваться и вызывать непредвиденную депрессию.

Типичный пример этого – история моего пациента Мартина. Его родители развелись, когда мальчику было шесть лет, после чего у матери начался кризис. Мартин рассказывал мне, что она часто забирала его из школы раньше других учеников, потому что после развода ей было сложно оставаться одной. А вот ситуаций, в которых учитывались бы его детские желания и идеи, он помнит очень мало. Как говорила мать, теперь он мужчина в доме.

Эти обстоятельства детства Мартина очень типичны для людей с депрессией. У детей есть потребность во внимании и любви. Если этим пренебрегают и детям приходится рано начинать действовать исходя из представлений окружающих, у них возникают разочарование, злость, агрессия, иногда даже ненависть. Поскольку такие дети, как Мартин, существа хитрые и умеют адаптироваться, они не дают выход своей агрессии и не бунтуют. Почему? Потому что тогда они рискуют лишиться хотя бы той небольшой толики расположения, которую получают. Дети вынуждены проявлять дипломатичность. А поскольку такие чувства и импульсы, как агрессия и разочарование, нейтрализовать далеко не просто, дети эти нежелательные чувства направляют против себя. Это дает им кратковременное преимущество: они избегают риска иметь дальнейшие проблемы с очень важными для себя людьми – родителями. И в итоге такие дети говорят себе: «Наверное, я не достоин того, чтобы мама выполняла мои потребности». Или: «Я требую от мамы слишком многого». Таким образом они сохраняют отношения с важным в их жизни человеком и убирают из отношений взрывоопасные чувства.

Уже узнаете депрессивный мотив в мышлении? Чувство собственной никчемности; ощущение, что то ли мало получаешь, то ли слишком многого требуешь, и вопрос: а зачем вообще поутру просыпаться.

И с таким вот шаблоном люди, несущие в себе депрессивный базовый конфликт, идут по жизни. Они обычно не говорят, чего хотят, потому что в их детстве так было лучше. А если окружающие не угадывают их потребностей, они испытывают разочарование и уходят в себя. И очень часто именно здесь заложен разрешающий фактор депрессии.

Так получилось и с Мартином. Он был успешным продавцом в автосалоне, хорошо зарабатывал, имел прекрасные отношения с коллегами и довольных клиентов. Но когда открылась вакансия начальника отдела продаж, должность получил его коллега Инго, который давно уже вел разговоры о том, что хочет получить это повышение. Мартин же надеялся, что его способности сами по себе получат признание, и он продвинется по службе. Он смог прояснить для себя эту ситуацию в ходе нашего с ним краткого курса психотерапии. В день, когда Инго повысили по службе, Мартин впал в депрессию и ушел на больничный. Через десять дней, когда я с ним познакомился на приеме, он уже был заторможенным, тихим и подавленным. «Я абсолютно непригоден для своей работы», – утверждал он и все эти дни боролся с мыслью наложить на себя руки, потому что считал, что никому такой работник, как он, не нужен.

У Мартина довольно быстро наступило улучшение, поскольку он решился исследовать собственную депрессию. Он понял, почему окружение воспринимало его таким застенчивым, нерешительным, и смог постепенно научиться просить чего-то для себя и даже задевать чьи-то интересы без весомых последствий, чего он, будучи ребенком своей матери, вынужден был бояться.

Позже Мартин поговорил с коллегами и начальством и узнал: они не рассчитывали, что он готов принять на себя ответственность руководителя отдела продаж. То есть на самом деле он мог бы получить повышение. Это открытие позволило ему почувствовать себя намного свободнее. Теперь у него появилось желание взять наконец свою жизнь в собственные руки.

Антидепрессанты

Я применяю антидепрессанты тогда, когда к проблеме невозможно подойти путем бесед или когда это нежелательно, или при слишком сильных симптомах. Но в случае депрессивных заболеваний, вызванных определенными переживаниями, как было с Мартином, антидепрессанты чаще всего не имеют смысла. С их помощью у Мартина, вероятно, повысилась бы мотивация, вот только привело бы это, пожалуй, лишь к тому, что он нашел бы в себе силы снова тащиться на работу. Но проблема, лежащая в основе и потому являвшаяся двигателем, способным в любой момент снова завестись, так никуда и не делась бы.

Кроме того, в депрессии есть что-то от скрытой защитной функции. Она уже вытащила Мартина из напряженной и непонятной для него ситуации на рабочем месте. Она создала ситуацию, в которой он сделал торможение до полной остановки (давайте уж, раз начали, продолжим в автомобильных терминах) и занялся прежде всего собой и своей болезнью. С антидепрессантами я подлил бы ему топлива, но куда ему на этом топливе ехать, Мартин по-прежнему не знал. А еще таблетки он мог интерпретировать как доказательство, что ключ к решению проблемы находится вне его.

Боюсь, что лучшее в антидепрессантах – это их название, которое рождает большие надежды: якобы депрессия плюс антидепрессанты будет равняться здоровью. И это в наших головах хорошо отложилось.

Но есть и такие формы депрессии, при которых не обнаруживается объясняющих ее мыслительных шаблонов или интериоризованного опыта отношений. Именно в этих случаях больному и врачу следует обсудить медикаментозную терапию. Если она будет снимать острые симптомы – нарушения сна, слабую мотивацию или желание совершить суицид (танатоманию) – и позволит больному ободриться, тогда антидепрессивные медикаменты и успокоительные средства показаны.

Первая помощь

Что может стать первым шагом для выхода из депрессивного состояния? Часто говорят о позитивном мышлении и замене негативных мыслей на поддерживающие. А это реалистично? Выполнимо?

Отвечу так: и да, и нет. Благодаря исследованиям в области нейробиологии сейчас уже известно, при каких условиях позитивные действия могут оказывать целебное действие.

Списки из 100 подсказок – готовка еды, прогулки, встречи с друзьями и прочее – мало чем помогут при депрессии, к сожалению. Они слишком общие, и часто в них содержатся вещи, которые человек с депрессией из-за болезни не может воспринимать как позитивные.

Можно воспользоваться интериоризованными позитивными шаблонами из своего опыта. На практике мы с пациентами пытаемся разобраться также в неблагоприятных психологических шаблонах и опыте ранних отношений, чтобы выяснить, откуда взялась депрессия. Поэтому первый шаг в лечении напрашивается сам собой: обнаружить, какие полезные навыки и пути мы уже выбирали в прошлом – навыки, которые в настоящий момент погребены в памяти и потому неочевидны.

Из-за того, как устроен наш мозг и как работает его система вознаграждения, вещам, которые не имеют для нас особого значения, практически невозможно вдруг такое значение придать. Особенно это сложно для человека в депрессии, потерявшего способность гибко мыслить и чувствовать и едва ли способного увлечься новыми занятиями. Но опора на имеющиеся ресурсы, взятие их за основу действует.

Например, Мартин, о котором я рассказывал, в прежние времена сбегал в мир электронных конструкторов и паял всяческие самодельные приборы. Таким образом он погружался в собственный мир, где ему не нужны были одобрение или восхищение со стороны матери. Сконструировав очередной прибор, он гордился собой, что повышало его самооценку – по крайней мере, так мы с Мартином поняли эти процессы.

Вернувшись во время прохождения психотерапии к прежнему увлечению, первое, что сделал Мартин, – собрал из конструктора всеволновый приемник. Причем он занимался этим упорно и даже с некоторой долей радости и гордости.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 15: Вопросы, над которыми следует задуматься людям в депрессии

1. Чем я раньше занимался с удовольствием – в детстве, в школе, в техникуме, в институте или позднее в молодости? На эти увлечения можно опереться!

2. Ради кого из близких или, может, не очень близких людей стоит преодолеть депрессию, чтобы иметь возможность общаться и проводить с ними время?

3. При диагнозе «депрессия» следует взять больничный[30]. Это необходимо и совершенно законно. Но как же использовать время, обретенное «благодаря» депрессии? Есть ли что-то, что вы давно уже хотели попробовать, но из-за повседневных забот и стресса не получалось? Что из этого можно сделать теперь, несмотря на депрессивное состояние?

4. Составьте список, сколько алкоголя, никотина и других веществ вы употребляете в «помощь» себе. На самом деле эти средства только ухудшают положение. Хорошо бы задуматься, хотите ли вы и можете ли снизить потребление.

5. Как вы думаете, каких конфликтов, ссор, волнений и конфронтаций ваши симптомы помогают вам избегать? Вы можете поговорить об этом с людьми, которым доверяете, и спросить, допускают ли они такую же ситуацию, несмотря на вашу депрессию. Принесет ли вам облегчение выяснение этого вопроса?

6. И самое важное: движение. Может, займетесь, скажем, скандинавской ходьбой[31]? Активизация организма с помощью этого спорта воздействует почти так же антидепрессивно, как специальная двигательная терапия (кинезиотерапия) [82]. Вопрос в том, удастся ли вам с вашими симптомами мотивировать себя на занятия.

Нехватка кислорода и страхи

Мы спускаемся на этаж ниже и оказываемся в легких. Вот сразу высказывание Теодора Фонтэйна[32]: «[У нас] есть и остается счастье – возможно, величайшее счастье – способность дышать свободно» [83].

Легкие и свобода

Когда мы здоровы, возможность свободно дышать кажется чем-то само собой разумеющимся. А люди с астмой или с хронической обструктивной болезнью легких (ХОБЛ) знают: это очень страшно, когда не хватает воздуха.

Когда человек не получает достаточного количества необходимого для жизни кислорода, у него возникает чувство паники. Это как, например, если человек тонет и задыхается, то возникающее при этом чувство страха помогает ему освободиться и автоматически принять решение убежать – все для того, чтобы человеку не надо было терять время на раздумья: «Мне не хватает воздуха – прочь отсюда!»

Нехватка воздуха, вызываемая болезнью бронхов и легких, активирует симпатическую нервную систему, которая отвечает за бегство, а это ведет к повышенному выбросу кортизола и увеличению артериального давления. Эта автоматическая телесная реакция в свою очередь возбуждает мозг, и он усиливает режим тревоги в организме. Короче говоря, тело и психика попадают в своего рода замкнутый круг, что не дает пострадавшему самому принять действия для спасения, а также препятствует оказанию помощи со стороны близких и врачей.

Смотреть, как человеку не хватает воздуха, трудновыносимое зрелище. Страх передается окружающим людям, и у них тоже учащается дыхание. Поэтому родственники хронических больных иногда избегают своих близких: так страшно быть этому свидетелем.

В результате получается, что наихудшие опасения – страх изоляции и одиночества – вполне могут сбываться. В этих случаях во время терапии следует непременно предусмотреть работу с чувством одиночества и тревоги. Больным и их родственникам нужна психотерапевтическая поддержка.

Паника вызывает гипервентиляцию

Итак, мы находимся в области легких и бронхов. Здесь есть один психосоматический механизм, который вы могли испытывать на себе или наблюдали у других. Я очень хорошо помню, как в юности несколько раз был свидетелем ситуации: одноклассница явно не в себе, дышит в пакет, который учитель держит у нее перед ртом; взгляд у нее при этом напуганный, руки судорожно сведены и похожи на лапки зверька.

Это синдром гипервентиляции легких, он обычно проходит быстро и без последствий. Основные признаки: страх, беспокойство, ускоренное дыхание, учащенное сердцебиение, покалывание, состояние оцепенения или судороги. Синдром гипервентиляции относится к тем соматоформным расстройствам, которые создают впечатление телесного заболевания, хотя истоки их на самом деле – в психическом напряжении, а провоцируют его часто чувства раздражении и злости, проистекающие из межличностных конфликтов. Синдром чаще возникает у людей, которым присущи повышенная тревожность.

Панический страх перед собственными чувствами вызывает учащенное дыхание (как у собаки после физической активности), при котором усиленно выдыхается углекислый газ, являющийся переработанным продуктом нашего дыхания. В крови повышается значение рН, она становится щелочной (это противоположность повышенной кислотности), содержание кальция в крови снижается, а это в свою очередь провоцирует повышенную возбудимость нервной и мышечной систем. Так что дефицит этого «переработанного продукта» тоже может негативно повлиять на баланс обмена веществ. В итоге мышцы сводит, нарушается чувствительность нервов – вот почему человек иногда чувствует онемение в руках и ногах, что еще больше усиливает страх и учащает дыхание. Паника, порочный круг. В подобных случаях – это очень важно понимать – дело не в том, что человеку недостает дыхания, а в том, что он дышит слишком часто.

Людям, испытывающим синдром гипервентиляции легких, можно помочь: говорить с ними, утешать, обнимать, успокаиват. Первым методом вы, спокойно поговорив с человеком, ослабите лежащие в основе этого явления эмоции. Второй метод поможет человеку повторно вдыхать СО_2, что восстановит баланс газов в крови и разорвет порочный круг.

В успокоительных средствах здесь необходимости нет. Не стоит сразу бить из пушки по воробьям. Если синдром гипервентиляции легких повторяется неоднократно, то лучше научиться понимать стоящие за ним эмоции. Если улучшения не наступает, то следует задуматься над соматическими причинами: этот синдром иногда вызывают, например, острые легочные заболевания.

Это сердечное чувство

От легких наш путь лежит к сердцу.

Сердце и легкие потому так тесно связаны, что у них общая миссия: снабжать организм кислородом, являющимся для нас базовым элементом для получения энергии.

Эти два органа мы воспринимаем как особенно важные, вполне возможно потому, что и сердце, и легкие работают ритмично. И потому нам представляется, будто их функционирование мы всегда можем проверить, прислушиваясь к себе. Печень и почки так просто не проверишь, хотя они не в меньшей степени важны для жизни.

А еще сердце считается местом, где живут эмоции. Это отражается и в нашей повседневной речи, вспомните: мы говорим, например, про «разбитое» сердце, шлем близким сердечные поздравления с днем рождения. А уж сколько людей поют песню «Мое сердце остановилось» группы «Сплин», используя ее как символ влюбленности!

Но в сердце часто живут и страхи. Вы наверняка слышали о случаях смерти от остановки сердца, от разрыва сердца, от инфаркта. И соответственно с сердечными проблемами часто попадают в скорую помощь или к кардиологу.

Нередко бывает, что, несмотря на диагноз «ваше-сердце-здорово», пациенты все же испытывают разнообразные симптомы. Это свидетельствует: сердце – то место, в котором мы телесно переживаем наши обиды и проблемы с самооценкой.

Мы чувствуем давление в области сердца, чувство стеснения в нем, учащенное сердцебиение, пропущенные сокращения (экстрасистолию) или паникуем, что сердце остановится.

Сердце сбилось с ритма

Причины многих болезней сердца лежат на телесном и психическом уровне, и воздействие эти болезни оказывают как на организм, так и на психику. Три из них я хочу рассмотреть здесь подробнее.

ИНФАРКТ МИОКАРДА

Столь распространенное явление, как инфаркт миокарда, – это конечный результат более длительного заболевания – коронарной болезни сердца. По сути, это кальциноз и ожирение мелких артерий, снабжающих кислородом сердечную мышцу. Болезнь чаще всего развивается незаметно, и способствуют ей стресс, недостаточная физическая активность, диабет, лишний вес, нарушение липидного обмена, курение и многое другое. Все это вредные привычки или предзаболевания, отражающие наше психоментальное состояние и с течением времени все больше воздействующие на организм и на сердце.

Если к тому добавляются острые эмоциональные нагрузки – моббинг[33], социальная изоляция, утраты, экзистенциальные страхи, например, – то стрессовая реакция организма на них может способствовать возникновению инфаркта: отложение атеросклеротических бляшек закупоривает сердечную артерию [84].

Ученые считают: здесь действует непосредственное сочетание субъективного переживания стресса со стороны пациента (что при сканировании мозга подтверждается активизацией центра эмоций – миндалевидного тела) с воспалительной реакцией в артериях. Между тем мы знаем, что у здоровых в целом людей – некурящих, ведущих активный образ жизни и вообще не имеющих перечисленных выше вредных привычек, – психологическая стресс-ситуация тоже может вызывать инфаркт [85]! Перенесенный инфаркт нередко выливается в дополнительные душевные недуги: у людей появляются неуверенность в себе, подавленное состояние и пониженная самооценка. Нередко свою роль играет страх нового инфаркта и ощущение утраты телесной целостности.

ВЫСОКОЕ ДАВЛЕНИЕ

Гипертония – это еще один фактор риска инфарктов и инсультов. Ее связь с автономной нервной системой (и тем самым – с психикой) доказана тысячами исследований, а также подтверждается всякий раз, когда врач на приеме измеряет вам давление.

Многим пациентам достаточно одного взгляда на врача – и вот вам стрессовая реакция, давление невольно подскакивает. Это называют синдромом «белого халата».

При повседневном стрессе давление тоже повышается, а это значит, что кислород и питательные вещества начинают под бо́льшим давлением доставляться к клеткам организма по артериям. Стресс снят – и давление понижается, организм может отдохнуть и поберечь силы. У тех (очень многих) из нас, кто живет в постоянном стрессе, повышенное давление – это хроническое состояние.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 16: Хорошо себя чувствуете при высоком давлении? Но все же оно вредно

Высокое давление воздействует на психику как антидепрессант, и люди чувствуют себя с ним отнюдь не плохо. Даже наоборот – у людей с высоким давлением самочувствие лучше, чем у людей с низким.

Многие пациенты совсем не рады, когда им снижают давление медикаментами, потому что тогда они становятся бледными, вялыми. У них гораздо меньше энергии, чем когда они вполне «комфортно» жили и работали «под высоким напряжением». Потому пациенты нередко бросают принимать таблетки или время от времени устраивают себе дни отдыха от них. Поэтому очень важно понять, насколько высокое давление опасно для кровеносных сосудов и органов.

С другой стороны, к приему средств от высокого давления следует подходить критически. Чем больше мы будем снижать давление, тем сильнее вегетативная нервная система и бессознательная сторона нашей психики будут этому противодействовать, ведь давлением и реакцией стресса обеспечивается поступление большего количества кислорода. Упало давление при продолжающемся стрессе – тело, естественно, сопротивляется: это его работа. Поэтому в дополнение к назначенным препаратам хорошо бы посмотреть, какими естественными средствами можно снизить давление. К этому мы еще вернемся ниже в этом разделе.

КАРДИОФОБИЯ

У тревоги по поводу собственного сердца в той фазе, когда она начинает действительно досаждать и ограничивать, много имен: невроз сердца, кардионевроз, кардиофобия, кардиоипохондрия. В особенности подвержены ей молодые люди в возрасте от 20 до 30 лет, но она встречается у пациентов любого возраста.

При виде пациентов с такой тревогой я всегда вспоминаю реакцию на них своих коллег из числа обслуживающего медперсонала во времена моей работы в приемном покое скорой помощи. Приходит к нам, бывало, какой-нибудь накачанный юноша с «подозрением на инфаркт сердца», и коллеги закатывают глаза в ответ на то, как молодой человек дивится, почему его сразу же не отправляют в лабораторию сердечной катетеризации, про которую он знает из телесериалов. У таких пациентов часто возникает страх смерти, они держатся за сердце и в испуге рассказывают, как оно неравномерно, спотыкаясь, бьется – «будто вот-вот остановится». И часто коллеги оказывались правы: это были безобидные с точки зрения медицины экстрасистолы, встречающиеся у многих людей. Их время от времени стимулирует и поддерживает именно страх.

Разграничить опасное и безобидное состояние, впрочем, дело сложное. Я видел таких же молодых мужчин, которые на самом деле перенесли инфаркт в 28 лет. Но по глазам пациента этой опасности, к сожалению, не угадать – только при тщательном обследовании, включая ЭКГ (электрокардиограмму), анализ крови и, возможно, коронарную артериографию. Параллельно с органическими обследованиями может проводиться психосоматическая диагностика.

Психологическую подоплеку кардиофобии составляет, согласно Михаэлю Эрманну (известному профессору психосоматики и автору учебников), связанный с обидами травмирующий опыт, когда ярость не осознавалась и не могла быть высказана и потому оказалась вытесненной [86]. В дальнейшем у пациентов развивается амбивалентное отношение к собственному сердцу. Они отдают ему все свое внимание и заботу так, как если бы хотели такого же внимания со стороны окружающих к себе. Одновременно они постоянно боятся внезапной смерти. Один удар сердца – и им просто конец. Именно в этом симптоме, считает Эрманн, проявляется вся злость от обиды – обходным путем и тщательно замаскированная, но все же.

Перенаправление ярости в сердечный симптом имеет еще один смысл: человек идет к врачу, и ему не приходится самому заниматься тем, что на самом деле причиняет ему боль. В идеальном случае врач окажет ему внимание, ведь действительно может иметь место опасная для жизни проблема с сердцем.

Почему кардионевроз часто бывает именно у молодых людей? За тревогой по поводу сердца может стоять борьба за независимость и личностное развитие. Обида и вспыхивающая вслед за ней ярость – это естественный двигатель, побуждающий молодого человека отделиться от родителей и пойти собственным путем, а это часто не удается из-за чувства вины. И он вынужден мириться с возникающими из-за кардиофобии определенными ограничениями, однако при этом получает безопасность вместо того, чтобы пуститься в свободное плавание и окунуться в увлекательный окружающий мир со всеми его искушениями и рисками. Ведь кто преисполнен заботы о своем сердце, тот не станет подвергать себя опасности.

В предисловии я описывал, как в возрасте 18 лет были заложены основы моего интереса к психосоматике. После пребывания в отделении легочной хирургии у меня временами неожиданно наступала тахикардия, полностью меня переполнявшая и пугавшая. Однако органически мое сердце было здорово.

Мой пример, как я выяснил впоследствии, подтверждает теорию: подсознательно имелась обусловленная возрастом потребность открывать для себя мир, экспериментировать и прорабатывать границы. Но мог ли я пуститься на это с только что прооперированным легким, не рискуя получить новые проблемы? Обратившись внутрь себя, сконцентрировавшись на сердечных ритмах, перебоях с ними и тревогой по этому поводу, я просто избегал конфликта. Как же в моем ранимом состоянии, с незарубцевавшимися шрамами, смог бы я заниматься установлением границ? Так что жалобы на сердце временно решили проблему, освободив меня от назревшей жизненной необходимости периода «бури и натиска»[34].

Что делать? Одаривать сердце!

Что же следует предпринять, если сердце стало предметом ваших постоянных забот? Мы можем одаривать этот орган тем, что приносит ему радость. Ниже несколько идей – как известных, так, возможно, и новых для вас.

1. Что бы ни было с сердцем, первый шаг – это признавать и принимать. Легко сказать, но следовать этому не так просто. Однако только сказав «да» вызову, мы действительно будем готовы что-то сделать. В одной из психосоматических клиник, где я работал, мы при необходимости прописывали пациентам «салфетки для втирания мази в сердце». Салфетки с нанесенной растительной мазью следовало прикладывать на область сердца: от них ожидался успокоительный эффект. И даже если биологически никакого эффекта не было, одни только нежные мягкие жесты, приятное чувство, что на области сердца находится лечебное средство, да сама забота о себе могут быть целительными, приносить облегчение и понижать стресс в сердечно-сосудистой системе.

2. Снимайте стресс с помощью метода «отключения зума»: когда вы страшно взволнованы чем-то – неприятным письмом, грубостью соседа или неотзывчивостью сотрудницы госучреждения, – отдалите от себя ситуацию, расфокусируйтесь. Взгляните на ситуацию с более общего плана относительно всей вашей жизни. И в то же время с более предметной точки зрения, а не в плане отношений. То есть лучше спросить себя: «Что сейчас происходит?», – а не возмущаться: «Как они опять со мной поступают?!» Увидьте себя просто держащим в руках лист бумаги (с письмом), встречающим живущего по соседству человека или же сидящим перед чиновником от которого вы вскоре уйдете. Попробуйте отпустить эмоциональную составляющую ситуации. Сердцу это пойдет на пользу, и вы увидите, что достаточно немного тренировки – и у вас будет получаться все лучше. Как это часто бывает, весь трюк в том, чтобы упорно продолжать это делать и «выключать зум», когда замечаете, что снова откатываетесь к старой схеме восприятия. Расфокусируйтесь – zoom out!

3. Сердце очень любит спорт. К слову сказать, физическая активность противодействует депрессии, причем столь же эффективно, как и антидепрессивные медикаменты [87]. Начинайте с двух раз в неделю по 20 минут. В зависимости от состояния ваших колен и спины у вас есть выбор: бег, скандинавская ходьба, танцы, велосипед, плавание или что-то другое. Займитесь тем, что вам когда-то приносило позитивные эмоции. Когда внутри уже дремлет затаенное пристрастие, вернуться к нему намного проще, чем мучить себя в фитнес-студии. К тому же это может оказаться как раз правильным для вас занятием, если заодно хотите, скажем, пофлиртовать.

4. Разработайте индивидуальную программу релаксации. Если вы уже знаете, какие из ваших небесспорных поступков и реакций или бессознательных страхов увязаны с симптомами в сердце, то стройте свою программу соответствующим образом. Может быть, ваша цель – направлять больше внимания на окружающий мир, а не в сердце. Тогда следует предусмотреть подходящий стимул. Можно, например, организовывать совместные мероприятия с друзьями. А может, вам помогает чтение интересной книги. А вот припадать к телевизору или копаться в интернете – это сомнительные методы релаксации: они вываливают поток информации, и вряд ли вы сможете весь его переработать. Чтение книги дает разрядку, потому что в ней всегда есть начало и конец. Философ Ариадна фон Ширах называет современные масс-медиа «машинами бесконечности» из-за их свойства занимать нас бесконечно, притом что ничего качественно нового не происходит [88].

В любом случае следует посмотреть, как мы более осознанно можем управлять продолжительностью и интенсивностью стоящих перед нами важных задач. Это они должны приносить нам пользу, а не мы им.

SARS-CoV-2: мы и вирус

Пандемия коронавируса со всеми ее тяжелыми последствиями явно показала нам, насколько человеческий организм может быть подвержен изменениям даже без каких-либо биологических или физических воздействий. Наши нос и рот остаются воротами для инфекций дыхательных путей – таких как COVID-19. Но давайте прежде всего разберемся, какое отношение вирус имеет к психосоматике.

Боязнь инфекций

Вы помните, как изменился ваш мир весной 2020 года? Как в начале пандемии вы боялись подхватить вирус с любой дверной ручки и с каким недоверием люди взирали друг на друга в супермаркетах? Вначале работала здравая и в общем-то спасительная для жизни защитная функция: тревога о здоровье своем и своих близких.

В то время как средства массовой информации по 24 часа в сутки вещали о новейшем коронавирусе, а в телерепортажах из Италии по экранам вереницей катились гробы, нам оставалось лишь доверять своему инстинкту. Следовательно, многие из нас и позже избегали ситуаций, в которых можно было заразиться вирусом. Как потом оказалось, в тот период времени – еще до тотального локдауна – мы меньше всего двигались.

А потом произошло следующее (и это я наблюдал на своих пациентах): появились шаблоны переживания и реакции, выходящие за пределы реально объяснимой тревоги. Здесь свою роль играет опыт каждого конкретного человека в плане отношения к опасности. Так, есть группа вроде бы беспечных людей. Они намеренно не соблюдали осторожность и шагали по жизни так, будто никакого коронавируса нет и в помине. Их ответ на жесткие меры правительства – протест и отстаивание своего права на свободу. Такое отношение к опасной ситуации может являть собой форму защиты от страха.

Человек делает именно то, что вызывает у него страх; то, на что направлена его фобия. Однако этот источник мотивации остается в области бессознательного. И скрываться за этим может функция защиты от всепоглощающего страха, потому что риск, на который человек идет сознательно, представляется ему более контролируемым.

Поскольку позиция группы фаталистов (назовем их изящно по-французски «группа Laissez faire», то есть «будь как будет») вызывала негодование у представителей лагеря обеспокоенных и осторожных, хочу здесь пояснить: за этой кажущейся сверхбеспечностью тоже могут стоять страхи – точно так же, как они скрываются за сверхтревожным поведением. Но и у осторожных, которые стремятся избегать любой опасности, в дополнение к реальному страху развиваются еще и те, что связаны скорее с прежним опытом, чем с вероятностью заразиться вирусом. Так, скрываясь за необходимостью соблюдать меры предосторожности, они уклоняются от решения важных задач, не поддерживают контакты и нередко бессознательно бегут от ответственности – что, естественно, снимает психологическую нагрузку. По крайней мере, поначалу.

Загвоздка с обеими формами поведения (кажущимся бесстрашием и сверхосторожностью), которые отражают запечатленный опыт и бессознательные мотивы, состоит в том, что они каждой из групп дают ощущение морального превосходства над другой группой. То есть в итоге мы имеем самоутверждающиеся группы, которые затем все дальше уходят от разумного, адекватного поведения.

Проблема с пандемией в том, что универсальное, всеобщее здравомыслие долгое время не могло быть развито, поскольку никто не ведал, насколько серьезными и далекоидущими на самом деле будут последствия внезапного широкого распространения инфекции. Практически невозможно было понять, где реальность, а где фантазии. Это была ситуация, с которой мы по опыту повседневной жизни вообще не были знакомы.

При экстремальных формах проявления реакции окружающие люди могут представляться как потенциальная опасность, что вскоре выливается в угрозу социальной сплоченности. Также я наблюдал, как меры по защите от инфекции используются некоторыми в корыстных целях – для доминирования над окружающими или установления границ, что позволяет им придираться к другим людям, шпынять их.

Первая волна пандемии коронавируса в 2020 году пробудила много дремлющих в нас мотивов поведения, проистекающих из страха заражения, – как благонамеренных и осмотрительных, так и низменных и неприязненных.

Контаминационный страх, то есть боязнь подцепить вирус или бактерии от одного только прикосновения (это не обязательно страх перед самой болезнью), обладает в нашей психике очень яркой символикой: «В меня вторгается нечто чужеродное – нечто, что носит в себе или на себе другой человек». Часто это сопровождается тревогой, отвращением и ритуалами постоянного мытья и очищения. Примечательно, что мои пациенты с болезненной страстью к умыванию вдруг показались мне менее озабоченными постоянным мытьем, будто пошли на поправку. Их педантичные и корректные манеры поведения стали теперь новым идеальным образцом: произошел реверс обстоятельств.

Социальная дистанция и ее последствия

Наряду с боязнью заражения вирусом SARS-CoV-2 мы столкнулись с утратой всего, что задавало нам жизненный ритм и обеспечивало чувство надежности. К обусловленной тревогой самоизоляции добавлялась изоляция, предписанная как часть мер борьбы с пандемией.

Помимо всех печальных последствий из-за закрытия школ, помимо всего экономического ущерба из-за закрытия магазинов и ресторанов, мы поняли еще вот что: люди не созданы для локдауна.

Драматичные события первых дней оставили за собой разочарование, дефицит товаров первой необходимости и пустоту в жизни. Мы инстинктивно пытались противостоять всесильному вирусу, запасаясь туалетной бумагой и гречей. Но эта архаичная забота о себе не освобождала людей от социальной зависимости. Мы – существа, живущие в отношениях, и большинство моих пациентов чувствовали себя в мире, где они не могут перекинуться словом с коллегой у копировальной машины или повстречать знакомого у ближайшего киоска, как выброшенные из воды рыбы.

Могу привести пример из собственной практики. С самого первого дня противоковидных мер я со многими своими пациентами перешел на общение по видеосвязи в интернете – терапевтический прием стал проходить в виртуальном режиме. Таким образом, процесс, невзирая на локдаун, продолжался, и пациенты были рады иметь в тот период опору и стабильность хотя бы в такой форме. Однако через месяц-другой стало ясно: все имеет свою цену – терапевтические отношения исчерпали виртуальные ресурсы, бензобак пуст.

Оказалось, что дающие человеку топливо позитивные отношения не могут с тем же эффектом работать только на виртуальной основе. В какой-то момент им требуется присутствие – реальная встреча в реальном кабинете.

И когда недель через восемь-десять первые пациенты снова сидели передо мной – правда, в масках, под которыми весьма проблематично распознать мимику, – это было очень наполняющее чувство для обеих сторон, хотя мы еженедельно видели друг друга на экранах наших компьютеров. И с тех пор я уверился в том, что мы никогда не сможем заменить нашу жизнь в отношениях, которые обоюдно поддерживаем реальными встречами, жизнью с исключительно виртуальными методами общения. По крайней мере, если не заплатим за это существенными изменениями в нашем внутреннем состоянии и в сознании.

Кризис как двигатель: назад или вперед?

Помимо достойных глубокого сожаления жертв COVID-19, этот кризис повлек за собой много психических и психологических проблем и боли. Я думаю, например, о людях, находивших душевную опору, потерянную из-за кризиса, в альтруистической поддержке других. Эмоциональные ямы, тревоги, усилившееся чувство одиночества, а также депрессивные эпизоды – это тоже нередко наблюдающиеся последствия кризиса. Отсутствие возможностей испытывать удовлетворение от работы, получать социальное признание или исполнять профессиональную роль может поколебать целые жизненные концепции. Сейчас проявились еще не все последствия кризиса, и вполне вероятно, что нам грозят новые ухудшения ситуации с коронавирусом.

По счастью, возможности для движения вперед есть даже в кризисные времена. Можно также попытаться найти другую перспективу и обнаружить в ней шанс пересмотреть свой привычный распорядок. Сейчас меньше, чем раньше, приходится подстраиваться под ожидания окружающих, и можно, к примеру, проанализировать, что для вас в жизни действительно важно. В этом, возможно, скрывается сильная сторона социального дистанцирования: возможность меньше ориентироваться на потребности других людей и больше – на свои собственные. В третьей части этой книги вы узнаете, как можно поддержать необходимое для этого базовое доверие[35].

В подобной кризисной ситуации подавляющему большинству людей нужны отношения с другими людьми. Жизнь в такое время – очень большая нагрузка, но в то же время этот опыт дает нам подтверждение, что мы все можем вынести. Если рядом с вами нет человека, с которым мы проживаете трудные времена, можно и в кризис найти себе психотерапевта. У нас сейчас прибавилось пациентов из числа «потерпевших кораблекрушение» вследствие пандемии. Как найти своего врача и терапевта – читайте в чек-листе «Психосоматический случай: что дальше?» (стр. 325).

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 17: Думаем шире, смотрим дальше короны

Пандемия коронавируса серьезно вмешалась в привычный повседневный уклад каждого из нас, и потому сейчас самое время познакомиться с самим собой. Возможно, вы уже увидели окружающих людей с новой стороны. Вы можете поразмышлять над такими, например, вопросами.

• Если в период изоляции вы почувствовали одиночество, проявился страх заразиться, то спросите себя: признаюсь ли я себе в этом? Говорю ли себе честно «я боюсь» или «я одинок», и могу ли я интегрировать это в свою самость?

• Перед лицом чувства опасности (чувства, что я биологическое, ранимое существо) и ввиду локдауна вышли ли для меня на первый план другие ценности, люди и цели, чем те, которые у меня были до пандемии? Если да, то сейчас правильный момент позволить их себе и активно ими заняться.

• Могу ли я в нынешних условиях, когда вследствие кризиса так распространены тревога, недоверие и незащищенность, найти пути возвращения к отношениям с окружающими и к нормам и ценностям, которые мне важны?

Посттравматические расстройства: когда подорвано чувство безопасности

Теперь в нашем путешествии сверху донизу по телу мы пустимся на поиски последствий, которые оставляет в нем травмирующий опыт, и тут есть одна проблема. Поэтому настоящую главу я разместил в центре – под сердцем и легкими. Дело в том, что последствия насилия, несчастных случаев, утрат спрятаны в человеке повсюду – в его клетках, в его ДНК, в органических структурах, в мозге и в психике.

На сегодняшний день проведено огромное количество исследований о психической травматизации, и есть множество данных о том, как она проявляется. Те, кто сталкивался с этой бедой, реже вынуждены дважды проходить через травмирующий опыт: сначала через саму травму, а затем через осуждение обществом.

Травмы трудно распознать, и долгое время их последствия медициной недооценивались. Потому что самыми тяжелыми травмами оказываются самые тихие из них.

Скрытые посягательства на тело и психику

Слово «травма» пришло к нам из греческого языка и означает «повреждение», «рана». Так что посттравматическое расстройство – это заболевание, возникающее в результате какого-то «ранения», – такого серьезного и столь глубокого, что имеющиеся в распоряжении человека защитные механизмы с ним не справятся.

При посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР) – часто встречающемся последствии травмы – за чрезвычайной угрозой травматического масштаба, с которой столкнулся человек, следует его отчуждение от самого себя и чувство эмоциональной глухоты. ПТСР может еще долгое время после самой травмы возвращать пациента назад, в ту ситуацию страха. Жуткие виде́ния, звуки, дрожь и пот – все это может совершенно внезапно вернуться, даже если угроза давно уже миновала.

Внешняя безопасность психически травмированному человеку мало что дает, потому что у него подорвана внутренняя уверенность в безопасность.

Такие пациенты впоследствии избегают всего, что связано с травмой или напоминает о ней. Они часто страдают от нарушения памяти, бессонницы, раздражительности, нарушения концентрации и отличаются очень сильной боязливостью.

У психически травмированных пациентов теряется нечто базовое – то, что для других является столь же само собой разумеющимся, как дыхание, – а именно способность ощущать себя в безопасности. Это влияет на психику, а через иммунную систему, через систему переработки стресса и болевую память (в зависимости от травмирующего события) – и на все процессы в организме. Травма оставляет следы в душе и в теле.

Травма, связанная с отношениями

Очень важно знать, что далеко не все травмы объясняются каким-то исключительным событием. Иногда они возникают в результате хронического вредного воздействия, часто незаметного для окружающих.

Нередко это травмы в отношениях, связанные с эмоциональными или физическими манипуляциями, когда отдельные эпизоды проявления пренебрежения к человеку, постепенно суммируясь, раскрывают впоследствии свой токсичный потенциал. Это часто происходит с детьми: очень рано становясь жертвами «травм отношений», они еще не умеют формулировать происходящее словами и испытывают телесные симптомы, не имея возможности ни рационально осмыслить травму, ни проникнуть в ее суть. Это очень страшно и обременительно для ребенка. У него развивается сильная неуверенность в своей идентичности: он не знает, кто он. Его неуверенность уходит очень глубоко, поэтому состояния его «Я» – то есть то, как он сам воспринимает, что он за человек, – легко меняются в зависимости от ситуации. Многое кажется ему нереальным, ненастоящим, он как бы не связан прочно с этим миром.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 18: Не все травма, что плохо и трагично

Слово «травма» часто применяется огульно и не к месту. Люди, пережившие нечто ужасное, трагичное или познавшие большую несправедливость, нередко принимают это за травму и ищут помощи у травматерапевта, а, не получив должного лечения, с еще большим рвением берутся за преодоление симптомов. Да и терапевт не удалит травму из психики, как вырывают больной зуб, – это сложный процесс, чреватый конфликтом между пациентом и терапевтом. Хорошо бы пациенту кто-нибудь честно сказал, что бывает множество разных тяжелых событий и не обязательно все они травмируют в медицинском смысле слова. Обычно виновниками травмы являются обидные высказывания, уходы близких из жизни в естественном порядке (сначала бабушки-дедушки), потеря работы, уход партнера.

При диагностике травмы основная трудность в том, что для однозначной постановки диагноза травмирующее событие объективно должно быть катастрофического для человека масштаба, вплоть до угрозы жизни. При многих других психосоматических заболеваниях гораздо большее значение имеет субъективное переживание пациентом события с учетом истории его жизни. Если у вас есть ощущение, что вы пережили в своей жизни что-то страшное, мой совет: ищите помощи врача или психотерапевта и по возможности не слишком зацикливайтесь на существовании какой-то травматизации. Также вам станет легче от мысли, что такие чувства, как грусть, страх и ярость – это не болезнь, а «попутчики» естественных процессов выздоровления.

Капсулы на экстренный случай

А теперь вы узнаете о программе скорой помощи, заложенной в человеческом организме, и поймете, почему с травмой нередко можно прекрасно справиться безо всякой терапии.

Программу мы можем представить себе приблизительно так: человеку дана возможность посредством сложного психосоматического процесса образовывать «диссоциативные капсулы» [89]. В самых невыносимых ситуациях в эти «инкапсулированные» области нашего «Я» – в качестве обратной связи от тела о его состоянии на конкретный момент – помещаются отдельные сенсомоторные послания (чувства, движения, эмоции). Любая напоминающая то событие ситуация может их реактивировать, и тогда откуда ни возьмись появляются учащенное сердцебиение, дрожь или оцепенение. При этом человек понятия не имеет, что это вообще такое.

Этот процесс называется диссоциацией (от латинского dissociatio – разделение). Его ощущают в своей повседневной жизни и здоровые люди, только в более слабой форме. Можете, наверное, припомнить: вы заняты чем-то важным и так погрузились в задачу, что не только не следите за разговорами в комнате, где находитесь, но и не слышите их. Или, сидя за рулем, вы настолько углубились в радиопередачу, что через несколько минут диву даетесь, как вообще вели машину. Естественно, вы вели машину на автомате, а сознанием полностью присутствовали в том, о чем вещал диктор. Примерно так можно представить себе травматические капсулы, но только влияние их существеннее. Это из-за них травмированный человек считает, что самого худшего вообще не случилось.

Образование травматических капсул и вытеснение туда самых жутких сенсорных впечатлений часто является единственной возможностью жить дальше и функционировать. Это может удаться, а может привести к посттравматическому расстройству, требующему специального психотерапевтического лечения.

Дело в том, что посттравматические расстройства очень негативно сказываются и на организме, и на психике, и на отношениях человека с окружающими. Многие мучаются и ходят со своими жалобами по врачам, а те порой не усматривают лежащей в основе травмы или ставят диагнозы, подтверждающие соматику, что облегчения не приносит. Здесь нужна современная медицина, рассматривающая как соматические, так и психические последствия травматизации.

Полный контроль

Чем страдающие посттравматическими расстройствами могут помочь себе сами? В первую очередь – заботой о своей внешней безопасности. При травмах, нанесенных людьми, это означает избегание любых дальнейших контактов с виновником травмы. Также пациент должен решить, обращаться ли в правоохранительные органы. В большинстве случаев это настоятельно рекомендуется.

ВЕСЕЛЫЕ РЕБЯТА ИЗ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ

Все остальное следует доверить профессионалам, то есть врачам и психотерапевтам. В полупрофессиональных кругах бытует убеждение, что необходимо как можно скорее снова «войти в травму», еще раз ее пережить. В некоторых случаях это может сыграть свою роль в терапии, но только при условии, что пациент уже способен соответствующим образом перерабатывать травмирующий материал (поначалу его просто надо надежно упрятать в психику) и «перезаписывать» события с иной коннотацией. То есть важно, чтобы пациент мог контролировать эти процессы.

Контроль – это антагонист травмы, поскольку травма всегда подразумевает потерю контроля.

Была у меня пациентка Нина; бывший партнер принуждал ее к проституции, и когда он увозил ее к клиентам, она испытывала странные, необычные, особенные соматические состояния. Она была отдана на произвол других людей и находилась в полной зависимости от них. Возможности изменить ситуацию у нее не было. Поначалу для Нины не стоял вопрос о том, чтобы снова окунаться в травму – в те пагубные обстоятельства, в насилие, – первостепенной задачей была работа над саморегуляцией и самоуспокоением, причем это очень долгая работа. В ней помогают техники дистанцирования от происшедшего. С их помощью пациенты со временем научаются, обращаясь внутренне к своим воспоминаниям, держать их на безопасном расстоянии. В качестве группы поддержки у пациентки была целая орава выдуманных фантазийных существ [90]. Она в любой момент могла мысленно призвать команду выдуманных человечков с улицы Сезам, которые поддерживали и, если надо, защищали ее, как только она очень осторожно касалась в мыслях того страшного времени в ее жизни.

НА ПОЛИГОНЕ

Уверенность, безопасность и контроль в ходе терапии обеспечивают отношения с терапевтом. Он должен заботиться о том, чтобы пациент полностью контролировал себя и уже в рамках терапии сам начинал заботиться о своей безопасности и комфорте. Полностью в противоположность травмировавшим событиям все, что происходит на этом учебном полигоне, должно быть заранее тщательно оговорено и желаемо с обеих сторон. Пациент должен как следует научиться таким образом модифицировать ситуацию и условия, что бы они были для него приятными и безопасными.

ВПЛЕТЕНИЕ В ТКАНЬ

Еще один очень важный фактор в терапии травм – умение включать, или вплетать, травму в ткань своей биографии и в свой взгляд на мир, даже если это далеко от того, о чем пациент мечтал. Это непростая задача, и она немного напоминает процесс скорби. Пациенту предстоит переосмыслить свое видение и понять, что случившееся и то, что человек сам себе желает, – это две разные вещи. Пациент учится скорбеть о том, что он стал жертвой; о том, что случилось нечто, чего не должно было случиться. Это знание причиняет огромную боль, и в то же время понимание этой истины может принести огромное облегчение. Я такое не раз переживал со своими пациентами.

Соматоформные расстройства: стыдливый кишечник (или Когда врачи ничего не находят)

Вероятно, у каждого из нас бывали когда-то соматоформные расстройства, по крайней мере небольшие. В Германии ими серьезно страдают около 5 % жителей [91][36]. И многие имеют в виду именно эту группу заболеваний, когда говорят о психосоматических болезнях.

Задумай мы открыть «флагманский магазин» психосоматики, соматоформные расстройства следовало бы расположить на самом видном месте на первом этаже. Они красовались бы там, словно огромный брахиозавр[37], украшающий Берлинский музей естествознания.

Тревогу о сердце, о которой говорилось выше, можно отнести к соматоформным заболеваниям.

Парадокс современной медицины

Соматоформные расстройства – это болезни типа «помогите-я-ничем-не-болею». Терапевт выдает свое: «У вас ничего не обнаружено» или «С вами пока все в порядке» – примерно каждому третьему пациенту [92]. И у других специалистов, особенно в отделениях скорой помощи, таких пациентов хоть отбавляй.

«Сома» в переводе с древнегреческого означает тело, то есть подразумеваются диагнозы по образцу телесных заболеваний: симптомы и их выраженность, неожиданность их возникновения – все как при заболевании телесном. И речь здесь не о надуманных болезнях, как многие втайне продолжают думать, а о действительно имеющихся недугах и функциональных расстройствах. У нас с этим есть огромное недоразумение – наверное, самое большое недоразумение современной медицины.

Когда врач говорит «У вас ничего нет», он имеет в виду, что не нашел у пациента конкретного заболевания, относящегося к той области медицины, в которой он специализируется.

Своим вердиктом врач, по сути, говорит, что в структурах органов и тканей патологии нет. Ну, скажем, с сердечной мышцей и клапанами сердца дело обстоит так, как и должно быть. Или про кишечную стенку можно сказать, что утолщений на ней нет, воспалений тоже не наблюдается, опухоли не обнаружены. Но сказанное далеко не означает, что орган бесперебойно выполняет свою работу. Соматоформные расстройства именно тем и ставят пациента в затруднительное положение, что за ними стоит это самое «ничего». Парадокс, верно?

Ска́чки по врачам

Приходить с такими симптомами, как понос, боли в животе, запоры, кашель, учащенное сердцебиение, бессонница или высыпания на коже, к врачу и всякий раз видеть, как он качает головой, произнося успокоительное «Все хорошо», – это большой стресс. Хорошо, конечно, не получать плохого диагноза, но обычно это ненадолго успокаивает. Симптомы затем берут свое, все возвращается на круги своя… Сколько же это можно терпеть?! И сомнения к тому же возникают: может, врач что-то просмотрел, упустил? Ведь ощущение, что в организме что-то не так, ну никак не совпадает с медицинской оценкой.

В конечном счете страдалец начинает скачку по разным врачебным кабинетам, где ищет большого везения – то есть врача, который ясно и недвусмысленно сможет объяснить, что же происходит на самом деле.

Из-за непрекращающихся симптомов человек испытывает огромный стресс. А поскольку врач через призму своей специальности снова и снова видит только один орган и патологий в этом органе нет, то пациент продолжает поиски. Сегодня один врач, завтра другой – и вот уже весь календарь заполнен записями о визитах к докторам.

Этот бег по кругу получил название «синдром убийства корифея», потому что практически всегда конечным пунктом марафона оказывается разочарование встречей с превозносимым всеми экспертом.

Излишняя диагностика и бесчисленные процедуры и вмешательства, порой без особой необходимости, нередко являются ответом врачей на давление, которое они испытывают со стороны пациента. Они как бы наказывают его за нервотрепку, чтобы в итоге с полным правом сказать: «Мы сделали все возможное. Видите – патологий нет». А пациенты, со своей стороны, пытаются «отомстить» за отсутствие ясного диагноза, выискивая отрицательные отзывы на врача в сети. Так вместо кооперации раздувается прямо-таки война.

Сопротивление чувств

И вот человек с соматоформными симптомами, вынужденный уже допускать, что в его проблеме замешаны психологические причины, оказывается наконец на приеме у психосоматолога. Обычно получается интересная встреча. Мой медицинский подход отличается от подхода медиков-специалистов, у которых в центре внимания отдельно взятые органы. Конечно, я тоже досконально выспрашиваю обо всех подробностях симптомов и использую предыдущие заключения, чтобы посмотреть, что уже было обследовано. Вот только настойчивые требования постановки диагноза и быстрого снятия симптомов вкупе с разочарованием по поводу меня (от него я тоже не могу прописать волшебную таблетку) я рассматриваю и трактую как часть заболевания и не принимаю их на свой счет.

Нередко за продолжительными симптомами стоит сопротивление чувств. Это значит, что симптомы изначально возникают из чувств: чувство вины вызывает боль, печаль вызывает нервное истощение, а страхи – понос.

Но поскольку чувства и их истинные разрешающие факторы были столь труднопереносимы, их психологические составляющие были психикой отвергнуты и вытеснены в бессознательное. А телесные реакции остались, и они отвлекают наше внимание от основной проблемы, лежащей в области душевного. Пациент теперь сконцентрирован на теле или на отдельных органах и симптомах. Поначалу он даже испытывает облегчение: внимание переключается с нежелательных чувств на симптомы! Дальнейшее облегчение приносят бегание по медицинским учреждениям и реализация отвергнутых чувств (это могут быть гнев, страхи) в отношениях с врачами. Тем временем на самом деле во главе угла стоит нечто иное и эмоционально «трудноперевариваемое».

Когда понос снимает психическую нагрузку

Вас, возможно, удивило, что телесное и психическое тесно взаимосвязаны и разделение на материальное и нематериальное существует лишь в наших головах.

Когда мы признаем единство чувств и физических ощущений, предшествующего опыта и его значения для нашего сегодняшнего самочувствия – что подтверждено современной наукой, – мы уже не будем удивляться, что бóльшую часть причин болезней находят в психике и что физическое напряжение выражается в теле и через тело.

Мне вспоминается пациентка Дениз, молодая женщина 20 лет. Она мучилась поносами, причем проблема достигла таких масштабов, что порой девушка не решалась встречаться с друзьями: конфуз мог случиться в любой момент. И на работе – а она проходила практику как фотограф – ей тоже доставало хлопот с тем, чтобы вовремя добежать до туалета. Она полностью концентрировалась на своем кишечнике и пыталась решить проблему, соответственно подстраивая под нее свой режим питания.

С Дениз я познакомился на психосоматическом приеме, и мы договорились о диагностике. Мы много говорили о телесной стороне вопроса, а гастроэнтеролог параллельно исключил какие бы то ни было инфекции и хронические заболевания кишечника, связанные с воспалениями. Затем мы обратили внимательный взор на жизнь Дениз. С началом этих бесед она наконец перестала ходить по разным гастроэнтерологам и требовать проведения эндоскопии и колоноскопии. Совместными усилиями нам удалось выяснить, что когда Дениз в 18 лет отделилась от родителей, она все еще довольно сильно зависела от матери. Мать считала девушку очень робкой. Ранее она вообще все делала за свою дочь: и готовила, и отвозила к друзьям, и даже выбирала за нее занятия и увлечения. И только потом, когда Дениз переехала в собственную однокомнатную квартиру и получила полную свободу в выборе досуга, стало постепенно выясняться, что это для нее во многом непосильная нагрузка. Ей это было явно неприятно, потому что внешне она производила впечатление очень самостоятельной и компетентной. Поскольку в страхе было столько стыда, этот конфуз проявлялся через кишечник. Все это мы смогли раскопать еще и потому, что раньше, когда в школьные годы у Дениз были трудности, она реагировала на них болями в животе. Мать тогда очень беспокоилась и не раз водила ее к педиатру.

Здесь мы видим повторение симптома и того, что является его причиной: понос защищает Дениз от сложных, требующих усилий задач, таких как утвердиться в группе ровесников. Одновременно она из-за симптомов упускает свои возможности – чем дальше, тем больше. Телесные симптомы могут освобождать психику от напряжения, до поры до времени это помогает. Но в долгосрочной перспективе проблема укореняется, потому что она не дает пройти важные шаги в развитии.

Как справиться с соматоформными расстройствами

СМЕНА ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

Если вы взялись читать эту книгу, потому что у вас есть не поддающиеся объяснению симптомы, то вы уже серьезно продвинулись вперед. Потому что это и есть первый шаг – отказаться от привычного оценочного шаблона. Он так обычно звучит: «С моим организмом что-то не в порядке, я должна/должен пойти к врачу, надо наконец найти причину».

Обращение к взаимосвязи души и тела уже сам по себе принесет эффект, потому что вы начинаете смотреть на проблему с другой точки зрения – а это решает все дело.

ДОВЕРИЕ

Второй шаг состоит в том, чтобы научиться доверять другим. В первую очередь врачам, когда они говорят, что признаков тяжелого заболевания не выявлено. Болезни типа «помогите-я-ничем-не-болею» – чаще всего болезни отношений, потому что мы переносим запечатленный в памяти шаблон отношений на тело или заново его там инсценируем. А этот шаблон связан с недоверием: в момент беспокойства о самочувствии, будучи озабочены своими симптомами, мы очень далеки от веры, что наш организм сам по себе сделает то, что надо. Поэтому неудивительно, что мы продолжаем искать решения у врача не доверяем ему на все сто процентов. Поначалу вполне оправданно, но после мнения третьего арбитра я бы сказал себе: хватит. Конечно же, и тут бывают подтверждающие правило исключения. Да и гарантии, что проблема имеет не имеет телесной подоплеки, так или иначе никто не даст.

ПЕРЕНОС ВНИМАНИЯ

Ранее мы говорили о том, что, когда человек в озабоченности постоянно направляет внутренний взор на орган, на тело, на симптом, это отвлекает его от нежелательных чувств и конфликтов, а это только поддерживает соматоформное расстройство.

Но можно кое-что сделать, чтобы заставить этот механизм работать в обратном направлении: найти задачу и посвятить себя ее выполнению. Неважно, будет ли эта деятельность преследовать высокие цели или служить просто развлечению. Хотя, как правило, именно первое, что-то полезное для других, помогает лучше. Главное – заботиться о чем-то, не относящемся к собственному эго. Так убиваешь сразу двух зайцев.

При соматоформных расстройствах обычно снижается самооценка, то есть внутреннее ощущение собственной значимости и важности. И именно ее мы можем поднять, выполняя осмысленную задачу.

Кстати, если вам удастся даже хотя бы пару минут не прислушиваться к своему сердцу, к кишечнику или к болям в спине, это уже много. Надо ставить реалистичные цели, иначе последует разочарование. Мой опыт говорит о том, что в наше время ожидания часто сильно завышены – не могу сказать, как с этим обстояло дело раньше.

РАЗГОВОРЫ С ТЕЛОМ

И последняя из мер первой помощи при болезнях типа «помогите-я-ничем-не-болею»: услышать историю, которую рассказывает ваш организм. Для этого надо покинуть ментальный уровень бесконечной борьбы с болезнями. Однако тут нет готовых формул, как эту историю услышать и понять: ощущение «сыт по горло» не означает, что надо перестать чего-то хотеть; прострел в спине не обязательно говорит о том, что вы бесхребетный человек. Эти прямые параллели, берущие начало из народной мудрости, в силу своей простоты и доходчивости оказываются очень заманчивыми вариантами «перевода» с языка тела. Но главную роль здесь играет индивидуальная история человека – тело говорит именно в связке с ней.

Задумайтесь, имел ли орган, беспокоящий вас, особое значение для людей вашей семьи или нынешнего окружения – значение, выходящее за рамки механической биологической функции (для сердца, например, это качать кровь, а для кишечника – впитывать и перерабатывать поступающие с пищей вещества).

Вы также можете подумать, каким ситуациям или какой деятельности препятствуют ваши симптомы и не в этом ли на самом деле спрятан важный жизненный вызов, который вы на данный момент не решаетесь принять и с помощью симптомов подсознательно избегаете.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 19: Относимся серьезно к соматоформным расстройствам

При психосоматическом заболевании нужна помощь врача. Это относится и к тем болезням, о которых мы только что говорили, – часто нераспознаваемым и безосновательно высмеиваемым. Рекомендации, приведенные выше, могут положить хорошее начало, но медицинская и психосоматическая диагностика с последующей психотерапией (если показано) все равно необходимы.

Кожа: границы нашего тела

Ну что такое даже самый прекрасный подарок без упаковки? Так и в человеческом теле кожа – словно оберточная бумага. Она украшает нас, однако это далеко не самая важная ее функция.

Все мы в то далекое время, когда еще не владели языком, чувствовали мир кожей: первое прикосновение родителей, первое купание… Кожа была нашей защито в новом мире, хотя на тот момент мы были еще очень хрупкими.

В течение всей жизни этот орган удерживает внутри тела влагу, защищает от химикатов и возбудителей болезней, от травм и от ультрафиолета. С помощью потовыделения и расширения или сужения сосудов кожа помогает нам регулировать температурный режим и таким образом постоянно поддерживает наш гомеостаз, то есть внутренний баланс.

Кроме того, кожа – это один из наших органов чувств. Она надежно передает тепло, ласку – и боль, кстати, тоже – в центр чувствительности в мозге. Она сообщает окружающим о нашем эмоциональном состоянии, краснея или бледнея. С помощью мимических мышц кожа может очень точно передавать наше душевное состояние. В отношении духовного, внутреннего мира (психодинамики) кожа разделяет внутреннее и внешнее, не дает распадаться нашей самости и в то же время устанавливает границы и контролирует дистанцию. Однако очень глубокие эмоции нас все же пробирают до глубины души – то есть буквально проникают под кожу.

Поскольку у кожи много функций, связанных с отношениями, она оказывается тем органом, который часто проявляет психосоматические реакции.

Примерно у каждого четвертого пациента дерматолога наличествует то или иное расстройство психики [93], и самый часто встречающийся в этой связи симптом – кожный зуд [94].

(Не) смотри на меня!

Пациентку Аню направила ко мне дерматолог с просьбой провести психосоматическое обследование. У молодой женщины в течение нескольких недель сохранялся сильный зуд, на многих местах кожа была расчесана до крови, кое-где уже инфицирована. Лишь спустя какое-то время до меня дошло, чем на самом деле была работа Ани в «индустрии развлечений». Девушка работала стриптизершей в каком-то клубе. Четыре недели назад из-за воспалений на коже в интимной области, в области живота и ягодиц ей пришлось на время прекратить работать. Она просила меня о быстрой помощи, поскольку ее шеф, управляющий клуба, постепенно терял терпение.

Вам этот симптом наверняка знаком по комариным укусам, пусть не в столь сильном проявлении, но все же. И вы знаете, что из-за расчесывания зуд только усиливается, потому что кожа в ответ выбрасывает еще больше гистамина, что в свою очередь подстегивает зуд – порочный круг, который называют еще циклом зуд-чесание.

КОНТРАФОБИЯ

Мы с Аней смогли договориться о ряде сеансов, необходимых для того, чтобы разобраться в психических причинах болезни или по меньшей мере самого зуда, из-за чего бы он ни возник.

Мы обнаружили, что стриптиз на публику мог выполнять для моей пациентки роль «контрафобной защиты». Это сложное для понимания слово означает знакомое многим из нас явление: человек делает что-то, что ему особенно трудно дается, ради обеспечения себе «маленькой» эйфории. В детстве родители неоднократно выставляли Аню голой за дверь квартиры. На 5, 10, иногда на 15 минут. Так они наказывали дочь, когда она мешала их интимной жизни, которую Аня характеризует как очень активную. Стриптиз за деньги – который и стал «контрафобной защитой» – дал Ане наконец возможность добровольно и контролируемо делать то, над чем она раньше контроля не имела: показываться обнаженной.

В истории Ани обнаружилось множество подобных подсознательных попыток испытать сильное и неинтегрируемое чувство – в данном случае это было чувство стыда. Чувство стыда может быть очень переполняющим, и у детей тоже. Аня подсознательно включала его, создавая ситуацию, в которой добровольно раздевалась, чтобы потом этот стыд преодолеть.

ЗАЩИТА БЛИЗОСТИ

Интересно еще вот что: кожный зуд начался, когда Аня получила приватное приглашение от своего шефа, и ей стало ясно: он намерен к ней приставать. Это означало для нее вероятную потерю контроля над ситуацией, которым она до той поры в своей работе наслаждалась. Грозила новая зависимость. Такое в психосоматической практике нередко наблюдается: кожный зуд выступает как защита от близости, которая воспринимается как угроза. Но конкретного научно-медицинского доказательства этому быть не может: конфликты «близость-дистанция» – это очень субъективная материя, научным исследованиям не поддающаяся.

Опытным путем доказуемо, что стресс высвобождает нейропептиды, которые в качестве сигнальных веществ нервной ткани вступают во взаимодействие с иммунной системой, находящейся в частности и в коже. Там они могут вызывать такие симптомы, как зуд [95].

Когда Аня сознательно не пошла на сближение с шефом и смогла в дружелюбной форме это открыто ему высказать, симптомы отступили. Соматоформный (психически обусловленный) кожный зуд прекратился.

Когда кожа влияет на отношения

В случае с Аней причины кожного зуда мы обнаружили в переживаниях ее детства, в вытесненном эмоциональном мире и в сложной ситуации в настоящее время.

Есть еще множество других соматических заболеваний кожи, в основе которых лежит, помимо прочего, психологический фактор.

Нейродермит – хроническое кожное заболевание, которое сопровождается приступообразными, сильно зудящими воспалениями кожи. В Германии от нейродермита страдает около 5 % населения[38].

Предполагается, что нейродермит может быть обусловлен наследственной предрасположенностью, иммунологическими факторами, аллергией, а также психосоматическим влиянием. В зависимости от психического состояния болезнь может отступать или ухудшаться. Нейродермит начинается чаще всего в возрасте до пяти лет и в 80 % случаев регрессирует в молодости.

Любопытно, что нейродермит может возвращаться при последующих пороговых событиях: свадьба, первая работа с сопутствующими ей сложностями… Обычно в этих ситуациях играет роль вопрос близости и дистанции.

Психически подобные фазы болезни часто сопровождаются депрессией и чувством безнадежности, иногда тревогой или агрессией. Непрекращающийся зуд мешает концентрироваться и ведет к нарушениям сна. Люди часто стыдятся расчесанных мест и потому уединяются. Эта болезнь из-за своей продолжительности (это относится и к прочим хроническим заболеваниям) может провоцировать изменения личности пациента, поскольку ему приходится долгое время испытывать существенные нагрузки – в случае нейродермита это постоянный зуд по ночам.

Стресс как запускающий механизм

В ходе одного крупного научного исследования [97], проведенного в японском городе Кобе после землетрясения 1995 года, проживавшие там пациенты с нейродермитом были опрошены на предмет того, не возникали ли у них вспышки болезни после страшных разрушительных событий. И действительно, у 38 % опрошенных, чьи дома подверглись сильным разрушениям, после землетрясения нейродермит обострился. Это доказывает, что нейродермит и психические факторы взаимно влияют друг на друга и что здоровье кожи неотделимо от психического здоровья. Однако у 9 % из тех, чьи дома были разрушены землетрясением, с нейродермитом наступило улучшение. Значит, то, как определенные события будут восприниматься и как они проявятся через иммунную систему, – еще большой вопрос. По моему мнению, докопаться до сути можно только терапевтическими методами – прочувствовав пациента и совместными с ним усилиями достигая понимания внутренних процессов.

Что коже на пользу

Мы увидели, насколько велико взаимовлияние кожи и психики. Заболевания вроде псориаза, например, часто влекут за собой депрессию или тревожное расстройство. Человеку неприятны взгляды окружающих, когда у него шелушится кожа и на ней повсюду покраснения; он отказывается тогда от многих видов деятельности, которая была бы ему только на пользу.

Так что помимо лечения повреждений кожи очень важно обратиться к психике, понять, что в ней происходит, какие там конфликты или нагрузки. Нужно сделать самому себе доброе дело (подробнее об этом в части III «DIY – Do it yourself: Как поддерживать свое психосоматическое здоровье», стр. 209), и, если необходимо, пройти психосоматическое лечение.

Для идентификации причин и следствий кожных симптомов очень полезно некоторое время вести специальный дневник, записывая туда, когда и какие симптомы усиливались, что в это время происходило в личной жизни и какие чувства при этом возникали.

Я тут столько вам всего рассказал о кожном зуде, что, кажется, сам начинаю чесаться. Вы тоже? Кожный зуд – это один из самых частых психосоматических симптомов. При острых мокнущих воспалениях кожи или очень настойчивом зуде помогают ванночки или обертывания с корой дуба, которую можно купить в аптеке. Четыре-пять ложек измельченной коры на пол-литра воды, кипятить 15 минут, затем пропитанный отваром компресс положить на поврежденные места. Можно использовать и как ванночку. Сухие воспаления требуют более жирного ухода, лучше всего – с противовоспалительными действующими веществами [98].

В психосоматике мы всегда подходим с разных концов: с одной стороны, заботимся об облегчении симптомов, а с другой – стремимся эти симптомы понять, вытащив их объяснения из глубины подсознательного.

Фут-фетишизм и Ко.: сексуальные предпочтения

Мне нелегко далось решение вынести за рамки этой книги сексуальность в смысле продолжения рода, несмотря на то что это значение для нашего душевного равновесия, бесспорно, так же важно, как и удовольствие. Многие проблемы с сексом, которые, казалось бы, связаны с либидо, во время моих сеансов оборачиваются вопросами предохранения либо в конечном счете возможности забеременеть или соответственно оплодотворить женщину. И таким образом мы оказываемся перед неоднозначным вопросом о желании иметь детей. Обычно пациенты до нашей беседы этого не осознают.

Мне кажется, что многие люди неверно понимают сексуальность. Я бы даже сказал, мы как общество видим в сексе избитый стереотип, такое грязненькое побочное дело, которое мы хотим как можно незаметнее порешать, будто секс – это просто физиологическая потребность. При этом мы не замечаем целого стоящего за ним мира, который так много значит для нас самих и для нашей индивидуальности. Мы чаще всего думаем о генитальной сексуальности, о том, что связано с нашими половыми органами. А с точки зрения психосоматики сексуальность – это нечто намного большее.

Игры в доктора

Дети – существа сексуальные уже со времени своего пребывания в утробе матери. Но их сексуальность совсем иная, чем сексуальность взрослых. Дети абсолютно непосредственны и не делают различия между чувственностью, лаской и, возможно, неподобающими телесными прикосновениями. Они ищут лишь максимального удовольствия и хотят испытывать как можно больше прекрасных чувств. При этом ласками они не преследуют каких-либо целей, не хотят кому-то показать, что этот кто-то им нравится, – все вытекает из игры или ситуации, все следует из их естественных импульсов.

Играя в доктора, они исследуют себя и других детей, обнаруживают разницу между мальчиками и девочками, а играя с куклами в дочки-матери, примеряют на себя взрослые роли, с которыми они знакомы по своему окружению. Из-за этой наивной детской сексуальности они становятся иногда жертвами взрослых – педофилов или людей, которые ищут замещающего удовлетворения и не могут или не хотят соблюдать границы.

Либидо

В психосоматике нам очень важно узнать от своих пациентов об их «извращенных» склонностях. Если это слово задевает, мы можем их назвать «особыми предпочтениями». Здесь не имеется в виду ничего уничижительного.

Еще Фрейд – тут я должен его еще раз побеспокоить – писал, что дети «полиморфно извращены» [99]. Он имел в виду готовность детей извлекать удовольствие из всего, из чего только возможно, и в этом даже их предназначение. Гладкий кубик лего во рту, необузданная игра с лошадью-качалкой – дети ищут сугубо плотские переживания, которые вызывают в них приятные чувства и доставляют им удовольствие. Это влечение Фрейд называл «либидо» и проводил четкую грань между сложной развивающей игрой и сексуальным инстинктом животных – он у них от рождения прост и схематичен [100]. У животных есть определенная «схема добычи», и хорошо. Фрейда за эти мысли сильно ругали, и до сих пор их часто понимают неправильно. Суть их, собственно, в том, что дети, в отличие от взрослых, еще умеют получать удовольствие от самых разноплановых занятий (от движения, от прикосновений, от открытий – их все Фрейд называл сексуальными), и только с наступлением переходного возраста они в плане сексуальности начинают явно акцентироваться на половых органах.

Ну ты извращенец!

Поскольку мы не все фазы психосексуального развития проходим одинаково и не все из них успешно завершаем, у нас сохраняются перверзные (то есть противоестественные) интересы. Это может быть какая-то эрогенная зона, вызывающая при прикосновении сексуальную стимуляцию (но не клитор или пенис) – это могут быть анус, живот или стопы. Или сексуальное возбуждение вызывают какие-то объекты: дамские подвязки для чулок, сапоги, кожаные брюки или (в более тяжелых случаях) соседская кошка Минки, например. Так что объект вожделения бывает весьма далек от стандарта – зрелого полового партнера, – что может быть вполне безобидно, а может и доставлять проблемы.

Кроме того, цель сексуальности может оказаться измененной. Вместо удовольствия и радости на первый план выходят боль и унижение – так бывает при мазохизме. Или же сексуальное удовольствие оказывается направленным в основном на собственную персону – отсюда самоудовлетворение. Впрочем, такой вид удовлетворения часто выбирают как замещающий, когда на данный момент других возможностей нет. Еще два варианта, подпадающие в психоанализе под определение «извращение», – вуайеризм и эксгибиционизм.

Удовольствие от тайного наблюдения за кем-то (вуайеризм) и получение при этом сексуального возбуждения, равно как и возбуждение от того, чтобы самому быть наблюдаемым, объясняется детскими переживаниями и их фиксированием.

Какой ребенок в одной из своих фаз развития не любит, чтобы на него смотрели, восхищались им, и не испытывает гордости – и удовольствия тоже, – когда на него обращают внимание? В то же время дети в большинстве своем хорошие наблюдатели и испытывают возбуждение, тайно наблюдая за чем-то – за чем-то, чего им лучше не видеть. Некоторые пациенты, у которых закрепился этот шаблон, помнят такие моменты и рассказывают об этом на терапевтических сеансах.

Фут-фетишизму – сексуальному возбуждению от стимуляции стопами и пальцами ног, от типичных запахов или определенного вида обуви – тоже место в этой главе. В этом пристрастии сказываются, наверное, осколки детской памяти, связанные с приятным возбуждением от вида ног взрослых, – детям-ползункам ведь часто приходится смотреть на взрослых именно с такой перспективы.

Во всех перечисленных фетишах прослеживается общность: эти осколки детской идентичности помогают нам достигать возбуждения, не поддаваясь страхам. Ведь наши страхи обычно связаны с отношениями: отдаться равноправному партнеру, отпустить и не сдерживаться, принять то, что мы не контролируем ситуацию, – вот в чем они заключаются.

Проявления сексуальности

Все эти предпочтения абсолютно чисты морально и не вызывают возражений, покуда их удовлетворение не наносит вреда другому существу. Они нормальны.

У большинства людей присутствует и то, и другое – бывают и извращенные идеи, и нормальные половые сношения, – что, возможно, не так и плохо.

Иногда потребности нашей зрелой, взрослой сексуальности и запросы партнера, у которого тоже есть свои желания, настолько велики, что возникают нарушения эрекции, которые портят все удовольствие.

Помощь нужна, самое позднее, когда ваши желания настолько задевают других, что это начинает плохо сказываться на социальной интеграции или на физическом здоровье. За помощью обращайтесь к врачу, занимающемуся психосоматикой и психотерапией, или к сексопатологу. Что касается педофилии, то есть похоти по отношению к детям, в Германии во многих местах представлен проект «Не становись преступником», организованный для людей с таким предрасположением и помогающий им не доходить до преступных действий.

Во всех прочих случаях, когда вас возбуждают перверзные игры, а партнер заинтересован попробовать, правило одно: получайте удовольствие и давайте волю своим страстям. Покуда вам и другим людям это не вредит, вы можете быть великодушными с собой – вы же единственный в своем роде.

Я как минимум раз в неделю – не преувеличиваю! – слышу от пациентов все новые истории про фетишизм и сексуальные предпочтения. И я не нахожу в них ничего такого, что заставило бы меня плохо думать об этих людях. Правда, ничего такого не нахожу! Ведь прекрасно же, что мы, люди, – создания сложные, и в нас заложено больше, чем просто инстинктивный рефлекс!

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 20: Секс: от достигаторства до желания открывать для себя новое

Как вы могли понять из этой главы, в обществе устоялось сильно ограниченное видение взрослой сексуальности с фокусом на половых органах. Ребенок же еще получает удовольствие от всех частей своего тела, очень непосредственно и не преследуя какой-то цели. По сути, дети – настоящие сластолюбцы. Глядя на них, удивляешься, как это взрослые так легко попадают под психологическое давление всенепременно испытать клиторальный или вагинальный оргазм, получить разрядку через половой член или особенно «качественно» удовлетворить партнера. У многих даже развивается стресс на фоне стремления вообще почувствовать сексуальное желание, добиться эрекции или увлажнения влагалища. Люди часто и, кстати, очень быстро попадают в это «беличье колесо», где есть только достигаторство.

И вот вам подсказка в помощь: запрет на секс. Эта мера полезна, когда секс становится спортом ради достижения. С ее помощью человек попадает в новое пространство, где есть возможности, нежность и любопытство. Это на самом деле очень целительная мера – договориться на время обходиться без секса, но оставить телесные ласки. Одна из пациенток рассказывала мне, что, когда у партнера не получалось надежной эрекции, она оставалась неудовлетворенной, хотя он во время акта давал ей и ласки, и эротику. Запрет на секс помог этой женщине посмотреть на ситуацию с другой стороны и сосредоточиться на том, что между ними двумя происходило – на самом деле это был превосходный петтинг. В итоге им обоим стало уже не столь важно, когда же «это» наконец получится «по-настоящему». Ведь в сексе нет таких понятий, как «правильно» или «нормально».

Часть III

DIY – Do it yourself: Как поддерживать свое психосоматическое здоровье

Здоровье и болезнь часто представляются нам как нам нечто абсолютное. Во многом это обусловлено обществом: мы здоровы и работаем или же, напротив, больны и сидим дома. Нужна нам операция – или не нужна. Противопоставляемые друг другу абсолютное здоровье и абсолютная болезнь – это категории, дающие нам чувство уверенности. Но такое представление, на мой взгляд, не отвечает духу нашего времени. И хорошо, поскольку оно означало бы: покуда мы здоровы, все о’кей, и мы можем только надеяться, что так оно и дальше будет. А плохо оно потому, что как бы исключает надежду вновь обрести абсолютное здоровье. То есть в случае болезни на нас как бы навешивается ярлык «болен», и все – руки у нас связаны. Мы должны тогда полностью полагаться на достижения современной медицины. На самом же деле здоровье и болезнь никакие не противоположности.

Представьте себе здоровье в виде весов. Не цифровых, а красивых старинных весов с двумя металлическими чашами; весов, которые чинно и с достоинством ищут точку равновесия. На одной чаше лежат все полезные для здоровья факторы, а на другой – вредные, болезнетворные. Вы не больны и не здоровы, вы живете в постоянном колебании то в одну, то в другую сторону.

Возникает вопрос, откуда берется здоровье. Иными словами: что мы должны положить на чашу весов со здоровьем, чтобы она перевешивала? А мы много чего можем сделать для своего здоровья, если будем представлять себе весы, а не тумблер: переключил его – и все, ничего не поделаешь.

Социолог Аарон Антоновский[39] исследовал вопрос возникновения здоровья (по-научному, салютогенеза – это слово пришло к нам из латыни). Он выяснил, что людям необходимо чувство связности и причинности их жизни – так называемое «чувство когерентности». В основе его лежит ощущение понятности, управляемости трудностями и ощущение осмысленности собственных действий [101].

Четыре столпа психосоматического здоровья

В третьей части этой книги я хочу подсказать вам, как можно активно поддерживать психосоматическое здоровье, и побудить вас делать это. Я основываюсь в своей психосоматологической практике и делаю фокус на тех вещах, которые часто помогали моим пациентам. А вы можете сами решать, что из этого вам подходит.

Давайте же отправимся в путь и совместными усилиями выясним, что будет благотворно для вашей души и тела. Вот четыре столпа самопомощи:

• подружиться с самим собой;

• научиться самоуспокоению;

• поддерживать хорошие отношения с другими людьми;

• найти свое дело или какую-то наполняющую вас задачу и практиковать ее.

Я предпочитаю такие цели, которые вам, вероятно, поначалу покажутся незначительными, но зато вы действительно можете их достичь и постепенно переносить на другие ситуации. Речь не об изменениях в поведении, а скорее, об отношении к самому себе и к миру.

Любящее принятие

В этой части книги (и в следующей, кстати, тоже) я не буду умалчивать о том, что при психических и психосоматических заболеваниях всегда есть сторона, которой ваши симптомы или сама болезнь нужны. Во многих книгах с практическими советами по саморазвитию и совершенствованию об этом не говорится. Психосоматические симптомы обычно возникают не просто так: они как скорая помощь в решении проблемы, преодолеть которую вам невозможно. Психосоматические симптомы – это своего рода коммуникация между телом и душой, которую можно научиться деликатно принимать – всегда при условии, что вы прошли обстоятельную диагностику и исключили физиологические причины.

Часто психосоматические симптомы на какое-то время привносят стабилизацию и опору, поскольку они дают возможность отстраниться и в некоторой степени оберегают от дальнейших заболеваний.

Не зная этого, многие борются против симптомов. Поэтому я советую вам для начала дружелюбнее относиться к себе и к проявлениям своей психики. Вы сейчас поймете, как это работает.

Есть очень много действий, которые вы при необходимости можете быстро предпринять для улучшения своего телесного и психического состояния. На неотложный случай я собрал для вас список некоторых срочных мер. В нем я даю ссылки на соответствующие разделы, где они рассматриваются подробнее. Также вы найдете здесь список «инструментов», которые я считаю полезными на случай психологических или психосоматических кризисов (как, например, психическое истощение или состояние повышенного напряжения). По ходу этого раздела я подробнее расскажу о применении этих инструментов.

Аварийный комплект для вашей психосоматики

Психосоматические болезни требуют врачебной помощи, но в острых состояниях стресса, перегрузок или тревоги вы можете кое-что предпринять сами. Эти зарекомендовавшие себя на практике средства первой помощи я кратко называю DIY – Do it yourself, или Сделай сам. Ниже вы найдете эти списки, а в скобках даны ссылки на те места в книге, куда можно обратиться за соответствующими разъяснениями.

Первая помощь

• Замедлить дыхание (со стр. 232 и далее).

• Практиковать контакты с окружением (со стр. 221).

• Найти безопасное место комфорта или представить его себе (со стр. 235 и далее).

• Прояснить для себя потребность в близости и дистанции (со стр. 255 и далее).

• Начать свой «успокоительный ритуал» (со стр. 229 и далее).

• Готовить (со стр. 264).

• Попробовать «сменить очки» (со стр. 225 и далее).

• Проделать самомассаж (стр. 237).

• Упорядочить задачи (стр. 238).

• Практиковать уважение (со стр. 216 и далее).

• Контакты на случай чрезвычайной ситуации: друг, врач, терапевт, телефон доверия (стр. 156).

Инструменты

• Блокнот (для быстрой записи мыслей).

• Ручка.

• Небольшая тетрадь (для записи своих способностей и навыков, благодарности и задач).

• Телефонные номера на чрезвычайный случай (если вам понадобится помощь).

• Наручные часы (для самоорганизации).

• Шерстяное одеяло (чтобы прятаться).

• Любимые подушки (чтобы устроиться поуютнее).

• Кроссовки (на случай бегства или желания подвигаться).

• Массажный мяч (для расслабляющего самомассажа).

• CD с аудиоспектаклем или музыкой (для отвлечения внимания).

• Эта книга (как справочник и реквизит для диафрагмального дыхания).

Как стать себе лучшим другом

Психосоматические симптомы, к сожалению, все еще часто вызывают у окружающих реакцию отрицания: «Вообще-то у нее/него ничего такого нет». Я замечаю, что именно это усугубляет пониженную самооценку у моих пациентов – им кажется, что они не важны.

Непонимание

Бывало ли с вами, что вы страдали от боли в спине или в животе или от головокружения, а врач заявлял: «Нет у вас ничего, это просто психосоматика!»?

Когда я как психосоматолог начинаю в таких случаях разбираться, у моих пациентов часто всплывают воспоминания о детстве. О том, как на их чувства или желания родители в свое время реагировали как на нечто незначительное: «Ну что ты снова, что тебе еще надо?»

Мы уже говорили здесь о навязчивом повторении – воспроизведении констелляций[40] из детства. Если, будучи ребенком, вы научились воспринимать свои чувства как маловажные и повиноваться, то этот опыт засел очень глубоко.

Наш мозг любит испытывать уже знакомое ему, даже если это сцены черствости и равнодушия.

И тогда снова получается порочный круг: вы не можете достучаться до других людей, ведь людям с психосоматическими симптомами и без того сложно испытывать свои чувства и говорить об этом. Если у вас были психосоматические проявления, то, возможно, и вам встречались люди, не имевшие об этом никакого представления.

Забота о себе

Чтобы не оставаться в роли непонятых, можно попытаться сделать следующее:

Относиться к себе доброжелательно и с любовью, стать себе лучшим другом.

Я твердо убежден, что вы можете изменить отношение к себе в лучшую сторону, когда отследите, насколько негативно и уничижительно вы порой сами с собой обращаетесь. Фокусироваться на своем внутреннем голосе намного полезнее, чем злиться по поводу того, что люди из вашего окружения не принимают вас всерьез и не считаются с вами.

Пациенты часто застревают на этом моменте. Они считают, что они как взрослые не могут чего-то дать или делать только потому, что, будучи ребенком, действительно этого не могли. Но у взрослых достаточно компетентности, чтобы принимать себя всерьез, почитать себя за важного человека и хвалить себя, а не повторять: «Я недостаточно хорош», «Мне надо все делать лучше!» или «У других все лучше получается».

Станьте сами себе лучшим другом. Ни ваш партнер, ни ваш врач, ни семья не смогут это сделать лучше вас. Окружающие относятся к вам столь же хорошо и столь же уважают вас, насколько вы сами это делаете.

Но как же завязать дружбу с самим собой?

ОСНОВНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ

Прежде всего сознательно и прицельно обращайте внимание на модели вашего мышления и на основные представления о себе. Ведь эти мысли возникают очень быстро и рефлекторно. А вы к ним как-нибудь прислушайтесь: относитесь ли вы к себе так же хорошо, как относились бы к кому-то, кто вам очень нравится или кого вы любите? Не думаю. Я предполагаю, что вы слишком часто давите на себя, обесцениваете, пренебрегаете своими желаниями и не отстаиваете того, что вам действительно важно.

Поймите, внутренний голос, нашептывающий вам «Ты этого не можешь», «Этого делать не стоит» и вообще «Да кто ты такой?», не отражает вашего нынешнего адекватного состояния. Этот голос развился тогда, когда вы еще не могли найти лучшей, более здоровой и уважительной формы обращения с собой. Вполне могло быть, что эти уничижительные мысли вы переняли от кого-то, кто таким образом общался с вами в детстве. Дети – словно адаптеры. Если тетя Лизбет считает маленького Мартина лоботрясом, то Мартину остается лишь одно: принять, что он действительно лоботряс. Ребенок создает, так сказать, ответную часть к адаптеру, который предлагают ему другие люди.

То, что вы взялись за эту книгу, уже показывает: вы хотите и можете перестроиться. В тему будет следующая вставка. Если заинтересуетесь, прочитайте полную версию притчи [102]. Она называется «Слон на цепи», и написал ее медик и гештальт-терапевт Хорхе Букай[41].

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 21: Обретаем свою силу

В притче «Слон на цепи» рассказывается о мальчике, одержимом цирком [103]. Особенно он в восторге от слонов и не понимает, почему эти огромные сильные животные не сбегают из цирка, ведь они прикованы цепью всего лишь к колышку, торчащему на несколько сантиметров из земли. Взрослые объясняют мальчику, что этих слонов надрессировали не убегать. Но тогда зачем же слону вообще эта цепь?

В конце истории мальчик находит того, кто знает ответ: цирковой слон не убегает, потому что его с раннего детства приковывали к такому вот колышку. В детстве он еще пытался натягивать и дергать цепочку, но получил опыт: он слишком слаб, и колышка ему не одолеть. И сегодня он все еще так думает, хоть и вырос в могучее животное, и считает, что ему не убежать, ведь за все это время он ни разу не испытал свою силу.

Наша память работает так же: в ней отпечатывается послание, что мы чего-то не можем, только потому, что мы это единственный раз когда-то давным-давно попробовали, и у нас не получилось. Рассказ заканчивается призывом делать новые попытки, вкладывая в них всю душу, чтобы узнать наверняка: а может, это нам подвластно?

ПРЕДСКАЗАНИЯ

От своих пациентов я часто слышу: «Я этого просто не могу» или «Не получится». Представьте себе того могучего слона, прикованного к крошечной деревяшке, когда у вас в голове возникнут эти фразы. Слон обладает недюжинной силой, но он об этом даже не подозревает.

С пациентами я также работаю над изменением формулировок устаревших догм.

Мозг работает ассоциативно: то, что мы часто повторяем, в том числе мысленно, мозг считает истинным. И если не предпринимать попыток что-то изменить из опасений, что не получится, то эти опасения станут самосбывающимися предсказаниями.

Говорить себе «Я над этим поработаю» намного разумнее (и полезнее для здоровья), чем «Я этого просто не могу», потому что первый из двух вариантов дает оптимистичную перспективу и, следовательно, грамм-другой для той чаши весов, на которой лежит здоровье.

ДРУЖЕЛЮБИЕ

Дайте своему недугу – все равно, связан ли он с психикой, или с психосоматикой, или это следствие физического заболевания, – какое-нибудь милое имя. Знаю, что звучит странно, но очень многие пациенты прямо горят желанием расквитаться с болезнью прямо сейчас, из-за чего ощущают только больший стресс и на меня оказывают давление. Но учитывая, что многие симптомы возникают как раз из-за психического напряжения или стресса, результат получается противоположный ожидаемому.

Поэтому, пожалуйста, относитесь к себе и к своему недугу так, как любящие родители относятся к своему больному чаду: утешайте его, дуйте ему на ранки, берите на ручки, оказывайте внимание – и будьте уверены: он пройдет.

Принимайте всерьез свои психосоматические симптомы, держитесь стойко, пытайтесь их понять, принять и делать то, что улучшает общее самочувствие, – двигайтесь, готовьте еду, отдыхайте.

ДОСТАТОЧНО!

Я знаю, что заботиться о себе не всегда получается из-за нехватки времени и необходимости быстро восстановить работоспособность. К сожалению, давление и стремление все успеть ведут, скорее, к тому, что человек либо вообще ничего не начинает, либо выматывает себя попытками делать все идеально. Но так ведь не поступают с хорошими друзьями, правда? Вот и вы не должны к себе так относиться и оказывать на себя давление.

Этой ловушки можно избежать, если следовать модели, разработанной британским педиатром и психоаналитиком Дональдом Винникоттом. Еще в 1953 году он выдвинул теорию [104], что лучшие матери – это достаточно хорошие матери. Достаточно хорошие! Но разве в наши дни это предел стремлений?

Большинство людей стремятся к совершенству, а если не получается, то дальше они и стараться не будут. Мысль о том, чтобы быть просто достаточно хорошим, взрывает мозг.

Вам знаком кто-нибудь, кто бы стремился в какой-то области быть всего лишь достаточно хорошим, а не очень хорошим или даже лучшим?

Винникотт считал, что матери, конечно же, должны откликаться на потребности ребенка, так чтобы он никогда не чувствовал себя брошенным. Но они не должны и не обязаны чрезмерно опекать свое чадо и препятствовать всякому неприятному для ребенка опыту. Они вправе даже совершать ошибки, и ребенок на этих ошибках будет расти, ведь так он усваивает, что ошибки тоже в порядке вещей.

Я предлагаю вам поставить перед собой цель заботиться о себе достаточно хорошо, быть самому себе достаточно хорошим другом. Большего и не надо.

Доверяйте своему организму

У молодых людей обычно очень четкое понимание себя, что касается целостности организма и наличия хорошего здоровья. Безупречная работа организма для них абсолютная норма. Такие люди, как правило, никогда еще серьезно не болели, и их организм пока еще не требовал к себе особого внимания. Поистине райское состояние.

У пациентов, которые приходят ко мне на психосоматический прием, часто совсем другая картина. Они обычно встревожены состоянием своего организма или отдельными симптомами, такими как слабость, понос, боли или двигательное беспокойство. А тревога приводит, естественно, к повышенной бдительности и осторожности, что биологически вполне оправданно.

И тогда человек идет со своими жалобами к врачу. Если же врач не находит явной причины – скажем, какой-то инфекции или нарушения функции щитовидной железы, – то пациент, продолжая наблюдать за своим организмом, снова и снова испытывает тревогу. Тревога и страхи усугубляют симптомы – вот вам и порочный круг.

Если обстоятельное медицинское обследование не выявило причин телесных симптомов, пациенту очень важно учиться больше доверять своему телу.

Это трудно, потому что психосоматические проявления, как мы уже говорили, часто выполняют защитную функцию: помогают держать под замком сложные проблемы и прятать их подальше от нашего сознания. «Стратегия близости и мужества» (см. ниже) поможет вам лучше переносить симптомы, не получившие медицинского объяснения от врача.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 22: «Стратегия близости и мужества» при психосоматических симптомах

Если человек пришел к врачу с жалобами на тремор, беспокойство или боли, например, а врач никакой соматической причины тому не нашел, потом эти симптомы могут быть сопряжены у пациента с чувством изоляции, поскольку люди, его окружающие, часто вообще не могут уловить, что с человеком происходит. К тому же от отсутствия диагноза человек тревожится еще больше, постоянно переживая из-за возможной причины ощущений. Чувства изоляции и тревоги могут быть в то же время и разрешающим фактором, потому что трудности в отношениях, вызывающие эти чувства, а также многие формы страхов способствуют психосоматическим телесным симптомам.

К сожалению, наши попытки непосредственно повлиять на симптом чаще всего безуспешны. Связи между психикой и телом работают автономно, и их на уровне сознания не изменить. Но со «стратегией близости и мужества» у нас есть возможность коснуться базовой темы, о которой нам сигнализируют психосоматические симптомы, и сделать это на уровне психики и личностного уровня общения, потому что симптом в каком-либо органе является лишь формой выражения души.

В качестве первого шага можно попробовать в те моменты, когда вас мучают психосоматические проявления, практиковать следующее: совершенно осознанно дистанцироваться от симптома и задать себе такие вопросы.

• Когда в своей жизни я переживал опыт близости с другими людьми, с самим собой или с какой-то группой или идеей? И насколько хорошо я себя при этом чувствовал?

• В какой ситуации я проявил мужество и как это в тот момент сказалось на моем самовосприятии и на восприятии собственного тела?

Упражнение займет у вас пару минут. Противопоставьте спирали, закручивающейся из изоляции и тревоги, что-нибудь на другом уровне, не на телесном. Так реально можно на время вырваться из круговорота негативных эмоций.

Со стоящими за симптомами психологическими факторами можно будет позже разобраться на терапевтических сеансах, поскольку это факторы из области бессознательного. Однако иногда получается высвободиться самостоятельно.

РЕКА ЖИЗНИ

Во время болезни или после выздоровления человеку далеко не просто восстановить доверие к своему ослабленному организму. В этом случае следует проанализировать и переосмыслить отношение к своему телу и к жизни вообще. Ведь это вполне в духе нашего времени: все может и обязано быть вылечено и починено и при этом по возможности должно стать лучше прежнего.

В принципе идея конструктивная, но мы слишком часто упускаем из виду то, что с момента рождения неизменно движемся к смерти и когда-нибудь неизбежно ее достигнем. Ну, для драматургии жизни это, конечно, не особенно приятная перспектива, не хеппи-энд, к тому же еще довольно предсказуемая. Однако наша психика обычно сопротивляется признавать это обстоятельство.

К счастью, мы не каждый день думаем о смерти, потому что психика держит надежную оборону от неприятных нам тем, причем делает это втайне, не беспокоя нас. Иначе мы, вероятно, бо́льшую часть своих дней имели бы весьма опечаленный вид.

Любое тело в течение жизни копит на себе следы эксплуатации – то, что оставляют нам телесные заболевания, психические или какие-то внешние влияния. Все эти шрамы, мимические морщины, обвисшие веки… И штука лишь в том, чтобы отдать себя на волю течения жизни, а не вкладывать чрезмерные усилия в борьбу против всех этих меток времени, не прилагать все силы для строительства плотины, которая остановила бы эту реку на как можно более долгий срок. Потому что в какой-то момент плотину прорвет, и всю эту водную массу почва впитать уже не сможет.

ВОЛШЕБНЫЕ ТАБЛЕТКИ

Мне нравится, уже пообщавшись с пациентом, в какой-то момент задать ему вопрос, а что бы он в жизни делал, если бы существовали чудо-таблетки: примешь такую – и никаких симптомов, ты полностью здоров.

Я тогда выслушиваю удивительнейшие вещи. Например: ходил бы в кино, приглашал в гости друзей, книжку в кои-то веки почитал, на море бы съездил или ходил танцевать. Многие из пациентов говорили, что после приема этой таблетки они бы очень внимательно следили за тем, чтобы проводить время разумно.

А затем я обычно настаиваю на том, чтобы одну из этих вещей они делали несмотря на болезнь. Конечно, в зависимости от психического или соматического диагноза могут быть ограничения, но, когда мы нездоровы, мы часто субъективно воспринимаем себя более ограниченными в действиях, чем это есть на самом деле.

Замечали ли вы такое за собой: вы даже не спрашиваете врача, что вам можно и что нельзя, а просто включаете щадящий или даже постельный режим. Обычно это представляется правильным, особенно при соматических заболеваниях.

Однако при психосоматических проблемах отход от дел и отстраненность – не лучший выход, поскольку щадящее к себе отношение снижает как физические силы, так и ясность самосознания. У организма цель – не растрачивать энергию зря. К щадящему режиму он приспосабливается и понижает расход запасов мышечной силы, силы сердца и выносливости. Но потом повышать уровень активности становится все труднее. Психически тактика отхода – тоже ловушка: жизнь часто переносится на будущее («Когда мне станет лучше, я займусь всеми этими прекрасными вещами»). Правда же в том, что лучше нам может стать только благодаря занятиям, которые мы любим.

С большей частью фобий можно заниматься спортом. Движение и активность очень важны и при телесных заболеваниях, и даже при инфаркте (по согласованию с кардиологом). Я настоятельно рекомендую поговорить со своим врачом и спросить его, какая степень активности вам показана и какой вид спорта подойдет в вашей ситуации.

Вы не должны выходить за пределы своих возможностей; я, скорее, говорю про побуждение пробовать и выяснять, что пойдет вам во благо. Главное – найти удачное сочетание потребностей: обрести покой и решиться на активные действия. Если организму чересчур, он даст об этом знать – а вам надо потренироваться лучше его слышать.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 23: Собираем моменты примирения

Моменты примирения – это такие, от которых человек получает удовольствие, только когда он им сам открывается. Примирение не звонит вам в дверь и не говорит: «Одевайся, вот оно я к тебе явилось». Под моментами примирения я понимаю те маленькие эпизоды, которые иногда случаются, когда вас все достало, вы устали, подавлены, переутомлены.

Тогда они и случаются, и вдруг показывают вам, что мир все же может быть прекрасен. Он может удивлять и дарить участие, которого люди всегда подсознательно жаждут. Я в такие моменты иногда отмечаю, каким пессимистом порой бываю.

Опишу вам последний из случившихся со мной моментов примирения. В тот день я не выспался, мне надо было переделать кучу дел, да еще в холодильнике шаром покати. В плохом настроении я поплелся к ближайшему супермаркету, а все шопперы забыл дома. Ну и последней каплей оказались очередь в магазине. На кассе я сложил покупки в два бумажных пакета, получилось по самые края. Торопился выйти из магазина и при этом так тряхнул оба пакета, что оба, как в юмористическом скетче, прорвались у донышка. Покупки вывалились на пол перед кассой: тосты, сыр, помидоры, йогурты – все разлетелось по полу. Я даже чертыхнуться не успел, как ко мне со всех сторон поспешили другие покупатели: они приветливо улыбались, поднимали с пола кто два, кто три предмета. Кто-то принес от кассы два новых пакета, и люди складывали в них подобранные продукты – это словно была хореографическая постановка. Мне оставалось только всех поблагодарить, и с двумя новыми пакетами я отправился домой. После этого происшествия мир вдруг показался мне намного приветливее – и я примирился с ним.

Я все это рассказывал к тому, что нам следует осознаннее выдвигать на передний план именно позитивные вещи, а не кучу мелких неприятностей. Нужно ценить эти моменты и позволить им выдернуть нас из неприветливой реальности. Записывать их или нет – решать вам, но обращать на них внимание я очень рекомендую.

Сменить очки и измерительные приборы

Сами того не замечая, мы всегда смотрим на мир через определенные очки. Когда-то, зачастую в далеком прошлом, они нам подходили. А еще, пытаясь осознать окружающий мир, мы абсолютно машинально используем по отношению к нему измерительные приборы собственной сборки и полагаем, что они будут правильно показывать то, что мы хотим замерить.

БЕСКОНЕЧНОЕ КИНО

Чтобы пояснить, что я имею в виду, расскажу вам об одной пациентке по имени Мелани, ей было лет 30.

В мой кабинет она буквально еле вползла. Уже несколько недель как Мелани находилась в депрессивном настроении и страдала от болей в спине. А теперь, после того как пришла к выводу о необходимости разорвать отношения с партнером, она и вовсе не знала, что делать. Женщина была очень обижена на своего партнера и находилась в полном отчаянии. Все из-за того, что он, несмотря на депрессивное состояние Мелани, продолжал вечерами по средам заниматься своим хобби – музицировать с друзьями в репетиционном зале. В результате по средам, начиная с семи вечера, Мелани оставалась дома одна, чувствовала себя страшно одинокой и злилась, что он не отказывается от встреч со своей музыкальной группой. Однажды он попытался ей объяснить, почему ему так важны эти репетиции, но женщина была так рассержена, что тут же вышла из комнаты, прервав разговор. Свое раздражение она понимала как явный знак, что не может дальше оставаться со своим партнером, потому что он такой бестактный и эгоистичный.

Что здесь можно обнаружить? Мелани смотрит на эту ситуацию сквозь свои очки, а они неизбежно показывают то, что рождает в ней чувства, связанные с отверженностью. Кстати, это знакомые ей чувства: они в течение жизни возникали у нее снова и снова.

А ведь Мелани могла увидеть в музицировании партнера преимущество и для себя. Например, в том, что ее вообще-то надежный и чуткий друг этими вечерами набирается сил, чтобы все другие вечера снова проводить вместе с ней. Это были бы уже совсем другие очки, они бы пошли Мелани намного больше.

ЗАМЕРЫ

А примерь Мелани еще одни очки, она увидела бы, что получает раз в неделю вечер для себя. Квартира свободна, и ей никто не помешает заняться чем-то, что не очень интересует ее партнера и что поможет ей справляться с депрессивным настроением. Пусть даже это не совсем то, что она хотела, но она могла бы взять дело в свои руки и пригласить к себе подругу, например, или вдоволь наговориться по телефону, или помедитировать.

Но она этого не делала, потому что применяла неправильный измерительный прибор для оценки ситуации. Скажем, она берет надежную рулетку, прикладывает ее к ситуации, получает однозначный результат и уверенно трактует его: партнер не относится ко мне серьезно. Однако она могла бы измерять ситуацию другим прибором и получала бы совсем иной результат, из которого следовало бы, что ее партнер умеет устанавливать границы. Она могла бы обнаружить, насколько, оказывается, важна эта способность, и перенять ее. Тогда женщина положительное качество партнера сделала бы и своим.

Мелани, разумеется, не предпринимает попыток сменить точку зрения – не по доброй воле, а из-за своих сильных эмоций. Так далеко ее мысли вообще не простирались. Она привыкла надевать сильно увеличивающие очки, когда дело касается отвержения, и сильно уменьшающие очки, когда надо признать, что кто-то берет ответственность за себя и за нее тоже. Поэтому она всегда искаженно видела свое окружение.

В ходе краткосрочной терапии Мелани удалось обнаружить, что тема отвержения преследовала ее уже целую вечность. Дело в том, что ее отец, страдавший нездоровой зависимостью, в свое время годами не брал на себя ответственности за нее и даже иногда отвергал ее как дочь. Терапия помогла Мелани осознать этот шаблон, и у нее получилось разглядеть и признать заботливую сторону своего партнера. Она перестала интерпретировать любые сигналы лишь исходя из своего прошлого опыта.

ПРИМЕРКА ОЧКОВ

Эта история показывает, как много значит смена точки зрения и как важно ставить под вопрос методы измерения. Мы часто точно не знаем, по какому образцу себя ведем, но можем себя побудить сознательно примерить другие очки.

Я иногда с удовольствием смотрю на разные ситуации с точки зрения моих друзей или коллег, а иногда примеряю даже «очки» известных людей, жизнь которых сильно отличается от моей (например, известных политиков), или же «очки» своих родителей.

Важно делать это в полном покое и представлять себе, как видел бы ситуацию тот или иной человек. Это ни в коем случае не значит, что другой человек прав или что он вернее оценивает ситуацию, – нет, вы просто осознаете, насколько широк выбор очков, и понимаете, что ваши измерительные приборы, возможно, совсем не подходят к вопросу, который вы ставите перед собой. Благодаря этому вы сможете более гибко реагировать на ситуацию, а вашему убеждению будет противопоставлено другое.

Так же и в коммуникации с нашими близкими самое важное – это умение поставить себя на место другого человека, причем базируясь не только на его словах, но и проникнувшись чувствами, за его словами стоящими. Психоаналитик Эрих Фромм приводит очень меткие примеры [105]: агрессивный злоумышленник, может быть, на самом деле охвачен страхом, обиженный – жаждет человеческой близости, а назойливый склочник всеми силами пытается обеспечить себе высокую самооценку. Таким образом, решение многих межличностных проблем состоит в том, чтобы практиковаться в эмпатии и уметь воздерживаться от сосредоточенности лишь на своем эго. Так что давайте, вместо того чтобы брать курс на конфронтацию с важным для нас человеком, будем отправляться на поиски сути этого человека.

Самоуспокоение

Для тех, кто в детстве был лишен возможности научиться самого себя успокаивать в стрессовых ситуациях или в тяжелые времена, я предлагаю целый ассортимент методов. Учиться новому никогда не поздно!

Ритуалы

Если в круге вашего общения есть дети или если вы вспомните о своем детстве, то при слове «ритуал» у вас наверняка возникнут образы и воспоминания. «Спокойной ночи, малыши», теплое молоко с медом, сказка на ночь – это типичные ритуалы, которые предваряют определенную ситуацию. Они показывают душе и телу, что сейчас предстоит – заснуть или вылечиться от простуды.

Без ритуалов дети не растут, они откровенно радуются этим неукоснительно стабильным элементам режима дня.

Благодаря способности родителей придумывать такие домашние обычаи дети обретают способность к самоуспокоению, которая проявляется через принятие чего-то стороннего, чужого в свой внутренний мир. Это процесс, который мы в психосоматике называем «интроекция» (от латинского intro – внутрь, и iacio – кладу, бросаю).

Итак, вместе с ритуалами дети получают способность сами себя успокаивать – и взрослые тоже могут это делать.

Очень многие люди страдают хронической стрессовой реакцией. Это активная в течение продолжительного времени из-за непрекращающейся сложной ситуации адаптивная функция организма. Когда человеку не хватает фаз покоя и расслабления, его организм не переходит обратно в нормальный режим.

В нашем постоянно ускоряющемся мире мы отменяем все больше ритуалов. По утрам чем-то быстро перекусываем в соседней пекарне, вместо того чтобы посидеть с близкими дома за столом. А в постели перед сном проверяем электронную почту и соцесети на смартфоне – не особенно успокоительный ритуал, потому что вы заранее не знаете, что там увидите, и повлиять на это тоже не можете. О бодрящем синем мерцании дисплеев я вообще промолчу.

Стресс и самоуспокоение – это антагонисты, но, сами того сознательно не желая, вы можете подстегивать стресс плохими привычками, укореняющимися в вашей повседневной жизни.

А как хорошо было бы найти один-два старых ритуала, которые вам захотелось бы вернуть, правда же? Что это будет за ритуал, зависит от того, что именно раньше вам помогало. Мозг любит опираться на то, что ему знакомо. Вот только возбуждающим ритуал быть не должен, если вы хотите использовать его, чтобы успокоиться, сделать паузу или заснуть. А возбуждать может, например, копание в интернете, просмотр телепрограмм, видеоигры или подготовка к сложным задачам предстоящего дня.

Нет, я хочу побудить вас попробовать тот ритуал, который будет действовать успокаивающе: почитать книгу или послушать ее в аудиоверсии, выпить чаю, помассировать ноги, сходить на прогулку.

В чтении есть большое преимущество: вы окунаетесь в другой мир и удаляетесь от своих стресс-факторов. Эмпатия работает таким образом, что психика не делает разницы: сами мы открываем для себя прекрасное место на одиноком острове или читаем о том, как герой книги делает это.

Посредством работы зеркальных нейронов мы в некоторой степени телесно чувствуем то, что ощущали бы, если бы на самом деле побывали на месте персонажа. Не случайно так исторически сложилось, что во всех больницах есть библиотеки: чтение – это хорошее средство отвлечь пациентов от стерильной реальности клиники. А вам известно чувство, когда, читая хорошую книгу, буквально погружаешься в незнакомый мир?

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 24: Устанавливаем стабильный ритуал

Если вы задумались о ритуале для самоуспокоения и противодействия стрессу, то надо учитывать одну важную вещь. Действие следует выполнять систематически, даже когда вам совсем не хочется или вы думаете, что не сможете сконцентрироваться. Многие из моих пациентов, пытавшихся установить для себя регулярное чтение по вечерам, сталкивались с тем, что после нескольких минут бросали это дело из-за ощущения, что они никак не могут сконцентрироваться. Если у человека хронический стресс, неизбежно будет именно так!

Подсказка: выделите для чтения 20 минут, и в течение этого времени осуществляйте задуманное независимо от вашего сиюминутного состояния и концентрации. Главное – не оставлять попыток и понемногу читать дальше каждый вечер. Через неделю вы можете средь бела дня (то есть не во время, выделенное для ритуала) сделать краткую ретроспективную оценку и спросить себя, подходит ли вам выбранный ритуал. Таким образом вы с большой вероятностью выработаете новую привычку, следовать которой вам будет все проще и которая со временем окажет позитивное воздействие.

Быть в контакте

Когда у человека постоянно не хватает времени, а голова забита делами, его внимание меньше всего направлено на тело (ну, разве что беспокоят какие-то телесные симптомы). В таких случаях говорят: «Потерял почву под ногами» или «Выхожу из себя из-за любой мелочи».

Если у вас нет психических или психосоматических заболеваний, вы можете поэкспериментировать с тем, чтобы больше внимания направлять внутрь тела. Если же вы больны, прежде чем предпринять такую попытку, следует проконсультироваться с врачом или психотерапевтом.

Управляя своим вниманием, мы можем более сознательно «чувствовать почву под ногами». Попробуйте какое-то время, скажем, минуты две, потратить на ощущение, как вы уверенно стоите на своих двух ногах в самой гуще жизни. Главное – для этого упражнения надо выбрать место, где вас никто не побеспокоит.

Встаньте спокойно, ноги немного расставьте, глаза вы можете по желанию держать открытыми или прикрыть. Теперь уведите свое внимание от мыслей в тело: в ноги, в стопы. Обратите внимание, насколько устойчиво вы стоите на ногах, как вы ощущаете вес тела и насколько прочно скреплены с полом. Если вы немного покачиваетесь, это не проблема. Вы ощущаете, как ваши мышцы уравновешивают колебания тела, вы как дерево на ветру. По желанию можете представить себе большое, могучее дерево с красивой корой, полное жизни, дерево, о котором можно сказать: оно глубоко укоренилось. Представьте, что ваши стопы пускают корни в пол.

Если вы по состоянию здоровья не можете стоять или чувствуете себя неуверенно, можете попробовать сделать это упражнение на стуле. Для этого сядьте удобно, ноги поставьте вместе. Если хотите, закройте глаза. Почувствуйте свои ягодицы на сидении и то, как ваши стопы касаются пола. Ощутите вес тела и на пару минут сконцентрируйтесь на его границах.

Затем откройте глаза и медленно вернитесь в состояние здесь и сейчас. Возможно, вам захочется при этом потянуться, размяться.

Когда вы вернете свое внимание в помещение, где находитесь, осознайте, насколько, по вашим ощущениям, вы теперь в моменте. Вы теперь больше «здесь», чем до упражнения? Стало ли вам спокойнее, чувствуете ли вы себя увереннее? Если это упражнение и следующее, с дыханием, у вас получатся, то имейте в виду, что есть еще масса возможностей глубоко уходить в тело. Попробуйте аутогенную тренировку, прогрессивную мышечную релаксацию, йогу или функциональное расслабление.

Дыхание

Дыхание для нас – это нечто само собой разумеющееся. Ежедневно мы делаем примерно по 10 000 вдохов, причем полностью автоматически. Без кислорода, который вдыхаем, мы не смогли бы жить.

Мгновенное сообщение между миром чувств и дыхательной мускулатурой обеспечивает соответствие дыхания нашему состоянию активности и возбуждения – то есть тому, расслаблены мы или напряжены. Самое энергосберегающее и полезное для здоровья – диафрагмальное (брюшное) дыхание. Благодаря движению диафрагмы (это мышца, имеющая форму батута и разделяющая грудную и брюшную полости) воздух через нос и дыхательные пути всасывается в легкие в направлении живота.

Однако при активизации симпатической нервной системы больше задействуется грудное дыхание: опускаются и поднимаются ребра. Этот вид дыхания организм задействует в состоянии напряжения и нагрузки – реальной или грозящей случиться.

Для простоты можете запомнить, что брюшное дыхание означает расслабление, а грудное – возбуждение, указывающее на стрессовую реакцию. Люди в стрессе или с психосоматическими симптомами дышат обычно неглубоко, часто и поверхностно.

Последите как-нибудь осознанно за своим дыханием: дышите ли вы глубоко и медленно или часто и лихорадочно? Помните о том, что медленное, глубокое диафрагмальное дыхание полезнее для здоровья.

Хорошо то, что дыхание не только позволяет определять душевное состояние (то есть напряжены вы или расслаблены), – с помощью него можно также осознанно влиять на свое душевное состояние. Более спокойное и глубокое дыхание животом понижает уровень тревоги, суетливости, стресса и таким образом способствует засыпанию.

Еще одна взаимосвязь, которую следует учитывать: вдох связан больше с напряжением, а выдох с расслаблением – так же, как мышцы при дыхании напрягаются и расслабляются. Напряжение и расслабление можно представить себе в виде весов – снова не цифровых, а старых добрых аналоговых. На одну из чаш весов мы можем положить больше гирек. Хорошее взаимодействие психики и тела – это всегда своего рода равновесие, баланс, и именно его мы стараемся поддерживать. Динамическое равновесие человеческого организма называется, как мы уже говорили, гомеостазом.

Во время тяжелого вздоха или стона мы интуитивно прибавляем веса на чашу с расслаблением. Стон – это долгий выдох, он стимулирует блуждающий нерв, который передает нашему организму сигнал о расслаблении. Проделайте это в спокойной обстановке, когда вы один (не обязательно делать это перед своим новым другом или любимым коллегой): вдохните через нос и сделайте долгий выдох через рот – со стоном. При этом представляйте себе, что выдыхаете все, что вам на данный момент мешает и беспокоит вас.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 25: Дыхание для расслабления

Если вы здоровы (а если нет, то обсудите эти упражнения с врачом), можете попробовать проделать следующие дыхательные упражнения.

1. «Брюшное дыхание» (оно же «книжное»): лягте и расслабьтесь, согните ноги в коленях примерно на 45 градусов. Закройте эту книгу и положите ее себе на живот. Теперь постарайтесь медленно и спокойно дышать животом, причем так, чтобы книга заметно поднималась и опускалась.

2. «Задержка дыхания»: сядьте на стул и расслабленно вдохните животом. Затем выдохните, а после – медленно сосчитайте до трех и только потом снова вдохните. Так возникают удлиненные паузы между выдохом и вдохом, действующие успокаивающе. Вы можете помочь себе, положив одну руку на живот, – так вам будет проще дышать животом, чувствуя, как рука вместе с ним поднимается и опускается. Упражнение можно делать в течение трех минут и повторять неоднократно в течение дня.

3. «Замедленное дыхание» [106]: психосоматолог профессор Томас Лев занимается исследованиями на тему снижения стресса с помощью дыхания и работает над сокращением инструкций по выполнению дыхательных упражнений до необходимого минимума – так они станут понятнее и лучше будут вписываться в повседневную жизнь пациентов. И вот какой рецепт он придумал – «4711»[42]: четыре секунды вдыхаем, семь секунд выдыхаем, и все вместе это одиннадцать секунд. Результаты исследований Лева свидетельствуют [107], что это упражнение оказывает позитивное влияние уже через две минуты.

Место комфорта

Еще одна возможность успокоиться – создать себе место комфорта, где вам будет безопасно и надежно и где вы сможете сбавить обороты и забыть обо всех тревогах этого мира. Это будет короткий раздел, в котором я поделюсь с вами, почему считаю эту идею нетривиальной. Я ведь понимаю, что звучит она довольно банально и подбивает просто пробежаться глазами по тексту, не особенно вдаваясь в подробности.

ИНСТИНКТ ИГРЫ

У людей, как и у млекопитающих, есть врожденный инстинкт игры. Он не лишен смысла, как может поначалу показаться, – это закодированная программа подготовки к жизни. Дети, играя, учатся и тренируют свое поведение в различных ситуациях. В играх они развивают мелкую моторику, обучаются ритуалам и примеряют на себя разные роли, воплощая в них свой опыт отношений. Классика – это куклы, попавшие в неприятности (что ребенку может быть знакомо по общению с отцом), или избалованные мягкие игрушки, которых дети окружают заботой в духе родителей-наседок. Примерно с двух лет у детей постепенно развивается навык игры, в которой они придают знакомым вещам новое значение: выдвижной ящик для носков у них превращается сверхсекретную сокровищницу, а бегемот, словно подруга мамы, отправляется к парикмахеру на стрижку. Очень много своих потребностей дети удовлетворяют в игре.

СТРОИМ ДОМИК

Недавно я понял, что стоит за игрой, в которую периодически играют мои дети. С тех пор как я начал писать эту книгу, они уже неоднократно обвешивали и обкладывали мой письменный стол и стул одеялами и подушками – перепрофилировали мое рабочее место в… домик.

Когда в один из дней я неважно себя чувствовал, дочка это заметила и пригласила меня в домик, который устроила под своей кроватью. Мы забрались туда, и она сказала, что теперь мы в безопасности, что здесь, даже посреди джунглей, нам не страшен никакой хищник. И тут у меня словно пелена с глаз упала. Безопасное место – это базовая потребность человека, и дети инстинктивно удовлетворяют ее в игре.

ВАШЕ МЕСТО

И вот теперь я выдвигаю теорию, что обустройство своего «домика» – детская базовая потребность наряду с прочими: с необходимостью иметь надежные связи, свободу, автономию, эмоциональное самовыражение, границы и многое другое. Эти основные потребности не исчезают только от того, что человек становится взрослым, что у него нет времени и он научился подавлять свои желания или отказывать себе в удовлетворении различных нужд.

Я хотел бы знать, как выглядит ваше безопасное место, ваша зона комфорта. Могу представить, что у вас есть любимая подушка или одеяло – замечательный шерстяной плед, который излучает тепло, как электрический обогреватель. Возможно, вы под ним слушаете хорошую аудиокнигу или любимую музыку, или у вас там маленькая лампа для чтения и любимые книги.

Подумайте, какое место будет благотворно действовать на вас и как вы могли бы сделать его еще лучше, если у вас уже есть свое укромное местечко.

Снять напряжение

Периодически снимать внутреннее напряжение вы можете посредством тела или психики. И тот, и другой путь может значительно способствовать самоуспокоению.

Если напряжение сильное – например, вас глубоко задел конфликт с кем-то или вас обуревает ярость, – то обычные расслабляющие техники, такие как аутогенная тренировка, срабатывают, как правило, плохо. Лучше «израсходуйте» свое напряжение, примените его в какой-либо деятельности, чтобы осталась только небольшая часть. Следующее упражнение из практик мышечной релаксации очень просто попробовать выполнить самостоятельно.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 26: Сжимаем кулаки, или Как побороть напряжение напряжением

Принцип весов работает не всегда. Когда напряжение очень сильное, противодействовать ему расслаблением не получится. Дело в том, что напряжение и расслабление взаимоисключают друг друга, они не могут происходить единовременно – на это не способно даже такое конфликтное существо, как человек. Ведь даже при езде на велосипеде вы, прежде чем затормозить и остановиться, должны перестать давить на педали. В этом и заключается ловушка: вы судорожно добиваетесь расслабления, когда все предвещает напряжение. Лучше снизить энергетику напряжения.

Поэтому сядьте на стул, откинувшись на его спинку, стопы поставьте твердо на пол. По желанию закройте глаза, руки просто удобно положите на бедра. Одну из них сожмите в кулак, подержите так секунд пять и сконцентрируйтесь на сжатом кулаке. Глубоко вздохните и отпустите напряжение. Затем медленно откройте кулак, сделайте паузу на 20–30 секунд и повторите упражнение с другой рукой.

МАССАЖНЫЙ МЯЧ

Внутреннее напряжение влечет за собой напряжение телесное, часто ощущающееся (в том числе болью) в мышцах: обычно в шее, спине, руках и ногах.

Многие мои пациенты обзавелись маленькими массажными мячиками с резиновыми иголками и используют их для самомассажа. Мячик либо катают по напряженному участку тела, либо стоя зажимают его между стеной и спиной и как бы трутся об него. Мне, например, приятно зажать мячик между спинкой кресла письменного стола и спиной, шеей или областью бедер и периодически менять позу. В любом случае в постоянном сидении на стуле ничего полезного нет. А массажный мячик придает нашим движениям некую остроту, «изюминку», и она нам только на пользу. Эти нетрудные манипуляции могут ослаблять напряжение в мышцах и фасциях[43] и улучшают кровообращение, что позитивно сказывается на самочувствии и перевешивает на весах чашу расслабления.

ПОРЯДОК ПРОТИВ ХАОСА

Есть еще один вариант снятия напряжения. Часто оно возникает, когда мы находимся в цейтноте задач и забот. Вам наверняка это знакомо: в голове все пополняется и пополняется список важных дел, и переделать их все кажется невыполнимой задачей.

В этом случае полезно взять в руки блокнот и ручку (не смартфон!) и записать на одном листке все задачи, которые вспомните. Необходимо записывать все, что приходит в голову. Вторым шагом обведите в кружок действительно важные пункты, имеющие для вас экзистенциальное значение. Перед теми из задач, которые не только важны, но и требуют срочного выполнения, поставьте крестик. Затем на оборотной стороне листка запишите три самые важные задачи из обведенных в кружок и с крестиками, запланируйте их выполнение. И только затем снова взгляните на лицевую сторону. Эта мысль взята из концепции салютогенеза (приверженцем которой был Аарон Антоновский) по достижению здоровья: человеку нужен порядок, чтобы избежать хаоса (в голове). Вышеописанное простое упражнение сдвигает баланс в сторону порядка. Задачи снова кажутся выполнимыми, а значит, вы сможете эффективнее использовать свои ресурсы.

«Я и ты»: добрые отношения с людьми

Философ Мартин Бубер[44] в своей работе «Я и ты» [108] 1923 года писал, что идентичность человека развивается в отношениях и в установке границ с окружающими его людьми. Таким образом, Бубер придавал особое значение сочетаниям слов «я – ты» (отношения между людьми) и «я – оно» (отношения человека с вещами и обстоятельствами, его окружающими).

Слово «ты» мы часто произносим, обращаясь к коллеге или к другу, и подразумеваем своего собеседника. А Мартин Бубер говорил: человек через «ты» становится собственно «я». Говоря «ты», указывал Бубер, человек и себя имеет в виду, и формирует свое «я».

Благодаря такой точке зрения расширяется наше обычное восприятие себя и других людей. Потому что это означает, что, говоря «ты», мы всякий раз находим частицу себя, а отношения с другими людьми – это нечто большее, чем то, что мы испытываем сознательно.

Со своими выводами о том, насколько важны межличностные отношения, Бубер был далеко впереди своего времени.

Нейробиология и исследования межчеловеческих отношений недвусмысленно указывают нам сегодня на то, насколько значимы для наших души и тела люди вокруг нас и какие у нас с ними отношения.

О системе связей с людьми и ее огромном значении для нашего душевного комфорта и здоровья мы уже говорили в первой части этой книги.

Различаем, где ключ, а где замок

Случалось ли вам замечать, что с разными людьми вы ведете себя по-разному? С кем-то вы, скорее, уверенный человек, говорящий свое веское слово и принимающий решения, а с другими – тот, кто зависим и ориентируется на установки окружающих.

Возможно, когда-то вы чувствовали, будто с вами что-то не так, или думали, что вы какой-нибудь «приспособленец», потому что не со всеми людьми ведете себя одинаково. Эти колебания, однако, – явление нормальное и здоровое.

У всех нас остались с детства разные потребности – их называют еще регрессивными, – такие, например, как потребность в безопасности, защищенности, любви и внимании. Из-за этой внутренней составляющей у нас время от времени прорывается желание, чтобы другие сделали для нас то, за что, если задуматься, ответственны мы сами. Вместе с тем у людей существуют также взрослые потребности, называемые прогрессивными. Это потребности в активной жизнедеятельности, силе, верховенстве и в успехе.

Трудности возникают, если детский опыт сложился у человека так, что он не смог и до сих пор не может в достаточной степени реализовать и принять одну из этих двух сторон. Человек в таком случае фокусируется на одной из двух позиций – прогрессивной или регрессивной, – не осознавая причин этого. А потребности второго, противоположного типа, из психики вытесняются.

Врач-психотерапевт Юрг Вилли разработал модель коллюзий [109], касающуюся отношений в парах. (Не путайте с коллизией – с ней ничего общего.)

Коллюзия (от латинского collusio – сговор) означает негласное соглашение, в нашем случае – неосознаваемое тайное согласие обоих партнеров по отношениям, всегда сохраняющих одно и то же распределение ролей и действующих согласно одному и тому же набору правил.

Представьте себе пару, в которой один из партнеров постоянно восхищается другим и считает его бесподобным. Этот партнер – почитатель – представляет регрессивную, то есть детскую часть. Другой партнер – предмет почитания – чувствует себя привлекательным и почитаемым, он деятель, то есть прогрессивная взрослая часть. Чем чаще оба повторяют этот шаблон, тем сильнее укореняется этот самоподтверждающийся процесс.

Однако в длительных отношениях партнеров по коллюзии эти вытесненные части (те, которые берет на себя другой партнер) начинают со временем снедать. Почитатель тоже хотел бы иногда быть великолепным, а почитаемая звезда понимает, что ее возможности ограничены, и чувствует себя обязанной постоянно быть сильной стороной. У пары нарастает недовольство, партнеры все больше ссорятся, если эти бессознательные процессы не осознать.

Юрг Вилли пишет, что партнеров это фоновое расстройство часто объединяет: они находятся непосредственно друг напротив друга на разных полюсах и потому подходят друг к другу как ключ с замком.

Я сейчас описал так называемую нарциссическую коллюзию, но есть еще три другие типичные модели парных коллюзий.

Экскурс

Коллюзии в парах: подсознательные процессы в отношениях

1. Нарциссическая коллюзия: один восхищается, другой – предмет восхищения. Неосознаваемая тема здесь – сколько самоотречения требует это партнерство и в какой мере каждый из партнеров может оставаться собой. Задача: почитателю нужно больше чувства самоценности, а предмет почитания должен признать, что он не идеален.

2. Оральная коллюзия: здесь речь о материнском обеспечении (название от оральной фазы, кормления грудью). Главный вопрос: в какой мере один партнер может требовать от другого, чтобы тот окружал его заботой, как маленького ребенка, не требуя встречных действий. И соответственно насколько другой готов играть роль бесконечно дающей матери. Задача: тот, за кем ухаживают, должен работать над своей самостоятельностью, а дающий должен научиться что-то брать и для себя и выдвигать запросы.

3. Анальная коллюзия: здесь все о контроле, власти и подчинении. Сколько автономии может иметь зависимый партнер и в какой степени господствующий может «обладать» подчиненным? Задача: властелин учится уступать, подчиненному следует учиться настаивать на своем и защищать свои интересы.

4. Фаллическая коллюзия: здесь в основе лежат классические половые различия. Он восхищается ее ярко выраженной женственностью, или она – его мужественностью, в то время как другая сторона не так сильно подчеркивает свою гендерную роль. Поначалу мачо с робкой барышней или сильная женщина с тюфяком неплохо гармонируют, однако со временем партнер с более прогрессивными потребностями разочаровывается, или же более «регрессивный» тоже хочет обрести свою долю лоска. Задача: мачо или сильная женщина могли бы занять более объективную и разумную позицию, а робкая и «тюфяк» – активнее проявлять свою женственную или соответственно мужественную сторону.

Для того чтобы изменить нездоровые или просто рутинные отношения, вы можете поразмыслить, не следуют ли трудности, которые в этих отношениях повторяются, какому-то из этих образцов.

Вот что помогает нам в отношениях и прежде всего в супружеском партнерстве.

• Осознавать собственные потребности, неосознанно передаваемые партнеру и реализуемые им (например, восхищение партнером вместо подчеркивания собственных успехов).

• Видеть по возможности партнера таким, каков он есть, а свое субъективное восприятие и желания как можно сильнее от него отделять.

• Понимать, что в отношениях именно наши различия говорят о том, что мы сидим в одной лодке. В долговременных отношениях противоречия означают, что партнеры прорабатывают одну и ту же тему с различных позиций. А за этим кроется очень большой потенциал для развития.

Если у вас трудности из-за подобного рода коллюзий, если они вызывают психосоматические симптомы или ограничивают вас в чем-то, то может потребоваться психотерапия.

При определенных обстоятельствах, когда проблемы негативно сказываются на совместном проживании, показана терапия для супружеских пар. Как к этому вопросу подходить – неплохо бы посоветоваться с психотерапевтом.

А если вопроса о заболеваниях или о кризисе отношений не стоит, но есть вопросы личного развития, то вполне могут помочь разговоры один на один с партнером.

Диалоги: обсуждаем отношения

Реальное знакомство между двумя людьми происходит тогда, когда они встречаются. А в фоновом режиме в это время прокручивается совсем другое «кино», в котором каждый из участников проецирует на другого свой личный опыт отношений. В зависимости от того, подходят ли партнеры друг к другу, как ключ подходит к замку, разговор может помочь в отношениях, а может их усложнить.

В каждом долгосрочном партнерстве (или в других долгосрочных отношениях) всегда можно найти определенные шаблоны, периодически вызывающие трения. За ними обычно стоят невысказанные желания и потребности. Выбор партнера и накапливающееся в долгих отношениях недовольство ими можно объяснить в том числе с помощью изложенной выше модели коллюзий.

Согласно этой модели, личные потребности вас как партнера частично подавлены и удовлетворяются вашей половиной, а у нее все происходит наоборот. В этих случаях отношениям пойдет на пользу, если вы будете лучше понимать партнера и видеть его таким, какой он есть, а не только таким, каким он для вас проявляется в отношениях – через призму вашего восприятия. Как же это работает в реальной жизни?

В поддержку таких бесед, прежде всего в супружеских, партнерских отношениях, психосоматолог Михаэль Лукас Меллер разработал метод самопомощи, который называется «диалог».

Свою монографию на эту тему «Истина начинается вдвоем. Беседы в парах» [110] Меллер начинает с размышлений о том, что у многих пар с какого-то момента наступает такое отчуждение, что партнеры даже перестают смотреть друг на друга и избегают общения. С подобным угасанием отношений нельзя, однако, смиряться, и невозможно бездействовать. Причина часто заключается именно в замалчивании проблем – в коммуникационной бреши.

Обычными диалогами в домашней обстановке вы можете эту брешь залатать. Ниже приводятся правила таких бесед, они помогут вам их вести и достигать успешного результата. Я их, кстати, тоже использую в терапевтических сеансах для супружеских пар или в беседах с родственниками. Правила на самом деле очень себя оправдывают.

В диалогах обсуждение спорных вопросов или поиск ответов не главное, главное – прочувствовать мир своего собеседника.

Речь о том, чтобы делиться собственными чувствами, конфликтами или мечтами, а также о сопереживании со стороны собеседника. Эта смена перспективы (вы становитесь на место собеседника) – именно то, что в повседневной жизни при вечной нехватке времени так тяжело нам иногда дается.

Я несколько упростил рамки ведения диалогов, чтобы вам было проще начинать, – понизил входной порог, так сказать.

Экскурс

Как вести диалог [111]

Свое желание провести эту беседу предварительно обсудите, пожалуйста, с партнером в спокойной обстановке и оговорите как преимущества, так и отрицательные моменты, которые вы в ней видите. Совместное решение – «за» или «против» – это уже важный шаг. Если оба партнера действительно хотят вести диалог, то вот они, эти правила.

1. Выделите время раз в неделю по одному часу вдвоем.

2. Беседуйте регулярно – не ищите отговорок, это очень важно.

3. Выделенный час поделите на четыре части по 15 минут. Тогда у каждого будет дважды по 15 минут – молчать и говорить. По истечении 60 минут дальнейшие дискуссии не ведутся. Тот, чья очередь говорить, может ставить себе вводный вопрос: «Что больше всего беспокоит меня в данный момент?»

4. Исходите из своих чувств и мыслей, используйте формулировки со словом «Я». Как вы воспринимаете себя, своего партнера, отношения с ним? Говорите о себе. (В обыденных разговорах акцент быстро смещается на партнера.)

5. Когда говорите, следите за тем, не покажутся ли вам ваши чувства и моральное состояние знакомыми по прошлому опыту (поэтому очень важно говорить о себе и не спешить переводить тему на партнера).

6. В диалогах не следует задавать вопросы. Тот, чья очередь говорить, высказывает, чего он хочет, а не отвечает на вопросы партнера. Будучи слушателем, не давайте никаких советов. Просто слушайте.

Поначалу следует договориться о диалогах на три месяца, а затем обсудить, как идет дело, как чувствует себя каждый из партнеров и хотите ли вы продолжать.

Приведенные выше правила опираются на разные ракурсы видения, которые и делают отношения хорошими. Меллер видел их уже как цель развития бесед, а не как правила, которым нужно следовать.

Вот эти очень рациональные ракурсы.

1. Вместо того чтобы исходить из расхожего «быть на одной волне», мы можем научиться принимать обоюдную инаковость.

2. Мы можем научиться видеть себя как два лица одних отношений, вместо того чтобы (при столкновении с трудностями) воспринимать себя как двух независимых индивидуумов.

3. Разговоры друг с другом мы можем постепенно начать осознавать как часть живых отношений, вместо того чтобы видеть в них нечто обременяющее и пагубное для отношений.

4. Мы можем научиться в разговоре с партнером использовать свои личные образы, объясняя ему, что имеем в виду, вместо того чтобы пользоваться расхожими описаниями чувств и избитыми клише.

5. Мы можем научиться брать на себя ответственность за свои чувства. Мы можем распознавать тайный смысл, скрывающийся за ними, и перестать сваливать их на другого человека, предполагать, что он причина этих чувств или что чувства на нас просто нахлынули. «Я сам(а) несу ответственность за свои чувства».

Инструменты отношений

В принципе такие диалоги можно вести и с другими близкими людьми – с друзьями, родителями, братьями или сестрами. Но большинство из вас наверняка сначала попытается позитивно повлиять на ваши отношения незаметно от них, путем собственных действий и нового способа поведения.

Я собрал десять инструментов для улучшения отношений, которые помогали мне и на протяжении всех 12 лет моей врачебной и психотерапевтической работы с пациентами, и в личной жизни тоже. Я намеренно не привожу здесь ничего сложного и радикального – только простые идеи и потому быстро применимые. Эти средства вы можете использовать в любой форме отношений, не только в супружеских.

КОГДА ЛУЧШЕ ПРОМОЛЧАТЬ

Пропев хвалу в адрес диалогов, я тут же должен оговориться, что они не всегда к месту, есть ограничения. Когда речь идет о психосоматике, не бывает универсальных средств – все решается по ситуации, все нужно рассматривать индивидуально, в зависимости от цели и от личности человека.

Разговаривать в супружеских или партнерских отношениях очень важно, от этого я не отказываюсь. Но бывают такие отношения, в которых переход на более глубокий уровень никак не целесообразен.

Представьте себе айсберг: над поверхностью моря виднеется его верхушка, как это было в случае с «Титаником». Видимая часть айсберга – суждение, несущее определенное информационное содержание, которое я хочу передать своему собеседнику. А это лишь 20 % айсберга, если придерживаться моей аллегории. Значит, недостающие 80 % находятся ниже уровня моря. Эта часть айсберга (продолжаем аллегорию) символизирует наши предсознательные и бессознательные мотивы действий, как то: тревоги, внутренние конфликты, влечения, травмы, наследственные предрасположенности и инстинкты (кстати, нейробиологические исследования подтверждают модель «эмоционального айсберга» [112]). Таким образом, происходящее в невидимых 80 % в буквальном смысле скрыто под толщей воды, и все же оно незаметно просачивается в нашу коммуникацию.

Так неужели вы на самом деле хотели бы проникнуть на такие глубины в общении со всеми окружающими вас людьми? С вашей начальницей, соседями, со свекром и свекровью? Не думаю.

Важно найти одного-двух человек, для развития отношений с которыми диалоги будут себя оправдывать. А с остальными так: видимую часть айсберга лучше мастерски обходить – лавировать, чтобы не столкнуться со всей махиной. То есть подальше держаться от глубокой, непредсказуемой и таинственной части. Пусть себе спокойно остается там, где она есть.

КАК ОБРЕСТИ УВАЖЕНИЕ

Многие мои пациенты жалуются на недостаток уважения со стороны окружения. Вот, например, Биргитт, женщина лет 40, пришедшая ко мне на прием с депрессивными проявлениями. Она рассказывала, что окружающие постоянно ее игнорируют. Особенно это было заметно по отношениям с ее семилетней дочерью Леной, которая всерьез не воспринимала то, что велела ей мать. Так, Биргитт неоднократно говорила дочке, что просто не выносит, когда та орет во все горло, играя в общей комнате со своей игрушечной собакой. Но Лена продолжала как ни в чем не бывало, из чего Биргитт делала вывод, что дочь ее не уважает. Пациентка вбила себе в голову: чтобы заставить уважать себя, ей надо стать более последовательной и наказывать дочь. Сколько безрезультатных попыток она предприняла! У Бригитт даже слезы на глазах выступили, когда она об этом рассказывала. Слезы отчаяния.

От вопроса, что веселого Лена находит в этой собаке и где бы она могла, никому не мешая, играть с ней, Биргитт спонтанно отмахнулась: «Да нет в ней ничего веселого! Или вы считаете, собака-робот – это хорошая игрушка?»

И так мы сразу подошли к ключевой теме, с которой пациентка ко мне и пришла: уважение. Биргитт не проявляла уважения к дочке, которой нравилось играть с подаренной ей кем-то игрушкой. «Это же нервотрепка какая-то», – возмущалась мать. И никак не могла понять, что дочь в полном восхищении от технических возможностей собаки-робота. Потому-то Лена и пренебрегала запретом матери. В доме моей пациентки раскручивалась спираль взаимного неуважения.

В ходе дальнейших сеансов мы выяснили, что родители Биргитт относились к ней в свое время тоже без должного уважения. И она не осознавала, что сама теперь часто так же общается с окружающими. Проблему она заметила, лишь когда окружающие ответили ей тем же.

Есть только одна возможность быть уважаемым. Состоит она в том, чтобы самому уважать других людей и их потребности.

Такая простая тактика приводит нас к здоровому взаимному уважению. Все прочие вспомогательные конструкции, как попытка завоевать уважение силой и властью, как это поначалу делала Биргитт, по моему опыту, вообще никак не сообразуются с долгими хорошими отношениями.

Пациентка и ее дочь смогли договориться: Лена будет играть с собакой только в детской. Лена смогла к этому приспособиться, а Биргитт, со своей стороны, признала, что на тот момент собака-робот была самой горячо любимой игрушкой дочери. Которая теперь за ужином, кстати, рассказывала о собаке, но стала обходиться без гордых демонстраций чудо-игрушки.

УМЕРИТЬ ОЖИДАНИЯ

Себастьян, мой 25-летний пациент, очень точно мог описать свою идеальную партнершу, которую надеялся найти в один прекрасный день. Себастьян проходил лечение в связи с обсессивным расстройством. А поскольку он учился, у него была возможность периодически знакомиться с девушками.

Себастьян очень хотел найти себе подругу, но всякий раз разочаровывался в тех, с кем ходил на свидания. Он ожидал встретить милую симпатичную девушку, у которой еще не было долгих отношений с мужчиной. Проявляя небольшие знаки внимания, она должна была демонстрировать ему свою симпатию, и их чувство юмора должно совпадать. Но самое главное – девушке надлежит сигнализировать Себастьяну и проявлять интерес и активность по поводу следующего свидания. Она должна придумывать оригинальные и небанальные идеи для новых встреч.

В общем, Себастьян всякий раз разочаровывался. Удовлетворяющие его отношения не длились дольше двух месяцев.

Проблема была связана с ожиданиями Себастьяна. Они есть у всех нас, однако, прежде чем выпускать на волю, мы должны их отфильтровать.

Наши ожидания часто исходят из ранних детских отношений – из того, как дети представляют себе родителей. Многие из этих ожиданий остаются с нами во взрослом возрасте, но они просто не реалистичны – разочарование закономерно.

Часто мы в таких случаях не проявляем достаточно гибкости, чтобы увидеть ценность в том, что получаем от жизни. В результате нам самим сложно (мы не удовлетворены), и окружающим нас людям тоже нелегко: у них создается впечатление, что они не оправдывают ваших ожиданий.

Наша задача – серьезно относиться к своим требованиям, но в то же время критически перепроверять их, вместо того чтобы твердо стоять на их выполнении. Никто не обязан соответствовать нашим запросам.

Осмыслите для себя, какие ожидания лелеете. Ясно понимая их, вы сможете хотя бы понемногу отказываться от них, открывая себя тому, что жизнь на самом деле вам предлагает.

Ведь в самом слове «ожидание» скрыто значение, направленное в будущее: оно значит «ждать чего-то, что еще произойдет». Стоик Сенека видел в этом одно из самых серьезных препятствий, мешающих нашему удовлетворению жизнью. Он писал: «Самая большая помеха жизни – ожидание завтрашнего дня и потеря дня сегодняшнего» [113].

ЗАКЛЮЧАТЬ МИР

Кто по долгу службы или в частной жизни много спорит, что-то доказывает и стоит на своей точке зрения, тот постоянно поддерживает свою стрессовую и иммунную реакцию в активном состоянии. Однако важно периодически делать паузы в этой активации, которая сопровождается выбросом таких гормонов, как адреналин и кортизол. Для этого нужно уметь после напряженных баталий заключать мир.

Я часто замечаю, что этот инструмент не используется. Мой пациент Штефан, поссорившись со своим партнером (тот в какой-то момент вроде начал втайне с кем-то переписываться), перестал с ним разговаривать и теперь игнорирует его. Штефан был очень зол. Спустя неделю я спросил его, что он планирует делать дальше. Он удивился вопросу, ведь никакого плана у него не было, и все дальнейшие шаги, как он считал, должен делать не он, а его партнер.

Мы поговорили со Штефаном об опции самому инициировать заключение мира – и не потому, что ему так уж легко простить поведение партнера, и не для самоутверждения, а по очень простой причине: в мирных условиях живется гораздо лучше.

Признаю, не ко всякому случаю этот подход применим, но уж слишком редко люди допускают саму возможность заключения мира из дипломатических соображений; по крайней мере, об этом свидетельствует мой опыт как терапевта.

НЕ ОБЪЯСНЯТЬ, А ДЕЛАТЬ

Моя знакомая Джулия смогла прекрасно объяснить, что не ладится у нее на работе: все неприятные задания оказываются у нее на столе, потому что она милый, отзывчивый человек. Она уже неоднократно пыталась поговорить об этом с коллегами и с начальницей и ясно озвучивала, что она по этому поводу думает: больше так продолжаться не может, она завалена работой. Положительный эффект от разговоров держался максимум три дня, потом все возвращалось на круги своя.

Я сказал Джулии, что здесь налицо очень распространенная проблема. Говорить важно, потому что человек таким образом дает миру знать, что с ним происходит. Однако в такой инертной системе, как целый отдел в большой конторе, важно действовать, а не только говорить. Когда еще все коллеги отнесутся с пониманием к проблеме Джулии… А действуя решительно, она бы уже справилась со своим выгоранием. Поэтому необходимо совершать реальные поступки, чтобы скорее достигнуть цели. Джулии следовало бы не выполнять дополнительную работу, на которую у нее не хватает времени, а откладывать ее в сторону, и все.

В этом для Джулии заключался вызов: начав это делать (вернее, не делать), пережить первую фазу, когда коллеги заметят, что Джулия изменила поведение, и будут недовольны. Да, она будет слышать меньше слов благодарности и восхищения, к чему ей тоже поначалу придется привыкать. Но через несколько дней все привыкнут. Сигналы, которые будет подавать Джулия (отказываться от дополнительной работы), быстро сделают свое, и коллеги не будут все сваливать на нее. Иначе ситуация возымеет для Джулии плохие последствия.

Помните, что, когда вы что-то хотите изменить, для окружающих ваши действия будут красноречивее слов.

ПРОЯВЛЯТЬ ДОВЕРИЕ

Уметь доверять другим людям и самому себе – это важный навык, особенно когда человек борется с болезнью. Многим из тех, кто приходит ко мне на прием, этот навык дается трудно. И у них обычно есть на то причины, поскольку раньше, чаще всего в детстве, их доверием злоупотребляли или пренебрегали.

Поскольку теперь они смотрят на мир с подозрением, происходящее в их жизни часто подтверждает, что это недоверие было и есть оправданно.

«Да не может такого быть», – скажете вы. И все же это так: недоверие человека по отношению к другим как бы считывается между строк. Человек хочет себя защитить – и обособляется, отходит в сторону. И в итоге вы тоже вряд ли будете исключительно открыты и дружелюбны с человеком, который холоден и закрыт по отношению к вам, а может, и сами начнете его в чем-то подозревать.

Именно поэтому я стараюсь при встрече с другими людьми первым делом оказать им доверие авансом. Чем чаще мне это удается, тем реже люди меня разочаровывают.

Доверие – это базовое понятие. Вспомним парикмахеров, стоматологов или хирургов – есть много вещей, которые сами мы делать не можем, и нам без других не обойтись.

Если в результате приходится ослабить контроль и довериться другим людям, то имеет смысл поучиться делать это от всего сердца.

ПЕРЕСТАТЬ УБЕЖДАТЬ

У моего пациента Франка, только что вышедшего на пенсию, диагноз «обсессивно-компульсивное расстройство», и проблема вот в чем. У него в квартире много ковров, он получил их по наследству. По короткой кромке ковров – типичная старомодная бахрома. Для Франка нет лучшей услады для глаз, чем украшающая пол, аккуратно, волосок к волоску, причесанная ковровая бахрома.

Жена Франка этой симпатии не разделяет. Она «бесцеремонно», как выразился Франк, наступала на только что причесанные ковровые кромки, спутывала их – и так каждый день. Уж сколько раз Франк взывал к ее совести, она благоразумно соглашалась и клялась исправиться. Самое позднее через три дня он снова обнаруживал приведенную в состояние хаоса бахрому, и очень, очень от этого страдал.

Перед Франком стояла задача распрощаться с мыслью убедить жену в необходимости «должного» ухода за ковровой бахромой.

Когда желаемое недостижимо, человеку становится легче, если он распрощается со своим стремлением получить это и направит энергию на другие цели. Для этого необходимо совершенно осознанно совершить отказ и не отступать от этого решения.

Франку помогло понимание того, что бахрома может быть всегда в порядке только при одном условии: если жены не станет.

И действительно, через какое-то время ему удалось увидеть в растрепанной бахроме знак того, что это жизнь и что в доме есть жена, которую он очень любит. Переосмыслив это в общем-то очень разрушительное обстоятельство, он смог отказаться от цели заставить жену следить за состоянием бахромы.

КАК ДЕЙСТВУЕТ ДРУЖБА

Я не смогу объяснить, как завязывается дружба и как она сохраняется: это было бы слишком самонадеянно. Мне кажется, однако, что в этом объяснении должно быть нечто совсем иное, чем многие думают.

Никто никому не должен оказывать услуги, друзья отнюдь не должны сходиться во мнениях или понимать друг друга без слов.

Дружба возникает тогда, когда человек показывает свою ранимость, когда он начинает касаться тем, которых стыдится, которые его пугают или за которые он чувствует вину. Готовность быть ранимым и все же доверять своему близкому – это и есть, по-моему, то, что называют дружбой.

«ИССЛЕДОВАНИЕ МЫСЛЕЙ» ВМЕСТО ГНЕВА

Нам хочется проявлять уважение к людям, но иногда это просто не получается. И тогда мы становимся пренебрежительными, безучастными или отворачиваемся от человека. Это может сильно обременять отношения с близкими людьми, например с детьми.

Вы хотите с принятием и уважением отнестись к своему ребенку или к партнеру, а они ведут себя иначе, чем вы того хотите или ожидаете, и тогда вы гневаетесь и злитесь.

Часто дело в том, что активируется старый опыт, запускающий ход негативных мыслей и чувств, и в результате мы поступаем таким образом, что позднее об этом жалеем.

Этот автоматический процесс вы можете добровольно прервать. Известный консультант по вопросам воспитания и писательница Наоми Альдорт предлагает для этого технику [114], которую она назвала «исследование мыслей». Изначально она задумывалась для задач воспитания, но в принципе поможет в любых ситуациях, когда человека захлестывают нежелательные чувства и мысли и он не хочет привносить их в текущую коммуникацию.

Экскурс

Как исследовать собственные мысли

Когда собеседник говорит вам что-то, от чего вы вскипаете, начинайте мысленно говорить с собой. Для этого на несколько секунд отстранитесь от происходящего.

Представьте, что слова идут из самого вашего нутра, будто вам их кто-то подсказывает, – как в компьютере, который сам запускает программу. Развивая пример с компьютером: представьте себе ссылку, открывающуюся у вас внутри. Руководствоваться этой подсказкой было бы неправильно, это только обострило бы ситуацию, и позднее вы пожалели бы о своих словах – они не подлинные. Так что молча читайте слова, возникающие в вашей голове. Могут прийти воспоминания из прошлого – дайте им волю. То, что вы сейчас ощущаете, адресовано только вам и не дает никаких оснований для действий или высказываний. Это проигрывается старая магнитофонная запись, которая имеет мало общего с человеком, которым вы являетесь сегодня.

Поначалу вам, наверное, потребуется время, прежде чем вы поймете трюк с этой внутренней ссылкой (или всплывающим окном) и считыванием мыслей в стрессовой ситуации. По мере привыкания это будет работать все быстрее.

Постепенно вы сможете совершенствовать свои исследования.

• Насколько к месту ваши слова, скрывающиеся за страхом или яростью? И ваши ли это слова на самом деле?

• Кем бы вы были, если бы у вас не возникало определенных уничижительных мыслей?

• Появляются ли у вас мысли о других людях, за которыми скрыто обращение к себе? Нередко за мыслью «он должен это наконец усвоить!» стоит призыв к самому себе: мне надо еще кое-чему научиться.

Сильная вспыльчивость может говорить о психическом заболевании, например таком как эмоционально нестабильное расстройство личности. В подобных случаях подступающую ярость не сдержать, даже несмотря на серьезные последствия, вытекающие из такого поведения. С этим нужно разбираться непременно с медицинской и психотерапевтической помощью.

БЛИЗОСТЬ И ДИСТАНЦИЯ

Если вы подвержены обусловленным стрессом симптомам, реа– гируете на нагрузки бессонницей, напряжением в мышцах и утомляемостью, то вам будет полезно разобраться со своими потребностями относительно близости, с одной стороны, и дистанции – с другой.

Для нас, людей, это поле особого внутреннего напряжения, нам нужны и близость, и дистанция. Мы часто подсознательно ищем правильную тонкую настройку. Или еще сравнение: находясь у пылающего костра, мы пытаемся подойти к нему достаточно близко, чтобы согреться, но вовремя отойти, чтобы не вдохнуть дым.

Многим моим пациентам – всем по-разному, в зависимости от того, как обстоят у них дела с отношениями, – бывает трудно, несмотря на желание близости, держать нужную дистанцию, которая, с другой стороны, им тоже нужна для комфортного самоощущения. Тело нередко отзывается симптомами – истощением, болями, тошнотой, – которые затем, именно по той же самой телесной причине, заставляют человека отстраняться и тем самым провоцируют дистанцию. Так, потребность в дистанции может быть удовлетворена обходным путем – через психосоматику. Бывает, что возникает злость и разочарование в человеке, который со своей стороны требует соблюдения дистанции. И в обратном порядке: потребность в близости тоже может быть удовлетворена психосоматическими механизмами.

С помощью маленького упражнения вы можете проверить, сколько близости и сколько дистанции требуется лично вам.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 27: Экспериментируем с близостью и дистанцией

Начните этот маленький эксперимент с осознания границ вашего тела. Сядьте удобно на стул, а затем поочередно кладите руку на различные части тела: на живот, грудь, ноги, руки, голову. Осознавайте при этом, что вы исследуете свои естественные границы – границы тела. Ощущение границ является в телесно ориентированной психотерапии частью практики «сканирования тела» [115] и используется, например, при нарушениях пищевого поведения. Это помогает более сознательно отграничивать тело от внешнего мира как нечто собственное.

Вторым шагом вы можете попробовать исследовать, сколько защитного пространства вы ощущаете у границ своего тела. Вытяните руки и почувствуйте воздух вокруг себя. Находясь в одном помещении с другими людьми, обращайте внимание на разницу в ощущениях, когда вы ненамного отходите от человека или подвигаетесь к нему ближе. Постарайтесь выверить дистанцию, на которой вам наиболее комфортно. Выберите полминуты времени, чтобы спокойно это перепроверить.

Мы обычно так вовлечены в повседневные дела, что едва ли обращаем внимание на свои ощущения. Как вы реагируете на близкую дистанцию с различными людьми и с кем вам нужна бо`льшая дистанция?

Один из моих лучших друзей работает директором начальной школы. В первый год работы он заметил, что ему не очень хорошо от постоянно открытой двери в кабинет, что это вызывает у него телесное напряжение и несколько будоражит, а к концу рабочего дня и вовсе его изнуряет. Теперь он периодически закрывает дверь и чувствует себя лучше. Он принял меры против некомфортного для себя стирания границ, и закрытая дверь его кабинета теперь никого не смущает и не раздражает: несмотря на нее, он очень приветлив по отношению к коллегам, что выражается жестами и словами. Он просто нашел для себя более зрелую форму выражения приветливости, позволяющую ему в то же время устанавливать границы. А где и как вы сможете наилучшим образом осуществлять свои потребности в близости и дистанции?

Активность и спорт: найти свое

Мы уже назвали такие важные столпы психосоматического здоровья, как дружба с собой (1), способность к самоуспокоению (2), отношения с окружающими людьми (3). А теперь давайте разберемся с четвертой составляющей – активностью и движением (4).

Опора на позитивный опыт

Если вы хотите улучшить свое психосоматическое здоровье, то я настоятельно рекомендую заняться теми видами активности, которые доставляют вам радость и пробуждают в вас интерес. Если вы в последние годы по уши увязли в профессиональных и семейных делах, то, возможно, прекрасно выполняли функцию винтика в этом своем микрокосмосе, но в личном плане могли сойти с дистанции и, вполне вероятно, уже и не знаете, что доставило бы вам удовольствие. Прогулки на природе? Теннис по выходным с подругой? Или обучение новому занятию, например рыбалке?

В учебниках для психотерапевтов можно найти длинные списки так называемых «позитивных видов активности», призванных приводить в движение душу и тело. Однако опыт показывает, что пациенты, с удовольствием выискав в списке что-нибудь ласкающее слух вроде «устроить игровой вечер» или «пойти в кино», дальше этого не идут. Или их хватает только на один раз. Хотя идея и начинание очень даже хороши. Почему так выходит?

Ученый Герхард Рот, занимающийся исследованием мозга, ответил на этот вопрос коротко и метко: люди так просто не меняются. Человек готов меняться, когда он делает это в ожидании вознаграждения, а им является приятное чувство, вызываемое в мозге нейротрансмиттерами счастья [116]. А вознаграждения вы ожидаете, когда предпринимаете что-то, с чем в прошлом у вас был связан положительный опыт. На него не могут надеяться те, кто пробует что-то в первый раз только потому, что слышали: стресс и беспокойство можно преодолеть юмором и позитивным мышлением, или прогулками, или ловлей рыбы.

Все усилия, которые вы предпринимаете, чтобы пережить что-то хорошее, прийти в форму, стать здоровым и довольным, должны быть хоть немного привязаны к позитивному опыту, пережитому вами ранее. Тогда намного вероятнее, что вы не отступитесь от взятого курса.

Вам может помочь забавный ситком, если в детстве присутствовал, например, оптимистичный и юморной дедушка, который помогал вам пережить взаимодействие с уставшим и злым после работы отцом. Это могут быть прогулки, если вы открывали их для себя как источник силы, как ресурс, когда в детстве ходили с родителями в походы. Ну, или пресловутая рыбалка с друзьями молодости, почему бы и нет.

Подумайте, что раньше вам было по душе. Возможно, и сегодня вам это откликнется. Наверняка была какая-нибудь старая любовь, склонность, страсть, которую вы на годы потеряли из виду, но в которой для вас заложено очень много силы. Вот на это и надо опираться.

Для меня это радио, создание радиопередач. Еще в начальной школе я записывал их с помощью старого кассетника и маленького синтезатора Casio. В своих передачах я зачитывал прогнозы погоды, брал интервью у соседей и делал критические репортажи о ходе строительства нашего тогдашнего дома. Результаты потом прослушивали мои родители в машине, когда ездили куда-нибудь на длинные расстояния. «Happy Times» – «Счастливые времена» – так называлось мое радиошоу. Я предполагаю, что в основе моего этого увлечения лежало точно сбалансированное сочетание работы с текстами и возможности самого себя подать (не слишком выпячивая), ну и как вишенка на торте – увлекательная техническая сторона плюс музыкальные вставки.

Почувствовав шесть лет назад, что пришло время снова обратиться к какому-либо глубоко укоренившемуся интересу, я начал со своим другом Яном делать подкасты по психосоматике и выкладывать их в интернет, причем до этого я уже поэкспериментировал с прочими интересами. Этот вариант принес мне огромное облегчение. Мне и по сей день это занятие доставляет столько удовольствия, что моя уверенность в том, что я нашел действительно свое дело, только растет.

Выделите время и подумайте в спокойной обстановке, что доставляло вам удовольствие в прошлом или доставляло бы, но вы не воплотили желание в жизнь. Здесь важно именно желание получить мотивацию. Главное – вдохновение, а не вложенное в дело усердие.

Если ребенком вам нравилось побренчать на пианино добродушной соседки, то даже такой интерес мог оставить в вашей душе внутреннюю связь с этим музыкальным инструментом.

Итак, что станет вашим делом?

Спорт и движение

Движение – это базовая потребность человека. Люди двигаются еще до своего рождения, они начинают выражать свои чувства и напряжения через мышечные движения, поначалу, правда, относительно бессистемно.

И во взрослом возрасте движение и активность могут успокаивать чувства, снимать или по крайней мере снижать беспокойство и тревоги, а также способствовать комфортному и слаженному телесному и психическому состоянию.

Научные исследования все чаще указывают на то, насколько полезен спорт для здоровья, особенно психосоматического. Такая простая вещь, как скандинавская ходьба, например, не только приятна, но и приводит организм в тонус и воздействует в той же степени антидепрессивно, что и специальные практики телесно ориентированной психотерапии [117].

Аэробные упражнения, такие как умеренная тренировка на выносливость, снимают тревогу и защищают от воздействий стресса [118].

Спорт особенно хорош в плане влияния на психосоматические взаимосвязи, поскольку он хорошо налаживает взаимодействие парасимпатической и симпатической нервных систем и таким образом снижает подверженность организма стрессу. При регулярных занятиях спортом благодаря смене режимов напряжения и расслабления маркер нагрузок калибруется лучше, чем когда тело находится только в покое.

Поскольку мы живем в комфорте и со всеми удобствами, у нас все больше теряется чувство телесного и радость от самого движения. И из-за того, что физические и психические процессы сильно влияют друг на друга, хороши любые начинания, тонизирующие и душу, и тело, причем лучше всего в сочетании с командным духом.

К сожалению, в наши дни мы много энергии теряем на постоянные ответы на СМС, сообщения в мессенджерах и электронных почтовых ящиках. Это часто ведет к ментальному переутомлению и перевозбуждению. И у человека нет уже ни охоты, ни сил заставлять свое тело двигаться – он, скажем так, «залеживается».

Я не говорю о том, чтобы вы гнали себя на тренировки, не учитывая собственных потребностей. Но если вы до сих пор не занимаетесь вообще никаким спортом, то почему бы не начать с малого?

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 28: Начинаем программу легких тренировок

Спорт продлевает жизнь, его даже можно сравнить с очень действенным медикаментом. Всего 15 минут физической активности в день снижают риск смертности на 14 % [119]. Спорт – это то, что нужно при психосоматических заболеваниях, потому что он вступает в дело в самых уязвимых местах сопряжения души и тела – это сердечно-сосудистая система, нервная система, иммунная и эндокринная системы. Также физическая активность повышает уровень гормонов счастья и вознаграждения серотонина, норадреналина и дофамина, что улучшает настроение и понижает чувствительность к стрессу [120]. Считается, что полчаса бега в неделю практически равносильно действию антидепрессанта [121].

Исходя из опыта могу сказать, что при выборе физической активности важно не брать на себя слишком много, даже из самых лучших побуждений. Однако и записаться в фитнес-студию на ближайшие 48 месяцев и на этом успокоиться для положительного эффекта еще недостаточно. Мне часто приходится выслушивать рассказы про клубные карты в фитнес и связанные с ними большие надежды. Увы, часто на этом дело и заканчивается, что я могу хорошо понять…

Вместо этого попробуйте для начала добираться, например, на работу на велосипеде или подолгу выгуливать собаку. Этим достигаются 70 % максимума частоты сердечных сокращений, что, однако, еще очень умеренная физическая нагрузка. В качестве следующей ступени я предложил бы плавание, бег или скандинавскую ходьбу. Разумеется, вы можете сочетать эти активности, как вам подходит. Главное – рассчитывать силы. Неверный подход к планированию может отбить охоту даже у тех, кто дружит со спортом: люди систематически недооценивают как риски, так и временны`е и финансовые затраты на свое намерение. Очевидно, свою роль в этом играют одновременно и уверенность, и игнорирование.

Если вы много работаете сидя или стоя, то можете разбавить свой рабочий день упражнениями. При ограничениях в физической активности упражнения вам подскажут в центрах лечебной физкультуры. В случае необходимости врач пропишет вам посещение таких занятий.

Естественно, спорт, как и все, имеет свои теневые стороны. Он поможет убежать от психических нагрузок, внутренних конфликтов и хронического стресса, но потребность в движении может принимать маниакальные масштабы. Мы часто слышим про спортсменов, истязающих свой организм допингами, повреждающих суставы чрезмерными нагрузками или бегущими марафоны до смертельного исхода.

Что касается психологических причин чрезмерных занятий спортом, то нередко люди пытаются компенсировать спортивными достижениями свои проблемы с самооценкой, в какой-то момент не выдерживают нагрузки, и тогда можно ожидать вспышки болезни.

Безудержная потребность в движении очень часто наблюдается при расстройствах пищевого поведения – физической активностью человек пытается снизить вес, спорт при этом может стать манией и в конечном счете нанесет только вред.

Если у вас есть какое-то соматическое, психическое или психосоматическое заболевание, то вам следует проконсультироваться у врача, какой вид спорта и в каких масштабах вам подойдет. В любом случае будьте внимательны к себе.

Садоводство, кулинария, прием пищи

Удовольствие соединяет тело с душой. Может, в этом разделе вы найдете то, что наполнит вас новыми силами?

САДОВЫЙ УЧАСТОК

Садоводство и огородничество зарекомендовали себя как деятельность, позитивно воздействующая на здоровье. Сам я не очень активный огородник, но моя жена это дело любит. А я периодически стригу газон. Иметь сад, кстати, сейчас в моде. Вообще я думаю, что практически у каждого человека наступает в жизни период, когда эта символика – символика земли, дикой природы и ее покорения – начинает для него что-то значить.

И действительно, наш маленький, взятый в аренду садик недалеко от Берлина стал для меня особым местом. Соседи по участку, кстати, тоже испытывают такие чувства. Кто-то из них рассказывал, что в определенные фазы жизни – рождение детей, болезни – сад за чертой большого города приобретал для них особое значение. Почему? Думаю, притягательность этого места частично обусловлена тем, что там приходится сталкиваться с довольно непредсказуемым окружением: с кротами, периодически разоряющими сад и все вокруг; с изголодавшимися улитками, пиратским образом захватывающими грядку с салатом; с травяными вшами, проливными дождями, засухами, песчаниками, наводнениями и прочим и прочим. Тут требуется много терпения, готовность учиться новому, знания и собранность. И все же сад полностью не проконтролируешь. Начинаешь понимать, что природа сильнее. Меня это возвращает на землю, и это приятное чувство.

Несмотря ни на что, у нас обычно созревает урожай: гигантские цуккини, клубника, картошка и много разных трав и приправ. Горы свежих овощей и ягод вызывают во мне чувство единения с жизнью. Я стараюсь не раздувать ажиотажа вокруг наших урожаев, и все же меня завораживают все эти вкусности, что вырастают на наших грядках.

А во время стрижки газона я наслаждаюсь запахом свежескошенной травы. Он хорошо знаком мне по детству и напоминает о прекрасном саде у родительского дома. Усаживаясь на террасе маленького бревенчатого домика, я чувствую, что наш сад – это действительно любимое место для уединения, маленькое убежище от мира, где мой организм ощутимо набирается силы и отдыхает от будничных хлопот. Наш сад – это мое место комфорта, а что такое место комфорта, было описано в соответствующем разделе на стр. 235.

Не обязательно, чтобы у вас был сад, хотя в нашей культуре он находит внутренний отклик у многих людей. В итоге немало моих пациентов в какой-то момент находят свое место комфорта, где с удовольствием бывают и заново обретают себя. Может ли для вас таким местом стать сад?

КУЛИНАРИЯ

В поисках занятия, которое зарядило бы силами вашу психику и организм, вы наверняка не пройдете мимо приготовления еды и ее поглощения. Начнем с первого.

Занятия кулинарией активизирует нашу систему связи с окружающими, особенно когда мы готовим для других [122].

Приготовление еды из свежих продуктов – это инвестиция в свое здоровье и в позитивные ощущения ваших партнеров, друзей или детей, которые вместе с вами едят приготовленное.

Что касается детей, то это также инвестиция в их дальнейшую жизнь, потому что каждую церемонию приготовления, каждое прекрасное совместное с вами пребывание за вкусной трапезой они будут интегрировать в свое самовосприятие и самосознание.

У каждого из нас своя история отношений с приготовлением и едой, свои любимые блюда и рецепты, которые даже в пожилом возрасте смогут вернуть волнующие чувства из детства. Я очень рекомендую время от времени выкапывать из памяти старые добрые рецепты и воспроизводить бабушкино картофельное пюре или омлет «как у мамы».

Поглощая пищу собственного приготовления – в одиночку или в компании, – вы можете испытывать гордость и признательность. Признательность – такое свойство, которое в любом случае способствует хорошему самочувствию, и это доказано [123].

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 29: Благодарность

Каждый вечер записывайте в небольшую тетрадку по три вещи, за которые вы в этот день можете быть благодарны. Благодарность очень благоприятно сказывается на здоровье. Если вам все время приходят в голову плохие мысли или вспоминаются какие-то дела, которые не удались, то возвращайтесь к вопросу «за что вы благодарны в этот день» – и так до тех пор, пока вам что-то не вспомнится. Если вам понравится этот ритуал, то со временем из тетрадки получится дневник благодарности.

Вот мой пример, день сегодняшний (зима 2019 года):

• Новая воспитательница моей дочки очень мило представилась при знакомстве.

• Одна из пациенток откровенно разговорилась на тему, связанную у нее с чувством стыда, и таким образом продвинула наши терапевтические отношения.

• Друг не обиделся на то, что я сегодня нервничал и не смог с ним толком поговорить.

Это работает! Меня действительно трогает, когда я вспоминаю о разных хороших ситуациях.

Кстати, люди, не очень-то умеющие чувствовать признательность, говорят иногда, что в этих пунктах ничего особенного нет, они сами собой разумеются. Отвечу кратко: это огромное недоразумение или даже ошибочный взгляд на мир. В мире нет вообще ничего само собой разумеющегося.

ПРИЕМ ПИЩИ

Что значит хорошо питаться? Вот сейчас в ходу определенные продукты питания, обладающие якобы суперсилой, их называют суперфудами. А есть, наоборот, такие продукты, как молоко или пшеница, которые якобы нехороши, и не только из-за возможной аллергии.

Недавно я наткнулся на термин brain food: это, должно быть, продукты, особенно хорошо питающие мозг, например хлеб грубого помола и орехи.

Но мы в конечном счете все же остаемся с тем, что отчасти знали еще наши бабушки и дедушки. Сбалансированное питание с большим количеством овощей и фруктов, рыбой и изредка мясом, орехами и хорошим оливковым маслом – так называемая средиземноморская кухня – снабжает нас всеми необходимыми питательными веществами. Старая мудрость является к нам в новом обличье, а нам все кажется, будто это новый путь к укреплению здоровья и к повышению нашей эффективности.

Я считаю очень важным понимать, что от всех этих исконных мудростей и сомнительных утверждений, активирующих в нашем подсознании определенные чаяния и надежды, могут пострадать кошельки. Чтобы хорошо питать душу и тело, вовсе не надо учиться в университете на химика. Мне кажется, что в наши дни набирает силу тенденция решать проблемы, подкармливая организм новомодными вливаниями или отказывая ему в чем-то. Тенденция эта отвечает сути общества потребления, которое для своего процветания постоянно требует все больше, ему нужен постоянный рост. А внутренний рост, духовное развитие и контакт с самим с собой (а не со своим аккаунтом на Facebook) денег не приносят и потому в этом обществе реже продвигаются.

ВНИМАТЕЛЬНОЕ ПИТАНИЕ

Если вы хотите есть здоровую пищу или, может быть, побороть гиперфагию, попробуйте сделать это, питаясь с умом.

Внимательно посмотрите на продукт, прежде чем его съесть. Вызывает ли он у вас аппетит? Как вы думаете, это полезный продукт? Как отнесется ваш организм к тому, что вы отправите в него именно эту пищу, сможет ли ее усвоить?

В зависимости от того, что это за продукт, вы можете его потрогать и понюхать – создать контакт с ним и обострить свою интуицию. Разберитесь в себе: что вы действительно хотите съесть, а что для вас скорее балласт.

Затем направьте внимание внутрь себя: на самом ли деле я голоден? Что я хочу съесть, чего хочет мой организм? Хорошо бы попить чего-нибудь и снова прислушаться к себе: это действительно голод или не более чем привычка? Есть ли у вас привычка заедать чем-нибудь стресс, раздражение или нервы – просто чтобы успокоиться, как орущего грудничка успокаивают материнским молоком?

Вы можете также подвергнуть сомнению старые догмы. «Все, что на тарелке, должно быть съедено»? Это утверждение отнюдь не всегда соотносится с реальными потребностями. Попробуйте услышать, что говорит вам тело: хочет оно продолжать есть или ему уже хватит? Ничего страшного не произойдет, если вы поймете, что больше не хотите, а в тарелке останется недоеденное.

А еще процесс потребления пищи может происходить намного медленнее! Во время еды кладите периодически приборы на стол и концентрируйтесь на вкусе: соленое? острое? горькое? сладкое? кислое? Наблюдайте за тем, как вы ощущаете насыщение. Вы действительно перестаете есть, когда насытились? Может, вам достаточно насытиться на 75 %, или уж если есть, то до отвала?

Отношение к питанию и еде это – одна из лучших возможностей установления любящего и заботливого контакта со своим организмом.

Поэтому для приема пищи советую сознательно выделять время – это будет момент для налаживания отношений со своим организмом – и свести до минимума просмотр телевизора, копание в интернете, написание сообщений. Прекрасное дополнение к приему пищи – люди, вместе с которыми вы можете воздать должное замечательной трапезе.

Ваш дар миру

Работа – это в какой-то мере здоровье. Это очень важный в жизни человека дар – умение делать что-то настолько нужное людям, что они готовы платить за это деньги.

Работа – это деятельность, которую мы выполняем обычно днем, а вечером довольны сделанным и можем наслаждаться досугом.

Дееспособность – это важный фактор для здоровья психики, который часто недооценивается, а саму работу слишком уж часто представляют в черном свете. В Германии многие считают, что работать, особенно много, вредно. Если переутомляться и не отдыхать, то так оно и есть. Но что в этих утверждениях неверно: наряду со способностью любить нет ничего другого, столь же важного для здоровья, как способность работать. Практически все безработные страдают от бездеятельности. Я еще ни одного не встречал, кто бы это опроверг.

В то же время речь идет о кое-чем большем, в чем я убеждаюсь на своем опыте работы с пациентами: у мужчин и женщин есть потенциал, то есть внутренне присущие человеку сила, власть и функциональные способности. Вы, возможно, подумали о потенции, о способности мужчины к эрекции и к оплодотворению. Но я имею в виду потенциал в более широком смысле.

Когда человек не может применить кроющуюся внутри него силу, возникает проблема, называющаяся импотенцией. При многих психосоматических заболеваниях, например при ипохондрии или телесных симптомах без органических причин, при навязчивых состояниях или депрессиях, пациенты не реализуют свою потенцию, и их потенциал, таким образом, остается невостребованным. Я наблюдаю у таких пациентов высокую степень недовольства и высокую подверженность заболеваниям.

Тут будет полезно отправиться на поиски ответа на вопрос, что может быть вашим потенциалом – тем делом, которое будет приносить вам удовлетворение и которому вы хотите себя посвятить. В идеале это должно быть что-то полезное и нужное другим людям. В готовности человека что-то подарить этому миру, внести свой вклад, есть нечто, приносящее глубокое удовлетворение. Вот яркий пример: режиссер Кристоф Шлингензиф[45], к сожалению, уже умерший, построил в Африке Оперную деревню. Она существует до сих пор и символизирует потенцию своего создателя. Не обязательно каждому основывать оперную деревню, но искать и найти дело, которым будешь служить этому миру, – это я считаю целью жизни.

Здесь психическое испытание своих сил и возможностей работает в тесном взаимодействии с физическими силами.

Если вы пока не знаете, какой теме или какому делу хотели бы себя посвятить, то, возможно, вам действительно не хватает физических сил. Тем, кто испытывает от этого психологический стресс, я рекомендую обратиться к психотерапевту: в ходе лечения или по его окончании вы сможете начать развивать свой потенциал.

Взаимодействие психики и тела – это тончайше согласованный чудо-механизм. Какие идеи из изложенных в этом разделе вы хотели бы использовать, чтобы хоть чуточку сдвинуть равновесие ваших психосоматических весов в сторону здоровья? Что бы это ни было, буду рад, если у вас получится.

Немного философии от психосоматики

Пока я пишу эту книгу, мне все очевиднее становится мысль, которая раньше возникала у меня лишь время от времени. Говоря о здоровье психики и тела, мы должны обязательно задуматься над парой философских вопросов.

Смысл страдания

Почему я так считаю? На этот вопрос я отвечу, когда вы прочитаете отрывок из автобиографической книги «Зимний дневник» [124] американского писателя Пола Остера[46], где он нашел точную формулировку для описания взаимодействия психики с телом. Автор пишет о молодом Поле Остере в тот период, когда тот, почувствовав отчуждение в отношениях со своей подругой, решил на время в одиночку переселиться из Нью-Йорка в Париж (книга написана во втором лице):

«Однажды ночью, недели за две до отъезда, у тебя взбунтовался желудок, и пока ты, скорчившись, катался по кровати, боли переворачивали твои потроха – так ожесточенно, так упорно, так невыносимо, будто за ужином ты проглотил кастрюлю колючей проволоки. <…> Осмотревший тебя наконец врач заверил, что с аппендиксом у тебя все в порядке. Но у тебя сильный приступ гастрита. «Вот вам таблетки, – сказал он, – избегайте горячей и острой пищи, и скоро вам станет лучше». <…> И только позднее, спустя годы, ты понял, что это тогда с тобой было. Тебе было страшно – но это был такой страх, что сам ты не знал о том, что боишься. Перспектива лишиться корней повергла тебя в состояние острейшей, однако полностью подавленной тревоги; мысль порвать с подругой бесспорно взбудоражила тебя больше, чем ты себе представлял. Ты хотел поехать в одиночку в Париж, но одна часть тебя впала в панику от такой резкой перемены и потому крутила твой желудок и хотела разорвать тебя на части. Эта история повторяется в твоей жизни. Как только ты на перепутье, так твое тело надламывается, потому что оно всегда знало то, чего голова не знает, и каким бы способом тело ни ломалось – железистой лихорадкой, гастритом или паническими атаками, – оно всегда несло основной груз твоих страхов и внутренней борьбы и сносило удары, которые твоя голова была не готова или была не в состоянии выдержать».

Пол Остер придал своим страданиям смысл. Он со временем научился читать и понимать свои состояния. Слыша свои мысли и воспринимая свои чувства, он заключает дружбу со своим телом. И в нужный момент говорит себе: «О’кей, дружище, понимаю: что-то, кажется, опять пошло не так».

Я вам уже говорил, что разделение души и тела – это иллюзия, а мы становимся ее жертвами, если раз за разом бегаем со своими телесными симптомами к врачам с расчетом, что медицина нас отремонтирует. Так мы все дальше уходим от той части своего существа, которая шлет нам некомфортные чувства-послания.

Пол Остер описывает это в своем тексте: он всеми силами развивает в себе готовность осуществить задуманное. Потому что знает, что ему не избежать перемен, если он действительно хочет узнать и понять себя, хочет жизни со знанием истины. Он чувствует: то, что его голова не готова выдержать и что корежит его тело, может стать самым увлекательным поворотом в его жизни.

Приступая к лечению, я иногда чувствую мало готовности со стороны пациента осознавать и принимать взаимосвязь телесных, психических факторов и факторов, связанных со сложностями в отношениях. Иногда это действительно неприятно и трудно. Но когда исстрадавшийся от психосоматических проявлений человек все-таки принимает этот факт, его ждет живой и волнительный мир, в котором он так много может для себя сделать. А с классическим мышлением «болезнь – ее причина – ответные меры по рецепту» надо покончить. От распространенного постулата «Это просто психосоматика» переходим к «Круто, мое тело живет!». Вот к чему я призываю вас в этой главе.

Чувства против механики тела

С одним из моих пациентов происходило подобное тому, что пережил Пол Остер. Абдалла учился на медика и в первом семестре должен был сдавать еженедельные контрольные по нескольким предметам, в частности по химии, физике и по анатомии, где ему приходилось заниматься малоприятным делом – препарировать трупы. Спустя полтора года Абдалла пришел ко мне на диагностику: он страдал от бессонницы, тахикардии и беспокойства. Особенно его беспокоили проблемы с сердцем, ведь в ходе обучения медицине много чего узнаешь о сердечных болезнях. Кардиолог у него ничего не нашел, и потому Абдалла оказался у меня. Я спросил его: «А сами вы что думаете, почему ваше сердце учащенно бьется?» На это он перечислил мне все, что выучил про болезни сердца: от пороков клапанов до воспалений сердечной мышцы. «Нет, я не то имею в виду, – говорю, – я пока спрашиваю об обыденных причинах». В разговоре наступила пауза.

Такой поворот в нашей беседе заставил Абдаллу задуматься – он понял, что со своей учебой стал пленником мышления, исходящего из болезней и симптомов. Над ответом на каверзный вопрос мы работали в течение нескольких сеансов. И в конечном счете нашли такой: сердцебиение учащалось, потому что мужчине приходилось справляться с целым ворохом новых сложных задач; потому что он живой и потому что его сердце хотело снабжать организм достаточным количеством кислорода. К тому времени Абдалла был очень взволнован тем новым, что ему теперь открывалось, причем это новое для себя состояние он эмоционально осознал только с помощью короткой терапии. Намного позднее, чем его тело.

Новое понимание помогло ему планировать распорядок дня и осознанно подходить к своей большой задаче – к учебе. А также ему стало ясно, что затрачиваемые усилия требуют компенсации. Нельзя постоянно копаться в механике кардиологии, нужны отдых и передышки!

В телесных проявлениях и в болезнях я вижу не некую задачу или духовный поиск, а вполне прагматический запрос: проследить, как тело и психика реагируют на сиюминутные жизненные ситуации и актуальные задачи. Просто для того, чтобы уметь лучше под них подстраиваться.

Обхождение со временем

Думаю, я не ошибусь, если скажу, что вы обходитесь со своим временем примерно так: хотите минимум его тратить впустую, и, следовательно, быть максимально эффективными. И в то же время вы хотите отдыхать, ездить в отпуск, например. Приходящие ко мне на прием пациенты часто выражают желание выздороветь в кратчайшие сроки. Но мне гораздо интереснее вопрос, как они хотят проводить время, когда выздоровеют.

Мы обычно много бегаем по делам, стараемся все вовремя успевать и еще оставить время для себя. Но на что бы вы хотели использовать это время? В своей работе «О скоротечности жизни» [125] философ Сенека писал, что большинство смертных жалуется на «коварство природы: дескать, рождаемся мы так ненадолго и отведенное нам время пролетает так скоро, что, за исключением разве что немногих, мы уходим из жизни, еще не успев к ней как следует подготовиться». Сенека считал, что мы склонны из лености растрачивать ценное время своей жизни. Он дивится тому, как мы по собственной воле транжирим его, как будто оно у нас в избытке, между тем как о своем материальном богатстве мы мелочно печемся.

Мне кажется, наблюдения, сделанные Сенекой 2000 лет назад, и по сей день очень актуальны. Периодически я наблюдаю пациентов, которые, когда их просят рассказать, что их больше всего беспокоит, очень медлят и тянут время, хотя у них в распоряжении всего 50 минут сеанса. И бывает, что время уже истекает, и тут они вдруг начинают торопиться: и то хотят обсудить, и это. И тогда мне приходится, к сожалению, напоминать им и еще раз обосновывать заранее оговоренные правила и принципы лечения, а 50 минут на сеанс – это одно из правил. Нередко из этого вытекает спонтанная дискуссия на тему времени, которую, однако, приходится переносить на следующий сеанс. Я врач, и было бы неправильно, если бы я постоянно позволял красть у себя рабочее время, из дружеского участия продлевая то один, то другой сеанс.

Как вы хотели бы со смыслом использовать свое время – не только время своей жизни, но и каждый отдельно взятый день?

Я считаю, вам для этого нужны наручные часы с индикатором, недвусмысленно и ясно показывающим, сколько времени на ваши же собственные планы у вас еще остается от сегодняшнего и, кстати, безвозвратного дня.

Но не менее важно сознательно проживать свое время, а не мучительно пытаться его постоянно останавливать. С одной стороны, мы должны подчиняться его системе, а с другой – находимся в постоянной конфронтации с ходом времени нашей жизни. Но для действительно важных вопросов абстрагироваться от бытового восприятия четвертого измерения просто необходимо. Ведь опыт и шаблоны в нашем подсознательном не придерживаются того, что показывают нам часы. Они обнаруживаются вне времени.

Интересно, что навязчивое повторение, заставляющее нас чувствовать и реагировать так, как предопределяет заложенный в детстве психологический шаблон, отрицает течение времени.

Проводя долговременную психотерапию, я часто сталкиваюсь с тем, что пациенты находят дорогу к себе лишь вдруг и случайно. Поэтому тенденция укорачивать и все жестче структурировать лечение вызывает у меня сомнения. Научные исследования также подтверждают, что короткий курс психотерапии часто дает скоротечные результаты.

Если ставить управление временем самоцелью и экономить его, то это будет уводить нас от того, что действительно важно.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 30: Что нам действительно важно

Я уверен, что вам знакомо чувство поглощенности. Быть поглощенным значит быть частью системы, быть привязанным к какой-то цели, к чьему-то интересу. Иногда вы вообще не знаете, за какие из обязательств хвататься – читать имейлы от шефа, у которого всегда все срочно, проверять домашние задания у детей или выполнять какие-то особые пожелания супруга. Бывает, что подобные обязательства сопровождаются телесными сигналами – тахикардией, беспокойством, мышечным напряжением, – это реакция на большое количество запросов. «Расставляй приоритеты!» – говорят вам тогда. Но что надо делать в первую очередь? А что может подождать?

В подобной ситуации можно также попробовать в принципе воспротивиться бесконечному круговороту текущих дел. Начните это делать мысленно.

Возьмите лист белой бумаги (не смартфон) и ручку и отдалите от себя все, что вам сейчас кажется важным, – все обязательства и пункты в вашем плане. Помимо них что вам действительно важно? Далее на чистом листе напишите, что вам действительно будет важно, когда вы в конце своей жизни вспомните этот год и этот самый день. Пара минут с любимым человеком? Со своей дочерью или сыном? Чувство собственной значимости? Способность испытывать гордость за то, чего вы добились собственными силами? Уверенность, что у вас есть друзья или что вы самостоятельны и независимы?

Теперь запишите, пожалуйста, что вам в вашем внутреннем мире действительно важно и стоит того, чтоб к тому стремиться. Если вам будут приходить в голову какие-то текущие дела, записывайте их на оборотной стороне и сразу переворачивайте лист обратно. В последующие часы просматривайте время от времени этот листок, причем именно ту сторону, которая вам на самом деле важнее. Наблюдайте при этом свои ощущения по поводу написанного.

За каждым окном

«За каждым окном – жизнь, со своими заботами и проблемами. Разрушенные мечты и надежды, потаенные за огнями большого города. За каждым окошком – жизнь, похожая на мою. Микрокосмос в четырех стенах, в которых обитают целые миры». Это припев из песни актрисы и певицы Жозефин Буш, песня называется «Панельный дом».

Песня как раз на тему, которая в групповых психотерапиях оборачивается очень благотворным познанием: с другими происходит то же, что и со мной. За каждым окошком – свой космос. Как бы мы ни были далеки друг от друга, в наших жизнях много похожего.

Очень, кстати, напоминает мои психосоматические группы. Поначалу участники сторонятся друг друга, настроены скептически и не уверены, что кто-то их здесь поймет; каждый считает, что у него уникальное, особенное восприятие. Но чем больше каждый из участников раскрывается, тем больше проявляется схожести. У всех в жизни бывали обиды, травмы, прегрешения, равно как и мечты и надежды.

Абсолютно разные люди, представители разных культур, стараются разобраться с одинаковыми внутренними конфликтами и не справляются со сложными вызовами, которые ставит перед ними жизнь.

Психотерапевт и автор бестселлеров Ирвин Ялом[47] в своем учебнике по групповой психотерапии «Универсальность страдания» [126] упоминает это познание. Он пишет, что ничего из того, что люди делают или думают, полностью не чуждо другим людям. Это относится и к инцесту, и к пыткам, и к кражам, и к растратам, убийствам, попыткам самоубийства и прочим темным сторонам человеческого существа. Общественные табу, считает Ялом, существуют именно потому, что эти и многие подобные им нежелательные и недозволенные импульсы свойственны глубочайшей сути всех людей.

Возможно, кого-то это открытие испугает, а кто-то даже предпочел бы его вообще не признавать. Но вообще-то мы можем успокоиться тем, что никто из нас не станет изгоем из-за своих мыслей, чувств или наклонностей. В любом случае на того, на кого люди показывают пальцем, всегда проецируется что-то, что в принципе заложено в психике тех, кто показывает пальцем. Все мы в одной лодке.

Ничегонеделание – тоже шанс

Можете припомнить, когда вы в последний раз чувствовали себя бесполезным? Когда вы чего-то не понимали или не знали? Это было неприятное чувство? И если да, то почему?

Могу себе представить, что не очень хочется ощущать свою бездеятельность в том смысле, как это понимает система и ваше окружение.

БЫСТРЕЕ, ЕЩЕ БЫСТРЕЕ

Жизнь в нашем обществе все время ускоряется. И рынки должны расти, и потребление неустанно повышаться. И даже выздоровление от болезней, как нам кажется, тоже должно протекать быстрее, нечего нам с этим тянуть. Еще лет 10–15 назад с простудой лежали пару дней в постели и отдыхали. После удаления аппендицита пациенты на несколько дней оставались в больнице. Наши бабушки-дедушки знают, как благотворны эти паузы и как важно получать заботу, чтобы оправиться от болезни.

Мы все это знаем, но все равно постоянно набираем скорость.

Мы живем так, будто должны быть всегда доступны для решения любых вопросов, повышать свою эффективность и потребление; проживаем жизнь по принципам рынка, которые давно уже играют роль и в медицине, и во всей области здравоохранения.

Даже психотерапевты вынуждены уделять пациентам все меньше времени и в то же время повышать эффективность, будто так можно лучше лечить. Естественно, это не работает. Мы это знаем – и все равно участвуем в этой гонке. Изменится ли со временем положение вещей вследствие опыта, обретенного с пандемией коронавируса? Я сильно сомневаюсь. Сначала казалось, что полное торможение, называемое локдауном, наряду со всеми его огромными трудностями, может принести нам что-то благотворное. Но потом оказалось, что снижения темпа мы не выдержим ни экономически, ни психически, а несбалансированность в обществе только усиливается.

ЗАМЕДЛЕНИЕ

Я считаю очень важным и целительным опытом позволить себе иногда быть бесполезным, бездеятельным. Лежать в постели с насморком, хлюпать носом и страдать, а вокруг – чашки из-под чая и гора бумажных носовых платков.

Страдание – будь то депрессивное заболевание, инфекция или гастрит – это тот момент, который напоминает нам о необходимости что-то поменять в своем отношении к жизни.

«Болезнь – это не какая-то там странная напасть, от которой надо как можно скорее отделаться, а другое состояние бытия, которое тоже требует новых перспектив», – очень точно отметила в интервью со мной [127] философ Ариадна фон Ширах. Но где же нам набраться опыта с этим инобытием, если мы должны все делать быстро и эффективно?

Просто ничего не делать, позволить себе бесцельно и бесполезно проводить время – это для некоторых пациентов может оказаться весьма конструктивным занятием.

«Чрезвычайный режим» и воздействие, которое он оказывает на организм, могут развернуться и во всей полноте реализоваться в отношениях с терапевтом.

Страхи, чувство стыда, травмы, злость и ярость не всегда можно исправить сходу – сначала надо понять их происхождение и оплакать причины.

Процесс принятия собственного страдания требует времени. Душа в этом вопросе упряма, и ей нет дела до того, что вокруг нас все постоянно ускоряется. Поэтому я выступаю в защиту ничегонеделанья.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 31: Наблюдаем, контактируем

Вот вам в качестве помощи на каждый день еще пара идей из области на границе психосоматики и философии. Может, вы найдете здесь что-то для себя полезное.

• Выделяйте по пять минут в день, чтобы посидеть спокойно и понаблюдать за своими мыслями. Попрактикуйтесь в том, чтобы никак не оценивать их и ощущения, которые на вас обрушиваются. Что это за чувство – позволить себе просто так, без всякого смысла, слушать свои мысли и телесные реакции?

• Вы четко себе представляете, как должны идти дела? Часто сравниваете поведение своих знакомых с поведением других и решаете, чье лучше? Ожидания и сравнения, как подсказывает мой опыт, – это прямой путь к неудовлетворенности. Мои пациенты постоянно страдают этим. В начале лечения они вообще не понимают, насколько слепы к сюрпризам и к очарованию инаковости. А что если вы чуть приоткроетесь спонтанности жизни?

• Особенно хорошо обращайтесь с теми людьми, общение с которыми, как вам поначалу кажется, вообще никаких преимуществ вам не приносит. Это могут быть дети, старики или чужие люди; главное – люди, которые от вас зависят. Нам хорошо, когда мы хорошо относимся к другим, когда оказываем уважение в маленьких повседневных «ситуациях силы» – это повышает наше чувство собственного достоинства.

Мы все больше понимаем, что части внутреннего мира, мышления и самовосприятия возникают в отношениях с другими людьми. Как психосоматика учитывает это обстоятельство при лечении психических и психосоматических болезней – об этом вы прочитаете в следующей части.

Часть IV

Отношения – это лучшее лекарство, или В чем заключается помощь психосоматолога

В каких случаях поможет психосоматолог

Раз услышав в свой адрес пресловутое «Это просто психосоматика» или тем более «У вас ничего нет!», собраться идти к врачу потом не так-то просто.

Ну как обратиться за помощью, если в глазах окружающих вы «в общем и целом здоровы»? Вы, наверное, уже поняли, что ситуацию надо переосмыслить, потому что не каждый врач хорошо разбирается в психосоматике. Значит, надо самому решать, когда идти к врачу. Распознать психосоматические недуги зачастую не так просто, как увидеть картину острой соматической болезни.

Телесные заболевания обычно проявляются довольно типичными симптомами, и медики хорошо умеют их распознавать. Но психосоматические недуги, хоть они и могут доставлять человеку много страданий, – чаще всего болезни «тихие», не заявляющие о себе во весь голос.

При этом, по статистике, среди пациентов терапевтов, врачей-специалистов, а также отделений скорой помощи минимум 25 % составляют те, кто приходит с неясными телесными симптомами, то есть с теми, которые нелегко соотнести с какими-то органическими заболеваниями [128]. Так что ситуация отнюдь не редкая, вот только сталкиваться с проблемой, когда она уже набрала силу, бывает неприятно как пациентам, так и врачам.

Если вас мучают боли или другие симптомы, а ваш терапевт или врач-специалист не в состоянии найти ответ, следует пройти психосоматическое обследование. И также, если вы всякий раз недовольны визитом к врачу или поиск причин недомогания вместо результатов приносит лишь новые разочарования, следует обратиться к психосоматологу. То же самое и в случае, если вы страдаете от органического заболевания, но психологически вам сложно принять его, если вы не справляетесь с его последствиями или даже теряете надежду и не видите для себя перспективы. Или если у вас время от времени трудности в отношениях – в личных или на работе, и вас это выбивает из сил, то здесь тоже может включаться некий механизм психики, активирующий и потом поддерживающий симптоматику, которая в принципе хорошо поддается лечению психосоматическими и психотерапевтическими методами.

Многие больные признаются мне, что подолгу пробовали убедить себя в том, что у них «ничего нет» или «не может быть это связано с психикой». Другие же проходят очень много всякой физиологической диагностики.

Одного из моих пациентов, жаловавшегося на боль в колене, оперировали более десяти раз – и все безуспешно. Психосоматическое обследование позволило установить, что за проблемой стояли серьезные психологические трудности.

Видел я также пациентов, у которых психосоматические заболевания уже стали хроническими, то есть психически обусловленные симптомы стали переходить от органа к органу, поскольку мозг и весь организм привыкли существовать в режиме болезни и уже не могут из него выйти. И все потому, что больные изначально не предпринимали активных действий. В таких случаях грозят очень нехорошие последствия: потеря работы, ранний уход на пенсию (в 2018 году в Германии 43 % досрочных выходов на пенсию были следствием психических заболеваний [129]), серьезные ограничения в качестве жизни, дальнейшие заболевания. В Германии быстро растет число выдачи листов нетрудоспособности по причине психических и психосоматических недугов, причем в среднем такая нетрудоспособность длится дольше обычного. Душа – это вам не скорый поезд.

Поскольку наше общество еще не готово принимать психосоматические заболевания так же серьезно, как и соматические (и, по всей вероятности, в обозримом будущем готово не будет), то прошу вас брать ответственность на себя. И если у вас необъяснимые или связанные с чувством стыда жалобы, то ищите сведущего в психосоматике врача, даже если вам кто-то пытается внушить, будто это мелкие болячки, а вы якобы делаете из мухи слона.[48][49]

Экскурс

Психотерапия психотерапии рознь

Здесь вы узнаете о различиях в тех трех научно обоснованных формах терапии.

Психодинамическая психотерапия: группа методов лечения, апеллирующих к концепции психоанализа. Основные характеристики: работа с неосознаваемыми психическими шаблонами, фокусировка на межличностных отношениях, повышение уровня самопознания. К ней относятся глубинная и аналитическая психотерапия. Практикуются кратковременная и долговременная терапия, индивидуальные сеансы или в группах.

Поведенческая психотерапия: ряд терапевтических методов, основывающихся на теории обучения и на классическом обусловливании^1, которые все больше применяются для работы с отношениями и биографическими взаимосвязями. Здесь типичны практики, ведущие к изменению форм поведения и моделей мышления. Чаще проводятся кратковременные курсы, индивидуальные или в группах.

Системная терапия: ее сейчас вводят в качестве новой услуги больничных касс^2. Она фокусируется на социальных контекстах психических заболеваний, способных играть роль в системах семейных отношений. Основана на понимании и изменении способов коммуникации пациента.

Эффективность психотерапии

Психотерапия – это базовый элемент психосоматически ориентированного лечения больных, то есть применяется в тех случаях, когда заболевание затрагивает и душу, и тело. Очень часто публично утверждается, что психоанализ как основа психодинамических методов лечения якобы устарел, что это слишком долговременный и дорогостоящий метод.

Это большое заблуждение, и я намерен на последующих страницах немного объяснить, почему. Научные исследования говорят как раз об обратном: психотерапия в целом – это высокоэффективная форма лечения. Согласно аналитике, показатель силы ее эффекта составляет от 0,73 до 0,85. Сила эффекта в 0,8 считается большой, эффекты в районе 0,5 – средними, 0,2 – это уже низкий показатель. Для сравнения: по данным исследований, сила эффекта современных антидепрессантов составляет от 0,24 до 0,31. Получается, что психотерапия и антидепрессанты, при всей необходимости последних в некоторых ситуациях, играют все же в разных лигах [130].

Какой-то существенной разницы в эффективности поведенческой терапии и психодинамической терапии нет [131]. Джонатан Шедлер, американский психоаналитик, детально занимается разбором ложных представлений об аналитических направлениях терапии и об их якобы отставании. В одном из обзоров он обобщил все доступные на то время результаты рандомизированных контролируемых исследований на тему силы эффекта психоанализа, и оказалось, что этот показатель колеблется от 0,78 до 1,46. Он также установил, что психотерапия показывает лучшую стабильность результатов и дальнейшее улучшение состояния пациентов по ее окончании, если сравнивать ее с формами терапии, базирующимися на психологии учения [132].

Начиная учиться в ординатуре и работать ассистентом врача в отделении психосоматической медицины, я тоже думал, что психоанализ устарел, как прошлогодний снег. Сложные механизмы его воздействия стали мне понятны лишь после нескольких лет опыта работы в этой области, а также личного опыта: мне и самому пришлось побывать в роли пациента, благодаря чему я осознал свои «белые пятна» и прежде закрытые от меня шаблоны. Этот ценный опыт до сих пор помогает мне с неподдельной искренностью общаться с пациентами и позволяет избегать неверных диагнозов и ошибочных интерпретаций.

В Берлинском институте психогенных заболеваний, с которым я сотрудничаю уже почти десять лет, в конце 1960-х годов велись интенсивные исследования на тему эффективности психоаналитических терапий. Институт в то время возглавляла Аннемари Дюрссен, ратовавшая за доступность психотерапии «каждому, кому она нужна». Вместе со своими коллегами она установила, что благодаря доступной аналитической психотерапии существенно сокращаются сроки пребывания пациентов в больницах (расчеты были сделаны на основании опросов более 1 000 пациентов) [133]. В 1965 году Дюрссен и ее коллега Эдуард Йорсвик обнаружили, что эти экономически выгодные и потому представлявшие интерес для больничных касс результаты прочно удерживались еще в течение пяти лет по окончании лечения [134]. И только два года спустя аналитическая психотерапия была на основании этих выкладок впервые включена в список терапий, финансируемых немецкими больничными кассами.

Неудивительно, что в профессиональных кругах нападки на Фрейда, насмешки над его изначальной концептуализацией душевной жизни давно и окончательно вышли из употребления [135]. Его первые концепции и ментальные построения между тем уже комплексно дополнены и расширены современными разработками психологии «Я», самопсихологии, теории связи, теории объектных отношений и с недавнего времени – интерсубъективным психоанализом. Многие основные положения психоанализа находят сегодня свое подтверждение с помощью нейропсихоанализа [136] – по крайней мере те, которые вообще можно подтвердить.

Хочу задать вам еще один вопрос: что бы вы для себя назвали успешным результатом терапии? Для большинства это, помимо прочего, снятие мучительных симптомов, ведь пациенты обычно именно из-за них попадают к врачу.

Я считаю, что периодические трудности – это вообще часть жизни, и полностью освободиться от страхов невозможно.

В этой связи тем более важно то, что психодинамический метод не только показывает измеримые терапевтические результаты, но и нацелен на более глубокое понимание себя и окружающих, ведь это способствует поддержанию отношений с близкими, что приносит удовлетворение и учит обращаться со своими чувствами. То есть здесь заложено нечто большее, чем возможность просто смягчить симптомы. Многие пациенты начинают лучше чувствовать себя в своем человеческом бытии; они начинают осознавать, что окружение их принимает.

Найти правильного терапевта

Психосоматическая медицина в Германии ориентируется на различные (в зависимости от специфики клиники или врачебной практики) концепции и модели мышления, нацеленные приблизиться к причинам психосоматического заболевания. Если вы ищете помощи в этой области, то должны понимать, что психику, являющуюся существенным фактором при возникновении психосоматических недугов, ни ультразвуком не исследовать, ни рентгеном не заснять. Единственный диагностический инструмент здесь – психотерапевт, который, наблюдая своего собеседника, отслеживая свои эмоции во время беседы и вникая в то, что рассказывает ему пациент, способен создать картину того, что, возможно, происходит во внутреннем мире пациента.

Таким образом, в психотерапии любой диагноз, любая модель мышления, любое обоснование всегда остается лишь приближением к действительности. При этом для этого приближения используется какой-либо инструмент, например психоаналитическая модель.

Так все ли терапевтические пути сразу приведут вас к избавлению от симптомов? Есть ли разница, будете вы искать клинику психосоматики или обратитесь к практикующему врачу в клинике без профиля?

Ответ – нет, не все.

Чтобы выяснить, что конкретно вам поможет, важно понять, что могло вызвать вашу болезнь и что в вашей психике ее поддерживает.

Очень важно, чтобы пациент и врач подходили друг к другу. Встречаясь с другим человеком, мы испытываем много подсознательных реакций, и иногда отношения помогают, а иногда нет.

Исследования показывают, что основное условие успеха психотерапии – создание прочного рабочего альянса между пациентом и терапевтом и совместный подход к работе с реалистичными, конкретными целями [137]. Это даже важнее, чем вид терапии.

Кроме того, какие-то методы человеку могут нравиться, а к каким-то он может чувствовать неприятие. Это зависит от темперамента и характера пациента, а еще от того, что позволяет ему текущая жизненная ситуация – это касается и семьи, и работы, и финансовых соображений. Кто-то не хочет заниматься своими подсознательными побуждениями, как мы это делаем в психодинамической психотерапии. Другому не нравится прорабатывать, скажем, какую-то системную часть терапии, подходящую, возможно, конкретно его заболеванию, но не приближающую пациента к собственному видению мира.

Поэтому хорошо, что есть разные варианты, пациентам надо лишь найти свой путь – а дальше позволить себе погрузиться в терапию.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 32: Ищем подходящий вариант

Пациенты, приходящие ко мне на прием с жалобами на психосоматические проявления, часто хотят тут же, не откладывая, начать сеансы психотерапии. Они не особо задаются вопросом, насколько комфортно чувствуют себя рядом со мной и в той обстановке, в которую попали. Я обычно прошу их задуматься об этом, и в ответ слышу: это им без разницы, они пришли к опытному специалисту и потому мой метод должен сработать. Однако тут есть ловушка.

Исследования говорят, что психосоматическое лечение полностью зависит от сочетаемости врача и пациента [138]. Под этим понимается возможность построить надежные, устойчивые к стрессу рабочие отношения, которые не развалятся при первой же проблеме. Здесь я рекомендую не следовать классическому ходу мыслей и послушать собственные чувства: как я ощущаю – понимает ли меня этот специалист, чувствую ли я себя в безопасности, смогу ли я довериться этому человеку, хотел бы я действительно раскрыться перед ним?

Основной критерий – это, разумеется, профессиональная пригодность выбранного вами врача, но одну из следующих квалификаций он иметь должен[50]: специалист по психосоматической медицине и психотерапии; специалист в области психиатрии и психотерапии; интерн по одной из двух вышеуказанных специальностей; психолог-психотерапевт; психотерапевт-стажер; врач-психотерапевт.

Ящик с Лего от психосоматики

Ну и как же лечат врачи, специализирующиеся в области психосоматической медицины и психотерапии? Прежде чем отвечать на этот вопрос, мне важно еще раз подчеркнуть: психика очень часто играет значимую роль при любых болезнях. То есть почти при всех болезнях можно применять психосоматику – если не самостоятельно, то хотя бы в качестве вспомогательной терапии. При некоторых заболеваниях она требуется в большей степени (нарушения пищевого поведения, генерализованное тревожное расстройство, соматоформные расстройства), при других – не первостепенна (если у вас перелом руки, аллергия или инфекционное заболевание).

В психосоматике решающее значение имеет подход к больному человеку. Во многих случаях на первый план выходит то, как преподносить пациенту информацию, поскольку психосоматический подход может провоцировать отрицание эмоций, и тут надо действовать очень деликатно.

Психотерапия – это область, в которой нам, врачам-психосоматологам, наверное, нет равных в том, что касается практических навыков. Я уже писал, почему придаю ей столь большое значение.

Психотерапия расширяет возможности лечения, потому что, проводя ее, нельзя не учитывать основы психосоматики. Мне психосоматика напоминает коробку с деталями лего, из которой в зависимости от пациента и его запросов берутся разные кубики – элементы общей конструкции.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 33: Опасность стигматизации

Стигматизация – это ситуация, в которой на людей, основываясь на каких-то их внешних характеристиках (например, человек все время бегает по врачам, хотя выглядит здоровым), навешивают негативный ярлык (называя «психами», например). Ярлык приклеивается к человеку, и потом окружающие, только на основании этой оценки, воспринимают его как одного из этих мнимых больных. У получившего стигму, как правило, не бывает шансов от нее избавиться, проявляя другие, хорошие свои качества и способности.

Пациенты, проходящие лечение у психотерапевта, определенно подвергаются стигматизации, причем зачастую тихо и довольно каверзно. Работодатели, друзья и знакомые часто относятся к психосоматическим болезням как к чему-то не столь серьезному, как к телесным.

Особенно часто не признаются продолжительные психосоматические реакции после перенесенных болезней вроде инфаркта: «Почему это наш коллега снова не работает? Ах да, у него же больничный».

Психотерапию как очень эффективную – причем доказуемо эффективную – форму лечения периодически обесценивают, утверждая, что это вещь бесполезная, этакая свалка для людей со слабым характером. Еще и анекдотами про Фрейда свою речь сдабривают. В СМИ тоже редко говорится о популярных концепциях, связанных с психосоматическими заболеваниями – в них чаще изображают проходящих психотерапию людей как нытиков и вообще как сверхчувствительную группу пациентов [139].

Что делать? Если вы болеете, важно сделать шаг и, осознавая опасность стигматизации, все же обратиться за помощью. Каждый, кто сам болел, понимает, что психосоматические болезни на самом деле приносят страдания и от них просто так на длительный срок не отмахнуться.

Болевшие знают, что действительно помогает: принять свою болезнь всерьез. Поэтому не позволяйте стигматизации удерживать вас от визита к врачу. Но надо будет научиться иметь дело с уничижением и пренебрежением со стороны окружающих, это станет частью вашего пути к излечению.

Рекомендую вам как следует обдумать, кому вы признаетесь в своем заболевании, а при малейшем сомнении лучше поначалу все держать в себе. Сам факт, что вы идете на психосоматическое лечение, – это уже проявление благоразумия и принятие ответственности за себя, которое на самом деле требует много мужества. Вообще-то окружение должно было бы высоко оценивать такой шаг, будь с нашим обществом все в порядке.

Первый элемент: медицина тела

Первым делом всегда проводится физическое обследование, для выяснения причин симптомов могут привлекаться врачи разных специальностей, в том числе в роли консультантов. Предметом исследования становитесь при этом вы и ваше тело. Лабораторные исследования и компьютерная томография или ультразвук дают надежную информацию о состоянии органов.

Однако естественнонаучные данные – это всего лишь малая и очень специфическая часть целой картины. Их важно знать, но действительность они отражают не полностью. На современном уровне медицины эти данные позволяют целенаправленно воздействовать на биологические процессы заболевания посредством медикаментов, операций, спорта и изменений в образе жизни. Однако к другим, достаточно большим, но закрытым областям эти данные доступа не открывают. Именно здесь в дело вступает психосоматическая медицина, способная расширить представление о человеке и картину его болезни, опираясь на следующие три конструктивных элемента лего.

Второй элемент: идентичность

Введением понятия субъекта в медицину мы обязаны психосоматологам Георгу Гроддеку и Виктору фон Вайцзеккеру. Субъективность в медицине – это уважительное принятие мышления и чувствования пациента, его восприятия своей болезни и своего здоровья, а также учет персональной оценки и установок больного относительно окружающего его мира.

Психосоматологи рассматривают организм своего пациента как аспект телесности, как выражение его идентичности, со всеми присущими ей заморочками и странностями.

Ведь живое тело – это нечто намного большее, чем функционирующий организм. Оно много всего может рассказать о своем владельце. Осанка, мимика, объем талии и многое другое – все это позволяет считывать, что с человеком происходит и что его заботит. Человеческое тело для психосоматолога – не просто объект исследований, подчеркивается его самость и уникальность. Пациент понимается как существо, опирающееся на свою биографию и реагирующее на мир вокруг себя неосознаваемыми потребностями и фантазиями, находящими свое выражение в языке разговорном или в языке тела. Идентичность пациента опирается на то, что он пережил, и он рассказывает свою историю оригинальным, неповторимым, образом. Я периодически выслушиваю удивительные рассказы от своих пациентов, из которых узнаю, что у них есть собственные, частично неосознанные, теории и убеждения, почему они заболели.

Рассказываемые пациентами истории очень важны в психосоматическом процессе, потому что они нередко являются ключом к новому пониманию и помогают пациенту найти свое, созвучное ему обращение со сложными жизненными задачами, с утратами и с чувствами.

Третий элемент: отношения врач – пациент

Чтобы найти психосоматический подход к пациенту, важен решающий третий элемент – уровень общения.

Отношения занимают большое место в нашей внутренней жизни. Коллега, подруга, сосед, девушка за стойкой в соседней пекарне – перед нами проходит бесчисленная череда эпизодов, которые наводят на размышления или которые мы пытаемся понять.

Любая история жизни – это по большей части осознанная, а также сохраненная в подсознательной памяти история отношений, на которой, помимо прочего, строится характер.

Что-то из истории отношений мы вообще не можем сформулировать словами, потому что в первые полтора-два года еще не знали языка. Но следы воспоминаний хранятся в телесно-вегетативной памяти и иногда проявляются страхами или другими телесными симптомами, жестами или бессознательным повторением ранних ситуаций. Это особенно касается травматизирующего опыта, который личность хранит очень глубоко в себе.

Опыт пережитых отношений сказывается также на том, что будет происходить между пациентом и врачом, потому что сильная зависимость от врача, который вам помогает, мобилизует старые схемы реагирования. Для меня отношения врач-пациент – это важный инструмент для приближения к пониманию обид и травм моего подопечного.

Четвертый элемент: культурный аспект

Четвертый важный элемент – это отпечаток, который накладывают на человека его социальное окружение и культура, в которой он вырос. На то, как он будет обходиться с болезнью, сильно влияет, вырос ли он в 1980-е годы в Германии, когда активно развивалась индустрия здоровья и продуктов питания, или в Китае, или в одной из арабских стран.

В разных культурах и разных поколениях очень сильно различаются и общение с больным человеком и, следовательно, социальный сигнал, который посылает болезнь (это может быть, например, потребность больного щадить себя или его потребность в заботе).

В среднеевропейской культуре превалирует скорее пассивное ожидание излечения – пациент рассчитывает, что всемогущая медицина предельно быстро вернет ему привычную дееспособность. У человека есть подсознательная уверенность, что существующая социальная система примет на себя заботу о нем, если он долгое время болеет, и обеспечит ему участие в жизни общества. Это знание и связанное с ним ощущение безопасности может также вести к тому, что человек будет держаться за роль больного, ведь она обеспечивает ему содержание со стороны общества. Или, наоборот, это знание вызовет чувства стыда и вины за то, что приходится рассчитывать на поддержку общественности.

Психосоматическое лечение

Итак, терапевт направил вас к психосоматологу, или вы сами нашли к нему путь. Специалисты по психосоматике и психотерапии получают медицинское образование и обладают знаниями в медикаментозном лечении психических заболеваний, но основной акцент их специализации – это область психотерапии. Поэтому вам предложат варианты личных или групповых курсов психотерапии, которые рассчитаны на долгое время и эффективны при многих психосоматических заболеваниях, а также при телесных заболеваниях с вовлечением психики. Частные психотерапевты – тоже хороший вариант.

В начале терапии пациент прежде всего подробно рассказывает о своих жалобах. Очень важно, чтобы врачи выделяли и заранее предусматривали в плане достаточно времени на этот этап, иначе получится спешка, которая вам, вероятно, знакома по визитам к врачам других специальностей. Это, конечно, большой плюс, что у нас так много времени на пациентов: продолжительность приема по 30–50 минут в порядке вещей. Я иногда диву даюсь, как же мои коллеги других специальностей вообще успевают что-то выяснять, прежде чем направят пациента ко мне. У них времени обычно самая малость – так на данный момент устроена система здравоохранения.

Психосоматика ставит целью прояснять путем научного биологического подхода связанные с болезнью телесные и душевные процессы, а также влиять на них. На практике первым шагом обычно становится выявление внутренней проблемы, вызывающей страдания, – это может быть травма, конфликт, проблема в отношениях.

Поскольку психика склонна сопротивляться, чтобы стабилизировать наше состояние, душевные травмы обычно хорошо спрятаны.

В рамках надежного и безопасного психосоматического лечения мы стараемся помочь пациентам допустить эти скрытые части до своего сознания. Иногда с помощью рисунков, музыки или движения это получается лучше, чем словами (психика часто подвергает цензуре речь, не позволяя нам открывать душевные раны).

Еще можно прибегать к таким методам, как групповая психотерапия, спорт и физическая активность, арт-терапия, трудотерапия, садовая терапия, музыкотерапия, лечебная физкультура, групповая самопомощь, диетотерапия.

Экскурс

Что отличает хорошего терапевта

Хороший терапевт с самого начала старается найти общий язык с каждым пациентом – таким, каков он есть. Врач проявляет интерес к нему и открыт для любых вопросов.

• Хороший терапевт, работая с пациентом, не удовлетворяет свои потребности, например, в признании или в близости.

• Хороший терапевт не боится порой тоже открываться, если делает это в интересах пациента.

• Хороший терапевт разъясняет пациенту свои методы и отвечает на все возникающие у пациента вопросы на этот счет.

• Хороший терапевт объяснит пациенту, что не сможет напрямую повлиять на излечение от болезни, но даст в распоряжение инструменты, которые пациент сможет применять самостоятельно.

• Хороший терапевт разбивает большие этапы терапии на маленькие кусочки, чтобы реальность раз за разом оправдывала ожидания пациента.

• Хороший терапевт поддерживает в пациенте надежду, создает позитивную перспективу течения болезни и поощряет пациента открываться.

• Психотерапевт – как хороший парикмахер: всегда делает только то, что хочет пациент и на что был запрос.

Что происходит в кабинете у психосоматолога

Психосоматика – это не отстойник для неясных картин болезней. У психосоматических заболеваний тоже есть четкие критерии, на основании которых ставятся или, наоборот, исключаются диагнозы. Как уже говорилось, во всех медицинских специальностях есть много врачей, которые хорошо ориентируются в психосоматике и своевременно готовят пациента к дальнейшей диагностике. Далее я опишу свой подход к работе с новым пациентом.

ПЕРВАЯ БЕСЕДА

Во время первой встречи мы обсуждаем жалобы и запросы, с которыми пришел пациент, и выясняем, что сам он думает о том, откуда могли возникнуть проблемы, и что он уже пытался предпринимать. Далее меня интересует, как долго он уже нездоров, были ли у него раньше телесные или психические заболевания, принимает ли он какие-то специфические препараты, чем в жизни занимается и есть ли у него семья. А еще – что ему в жизни доставляет большую радость.

Эти ключевые пункты позволяют оценить, по адресу ли обратился пациент, придя именно к психосоматологу. Если да, то следующие три-четыре сеанса мы отводим тому, чтобы более основательно поговорить о его здоровье. При этом мы вместе смотрим на результаты телесной диагностики и обсуждаем, не надо ли ее еще чем-нибудь дополнить. Затем я ввожу в беседу – и это отличает ее от бесед с врачами других специальностей – социальное и психическое измерение, в частности конкретно субъективное видение болезни пациентом. Очень важна при этом одна вещь: нам всем приходится иметь дело с нашими сугубо личными шаблонами и с отпечатавшимся в подсознании опытом. Никто не растет в нейтральном или в «нормальном» окружении – всегда есть какие-то особенности. И сейчас речь только о поиске причин симптомов, терзающих пациента.

БИОГРАФИЯ

Очень важно искать тот разрешающий фактор, который разрушил у пациента действовавшую до поры до времени систему защиты от болезни. Как правило, толчок этому процессу дает какое-то негативное или позитивное изменение в жизни человека. Так что я должен познакомиться с биографией пациента и узнать, как выглядит мир через его очки и как то запускающее событие должно было выглядеть с его точки зрения. Любопытно, насколько обычными, вполне нормальными, оказываются иногда эти события: небольшое конкурентное столкновение по работе, искушение совершить криминальный поступок, предстоящая свадьба. Раз – и компромиссы, которые удавалось до сих пор выдерживать, вдруг в одночасье зашатались.

СМЕНА РОЛЕЙ

Как врач, проводящий психосоматическое обследование, я должен уметь переключаться с одной роли на другую: с одной стороны, это дистанцирование и внимательное созерцание (так я собираю информацию о побуждениях пациента, наблюдаю за его движениями, мимикой, расположением духа). С другой – сострадательное, сопереживающее восприятие, которым я вовлекаюсь в реальность пациента, а следовательно, на время и в коллизию между нами двумя. Словами всего не выразить, особенно это касается опыта отношений, отпечатывающегося в самом раннем детстве, – он большей частью телесно закреплен и выражается через функции органов и мимические реакции.

Проводя психосоматическую диагностику, очень важно не навязывать пациенту своих интерпретаций.

Мы вместе с пациентом размышляем, каким образом его внутреннее восприятие, его симптомы и его воспоминания могут быть связаны с имеющейся проблемой.

ФОКУС НА ОТНОШЕНИЯХ

Уже во время диагностики фокус внимания сильно сдвинут на отношения между пациентом и врачом. Ортопед фокусируется на спине, дерматолог занимается кожей, а психосоматолог обращает внимание в первую очередь на систему связи.

«Отношения в смысле интеракций, языка разговора, невербальной коммуникации представляют собой тот орган человека, который особым образом обследуется в психосоматике» [140]. Это цитата из одного очень авторитетного учебника, в ней метко схвачена необычность той врачебной работы, которую мы проделываем со своими пациентами, – если сравнивать с тем, как обычно работает медицинская система.

Мы рассматриваем тело и психику, но на значимые конфликты, структурные особенности, дефекты и травмы, расшатывающие здоровье пациента, выводят нас главным образом отношения, в частности – отношение пациента ко мне как к лечащему врачу.

В диагностике главное – поставить верный диагноз. Но на практике естественным образом возникает вопрос, может ли и хочет ли пациент работать со мной в рамках индивидуальных сессий или в групповой терапии. Для этого я должен уяснить для себя, могу ли помочь конкретно этому пациенту моими средствами (или знаю ли я ту форму терапии, которая справится с его проблемой). При этом я должен обладать умением ладить в том числе и с пациентами, привносящими в наши отношения деструктивные элементы, обусловленные их болезнью. Я должен уметь снова и снова выстраивать мосты ради улучшения наших отношений.

FALSE MEMORY – ЛОЖНАЯ ПАМЯТЬ

Наши воспоминания со временем искажаются, причем сейчас уже точно известно, что происходит это легче, чем нам кажется.

Если человеку задавать наводящие вопросы, то ему могут показаться реальными даже те события, которых вообще не было.

В этом смысле работа с воспоминаниями из жизни вообще не особенно рациональна, поскольку выяснить, как все было на самом деле, практически невозможно.

Так или иначе, воспоминания в психотерапии решающего значения не имеют. Разумеется, воспоминание – это конструкт в психике пациента. Но я не криминалист, я не должен расследовать, что на самом деле произошло. Историю жизни пациента я, строго говоря, использую только как средство для достижения цели. Я хочу вместе с человеком понять, как он воспринимает мир сегодня. Мы с ним, если так можно выразиться, рисуем карту местности, отслеживая, какими сознательными или бессознательными энграммами[51] он обрабатывает информацию и какое значение приписывает пережитым событиям. Мы фокусируемся на изменении текущего и будущего состояния. Было бы наивно полагать, будто, вспоминая, мы можем один к одному воссоздавать реальность. Напротив: воспоминания – это сложные конструкции из психических инстанций и сиюминутной мотивации.

По-хорошему, пациент должен насторожиться, когда в разговоре о воспоминаниях появляется ограничивающая его конкретика и терапевт напрямую связывает очевидно всплывшее в памяти событие с актуальной проблемой.

Так же как это бывает в снах, следы памяти заведомо перемешаны с актуальными переживаниями, смещениями в деталях и во времени и с неверной оценкой того, что мы думаем о своем прошлом.

Ни в диагностике, ни в самой психотерапии речи не может быть о том, чтобы придавать решающее значение одним только фантазиям, равно как и о том, чтобы огульно списывать со счета нечаянные озарения и возникающие в сознании картины только потому, что они недоказуемы. Путь к познанию и пониманию собственной жизни проходит где-то посередине.

Уже на этапе диагностики мы стараемся выработать понимание ситуации, обострить самовосприятие пациента, обнаружить возможности преодоления проблемы (которые были позабыты), заранее позаботиться о недопущении негативных последствий и вернуть в центр внимания осмысление собственной жизни.

Особенно важно обеспечить пациенту поддержку в повседневной жизни, когда он начинает терапию (в любом ее виде). Ключ к этому – создание приятного социального окружения, обеспечение возможности успокаиваться в безопасном месте: пациент должен научиться просить свое окружение о помощи, заботиться о себе и последовательно избегать ущерба своему здоровью.

Психосоматическая диагностика требует терпения и, прежде всего, готовности захотеть и позволить себе понять себя. Если и дальше будем видеть в симптомах только помеху, только нечто, что нас беспокоит и должно как можно скорее исчезнуть, мы будем крутиться как белки в колесе и из ловушки не выберемся. А ловушка состоит в том, чтобы рассматривать тело как мешок для психики, в котором ей не развернуться.

Из круговорота симптомов, тревоги и нетерпения мы должны выбираться к пониманию своих эмоций, своей истории и кризиса, в который попали…

Необходимость дальнейшего развития – это вызов, который долгое время мог оставаться непознанным.

Что происходит в клинике

«Нет, только не в больницу!» Как же часто я слышу подобное, когда при первой встрече с пациентом оговариваю возможность его лечения или восстановления в клинике психосоматики. Хорошо понимаю эту реакцию.

Больницы вызывают много опасений: это и страхи разлуки с близкими, утраты контроля, потери органа, и боязнь столкнуться с чем-то новым и неизвестным. Все они часто вытекают из активизации ранних детских страхов. А еще люди иногда опасаются, что в психосоматических учреждениях пациентов лечат помимо их воли. Это ведь что-то вроде психушки, а клеймо «психически больной» потом никак не смыть.

На самом деле все не так.

В Германии такое лечение чаще всего проходит в отделениях крупных больниц, причем отделения психосоматики устроены намного комфортнее и уютнее, чем другие, а обращение с пациентами, по моему опыту, более обходительное и уважительное.

Любопытно, как меняется мнение моих пациентов после прохождения психосоматического лечения в больнице – даже не только мнение, но и самосознание. Пребывая в стационаре и общаясь с другими пациентами и с медицинским персоналом, люди обычно испытывают чувство защищенности, а оно сильно снижает уровень страхов.

Я сам в годы работы врачом-ординатором больничного отделения психосоматики наблюдал, как поступавшие туда пациенты, ожесточенные и закоснелые в своих страхах, были даже не в состоянии адекватно рассказать об испытываемых симптомах и выразить словами всю тяжесть своего страдания. Впоследствии они обычно открывали для себя различные методы арт-терапии: гончарное искусство, рисование или танцы, – и наконец-то обретали способность чувствовать связь с самим собой. Что-то внутри них приходило в движение.

Стационарное лечение в клинике имеет смысл, когда проблемы не находят выхода в словах (пациент не может говорить о них) и вызывают сильные страхи. Отделения психосоматики обеспечивают пациентам достаточный уровень защищенности для прохождения терапии. Здесь они находят правильно устроенное безопасное место, особенно если в домашних условиях постоянные психологические нагрузки и конфликты все время тянули их в сторону болезни. При этом в других отделениях больницы можно параллельно лечить сопутствующие телесные заболевания при их наличии. А кроме того, есть болезни, которые вообще лучше лечить в больнице, где есть возможность работать непосредственно с нарушениями в поведении, например с такими расстройствами приема пищи, как анорексия или патологическое ожирение. В соответствующих группах под руководством терапевтов есть реальный шанс избавиться от привычки переедать или, наоборот, отказываться от еды.

Разумеется, существуют и противники стационарного лечения. Лично я считаю, что многие симптомы требуют прежде всего понимания того, что за ними стоит. А в тяжелых случаях нарушения пищевого поведения, например, одной-двух встреч в неделю в рамках амбулаторного режима недостаточно.

Анорексия – это опасная болезнь, ее надо лечить быстро и методично. Ожирение тоже чревато осложнениями, способными укоротить жизнь за счет повышения риска развития диабета, инфаркта миокарда или инсульта.

Дело обстоит иначе, если пациент уже что-то предпринял в плане терапии и, проведя несколько недель в клинике, начал менять свои привычки. Тогда остается только закрепить успех. А для этого (для формирования здорового отношения к приему пищи на долгосрочную перспективу) амбулаторная психотерапия ни к чему.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 34: Творчество и речь нам в помощь

– Да ну, просто поговорить – это я и в кафе, куда всегда хожу, могу языком почесать…

– В клинике мастерят всякие поделки и принимают ванны для ног с лавандой, только и всего…

Так часто говорят люди, впервые столкнувшиеся с мультимодальной терапией в психосоматике. Я могу их понять. Потому что несмотря на все научные выкладки, люди все-таки считают странным, что разговоры, поделки и ванны для ног считаются медицинскими услугами и могут покрываться страховкой.

И все же покрываются. Это часть «мультимодальной терапии», состоящей из отдельных компонентов, которые лучше всего работают в комбинации друг с другом. Арт-терапия в больничных отделениях психосоматики оказывает позитивное воздействие на телесное и эмоциональное состояние пациента [141]. Любые терапевтические начинания, связанные с креативностью, помогают прочувствовать конфликтующие между собой ощущения (зачастую нежелательные и потому вытесненные), выявить травматизирующие воспоминания и приблизить пациента к уровню, на котором с ними можно работать. А забота о себе, проявляющаяся во всех этих ваннах для ног, втираниях и прочих ритуалах, проходящих под руководством медперсонала, дает людям осознать, какой у них внутри накопился дефицит заботы о себе. Пациенты учатся позволять себе выздоравливать. Ведь душе и телу нужно время, и человек выберется из ловушки, только если шаг за шагом начнет все это делать.

Тайны психотерапии

Далее я подробнее расскажу о том, как проходит сама психотерапия, как она воздействует на человека и что следует учесть, прежде чем пускаться в это путешествие.

Сомнение в силе слов как лечебного метода понятно: мы же разговариваем со своими лучшими друзьями, с коллегами – но болезни от этого не уходят. Однако психотерапия на самом деле – это нечто другое, что я и постараюсь объяснить вам в этой главе.

Прежде чем перейти непосредственно к теме «психотерапевтический процесс», я хочу вас пригласить поучаствовать в подготовке к строительству колонии на Марсе.

Экскурс

Как выучиться на психотерапевта за 24 часа

Представьте себе вот такой сценарий: мир на краю гибели, и у нас последний шанс спасти человечество – послать на Марс миссию из десяти человек. Старт космического корабля через два дня, и моя задача – за 24 часа выучить одного из этих десятерых психотерапии, чтобы он мог помогать первым поселенцам и в дальнейшем обучать новых коллег, мы ведь надеемся, что популяция людей на Марсе будет расти.

Я договариваюсь со своим учеником, что в ближайшие 24 часа мы вместе с ним выполним сложную, но посильную задачу: в условиях дикой природы построим хижину, причем исключительно из подручных материалов, найденных в природе. При этом я предоставляю ему много свободы действий в плане организации, но ясно даю понять, что все время буду находиться рядом и поддерживать. Собирая прутья, листву и камни для строительства, мы говорим о нашей цели – о маленькой хижине, созданной собственными руками. Какой она будет, что мы будем с ней делать? От чего это убежище сможет нас защитить? Когда ученик передо мной открывается и делится своими желаниями, я стараюсь «надевать его очки» и смотреть на мир его глазами, чтобы понять, прочувствовать этот мир. После завершения строительства мы наслаждаемся достигнутой целью и определяем, какое значение для этого имело наше сотрудничество. Если в нем были моменты разочарования или шероховатости, мы стараемся их уладить.

Спрашиваете, в чем смысл этого блиц-обучения? Ответ прост: мой подопечный таким образом знакомится с самыми исследованными факторами воздействия психотерапевтического лечения и испытывает их на себе. А лучше всего исследован и признан исключительно эффективным такой фактор, как «альянс», то есть союз пациента и терапевта – прежде всего на первом этапе лечения [142]. Успех терапии напрямую связан с этим сотрудничеством. Это подтверждают и результаты исследований мозга: с точки зрения нейробиологии, терапевтический альянс – все равно что праздник «гормонов привязанности» в мозге. Когда два человека чувствуют себя связанными друг с другом доверительными отношениями, в мозг вбрасывается «гормон привязанности» окситоцин, а он оказывает антидепрессивное воздействие [143].

Для терапевта важно понять пациента, проявлять чуткость к нему. И оба участника должны быть в согласии относительно целей всего предприятия.

В нашем интенсивном курсе обучения мы с учеником взяли на себя совместное обязательство построить хижину и на первый план поставили позитивные ожидания – именно это и дает эффект.

Теперь свежеиспеченный коллега может долгими одинокими вечерами на Марсе знакомиться с прочими компонентами психоанализа или поведенческой (бихевиоральной) терапии, которые обеспечивают дальнейшее и тоже доказуемо эффективное воздействие психотерапии, однако в меньших масштабах, чем считалось ранее.

Итак, если мы хотим разобраться с тайнами психотерапии, надо ответить на главный вопрос: насколько сильно люди могут влиять друг на друга.

Врач как лекарство

«Чаще всего лекарственное средство – это сам врач», – писал психоаналитик Микаэл Балинт[52] в 1957 году. Этот врач активно выступал за введение определенной доли психотерапии в нормальную повседневную врачебную практику [144].

ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ

Некоторое время назад моя тогда еще шестилетняя дочь получила очень болезненную травму средней тяжести, и мне довелось побывать вместе с ней в отделении неотложной помощи. В таких обстоятельствах обычно приходится за короткое время столкнуться с большим количеством медперсонала. Когда пришла первая из врачей – хирург, – дочка сидела, вся съежившись, на кушетке. Чтобы осмотреть рану, доктор сняла повязку, а под ней обнаружилась еще и смываемая татуировка (мне кажется, это был якорь с сердцем).

– Вот это да, круто! – воскликнула доктор, показывая на моряцкий символ.

Затем пришел анестезиолог и, объясняя нам с дочерью, как будет проходить «дневной сон» (наркоз), вдруг прервался на середине фразы и сказал:

– У тебя же недавно был день рождения, три дня назад! Поздравляю!

А медсестра, готовившая дочь к операции, приговаривала:

– Знаешь, с моим братом однажды случилось то же самое. А теперь у него все прошло.

Спустя некоторое время после травмы дочь, рассказывая о своем пребывании в больнице, первым делом вспоминает о том, какие классные там работают люди. Да, они были приятными. Слова они говорили разные, но все означали одно: ты больше, чем твоя боль. Пусть сейчас в твоем теле что-то не в порядке, тебя как личности, твоей идентичности это не касается. Каждая из фраз врачей была для моей дочери лекарством, хотя рану все же пришлось оперировать. Слова были лекарством от внутреннего чувства поврежденности.

СИМПТОМ КАК ТАЙНАЯ ОФЕРТА

Под словами «врач – это лекарство» Микаэл Балинт имел в виду сильное воздействие, которое оказывает врач на пациента. Основная мысль, которую он проповедовал: не таблетки (или другие средства) решают дело, а личная манера общения врача и то, как он прописывает лечение [145].

Моей дочери в этом смысле повезло, но бывает и иначе. Что если женщина-хирург молча возилась бы с раной шестилетней девочки? Тогда все внимание моей дочки, вероятно, было бы направлено на боль, которую она испытывала.

Ситуация может осложниться, когда нет явных, решаемых хирургическим путем проблем. А ведь к врачам часто приходят пациенты с жалобами, которые они не могут конкретно определить: жалуются на тахикардию, потливость, головокружение, и телесных причин тому нет. А врач прописывает, к примеру, медикамент, понижающий частоту сердцебиения и давление.

В симптомах, обусловленных, среди прочих, психическими причинами, Балинт усматривал скрытый запрос, с которым пациент, растерянный и беспомощный, приходит к врачу, потому что сам не может распознать подсознательное значение этого симптома. Он как ребенок, обращающийся ко взрослому с надеждой, что тот поймет его боль и утешит. И если врач, недолго думая, начинает лечить его медикаментами, снимающими боль или купирующими симптомы, то пациент еще больше фокусируется на физических ощущениях. Врач таким образом опосредованно дает ему понять: «Я знаю, что у тебя; эта таблетка решит проблему». В результате человек еще больше отдаляется от того, что на самом деле скрывается за болью и что могло бы помочь ему найти решение самой проблемы. Человек теряет веру в себя, в то, что он сможет справиться с кризисом.

Знаю, что это может прозвучать несколько странно, но я считаю важным признать следующее: наряду с нашим осознанным общением с врачом по поводу жалоб и болезней, наряду с нашими осознанными ожиданиями от врача и его методов лечения есть множество подсознательных мотивов, влияющих на коммуникацию между врачом и пациентом.

РЕФЛЕКСИЯ

Если вас мучают какие-то симптомы, вы уже неоднократно обращались к медицине, но проблема до сих пор не решена, то, может, имеет смысл посмотреть на ситуацию с другой стороны? Чего вы ожидаете от своего врача, и выполнима ли вообще задача, которую вы ставите перед ним? Бывает ли у вас ощущение, что вас не поняли, вас запугивают или пытаются от вас отделаться?

Мы рассчитываем на своих врачей и поэтому в общении с ними часто ведем или ощущаем себя так же, как делали это в ранних и столь значимых для нас отношениях – в отношениях с родителями. Иногда стоит задуматься: а не угадываются ли в том, как врач с нами общается и как он реагирует на нас, какие-то из схем отношений, знакомых нам по прошлому?

Врачи, кстати, тоже об этом задумываются. В свое время Микаэл Балинт организовал так называемые «балинтовские группы», которые вот уже более 40 лет применяются во врачебной среде как метод повышения профессиональных коммуникативных навыков и снижения стресса. В этих группах медики обсуждают случаи из практики и прорабатывают неосознаваемую часть отношений с пациентом. Работа в балинтовских группах помогает, в частности, врачам, работающим в «телесной медицине», учиться понимать и анализировать свои отношения с пациентами, их душевные недуги и избегать стресса и выгорания [146].

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 35: Отслеживаем «антидепрессантный рефлекс»

– Почему пациент не принимает антидепрессанты?!

С таким вопросом мне часто звонят коллеги, совместно с которыми я веду пациентов, находящихся на больничном в связи с депрессией. На этот вопрос так просто не ответить, тут все неоднозначно, и слова нередко вводят в заблуждение.

Депрессия + антидепрессант = здоровье = работоспособность?

В этом уравнении кроется ловушка. Яд и противоядие, терроризм и антитеррористические меры – в этих случаях оно еще в какой-то мере действует. Но при таком заболевании как депрессия, вызванном множеством причин, это уравнение категорически неверно. Исследования показывают, что воздействие антидепрессантов во многом основано на позитивном ожидании – это эффект плацебо [147]. За него пациенты расплачиваются неприятными побочными эффектами, поскольку эти препараты вмешиваются в обмен веществ в головном мозге. Антидепрессанты могут облегчить определенные симптомы, но целенаправленной терапии они не обеспечивают. При планировании лечения большей части депрессивных заболеваний надо учитывать, что намного важнее понимание стоящих за депрессией психических схем. То есть необходимо установить, как развивались мышление, чувствование, на чем ранее основывались поступки пациента и не влияет ли все это на его переживание настоящего. И есть ли что-то, что конкретно послужило причиной заболевания.

Так что, когда у коллег возникает «антидепрессантный рефлекс», мне приходится объяснять, что мы с пациентом выяснили телесные, психические и социальные причины проблемы и работаем над психодинамикой депрессии – то есть над психической схемой, которая за ней стоит. Это обычно долгий процесс, зато он дает устойчивые результаты. Дополнительно можно сделать ставку на спорт: он действует как антидепрессант на том же уровне, что и таблетки, – повышает уровень серотонина и норадреналина в мозге [148].

По реакции коллег на мои слова я иногда замечаю, что работа над отношениями и тот факт, что она эффективна в лечении, все еще не пользуются доверием.

Отправляемся в путь

НАЧАЛО ПУТИ

Люди, которые приходят в наш институт психосоматики и психотерапии на пробную терапию – даже на первую встречу, – уже начали этот путь. Я считаю, что в его начале, в начале планирования путешествия и даже просто в желании сдвинуться с места скрыто много силы. В этот момент медицина перекрещиваются с философией и с вопросами человеческого бытия.

Большинство медицинских мер можно опробовать и проверить, действуют ли они, но с психотерапией так не получится, из этого просто ничего не выйдет. Чтобы она сработала, нужно не просто сходить на сеанс, а полностью включиться в этот процесс.

Отправляясь в путь, путешественники должны чувствовать себя уверенно. Радость открытия и мужество – это часть дела, но важно не бояться остаться одному на этом пути. И терапевт окажет поддержку: у него есть для этого множество инструментов. Поэтому пациенту поможет осознание, что есть человек, на которого он может положиться и который не будет прятаться за отговорки. Надежный союзник рядом придает чувство уверенности, особенно в начале пути, это подтверждают многие пациенты.

В ходе терапии врач, с одной стороны, будет на абстрактном уровне устранять старые шаблоны и рефлексировать, а другой – предложит вам конкретную поддержку.

УСЛОВИЯ

Психотерапевтический процесс увенчается успехом только при условии, что обе стороны выбрали его добровольно. Только если и пациент, и врач однозначно этого хотят и уверены, что психотерапия уместна и целесообразна. Как показывает опыт, сотрудничество по предписанию – только потому что этого хочет строгий босс, судебный орган, биржа труда или заботливая супруга, – не сработает. Пациент и врач беседуют по 50 минут за сеанс, иногда это очень непростой разговор, но без него внутренний процесс, затрагивающий мозговые синапсы, на практике не возможен и к устойчивым изменениям не приведет.

Исключительно важно, чтобы терапевт серьезно задумывался о прогнозах относительно течения заболевания и об успехе терапии. Обязательно поговорите с ним о том, какие факторы поспособствуют улучшению вашего состояния, а какие нет. Есть много того, что надо принимать во внимание и учитывать в каждом отдельном случае.

Хочу пояснить на примере денег: крупные долги или миллион на вашем счете – это не самые хорошие предпосылки для успеха психотерапии. Если у вас долги, то, вполне возможно, вы не сможете что-то просто взять и изменить в своей ситуации. А если вы миллионер, то на новом пути вам может недоставать силы воли и мотивации прилагать усилия: зачем что-то делать, если я и так успешен?

Так что ваш психотерапевт должен заранее оценить такие факторы, как мотивация, готовность меняться и тяжесть психологического стресса – это двигатели всего начинания.

Выбираемся из психосоматической ловушки

№ 36: Учитываем границы возможностей психотерапии

Возможности психотерапии часто недооценивают, но бывает, что и переоценивают. Выбор правильного метода для каждого отдельного случая и его осуществление – задача сложная. Психотерапия – это не панацея, и есть ситуации, когда лучше подойдет медикаментозная или социально-психиатрическая помощь. До начала психотерапии необходимо обнаружить заболевания, которые можно устранить и вылечить на соматическом уровне, – это особенно важно при психосоматических проблемах. Психотерапевт должен всегда отслеживать, в чем действительно может помочь, а не позволять себе руководствоваться фантазиями о собственном всемогуществе.

PLACE TO BE, ИЛИ КАК ПОПАСТЬ В ПРАВИЛЬНОЕ МЕСТО

«До конца маршрута осталось 100 метров… Вы приехали…» Навигатор сообщит о прибытии к цели, только если заранее ему эту цель задать. То же и с психотерапией. Поэтому имеет смысл заранее спокойно обсудить, какие позитивные изменения в симптомах болезни должны произойти по достижении целей. Их необязательно точно определять еще до встречи с психотерапевтом, но необходима готовность сделать это совместно с ним. Постановка целей – часть психотерапии.

Одна из моих пациенток, Моника, в начале диагностики сформулировала свою цель таким образом: «Хочу избавиться от учащенного сердцебиения и постоянной тревоги за свое сердце, чтобы не бегать всякий раз к кардиологу». Я хорошо ее понял, но такая постановка вопроса, естественно, неоднозначна, ведь никто заранее точно не знает, как Моника может этого достичь. В конечном счете мы, исходя из ее основной идеи, выработали две цели, звучавшие следующим образом: «Хочу выяснить, что заставляет мое сердце биться учащенно» и «Поскольку мое сердце органически здорово, я должна научиться самостоятельно успокаиваться в ситуациях, когда испытываю тревогу, и моя цель – с января ходить к врачу не более двух раз в месяц».

Чем больше человек узнает о психических шаблонах, вызывающих у него симптоматику, тем более разумные и зрелые решения принимает.

В ходе психотерапевтических сеансов причины симптомов обычно ослабевают или вовсе исчезают. По частоте визитов к врачу можно отслеживать, как развивается способность к самоуспокоению или даже то, как внутренние причины страха теряют свою важность.

Правильно поставленные цели достижимы, ограничены временны́ми рамками и не зависят от других людей – они всегда самостоятельно индуцируемы и конкретны, чтобы позднее можно было понять, достигнуты ли они. «Со следующего месяца я буду раз в неделю ходить на баскетбол» лучше, чем «Хочу больше заниматься спортом».

Цели должны быть сформулированы позитивно, они должны звучать как place to be – то есть формулировка не должна содержать отрицаний. Если вы говорите: «Не хочу больше злиться и постоянно испытывать страх социальной изоляции», – то из этой фразы ваш ассоциативный мозг воспримет лишь слова «злиться», «страх», «изоляция». А что наш мозг постоянно думает, на то он и настраивается, то есть мы сами себя таким образом подставляем. Лучше сказать так: «Я буду практиковаться испытывать удовлетворенность и каждый день делать по две вещи для своего хорошего самоощущения». При такой постановке цели вы уже намного ближе к тому месту, куда хотите попасть. Так что как можно больше думайте (или говорите) о том, что вам нравится в конечной точке маршрута и насколько позитивны чувства, которые вы там испытываете, – так, будто вы туда уже дошли.

И вот еще что: формулируя цели, не намечайте ничего, к чему вы так или иначе придете, когда умрете, как то: обрести покой, чтобы вас больше никто не беспокоил, больше никакого стресса, никогда больше не курить… Вы понимаете, о чем я.

НА КУШЕТКЕ

Психотерапия обычно направлена на конкретно заданную область и высвечивает ее для пациента, как бы «обрамляя» его проблему.

В первой части книги я объяснял, что за многими связанными с психикой заболеваниями стоит либо повторяющийся внутренний шаблон или конфликт, либо недоразвитые функции «Я», либо психическая травма. И для работы над конкретной темой требуются конкретные рамки – некий ограниченный фрагмент общей картины. Без этих границ мы получали бы картину общую и ни к чему не обязывающую. А возникают они, если ограничиться одним фрагментом общего изображения. Ради этого конкретного кадра я абстрагируюсь от огромной панорамы, которая может увести меня от главного.

Границы в психотерапии действительно очень важны. Мы, психотерапевты, стережем их, как вахтеры. И подразумеваем под ними в том числе регулярность встреч (например, один раз в неделю), их определенную продолжительность (чаще всего по 50 минут), планируемое количество сеансов, а также то, как располагается пациент на приеме – сидит он или лежит. В основанной на глубинной психологии психотерапии пациент и врач обычно сидят в креслах друг напротив друга, в аналитической психотерапии пациент сидит или лежит.

Образ пациента, лежащего на кушетке, окружен всякими мифами, но эта поза используется не для придания особого эффекта происходящему, а исключительно для того, чтобы избежать прямого зрительного контакта между терапевтом и пациентом.

Зрительный контакт постоянно возвращал бы обоих в текущую ситуацию беседы, в реальность. Без него беседа течет свободнее, человек не фильтрует свои высказывания, он свободен для озарений, а они в аналитической психотерапии являются основой для дальнейшей работы.

В положении лежа тело расслаблено, а значит, напряжение не передается в мышечную и костную систему, и пациент может лучше выражаться словами.

Этими рамками мы никого не хотим раздражать – все они необходимы для эффективности психотерапии. Есть еще целый ряд правил, обеспечивающих стабильность заданных рамок. В частности, пациент и терапевт не несут по отношению друг к другу никаких обязательств, выходящих за рамки терапевтического процесса, и не завязывают личной дружбы.

Короче говоря, отношения психотерапевта и пациента должны приводить к пониманию, а не действию, даже если у первого или второго такое желание возникает. В психодинамической терапии это важное правило.

ПОБОЧНЫЕ ДЕЙСТВИЯ

У всякого лекарства бывают побочные эффекты.

Терапия может сказываться на сложившихся у вас отношениях и привычках, поначалу это может даже создавать трудности. Благодаря терапии ослабевают телесные симптомы, и все больше сигналов начинает поступать из области бессознательного, и это может вызывать ссоры и конфликты, поскольку вы обретаете все больше контроля над происходящим и ищете ответы на невыясненные вопросы, касающиеся вашей жизни. Возможно, вы станете больше заботиться о действительно важных для вас обстоятельствах. Не факт, что это понравится окружающим людям, поскольку все мы рабы своих привычек, плюс окружающие не находятся вместе с вами в процессе самопознания. Они, возможно, предпочли бы, чтобы вы не менялись.

Прежде чем принимать серьезные решения, способные изменить вашу жизнь, рекомендую обсудить их предварительно в терапии.

Еще одна возможная побочная реакция – спад творческого вдохновения.

Фантазийный механизм внутри нас часто воодушевляется конфликтами и желаниями, которые нам не удается решить в реальном мире. Когда мы начинаем лучше разбираться с подсознательной мотивацией, жажда творчества может пойти на спад – это побочный эффект терапии.

Если вы склонны к алкоголю и другим вызывающим привыкание средствам, то при столкновении с волнующими вас переживаниями, мыслями или чувствами, которые до того успешно вытеснялись в подсознательное, вы поначалу, ради самолечения и самоуспокоения, возможно, будете больше пить, сами того не желая. Этот момент надо в любом случае обсудить с терапевтом, он должен быть обязательно учтен в планировании терапии.

Психотерапевтический процесс как танец

Как явствует из предыдущей главы, планирование терапии – это залог ее успеха. Когда я прохожу по коридорам крупного института психотерапии, в котором работаю, и вижу все эти закрытые двери с табличками «Не беспокоить: идет сеанс», у меня возникает особое эмоциональное состояние. За дверьми абсолютная тишина, и в то же время чувствуется, что за ними в этот момент происходит что-то важное и значимое для жизни пациентов, расположившихся в психотерапевтических креслах или на кушетках. Иногда я представляю, что, может, за одной из этих 19 дверей именно сейчас кто-то подошел к решающему, может, даже к поворотному моменту, ведущему в здоровую жизнь. Табличка указывает на то, что сейчас там, за дверью, активирована защитная зона. И туда никто, действительно никто, не вторгается – за очень редким исключением, может, раз в год. Этим я хочу показать вам, насколько пространство, в котором проходит психотерапия, свято для врачей и для наших пациентов.

Я хочу приоткрыть для вас одну из таких таинственных дверей и показать, что происходит в психотерапевтическом кабинете и почему я называю эту комнату танцевальным залом. Вы должны понимать, что в терапевтическом процессе возможны тысячи вариантов, в зависимости от пациента и от поставленной задачи. Я здесь опишу его основные элементы в идеале. Но прежде краткая теория.

Экскурс

Краткое описание психодинамической психотерапии [149]

1. Основные моменты

• Ребенок приходит в этот мир с врожденными потребностями, которые проявляются через эмоции (интерес, любопытство, желание, страх, ярость, паника, инстинкт игры), а также с телесными побуждениями, такими как потребность в приеме пищи.

• Основная задача психического развития – научиться удовлетворять эти потребности в мире. Из-за того что, например, такие эмоции, как любопытство и страх, часто между собой конфликтуют, необходимы компромиссы или альтернативные решения.

• Поскольку возможности нашей оперативной памяти очень ограничены (ведь мы осознаем лишь примерно 5 % своих целенаправленных действий [150]), многие наши проблемы решаются подсознательно, на основании отложенного в памяти эмоционального опыта – а он чаще всего не соответствует изменившимся реалиям. Мы этого не замечаем и потому ничего не меняем.

2. Подходы, использующиеся в психодинамической психотерапии

• Чувства рассматриваются как что-то значимое. В терапии они ассоциируются с подавляемыми, невоплощенными потребностями. Психосоматические заболевания – это выражение неудавшихся попыток удовлетворения этих потребностей.

• Ключевая задача – помочь пациентам лучше осознать свои потребности и найти эффективные и подходящие пути для их удовлетворения.

• Для этого глубоко укоренившиеся и неосознаваемые шаблоны пациента должны быть доведены до его сознания и адаптированы к жизненным реалиям.

• Это действует таким образом. Мы обнаруживаем насущные, но часто не осознаваемые чувства, и это подсказывает нам значение симптома (то есть что за ним стоит). Терапевт идентифицирует автоматически срабатывающий проблемный шаблон и деликатно приводит пациента в контакт с ним. В итоге пациент обретает способность самостоятельно изменять шаблоны, для чего, однако, может потребоваться время, потому что срабатывает внутреннее сопротивление осознанию проблем, пережитых как нерешенные. Следовательно, старые и новые шаблоны должны многократно прорабатываться.

ФРИСТАЙЛ

Для изменения болезнетворных шаблонов пациента их надо прежде всего раскрыть, поэтому на первой фазе терапии показана импровизация, или спонтанный танец в свободном стиле!

Пациенты, делясь своими впечатлениями, часто говорят подобное: «Я всего лишь рассказываю о происшедшем за неделю с прошлого сеанса, вот и все». Это типичное представление. Первую фазу обычно именно так и воспринимают, потому что задача пациента – рассказывать о том, что ему представляется важным. Самим пациентам это кажется неэффективным, они думают, что для решения проблем и выздоровления надо делать что-то еще.

Я стараюсь насколько возможно привнести в этот процесс спокойствие и расслабленность. Мне нужно отследить повторяющийся шаблон, которого пациент не осознает и который служит ему защитой от невыносимых чувств. А это лучше удается в спокойной обстановке, без спешки, пробуя то одно, то другое направление беседы. Согласен, что плательщиков – больничные кассы и страховые компании – такое признание может привести в ужас. Тратить время на пустые разговоры о том о сем?! С чистой совестью скажу на это: нет, не пустые! За этими разговорами стоит конкретный план.

ТРЕУГОЛЬНИК ОСОЗНАНИЯ

В поисках подсознательного шаблона и стоящей за болезнью эмоции мы танцуем в трех углах. Все они связаны с отношениями, потому что психосоматические болезни – чаще всего болезни отношений, и проблемные шаблоны обычно обнаруживаются в отношениях пациента с кем-то. На основании рассказанного пациентом мы вместе с ним смотрим на три связанные с отношениями констелляции: ранние детские отношения, в которых, возможно, присутствовали холодные или деспотичные родители, соперничавшие братья и сестры или склонные баловать приемные родители… Также исследуем текущие нынешние отношения с доминирующими партнерами, вредными соседями, ненадежными боссами… И наконец, отношения в самой терапии – между пациентом и врачом. Все это вместе называется треугольником осознания.

При этом я исследую вопрос, как пациент ощущал себя в тех обстоятельствах, о которых рассказывает, и что могло в тех связанных с отношениями эпизодах быть отвергаемым и подсознательным – то есть тем, чего не хватает для полноты картины. Я связываю прошлое с настоящим и, касаясь этого в разговоре, всегда учитываю, что одной лишь работы над прошлым недостаточно для эффективной помощи с прицелом на будущее.

Кстати, работу над отношениями между пациентом и врачом называют «переносом» и «контрпереносом». Дело в том, что мы постоянно переносим опыт прошлых отношений на текущие переживания (наш мозг – это машина «предсказаний») и относимся к людям с бессознательным предубеждением.

Если человек выказывает обратную реакцию, мы говорим о контрпереносе. На этом мы можем особенно хорошо отследить, что все время задевает человека. Постепенно, по мере роста доверия и по мере того, как психические шаблоны все лучше доходят до сознания, терапевт и пациент могут начать говорить об этом.

РИТМ И ДОВЕРИЕ

Вольфганг, мужчина уже в летах, пришел ко мне с жалобами на тахикардию, бессонницу и сильную депрессию. После 20 часов психотерапевтической практики он вынул из кармана пиджака и сунул мне под нос визитку своего любимого охотничьего ресторана в Бранденбурге. «Вы мне очень помогаете, доктор Кугельштадт, – пояснил он, – и я хочу вас пригласить». Я был очень польщен. Такие моменты – лучшие в моей практике. Не потому, что мы на самом деле пойдем в ресторан, а потому, что мы вошли в контакт с миром желаний и потребностей пациента. В итоге Вольфганг был весьма недоволен тем, что я не бросился ему на шею от радости с предвкушением рагу из оленины, и навесил на меня ярлык неблагодарного сопляка. Дело принимало интересный оборот.

Этот танец с переступанием с одной ноги на другую, с переходом от реального события к пониманию эмоционального мира пациента, и есть ритм психотерапии. Мы хотим как можно больше танцевать, даже если пойдем вразнос. Только эмоционально активированный проблемный шаблон может быть в итоге изменен и адаптирован [151]. Мы с Вольфгангом были на правильном пути.

На следующем сеансе он рассказал мне: ему знакома эта ситуация отказа, и связана она у него с чувством, что он ни для кого не значим. Я спросил, откуда знакомо это чувство, из какого опыта. Вольфганг же ответил, что уже давно купил бы своему сыну Марселю квартиру – хватит уже ему жить в этой «халупе», – но тот же всегда поступает по-своему. «Немного похоже на то, как я отверг превосходное рагу из оленины?» – подметил я. И тут Вольфганг впервые при мне заплакал. Это был хороший знак, потому что ранее он вообще телесно не ощущал себя живым.

Далее в ходе терапии Вольфганг все ближе подходил к осознанию, что могло быть душевным фактором его заболевания: рядом со своим доминирующим и вспыльчивым отцом он всегда чувствовал себя бессильным и слабым. Не в силах больше переносить этого чувства, он подсознательно начал делать все для того, чтобы самому оказаться на позициях силы и диктовать другим, как они должны жить: где проживать, чем питаться и прочее. А поскольку Вольфганг абсолютно не желал быть таким, как отец, он маскировал свои порывы под заботу и считал себя щедрым благотворителем, которого никто ни в грош не ставит.

Когда Марсель решил съехать от отца, Вольфганг заболел, хотя сам не проводил параллели между этими событиями. Он бегал по врачам, проходил бесконечные обследования, но никаких физиологических отклонений они не выявили.

ЧУВСТВО ЗАЩИЩЕННОСТИ

Во всех этих экскурсах, предпринимаемых пациентом вместе с психотерапевтом, залогом успеха является чувство, что он в надежных руках. В детстве мы все несем в себе потребность в защите, внимании, тактичной поддержке и сочувственном понимании. Педиатр и психоаналитик Джон Боулби [152] описал это в 1950 году в своей теории привязанности, которая позднее, помимо прочего, способствовала введению практики rooming-in – разрешению на проживание ухаживающего лица в больнице вместе с больным ребенком. Сегодня мы знаем, что в таких чрезвычайных ситуациях дети особенно нуждаются в одном из родителей, который чувствует эмоциональные состояния ребенка и умеет утешить и позаботиться.

Аналогично и психотерапевт – это опора для пациента. Только опираясь на такой надежный фундамент, возможно выспрашивать человека о болезненных для него и несостоявшихся отношениях и параллельно создавать новый, корректирующий опыт. Так что эта экзистенциальная практика состоит не в том, чтобы просто поговорить о проблемах, – тут происходит нечто большее.

Когда душа в чрезвычайной ситуации, лучшее лекарство – это надежные отношения.

Любая терапия выстраивается под конкретного пациента и развивается в рамках единственных в своем роде отношений между пациентом и врачом. При этом далеко не все пациенты несут в себе подсознательный конфликт, как в случае с Вольфгангом. Как я уже рассказывал в первой части книги, роль могут играть нарушения «Я»-функции, телесные заболевания или травмирующий опыт – и тогда лечение протекает несколько иначе.

Успех в группе

«О нет, только не группа!», – часто слышу я от пациентов, когда рассказываю им о возможных методах лечения. У групповой терапии плохая репутация, причем абсолютно незаслуженно, по крайней мере с точки зрения действенности лечения и перспективы его результата. Я уже давно и много работаю с психодинамической психотерапией в группах и верю в нее, а научные исследования подтверждают мою правоту [153].

Но почему же некоторые пациенты так не хотят работать в группах? Очень вероятно, по той же причине, что является также основным преимуществом этой формы психотерапии: группа дает возможность реагировать на пять, шесть, семь или восемь участников, и поэтому в ней намного быстрее срабатывает контрперенос. И да, пространство воспринимается не столь безопасным, как комната, в которой пациент с терапевтом сидят один на один. В группе проще может быть нарушена зона комфорта, хотя терапевт и следит за соблюдением установок и конфиденциальности, за тем, чтобы все участники принимали на себя обязательства о неразглашении. Ни один участник группы на самом деле не уходит с непроработанным негативным опытом, чего пациенты поначалу так часто опасаются.

Сплочение группы, становление ее частью – это для многих пациентов экзистенциальный процесс. И они вступают в контакт со своим собственным альтруизмом ради того, чтобы поддерживать согруппников и переключаться на роль оказывающего поддержку.

Переживание и примерка на себя того, как другие справляются с кризисами в своей жизни и сложными жизненными вопросами, – тоже действенный элемент терапии.

Важно также, что группа является социальной тренировочной площадкой, где участники могут опробовать новые для себя формы поведения, избегая последствий, которые могут произойти в реальной жизни. Они получают отклики от других членов группы. Все это возможно только в групповой терапии.

Приведу пример своей пациентки, которая с большим трудом смогла вписаться в мою еженедельную терапевтическую группу. Тридцатилетняя Мирья была истинным трудоголиком и постоянно боялась потратить время зря. Мысль, что ее работодатель целых 100 минут в неделю вынужден будет обходиться без нее, была ей невыносима.

Мирья страдала от болей в мышцах и в спине, от тяжелой формы физического истощения, а кроме того, когда она начинала терапию, у нее был депрессивный эпизод. Мирья – исключительно милый человек, этакий тип верной подруги, которая никогда не подведет. В предварительных беседах она рассказывала, что ее, сотрудницу супермаркета, буквально изводит своими придирками непосредственный начальник. Ей не удалось установить границы или перейти в другой отдел, будто ее предназначение – все это вынести. Отец, рассказывает Мирья, был тираном и в детстве заставлял ее работать в своем ночном киоске, хотя ей надо было делать уроки. Мать ее тогда часто страдала мигренями, так что девочке ничего другого не оставалось, кроме как подчиняться.

Мирье не нравилось заниматься в группе, потому что она как нарочно попадала в ту же ситуацию: не оставляла места своим темам и потребностям, подлаживалась под других и, казалось, безропотно сносила свои невзгоды.

И так хорошо сложилось, что одногруппники быстро и очень точно подметили эту особенность новенькой. «Ты же просто сама делаешь себя жертвой!» – заметили они, добавив, что в этом есть что-то раздражающее и провоцирующее. Это открыло для Мирьи новый мир. Последовала фаза понимания и печали, покуда она с помощью товарищей по группе не поняла, что сегодня – в отличие от прошлого – она сможет постоять за себя. «Раньше верно, сегодня – нет»[53], – как метко выразилась одна из пациенток. У Мирьи неожиданно появились силы, о которых она не подозревала. В итоге девушка поменяла работу, научилась заботиться о своих потребностях и со временем приобретала опыт – как в группе, так и вне ее – быть взрослой и сильной женщиной. Не только Мирья нашла свой новый путь, но и для всей группы это оказался полезный опыт.

Психоаналитик Зигмунд Фоулкс[54] называет эту особую коммуникационную сеть в группах «матрицей» [154] и сравнивает отдельных участников группы с нейронами в сетях нашей нервной системы – с ее узловыми точками. По Фоулксу, группа – это больше чем просто сумма ее участников. По его теории, психическая болезнь – это нарушение в личной сети заболевшего, а пациент – просто тот, кому приходится с этим разбираться. Аналитическая групповая терапия основана на идее лечения сетевых расстройств в замещающей сети; переработанные (вылеченные) узловые точки затем снова подключаются в свою исходную сеть.

Экскурс

Как действует психотерапия с точки зрения исследований мозга [155]

Ранее я уже ссылался на выводы нейробиолога Герхарда Рота по поводу того, что выброс гормона привязанности окситоцина обеспечивает успех первой фазы терапии, а симптомы снимаются с помощью позитивного опыта отношений. Улучшение состояния, начинающееся довольно скоро после начала психотерапии, происходит благодаря стимуляции системы привязанности – той же, что работает у матери и ребенка после родов.

А что же происходит в мозге, когда психотерапия приводит к устойчивому улучшению в течении болезни? Об этом пока известно не очень много. Предполагается, что роль играет образование новых нервных клеток в разных мозговых отделах. Окситоцин, выбрасываемый благодаря активизации системы привязанности (которая происходит в первой фазе терапии), усиливает это образование (при депрессивных заболеваниях оно снижается). Окситоцин стимулирует также высвобождение серотонина (кстати, то же делают антидепрессанты), что в свою очередь провоцирует образование новых нервных клеток в гиппокампе – а это также действует как антидепрессант.

С точки зрения нейробиологии, мозгу особо важны следующие терапевтические меры: сортировка и упорядочивание долгосрочной памяти, активация выключенных ресурсов (это происходит через опыт хороших отношений и позитивный опыт самости – см. часть III, со страницы 209) и формирование новых ресурсов и сил в сферах привязанности, идентичности (вопрос «Кто я?») и автономии (самодетерминация, независимость).

С точки зрения нейронауки, долговременная терапия незаменима для лечения тяжелых психических заболеваний, ведь проблематичные формы чувствования, мышления и действий глубоко «закопаны» в базальных узлах и миндалине мозга [156].

Под занавес этой главы я дам еще один ответ на вопрос, почему психотерапия подобна танцу. В терапии есть определенный ритм, и есть в ней разнообразие шагов и стилей. Обучаясь танцам, мы смотримся в зеркало на стене – иначе не видим, что делаем. В психотерапии нам нужен партнер, или контрагент, который, как на танцевальной площадке, будет чувствовать нас и подстраиваться, что позволит ему выявлять затаенные чувства и скрытые шаблоны отношений.

Психотерапия – это действо степенное и исполненное достоинства – как большой старинный танцевальный зал с роскошными люстрами.

Набирая обороты, психотерапия может доставлять истинное удовольствие и приводить к волнительным, увлекательным и благотворным открытиям. Это гуманная медицина, потому что она не подавляет в пациенте что-то болезненное, а помогает больному человеку получить новое развитие.

Чек-лист: Психосоматический случай – что дальше?

• Отправная точка: вы чувствуете психические или психосоматические проблемы.

• Первые меры: визит на диагностику к врачу общей практики или психосоматологу (специалисту в области психосоматической медицины и психотерапии), а также к любому другому специалисту, чья специальность содержит слова «психотерапия», «психосоматическая первичная помощь». Также можно обратиться к психиатру или психотерапевту[55].

• Дополнительно: чтение литературы по самосовершенствованию или осознанной жизни (всегда под рукой) или методических рекомендаций для пациентов (их вы найдете здесь: www.awmf.org/leitlinien/patienteninformation.html)[56].

• Варианты лечения в зависимости от диагноза (и от договоренности с лечащим врачом): направление к специалистам, больничный лист, лекарственная терапия, медицинская реабилитация, амбулаторная психотерапия, стационарная психотерапия, трудотерапия, физиотерапия, лечение алкоголизма или наркотиков и прочие.

• Если вам показана психотерапия: соберите данные всех проведенных обследований, направьте запросы о встрече нескольким психотерапевтам, попросите знакомых врачей дать рекомендации[57].

• Если обнаружится нехватка психотерапевтических возможностей: ясно выскажите свою волю активно работать над собственным выздоровлением!

Заключение

Все мы падаем

Вчера мы с сыном-шестилеткой ходили в парк. Пока он качался на качелях, я на пару шагов отошел, погрузившись в свои мысли.

К реальности меня вернул неожиданно раздавшийся рев сына. Он лежал под качелями, я бросился к нему.

– Голова, моя голова! – рыдал он в таком испуге, что меня самого охватил страх. Я обнял его. Что же произошло?

Проходивший мимо человек – видимо, отец другого мальчика – кивнул нам так, будто ничего плохого не случилось. Это меня немного успокоило, и я задумчиво поглядел на небо.

Сын держался за затылок, на затылке ничего заметно не было. То ли он лишь немного поранился, то ли это был просто испуг.

А в чем, собственно, в случае падения с качелей разница между синяком и сигналом тревоги в миндалевидном теле мозга? Между рваной раной и «всего лишь» всплеском гормонов стресса?

Страхи в конечном счете тоже оставляют шрамы – как и раны на коже, – только это шрамы эмоциональные. И те, и другие, зажив, могут когда-нибудь открыться снова.

Я, конечно, исключил серьезную травму, а то пришлось бы везти сына в больницу. Если он испугался, то ему нужен я и мои любовь и внимание.

– Хочу домой, голове плохо, – пришептывал мой мальчик, пока я нес его на руках. И в тот момент я подумал: как же много внимания уделяется в нашей культуре телу. А конкретно – телу как материи, желательно неповрежденной, иными словами – сохранности тела; и насколько меньше внимания мы оказываем телу духовному, то есть телу, которое заключает в себе нашу жизнь и наши чувства. Между тем психосоматологи Эдвард Вайсс и Сперджен Инглиш еще в 1943 году призывали уделять в медицине не телесному меньше внимания, а духовному – больше [157]. Иными словами, не нужно пренебрегать знаниями, которые медицина применяет к уровню тела, но стоит лучше обеспечивать своей заботой уровень психики.

Существующая на сегодняшний день психосоматическая медицина и психотерапия – не больше, чем неотложная помощь и некоторое сглаживание дефицита, имеющегося в медицине. Вообще-то все болезни протекают на уровне психосоматики и требуют больше лечения то на уровне тела, то на уровне отношений. Но пока медицинская система не меняется, а психический аспект, само собой, никуда не исчезает, мне кажется правильной мысль о том, что мы спасаем душу.

Пока я заваривал сыну чай, у него высохли последние слезы, а когда оказанной заботы ему стало достаточно, он забыл о происшедшем и принялся собирать пазлы.

«Суровая и неизбежная правда в том, что все мы падаем. Никто не избегает этой участи», – пишет психоаналитик Джемисон Уэбстер в одном из своих эссе [158]. Она ссылается здесь на стихотворение Райнера Рильке «Осень», в котором говорится о падениях и последние строки которого звучат так: «Есть Тот, кто это долгое падение так нежно держит на своих руках» [159][58].

Ищем опору

В этой книге говорилось о психосоматических симптомах, являющихся выражением чувств или потребностей, которые не могут быть выказаны иным способом. При этом мы слишком часто пытаемся справляться с психосоматическими проявлениями различными лекарственными средствами и прочими приемами, которые не учитывают скрываемого и невыразимого и которые не могут понять его и умерить. Из-за этого люди часто попадают в ловушки. Они ищут опоры, поддержки, но никто не понимает их потребностей.

Лекарственная медицина не послужит вам той опорой, которую вы хотите получить.

Еще со времен своего нахождения в утробе матери человек имеет жизненно важную потребность в привязанности, которая сохраняется на протяжении всего жизненного пути, и только он сам заглушает и оттесняет ее, целыми днями занимаясь своими неотложными делами. А поскольку люди и без того уже довольно оторваны от жизни – от того, что нам на самом деле важно, – то в ответ на стресс и другие неприятности мы тешим себя фантазиями, будто надо чинить тело. Медицинское вмешательство или лекарство – вот что якобы снова приведет нас в порядок.

Декарт полагал, что человек – это механизм. А поскольку механизмы сегодня становятся все умнее и быстрее, мы верим в то, что наша душа и организм следуют за ними. Существенный рост психосоматических заболеваний (или, по меньшей мере, увеличение числа психосоматических болезней среди причин больничных листов и ухода на пенсию) показывает, что это не так. Медицина тела становится все лучше и точнее, а психосоматика остается слабым местом, хотя именно в психосоматических проявлениях находит свое выражение все самое человечное в нас.

Я за то, чтобы мы не ущемляли свою человеческую сущность из соображений эффективности.

Быть человеком означает поддерживать других людей, когда они падают. А еще учиться позволять падать себе, когда мы можем опереться на других.

Наши души не компьютеры, мы не можем их ускорять и оптимизировать. Поэтому существует опасность, что на своих нынешних высоких скоростях мы разучимся делать то, что от природы очень хорошо умеем, а именно вступать в отношения – с собой и с другими людьми.

Давайте начнем принимать душевные тяготы и не поддающиеся объяснению современной медициной телесные симптомы как часть жизни, как послание из глубин нашего «я». В чем моя потребность? Какие чувства и сигналы я в данный момент не услышал? Что может стать мне опорой?

Давайте исследовать мир психики, стоящий за симптомом, и допускать, что наши чувства не всегда бывают приятны.

Давайте признаем противоречивость, в которой мы постоянно находимся: добро и зло, болезнь и здоровье, большая любовь и глубокое презрение – все это совмещается в одной личности. Таковы мы, люди. Нет необходимости чувствовать что-то иное, чем вы чувствуете.

Помните фразу «Да это всего лишь психосоматика»? Она часто о том, что медицина с ее целенаправленностью на органы не знает, что делать дальше. Но вы не должны отчаиваться.

Психосоматика – это тоже медицина, и если душа и тело вышли из равновесия, то мы, врачи-психосоматологи, ищем объяснения и выстраиваем лечение.

Заболевшие люди могут найти новую опору при помощи медицины отношений, то есть в доверительных отношениях с врачом и психотерапевтом, и тогда симптомы, потеряв свою функцию, изживут себя. Я желаю вам в этом удачи и много новых открытий!

Ваш доктор медицины,

Александр Кугельштадт

Благодарности

Спасибо моей жене, д-ру Саре Кугельштадт, за ее любовь и поддержку, и моим любимым детям за их терпение и прекрасные идеи. Без всех вас я бы не смог работать над написанием этой книги. Я очень благодарен своим родителям, которые с искренним интересом следили за работой над книгой.

Выражаю благодарность Лауре Вебер и ее коллегам из берлинского агентства Rauchzeichen за идею книги по психосоматике и за активное участие в проекте. Ты меня очень вдохновила, Лаура, большое спасибо!

Большая благодарность Йоханнесу Энгельке, руководителю направления издательства Mosaik, за интерес и усилия, вложенные в идею пролить свет на понятие психосоматики и снять расхожие страхи перед ней. Со своей способностью воодушевляться, воодушевлять других и с большим терпением ты ввел меня в мир научно-популярной литературы. Также сердечно благодарю Рут Висбуш за компетентную редактуру, Сабине Кваука за классную и неповторимую обложку и Штефани Эндрес за точное толкование и обсуждение ключевых положений моей книги. Всей команде издательств Mosaik и Goldmann я очень благодарен за отличное сотрудничество.

Благодарю моего уважаемого босса и ментора в области психотерапии доктора Михаэля Рудольфа. Благодаря вашей помощи я смог точнее описать многие взаимосвязи. Хочу сказать спасибо также своему другу Эгберту Бортфельдту за несчетное количество вечеров, которыми он вместе со мной погружался в мир психосоматики. Я глубоко ценю, друг мой, твое основательное понимание и знание наизусть (почти) всех моих тезисов.

За поддержку в плане содержания этой книги, языка, а также за моральную поддержку в проекте я благодарю своих коллег и друзей: д-ра Йаэль Адлер, д-ра Яна Дреера, Свена Хайнрихса, д-ра Михаэля Хорна, д-ра Марину Вайан Филиппс, д-ра Рона Филиппса, Себастьяна Райха, д-ра Андреа Ридль, Антье Шойритцеля, Ариадну фон Ширах и д-ра Себастьяна Циммерманна. Без вас эта книга не получилась бы, спасибо вам!

И особую благодарность хочу высказать моим пациентам, у которых я столь многому научился.

Лето 2020 года

Порядковый указатель психосоматических ловушек

№ 01: Учимся слушать тело 38

№ 02: Телесные прикосновения и проникновенные взгляды 46

№ 03: Распознаем ложные убеждения касательно чувств 66

№ 04: Не виним преждевременно во всем стресс 79

№ 05: Ищем чувство за симптомом 96

№ 06: Как при депрессиях и страхах распознать заболевания щитовидной железы 97

№ 07: Видим в симптомах не только негатив 106

№ 08: Показываем свои сильные стороны 108

№ 09: Поддерживаем сопринадлежность и чувство уверенности 113

№ 10: Головная боль от болеутоляющих 127

№ 11: Преодолеваем нарушения засыпания и бесплодные мысли 137

№ 12: Учимся полагаться на себя 141

№ 13: Разбираемся с непереносимостями и аллергиями – а потом едим в свое удовольствие 145

№ 14: Исследуем, что питание значит лично для нас 152

№ 15: Вопросы, над которыми следует задуматься людям в депрессии 164

№ 16: Хорошо себя чувствуете при высоком давлении? Но все же оно вредно 171

№ 17: Думайте шире, смотрите дальше короны 182

№ 18: Не все травма, что плохо и трагично 185

№ 19: Относимся серьезно к соматоформным расстройствам 196

№ 20: Секс: от достигаторства до желания открывать для себя новое 207

№ 21: Обретаем свою силу 217

№ 22: «Стратегия близости и мужества» при психосоматических симптомах 221

№ 23: Собираем моменты примирения 224

№ 24: Устанавливаем стабильный ритуал 231

№ 25: Дыхание для расслабления 234

№ 26: Сжимаем кулаки, или Как побороть напряжение напряжением 237

№ 27: Экспериментируем с близостью и дистанцией 256

№ 28: Начинаем программу легких тренировок 261

№ 29: Благодарность 265

№ 30: Что нам действительно важно 276

№ 31: Наблюдаем, контактируем 280

№ 32: Ищем подходящий вариант 289

№ 33: Опасность стигматизации 291

№ 34: Творчество и речь нам в помощь 303

№ 35: Отслеживаем «антидепрессантный рефлекс» 308

№ 36: Учитываем границы возможностей психотерапии 311

Список источников и литературы

Все ссылки на интернет-ресурсы доступны на 14.07.2020

1. Rudolf, G.: Wie Menschen sind. Eine Anthropologie aus psychotherapeutischer Sicht. Schattauer, Stuttgart 2015, Seite 257 ff.

2. Cohen, S., D. A. Tyrrell, A. P. Smith: Psychological stress and susceptibility to the common cold. N Engl J Med 1991; 325: 606–612. Zitiert nach: Rüegg, J. C.: Mind & Body: Wie unser Gehirn die Gesundheit beeinflusst. 2. Aufl., Schattauer, Stuttgart 2014, Seite 155.

3. Rudolf, G., P. Henningsen: Psychotherapeutische Medizin und Psychosomatik. 8. unv. Aufl., Thieme, Stuttgart 2017, Seite 21.

4. Kandel, E.: Das Zeitalter der Erkenntnis. Pantheon, München 2018.

5. Will, H.: Georg Groddeck: Die Geburt der Psychosomatik. dtv, München 1987.

6. Koenig, H. G.: Religion, Spirituality and Health: The Research and Clinical Implications. ISRN Psychiatry 2012; 2012. Online unter: https://doi.org/10.5402/2012/278730

7. Egger, J. W.: Das biopsychosoziale Modell. Schweiz Ärzteztg 2018; 99 (35): 1156–1158. Online unter: https://doi.org/10.4414/saez.2018.06861

8. Ebd.

9. Freud, S.: Das Unbehagen in der Kultur (1930). In: Sigmund Freud, Sämtliche Werke, e-artnow 2015, Kap. 1.

10. Sangwan, N.: Your Body Is Talking. Are You Listening? Huffington Post, 10.07.2013. Online unter: https://www.huffpost.com/entry/emotional-wellness_b_3992379

Die Anregung zu diesem Kasten stammt aus dem Artikel der Internistin Neha Sangwan.

11. Roth, G.: Wie das Gehirn die Seele formt. FAZ, 11.08.2015. Online unter: https://www.faz.net/-i30-86co8

Eine übersichtliche Zusammenfassung von Neurobiologe Gerhard Roth

12. Kisilevsky, B. S., S. M. Hains, K. Lee et al.: Effects of Experience on Fetal Voice Recognition. Psychological Science 2003; 14 (3): 220–224.

13. Billig, S., P. Geist: Wie Babys die Welt entdecken. Deutschlandfunk Kultur, 22.11.2018. Online unter: https://www.deutschlandfunkkul376 Anhang

tur.de/saeuglingsforschung-wie-babys-die-welt-entdecken.976.de.html?dram: article_id=433919

14. DeCaspar, A. J., M. J. Spence: Prenatal maternal speech influences newborns’ perception of speech sounds. Infant Behavior & Development 1986; 9 (2):133–150.

15. Moon, C., R. P. Cooper, W. P. Fifer: Two-Day-Olds Prefer Their Native Language. Infant Behavior & Development 1993; 16: 495–500. Online unter: https://infantstudies-psych.sites.olt.ubc.ca/files/2015/03/Moon-et-al.-1993.pdf

16. Schubert, C.: Was uns krank macht, was uns heilt. Aufbruch in eine neue Medizin. 5. Aufl., Fischer & Gann, Munderfing 2018, Seite 73.

17. Neubauer, K.: Stress in der Schwangerschaft hinterlässt Spuren im Baby-Hirn. Spiegel Online, 18.10.2013. Online unter: https://www.spiegel.de/gesundheit/schwangerschaft/stress-in-der-schwangerschaft-hinterlaesst-spuren-im-gehirn-a-928555.html

18. Weiss, S. J.: Parental touching: Correlates of a child’s body concept and body sentiment. In: Barnard, K. & T. B. Brazelton (Eds.) 1990. Zitiert nach: Geuter, U.: Körperpsychotherapie Praxis, Springer 2015, Seite 218 f.

19. Uvnäs-Moberg, K.: Oxytocin may mediate the benefits of positive social interaction and emotions. Psychoneuroendocrinology 1998; 23 (8): 819–835.

20. Uvnäs-Moberg, K.: Antistress Pattern Induced by Oxytocin. News Physiol Sci. 1998; 13: 22–26. Online unter: https://doi.org/10.1152/physiologyonline.1998.13.1.22

21. Geuter, U.: Körperpsychotherapie Praxis. Springer, Berlin 2015, Seite 265.

22. Dornes, M.: Die emotionale Welt des Kindes. Fischer, Frankfurt 2007, Seite 19 ff.

23. Ebd., Seite 21.

24. Ebd., Seite 22.

25. Äin-red: Die Trotzphase. Kinder– und Jugendärzte im Netz. Online unter: https://www.kinderaerzte-im-netz.de/altersgruppen/kleinkinder/entwicklung-erziehung/die-trotzphase/

26. Ermann, M.: Psychotherapie und Psychosomatik. Ein Lehrbuch auf psychoanalytischer Grundlage. 6. Aufl., Kohlhammer, Stuttgart 2016, Seite 73.

27. Ganna, A., K. Verweij, M. Nivard et al.: Large-scale GWAS reveals insights into the genetic architecture of same-sex sexual behavior. Science 2019; 365 (6456). Online unter: https://science.science-mag.org/content/365/6456/eaat7693 377 Quellen und Literaturhinweise

28. Diem-Wille, G.: Latenz – Das» goldene Zeitalter «der Kindheit. Kohlhammer, Stuttgart 2015.

29. Geuter (2015), Seite 236.

30. Waldinger, R.: What makes a good life? Lessons from the longest study of happiness. TED Talk 2016. Online unter: https://youtube/8KkKuTCFvzI

31. Wolf, C.: Kindheitsmuster. Aufbau, Berlin 1976.

32. Rudolf (2017), Seite 92.

Es gibt verschiedene Definitionen von Basisemotionen

33. Wettig, J.: Eltern-Kind-Bindung: Kindheit bestimmt das Leben. Dtsch Arztebl 2006; 103 (36): A 2298–2301. Online unter: https://www.aerzteblatt.de/archiv/52567/Eltern-Kind-Bindung-Kindheit-bestimmt-das-Leben

34. Kishimi, I., F. Koga: Du musst nicht von allen gemocht werden. Vom Mut, sich nicht zu verbiegen. Rowohlt, Hamburg 2019, Seite 34–37.

35. Cohen, S., D. Janicki-Deverts, R. B. Turner et al.: Does hugging provide stress-buffering social support? A study of susceptibility to upper respiratory infection and illness. Psychological Science 2015; 26 (2): 135–147.

36. Kort, R., M. Caspers, A. van de Graaf et al.: Shaping the oral microbiota through intimate kissing. Microbiome 2014; 2: 41.

37. Rüegg, J. C.: Mind & Body: Wie unser Gehirn die Gesundheit beeinflusst, 2. Aufl. Schattauer, Stuttgart 2014, Seite 47 ff.

38. Rudolf (2017), Seite 210.

39. Schonecke, O. W., J. M. Herrmann: Psychophysiologie. In: von Uexküll, T. (Hg.): Psychosomatische Medizin. Modelle ärztlichen Denkens und Handelns. Urban & Fischer, München 2008, Seite 193 ff.

40. Alexander, F.: Psychosomatische Medizin. De Gruyter, Berlin 1951.

41. Freud, S.: Bruchstück einer Hysterie-Analyse. Fischer Taschenbuch, Frankfurt am Main 2007.

42. Freud, S., J. Breuer.: Studien über Hysterie (1895). In: Sigmund Freud, Sämtliche Werke, e-artnow 2015.

43. Quinodoz, J. M.: Freud lesen. Eine chronologische Entdeckungsreise durch sein Werk. Psychosozial-Verlag, Gießen 2011.

Dieses Buch bietet einen guten Blick in das Werk Freuds, auf den Seiten 27 bis 45 geht es um die Konversionsneurose.

44. Sojka, P., M. Bares, T. Kasparek et al.: Processing of Emotion in Functional Neurological Disorder. Frontiers in Psychiatry 2018; 9: 479. Online unter: https://doi.org/10.3389/fpsyt.2018.00479

45. Ermann (2016), Seite 272. 378 Anhang

46. AWMF: S3 Leitlinie» Funktionelle Körperbeschwerden«, 2018. Online unter: https://www.awmf.org/uploads/tx_szleitlinien/051-001l_S3_Funktionelle_Koerperbeschwerden_2018-11.pdf, Seite 10.

47. Schultz-Henke, H.: Lehrbuch der analytischen Psychotherapie, Thieme, Stuttgart 1951. Zitiert nach: Ermann, M.: Psychotherapie und Psychosomatik, 6. Aufl., Kohlhammer, Stuttgart 2016, Seite 276.

48. Siegmann, E. M., H. H. Müller, C. Luecke et al.: Association of Depression and Anxiety Disorders With Autoimmune Thyroiditis: A Systematic Review and Meta-analysis. AMA Psychiatry 2018; 75 (6): 577–584. Online unter: https://jamanetwork.com/journals/jamapsychiatry/fullarticle/2679767

49. Cai, Y. J., F. Wang, Z.-X. Chen et al.: Hashimoto’s thyroiditis induces neuroinflammation and emotional alterations in euthyroid mice. J Neuroinflammation 2018; 15 (1): 299.

50. Freud, S.: Drei Abhandlungen zur Sexualtheorie (1905). In: Sigmund Freud, Sämtliche Werke, e-artnow 2015.

51. Bargh, J. A., T. L. Chartrand: The unbearable Automacity of Being. American Psychologist 1999; 54 (7): 462–479.

52. Freud, S.: Das Ich und das Es. Reclam, Leipzig 2013.

53. Kandel (2018), Seite 436.

54. F43.1 Posttraumatische Belastungsstörung nach ICD-10. Online unter: https://www.icd-code.de/icd/code/F43.-.html

55. Felitti, V. J., R. F. Anda, D. Nordenberg et al.: Relationship of childhood abuse and household dysfunction to many of the leading causes of death in adults. The Adverse Childhood Experiences (ACE) Study. Am J Prev Med. 1998; 14 (4): 245–258.

56. Ebd.

57. Wöller, W.: Assoziationsmodell. Drittes psychodynamisches Theoriemodell neben Konflikt– und Strukturmodell? Psychotherapeut 2016; 61: 66–71.

58. Freud (1930)

59. Lutherbibel Standardausgabe. Deutsche Bibelgesellschaft, Stuttgart 1985: Prediger 3,1–4.

60. Ströhle, A., J. Gensichen, K. Domschke: Diagnostik und Therapie von Angsterkrankungen. Dtsch Arztebl Int 2018; 115: 611–620.

61. Plab, K.: Psychoanalytische Psychosomatik. Vandenhoeck & Ruprecht, Göttingen 2016, Seite 158.

62. Groddeck, G.: Vom Menschenbauch und dessen Seele – Schriften zur psychoanalytischen Psychosomatik. Stroemfeld 1933. Zitiert nach: Plab (2016), Seite 157. 379 Quellen und Literaturhinweise

63. Bischoff, C., H. Zenz, H. Traue: Kopfschmerzen. In: von Uexküll, T. (Hg.): Psychosomatische Medizin. Modelle ärztlichen Denkens und Handelns. Urban & Fischer, München 2008, Seite 825 ff.

64. Hovanitz, C. A., D. J. Reynolds, M. P. Cote et al.: Objective behavior associated with an» ordinary «mild headache: a surprising failure of pain onset to signal self-protective or self-regulatory behavior. Headache 1999; 39 (9): 654–661.

65. Lang, H.: Zwang – Psychoanalytische Therapie. In: Senf, W., M. Broda (Hg.): Praxis der Psychotherapie. Ein integratives Lehrbuch. Thieme, Stuttgart 2000, Seite 356–362.

66. Kandel, E.: Psychiatry, Psychoanalysis and the new Biology of Mind. American Psychiatric Publishing 2005. Zitiert nach: Rudolf (2017), Seite 35.

67. Adolphsen, C.: Autogenes Training für Dummies. Wiley-VCH, Weinheim 2011.

Eignet sich gut zum Weiterlesen, und um eine Methode gegen Schlafstörungen zu erlernen.

68. Hoffmann, S. O., G. Hochapfel (Hg.): Neurotische Störungen und Psychosomatische Medizin. Schattauer, Stuttgart 2009, Seite 131.

69. Ebd.

70. Die Arbeit mit diesen inneren Anteilen wird besonders intensiv in der Schematherapie praktiziert. Eine gute Einführung: Roediger, E.: Was ist Schematherapie: Eine Einführung in Grundlagen, Modell und Anwendung. Junfermann, 3. überarb. Aufl., Paderborn 2018.

71. Harlow, H. F., R. R. Zimmermann: Affectional Responses in the Infant Monkey. Science 1959; 130: 421–432.

72. Gießelmann, K.: Glutensensitivität: Selbstdiagnose meistens falsch. Dtsch Arztebl 2018; 166 (16). Online unter: https://www.aerzteblatt.de/archiv/197517/Glutensensitivitaet-Selbstdiagnose-meistens-falsch

73. Patientenleitlinie zur Diagnose und Behandlung der Adipositas. Deutsche Adipositas Gesellschaft 2019, Seite 20. Online unter: https://www.adipositas-gesellschaft.de/fileadmin/PDF/Leitlinien/Patientenleitlinie_Adipositas.pdf

74. Thomson, J. R.: The Very Real Psychological Benefits Of Cooking For Other People. Huffpost, 17.07.2017. Online unter: https://www.huffpost.com/entry/benefits-of-cooking-for-others_n_5967858ae4b0a0c6f1e67a15

75. WHO: Millionen leiden an Depressionen. Dtsch Arztebl, 23.02.2017. Online unter: https://www.aerzteblatt.de/nachrichten/73297/WHO-Millionen-leiden-an-Depressionen 380 Anhang

76. Online unter: https://www.psychcast.de

77. PsychCast mit Alex und Jan: PC066 Suizidalität. Online unter: https://psychcast.de/pc066-suizidalitaet/

78. Cowles, M. K., C. B. Nemeroff: Depression – A Systemic Illness. In: Blumfield, M., J. Strain (Hg.): Psychosomatic Medicine. Lippincott Williams & Wilkins, Philadelphia 2006, Seite 47–65.

79. Strain, J.: Psychological Care of the Medically Ill: Understanding the Conceptual Framework of Psychosomatic Medicine. Vortrag New York Psychoanalytic Society & Institute, 04.10.2017.

80. Sullivan P. F., M. C. Neale, K. S. Kendler: Genetic Epidemiology of Major Depression: Review and Meta-Analysis. American Journal of Psychiatry, 2010; 157 (10): 1552–1562. Online unter: https://doi.org/10.1176/appi.ajp.157.10.1552

81. Border, R., E. C. Johnson, L. M. Evans et al.: No Support for Historical Candidate Gene or Candidate Gene-by-Interaction Hypothesis for Major Depression Across Multiple Large Samples. American Journal of Psychiatry 2019; 176 (5): 376–387.

82. Heimbeck, A., G. Hölter: Bewegungstherapie und Depression – Evaluationsstudie zu einer unspezifischen und einer störungsorientierten bewegungstherapeutischen Förderung im klinischen Kontext. Psychother Psych Med 2011; 61 (5): 200–207.

83. Fontane, T.: Briefe an seine Familie: Erster Band. TP Verone Publishing House Limited, Nikosia 2017, Seite 101.

84. hil: Wie Stress das kardiovaskuläre Risiko erhöht. Dtsch Arztebl, 18.01.2017. Online unter: https://www.aerzteblatt.de/nachrichten/72519/Wie-Stress-das-kardiovaskulaere-Risiko-erhoeht

85. hil: Psychische Belastungssituationen steigern das Herzinfarktrisiko auch bei Gesunden. Dtsch Arztebl, 28.09.2018. Online unter: https://www.aerzteblatt.de/nachrichten/98193/Psychische-Belastungssituationen-steigern-das-Herzinfarktrisiko-auch-bei-Gesunden

86. Ermann (2016), Seite 251.

87. Wegner, M., I. Helmich, S. Machado et al.: Effects of exercise on anxiety and depression disorders: review of meta– analyses and neurobiological mechanisms. CNS Neurol Disord Drug Targets 2014; 13 (6): 1002–1014.

88. Schirach, v. A.: Die psychotische Gesellschaft. Wie wir Angst und Ohnmacht überwinden. Tropen, Stuttgart 2019, Seite 126 ff.

89. Scaer, R. C.: The neurophysiology of dissociation and chronic disease. Appl Psychophysiol Biofeedback 2001; 26 (1): 73–91. 381 Quellen und Literaturhinweise

90. Reddemann, L.: 1000 Meilen beginnen mit dem ersten Schritt. Herder, Freiburg 2009.

91. AWMF online: S3 Leitlinie» Funktionelle Körperbeschwerden«2018. Online unter: https://www.awmf.org/uploads/tx_szleitlinien/ 051-001l_S3_Funktionelle_Koerperbeschwerden_2018-11.pdf, Seite 10.

92. Ebd., Seite 13.

93. Harth, W., U. Gieler: Psychosomatische Dermatologie. Springer, Heidelberg 2006. Zitiert nach: Plab (2016), Seite 155.

94. Tangier, U., U. Gieler, B. Köhnlein: Somatoforme Störungen bei ambulanten dermatologischen Patienten. Psychotherapeut 2003; 48: 321–328.

95. Peters, E.M.: Gestresste Haut? – Aktueller Stand molekularer psychosomatischer Zusammenhänge und ihr Beitrag zu Ursachen und Folgen dermatologischer Erkrankungen. JDDG: Journal der Deutschen Dermatologischen Gesellschaft 2016; 14: 233–254.

96. Leiner, P.: Die atopische Dermatitis kommt selten allein. hautnah dermatologie 2019; 35. Online unter: https://doi.org/10.1007/s15012-019-3237-8

97. Harth (2006). Zitiert nach: Plab (2016), Seite 160.

98. Adler, Y.: Hautnah. Alles über unser größtes Organ. Droemer, München 2018.

Hier wurden praktische Rezepturen zusammengetragen.

99. Freud (1905)

100. Parin, P.: Zur psychoanalytischen Theorie der sexuellen Perversion. In: Proceedings of the Fourth World Congress of Psychiatry. International Congress Series No. 150. Madrid: Excerpta Medica: 1024–1027. Online unter: http://paul-parin.info/wp-content/uploads/texte/deutsch/1966b.pdf, Seite 2

101. Antonovsky, A.: Salutogenese. Zur Entmystifizierung der Gesundheit. dgvt-Verlag, Tübingen 1997.

102. Bucay, J.: Komm, ich erzähl dir eine Geschichte. Fischer, Frankfurt 2007, Seite 7 ff.

103. Ebd.

104. Winnicott, D. W.: Transitional objects and transitional phenomena; a study of the first not-me possession. Int J Psychoanal 1953; 34 (2): 89–97.

105. Fromm, E.: Die Kunst des Liebens. 12. Aufl., dtv, München 2011.

106. Loew, T. H.: Langsamer atmen, besser leben. Eine Anleitung zur Stressbewältigung. Psychosozial-Verlag, Gießen 2019.

107. Ebd.

108. Buber, M.: Ich und Du. Reclam, Leipzig 1995. 382 Anhang

109. Willi, J.: Die Zweierbeziehung. Das unbewusste Zusammenspiel von Partnern als Kollusion. Rowohlt, Hamburg 2012.

110. Moeller, M. L.: Die Wahrheit beginnt zu zweit. Das Paar im Gespräch. 35. Aufl., Rowohlt, Hamburg 2016.

111. Ebd.

112. LeDoux, J. E.: The Emotional Brain. The Mysterious Underpinnings of Emotional Life. Touchstone, New York 1996. Zitiert nach: Steinert C., F. Leichsenring: Psychodynamische Psychotherapie in Zeiten evidenzbasierter Medizin. Vandenhoeck & Ruprecht, Göttingen 2017, Seite 16.

113. Giebel, M. (Hg.): Seneca: Das Leben ist kurz! Reclam, Leipzig 2007.

114. Aldort, N.: Von der Erziehung zur Einfühlung: Wie Eltern und Kinder gemeinsam wachsen können. Arbor 2008, Seite 22 ff.

115. Probst, M., H. Coppenolle, W. Vandereycken: Body Experience in Anorexia Nervosa Patients: An Overview of Therapeutic Approaches. Eating Disorders 1995; 3: 145–157.

116. Roth (2014), Seite 147 f.

117. Heimbeck (2011), Seite 200–207.

118. Stoll, O., H. Ziemainz: Laufen psychotherapeutisch nutzen. Springer, Berlin u. Heidelberg 2012. Zitiert nach: Geuter (2015), Seite 28.

119. Hollstein, T.: Fakten und Zahlen für das individuelle Maß an Bewegung. Dtsch Arztebl 2019; 116 (35–36). Online unter: https://www.aerzteblatt.de/archiv/209444/Sport-als-Praevention-Fakten-und-Zahlen-fuer-das-individuelle-Mass-an-Bewegung

120. Ebd.

121. Ebd.

122. Thomson, J. R.: The Very Real Psychological Benefits Of Cooking For Other People. Huffpost, 17.07.2017. Online unter: https://www.huffpost.com/entry/benefits-of-cooking-for-others_n_5967858ae4b0a0c6f1e67a15

123. Sansone, R. A., L. A. Sansone: Gratitude and Well Being. The Benefits of Appreciation. Psychiatry (Edgmont) 2010; 7 (11): 18–22. Online unter: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3010965/

124. Auster, P.: Winterjournal. 2. Aufl., Rowohlt, Hamburg 2013.

125. Giebel, M. (2007)

126. Yalom, I. D.: Theorie und Praxis der Gruppenpsychotherapie. 10. Aufl., Klett-Cotta, Stuttgart 2010.

127. PsychCast mit Alex und Jan: PC007 Brachliegen als Chance: Im Gespräch mit Ariadne von Schirach, Berlin 2015. Online unter: https://psychcast.de/ariadne-von-schirach/

128. Rudolf (2017), Seite 202. 383 Quellen und Literaturhinweise

129. DGPPN: Zahlen und Fakten der Psychiatrie und Psychotherapie (07.2019). Online unter: https://www.dgppn.de/_Resources/Persistent/154e18a8cebe41667ae22665162be21ad726e8b8/Factsheet_Psychiatrie.pdf, Seite 3.

130. Mehr dazu findet sich bei Solms, M.: The scientific standing of psychoanalysis. In: BJPsych Int. 2018; 15 (1): 5–8. Online unter: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC6020924/

131. Steinert, C., T. Munder, S. Rabung, J. Hoyer, F. Leichsenring: Psychodynamic Therapy: As Efficacious as Other Empirically Supported Treatments? A Meta-Analysis Testing Equivalence of Outcomes. Am J Psychiatry 2017; 174 (10): 943–953.

132. Solms (2018)

133. Dührssen, A.: Katamnestische Ergebnisse bei 1004 Patienten nach analytischer Psychotherapie. In: Zeitschrift für Psychosomatische Medizin 1962; 8: 94–113.

134. Dührssen, A., E. Jorswieck: Eine empirisch-statistische Untersuchung zur Leistungsfähigkeit psychoanalytischer Behandlung: Nachdruck aus Nervenarzt 36 (1965): 166–169. In: Zeitschrift für Psychosomatische Medizin und Psychoanalyse 1998; 44(4): 311–318.

135. Shedler, J.: That Was Then, This Is Now: An Introduction to Contemporary Psychodynamic Therapy. University of Colorado School Medicine 2006. Online unter: https://jonathanshedler.com/PDFs/Shedler%20(2006)%20That%20was%20then,%20this%20is%20now%20R9.pdf

136. Solms, M., O. Turnbull: Das Gehirn und die innere Welt: Neurowissenschaft und Psychoanalyse. Walter Verlag, Düsseldorf 2010.

137. Wampold, B. E., Z. E. Imel, C. Flückiger: Die Psychotherapie-Debatte. Was Psychotherapie wirksam macht. Hogrefe, Bern 2018.

138. Steinert (2017), Seite 53 f.

139. Kugelstadt, A.: Psychosomatik im Spiegel deutscher Zeitungsartikel: eine systematische Medienanalyse. WiKu-Verlag, Duisburg 2010, Seite 120.

140. Rudolf (2017), Seite 15.

141. Plecity, D. M.: Die Auswirkung der Kunsttherapie auf das körperliche und emotionale Befinden der Patienten – eine quantitative und qualitative Analyse. Dissertation. Universitätsklinikum für Psychosomatische Medizin und Psychotherapie, Ulm 2006. Online unter: https://oparu.uni-ulm.de/xmlui/handle/123456789/771

142. Wampold (2018), Seite 324.

143. Roth, G., N. Strüber: Wie das Gehirn die Seele macht. Klett-Cotta, Stuttgart 2014, Seite 355 ff. 384 Anhang

Die Autoren betonen die Wichtigkeit des Arbeitsbündnisses aus neurobiologischer Sicht.

144. Balint, E.: Michael Balint und die Droge Arzt. In: Psyche 1976; 30 (2): 105–124.

145. Langer, G., H. Heimann: Psychopharmaka: Grundlagen und Therapie. Springer, Wien 1983, Seite 479 ff.

146. Flatten, G., G. Bergmann, V. Tschuschke: Balintgruppen: Arzt-Patient-Beziehung gestalten. Dtsch Arztebl 2018; 115 (50): A-2348. Online unter: https://www.aerzteblatt.de/archiv/203894/Balintgruppen-Arzt-Patient-Beziehung-gestalten

147. Kirsch, I., B. J. Deacon, T. B. Huedo-Medina et al.: Initial Severity and Antidepressant Benefits: A Meta-Analysis of Data Submitted to the Food and Drug Administration. PLOS Medicine, 26.02.2018. Online unter: https://doi.org/10.1371/journal.pmed.0050045

148. Müller, T.: Sport hilft so gut wie Antidepressivum. ÄrzteZeitung, 03.12.2013. Online unter: https://www.aerztezeitung.de/Medizin/Sport-hilft-so-gut-wie-Antidepressivum-280307.html

Bericht über eine Gesamtanalyse von 39 Metaanalysen

149. Solms (2018)

150. Bargh, J. A., T. L. Chartrand: The unbearable Automacity of Being. American Psychologist 1999; 54 (7): 462–479. Online unter: https://acmelab.yale.edu/sites/default/files/1999_the_unbearable_automaticity_of_being.pdf

Baumeister, R. F., E. Bratslavsky, M. Muraven et al.: Ego Depletion: Is The Active Self a Limited Resource? Journal of Personality and Social Psychology 1998; 74 (5): 1252–1265. Online unter: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/9599441

151. Grawe, K.: Grundriss einer allgemeinen Psychotherapie. Psychotherapeut 1995; 40: 130–145.

Gute Beschreibung der Problemaktualisierung als Wirkfaktor

152. Bowlby, J.: Bindung als sichere Basis. 4. Aufl., Reinhardt, München 2018.

153. Lorentzen, S., P. Hoglend: Predictors of chance after long-term analytic group psychotherapy. Journal of Clinical Psychology 2005; 12: 1541–1553.

154. Foulkes, S. H.: The Group as a Matrix of the Individual’s Mental Life. 1973. In: Foulkes, E.: Selected Papers. Psychoanalysis and Group Analysis. Karnac Books, London 1973, Seite 223 f.

155. Roth (2014)

156. Roth, G.: Warum nachhaltige therapeutische Veränderungen im Gehirn Zeit brauchen. Psychotherapeut 2016; 61: 455–461. 385 Quellen und Literaturhinweise

157. Weiss, E., O. S. English: Psychosomatic Medicine. The Clinical Application of Psychopathology to General Medical Problems. Saunders, Philadelphia u. London 1943.

158. Zimmermann, S.: Fifty Shrinks: Portraits aus New York. Kohlhammer, Stuttgart 2019, Seite 14.

159. Rilke, R. M.: Herbst. In: Gedichte. Fischer Klassik Plus, E-Book, o. Jahr.

Примечания

1

Речь идет о потенциальном масштабном сбое в работе техники при наступлении 2000 года: старые программы могли интерпретировать дату 01.01.00 как 1 января 1900 года. – Прим. ред.

2

Процессор Intel, который позволил повысить производительность приложений. – Прим. ред.

3

Симптомы подтвердить можно, но речь обычно идет о болезни без органического поражения. – Прим. науч. ред.

4

В России – только врач. – Прим. науч. ред.

5

В немецком языке есть суффикс, образующий женский род существительного и сохраняющийся во множественном числе. – Прим. ред.

6

В России роль врача психосоматолога играет врач-психотерапевт или врач-психиатр. – Прим. науч. ред.

7

Арт-терапия – лечение болезней с помощью творчества. – Прим. пер.

8

Дословно – перебор информации. – Прим. пер.

9

Первичный нарциссизм – изначальное состояние новорожденного, не способного проводить различие между собой и внешними объектами. – Прим. пер.

10

Депривация – сокращение либо полное лишение возможности удовлетворять основные потребности. – Прим. ред.

11

Замечу, что не все чувства полезны: например, гнев бывает разрушительным. – Прим. науч. ред.

12

Философский термин, обозначающий объекты умопостигаемые, в отличие от чувственно воспринимаемых феноменов; вещь как таковая, вне зависимости от нашего восприятия. – Прим. ред.

13

Полная покорность судьбе, безропотное смирение. – Прим. ред.

14

Индивидуальная психология – направление глубинной психологии; считает основой характера врожденное «социальное чувство», нуждающееся в воспитании. – Прим. пер.

15

«Выбор органа» – термин, применяющийся в психосоматике и обозначающий связь между болезненным симптомом и лежащим в его основе конфликтом (кавычки авторские). – Прим. пер.

16

Сокращенная форма имени Михаэль. – Прим. пер.

17

Предсознательными называют бессознательные процессы, которые легко становятся сознательными. – Прим. пер.

18

Среди россиян таких около 3 %. Точных современных данных по России нет. – Прим. науч. ред

19

Например, брови отводят пот со лба, чтобы он не попадал в глаза. – Прим. науч. ред.

20

В России – около 62 % населения. – Прим. науч. ред.

21

Канализировать – проводить целенаправленное внедрение тех или иных идей в сознание людей. – Прим. ред.

22

Речь идет об опытах американского психолога Гарри Харлоу с детенышами макак-резусов. Ученый разделил их на группы и придумал для них два типа суррогатной матери: одну из проволоки, а другую – покрытую тканью и со встроенной лампой для подогрева. Эксперименты Харлоу подвергались критике за жестокое обращение с животными, однако их результаты повлияли на подход к воспитанию детей, дав основание полагать, что ребенку для развития требуется не только питание. – Прим. пер.

23

Она встречается примерно у 15 % россиян. – Прим. науч. ред.

24

Суцукакия – традиционное греческое блюдо, фрикадельки в соусе.

25

«Имигликос» – греческое вино. – Прим. пер.

26

Схема тела – в психологии означает отражение в сознании человека образа собственного тела. – Прим. пер.

27

В России тоже есть психиатрические отделения, где проводится лечение. – Прим. науч. ред.

28

В России примерно 0,078 % и 0,3 % соответственно. – Прим. науч. ред.

29

Телефон доверия: 8 (800) 333-44-34. Телефон горячей линии Психологической помощи МЧС России: 8 (499) 216-50-50. Бесплатный телефон круглосуточной экстренной Психологической помощи для жителей Москвы: 051.

30

В России больничный при депрессии можно получить в психоневрологическом диспансере. – Прим. науч. ред.

31

Скандинавская ходьба – ходьба с использованием специальных палок. – Прим. ред.

32

Теодор Фонтейн – немецкий романист и поэт, считающийся одним из самых важных немецкоязычных реалистов XIX века. – Прим. пер.

33

Моббинг (от англ. mob – агрессивная толпа, банда) – термин, которым обозначают психологическое насилие в коллективе на работе, травлю, которые осуществляются с целью вынудить сотрудника уволиться. – Прим. ред.

34

«Буря и натиск» – литературное движение конца XVIII века в Германии; выражение применяется также в смысле «норовист и непримирим по молодости». – Прим. пер.

35

Базовое доверие – формируется в детстве и заключается в том, что человек считает этот мир по определению хорошим и доброжелательным. – Прим. пер.

36

По России нет актуальной статистики, но можно говорить о 3 % населения. – Прим. науч. ред.

37

Один из самых крупных динозавров. – Прим. ред.

38

Около 0,5 % по РФ. – Прим. науч. ред.

39

Аарон Антоновский (1923–1994) – израильско-американский социолог и академик, работавший на стыке медицины и социологии; автор концепции салютогенеза. – Прим. пер.

40

Констелляции (псих.) – любые психические образования, обычно связанные с комплексом и сопровождающиеся паттерном или набором эмоциональных реакций. – Прим. ред.

41

Хорхе Букай (Jorge Bucay, род. в 1949 г.) – известный аргентинский психотерапевт и популярный писатель. – Прим. пер.

42

«4711» – знаменитая марка немецкого одеколона, существующая с 1875 года. – Прим. пер.

43

Фасция – соединительнотканная оболочка, окружающая отдельные мышцы, иногда служащая местом прикрепления мышц. – Прим. ред.

44

Мартин Бубер (1878–1965) – еврейский философ, гуманист и религиозный деятель. – Прим. пер.

45

Кристоф Мария Шлингензиф (1960–2010) – культовый немецкий режиссер, драматург, актер, художник. По его инициативе в Уагадугу, столице Буркина-Фасо, была основана Оперная деревня (Оperndorf Afrika) – уникальный проект художественного образования, где создана школа, больница и организовано пространство для культурных встреч и семинаров. – Прим. пер.

46

Пол Бенджамин Остер (род. в 1947 году) – американский писатель, наиболее известен своей «Нью-Йоркской трилогией» и романом «4321». – Прим. пер.

47

Ирвин Дэвид Ялом (род. в 1931 г.) – психиатр и психотерапевт, профессор психиатрии Стэнфордского университета (США), автор научно-популярной и художественной литературы. – Прим. пер.

48

Классическое обусловливание (псих.) – формирование связи между стимулом и реакцией. – Прим. пер.

49

Больничная касса (Krankenkasse, нем.) – страховая организация специального типа, составляющая основу немецкой системы обязательного медицинского страхования. – Прим. пер.

50

В России такие квалификации: врач-психотерапевт, врач-психиатр, психолог-психотерапевт. – Прим. науч. ред.

51

Энграмма – единица когнитивной информации внутри мозга; след памяти, оставляемый воздействием раздражителя на протоплазме организма. – Прим. пер.

52

Микаэл Балинт (1896–1970) – венгро-британский психиатр, специализировался на групповой психотерапии. – Прим. пер.

53

Дословный перевод немецкого крылатого выражения: damals richtig – heute falsch, – что в контексте означает: наше «сегодня» совсем не обязано соответствовать нашему «вчера». – Прим. ред.

54

З. Фоулкс (1898–1976) – немецко-британский психиатр и психоаналитик, разработавший теорию группового поведения, которая привела к его основанию группового анализа, варианта групповой терапии. – Прим. пер.

55

В России вид работы «психотерапия» исключен из списка медицинских услуг, согласно постановлению Правительства РФ № 852 от 01.06.2021. – Прим. ред.

56

Информация по ссылке представлена на немецком языке. – Прим. ред.

57

В России нужно обратиться в психоневрологический диспансер по месту жительства, где могут назначить курс психотерапии. – Прим. науч. ред.

58

Пер. Алены Алексеевой. – Прим. пер.

Content

Александр Кугельштадт
Это все психосоматика! Как симптомы попадают из головы в тело и что делать, чтобы вылечиться

Предисловие

Введение

Внезапно: психосоматика

Инструкция по применению этой книги

Часть I Как взаимодействуют душа и тело

Психосоматика: мир чудес

На приеме в моем кабинете

Мы с вами отправляемся в «кругосветное путешествие»

Душа и тело: История любви

Две половины человека

Откуда идет разделение души и тела?

История вопроса

Ловушка «или-или»

Психосоматика существует уже давно

Эра слияния души и тела

Анатомия психосоматики: почему мы те, кто мы есть

Младенческий стресс

Переживания детства

До нулевого отсчета: зародыш в пузыре

А вот и я: первый год жизни

Ползаю и пускаю слюни: с первого по второй год жизни

Принадлежу только себе: со второго по четвертый год жизни

Настоятельно требуется пример для подражания: с четвертого по седьмой год жизни

Что будет дальше и почему все это важно!

Самопознание

Жизненные пути

Почему чувства – это такая сложная материя

Ох уж этот саблезубый!

Чувств человеческих не счесть

От чувств так просто не отделаться

Главное – умение обращаться со своими чувствами

Часто мы не осознаем свои чувства

Как лучше обращаться с чувствами

Взаимосвязь тела и психики

Шесть путей коммуникации между психикой, мозгом и телом

Почему надо уметь отдыхать: модель стресса

Где у вас слабое место? «Выбор органа»

Язык тела: конверсионная гипотеза

Мое тело чувствует то, чего я не чувствую: соматизация

Как функционирует психика и отчего она болеет

Да или нет? И да, и нет! Теория внутренних конфликтов

Когда развитие застопоривается: что мешает инстанции «я»

Затаившийся страх: психические травмы

Соматопсихические расстройства

Социальные и культурные предпосылки

Часть II Психосоматика с головы до пят

Хоть волосы на голове рви

Волосы – вещь практичная

А если мы выдергиваем себе волосы?

Подсознательная сторона волос

Что делать?

Головные боли

Чем известны головные боли?

В чем причины головных болей?

Стресс для головы

Боли в спине: самое частое соматоформное болевое расстройство

Круговорот мыслей и навязчивые действия

Бесплодные размышления

Отчего нас мысли терзают

Случай из практики: навязчивость

Что можно сделать?

Психотерапия при неврозе навязчивых состояний

Ипохондрия: боязнь болезней

Что это такое?

Что за этим стоит?

Что можно сделать?

Психика и питание: что значит для нас еда

Мы все едоки

Расстройство пищевого поведения и его функция

Что делать?

Депрессия: более чем трагично

Депрессия касается нас всех

Душа и тело в одной лодке

Почему люди впадают в депрессию?

Антидепрессанты

Первая помощь

Нехватка кислорода и страхи

Легкие и свобода

Паника вызывает гипервентиляцию

Это сердечное чувство

Сердце сбилось с ритма

Что делать? Одаривать сердце!

SARS-CoV-2: мы и вирус

Боязнь инфекций

Социальная дистанция и ее последствия

Кризис как двигатель: назад или вперед?

Посттравматические расстройства: когда подорвано чувство безопасности

Скрытые посягательства на тело и психику

Травма, связанная с отношениями

Капсулы на экстренный случай

Полный контроль

Соматоформные расстройства: стыдливый кишечник (или Когда врачи ничего не находят)

Парадокс современной медицины

Ска́чки по врачам

Сопротивление чувств

Когда понос снимает психическую нагрузку

Как справиться с соматоформными расстройствами

Кожа: границы нашего тела

(Не) смотри на меня!

Когда кожа влияет на отношения

Стресс как запускающий механизм

Что коже на пользу

Фут-фетишизм и Ко.: сексуальные предпочтения

Игры в доктора

Либидо

Ну ты извращенец!

Проявления сексуальности

Часть III DIY – Do it yourself: Как поддерживать свое психосоматическое здоровье

Четыре столпа психосоматического здоровья

Любящее принятие

Аварийный комплект для вашей психосоматики

Первая помощь

Инструменты

Как стать себе лучшим другом

Непонимание

Забота о себе

Доверяйте своему организму

Сменить очки и измерительные приборы

Самоуспокоение

Ритуалы

Быть в контакте

Дыхание

Место комфорта

Снять напряжение

«Я и ты»: добрые отношения с людьми

Различаем, где ключ, а где замок

Диалоги: обсуждаем отношения

Инструменты отношений

Активность и спорт: найти свое

Опора на позитивный опыт

Спорт и движение

Садоводство, кулинария, прием пищи

Ваш дар миру

Немного философии от психосоматики

Смысл страдания

Чувства против механики тела

Обхождение со временем

За каждым окном

Ничегонеделание – тоже шанс

Часть IV Отношения – это лучшее лекарство, или В чем заключается помощь психосоматолога

В каких случаях поможет психосоматолог

Эффективность психотерапии

Найти правильного терапевта

Ящик с Лего от психосоматики

Первый элемент: медицина тела

Второй элемент: идентичность

Третий элемент: отношения врач – пациент

Четвертый элемент: культурный аспект

Психосоматическое лечение

Что происходит в кабинете у психосоматолога

Что происходит в клинике

Тайны психотерапии

Врач как лекарство

Отправляемся в путь

Психотерапевтический процесс как танец

Успех в группе

Чек-лист: Психосоматический случай – что дальше?

Заключение

Все мы падаем

Ищем опору

Благодарности

Порядковый указатель психосоматических ловушек

Список источников и литературы

Примечания