Виктор Глебов

Некромант: Последний из Легиона

Глава 1

Чужаки не были в Годуре редкостью, но появление незнакомца верхом на циклопарде заставило всех от мала до велика высыпать на главную улицу города, чтобы поглазеть на диво дивное.

Пятнистое чудище, покрытое серебристой шерстью с голубоватым стальным отливом, гордо вышагивало длинными кошачьими лапами. Всеми шестью — как и сказывалось в старинных историях охотников с Топей. В его жёлтых глазах не было и тени страха перед людьми, и это заставляло жителей Годура переводить взгляды на всадника — укутанного в коричневый плащ мужчину, чьё лицо скрывал не только капюшон, но и коническая соломенная шляпа-амигаса, популярная на востоке, а последние три года часто встречавшаяся и на территории Пустоши. Покатые края головного убора покрывали не иероглифы, как принято у зитов, а странные значки, отдалённо напоминавшие древние руны. По очертаниям плаща нетрудно было догадаться, что под тяжёлой грубой тканью скрывается меч. Из рукавов, кончавшихся чуть ниже локтей, торчали металлические наручи, покрытые вмятинами, засечками и глубокими царапинами. В общем, видавшие виды. О всаднике это ничего не говорило — почти все обитатели Пустоши, по крайней мере, мужского пола, могли похвастаться подобными знаками боевых отличий — если бы подобное хвастовство было способно здесь кого-нибудь впечатлить.

Всадник, приручивший страшного и быстрого, как ветер, мутанта с Топей, ехал, не глядя по сторонам — словно и не стояло по краям дороги жителей Годура, будто не было обращено в его сторону нескольких сотен пар глаз. Незнакомец остановил циклопарда перед угловым зданием с вывеской «Тявкай-не-тявкай» — здесь на первом этаже находился трактир, принадлежавший градоначальнику, который сам с женой и двумя сыновьями обитал выше, в трёх чистых небольших комнатах, и оттуда же управлял Годуром. В других помещениях второго этажа помещались приезжие — помимо кабака и трапезной, в «Тявкай-не-тявкай» находилась гостиница. Так что маневр чужака не вызвал особого удивления — разве что сам факт того, что он решил сделать остановку в Годуре, а значит, и его чудесное животное можно будет разглядывать немного дольше, вызвал на улице оживление.

Когда незнакомец мягко спрыгнул на землю и начал привязывать циклопарда к поперечной перекладине террасы справа от крыльца, три лошади, и так постаравшиеся отойти от хищника подальше, испуганно заржали, словно понимая, что страшного мутанта намереваются оставить рядом с ними без присмотра.

— Эй! — окликнул чужака один из братьев Кройнов, здоровенный детина, наблюдавший за прибытием всадника в компании младшего Трика и среднего Нейда. — Не оставляй свою скотину возле нормальных животных! Не хватало ещё, чтоб их удар хватил. Я уж молчу про жуткую вонь, которую распространяет твой мутант.

Незнакомец медленно повернулся, но лицо его при этом осталось невидимым: капюшон и амигаса надёжно скрывали его.

— Не нравится — отвяжи, — глухо бросил прибывший в город и замер в ожидании ответа.

Никто в Годуре не связывался с братьями Кройнами, мародёрами и бандитами. К тому же, они состояли в негласной свите градоначальника. Говоря иначе, были прихвостнями хитрого старого управителя, предпочитавшего опираться на грубую силу и наглость. Потому братья и чувствовали себя в Годуре так вольготно — знали, что, несмотря на их проделки, ни для кого не составлявшие тайны, Арко Спиллиан прикроет задницы своих клевретов, вместе с которыми закопал не один труп — в прямом и переносном значениях.

В общем, никого не удивило, что дерзкий ответ незнакомца вывел Бинки Кройна из себя. Побагровев до кончиков мясистых ушей, здоровяк двинулся к крыльцу, недвусмысленно вытягивая из ножен полуторный меч односторонней заточки. Его братья шагнули следом, но пока оружия не обнажали — как правило, старший Кройн справлялся с зарвавшимися молодчиками сам.

— Давай, Бинки, покажи этому говнюку! — выкрикнул Трик, адресуя реплику незнакомцу, а вовсе не брату, который в подбадриваниях нисколько не нуждался.

Народ на улице наблюдал за разворачивавшимся конфликтом с интересом. Хоть Кройнов и не любили, чужак выглядел слишком уж странно и опасно, чтобы кто-нибудь стал переживать за его судьбу. К тому же, Бинки всегда одерживал верх над противником — что в пьяной кулачной драке, что в смертельном бою. Так что особой интриги в плане «кто победит» не ожидалось. Некоторые даже были разочарованы: всадник только приехал, и вот уже его должны были через минуту размазать по главной улице Годура. Правда, оставалось загадкой, что станет с его циклопардом. Оставит Бинки диковинное животное себе, продаст или прикончит от греха подальше? Такую тварь, пожалуй, нелегко приручить, и нового хозяина она едва ли примет.

В то время как подобные мысли проносились, вертелись и цеплялись друг за друга в головах жителей Годура, здоровяк Кройн приблизился к крыльцу, возле которого стоял, дожидаясь его, незнакомец. Только теперь, оказавшись лицом к лицу с наглецом, Бинки вдруг понял, что тот не уступает ему в росте, да и широкие плечи, скрытые просторным плащом, выдавали атлета. Нижняя же часть лица, видневшаяся из-под соломенной шляпы, выглядела тяжёлой, волевой. Всё это не смутило Бинки. Он просто отметил детали, пока прикидывал, с какой атаки лучше начать. Противник уже совершил роковую ошибку: не достал меч, видимо, надеясь уладить дело миром. Но Кройн не собирался трепаться. После того, что сказал чужак, ему полагалось только умереть — в назидание зрителям.

Глава 2

Крякнув, Бинки бросился вперёд, довольно быстро для своей комплекции. Меч описал короткую дугу и должен был войти чужаку в шею, разрубив сонную артерию, связки, мышцы и, возможно, позвонки. Однако оружие лишь рассекло воздух, в то время как цель легко и грациозно ушла с линии атаки, всего лишь пригнувшись и отступив вправо. Зарычав, Бинки замахнулся и попробовал проткнуть противника в живот, но тот развернулся боком, и сталь прошла мимо — всего в двух сантиметрах от плаща. Кройн почувствовал, как сильная рука схватила его за шиворот и потянула назад. Теряя равновесие, он хотел отступить, чтобы найти ногой точку опоры, но этому маневру помешало подставленное сзади бедро незнакомца. Здоровяк нелепо взмахнул мечом и опрокинулся на спину, успев лишь охнуть, когда из его лёгких при ударе об землю вырвался воздух.

— Дневной сон вреден, — проговорил чужак, чуть наклонившись над поверженным противником, — но всё же позвольте пожелать вам сладких снов, — голос у него был низкий и скрипучий, а слова человек выговаривал медленно, словно язык был для него не родным.

— Я тебя…! — просипел Бинки, пытаясь сесть.

Но незнакомец не дал ему такой возможности: нога, обутая в окованный металлическими пластинами высокий ботинок, описала короткую дугу, врезалась Кройну в двойной подбородок, и Бинки, закатив глаза, повалился обратно. Меч выпал из безвольно разжавшихся пальцев, и чужак отшвырнул его подальше, ловко поддев носком.

Трик издал отчаянный вопль, сорвал с пояса боевой топор на коротком древке и кинулся в атаку. Нейд, выхватив полуторный меч, последовал примеру брата.

— Если ты убил его… — бормотал он на ходу, проглатывая половину звуков. — Если только ты, сука, убил его!

Кройны накинулись на чужака, едва добежали до него, даже не затормозив. У них был большой опыт ведения подобных боёв: братья редко нападали поодиночке. Замелькали топор и меч, воздух огласился короткими выкриками, которыми Кройны сопровождали свои атаки. Незнакомец уклонялся и уворачивался, являя чудеса гибкости, реакции и какой-то кошачьей грации. Очень скоро зрителям, наблюдавшим за этой сценой (теперь все жители Годура сгрудились на перекрёстке перед «Тявкай-не-тявкай», образовав круг) стало ясно: владелец удивительного циклопарда не борется за свою жизнь, он даже не сражается. Чужак играл с нападавшими, танцуя с ними, причём все эти уклонения от меча и топора не стоили ему ни малейших усилий. Вероятно, он был с востока. Ходили слухи, будто тамошние жители способны сражаться разом с десятью вооруженными людьми голыми руками.

Двери трактира распахнулись, и на крыльцо вышел Арко Спиллиан собственной персоной. Должно быть, его привлекли крики на улице, и он решил поглядеть, что происходит. Грузный и высокий, с окладистой бородой и глубоко посаженными чёрными глазами, он остановился на верхней ступени, посмотрел на серебристого циклопарда, на собравшуюся толпу и лишь затем — на Трика, Нейда и чужака в коричневом плаще. Потом взгляд Арко Спиллиана переместился на валявшегося в пыли Бинки. Кустистые брови сошлись на переносице, и лицо градоначальника выразило крайнее недоумение. Его лучший клеврет был то ли мёртв, то ли оглушён. Арко Спиллиан снова посмотрел на танцующего перед трактиром незнакомца. Тот не держал никакого оружия, хотя, судя по очертаниям плаща, имел меч. Значит, скорее всего, Кройн-старший был жив.

— Эй! — набрав в лёгкие побольше воздуха, гаркнул градоначальник. — А ну, прекратить!

Безобразие, но братья Кройны даже не подумали его послушаться! Видимо, дело было в поверженном Бинки: Трика и Нейда переполняла жажда мести. Арко Спиллиан пожалел, что зря крикнул — действия это не возымело, зато все видели, что его проигнорировали собственные прихвостни. Решив за это отыграться на братьях Кройн позже, градоначальник распахнул пальто, чтобы достать старый револьвер и пристрелить чужака, положив, тем самым, конец возне. Жалко, конечно, было тратить на него пулю, но авторитет власти дороже. Огнестрельное оружие было в Пустоши большой редкостью и стоило огромных денег. Зато давало неоспоримое преимущество и внушало страх. У Арко Спиллиана имелась всего одна коробка патронов, а в цель он попадал только с расстояния не больше, чем в десять шагов, и то если мишень была достаточно большой. Потому что никому в здравом уме не пришло бы в голову тренироваться, впустую тратя драгоценные пули.

Однако градоначальнику не пришлось воспользоваться своим оружием. Собственно, он даже не успел его вытащить из самодельной кобуры, потому что незнакомец вдруг сорвал с головы амигасу и резким движением запустил её по короткой дуге наподобие тех тарелочек, в которые играют дети. Шляпа ударила в висок сначала Трика, а затем — Нейда. Правда, уже в лоб, оставив кровавую полосу. Чужак ловко поймал головной убор и, развернувшись на каблуках, уставился в глаза градоначальника.

Рука Арко Спиллиана так и застыла, не дотянувшись до револьвера. Почувствовав, как во рту мигом пересохло, градоначальник судорожно сглотнул. Не помогло. Зато ему стало ясно, почему так охнула толпа, когда незнакомец сорвал шляпу.

Чёрные глаза без белков, окружённые призрачным зеленоватым сиянием, бледная, как слоновая кость, кожа, плотно обтягивающая череп, и, конечно, знаменитое клеймо, которое сейчас не было видно из-за капюшона, край которого скрывал лоб до самых бровей. Кому в Пустоши не знакомо это описание?! И в то же время кто может похвастаться, что лично встречал этого… а, собственно, кого?

«Авторитет, авторитет! — твердил себе Арко Спиллиан, глядя в чёрные нечеловеческие глаза того, кто приехал на циклопарде. — Помни о нём! Все смотрят на тебя! Люди ждут, что ты покажешь, кто в городе хозяин!»

— Ублюдок! — наконец, дрожащим голосом выдавил из себя Арко Спиллиан. — Что тебе здесь надо?!

— Господин градоначальник, охотник Эл, — ничуть не смутившись обидным обращением, отозвался незнакомец. — К вашим услугам.

Глава 3

— Я так понял, у вас проблема. И вы ищете решение. Вернее, того, у кого оно есть. Иначе как объяснить, что вы сочли необходимым подать заявку на поиск услуг профессионалов?

Арко Спиллиан хмурился, слушая странную речь охотника. Тот словно подбирал слова, когда говорил, да ещё эти архаические обороты плюс скрипучий голос… Боги, ну, почему в Годур не приехал обычный, нормальный демоноборец?! Зачем вы прислали именно его?

Градоначальник и чужак сидели на втором этаже ««Тявкай-не-тявкай», в одной из комнат, занимаемых семьёй Арко Спиллиана. К счастью, супруга и малолетние сыновья отсутствовали, поскольку отправились на другой конец Годура навестить старую родственницу. Такого гостя лучше не видеть — крепче спать будешь.

Градоначальник заставил себя взглянуть в окружённые зелёным ореолом глаза истребителя нечисти. От Эла, как он представился, исходил едва уловимый запах, весьма приятный. Подобные ароматы смешивались в далёком Бахр-Агдуне и стоили почти столько же, сколько револьверы. Да, знатно помотало по свету демоноборца. Если только он не снял склянку духов с чьего-нибудь трупа.

Сообразив вдруг, что маскировал охотник дорогим ароматом, Арко Спиллиан поёрзал. Находиться в обществе знаменитого легионера было неуютно. Да что там! Градоначальник предпочёл бы сесть голой жопой на ежа, да ещё и поёрзать на нём, лишь бы не вести этот разговор. И ведь приходилось вести себя учтиво. Насколько Арко Спиллиан вообще умел это делать.

— Как ты узнал, что мы ищем демоноборца? — проговорил он, глядя исподлобья. — Объявление увидел?

— Десятки объявлений, — счёл нужным уточнить Эл. — Наклеенных, ободранных, валяющихся на дороге и застрявших в ветвях кустов. Их встретилось столько на моём пути, что это походило на вопль о помощи. И вот я здесь.

«Боги, он даже не моргает!» — пронеслось в голове Арко Спиллиана.

— Моя цена — пять тысяч бэнтов.

— Пять тысяч?! — от возмущения градоначальник даже подался вперёд. — Ты обалдел?!

— Сколько человек проживало в Годуре ещё четыре месяца назад?

Вопрос заставил Арко Спиллиана снова откинуться на мягкую спинку потёртого кресла.

— Четыреста восемьдесят три, — проговорил он, уже зная, к чему клонит демоноборец.

— А теперь?

— Четыреста двадцать один.

— И среди убитых были женщины и дети? Чьи-то жёны, дочери, сыновья?

— Да, проклятье! Ты сам это знаешь не хуже меня!

Эл чуть склонил голову вбок, словно изучая сидевшего напротив градоначальника. От этого Арко Спиллиану стало ещё неуютней.

— Значит, в Годуре сейчас живут не только напуганные люди, но и те, кто потерял родственников, а значит, жаждет возмездия, так? — спокойно спросил охотник.

— Ну! — буркнул, не глядя на него, градоначальник.

— Как они отнесутся к тому, что управитель отказался заплатить человеку, выразившему готовность избавить Годуру от напасти? Пожалел денег. «Неужели бэнты для него дороже нас», — будут говорить они. Авторитет ведь держится не только на силе, но и на благодарности, а также на вере в то, что начальник сумеет защитить своё стадо.

— То-то и есть, что стадо! — буркнул Арко Спиллиан.

Он знал, что пришелец прав: слишком долго город осаждали чудовища, чересчур много смертей было на их совести. Этому следовало положить конец. Но пять тысяч!

— Услуги профессионалов стоят дорого, — словно прочитав мысли градоначальника, сказал Эл. — Но лучше один раз заплатить, чем всё время жить в страхе. Ведь рано или поздно твари доберутся до каждого. Бежать некуда.

Арко Спиллиан зыркнул на охотника из-под косматых бровей.

— Хорошо аргументируешь, — заметил он. — Однако до тебя здесь побывало четверо демоноборцев. Не ты один видел объявления, знаешь ли.

— Очевидно, они не справились.

— Вот-вот. Всё просрали, включая собственные жизни. Один, правда, сбежал. Так что у меня вопрос: почему мы должны поверить, будто ты нам поможешь? То представление, которое ты устроил на улице, — градоначальник ткнул большим пальцем в окно, — не в счёт. Стригоев убивать — это не по башке трём придуркам настучать.

— Не знаю, какие доказательства моей компетентности вам угодно получить, — отозвался Эл. — Может, просто условимся о цене, и я отправлюсь делать свою работу?

Арко Спиллиан задумчиво почесал бороду.

— Вперёд мы не платим, — туманно сказал он.

— Вперёд и не прошу.

— А если ты перебьёшь стригоев, а я не заплачу? — прищурился градоначальник.

— Тогда заплатит кто-нибудь другой, — не смутился Эл.

Брови Арко Спиллиана приподнялись.

— Кто, например?

— Тот, кто займёт твою должность после тебя. Уверен, желающие найдутся.

Градоначальник усмехнулся:

— Выборы только через год.

— Уверяю, что добрым жителям Годура не придётся ждать так долго, пока вы освободите место. Думаю, оно освободится примерно через пять секунд после того, как вы откажетесь заплатить причитающуюся мне сумму.

Арко Спиллиан побледнел от страха и гнева. Но решил свести всё к шутке.

— Что ж! — преувеличенно бодро сказал он. — Вас, парни, не проведёшь!

— Да, лучше не стоит, — согласился Эл.

— Тогда договорились. Пять так пять! — ладонь градоначальника стукнула по подлокотнику кресла. — Только изведи этих тварей!

— Сделаю всё, что в моих силах, — демоноборец не торопился подниматься со стула, на котором сидел. — Мне нужны подробности. Расскажите обо всём, что случилось за эти месяцы.

— Прямо про каждый случай? — поразился Арко Спиллиан.

— Давайте по порядку. С чего всё началось?

Глава 4

Градоначальник подался вперёд и налил себе в стакан воды из кувшина. Выпил большими глотками, стуча зубами о стекло.

— А началось всё с того, что притащился к нам в город безумный прокажённый старик с обезьяной на плече.

— С обезьяной? — переспросил Эл.

— Ага. С ней. Мелкая такая, облезла и блохастая. Всё время чесалась. Она и старик — два сапога пара. Хотя сапог у него как раз не было. Босой пришлёпал. Смуглый такой, глазища чёрные, словно маслом залиты. Ну, и начал он, значит, предсказывать, что, мол, скоро начнётся мор среди коров, и он один знает, как этого поветрия избежать. Якобы он великий странствующий знахарь. Сумкой своей тряс — дескать, там волшебные снадобья, которые помогут избавить скот от гибели верной. Народ его, понятное дело, слушал, потому как животина в наших местах ценится превыше всего. Да и не только в наших, думается мне. Я тоже почти поддался на россказни этого убогого, ведь я отвечаю за то, чтоб в городе всё было, как надо. А мор коров это дело страшное, все этого боятся до усрачки. А потом пришёл ко мне мэтр Авильен, лекарь наш, и говорит по секрету, чтоб панику в городе не поднимать, мол, старик-то прокажённый. Кого коснётся — тому через полгода крышка. Вот тогда-то и решили мы бродягу этого выставить, и побыстрее. Сам понимаешь: падёж скота ещё начнётся или нет, то ведомо одним богам, а вот проказу подхватить никому не интересно. В общем, велел я братьям Кройнам — ты их уже знаешь, — усмехнулся Арко Спиллиан, — скрутить старика вместе с его обезьяной, да и вывезти подальше от Годура.

— Что они и сделали? — проскрипел Эл.

— Угу. Надели перчатки до локтей, повязали убогого и уехали, а спустя три часа вернулись. Ну, и зажили мы спокойно, только боялись, что сбудется предсказание бродяги. Но падежа так и не случилось до сих пор, — градоначальник отхлебнул воды, вытер губы тыльной стороной ладони. — А вместо этого через неделю примерно появились стригои. Вернее, трупы. Кто-то нападал на людей за чертой города и выпивал их кровь. Мы, конечно, как полагается, кол в сердце и закапывали лицом вниз, но только это не помогало: могилы пустели, а тварей становилось всё больше. Потом они стали тела с собой забирать.

Арко Спиллиан замолчал, глядя на сидевшего напротив демоноборца. Тот, казалось, постоянно к чему-то прислушивался. А может, просто застыл, исполненный внимания к рассказу. Градоначальник поёрзал в кресле, выпил ещё воды. Кашлянул.

— А почему вы сказали, что история началась со старика? — подал, наконец, голос охотник. — Какую усмотрели связь?

Пальцы Арко Спиллиана почесали бороду, прошлись по сальным волосам.

— Бинки однажды спьяну похвастался, что старика того они, когда из Годура вывезли, не отпустили восвояси, как велено было, а на всякий случай повесили. Чтобы, мол, заразу не распространял. Хотя, думаю, благородные мотивы можно исключить — просто Кройны отморозки, которым нравится убивать. Это я тебе прямо говорю, хотя никто их с поличным не ловил. Действуют они аккуратно, и перед законом пока чисты.

Эл усмехнулся заявлению главы города, что признание в убийстве не делает людей преступниками и не влечёт в славном Годуре наказания.

— Как известно, стригои появляются из повешенных, — сказал он.

— Вот поэтому я и начал с истории об этом старике, — кивнул Арко Спиллиан.

— Вы его труп искали?

— Само собой. Снарядил я отряд и сам поехал. Кройны показали дерево, на котором вздёрнули бродягу. Тела не было, только обрывок верёвки болтался. Перегрызенный.

— Понятно. А теперь поведайте о демоноборцах, которые появлялись здесь до меня.

Градоначальник снова поёрзал. Брови его сошлись на переносице, затем приподнялись, словно он не знал, зачем тратить время на рассказ о неудачниках, именующих себя демоноборцами, а на деле ни на что не годных. Но чёрные глаза без белков смотрели выжидающе, и Арко Спиллиан не нашёл в себе сил спорить с Легионером.

— Первый заявился через три недели после первого нападения. Осмотрел могилы, покивал и заявил, что дело плёвое. Ушёл с наступлением темноты и больше мы его не видели. Второй тоже был с апломбом. Требовал, чтобы мы ему предоставили кого-нибудь для ловли на живца. Ясное дело, послали придурка в жопу. Тогда он умотал искать логово старика и тоже сгинул. Только лошадь его утром пришла, вся в крови. Думаю, в его. Третий заявил, будто прокажённый ни при чём, а стригой — один из нас. Загнал всех в храм, а на дверь приколотил крест из свиных костей. Дескать, кто не сможет выйти, тот и упырь. Ну, понятное дело, все спокойно вышли, чем очень демоноборца разочаровали. Тогда он тоже в ночь поехал искать приключений на свою задницу. Его труп на рассвете мы обнаружили насаженным на собственный кол, врытый в землю у городских ворот. А последний охотник, как я уже говорил, выслушал все эти истории и умотал до наступления темноты, — Арко Спиллиан мрачно усмехнулся. — Так что уж извини, что я не ссу кипятком от восторга, услышав о твоей готовности попытать счастья.

— Ничего, я это переживу, — отозвался Эл. — Думаю, ваша проблема решалась моими предшественниками не совсем верно.

— Но ты-то знаешь, как поступить, да? — прищурился градоначальник.

— Слышу насмешку в вашем голосе, — проговорил демоноборец. — И не осуждаю за это. Однако вы рискуете только деньгами.

Арко Спиллиан засопел.

— Почему жертвы стригоев не упокаивались, когда мы пробивали их кольями? — спросил он. — Везде же написано ясно: пригвоздить сердце к дну могилы, чтобы тварь не могла подняться из неё. Или прокажённый раскапывал трупы и вытаскивал колья?

— Это не помогло бы оживить упыря. Нет, дело в другом.

— И в чём?

— Пусть это останется моей профессиональной тайной.

Градоначальник хмыкнул.

— Если она, и правда, есть.

— Значит, мы договорились? — проговорил Эл, пропустив замечание собеседника мимо ушей.

— Договорились.

Охотник протянул руку в перчатке. Арко Спиллиан уставился на неё, как на ядовитую змею. Судорожно сглотнул.

— Договор полагается скреплять рукопожатием, верно? — проскрипел демоноборец. — Уверен, в Годуре чтут эту традицию, как и везде в Пустоши.

Градоначальнику показалось, будто в его голосе прозвучала едва различимая насмешка. Он медленно, точно во сне, протянул руку и вяло сжал чёрную кожу перчатки. Эл ответил тем же.

— А теперь, — сказал он, — я должен принять ванну.

Арко Спиллиан машинально вытер ладонь о штанину.

— Да пожалуйста, — промямлил он. — Принимай. Направо в конце коридора есть общая бадья для постояльцев.

Эл покачал головой.

— Нет, я имел в виду вашу ванну, господин градоначальник.

— Мою?!

— Да. Именно её. Мне нужно уединение, чтобы сделать всё, как положено. Общая бадья не подойдёт.

Арко Спиллиан выпрямился в кресле, сжав подлокотники.

— Это исключено!

Он представил реакцию Малани, супружницы, когда она узнает, кто плескался в её ванне. Да жена заставит его сменить не только саму ванну (а стоило стальное корыто, привезённое из самой Крадвы, немало), но и трубы!

— Это совершенно необходимо, — тоном, не допускавшим возражений, заявил демоноборец. — И лучше сделать это до возвращения вашего милейшего семейства.

Градоначальник сглотнул.

— Какая тебе разница…? — начал он, однако Эл прервал его поднятием руки.

— Она есть, и я настаиваю. Иначе против стригоев не выйду.

Спорить было бесполезно — это Арко Спиллиан понял, взглянув в чёрные, подсвеченные ядовитой зеленью глаза Легионера.

— Чёрт с тобой! — пробормотал он. — Принимай, но быстро!

— Постараюсь, — Эл поднялся. — Эта дверь?

— Да, она, — градоначальник присовокупил цветастое ругательство.

Когда демоноборец исчез в ванной комнате (проклятье!), Арко Спиллиан вскочил и несколько раз прошёлся от стены до стены. Боги, кто бы мог предположить, что он согласится на такое! Но стригои становились слишком опасны — подрывали его авторитет. Ублюдок-легионер знал, чем пронять!

За дверью зашумела вода, и градоначальник, не в силах слушать этот звук, выскочил в гостиную.

Глава 5

Не было никакой необходимости занимать именно ванну местного управителя, но демоноборцу хотелось поставить напыщенного засранца на место. Повидал он таких власть имущих немало, и все они, как один, были хапугами и головорезами. Не лучше тех, кто создал когда-то Мёртвый Легион.

Открутив медные краны на полную катушку, Эл снял с плеча седельную сумку и достал из неё обтянутый свиной кожей чемоданчик. На верхней крышке виднелось тиснение — причудливые знаки, смахивавшие на древние руны. На углах кожа истёрлась и была заметно светлее, но защёлки сверкали, как серебро. Открыв их, демоноборец поднял крышку и вытащил несколько прозрачных склянок, заполненных разноцветными порошками примерно до половины. Запасы снадобий приходилось регулярно пополнять, хотя ванны Эл принимал только перед тем, как отправиться на дело. Охотник высыпал по щепотке из каждой склянки в воду и сел на мягкий пуфик ждать, пока ванна наполнился. При этом его губы едва заметно шевелились, произнося заклинания. Воздух в комнате постепенно сгущался, тени в углах темнели, доносившиеся с улицы звуки становились всё тише. Наконец, Эл решил, что воды достаточно, и закрыл краны. Пальцы в перчатках расстегнули застёжки плаща, и грубая коричневая ткань упала на пол. Демоноборец снял полуторный меч в кожаных ножнах, пропитанных изнутри гвоздичным маслом, и положил его на полку возле металлического зеркала.

— Скоро тебе придётся потрудиться, старый ублюдок, — пробормотал он.

Клинок был выкован из сплава небесного железа и серебра, по лезвию бежали колдовские руны, вытравленные особым волшебным составом. От человека, зверя, призрака или демонического чудовища — от всего защищал владельца зачарованный Кровопуск. Но ему требовалась крепкая, быстрая рука — как и любому оружию. Поэтому Эл сотворил над желтоватой водой (трубы в трактире, как и повсюду, давали ржавчину) символ Эреша и принялся раздеваться.

* * *

Арко Спиллиан пронаблюдал, как захлопнулась дверь за демоноборцем, и осторожно зашёл в ванную. Вода была спущена, но на стальных краях висели капли, а в воздухе витал аромат дорогого парфюма, который вызвал у градоначальника лёгкую тошноту. Этот запах, который невозможно назвать, наверное, будет преследовать его ещё долго. Может, всю оставшуюся жизнь.

Градоначальник прикрыл дверь. Надо будет продезинфицировать здесь всё, но, разумеется, тайно от Малани. Покупать новую лохань Арко Спиллиану совершенно не хотелось — он и так поистратился при последней перекупке быков. А доход ожидался куда меньший, чем он рассчитывал — всё из-за разлившейся реки, из-за которой стадо простаивало и жрало корм. Да ещё эта фраза, брошенная Легионером перед уходом: «Скоро день святой Липании, и предсказание старика может сбыться». Что этот говнюк имел в виду? Пугал поветрием? Набивал, таким образом, себе цену? Типа, если я не истреблю стригоев, потеряете скот?

В дверь постучали.

— Да?! — раздражённо рявкнул градоначальник. — Кто там ещё?!

В комнату заглянул Нейд Кройн.

— Видел, как этот урод свалил, — сказал он.

— Входи, — махнул рукой Арко Спиллиан.

Мародёр плотно прикрыл за собой дверь. После инцидента на улице он и Трик затащили Бинки в одну из пустующих комнат трактира. Пришлось вызвать мэтра Авильена, так как в себя громила упорно не приходил, да и раны, нанесённые амигасой демоноборца остальным двум братьям, кровоточили. Сейчас на виске Нейда красовалась льняная нашлёпка, прихваченная тонким бинтом.

— Сговорились? — спросил он, заложив руки за спину.

— А куда деваться? — нехотя отозвался градоначальник. — В нашей ситуации и с самим чёртом столкуешься, пожалуй.

Кройн недовольно шмыгнул носом.

— Уж лучше, и правда, с чёртом.

Арко Спиллиан покосился на прихвостня. Он не забыл, как Кройны не послушались его на улице. Но время для мести пока не наступило.

— Если завалит стригоев, будет хорошо, — проговорил он.

— Сколько ты ему пообещал?

— Пять штук.

— Пять?! — взвился Нейд. — Да за такие деньжища…!

— Что?! — гаркнул Арко Спиллиан. — Ты сам перебьёшь упырей?!

Кройн проглотил то, что намеревался сказать, но выглядел злым. Повисло молчание. Градоначальник сверлил Нейда взглядом, и тот не выдержал, опустил глаза.

— Ладно, тебе виднее. Ты ж главный. Я вот чего пришёл-то… Мы с Триком тут подумали, — заговорил он уже другим тоном. — Этот Легионер, он наверняка под завязку набит всяким артефактами. Так ведь про них говорят?

— Ну, ходят слухи, — подтвердил Арко Спиллиан. — Что с того?

Нейд торопливо облизал потрескавшиеся губы.

— Ну, вот и пришло нам в голову: почему бы, после того как этот выродок сделает своё дело (если ему повезёт, конечно), не выпотрошить его? Никто не станет плакать по Легионеру, верно? Такие, как он, вообще не должны топтать землю.

— Много, кто не должен, — ответил Арко Спиллиан.

— Но этот…

— Чтобы его, как ты выразился, выпотрошить, надо сначала его прикончить, — заметил градоначальник, подойдя к окну. Он увидел, как по улице размашисто шагает жрец в сопровождении служки. — А это… проблема.

— Что он, бессмертный, что ли? — усмехнулся Нейд.

— Нет, болван! Гораздо хуже.

Глава 6

Когда Эл вышел из трактира, то первым делом заметил стайку мальчишек и девчонок, стоявших неподалёку от привязанного циклопарда. Что ж, дети везде одинаковы — любят всё необычное и пугающее. Несколько пар глаз уставились на спускавшегося по ступенькам демоноборца. Сорванцы, конечно, уже знали, кто он. Взрослые просветили, присовокупив вечное «Смотрите, ни шагу из города, а то вас сожрет мёртвый легионер!» Жители Пустоши верили, что такому, как он, необходимо хоть раз в месяц отведать человеческой плоти. Например, детской. Им пугали сорванцов, про него сочиняли страшные сказки. Эл всё это знал. Он не думал, что станет легендой, почти мифом, но жизнь распорядилась по-своему. Его, конечно, не спросила. Можно было уйти, затеряться, исчезнуть. Говорили, некоторые из Легиона так и поступили, но Эл знал: брехня! Все погибли. В разное время и по разным причинам, но он остался последним.

Запрокинув голову, демоноборец поглядел на кружившихся над Годуром стервятников. Это он привёл их, своих вечных спутников. Почему следовали за ним? Надеялись поживиться трупами, которые он оставлял после себя, или…

Раздался резкий окрик, и стайка детей мигом исчезла. К Элу направлялся жрец в долгополой алой мантии, из разреза которой выглядывала нижняя белая накидка, довольно чистая. На голове была плотно, по самые уши надвинута плосковерхая шапочка с вышитой на левой стороне эмблемой — голубем, держащим в лапах стрелу.

— Меня зовут Сарадан, я верховный жрец храма Укадара, — провозгласил высоким дребезжащим голосом священнослужитель, подойдя ближе.

За ним следовал низкорослый служка, весьма уродливый на вид. Он держал двумя руками небольшой медный чан, наполненный водой. Подмышкой торчала зажатая кисточка.

Жрец остановился, не доходя до охотника двух метров. Он был молод, лет двадцати трёх, щуплый и какой-то бесцветный. Должно быть, священник и сам это знал про себя и старался компенсировать невзрачный вид высокопарным тоном, громким голосом и подчёркнуто прямой осанкой.

— Как человек, следящий за духовной чистотой этого города, я обязан настаивать на том, чтобы ты, эм-м-м… пришелец, принял священное помазание Укадара.

Эл поправил капюшон и надел поверх него амигасу, скрывшую лицо почти до кончика носа.

— Слышишь?! — возмущенно возвысил голос жрец, оскорбленный подобным пренебрежением. — Я настаиваю, чтобы…

— Настаивай, кто тебе мешает? — скрипуче перебил демоноборец.

Чуть ли не в каждом поселении его норовили окропить, помазать или освятить ещё каким-нибудь способом.

Прикрепив дорожную сумку и отвязав циклопарда, Эл легко вскочил в седло чёрной кожи с заклёпками и вдел ноги в стремена.

— Как… как ты смеешь?! — возопил жрец, отступая, когда зверь начал разворачиваться, фыркая и шевеля ушами с кисточками. — Каждый, кто хочет остаться в городе, обязан…

Демоноборец подъехал к священнику вплотную. Тому стоило немалой силы воли заставить себя остаться на месте. Что ж, мальчик был достоин уважения хотя бы за это. Но Элу совершенно не хотелось спорить. Он приехал в Годур не ради дискуссий. Поэтому охотник свесился на бок, приблизив своё лицо к задранной физиономии жреца.

Каждый, кто хочет остаться в этом городе, должен молиться, чтобы мне сопутствовала удача при истреблении нечисти, — медленно проскрипел он и, прежде чем священнослужитель что-либо ответил, сильно выдохнул воздух Сарадану в лицо.

Жрец закачался, схватившись за горло, побледнел и едва успел опереться на перепуганного служку.

— Не бойся, — сказал Эл, проезжая вперёд. — Ты не умрёшь от этого. Просто немного помолчишь. Не стоит нарушать тишину, если твой голос не меняет её к лучшему.

Он направился вдоль улицы в сторону возвышавшегося над крышами домов храма Укадара. Так что священник мог не трудиться тащиться к гостинице. Однако Эл и не думал останавливать циклопарда, чтобы молиться. Вместо этого он объехал старое, нуждающееся в ремонте здание и направился к низким воротцам, отделявшим стоявший на окраине города храм от кладбища, утыканного надгробиями и крестами. На крашеных извёсткой жердях сидели жирные вороны, с тревогой поглядывавшие в небо, где плавно и зловеще кружились их конкуренты — стервятники.

Эл старался не обращать внимания на жителей Годура, выглядывавших из-за углов, из окон и провожавших его любопытными, но неприязненными взглядами. До обострённого слуха доносились обрывки разговоров и перешёптываний: «Говорят, последний в своём роде…», «Правда, что он людоед? Да не может быть!», «Не вздумай выходить вечером на улицу, Кирси! Я не собираюсь тебя потом по кусочкам…».

Всё это было привычно. Демоноборец даже не прислушивался, пропуская мимо ушей реплики, для них не предназначенные. Люди всегда боятся того, что не понимают, и интересуются тем, что превосходит их. А он превосходил. Хотя едва ли кто-то из жителей Пустоши согласился бы поменяться с ним местами. Разве что безумец.

А ещё Эл чувствовал интерес женщин Годуры. Он накатывал особой пряной волной и обволакивал теплом, правда, и в этих эманациях присутствовал страх. Но не за себя, а за детей, которых, по слухам, раз в месяц пожирал полумифический Легионер. Раньше Эла удивлял этот интерес. Ну серьёзно, думал он, как женщины могут сладко замирать, глядя на его укутанную в грубый дорожный плащ фигуру верхом на мутанте с Топей? Потом понял. Всё дело было в его уникальности. «Говорят, последний в своём роде…». Женщины мимо таких диковин равнодушно не проходят.

Циклопард согнал коротким рыком ворон и переступил воротца кладбища. Мягкие лапы со спрятанными в шерсти когтями ступали по земле между могилами осторожно, словно зверь боялся осквернить место последнего упокоения Годурцев. Эл остановил его в центре погоста и, приподнявшись на стременах, сильно втянул тонкими ноздрями воздух. Ничего. Только тихий шёпот, доносившийся со всех сторон. Мёртвые говорили, и их слова сливались в неразборчивый шум, давно ставший для охотника привычным фоном. Иногда только выделялся в нём резкий вопль, полный боли или страха. Но и это не заставляло Эла вздрагивать, как не шокирует никого трубный звук гудка дилижанса на городской улице.

Демоноборец развернул циклопарда и поехал прочь с погоста. Осмотр кладбища не удовлетворил его. Нужно было провести один эксперимент, для которого требовалась лошадь.

Глава 7

Жрец Сарадан встретил всадника возле входа в храм. Служки с ним уже не было, как и чана с освящённой водой. При виде охотника он шагнул вперёд, словно намереваясь преградить ему путь, но циклопард не замедлил хода.

— Я понимаю, что тебе наплевать на наши обычаи, — звонко заговорил жрец. — И ты можешь снова заткнуть мне рот. Наверняка у тебя в арсенале есть и другие заклинания, чтобы сделать это, но я всё же…

— У тебя есть лошадь, священник? — прервал речь Сарадана Эл.

— Что? — опешил тот.

— Лошадь есть?

Недоумевающий взгляд жреца остановился на циклопарде.

— Не в качестве транспорта, — угадав его мысли, сказал охотник. — Для эксперимента.

— Какого ещё эксперимента?

— Ты много переспрашиваешь.

— Я хочу знать…

— Тебе известно, что лошадь не переступит могилу, в которой лежит стригой или другой вампир?

— Ты собираешься проверить, нет ли упыря на нашем городском кладбище?

— Именно.

— Бесполезно. Все последние могилы пусты.

— А те, что появились больше четырёх месяцев назад?

— С ними всё в порядке.

— Лучше проверить. Иногда вампиры делают подкоп, чтобы незаметно возвращаться в могилы.

Сарадан колебался.

— Укадар, — начал он, однако Эл прервал его.

— Что твой бог сделал, чтобы избавить Годар от напасти?

— Да как ты смеешь?! — задохнулся от возмущения жрец.

Ему даже пришлось схватиться за перила крыльца, чтобы удержать равновесие, ибо он пошатнулся, услышав вопрос чужака.

— Ну, пусть Укадар накажет меня, если сможет.

— Так и будет! — побледнев, проговорил священник.

— Надеюсь, не раньше, чем я сделаю свою работу. Хотя едва ли меня сумеет покарать тот, кто не в состоянии перебить стригоев, верно? А может, вы просто не заслужили милости Укадара? Ладно, не отвечай. Мне некогда вести теософский спор. Скажи лучше: есть у тебя лошадь, или я поеду искать её на других дворах.

Жрецу стоило видимых усилий взять себя в руки.

— В конюшне, — процедил он.

Эл остановил циклопарда, который до этого выписывал перед крыльцом круги.

— Так веди.

Помедлив, священник направился к деревянной постройке слева от храма.

— Жду тебя на кладбище! — крикнул демоноборец, разворачивая циклопарда.

Когда Сарадан привёл под уздцы серую в яблоках кобылку, Эл сидел на надгробном камне.

— Побольше уважения к мёртвым! — буркнул священник и осёкся.

— Не заметил, чтобы в Годуре этим могли похвастаться, — отозвался охотник, поднимаясь. — Впрочем, это пустая могила, так что я едва ли кого потревожил.

— Что ты собираешься делать? — сменил тему жрец. — Водить лошадь через каждую могилу?

— Именно.

Забрав у Сарадана уздечку, Эл потащил животное к ближайшему кресту. Именно потащил, потому что кобыла упиралась. Но демоноборец был сильнее.

Священник наблюдал за действиями охотника. Могил было много. Пустошь не являлась спокойным местом, где люди жили в безопасности. Всё время кто-нибудь погибал. Так что эксперимент продолжался долго. От однообразия жрец заскучал и хотел было пойти в храм, но решил, что должен досмотреть спектакль до конца. Тем более, у ограды начали собраться зеваки. Некоторые задавали ему вопросы — в основном, чем занят демоноборец, и будет ли от этого толк.

Наконец, охотник обошёл все могилы и подвёл кобылку к воротам погоста.

— Всё чисто, — сказал он.

— Неужели? — саркастически усмехнулся жрец. — И что теперь?

Эл забрался в седло. Народ раздался в стороны, кто-то испуганно ойкнул.

— Нужно осмотреть место, где повесили прокажённого.

— Кого повесили? — нахмурился священник. — Какого прокажённого?

— Которого твой бог не защитил, как и жителей Годура, чьи могилы ныне пусты.

Услыхав такую ересь, Сарадан покраснел до кончиков ушей, но с ответом не нашёлся. В толпе загудели, но как-то неуверенно. Похоже, слова демоноборца задели людей за живое, особенно тех, чьи родственники оказались по ту сторону городской ограды и человеческой природы.

* * *

Выслушав желание охотника осмотреть место повешения прокажённого старика, Арко Спиллиан не удивился. Двое из предшественников Легионера тоже ездили поглядеть на дерево с болтающимся обрывком верёвки.

— Что ж, могу попросить Дирка Мидала сопроводить тебя, — подумав, сказал градоначальник. — Но ехать долго, а скоро начнёт смеркаться. Сейчас рано темнеет. Хотя до полуночи далеко, конечно.

— Стригои появляются не в полночь, как многие ошибочно полагают, а с закатом, — проговорил демоноборец. — Они не выносят солнечных лучей, а вот часами, как правило, не владеют. Такие ценные вещи редко кладут в могилу с умершим.

— Я к тому, что вы можете не успеть вернуться до захода солнца.

— А я и не собираюсь. Провожатого же отпущу, как только доберёмся до дерева того.

— Не собираешься возвращаться? — прищурился градоначальник. — И что это значит?

— Не сбегаю. И от работы не отказываюсь. Просто собираюсь провести ночь по ту сторону городской ограды.

Арко Спиллиан помолчал, обдумывая слова демоноборца.

— Что ж, как хочешь, — проговорил он, наконец. — Тебе виднее. Тогда я сейчас же позову Дирка, чтобы вы могли отправиться немедленно, не теряя времени.

— Он был с вами, когда вы ездили искать тело старика?

— Был, ясное дело. Он же как-никак наш капитан. Так звать?

— Было бы неплохо, господин градоначальник.

Разговор происходил в трапезной трактира, в углу зала, за маленьким столиком возле окна. Посетителей было много — скорее всего, потому что люди явились поглазеть на удивительного чужака, хоть и делали вид, будто зашли просто выпить пива.

Оставив демоноборца одного, Арко Спиллиан приблизился к бармену и сделал ему знак наклониться. Когда тот подставил ухо, прошептал:

— Пошли-ка, Герти, кого-нибудь из своих мальчишек за Дирком Мидалом, и поживее.

Трактирщик, приходившийся градоначальнику племянником, только кивнул, не задавая лишних вопросов.

Спустя четверть часа явился высокий, тощий, как жердь, мужик в мягкой шляпе с понурыми полями, жилетке, на правой стороне которой виднелся криво приколотый капитанский значок (перекрещенные меч и стрела на фоне книги) и высоких сапогах со шпорами. На вид ему было лет тридцать пять. В зубах он держал соломинку. Обведя зал трактира прищуренным взглядом, он кивнул бармену и направился в угол, где сидели Арко Спиллиан и демоноборец.

— Звали? — опустив приветствие, спросил Дирк.

— Покажешь охотнику место, где Кройны оставили того бродягу, — тихо сказал градоначальник.

— Прокажённого, что ли?

— Его самого.

Соломинка переместилась из одного уголка рта в другой.

— Поздновато для таких прогулок.

— Только довезёшь его до места, и сразу назад.

— Ждать не надо?

— Нет.

Во время разговора Дирк смотрел исключительно на Арко Спиллиана.

— Лады, покажу. Ток надо щас прямо ехать, чтоб до темноты успеть.

— Сейчас и поезжайте.

Демоноборец встал и направился к выходу. Дирк вопросительно поднял брови, проводив его взглядом.

— Двигай за ним, — сказал Арко Спиллиан. — И треплись по дороге поменьше.

— Да о чём разговаривать с этим? — пожал плечами Дирк.

— Вот и не надо. Только если что спросит, да и то… думай, прежде чем отвечать.

Капитан приложил два пальца к краю шляпы.

— Как скажете, господин Спиллиан.

Глава 8

Несмотря на название, Пустошь совсем не походила на выжженную солнцем пустыню. Может, когда-то здесь и царствовал песок или растрескавшаяся земля, но теперь всё покрывали сочная трава и дремучие леса. Реки тоже имелись, и довольно полноводные. В чащах жили звери, в ветвях щебетали птицы. И ещё повсюду водились чудовища. А вот людей было мало. Когда-то они заселяли всё пространство с запада на восток и с юга на север, но после Великой войны жалкие крохи уцелевших разбредались по Пустоши, ища пропитания и способа уцелеть. Получалось не у всех, далеко не у всех. Но постепенно люди приспособились к новому миру, проросшему на обломках прежнего, и стали плодиться. И всё же далёк был час, когда человечество смогло бы сравниться численностью с собою же прежним.

В чистом, прозрачном небе чёрными силуэтами кружились стервятники. Иногда воздух оглашался пронзительными, нетерпеливыми криками. Эл ехал, опустив голову и прикрыв глаза. Ему не нужно было пялиться на придорожные кусты и деревья или направлять циклопарда. Животное само знало, что нужно следовать за рыжей лошадью человека в мягкой шляпе с обвислыми полями.

Спустя час скачки, в которой мутанту приходилось сдерживать прыть, чтобы постоянно не обгонять кобылу капитана, Дирк Мидал натянул поводья и обернулся к своему молчаливому спутнику.

— Эй! — окликнул он. — Приехали.

Соломенная амигаса приподнялась, так что стал виден массивный подбородок, но не глаза.

— Значит, это здесь?

Демоноборец ловко спрыгнул с циклопарда и направился к толстому, кривому дереву, с нижней ветки которого свисал обрывок верёвки. Капитан следил за ним с едва заметной гримасой отвращения. Он считал, что Спиллиану не следовало нанимать этого выродка — подождали бы другого, нормального охотника на нечисть. А Легионер… Если хотя бы половина ходивших о нём слухов — правда, то лучше бы вообще не впускать его в город. И, уж тем более, не заключать с ним контрактов. Но Спиллиан не имел привычки советоваться или спрашивать чужого мнения. Воротил, что хотел. Вот и теперь сам решил связаться с этим ублюдком. А расхлёбывать… Расхлёбывать, если что, придётся всем миром. Это уж как пить дать. При этой мысли капитан покачал головой, стянул шляпу и вытер ею вспотевшее лицо. К вечеру становилось не прохладнее, а теплее. Вернее, на землю спускалась духота. Дирк бросил взгляд на небо, где уже не было видно солнца, скрывшегося за верхушками деревьев. Градоначальник сказал доставить демоноборца на место, где эти дебилы Кройны вздёрнули бродяжку, и возвращаться, но капитану хотелось поглядеть, чем будет заниматься легендарный охотник.

А тот ничего особенного не делал. И вообще, вёл себя странно. Конечно, после смерти прокажённого старика прошло четыре месяца, но Дирк ожидал, что демоноборец хоть попытается найти какие-нибудь следы. Его предшественники, по крайней мере, так поступали. Правда, успеха они не добились.

Охотник прошёлся под деревом, задрал голову, поглядел на верёвку, а затем устремился к ближайшим кустам. Тщательно осмотрев их, он раздвинул ветки и исчез в зарослях. Его не было минут пять или больше, в продолжение которых до капитана доносились треск и шелест, а также — иногда — приглушённое бормотание. Дирк уже начал обеспокоенно ёрзать в седле, подумывая, что пора сваливать, пока не сгустились сумерки, когда, наконец, демоноборец появился, отряхиваясь от травы и листвы. Амигасу он держал в руке, так что голову прикрывал лишь капюшон. Капитан поморщился при взгляде на неестественно бледную кожу, туго обтягивавшую череп. Носит же таких земля! И чем, если подумать, этот охотник отличался от стригоев, которых собирался прикончить?

— Куда делась обезьяна старика? — спросил демоноборец.

Дирк встретился взглядом с чёрными глазами Легионера, и его замутило. А он повидал в жизни всякого, от чего даже крепких мужиков трясло и выворачивало. Но эти лишённые белков буркала, словно стеклянные, да ещё окружённые ядовитым зелёным свечением… Капитан словно заглянул в глаза самой смерти! А это пострашнее вывалившихся внутренностей, раздробленных костей и крови.

Демоноборец повторил свой вопрос.

— Не знаю, — выдавил из себя Дирк, жалея, что остался, а не свалил, как велел Спиллиан.

— А куда братья Кройны дели сумку старика?

— Понятия не имею!

Капитан услышал свой голос и не узнал: он стал высоким и каким-то визгливым. Нет, с этим пора заканчивать!

— Мне пора возвращаться, — проговорил Дирк, пришпорив лошадь. — Скоро стемнеет. Советую и тебе вернуться в Годур прежде, чем сядет солнце.

— Спасибо за добрый совет, — тон охотника на нечисть показался капитану насмешливым. — Но я и ночь отлично ладим.

Стиснув зубы, Дирк погнал лошадь обратно по дороге. В небе пронзительно крикнул стервятник, ему ответил из чащобы уханьем филин. Да, день клонился к закату, и скоро, очень скоро должно было стемнеть. Сумерки сгущались быстро, порой заставая неосторожного путника посреди тракта, безо всякого убежища. Капитан ударил каблуками, шпоры впились в рыжие бока лошади, и та, обиженно всхрапнув, понеслась во весь опор.

Проводив его взглядом, Эл неторопливо подошёл к дереву, присел возле толстых корней, торчавших из земли наподобие застывших удавов, и стащил перчатки. Бледные пальцы прикоснулись к шишковатой потрескавшейся коре, прошлись по изгибам, оглаживая их. Ладони легли на основание ствола, прижались к дереву. Демоноборец прошептал короткое заклинание, и его руки окутало призрачное зеленоватое сияние.

Эл чувствовал пульсацию соков старого дуба, его дыхание, его жизнь. Но это не интересовало охотника. Важно было, что он ощущал эманацию мёртвой крови, которую всосали корни могучего дерева вместе с другими жидкостями, поступавшими в почву. Демоноборец вслушивался, всматривался и вчитывался в то, что хранила в себе кровь, которая служила почти идеальным источников информации о том, кому принадлежала. Эл отбросил эманации зверей, умерших неподалёку от дуба, а также пары мужчин и трёх женщин, проливших свою кровь на корни дерева шесть лет назад. Были другие следы, которые охотник отметал как лишние. Наконец, он нашёл эманацию прокажённого старика. Всего несколько капель, должно быть, упавшие из его носа, когда он боролся за свою жизнь. А может, братья Кройны вырубили его ударом по голове и бесчувственного запихнули в петлю. Как бы то ни было, кровь пролилась, и Эл чувствовал её. Она текла из болтавшегося на ветке старика, текла из него и после того, как бродяга переродился. Не умер, как большинство ошибочно полагает, говоря о вампирах и стригоях, а именно переродился. Далеко не каждый повешенный может стать ночным демоном — для этого он должен появиться на свет немного иным. Говоря другими словами, только человек, имеющий предрасположенность, превращается в упыря. Причём он вполне может прожить обычную жизнь, если ничто не спровоцирует трансформацию. Потому-то вампиров так мало. Куда меньше, чем гласят легенды и слухи. Но в данном случае обитателям Годура не повезло: к ним явился старик, родившийся с предрасположенностью, и братья Кройны повесили его у дороги, инициировав превращение безобидного бродяги в стригоя.

Глава 9

Поиск и чтение мёртвой крови заняло много времени, так что, когда Эл поднялся и вытер ладони о плащ, сумерки уже потеряли прозрачность и загустели. Становилось жарко и душно, как в парнике, воздух словно застыл. Но демоноборец ничего этого не чувствовал. Он направился к циклопарду, прислушиваясь к лесным шорохам, трескам и крикам. Натянув перчатки, Эл достал из седельной сумки чемоданчик, положил на колено, раскрыл и вытащил склянку с фосфоресцирующим порошком. Встряхнув её, он пробормотал заклинание Проявления, затем достал зубами пробку, высыпал на ладонь немного снадобья и сильно дунул на него, заставив взлететь и раствориться в воздухе. После этого демоноборец спрятал порошок назад и сотворил Знак Герма. Тотчас на земле возле дуба и особенно под веткой с болтавшейся верёвкой появились светящиеся зелёным точки — где одна, а где сразу несколько. Некоторые были больше, другие меньше, третьи и вовсе едва заметны.

Запрыгнул в седло, Эл направил своего шестилапого зверя в чащу — туда, куда уводили светящиеся на земле и траве капли крови, потерянные четыре месяца назад освободившимся от верёвки стригоем.

Да, Пустошь совсем не соответствовала своему названию. По крайней мере, не здесь, на востоке. Может быть, к западу всё изменится — туда держал путь демоноборец, словно дозором обходивший земли новых поселений. Новых — для него, видевшего старый мир. Деревья обступали так плотно, что циклопарду порой приходилось искать проход между могучими стволами. Кусты были густыми, трава — высокой и упругой. Мох покрывал камни целиком, а стволы — метров на пять от земли. И вокруг копошилась невидимая жизнь. Чащобу наполняли птицы, животные и насекомые. Пару раз Эл замечал горящие глаза хищников, следивших за ним из влажного мрака. Здесь, где природа цвела без вмешательства человека, заново отвоёвывая пространство у Пустоши, уже не было ультрафиолетовых лучей, хотя солнце ещё не совсем скрылось за горизонтом. А значит, в лесу наступил час стригоев.

Около оврага, заросшего папоротником, Демоноборец остановил циклопарда, слушавшегося не столько уздечку, сколько невысказанную волю своего хозяина, спешился и немного прошёлся, по колено утопая в разлапистых листьях. Наклонившись, поднял полуистлевшую верёвочную петлю. Несомненно, её выбросил стригой. Вернувшись к мутанту, Эл забрался в седло и поехал дальше, но спустя четверть часа он вдруг выпрямился и с силой втянул ноздрями спёртый воздух. Повернув голову влево, охотник направил туда своего шестилапого зверя. Стригой не мог уйти слишком уж далеко от дороги — его должен был застигнуть рассвет, и твари пришлось искать убежища. А, как известно, упыри редко кочуют и меняют свои пристанища. Обычно они остаются там, где осели после перерождения. Если, конечно, поблизости имеется источник пищи — то бишь, населённый пункт. Эл выехал в поле, окружённое лесом, но такое большое, что дальняя полоса деревьев едва виднелась на горизонте. Небо было совсем тёмным, над головой высыпали звёзды, а луна, частично скрытая тучами, походила на выщербленный череп, повёрнутый в профиль. Впереди возвышались опутанные вьюнком и скрытые на четверть буйно разросшейся травой конструкции из ржавого металла, напоминавшие повёрнутые ударной частью вверх гигантские молотки, закреплённые между двумя опорами на манер качелей. Никто, кроме Легионера, уже и не помнил, для чего они когда-то служили. Теперь их воспринимали просто как загадочные артефакты прошлого, бесполезные элементы пейзажа.

В темноте уже не светились, указывая путь, капли крови, но Эл продолжал двигаться в заданном ими направлении, не сомневаясь, что вскоре отыщет убежище стригоя. Когда он проезжал под бурыми от коррозии вышками, они показались ещё более циклопическими, нежели издалека. Крупные птицы, слетев с ржавых конструкций, захлопали крыльями, удаляясь в сторону леса. Однако взгляд демоноборца привлекли не они, а стайка ночных бабочек, выпорхнувшая из темноты и беззвучно пронесшаяся мимо него. Это был несомненный знак присутствия стригоев, ибо Эл знал, что ночные бабочки сопровождают данных тварей так же, как стервятники — его.

Справа в траве что-то белело, и демоноборец почуял хорошо знакомые эманации. Свернув, он спешился и присел над частью скелета. Лесные звери утащили обе ноги и одну руку, оставив следы зубов на рёбрах и черепе, через глазницы которого успели прорости бледные мелкие цветы. Осмотр останков одежды и сумки, обнаружившейся неподалёку, подтвердил догадку Эла — это был один из его предшественников-демоноборцев. Значит, ему удалось отыскать логово стригоев, но дальнейшие события разворачивались не в пользу охотника. Конечно, он не стал вступать в схватку со всеми тварями, коих развелась в лесу целая куча — подобное безумство было обречено на провал. Демоноборец намеревался уничтожить только того, кто стоял у истоков напасти — старика, повешенного братьями Кройнами. Очевидно, он, как и Эл, догадался, что убийство бродяги послужило началом появления ночных чудовищ, и, подобно Легионеру, двинулся через лес на поиски логова упырей. Но почему он погиб? Едва ли охотник напал на стригоя ночью, когда тот полон сил. Скорее, он должен был дождаться рассвета, войти в убежище и прикончить упыря, пока тот спал. Так поступали с вампирами всех мастей. Но Эл помнил, что ему говорили насчёт демоноборцев, заезжавших в Годур раньше него: они отправлялись из города по ночам и не возвращались. По ночам…

Охотник прихватил кое-что из вещей мертвеца — не пропадать же добру, тем более, снаряжение истребителей нечисти большая редкость и стоит немалых денег. Особенно порадовал Эла большой бинокль с целыми стёклами, надетый на шею скелета. Пришлось приподнять череп, чтобы снять его.

Сложив трофеи в седельную сумку, Легионер сел на циклопарда и двинулся дальше, размышляя о странном поведении своих сгинувших коллег. Обычно после заката охотник выслеживает упыря, только чтобы убедиться, что имеет дело с кровососом, или чтобы выяснить, где тот прячется днём. Но в данном случае, тот, кто догадался, что стригоем стал бродяга, должен был и так сообразить, где находится логово. Собственно, Эл уже и сам видел его сгнившие, осевшие крыши, торчавшие из травы у кромки леса, которым заканчивалось поле. И тут демоноборца осенило: ну, конечно! охотники хотели узнать, где прячется именно первый упырь, родоначальник выводка, так сказать. Им ведь предстояло иметь дело с несколькими десятками тварей. Не лазать же по всем подвалам, погребам и заброшенным, высохшим колодцам в поисках трансформировавшегося старика.

Глава 10

Особое обоняние заставило Эла притормозить возле последней вышки. У её основания он обнаружил ещё один труп, тоже истерзанный хищниками. Вещи и этого демоноборца оказались нетронутыми — стригоев интересовала только его кровь. Некоторые кости оказались не только погрызены, но и переломаны. Осмотрев их, Эл задрал голову и долго глядел на ржавую вышку. Да, наверху было множество площадок, выступов и перекладин, где можно было устроить гнездо для наблюдения, а торчавшие из основания скобы, хотя поломанные и частично отсутствовавшие, могли послужить опорами при восхождении для ловкого человека, которым охотник на нечисть, несомненно, являлся. Подозрения Эла подтвердила оптическая труба, валявшаяся в траве и частично втоптанная в землю. Выходило, оба демоноборца, вычислив убежище стригоев, заняли позиции в поле — один в траве, а другой — на вышке — чтобы узнать, где скроется основатель выводка. Они следили за развалинами рабочего посёлка при помощи оптики и стали жертвами нападения упырей. Эл задумался. Ну, допустим, тот, что лежал на земле, не заметил, как к нему подкрались. Но второй находился наверху, и свалился оттуда, переломав кости. Уж, конечно, не потому что не удержал равновесия. Его сбросили — в этом Эл не сомневался. Однако, вопреки распространённому заблуждению, стригои, являясь всего лишь низшими вампирами, не умели ползать по стенам и потолкам. А прикончить упыря, вздумавшего забраться на вышку, используя скобы, не стоило бы опытному демоноборцу никакого труда. И, тем не менее, кто-то столкнул его вниз, где уже поджидали стригои.

Прибрав вещички незадачливого охотника, Эл вернулся к телу и опустился на корточки. Он собирался узнать кое-что ещё у своего павшего коллеги, но для этого требовалось немного чёрной магии. Магии, самой страшной из всех, которой владели люди. Бледные губы демоноборца зашевелились, произнося заклинание. Затянутые в перчатку пальцы сложились особым образом и принялись чертить над костями символ Тантоса. Спустя десять секунд изо рта Легионера повалил зелёный дым. Клубясь, он «проливался» на то, что осталось от скелета, окутывал рёбра и череп, словно «впитываясь» в них. Когда Эл замолчал, треснувшая челюсть мертвеца дёрнулась, зубы стукнули друг о друга, а пустые глазницы наполнились зелёным сиянием. Голова повернулись, сломанные пальцы пошевелились.

— Ты здесь? — проговорил Эл, глядя не на скелет, а поверх него.

В воздухе медленно материализовался образ человека — вернее, только верхняя его часть. Всё, что было ниже пояса, походило на дым и смешивалось с сиянием, исходившим из глазниц черепа. Со стороны могло показаться, что демоноборец призвал джина, но на самом деле он вернул на время из Нижнего мира душу погибшего.

— Я здесь, — пошелестел ответ, хотя призрачные губы не шевельнулись.

— Как ты умер? — спросил Эл.

— Разбился о землю. Было больно.

— Почему ты упал?

— Меня столкнули. Было больно.

— Кто сбросил тебя с вышки?

— Маленький человек.

Демоноборец ненадолго задумался, прежде чем задать следующий вопрос.

— Какого он был роста?

— Не знаю. Размером с собаку.

— Какую собаку? Большую?

— Среднюю.

— Опиши его.

— Маленький, покрыт шерстью, руки чёрные, клыки. И хвост. У него был хвост.

Эл кивнул, словно ожидал услышать что-то подобное.

— Как он мог тебя сбросить? Почему ты не убил его?

— Маленький, быстрый. Не заметил, как поднялся. Стригоя бы увидел — они большие. Этот маленький. Прыгнул и укусил в шею. Кровь из артерии. Сорок секунд — и конец. Но я потерял равновесие и упал. Было больно.

— Ты узнал, где прячется первый стригой?

— Нет. Не успел.

— Хорошо. Теперь уходи.

Эл сотворил символ Тантоса наоборот и произнёс короткое заклинание. Зелёный «дым» начал таять, а призрак охотника задрожал и словно втянулся в глазницы черепа. Демоноборец поднялся. Все его подозрения подтвердились. Несомненно, предшественника укусила обезьяна бродяги, ставшая первой жертвой переродившегося в стригоя. Приматы были единственными животными, которые подвергались подобным трансформациям, ибо имели такую же кровь, как люди. Недаром они и болезням подвергались тем же самым. Почему охотник не стал упырём? Потому что только укус основателя выводка превращает в кровососа. Все, кого он обратил, были помечены его клыками. И это значило, что он выходил на все вылазки своей стаи — важная информация для истребителя нечисти. Но демоноборцев в ряды стригоев не приняли. Одного вон вообще посадили на собственный кол.

Эл забрался в седло и двинулся к заброшенному посёлку по дуге. Сейчас, конечно, там остались только дозорные — те, кто убивал охотников, подобравшихся слишком близко. Четыре-шесть упырей, едва ли больше. И обезьяна была с ними. Демоноборец, даже обычный, легко разделался бы с парочкой низших вампиров, может, даже с тремя, но не с отрядом часовых. Поэтому охотники и ждали рассвета, считая, что надёжно укрыты от глаз и чутких ноздрей ночных тварей. Они ошибались. Несмотря на то, что предшественники Эла, несомненно, пользовались маскировочными составами, забивавшими запах человечины, их обнаружили. Но не люди, ставшие стригоями. Да, их органы чувств обострились, но не настолько, ибо изначально были весьма слабыми. А вот зрение и обоняние обезьяны, усилившись после перерождения в той же мере, стали в несколько раз острее, чем привыкли учитывать демоноборцы, встречаясь со стригоями. Это бедолаг и подвело.

Эл подъезжал всё ближе к развалинам посёлка, и вскоре почувствовал обращённые в его сторону пристальные взгляды, излучавшие злобу. Но не жажду. Упыри не воспринимали его как добычу. И, тем не менее, они осознавали угрозу и потому приготовились к атаке. Демоноборец не мог определить, сколько их, но не сомневался, что не больше шести. С этим количеством он справился бы. Конечно, весь выводок легко одолел бы его, потому он и не торопился добраться до логова — ждал, пока стригои уберутся подальше в сторону Годура, и останется только дозор.

Чуткий слух охотника уловил шуршание травы, рассекаемой стремительно приближавшимися телами вампиров. Луна вышла из-за туч, и стало видно, как на поле прочерчиваются едва заметные полоски — там, где неслись к демоноборцу стригои. Всего семь. Один след был совсем маленьким. Ну, да, обезьяна! Главный часовой выводка.

Глава 11

Эл положил циклопарда в траву, соскочил с него и достал из ножен меч. Зачарованный Кровопуск не нуждался в дополнительных заклинаниях — вытравленные на нём руны и так вспыхнули зеленоватым светом, стоило сплаву серебра и небесного железа освободиться от ножен.

Один из стригоев немного обогнал других. Увлекшись, он вырвался вперёд и первым прыгнул из травы. Растопырившее руки с крючковатыми пальцами тело взвилось на два метра и ринулось в сторону демоноборца по плавной дуге. Бросок сделал бы честь даже тигру, но Эл был готов. В отличие от своих предшественников, он явился сюда не наблюдать, а убивать. Поэтому меч мелькнул перед стригоем так быстро, что тот даже не почувствовал, как внутренности выпали из него ещё в полёте. Удар не изменил траекторию движения упыря — лезвие Кровопуска было для этого слишком хорошо заточено. Так же остаётся незаметным для падающего пёрышка нанесённый профессионалом удар дамасской сабли, рассекающий его пополам.

Эл пригнулся, пропустив над собой уже мёртвого стригоя, за которым вытянулся жутковатый шлейф из внутренностей. Едва труп шлёпнулся на землю, из травы показался другой вампир. Этот атаковал ноги, но и его маневр предугадал охотник. Конец меча вошёл в глазницу, пронзил мозг и показался из затылка. Однако, вместо того чтобы застрять, клинок легко освободился, стоило демоноборцу потянуть его назад, и спустя секунду встретил зашедшего слева стригоя, отрубив ему голову.

Последние три упыря атаковали одновременно с разных сторон. Обезьяна отстала, то ли потому что была меньше, то ли осмотрительно решив не вступать в драку — всё-таки, животные инстинкты порой полезнее человеческого разума. Эл быстро сотворил простенький Знак Тохиора, для чего понадобилось лишь сложить определённым образом пальцы. Один из стригоев ударился о невидимую преграду и со злобным шипением упал в траву. Другого встретил Кровопуск, пронзив насквозь. Третий обрушился на демоноборца и впился ему в предплечье, норовя прокусить стальной наручень. Эл ударил его оголовьем меча в висок, а затем, перехватив оружие, пронзил, вогнав клинок под ключицу.

Шесть трупов окружали охотника, но ему нужна была обезьяна. Зверёк улепётывал в сторону развалин рабочего посёлки, крыши которого чернели в бледном свете луны. Эл видел едва различимый след, который оставляла в траве мелкая тварь. Его левая рука потянулась к поясу и откинула плащ. Пальцы сомкнулись на перламутровой рукояти старинного длинноствольного револьвера. Оружие выскользнуло из кобуры, взметнулось и застыло. Миг — и из нацеленного в сторону удиравшей обезьяны дула вырвалось пламя. Зоркий взгляд Эла проследил за подлетевшей из травы и перекувырнувшейся в воздухе тварью. Она шлёпнулась и замерла без движения.

— Сет, взять! — коротко приказал демоноборец циклопарду, и мутант, грациозно поднявшись, скачками направился за добычей.

Пока он бегал, охотник не терял времени: отделил головы, которые ещё оставались на плечах стригоев. Кровопуск проделывал эту операцию легко, рассекая, словно бритва, и мышцы, и сухожилия, и кости.

Когда циклопард вернулся, Эл достал из сумки два холщовых мешка. В первый сложил головы, а во второй запихал тело одного из упырей. После этого он поочерёдно пронзил каждый из оставшихся на земле трупов с правой и левой стороны груди. Тушку обезьяны охотник обмотал по рукам и ногам тонкой цепочкой из серебряных и железных звеньев, завернул в чёрную ткань, сунул в отдельный карман сумки и тщательно застегнул клапан. Лишь после этого демоноборец приторочил к седлу мешки (для подъема того, в котором лежал труп, использовал специально прикреплённый к луке ролик, облегчавший процедуру), вскочил на спину мутанта и помчался в сторону Годура — но не по прямой, а в обход, чтобы не встретить отправившихся в город стригоев. До рассвета оставалось ещё долго, и охотник собирался дождаться его в старой каменоломне, которую заранее заприметил в полумиле от поселения. Сталкиваться с несколькими десятками упырей, осаждавшими ночной Годур, у него не было ни малейшего желания.

Глава 12

В прозекторской собрались пятеро: Эл, жрец Сарадан, капитан Дирк Мидал, мэтр Авильен и Арко Спиллиан. В маленьком помещении стало совсем тесно, вдобавок его постепенно заполнял аромат духов, который источал Легионер. Доктор, плотный и приземистый, в круглых очках с металлической оправой, недовольно поглядывал на демоноборца, хотя тот стоял возле стола совершенно спокойно и походил в своём надвинутом до бровей капюшоне на обычного человека. Если, конечно, не обращать внимания на пергаментную бледную кожу и ещё кое-какие характерные и отлично знакомые мэтру Авильену признаки. Когда запах парфюма настолько заполнил комнату, что заглушил даже вонь, исходившую от убитого стригоя, врач вдруг сообразил, зачем охотник пользуется им. И от этого ему стало дурно, хотя он давно привык держать желудок в узде, как сам мэтр Авильен любил повторять.

— Почему вы решили, что прокажённый старик — именно стригой, а не обычный вампир? — задал вопрос Эл.

Из-за отсутствия у демоноборца радужек и зрачков, понять, на кого он смотрит, было невозможно. Впрочем, вопрос, очевидно, адресовался всем присутствующим сразу.

— Ну, так он рыжий был, — пожал плечами Дирк. — Смуглый сам, а волосы, как огонь. Только спутанные, грязные и торчали во все стороны.

— Так я и думал.

— А в чём дело? — раздражённо спросил Арко Спиллиан, который рассчитывал на массовое истребление упырей, а никак не на то, что нанятый охотник приволочет одного из них в город и соберёт по этому поводу консилиум.

— Надо понимать, на цвете волос ваши познания относительно стригоев заканчиваются? — проговорил Эл.

Мужчины в комнате переглянулись.

— А что ещё про них знать-то? — подал голос Дирк. — Упырь он и есть упырь, разве нет?

— Мы не охотники на нечисть, — проговорил мэтр Авильен. — Знаем то, что в книгах написано, да о чём люди толкуют.

— Видимо, в основном, последнее.

— Хватит говорить загадками! — не выдержал капитан. — Выкладывай, что там у тебя на уме!

— Вот именно! — поддержал Дирка градоначальник.

— Это не у меня на уме, — Легионер похлопал перчаткой обезглавленное тело по груди. — А у этого стригоя внутри. Начинайте вскрытие, мэтр Авильен, и сами всё увидите. Не желаю портить сюрприз.

— Боги, мы ж не на представлении фокусника! — недовольно заворчал лекарь. — К чему всё это?

Эл отступил в тень, словно устранившись от дальнейшей беседы. Стало ясно, что спорить с ним бесполезно.

— Давай, док, вскрой эту мразь, — махнул рукой Дирк. — И покончим с этим.

— Да, а то дело и так затянулось, — зыркнув на демоноборца, поддержал капитана молчавший до этой минуты Сарадан.

Арко Спиллиан принялся набивать трубку, всем видом демонстрируя недовольство и возмущение. Капитан сложил руки на груди и прислонился к стене. Жрец предусмотрительно сел, когда врач взял в руки нечто блестящее и подступил к телу стригоя, с которого уже сорвали одежду. Демоноборец остался стоять там, где стоял.

Когда спустя несколько минут мэтр Авильен вставил в распиленную по хрящам грудную клетку распорки и несколькими движениями винтов раздвинул ребра, так что труп стал напоминать огромную жуткую устрицу, Эл пошевелился и спросил:

— Ну, видите, док?

Врач наклонился, вглядываясь во внутренности упыря.

— Не могу поверить! — вырвалось у него.

— Но так оно и есть, — подтвердил демоноборец. — Вот, почему то, что вы прибивали стригоев ко дну могилы, не давало результатов.

— Они не умирали! — проговорил, выпрямившись, мэтр Авильен. — Ну, конечно. Парные органы, как почки, глаза, уши. Один запасной — на случай, если другой откажет. Но неожиданно…

— Да что там такое?! — не выдержал, шагнув вперёд, Арко Спиллиан. — Объясните уже!

— Смотрите сами, — кивнул на тело эскулап.

Градоначальник выругался и с гримасой отвращения склонился над раскрытой грудной клеткой.

— Два? — протянул он спустя секунд десять.

— Именно. Два сердца. Мы пробивали кольями одно, то, что слева, но другое продолжало работать. Стригои выбирались из могил, или их откапывали сородичи, так сказать.

— Вытаскивали колья и продолжали нападать на город, как ни в чём не бывало, — продолжил Дирк. — Вот живучие твари!

— Но мы и головы отрубали, — подал голос Сарадан.

Жрец был белее мела и сидел, отвернувшись, чтобы не видеть вскрытого трупа.

— Головы можно пришить, — пожал плечами Эл. — Дело нехитрое.

— Надо было вскрыть одну из тварей сразу, как это началось, — проговорил Дирк. — Тогда давно узнали бы, сколько раз им грудь пробивать.

Арко Спиллиан уставился на демоноборца.

— Кажется, ты не хотел выдавать этот секрет. Когда я спросил тебя, почему стригои не умирали, ты ответил что-то про профессиональную тайну.

Эл усмехнулся.

— Всему своё время, господин градоначальник. Чтобы выдавать секреты — тоже. Теперь вы знаете: достаточно пронзить оба сердца стригоя железом или серебром. Только не осиной. Несмотря на расхожие легенды, она бесполезна. После этой операции упырь данного вида погибает безвозвратно.

— Зачем тогда головы привёз? — спросил капитан. — И куда их теперь девать?

— Головы привёз, чтобы показать, что стригоев победить нетрудно, если уметь это делать.

— Для рекламы, значит, — понимающе кивнул Арко Спиллиан.

— Можно и так сказать. А насчёт девать… Да выкиньте их за ограду или закопайте в одной из разорённых могил.

Градоначальник и Дирк переглянулись.

— Ну, и зачем ты выдал нам свой секрет? — спросил капитан. — Нам теперь, вроде как, не нужны твои услуги. Можем сами управиться.

— Действительно хотите попробовать? — спокойно проскрипел демоноборец. — Я не против.

Арко Спиллиан качнул головой.

— Понимаю, — сказал он. — Нам всё равно не управиться с таким количеством стригоев. Будем убивать одних, а заместо них станут появляться другие.

— Сразу видно, почему именно вы управляете этим городом, — отозвался Эл. — Мудрость и проницательность — ваши несомненные добродетели.

— Хорош цветасто брехать! — поморщился Арко Спиллиан. — Что делать-то теперь собираешься?

— Ну, коли наша договорённость остаётся в силе…

— В силе, в силе, — нетерпеливо махнул рукой градоначальник. — Выкладывай!

— Необходимо сделать то, что намеревались осуществить мои предшественники.

— Эти балаболы? — Дирк презрительно сплюнул на пол, чем вызвал недовольное покашливание мэтра Авильена. — Прошу прощенья, док. Парни, что бахвалились, будто избавят нас от упырей, оказались ни на что не годны! Понятия не имею, как их приняли в ваши ряды. У вас там что, всех без разбору хватают? Кто ни явится, тот и демоноборец?

— У вас, капитан, превратные представления о нашей профессии, — проскрипел охотник на нечисть. — Во-первых, вам, похоже, кажется, будто существует нечто вроде гильдии демоноборцев. Во-вторых, вы, очевидно, полагаете, что желающий сражаться с чудовищами нуждается в чьём-либо одобрении или разрешении.

— А разве нет?

— Вы ошибаетесь и в том, и в другом. Каждый охотник — свободный воин, распоряжающийся собой по собственному усмотрению.

— Ну, так твои предшественники распорядились собой хреново!

— Совершенно с вами согласен, капитан.

— Ладно, какое нам дело до тех парней? — не выдержал Арко Спиллиан. — Сдохли так сдохли. Туда им, бездарям, и дорога. Хотелось бы, наконец, услышать, что наш опытный и прославленный демоноборец предпримет, чтобы избавить нас от напасти.

— Как я и собирался сказать, когда капитан Дирк меня перебил, необходимо найти и прикончить того, с кого всё началось. То есть, старика-бродягу.

— И это решит проблему? — недоверчиво поинтересовался мэтр Авильен.

— Да.

Повисла пауза.

— А что случится с выводком? — спросил, нарушив молчание, жрец Сарадан. — Смерть бродяги расколдует людей? Они снова станут нормальными? Вернутся… э-э-э… по домам?

Было заметно, что такая перспектива не очень была по нраву присутствовавшим.

— Успокойтесь, — сказал Эл. — Никто из них не вольётся в ваши ряды. Трансформация необратима, несмотря на невежественные слухи. Так что остальные стригои попросту передохнут до рассвета.

— Это точно? — прищурился Дирк.

— Не будь я Легионером.

Ответ заставил капитана перемениться в лице и поспешно отвернуться.

Градоначальник хлопнул себя ладонью по ляжке.

— Отлично! Когда ты убьёшь старика?

— Думаю, завтра утром.

— Почему не сегодня?

— Нужно выяснить, где конкретно он скрывается. Ночью я выслежу его, а на рассвете убью.

Арко Спиллиан кивнул.

— Разумно.

— День же я проведу в гостинице, подальше от любопытных глаз. Найдётся для меня номер?

— Само собой.

Градоначальника вполне устраивал такой поворот: чем меньше Легионер будет шляться по улицам, тем лучше. Главное, чтоб не вздумал снова воспользоваться его ванной!

— Тогда я удаляюсь, — проговорил Эл, надевая амигасу. — Можете продолжить вскрытие, док. Вдруг найдёте ещё что-нибудь интересное.

Когда он вышел, Дирк снова сплюнул на пол.

— Этот парень слишком много о себе воображает. Говорит таким тоном, словно все мы — дерьмо! А кто он сам-то? Разве не извращение природы, скажите, жрец?

Сарадан вытер вспотевшее лицо рукавом мантии.

— Безусловно, — проговорил он. — Думаю, поэтому он и не пожелал принять священное помазание.

— Пусть сделает свою работу, — сказал Арко Спиллиан. — И убирается восвояси.

— Едва ли он захочет задерживаться, — заметил мэтр Авильен. — Я слышал, Легионер путешествует за Запад.

— На кой чёрт? — подал голос Дирк. — Что ему там, мёдом намазано?

— Понятия не имею. Может, и враньё.

— Я думаю, он просто таскается от поселения к поселению в поисках заработка, — сказал Сарадан. — Перекати поле, неприкаянная душа.

— Плевать мне на него! — повысил голос градоначальник. — Пусть хоть кругами ездит, лишь бы перебил стригоев и умотал отсюда.

— И правда, — кивнул врач, набрасывая на труп упыря заляпанную пятнами простыню. — Чем быстрее, тем лучше.

Глава 13

Выйдя на улицу, Эл остановился и всмотрелся вдаль, где в конце (или начале) главной улицы Годура играли дети. Они бросали камни, норовя сбить конструкции из щепок. Взгляд охотника переместился дальше, к горизонту. Там его зоркие глаза различили клубящуюся пыль. Подобное облако всегда свидетельствовало об одном: приближались всадники или повозка.

— Господин Легионер! — робкий окрик заставил демоноборца повернуть голову.

Он увидел женщину в чёрном платье, с заплетёнными в кружок волосами, худую и бледную. Казалось, она была изнурена голодом или болезнью. Но лишь поначалу. Элу хватило нескольких секунд, чтобы понять по выражению её лица, что причиной такого состояния была душевная боль.

— Господин Легионер! — уже тише повторила женщина, подходя.

— Что вам угодно, сударыня? — проскрипел охотник.

— Правду о вас говорят?

— Иногда случается.

— Нет… я про другое.

Эл стоял и молча ждал, чтобы женщина продолжила. Ему задавали вопросы редко, зато, если задавали, то спрашивали чаще всего несусветную чушь. На этот раз он тоже не ожидал чуда.

Женщина смутилась и потупилась, но не уходила. Немая сцена затягивалась.

— Мне нужно идти, — сказал охотник. — Есть дела.

— Понимаю… — женщина занервничала. Она явно не хотела, чтобы разговор закончился таким образом. — Я только спросить…

— Слушаю.

— Вы ведь можете общаться с умершими?

Эл не шевельнулся.

— Говорят, что умеете, — заторопилась женщина. — Будто вы медиум и с любым покойником способны установить связь. Вызвать из… Ну, душу с того света, — она побледнела ещё сильнее, глаза лихорадочно горели.

Такой взгляд Эл встречал не раз. Эта женщина не тётушку про зарытый горшок с медяками спросить хотела — тут речь шла о муже, скорее всего. Но это не имело значения.

— Я не занимаюсь этим для развлечения, — проговорил демоноборец. — Только для работы.

Он сделал шаг, чтобы уйти, тем самым окончив разговор, но женщина схватила его за рукав. Это заставило охотника замереть. Люди старались не прикасаться к нему. Разве что сталью, когда пытались убить. Иногда от ненависти, а порой — чтобы не платить за выполненный заказ. Эл ждал, что женщина одумается и уберёт руку, но она этого не сделала.

— Прошу! — прошептала она, крепче сжимая ткань тонкими пальцами. — У меня есть деньги! Я заплачу!

— Сударыня, это исключено, — нехотя проскрипел Эл, глядя в сторону. — Я не балаганный фокусник. Обратитесь к кому-нибудь другому.

— Мне не нужен фокусник! Мне нужен медиум, настоящий!

— Вы настойчивы, однако вынужден отказать. Тревожить мёртвых понапрасну, ради праздных бесед с родственниками, я считаю неприемлемым. Прошу простить.

— Это не то… — голос просительницы дрогнул. — Не праздная беседа, вовсе нет!

Эл вздохнул. Никто не считал подобные разговоры праздными. У всех имелась куча дел к умершим. Срочных, неотложных. И, конечно, крайне важных.

— Только вы можете… — начала женщина, но осеклась. — Нет, не так. Вам одному я поверю!

— Почему именно мне, сударыня? Чему обязан такой честью?

— Я слышала, что с мёртвыми может говорить только тот, кто сам… — женщина закусила губу.

Повисло молчание.

— Не верьте слухам, сударыня, — проговорил, наконец, Эл, и было что-то в его голосе такое, что тонкие пальцы на рукаве охотника разжались. — Многие это умеют.

— Умоляю…!

Эл хотел уйти, он должен был. Но не тронулся с места.

— С кем вы так отчаянно жаждете установить контакт?

— С Нивеллом, моим сыном!

— Когда он умер?

— Около двух месяцев назад. Чуть больше. Если точно…

— Не надо. Зачем вы хотите с ним поговорить? К чему тревожить душу… — Эл мельком взглянул из-под амигасы на женщину, чтобы определить её примерный возраст, — мальчика?

— Я должна знать… Знать, как он. Что с ним сделали. И… помнит ли он меня. Спокойна ли его душа.

Губы собеседницы задрожали, но она не заплакала, хотя глаза блестели, словно капли воды на солнце.

— Объясните, — нахмурился Эл. — Кто и что мог с ним сделать?

Женщина судорожно сглотнула.

— Хорошо… Хотя об этом тяжело говорить. Мой Нивелл… Его похитили стригои. Думаю, теперь он стал одним из них.

— Сколько вашему сыну лет?

— Шесть. Он был таким славным мальчиком. Может, его не стали обращать? Он ведь совсем крошка! И потом, мой муж — жрец Укадара. Способны ли вампиры обращать в себе подобных детей жрецов?

Эл поправил амигасу, хотя в этом не было никакой необходимости. Значит, к нему обратилась супруга Сарадана. Ясное дело, без ведома мужа. Тот, конечно, не пришёл бы в восторг, узнав, какие дела пытается устроить его благоверная с мерзким Легионером, отказавшимся принять священное помазание. Наверное, женщина рисковала, начав этот диалог, но, увы, демоноборец не был в силах ей помочь.

— Сударыня, вы обратились не по адресу. И дело не в моём нежелании беспокоить мёртвых, а в том, что ваш сын не умер, и по этой причине я никак не могу связаться с его душой.

— То есть, как?! — опешила женщина. — Он жив?! Но… откуда вы знаете?!

Она снова попыталась схватить демоноборца за рукав, но тот был начеку и отступил. Бледные пальцы скользнули по воздуху.

— Увы, сударыня, мне не хотелось вселять в вас ложную надежду. Вы неправильно меня поняли. Ваш сын, если его похитили стригои, безусловно обращён. Однако дело в том, что упыри вовсе не мертвы. Их души, хотя и омрачённые после трансформации злом, пребывают в телах, а не отлетают в Нижний мир. Пока колья не пронзят их сердца, разумеется. Так что, боюсь, вам придётся подождать, пока душа вашего сына присоединится к другим упокоившимся.

Не дав возможности собеседнице ответить, Эл поспешно зашагал прочь, таким образом, закончив разговор. Но он чувствовал спиной взгляд несчастной матери, даже когда вскочил в седло циклопарда и направил мутанта в сторону «Тявкай-не-тявкай».

Несомненно, кто бы, окутанный облаком пыли, ни приближался по тракту к Годару, он рано или поздно должен был оказаться в трактире. А демоноборец хотел поглядеть на новоприбывших.

Когда он проехал мимо игравших на дороге детей, те прервали своё занятие и проводили всадника долгими взглядами.

— Я бы попал в него даже с такого расстояния, — проговорил вихрастый мальчишка с серыми глазами и покрытым веснушками лицом, взвешивая в ладони булыжник. — Точно попал бы!

Он сказал это, когда охотник был уже далеко и не мог его слышать.

— Нет, не попал бы, — покачал головой другой пацан, с длинными каштановыми путаными лохмами, падавшими на прыщавый лоб. — Ни за что не попал бы.

— Да легко!

— А ты попробуй, — предложила девочка в синем платье и стоптанных башмаках. — Чего попусту бахвалиться? Давай, докажи, какой ты меткий.

— И смелый, — прибавил лохматый, усмехнувшись.

— В фигуру попадаешь три раза из пяти, а до мертвяка докинешь, значит? — девочка состроила рожицу. — Ну, давай, Керли, валяй! Мы ждём.

— Да пошли вы! — разозлившись, веснушчатый швырнул камень в стену ближайшего дома и, сунув руки в глубокие карманы слишком свободных штанов, зашагал прочь.

— Ну, конечно, сделай вид, что обиделся! — крикнула девчонка, присовокупив смачное ругательство.

Обернувшись, вихрастый показал непристойный жест и продолжил отступление.

— Придурок! — выкрикнула девочка.

Лохматый беззлобно рассмеялся.

— А я бы точно попал, — сказал он, убрав со лба засаленную прядь. — Прямо в башку.

Глава 14

Возле трактира сидели старики, две бабы и братья Кройны. Эл прошёл мимо них, делая вид, что не замечает.

— Эй! — окликнул Трик. — Слышишь, дохляк, я с тобой разговариваю!

Мигом стихли все звуки. Даже дед перестал лузгать семечки. Шелуха от последней так и повисла у него на нижней губе, когда он вытаращился на безумного мародёра, осмелившегося так задирать Легионера.

Эл притормозил, но не остановился.

— Смотрю, твой брат уже оклемался. Да и вы подлатались. Как головы, не болят? Хотя чему там болеть, верно?

Трик встал с ящика, на котором сидел, вразвалку сделал несколько шагов, сплюнул в пыль и оглянулся на Нейда и Бинки, словно ища поддержки.

— Ты просто засунул под солому своей дурацкой шляпы сталь, — проговорил он с нарочитым презрением. — Грязный трюк, дохляк.

— Конечно, в этом всё дело, — согласился Эл, поднимаясь по ступеням трактира. — Грязные трюки от грязного дохляка. Чего ещё вы ожидали?

Когда демоноборец скрылся за дверью, Трики вернулся к братьям.

— Спиллиан велел не трогать его, пока не перебьёт стригоев, — сказал он. — А потом мы его встретим на пустынной дороге и выпотрошим.

— Арко намерен заплатить говнюку? — скривился Нейд.

— Все пять тысяч!

Бинки с отвращением сплюнул себе под ноги.

— Спиллиан зассал этого ублюдка! Пусть платит. Когда разделаем дохляка, бабки тоже себе заберём.

Трик и Нейд согласно покивали. План был хорош. Отличный план, что тут говорить. Кройны не привыкли рассусоливать, они были людьми действия, как сами часто повторяли в борделе, что находился через три дома севернее трактира.

Эл прошёл прямо к стойке. Бармен воззрился на него с недоумением. Ну, да, не предлагать же выпивку мёртвому.

— Я только что видел на дороге пыль, — проскрипел демоноборец. — Похоже, у вас тут часто бывают чужаки, вроде меня.

— Не сказал бы, — ответил бармен, то ли имея в виду периодичность, то ли отвергая сходство приезжих с Легионером.

— Кто бы это мог быть? — спросил Эл, сняв амигасу и положив её на стойку.

Он чувствовал обращённые на него взгляды присутствовавших и эмоции, которые они выражали — злобу, ненависть, отвращение, презрение, страх. Всегда одно и то же, в любом городе или крошечном зассаном поселении.

— Не знаю, — помедлив, ответил бармен. Разговор явно не доставлял ему удовольствия, но послать к чёрту демоноборца он не смел. — Ближайший город, Сехерот, в трёх днях пути.

— Я приехал с востока и потратил неделю, чтобы добраться сюда от Визиргуна. В каком направлении находится Сехерот?

— На западе.

Демоноборец кивнул так, словно этот вариант его полностью устраивал.

— А до меня в ваш славный город кто-нибудь приезжал?

— М-м… Другие охотники.

— И всё? — Эл снял капюшон и воззрился в глаза бармену.

Тот скользнул взглядом на открывшийся лоб Легионера, где чётко виднелось клеймо — причудливый символ, напоминавший одну из древних рун. Запретных рун.

— Я задал вопрос, — напомнил Эл.

Бармен поспешно опустил глаза. Теперь они с демоноборцем смотрели друг на друга.

— Был ещё один человек, — сказал бармен, застыв, точно соляной столб. — Мужчина, лет тридцати. Может, и меньше.

— Опиши его.

— Ну-у… Невысокий, худой, волосы, кажется, чёрные. В лиловом камзоле и шапочке такой смешной, плоской. На боку вместо меча шпага болталась.

— Он приехал на лошади?

— Ага. Гнедая, — зачем-то добавил бармен.

— Давно это было?

— Дней за шесть до твоего появления.

Охотник побарабанил пальцами по стойке.

— Гус, я умираю от жажды! — хрипло крикнул бармену кто-то из зала. — Хватит трепаться — принеси мне пива!

— Минуту, Двин, — откликнулся собеседник Эла. — Я скоро освобожусь и приволоку тебе столько пойла, что ты разом зальёшь зенки.

Послышался недовольный ропот, но на этом вмешательство в разговор закончилось.

— Долго он здесь пробыл? — спросил Эл.

— Сутки. Переночевал наверху, — палец бармена указал в потолок, — да и был таков.

— Заплатил?

— Честь по чести.

— А как представился? Имя помнишь?

— Назвался Хигзом, а фамилию не сказал. Да её и не спрашивал никто, вроде.

— Не сказал, куда едет?

— Неа. Должно быть, в Сехерот.

— Почему ты так решил?

Бармен пожал плечами и принялся вытирать тряпкой и без того сухую стойку.

— А куда ещё-то? До других городов раза в три, а то и в четыре дальше.

— В номере, который он занимал, сейчас кто-нибудь есть?

— Я уж не припомню, в каком он был. Надобно Твиля спросить.

— Кто это?

— Так коридорный. Ну, и вообще, расторопный парень. То тут, то там поможет. Да ты его наверняка видел.

— Зови его.

Бармен недовольно поджал губы, но кликнул из чулана парнишку лет шестнадцати, сутулого, нескладного, с длинными тонкими руками. Тот вышел, вытирая пальцы тряпкой.

— Чего надо? — прогнусавил он, взглянув исподлобья на Эла, но обращаясь к бармену.

— Кто занимает комнату, в которой ночевал тот, со шпажкой?

— Фиолетовый-то?

— Он самый. Давай, Твиль, напряги мозги.

Парнишка почесал шелушащийся нос и сморщился, словно укусил лимон. Видимо, это символизировало бурную умственную деятельность.

— Дайте-ка смекнуть, — пробормотал он. — Так-так, значит, было это, когда ещё пьяный Андэр свалился с лестницы и сломал лодыжку. Значит… Ну, выходит, пастухи там сейчас живут, которых нанял господин Спиллиан приглядывать за стадом своих быков. Он же сам их и вселил третьего дня, как скотину в город пригнали.

— Пастухи сейчас там?

— Неа. В бордель пошли.

— Покажи мне этот номер.

Мальчишка вопросительно уставился на бармена. Тот засопел.

— Не положено, господин демоноборец. Как же так — в отсутствии съёмщиков?

— Мне их компания не требуется, — ответил Эл. Рука охотника полезла под плащ, и через четверть минуты на стойку легла звонкая горсть бэнтов. — Обещаю ничего не красть у бедных надсмотрщиков за скотом.

Бармен колебался, но Эл уже знал, что тот выполнит его просьбу. Деньги открывали почти все двери и многие сердца — вопреки расхожему мнению идеалистов.

— Только ненадолго, — проворчал бармен, ловко сгребая бэнты. Он кивнул Твилю. — Проводи.

Парень пожал плечами.

— Пожалуйте за мной, — сказал он Элу.

Комната, где остановились пастухи, опрятностью не отличалась. Этого демоноборец и не ожидал. Повидал он и скотоводов, и гостиничных номеров. Но беспорядок ему не мешал, он вообще не имел совершенно никакого значения. Плотно прикрыв дверь перед конопатым носом Твиля, охотник вышел на середину комнаты и огляделся. Да, несомненно, это был тот самый номер, в котором ночевал чудак в лиловом кафтане и со смешной для обитателей Пустоши шпагой на боку. Нелепое оружие, которым не отразишь удар меча, топора или палицы. Бесполезное, с точки зрения обычных людей. Бармен сказал, путешественнику было лет тридцать. Ну, да, как же!

Эл потянул носом воздух, хотя и без этого ощущал стойкий сладковатый запах мертвечины. Вот только смрад заполнил помещение, и определить его источник таким образом было невозможно. Демоноборец приблизился к узкой кровати и опустился на четвереньки. Заглянул под списавшее одеяло, скомканное и небрежно брошенное поверх сбитой на край подушки. Острое зрение позволяло видеть в темноте, но для верности Эл запустил руку и несколько раз провёл по струганным, шершавым доскам пола. Ничего. Поднявшись, демоноборец прошёлся вдоль стен, внимательно всматриваясь в них. Художник должен был оставить для него послание. Всегда оставлял. Это была старая, страшная игра, в которой соперник лидировал. Пока. Эл обследовал потолок и задумался. Он чувствовал запах мертвечины, а значит, не ошибся: это было здесь, в комнате. Вонь исходила не от вещичек пастухов, хотя те пахли тоже не фонтан. Нет, тут другое.

Взгляд Эла упал на покосившийся шкаф. Распахнув дверцы, он замер. Пусто, только пара проволочных вешалок на перекладине. Ну, да, это для дам предмет мебели, не для пастухов. Внимание демоноборца привлёк маленький, процарапанный острием кинжала (он знал, какого) знак в верхнем правом углу. Вот оно! Охотник зашёл сбоку, приналёг на шкаф и легко сдвинул скрипнувшую конструкцию, открыв более тёмную и покрытую светлую часть стены. Сверху донизу шла вертикальная трещина. Нет, не трещина — ровный, словно скальпелем сделанный разрез. Эл провёл пальцами по её чуть выступавшим, словно припухшим краям. Ткань пространства, её материя была рассечена с хирургической точностью, уверенной рукой вивисектора. Смешная шпага…

Демоноборец запустил обе руки в дыру, раздвинул податливые створки, растянул, словно рану. В лицо пахнуло спёртым смрадом, запах скользнул в чувствительные ноздри, протёк в лёгкие, охватил пазухи и засвербил в черепе. Эл не был уверен, что это было физиологическим ощущением. Наверное, не случайно, пастухи жили в номере, ничего не замечая. Конечно, они ребята принюхавшиеся в силу профессии, но всё же… За стадом следить не на скотобойне работать.

Охотник развёл края сильнее, просунул левую ногу, а затем протиснулся целиком. Створки пространства сошлись за ним, как резиновые.

Глава 15

Повозка остановилась возле трактира — кучер безошибочно определил место, где можно поесть и кинуть с дороги не только вещи, но и кости.

С козел спрыгнул ловкий мужчина лет тридцати пяти, в кожаных доспехах и мягких сапогах. На поясе у него висел полуторный меч с оплетённой шнуром рукоятью, запястья и шею покрывали татуировки в виде змей. С ним приехала девушка, одетая таким же образом, но вооружённая средней тяжести арбалетом и изогнутой саблей. На спине висел короткий колчан, полный металлических бельтов. Чёрные волосы были собраны выше затылка и перехвачены чёрной лентой. Красивой её назвали бы немногие, а привлекательной — большинство. Оба прибывших в Годар носили короткие плащи, подбитые лисьим мехом. Не по погоде, так сказать, но других, похоже, не было.

При виде девушки Кройны, бившие баклуши возле гостиницы, присвистнули, но стоило вознице упереть руки в бока, распахнув при этом плащ, так что стали видны два коротких револьвера, мародёры заткнулись. Арко Спиллиан, единственный в городе обладатель такой игрушки, стрелял неважно, но в смертоносной силе кольта братья имели возможность убедиться, когда их покровитель в прошлом году снёс пулей заехавшему в Годур бандиту полбашки. Тот явился пьяный, с почти пустой бутылкой сивухи в руке, и начал задираться. Прежде чем подоспели Кройны, Арко Спиллиан вышел на крыльцо, оценил противника, достал свою пукалку, приблизился к дебоширу и пальнул в него с пяти шагов — как раз, чтобы бандит не сумел достать его мечом, которым неуклюже размахивал. Братьям осталось только обшмонать труп и вещички мертвяка, а потом закопать тело за чертой Годура — не хоронить же всякую пришлую мразь на городском кладбище.

Поэтому при виде револьверов Кройны заискивающе ощерились.

— Похоже, судьба к тебе благосклонна, приятель, — проговорил Бинки. — Вон, какими штуковинами обзавёлся. Небось каждая стоит, как пяток лошадей.

— Судьба благосклонна к тем, кто попадает со ста ярдов в глаз любому невеже, которому вздумается проявить неуважение к честным труженикам, — помедлив, отозвался приехавший. — Но я слышал, в вашем городе живут приличные, воспитанные люди, — он достал из кармана тонкую сигарку, сунул в рот и принялся искать коробок.

— Истинно так, — подал голос Трик, при виде дорогущих револьверов неосознанно поправивший заткнутый за широкий пояс топор. — Мы тут мирно живём. Сами никого не трогаем и любим, чтобы нас не задирали.

— Ага, — поддакнул Нейд. — Всем рады. Кроме чудищ и всяких выродков.

Он не спускал глаз с тоненькой фигурки девушки.

— Вы кто будете? — придав лицу светское выражение (он его себе представлял), поинтересовался Бинки. — Откуда?

— Грех не ответить добрым людям, — проговорил, вальяжно подходя, мужчина. Он на ходу чиркнул спичкой, затянулся, прикуривая. — Меня зовут Кезо, а мою подругу — Эральда. Мы охотники на нечисть и путешествуем по Пустоши в поисках подходящей работёнки. Нет ли у вас такой, кстати? — прищурившись, мужчина выпустил густую струю сизого дыма.

Кройны переглянулись.

— Демоноборцы? — протянул Нейд.

— Они самые, — подтвердил назвавшийся Кезо.

— Думаю, наш градоначальник будет рад вас видеть, — ухмыляясь, произнёс Бинки. — Вы уж позвольте, я вас к нему провожу.

— Какая честь, — светлые, словно выгоревшие брови удивлённо приподнялись на покрытом тонкими шрамами лице Кезо. — Вот так сразу?

— А что? — не понял Кройн. — Или горло сначала промочить охота? — он расплылся в одобрительной ухмылке. — Что ж, это тоже можно. Всё рядом.

— Промочить было бы неплохо, — слегка кивнул демоноборец. — Как ты на это смотришь, Эра? — обернулся он к девушке.

Та кивнула.

— Веди, приятель, — сказал Бинки охотник. — По стаканчику пропустим, а потом — сразу к вашему градоначальнику, да хранят его боги.

— Вот это по-нашему! — хлопнул себя по ляжке старший Кройн и подмигнул братьям. — Верно, парни?

— Ага, — с готовностью подтвердил Нейд.

— Ясное дело, — процедил, продолжая поглаживать древко топора, Трик.

Бинки толкнул его в плечо.

— Эй, очнись!

— В чём дело?!

— Мне показалось, ты спишь с открытыми глазами.

— Ну, так ты ошибся, болван! — Трик медленно убрал ладонь с топорища.

Нейд встал со своего ящика.

— Я тоже с вами пойду, — заявил он.

— Сиди, дурень, — сверкнул на него глазами Бинки.

Брат попытался протестовать, но стушевался, когда увидел, как сжимается у старшего массивный кулак.

— Двигайте за мной, — ощерившись в подобии улыбки, сказал демоноборцам Бинки. — Сюда. Здесь и выпивка, и градоначальник, и койки, если понадобятся. Вы ведь задержитесь в Годуре?

— Смотря, есть ли работа, — поднимаясь за ним по ступеням, отозвался Кезо. — Хотя лошадям всё равно надо дать отдохнуть, так что, думаю, до утра в любом случае останемся.

— Работа, может, и найдётся, — донеслось уже из дверей до Нейда и Трика.

Последней вошла в трактир девушка. Перед тем как исчезнуть, она обернулась и бросила взгляд на лошадей и повозку, словно решая, стоит ли оставлять их без присмотра.

— Чего это он нас не взял? — с обидой спросил Нейд. — Нешто мы хуже него?

— Не хотел, чтобы ты пялился на бабу этого Кезо, вот почему, — буркнул Трик. — Какого хрена ты на неё вылупился? Захотел поймать лобешником пулю?

— Заткнись! — мигом разозлился Нейд. — Кто бы говорил!

— А что я? — удивился Трик.

— А то! Как увидел револьверы, так и вцепился в топор. Я думал, ты прямо сразу, здесь же, попытаешься грохнуть демоноборца и прибрать его пукалки.

— Не-е… — толстые губы Трика растянулись в ухмылке. — Не здесь. И не сразу.

Глава 16

Годур лежал посреди долины кучей домишек, среди которых торчал белый храм Укадара с железным крестом на вершине центральной башни. Ветер тащил по пыльным улицам обрывки бумаги, завывал в чердаках и под настилами террас, трепыхал полы коричневого плаща демоноборца и края полосатых навесов, растянутых над витринами лавок и парикмахерской. Воздух пропитал сладковатый, тошнотворный запах мертвечины. Он забирался в ноздри, растекался по лёкгим, норовя просочиться в кровь. Эл ощущал лёгкое покалывание кожи. Он медленно шёл по главной улице, пустынной и тихой, полный не предчувствий, нет. Уверенности. Демоноборец знал, что увидит, если зайдёт в ближайший дом. Поэтому не было нужды проверять каждый. Он направлялся к устремившему ослепительной иглой храму Укадара. Там, как обычно, ждало его главное послание, оставленное Художником.

Кое-где на песке темнели припорошенные пылью пятна. Такие же виднелись на стенах. Они слово звали: «Погляди на нас! Ну же, поверни голову и прочитай наши письмена!» Но Эл не давал себя отвлечь. Свернув, он обогнул молчаливый трактир и через несколько минут вышел к храму. Тишина, нарушаемая только монотонным свистом ветра. Охотник поднялся по ступеням и толкнул приоткрытую дверь. Смрад, спёртый и густой, окутал его, словно паутина — угодившую в ловушку муху.

Внутри царил сумрак, ибо маленькие окошки, располагавшиеся вверху, пропускали мало света, а лампады давно остыли.

Художник постарался. Он никогда не торопился, никогда не халтурил. И не повторялся. Каждый раз преследователя ждало что-то новое.

Эл прошёл по затянувшейся корке, покрывшей дощатый пол, придав ему тёмный глянец. Эманации смерти витали повсюду, словно столбики пыли, завихрялись вокруг окованных сапог демоноборца. Он вышел на середину храма и поднял голову. Взгляд лишённых белков глаз заскользил по обнажённым телам, расположившимся на стене за алтарём. Сколько их здесь было? Несколько десятков. Они давали толщину, объём композиции, заполнив пространство до самого камня, служившего местом жертвоприношений. Руки, ноги, спины, животы, груди, сморщенные мужские и почти неразличимые в полумраке женские гениталии, разверстые в немом крике рты с вывалившимися распухшими языками, скрюченные пальцы, похожие на когти стервятников, глянцево синеющие ягодицы и километры выпущенных внутренностей, оплетших море трупов, слившихся в динамичной многофигурной «скульптуре» — одной из тех, которыми украшал пространство странствующий Художник. Его чудовищные инсталляции заполоняли складки материи, служа кровавыми стежками, которые накладывал чудак в лиловом камзоле с нелепой шпажкой на боку. Уверенно он двигался с востока на запад, оставляя за собой шлейф из швов и смрада, сотни пустых оболочек, высушенных, как пустыня, мёртвых, словно солончаки. И демоноборцу никак не удавалось его догнать.

Только теперь Эл услышал жужжание насекомых, облепивших трупы. Они копошились повсюду — внутри и снаружи, ползали, жрали, откладывали личинки. Этот звук, единственное свидетельство жизни, словно вырвался из-под толщи тишины — так бывает, когда выныриваешь, и вода спустя несколько секунд покидает ушные извивы. Охотник подошёл ближе. Его губы зашевелились, произнося сложное заклинание. Изо рта потекло зелёное, прозрачное, похожее на ядовитый туман. Он был своим в этом царстве мёртвых, но в то же время композиция, составленная Художником, буквально кричала о своей чуждости. И в каждом доме, который посетил «скульптор» (а он не упускал никого, ни единой человеческой души), было то же самое — Эл в этом не сомневался.

Демоноборец направил струившийся из своего чрева туман в жуткое месиво мяса, гноя, запекшейся крови. Бесплотные щупальца проникали во все щели, окутывали мертвецов, заползали червями в глазницы, рты, уши и бесчисленные раны, нанесённые острым, как бритва, кинжалом (Эл знал, каким).

И никакого отклика. Нижний мир не мог выдать своих пленников, потому что не владел ими. Только звенящая пустота была ответом некроманту. Никто не избежал страшной участи, ни единый обитатель Годура. Все его жители стали собственностью Художника. Сотни опустошённых тел, гниющих оболочек — вот всё, что нашёл в городе демоноборец. Но он знал, что ещё один знак оставил для него зловещий путник, пересекавший Пустошь из одного конца в другой. Цифра, выведенная кровью, выложенная поверх застывшей корки, словно драгоценными камнями, оскальпированными детскими головами, она зияла зловонным росчерком на полу прямо перед обтянутым человеческой кожей алтарём. Пять. Выведенная любовно, со старанием. Художник никогда не спешил и не халтурил, словно и не гнался за ним беспощадный убийца. Он вёл обратный отсчёт своих «шедевров», стягивая складки пространства, накладывая их одну на другую, кроя мир на свой лад. Создавая новую вселенную.

Эл всосал зелёный колдовской туман. Оставаться в городе дольше не имело смысла: он увидел всё, что должен был. Развернувшись, демоноборец зашагал прочь. Он направлялся в гостиницу, где в номере на втором этаже за шкафом его ждал вертикальный разрез.

Глава 17

— Значит, два сердца, говоришь? — ухмыльнувшись, Кезо нашёл взглядом глаза своей спутницы. Та ответила лёгкой улыбкой, которая могла означать всё, что угодно. — Слышь, Эра? Два чёртовых сердца!

— Я сижу рядом, Кей, и пока не оглохла, так что да, я слышала.

— Дерзкая штучка, — подмигнул охотник Арко Спиллиану. — Это мне в ней и нравится.

Градоначальник затянулся, выпустил дым и подался вперёд, грузно положив локти на стол. Одежда натянулась на его телесах, так что стали видны лоснящиеся проплешины. Арко Спиллиан задумчиво пожевал губами, зыркнул на сидевшего напротив демоноборца. Обычного человека — вроде тех балаболов, которые приезжали в Годур до Мёртвого Легионера.

— В общем, если опередишь некроманта, две тысячи звенящих бэнтов твои, — проговорил он. — Он собирается прикончить старика-стригоя на рассвете.

Кезо потёр давно небритый подбородок, скосился на девушку.

— Ну, что, Эра, возьмёмся? Поможем добрым людям сэкономить немного денег?

— Двух тысяч мало, — жёстко ответила охотница.

— Слышал? — усмехнулся демоноборец, обращаясь к Арко Спиллиану. — И я согласен с крошкой. Три с половиной — вот цена за два сердца вашего паршивого бродяги.

Градоначальник засопел. Он, конечно, хотел сэкономить, но рассчитывал зажать побольше, чем полторы штуки.

— Три, — сказал он. — По полторы за сердце.

Охотник растянул тонкие губы в холодной улыбке. Вместо одного зуба матово поблёскивал стальной протез.

— Что скажешь, милая?

— Идёт.

Кезо хлопнул себя по ляжке.

— Повезло тебе! Договорились: три тысячи за стригоя, с которого начались ваши проблемы, — он протянул татуированную ладонь.

Арко Спиллиан пожал её без энтузиазма. Он не верил, что пришелец сумеет обставить Легионера. А если и сумеет… Едва ли это было хорошей идеей — поручать ему ту же работу. Как отнесётся к такому повороту некромант? С другой стороны, успокаивал себя градоначальник, кто сказал, что в Годуре нет места здоровой конкуренции?

— Отлично! — Кезо залпом допил сивуху, которой угостил его Арко Спиллиан, и встал. Его спутница тоже поднялась. — Значит, мы сейчас пристроим лошадок, пожрём, отдохнём и приготовимся к ночным бдениям. Прости, крошка, — обратился он к девушке, — сегодня придётся обойтись без бешеных скачек на члене. Работа, сама понимаешь.

Ты ухмыльнулась.

— Обойдусь!

— Верю, верю. Впрочем, ты же знаешь: я потом всё компенсирую.

Когда парочка убралась, Арко Спиллиан налил себе полстакана бормотухи и откинулся на спинку кресла. Ну, и каша заваривалась в его городе. Пожалуй, солоновата выйдет.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась забинтованная башка Нейда.

— Ну, что, договорились?

— Заходи, — кивнул Арко Спиллиан.

Вслед за Нейдом в комнату протиснулись Бинки и Трик.

— Я думаю, — помолчав, сказал градоначальник, — этот субчик их тех, кто не любит уходить несолоно хлебавши.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Бинки.

Здоровяк нависал над столом этакой громадой. Сильный, наглый, опасный и побитый Легионером. Арко Спиллиан смерил его взглядом.

— Если некромант опередит Кезо и эту смазливую девку… Думаю, они попытаются его пришить.

— Так нам же лучше, — проговорил полувопросительно Бинки.

— Вовсе нет, болван! — градоначальник со стуком поставил стакан на стол. — Что, если Легионер решит, будто мы договорились с этими двумя не только о контракте на стригоя?! Вдруг ему придёт в голову, что мы в сговоре?

Кройны переглянулись. Трик и Нейд слегка кивнули старшему брату.

— Что? — насторожился Арко Спиллиан. — Что вы ещё задумали?!

Бинки криво усмехнулся. При этом его и без того некрасивое лицо превратилось в волчий оскал.

— Не бойтесь вы так этого мертвяка, начальник. Есть у нас одна идейка. Можно и с ним совладать, не велика птица.

Градоначальник положил локти на стол, вытащил изо рта трубку и прищурился. Ничего хорошего рожи его подельников не предвещали.

— Ну, выкладывайте, что у вас на уме, — мрачно велел Арко Спиллиан. — И без увиливаний!

* * *

Ветер колыхал вершины деревьев, окружавших Годур. По сути, поселение тонуло в зарослях, подступавших к нему с каждым годом всё ближе. Не за горами были времена, когда людям придётся браться за топоры и вырубать то, что стремилось поглотить Пустошь. В очередной раз назревала борьба человека и природы.

Девочка сосредоточенно изучала носки своих стоптанных башмаков, сидя на бревне возле дома на окраине города. Рядом с ней лохматый пацан чертил на песке несущуюся во весь опор лошадь. Правда, животное больше смахивало на помесь коровы и собаки, только с развевающейся гривой.

— Художник из тебя так себе, — заметила девочка, скосив глаза.

— Все говорят, что приехавшие — демоноборцы, — проговорил парень, игнорируя критику. — Как думаешь, они тоже будут охотиться на стригоев?

— Не знаю. Вроде, это уже поручили мертвяку.

— Но они могут его опередить.

— Мне всё равно, кто из них это сделает. Лишь бы упыри передохли.

— Я слышал, дохляк собирается сегодня ночью выслеживать главного кровососа, — мальчишка сломал ветку и кинул обе части себе за спину. — Чтобы узнать, где его логово и утром прикончить.

— Ну, значит, и эти будут делать то же самое, — рассудила девчонка.

— Ненавижу вампиров! — с чувством проговорил пацан. Поднявшись, он стёр ногой рисунок, подняв тучу пыли. — Сколько они уже народу перебили!

— Много.

— И Нивелла.

Девочка поджала потрескавшиеся губы.

— Он сам виноват. Нечего было ходить по ночам. Уже никто не ходил тогда. Даже часовых перестали выставлять — все по домам сидели. Стригои не влезают в дома.

— Влезают, если не заперто.

— Так надо запираться!

Дети помолчали.

— Нивелл был дурачок, — сказал парень. — То есть, лунатик. Он не виноват, что ходил по ночам. Предкам надо было следить за ним.

— Он сам отрывал двери и окна, — излишне резко сказала девочка, тряхнув головой.

— Но он не понимал, что делал. Он в это время спал. Так говорил док. Это болезнь.

— Что же он его не вылечил?

— Это не лечится.

Девочка усмехнулась.

— А может, он просто хреновый врач?

Её собеседник пожал плечами.

— Никто тогда уже не ходил после заката, — тихо повторила девчонка. — Даже Кройны.

— Мертвяк им навалял. Всем троим.

— И хорошо сделал.

— Они будут мстить.

— Мне пофиг. Перебьют друг друга — и ладно.

— Я думаю, он их прикончит.

— Сказала же: мне без разницы!

Мальчишка внимательно посмотрел на подругу.

— Ты чего такая, Мирда?

— Какая?

— Сама знаешь.

— Ничего я не знаю. Что тебе привиделось?

— Ладно, не хочешь — не говори.

Девчонка шмыгнула носом, потёрла кончик рукой.

— Ты будешь смеяться, — сказала она.

— Не, не буду. Честное слово.

— Зуб?

— Любой!

Мирда помедлила, прежде чем заговорить снова.

— Мне уже четыре дня снятся кошмары, — сказала она, не глядя на приятеля. — И всё одно и то же.

— Правда?

— Да, правда. Стала бы я врать?

— И что тебе снится? — тон у парня слегка изменился. Стал настороженным. — Расскажи.

— Я не всё помню.

— Ну, постарайся.

— Тебе, правда, интересно?

— Конечно.

Мирда заглянула в глаза собеседнику, чтобы убедиться, что он не насмехается. Взгляд был серьёзным. Она удовлетворённо кивнула.

— Снится, будто я просыпаюсь среди ночи и слышу, как кто-то ходит во дворе. Я встаю и иду разбудить папу, а его нет. И мамы тоже. И Стика с Миртом тоже. Дом вообще пустой. А снаружи ходят и ходят. Шаркают так, вздыхают и кашляют, словно чахоточные. Ну, вот, я, значит, подхожу к окну и выглядываю, — девочка замолчала, словно собираясь с духом. Пацан внимал с жадным вниманием, он даже замер, превратившись в подобие статуи. — И вижу людей. Двое взрослых и двое мелких. И понимаю, что это папа, мама и Стик с Миртом. Только не ясно, зачем они выперлись среди ночи, тем более что ведь стригои же повсюду бродят. Я, конечно, бегу на улицу, окликаю их… — Мирда сглотнула.

— Ну! — не выдержал парень.

— А они мёртвые! Стоят и, вроде как, смотрят на меня, а глаз-то нет. Словно стервятники выклевали. И изрезаны все. А у Стика… брюхо вспорото, и он свои кишки руками держит. И кровища повсюду! — Мирда осторожно взглянула на собеседника проверить реакцию. — Эй! Ты чего, Ланс?!

— Ни… ничего… — бледный, как мел, парень с трудом шевелил губами. Речь давалась ему с трудом. — Просто… я тоже это видел!

— Что видел? — нахмурилась девчонка.

— Такой же сон. Только про своих.

— Что, честно?!

Ланс кивнул и запустил пальцы в каштановые лохмы.

— Мать, отец, Диза — все были мёртвые и порезанные. И… без глаз.

Мирда вдруг вцепилась приятелю в плечо.

— А ты?! — выдохнула она ему в лицо.

— Я… тоже был мёртв. Только я это не сразу понял.

— А когда?

— Они меня позвали. Я не хотел идти, но потом как-то вдруг понял, что должен. Что мне с ними… Что я такой же, как они.

— А у меня по-другому. Я вбегаю в дом, запираюсь и оборачиваюсь, а там зеркало висит у нас, большое такое, круглое. Папа привёз откуда-то, давно очень. И я вижу, что у меня тоже нет глаз. Только я не понимаю, почему я это вижу. Глаз-то нет.

— Это сон, — кашлянув, проговорил Ланс.

— Знаю, но странно, что мы видим одно и то же. Ну, почти.

— Да… — протянул парень. — Может, мы не одни такие?

— Тебе сколько раз это снилось?

— Три.

— Надо ещё кого-нибудь спросить.

— Керли.

— Он на нас дуется.

— Ничего, перестанет, — парень вскочил. — Пошли найдём его!

Мирда нехотя встала. Поправила воображаемые складки на выцветшем платье.

— Ну, ладно. Давай.

* * *

В номере «Тявкай-не-тявкай» поведение Кезо разительно изменилось. Исчезла развязность, зато появилась сдержанность, а речь приобрела уважительность. Убрав две кожаные сумки с вещами (в одной было оружие демоноборцев) в шкаф, он обернулся к девушке и слегка поклонился.

— Госпожа, как мы поступим?

Эральда потянулась, зевнула и положила на тумбу арбалет, затем присоединила к нему колчан с бельтами.

— С Легионером или этим сбродом, надеющимся сэкономить за наш счёт? — спросила она, не глядя на спутника.

— Со всеми, госпожа, — отозвался Кезо.

Девушка устало рухнула на скрипнувшую кровать.

— Думаю, они рассчитывают, что Легионер убьёт вампира, а мы — его. Такой вариант их утроил бы.

— А нас?

Эральда скосила глаза на мужчину.

— Разве это не было бы подлостью, Кезо?

— Безусловно.

— И ты всё равно спрашиваешь меня?

Девушка усмехнулась.

— Да-а… Ты хорошо изучил меня.

— Надеюсь, госпожа.

— Не обязательно демонстрировать это при каждом удобном случае.

— Прошу меня простить.

— Брось. Мы оба знаем, что ты не раскаиваешься, — Эральда подняла руки и с силой потёрла лицо. — Этот грязный городишко омерзителен, а его жители — просто свиньи, — сказала она спокойно.

— Совершенно с вами согласен, госпожа.

— Как на твоей родине поступают со свиньями, Кезо?

— Их откармливают, а затем режут и едят.

— Вот так мы и поступим с Годуром. А как поступают с мёртвыми у тебя дома?

— Их сжигают, госпожа.

— Хм… Не уверена, что это пройдёт с Легионером. Отложим пока решение насчёт него.

— Как прикажете, госпожа.

— Ночью он собирается выслеживать главаря стригоев. Составим ему компанию.

— Если то, что говорят о нём, правда хотя бы наполовину…

— Я слышала эти байки, Кезо. И не думаю, что можно верить даже трети. Знаешь поговорку: у страха глаза с тарелки?

— Да, госпожа.

— То-то. А теперь найди горячей воды — я хочу умыться с дороги.

Глава 18

Эл видел в окно, как мужчина с татуировками выгрузил из экипажа две объёмные сумки, а затем отправился пристраивать лошадей в конюшню. Демоноборцы, конечно, прибыли в Годур неслучайно — тоже прочитали объявления, призывавшие охотников на нечисть попытать счастья. Эта парочка выглядела вполне обычно и всё же не нравилась некроманту. Он не мог объяснить, в чём дело, даже самому себе. Просто чувствовал: что-то не так. А может, он просто понимал, что демоноборцы попытаются перехватить его заказ, и жители Годура будут этому только рады?

Свёрток, лежавший на столе, пискнул и зашевелился. Эл отвернулся от окна, не глядя, плотно задёрнул шторы, а затем сделал три шага и сел на шаткий стул. Аккуратно он развернул тряпицу.

Обезьяна вперила в Эла взгляд жёлтых, как янтарь, глаз и ощерилась, демонстрируя ненормально длинные клыки. Цепь из серебряных и железных звеньев надёжно оплетала тщедушное тельце, покрытое рыжеватой шерстью и бурыми пятнами засохшей крови. Рана от пули уже затянулась — металлический шарик, выпущенный револьвером демоноборца, прошёл навылет и затерялся в поле близ рабочего посёлка, где стригои нашли убежище от солнечных лучей.

Эл снял перчатку и приложил два пальца в левой стороне груди животного. Обезьяна задёргалась, зашипела. Сердце билось. Гнало кровь. Нет, упыри не были мертвецами. Переродившимися — да. Демоноборец переместил пальцы вправо. Там тоже работал крошечный насос.

Бледные губы охотника зашевелились, произнося заклинание. Пальцы сложились особым образом и начертили над обезьяной Знак Гимены. Это не было чёрной магией, поднимавшей мёртвых, вызывавшей их души из Нижнего мира. Простое заклинание, которому Эл научился на востоке, позволяло заглянуть в душу живого существа и увидеть то, что ему известно. В работе демоноборца подобный навык пригождался часто. Легионер получил это умение от колдуна зитов в качестве платы за убийство осаждавшего деревню мананангала. Четыре беременные женщины стали жертвой жуткого крылатого чудища, прежде чем Эл добрался до него. Поскольку одна из убитых была женой колдуна, тот был рад отблагодарить охотника, отомстившего за смерть его супруги.

Обезьяна на столе задёргалась, словно её тыкали иголками или поджаривали на углях. Изо рта показалась пена, глаза закатились, так что стали видны только пронизанные сосудами белки. Эл опустил веки и сжал пальцами виски животного. Он словно оказался в призрачном лабиринте, который на самом деле был нагромождением перемешанных образов, хранящихся в мозгу обезьяны. В этом хаосе демоноборцу надо было отыскать то, что его интересовало.

Шли минуты, и обезьяна успокоилась, замерла. Со стороны можно было бы подумать, будто зверёк окоченел, но оба его сердца продолжали биться, только в замедленном ритме. Эл продирался сквозь воспоминания, пока не добрался до того, что искал. До самого главного. А затем пошёл дальше — на четыре месяца назад, в злополучный для Годура день, когда прокажённого старика посадили на лошадь и увезли из города.

* * *

Тёплый воздух наполняло множество запахов. Трава, земля, смола, листья, животные, прятавшиеся в чаще, гниющие на земле плоды — всё источало свой аромат.

Обезьяна ехала на плече старика, вцепившись в его давно не мытые, спутанные космы, и выбирала из рыжих волос маленьких букашек. Прежде чем выбросить их, совала в рот и раскусывала. Твари издавали едва слышный щелчок, прежде чем сдохнуть. Это однообразное занятие требовало сосредоточенности и ловкости, так что обезьяна была полностью поглощена им. Что не мешало ей ощущать запахи, тепло солнца и старика, а также следить за лошадьми, на которых передвигалась маленькая процессия: трое Кройнов и бродяга, которому одолжили старую клячу в серых яблоках. Животное скакало из последних сил, обезьяна чувствовала её напряжение и усталость.

Жаркий воздух был неподвижен и душен. Кругом царило спокойствие, даже листья едва шевелились — человек не заметил бы этого, но острый глаз обезьяны видел всё.

Люди разговаривали.

— Как же тебя угораздило подхватить проказу? — спросил Нейд, глядя сверху вниз на согнутую фигуру бродяги. Сам он держался очень прямо, словно жердь проглотил. — Небось, со шлюхами путался?

— Если бы! — отозвался старик. — Тогда не так обидно было б.

Кройны рассмеялись, но довольно сдержанно.

— Выходит, сам не знаешь, как заразился? — снисходительно спросил Бинки.

— Не знаю. Да и как понять? Ведь она, проклятая, только через полгода проявляется-то.

— Когда такие свиньи, как ты, чем-то заболевают, им следует забиться в нору поглубже и сидеть там, не высовываясь, пока не сдохнут, а не таскаться по городам, разнося заразу, — процедил Трик и сплюнул на дорогу.

Он глядел перед собой, словно старика не существовало вовсе. Обезьяна почувствовала, как напряглась спина её хозяина, как он втянул голову в плечи. Она замерла на пару секунд, а затем сунула между зубами только что пойманного паразита. Щёлк!

— Куда пойдёшь, когда мы тебя отпустим? — проговорил Бинки.

— Дальше на запад, — торопливо ответил бродяга. — Хочу поклониться Святилищу Пресветлой Пальмены. Может, она смилостивится и избавит меня от недуга.

— Что, кто-то уже так излечился? — поинтересовался Трик.

Он снял шляпу и принялся обмахиваться, заодно отгоняя слетавшихся к лошади мух и слепней.

— Слышал, что многие, — отозвался старик.

— Значит, надеешься. А путь до Святилища долгий.

— Месяца три ещё. Если пешком.

— Ишь, — Нейд цокнул языком. — Это сколько ж городков тебе придётся посетить, пока добредёшь?

— Не знаю, — ответил старик.

Ему приходилось вертеть головой, так как братья Кройны ехали по разные стороны от него.

— Пешком, говоришь, — протянул Бинки. — Неужели кто-то подвозит прокажённого?

— Мир не без добрых людей.

— Небось, прячешь руки-то? И лицо заматываешь. Обманываешь добрых людей? — усмехнулся Нейд.

— Нет, как можно, — робко улыбнулся в ответ старик.

Его обезображенное болезнью лицо превратилось при этом в жутковатую гримасу.

Нейд отвернулся.

— Не ври! — бросил Бинки. — Конечно, ты брехал. Кто посадит в свою телегу прокажённого?

Бродяга чуть помедлил с ответом.

— Но вы ведь дали мне коня, — заметил он.

Нейд расхохотался.

— Ага. Полудохлую клячу, вроде тебя. Когда вернёмся, придётся её пристрелить и сжечь.

— Может, тогда отдадите её мне? — с надеждой спросил старик.

Кройны переглянулись. Нейд прыснул, Бинки ухмыльнулся, Трик только едва заметно растянул губы в презрительной улыбке.

— А что, — проговорил старший. — Почему бы и нет? Домчишь на ней до Святилища Пальмены вчетверо быстрее.

— Правда? — недоверчиво спросил бродяга. — Отдадите?

— Да на кой она нам?!

— Вы отличная пара, — кивнул Нейд.

Прокажённый рассыпался в многословных благодарностях. Братья выслушали их со снисходительными ухмылками.

— Я вот думаю, — протянул Трик, когда старик замолчал, — что неправильно это: мы-то от тебя избавились, а как же другие?

— Какие другие? — спросил бродяга.

— Добрые люди, которым ты свою заразу можешь передать.

— Я ни к кому не прикасаюсь. И в Годуре не тронул ни единого человека.

— Уж надеюсь! — усмехнулся Бинки. — Вот только эти твои чешуйки… — взгляд Кройна упал на руки старика, сжимавшие поводья. — Они ведь, наверное, повсюду остаются?

Глава 19

Прокажённый хотел что-то ответить, но в этот момент Нейд ухватил поводья его лошади и потянул их в сторону обочины. Животное послушно свернуло. Обезьяна прекратила своё занятие и вцепилась в шевелюру старика обеими ручками. Её круглые глаза уставились на раскидистое дерево, от которого на траву ложилась густая, широкая тень.

— Передохнём, — сказал Трик, нахлобучивая шляпу. — Мы уже долго едем.

Кройны спешились, и старику ничего не оставалось, как последовать их примеру. Он прищурился на солнце и поднял руку, чтобы погладить обезьянку. Та схватила его за указательный палец и ощерилась.

— Ты веришь в каких-нибудь богов, кроме Пальмены? — спросил Бинки, подходя к дереву.

Он задрал голову, глядя на нижнюю ветку, до которой было футов двенадцать. Толстая, с два человеческих бедра в обхвате, она росла почти параллельно земле. Недалеко от ствола торчал, образуя рогатину, сук. Бинки взглянул на Нейда и одобрительно кивнул.

Тот снял с седла моток верёвки вроде той, что используют пастухи.

— Так веришь? — повторил Бинки, обращаясь к старику.

— Верю в Укадара, Сихеду, Крею, Нильтара… — начал перечислять тот, переступая с ноги на ногу. Слова слетали с его воспалённых губ медленно, бродяге было нелегко говорить. К тому же, часть звуков получалась у него неразборчиво из-за обильного слюноотделения. — Ещё в…

— Обезьяна твоя тоже заразна? — перебил Трик.

— Орик? Не знаю, — растерялся бродяга.

За его спиной Нейд уверенно навивал на конец верёвки тринадцать колец. По его загорелому, грубому лицу блуждала улыбка.

— А что ты болтал насчёт падёжа скота? — спросил Бинки. Он достал из кисета папиросы и закурил, чиркнув спичкой. — У тебя были видения?

Бродяга снял с плеча обезьяну и прижал к груди, поглаживая одной рукой.

Бинки вдруг расхохотался, подавился дымом и закашлялся.

— Нет, вы только гляньте на них, парни! — трясущаяся папироса указала на прокажённого и его питомца. — Ну, просто семейный портрет же! Отец и сын! Оба рыжие, и оба уроды!

Нейд с Триком загоготали. Старик заставил себя изобразить заискивающую улыбку.

— Я думаю, — проговорил, успокоившись, Бинки, — что твоё паломничество окончилось. И исцеление настанет совсем скоро.

При этих словах Трик вытянул из-за пояса топор и древком подрубил старику колени. Когда тот упал, обезьяна выскочила у него из рук и, пробежав несколько ярдов, обернулась.

— У-у-у…! — протянул Бинки, расплываясь в хищной улыбке. Изо рта и широких пористых ноздрей у него струился сизый дым. — Кажется, ты совсем ослаб с дороги. Куда тебе идти дальше? И зачем заражать добрых людей? Тебе пора сдохнуть — думаю, ты и сам это понимаешь.

Нейд накинул бродяге на шею петлю и затянул одним резким движением. Другой конец бросил Бинки. Тот поймал его одной рукой и закинул на ветку так, чтобы верёвка легла в рогатину, образованную суком.

Трик вдруг размахнулся и запустил топор в обезьяну. Та ловко отскочила и злобно заверещала.

— Вот тварь! — процедил Кройн. — Увёртливая. Тебя бы из револьвера шмальнуть.

— Да оставь её, — сказал Нейд. — Плевать. В лесу долго не протянет — сожрёт какой-нибудь хищник.

Бормоча проклятия в адрес зверька, Трик направился подбирать вонзившийся в землю топор.

Обезьяна сочла за лучшее отбежать от него подальше. Она была готова при необходимости нырнуть в заросли, но пока не уходила, с беспокойством поглядывая то на Кройнов, то на старика.

Бинки глубоко затянулся.

— Птицы расклюют тебя, — сказал он бродяге, подтягивая свисающий конец верёвки. — Не хватало ещё землю поганить такой гнилой развалиной.

— Да уж, копать ему могилу я не собираюсь! — усмехнулся Трик. — Много чести.

— Ты бы и родной матери могилу рыть не стал, — заметил Нейд. — Поленился б.

— Эй, полегче! Она у нас общая вообще-то.

— А я не о ней, а о тебе говорю.

— Хорош! — оборвал спорщиков Бинки. — Идите лучше помогите мне, — он дёрнул перекинутую через ветку верёвку. — Одному мне, что ли, его тащить?

— Неужто не справишься? — поддел Трик. — От бродяги остались кожа да кости. Ну, и немного гноя с сукровицей.

Старик схватился за верёвку, словно хотел снять её, но Нейд упёрся коленом ему в спину и затянул петлю сильнее. Трик подскочил и с размаху ударил прокажённого сапогом в живот. Раздался влажный звук, словно что-то лопнуло. Кройн размахнулся и врезал ещё раз, теперь метя по рёбрам. Изо рта бродяги вырывался только хрип — так туго обернулась верёвка вокруг его шеи. Но выпученные глаза свидетельствовали, что внимание Трика, уделённое его персоне, не осталось незамеченным.

— Хватит развлекаться! — гаркнул Бинки, выкинув окурок. — Идите сюда, живо! — он присовокупил смачное ругательство.

— Ты злишься, потому что мы веселимся без тебя, — тонко подметил Нейд, но верёвку выпустил и толчком отправил старика на землю.

Тот распластался в траве, задыхаясь и пытаясь подцепить обломанными ногтями петлю.

Кройны дружно взялись за конец верёвки.

— Вон к тому торчащему корню прицепим, — сказал Бинки, указав глазами на основание дерева. — Ну, поехали!

Когда тело старика после третьего рывка взмыло вверх, и обмотанные тряпьём ноги задёргались в воздухе, обезьяна взвизгнула и сиганула в кусты. Больше она ничего не видела — пока осторожно не вернулась ночью, чтобы влезть на дуб и, пройдя по ветке, перегрызть верёвку, на которой, словно насаженный на крючок червяк, извивался оживший хозяин.

Глава 20

Керли тоже мучили кошмары. Почему-то эта новость одновременно ещё сильнее напугала и в то же время успокоила Мирду и Ланса. Выходило, они не одни такие.

— Это стригои насылают дурные сны, — заявил Керли, щурясь на солнце. — Я знаю, мне отец говорил. Думаю, все в городе их видят. Ну, или почти все.

— Что твой отец может про это знать? — откликнулся Ланс. — Он всего лишь гробовщик. И в последнее время у него стало совсем мало работы, ведь мертвецам больше не нужны гробы. Как вы справляетесь? Не пора ли начать побираться?

Керли залился краской, его кулаки сжались, и он шагнул к приятелю.

— Хватит! — Мирда толкнула его.

Несильно, однако этого хватило, чтобы пресечь потасовку. Ланс усмехнулся, глядя на Керли — мол, ладно, будем считать, что ты хотел мне врезать, но не стал из-за девчонки.

— Раз это просто сны, тогда ладно, — сказала Мирда. — Хорошо, что мы это выяснили. От снов нет никакого вреда. Даже от таких.

— Если они не вещие, — рассудительно заметил Ланс.

— Эти точно не вещие, — качнула головой девочка. — Во-первых, снятся подряд несколько дней, во-вторых, сам подумай: ну, как мы все можем умереть? Весь город-то, а?

Ланс пожал плечами.

— А если стригои в конце концов всех обратят?

— Не обратят. Легионер убьёт их.

— Пытались уже несколько, — мрачно заметил Керли, шмыгнув конопатым носом. — А толку?

— Так те были обычные люди, — укоризненно, как несмышлёнышу, ответила Мирда. — Вроде нас вот. Ну, только взрослые, конечно.

— Они и раньше убивали монстров, — сказал Керли. — Имели опыт, значит.

— С чего ты взял? Может, никого они и не убивали, а наврали просто.

— Да, ну. Кто станет вписываться в такое дело, не зная, как к нему подступиться?

— Полно идиотов-то. Ради денег и не такое брешут, бывает.

— Легионер-то пока не сильно нам помог, — заметил Ланс. — Я слыхал, привёз одного дохлого упыря и требовал награды — мол, вот, я всё сделал, как договаривались. А Спиллиан ему отвечает: «Ничего подобного! Сначала истребите-ка всю нечисть в округе, а потом уж денежки получите». И револьвер свой этак ненароком показал, чтоб знал демоноборец, с кем дело имеет. Годур на мякине не проведёшь, значит.

Мирда прыснула.

— Откуда ты всё это взял? Небось они вдвоём бакланили-то?

— А вот и нет! Были ещё жрец, капитан, доктор, — начал загибать пальцы Ланс.

— Ну, и кто из них тебе рассказал, что говорил Спиллиан? — ухмыльнувшись, поинтересовался Керли.

— Ты не смейся, — предупредил Ланс. — Был такой разговор у них, зуб даю!

— Зубы твои недорого стоят.

— Мне отец сказал…

— Ах, отец… — протянул, расплываясь в улыбке, Керли.

Ланс понял, что совершил ошибку: он только что проехался по приятелю, который заявил, будто поучил информацию от папаши, а теперь сам угодил в такую же ситуацию. И, конечно, Керли не преминул этим воспользоваться.

— А ему-то откуда знать? — процедил он, прищурившись. — Пока быки Спиллиана ждут отправки, пастухам делать нечего, так?

— Ну, — подтвердил Ланс, ещё не понимая, к чему клонит приятель, но чувствуя подвох.

— Вот почему он только и делает, что бухает и таскается к девкам в бордель. А их-то точно не было рядом, когда Легионер торговался со Спиллианом. Если только охотник не приволок дохлого упыря прямо к мамаше Фениле и не швырнул ей в койку. Хотя это было бы опасно: говорят, она и мёртвого подымет, — Керли расхохотался, довольный собственной шуткой.

— Фу! — Мирда возмущённо шлёпнула парня по плечу. — Прекрати говорить гадости, а то я сейчас же уйду!

— Ну, и уходи, — скривился Керли, отступив на шаг. — Нужна ты мне. Сами пришли, я вас не искал.

— А мы хотели предложить тебе кое-что, — сказал Ланс. — Но нет, так нет. Идём, Мирда, Керли нам не рад.

— Что предложить?

— Интересно, да?

Веснушчатый потёр щёку. Было видно, что внутри него идёт борьба. Ланс потянул Мирду за собой, но слегка, словно понимая, что приятель долго не продержится и нуждается лишь в стимуле. Это сработало.

— Говорите, раз уж пришли, — поспешно проговорил Керли. — Чего там у вас?

Ланс и Мирда переглянулись, как бы заручаясь друг у друга согласием.

— Давай ты, — кивнула девочка.

— Хотим пойти ночью следить за мертвяком, — проговорил Ланс. — Поглядеть, как он убьёт стригоя. Потом будем всем рассказывать. Никто ж больше не увидит этого.

— Шутите? — опешил Керли.

— Неа, — мотнул головой Ланс. — Какие шутки, дружище? Мы должны это увидеть. Такой шанс раз в жизни выпадает — ты что, не понимаешь?

— Сдохнуть хотите?

— А почему мы должны? — вмешалась Мирда. — Будем аккуратны. Если не попадаться на глаза упырям…

— На глаза?! — перебил Керли. — Да они носам чуют человка!

— С чего ты взял? — насупилась девчонка.

— Если струсил, так и скажи, — сложил руки на груди Ланс. — Я же говорил, что он сдрейфит, — добавил парень, обращаясь к Мирде.

— Я думала, ты обрадуешься, — заявила та.

— Чему тут радоваться? — Керли раскраснелся одновременно от обиды и стыда. — Одно дело, когда туда идёт Легионер: ему всё нипочём, он и так мёртвый, а другое — мы!

— Идём, это бесполезно, — Ланс тронул девочку за плечо. — Не стоило и предлагать.

Всем своим видом он выражал презрение.

— Стойте! — крикнул Керли. Его взгляд метался между Лансом и Мирдой. — Вы что, серьёзно? Правда туда собираетесь? В лес ночью?

— Именно, — важно кивнул Ланс. — Мы уже всё решили. Так что, как знаешь: либо присоединяйся, либо сиди дома, а потом приходи вместе со всеми послушать, что мы увидим.

Керли замер, уставившись в землю. Казалось, он колеблется.

— Может, нам удастся даже поглядеть, как некромант поднимет мертвецов, — небрежно бросила Мирда. — Наверняка в лесу их тысячи, так и лежат с Великой войны.

Керли вскинул на неё глаза.

— Он этого не умеет.

— Конечно, умеет! — фыркнула девчонка. — Он же некромант. Все они это могут.

— Ясное дело, — кивнул Ланс. — Потому их так и называют, дубина.

На «дубину» Керли не обиделся. Его мысли были заняты совсем другим. Он смотрел на Мирду взглядом, полным ожидания. Девочка кашлянула.

— Папа рассказывал о войне, — проговорила она. — Правда, немного. Он это где-то слышал, так что, может, и приврал. В общем, когда упала Звезда, и из земли полезли кромлехи, сначала никто не понял, что происходит. Да и что дело в Звезде, тоже не сразу сообразили. Но когда прочухали, было, как обычно, уже поздно: со всех сторон пёрли чудища. Раньше-то думали, что их не существует вовсе, будто это сказки, а оказалось, что нет. Ну, значит, монстров становилось всё больше, и армии переставали справляться. Солдаты-то погибали, а твари всё перли и пёрли. Вот тогда и придумали создать Мёртвый Легион. Некроманты поднимали павших бойцов, и те отправлялись обратно — сражаться с чудищами. Только воскрешать убитых могут лишь мёртвые — поэтому все некроманты согласились сдохнуть. Добровольно, наверное. Типа, в жертву себя принесли. Подвиг, и всё такое. Герои. Ну, конечно, их напичкали артефактами магическими, чтобы они были вроде живых. Вот они и создавали солдат из погибших бойцов. Монстры всё равно их уничтожали, конечно, — просто на части разрывали. Так что даже хоронить стало некого. Правда, тогда не до того было. К счастью, догадались кромлехи уничтожать — только они не все были на виду-то. Многие запрятаны оказались. Приходилось долго искать, да ещё их чудища охраняли. А от кромлехов тех вся магия и шла, из-за которой монстры появлялись. И чем больше их разрушали, тем меньше тварей вылезало. Сейчас, говорят, кромлехов вовсе не осталось, и чудища ещё бродят только те, которых не добили.

— А при чём тут Звезда? — спросил, воспользовавшись паузой, Керли.

— Так от неё всё зло и пошло.

— Ты что, совсем ничего не знаешь? — встрял Ланс.

— Знаю, — мотнул вихрастой головой Керли. — Говорят, Звезда раскололась, и из неё вытекла чёрная кровь бога смерти.

— И пропитала всю землю, — подхватила Мирда. Глаза у неё блестели, словно собственный рассказ взбудоражил её. — И из-за этого пробудилась древняя магия, которую все уже считали сказкой. Она исторгла кромлехи, а они породили монстров. Хотя всё это может быть и не совсем так. Папаша мой любит приврать и приукрасить. «Для красного словца» — так он это называет.

Керли моргнул, повернул голову и, прищурившись, взглянул на солнце. Веснушки на его лице пришли в движение, когда мальчишка задвигал всеми мышцами одновременно — была у него такая привычка, выдававшая крайне сильное волнение.

— Да-а… — протянул он, словно сам ещё не знал, что хочет сказать. — Папаша твой… брадобрей.

— Ну, и что? — подозрительно нахмурилась Мирда.

— А то. Всем известно: нет больших брехунов, чем брадобреи!

— Ты папашу моего не трогай! — насупилась девчонка. — Я ж сразу сказала: мог и прибавить от себя.

— Ага, — всё так же не глядя кивнул Керли. — Ни слова правды, одно враньё. Чистое.

Мирда залилась краской и шагнула к приятелю.

— Заткнись! — выкрикнула она, так что Керли вздрогнул. — Это твой батька весь разум пропил! Ему впору себе самому гроб-то сколачивать.

Керли побледнел, закусил губу и вдруг сильно толкнул девчонку, так что она ойкнула и упала, плюхнувшись на пятую точку.

— Охренел?! — взвился Ланс.

Набросившись на Керли, он осыпал того градом болезненных ударов. Несколько пришлось в лицо. Костяшки рассекли верхнюю губу, и выступила кровь. Ланс при этом выплёвывал грязные ругательства. Глаза его горели гневом, он тяжело дышал, наступая на пятившегося Керли, который сначала пытался отвечать, но быстро понял, на чьей стороне преимущество, и теперь только защищался. Наконец, он развернулся и дал стрекача. Ланс сделал два шага, но сразу остановился.

— Беги, беги! — крикнул он, переведя дух. — Только и можешь, что девчонок бить! Зря мы тебя позвали с собой!

Оказавшись на безопасном расстоянии, Керли затормозил и развернулся. Вытер тыльной стороной ладони губу, сплюнул кровь в песок. Оглядел испачканную руку.

— Больше вы мне не друзья! — крикнул он злобно. Голос его не дрожал. — И вы ещё пожалеете! Оба!

Не уточняя, о чём именно пожалеют Ланс и Мирда, он торопливо пошёл прочь. Вся его худая, согбенная фигура выражала нежелание иметь что-либо общее с бывшими друзьями.

— Ты дурак! — сказала девочка. Она уже поднялась, отряхнулась и подошла к Лансу. — Теперь он расскажет кому-нибудь, что мы собираемся сделать ночью, и родаки нас запрут. Хорошо, если ещё и не выдерут.

— И что делать?

— Без понятия.

— Может, не скажет.

— Ну, конечно!

— Давай догоним и…

— Бесполезно. Ещё сильнее озлобится.

— Ну, ё-моё! — расстроился Ланс.

— Подождём, — помолчав, сказала Мирда. — Больше ничего не остаётся. Если не выдаст, пойдём за Легионером.

— А может, спрячемся до вечера? Если родаки нас не увидят, то и запретить следить за мертвяком не смогут.

— Балда! Они же всё равно узнают, где мы были! И тогда нам конец.

— Как по мне, оно того стоит.

Мирда покачала головой.

— Не, меня мой батя и насмерть уходить может.

Ланс промолчал. Не хотел признаваться, что и его — тоже.

— Значит, ждём и надеемся? — подвёл он итог.

Девчонка кивнула.

— Угу. Делать нечего.

Ланс послал в сторону, где уже скрылся из виду Керли, взгляд, полный ненависти, и разродился цветастым ругательством. Мирда сочувственно вздохнула.

Глава 21

Эл чувствовал восторг обезьяны, нашедшей хозяина живым. Животную радость, безудержную и искреннюю. Когда зверёк немного спустился по натянутой верёвке и, уцепившись хвостом за ветку, принялся грызть пеньку, демоноборец покинул его воспоминания о роковом дне и углубился в прошлое, желая узнать больше о старике, его жизни и рождении. О предпосылках, сделавших бродягу стригоем.

Чудовища делились на две группы. Исконные, появлявшиеся из кромлехов, и переродившиеся — возникавшие из людей, соприкоснувшихся со зловещей магией Чёрного озера. Бродяга относился ко второму типу, поэтому Эл хотел докопаться до момента в его биографии, когда он попал под влияние колдовства. Для этого пришлось пробираться через воспоминания обезьяны назад, в быстром темпе просматривая эпизоды жизни старика, и надеяться, что тот вступил в контакт с магией после приобретения ручного зверька.

Палящий зной, ветер, дождь, снег, холод, боль, жажда, голод, побои, унижения, преследование, издевательства — всё выпало на долю странников. Они крали, убивали, обманывали, убегали и преследовали, ютились под мостами, в пещерах, подвалах, ночевали в лесах, посреди открытых пространств, на болотах и даже в пустынях. Десятки раз оказывались на пороге смерти, но выкарабкивались — пока петля Кройнов не затянулась на тощей шее старика. Существование бродяги было адом, такое и врагу не каждому пожелаешь. В каком-то смысле братья прервали затянувшееся мучение прокажённого, которого в последнее время одолевали хронические боли, причиняемые болезнью. Но поступили они так, конечно, не из милосердия, а потому что были хуже тварей, с которыми боролся Эл. Благодаря таким выродкам можно было бы выделить и третью категорию монстров — люди, потерявшие человеческий облик безо всякого влияния магии.

Охотник плутал по воспоминаниям, от некоторых из которых сохранились лишь обрывки, намёки, образы. Наконец, ему повезло: он обнаружил то, что касалось превращения бродяги. Это было четыре года назад, в апреле, когда тот подобрал обезьяну на одном из передвижных базаров, курсировавших на условной границе между западом и востоком. Туда стекались самые разные товары — от артефактов прошлого, предназначения которых почти никто не знал, до самых что ни на есть современных снадобий и приспособлений. Эл и сам часто посещал их, чтобы разжиться магическими предметами, редкими ингредиентами и патронами для револьвера. Иногда попадались даже предметы ушедших эпох, случалось, что и в рабочем состоянии или требовавшие небольшой починки. Одними демоноборец пользовался, другие просто напоминали ему о лучших временах.

Бродяга выходил сбежавшую от хозяина обезьянку, делясь с ней скудной пищей. Они стали неразлучны очень быстро — животное и человек, не видевшие ласки. А за три дня до конце апреля старик, которого некогда звали Хебиром, набрёл, скрываясь от лесных разбойников, на пустынное место, заросшее высоким бурьяном. Бандиты почему-то не последовали за ним, остановившись возле последних сосен. Обрадованный и перепуганный, бродяга углублялся в поле, пока не увидел скрытые растениями осколки чёрных менгиров. Он сразу понял, куда попал, ибо камни покрывали характерные узоры, напоминавшие древние руны. Хебир очутился на территории разрушенного кромлеха, проклятого места, до сих пор пропитанного остатками зловещей магии. Они не могла убить, и здесь уже не появлялись чудовища, но контакт с подобным местом накладывал на человека отпечаток, и лишь время показывало, какой именно. Старик поспешил прочь, но что было, то было — он соприкоснулся с колдовством упавшей Звезды. И после того, как его тело осталось висеть на ветке старого дуба, магия переродила его в подобие тварей, что лезли когда-то из кромлехов. И теперь он сам создавал чудовищ.

Вполне удовлетворённый, Эл завершил «допрос» обезьяны. Как только магия перестала действовать, животное задёргалось, пытаясь освободиться, но цепочка держала крепко. Демоноборец достал из-под плаща нож с лезвием таким же, как у Кровопуска. При виде металла зверёк заскулил, предчувствуя скорую гибель. У охотника больше не было нужды в обезьяне-вампире, а после смерти хозяина она была обречена, так что два быстрых, точных удара, которые Эл нанёс животному (словно швейная машинка провернулась дважды), стали актом милосердия. Обычно демоноборец так и использовал нож — чтобы добивать нечисть. Потому и называл его «Мизерикорд» — как некогда величали свои узкие стилеты воины страны, давно канувшей в небытие.

Разделавшись с обезьяной, Эл завернул тушку в тряпицу и убрал в сумку, чтобы позже закопать. Что-то, а добротная стальная лопата с раздвижным черенком всегда была у него с собой.

Теперь нужно было немного поспать. Хоть демоноборец и был мёртв и обходился без обычной для живых людей пищи, ему требовался регулярный отдых. А перед рискованными операциями Эл старался набраться сил. Поэтому, взяв заказ, в том числе принимал особые ванны, дававшие заряд телу на несколько дней.

Охотник проверил запор на двери, задвижки на окнах, разделся и лёг в постель. Он не накрывался, так как не чувствовал холода. Вернее, не испытывал от него никакого дискомфорта. Оружие Эл расположил по обе стороны от себя — меч, нож, револьвер. Недостаток живого мертвеца в том, что, пребывая в обществе людей, он постоянно окружён врагами. Так что приходится держать ухо востро круглые сутки. Поэтому охотник не любил города и деревни. Ему было лучше в лесах, полях или горах. Там им интересовались только падальщики, но они быстро осознавали ошибку и убирались прочь. Но демоноборцу приходилось заезжать туда, где жили люди. Не только ради пополнения снадобий и боеприпасов, а из-за Художника. Тот-то чётко следовал от одного населённого пункта к другому, так что проследить его маршрут было нетрудно. Эл гнался за ним не один месяц, но никак не мог настигнуть: то и дело приходилось задерживаться, чтобы уничтожить какого-нибудь монстра. Конечно, можно было плюнуть и просто отдаться преследованию, оставляя жителей городов и деревень на произвол судьбы или собственных сил, но какой тогда был смысл в погоне? Эл не признавал большего зла или меньшего — всё зло для него мерилось одной чашей. И одна смерть была не менее трагична, чем гибель миллионов. Это понимание стало единственной ценностью, которую вынес демоноборец из горнила Великой войны. И с тех пор он не разменивал человеческие жизни. Разумеется, если эти жизни стоили хоть какого-то спасения. Ибо Землю наследуют праведники.

Засыпая, Эл думал о Художнике. О человеке, отыскавшем Звезду. И вот он ехал на Запад, туда, где разлилось Чёрное озеро. Никто не знал, где оно находится. А Художник выяснил. Он с детства был талантлив. Может быть, даже родился гением. И никогда не останавливался перед трудностями, не бросал начатого. О, демоноборец хорошо изучил противника, прежде чем пускаться в погоню. Он отлично представлял, с кем имеет дело. И Художник тоже это знал. Всего однажды они встретились, и тогда Эл упустил чудака в лиловом камзоле. Вспоминая об этом, он каждый раз испытывал досаду. Если бы ему удалось убить безумца несколько месяцев назад… Если бы только!

Глава 22

Сон прервался за два часа до заката. Сумерки за окном ещё не сгущались, но свет солнца уже приобрёл густой медово-золотой оттенок, который так любил Эл.

Демоноборец оделся и облачился в доспехи, которые были довольно простыми и лёгкими: мало что могло причинить серьёзный вред мёртвой плоти; надо было лишь заботиться о том, чтобы не потерять руку или ногу. Он пересел за стол и достал револьвер. Откинув барабан, высыпал патроны и расставил их столбиками в ряд. Оружие было старое, его приходилось регулярно чистить и смазывать. Постепенно это приобрело у Эла характер ритуала — перед тем как отправиться на охоту, он перебирал револьвер вне зависимости от необходимости. На правой стороне была выгравирована надпись на давно мёртвом языке — «Помни о Легионе». На стволе имелись две глубокие царапины. Перламутровая рукоять могла похвастаться трещиной. Демоноборец знал каждый миллиметр своего оружия.

Патроны он покупал самые обычные, но пули вытаскивал и заменял на особые, сделанные из сплава железа и серебра. Время от времени приходилось обращаться для этого к какому-нибудь оружейнику, а подобные мастера попадались нечасто, так что Эл берёг запас, попусту не тратил. Свинцовые же пули продавал тем, кто снабжал владельцев револьверов, чьи враги имели человеческую или животную природу. После Великой войны осталось много оружия. Самого разного. Выжившие им активно пользовались, пока оно не вышло из строя, а запчасти не закончились. Теперь даже револьвер был редкостью и стоил огромных денег. За него вполне могли убить. Впрочем, из него — тоже, и это зачастую вынуждало держаться подальше от владельцев смертоносных игрушек.

Охотник вставил патроны в перебранный револьвер, защёлкнул и крутанул барабан, чтобы убедиться, что всё работает, как надо. В этот момент в дверь постучали. Уверенно, но в то же время вежливо.

— Кто? — коротко спросил Эл.

— Коллега.

Голос был мужской. Значит, явился демоноборец, тоже остановившийся в «Тявкай-не-тявкай».

Эл убрал револьвер в кобуру под плащом.

— Что угодно?

— Поговорить. Было бы здорово, если б ты открыл дверь. Перекрикиваться через неё не очень удобно. Да и тема не такая, чтобы делиться ею со всеми.

Охотник поднялся, сделал несколько шагов и отодвинул засов. На пороге стоял мужчина чуть ниже Эла, коренастый, с живыми серьёзными глазами и обветренной кожей. От него пахло конским и человеческим потом, мясом, хлебом и чесноком. А ещё кожей, из которой была пошита его одежда.

— Заходи, — посторонился некромант.

— Спасибочки.

Эл видел, что гость старался выглядеть расслабленным, но на самом деле был напряжён. Это не значило, что он собирался напасть — зачем ему было это делать, тем более, в гостинице, когда вокруг Годура столько прекрасных густых лесов. Вероятно, демоноборец явился на разведку — поглядеть на конкурента и знаменитого Легионера. Желание понятное, даже естественное.

Эл вернулся за стол. Гость, не дожидаясь приглашения, опустился на стул напротив. Одну руку положил перед собой, другую — поближе к оружию. Видимо, привычка старого, закалённого битвами бойца.

— Моё имя Кезо, — представился он, глядя на некроманта. — А ты — Эл.

— Совершенно верно.

— Мы, вроде как, коллеги. Одно дело делаем.

— Я истребляю чудовищ.

— О чём и речь. Мы с подружкой тоже этим промышляем.

— Она не пришла поглядеть на меня? Ей не интересно?

Кезо усмехнулся.

— Ты же знаешь девчонок. Стесняется.

— Боюсь, я давно забыл то, что знал о женщинах.

Гость кашлянул в кулак.

— Хм… Ну, да. Ладно, чёрт с ней. В городе новая беда стряслась, слыхал?

— Нет, не думаю.

— Пропало молоко у коров, овец и коз. Разом у всех.

Эл слегка пожал плечами.

— Ожидаемо.

— Да?

— Магия стригоя. Кошмарные сны, пропажа молока, а скоро и падёж скота начнётся, если не убить первого кровососа, основателя выводка. Я уже предупреждал местного главу.

— Вот как. Понятно.

— Вы собираетесь убить стригоя? — прямо спросил Эл.

Кезо растянул губы в холодной улыбке.

— Хотелось бы. Немного денег не помешает в дороге, а мы изрядно поиздержались в последние недели. Я знаю, ты тоже собираешься поохотиться на упыря, создавшего поблизости от Годура выводок. Уверен, помощь тебе не требуется, и партнёров ты не возьмёшь.

Кезо сделал паузу, давая понять, что это отчасти и вопрос, и предложение.

— Не возьму, — подтвердил Эл.

— Так мы и думали. Значит, попытаем счастья по отдельности. Ты же не заключил с местными эксклюзивный контракт?

— Нет никаких эксклюзивных контрактов. А если б и были, ты бы знал, что я его не заключал — раз вы уже поговорили с градоначальником, и он разрешил вам поучаствовать в охоте.

Демоноборец усмехнулся.

— Ты прав, прав. Всё так и было. Этот плут будет рад, если мы тебя обставим. Нам-то он заплатит куда меньше.

— Не сомневаюсь, что господин Спиллиан подумал о своей выгоде, — туманно отозвался Эл.

— Не спрашиваю, сколько он тебе обещал. Не моё дело.

— И это верно. А он сказал, сколько демоноборцев уже погибло, пытаясь разделаться с выводком?

— Сколько?

— Четверо.

— Ничего себе, — Кезо не выглядел напуганным. — В наши дни убивать нечисть лезут все, кому не лень, да?

— Случается.

— Ненавижу дилетантов. Из-за них люди перестают доверять нам, профессионалам.

— Люди вообще не слишком доверчивы.

Кезо едва заметно пожал плечами.

— Болваны долго не живут.

— Тут как повезёт.

— Тоже верно.

Собеседники помолчали. Эл чувствовал, что его оценивают, хотят раскусить. Его же незваный гость мало интересовал. Он выглядел как типичный, повидавший виды наёмник. Судя по татуировкам и загару, побывал на востоке, но не в тех землях, откуда явился Эл. А вот спутница воина, не пожелавшая навестить Легионера, была любопытна. Явно не неженка и едва ли из тех, кто прилепляется к мужчинам ради безопасности. Значит, парочку связывали общие интересы, выгода или любовь. А может, всё разом.

— Как тебя здесь приняли? — спросил Кезо, побарабанив пальцами по столу. — С распростёртыми объятиями? Как долгожданного спасителя?

— Вас именно так встречают там, куда вы приезжаете?

— Не всегда, но случается.

— Ваше счастье.

— Ага. Но бывает, что глядят, как на чумных. Думают, мы головорезы.

— А это не так?

Кезо по-птичьи склонил голову.

— В отношении людей стараемся вести себя прилично.

— Жаль, они не всегда так поступают.

— Это да. Бывает, попадаются настоящие свиньи. Тебя тут, наверное, только что комками грязи не закидали, когда прочухали, кто ты такой?

— Не закидали.

Кезо кивнул.

— Побоялись.

— Их можно понять.

Демоноборец презрительно фыркнул.

— Вот ещё! Я не жрец, чтобы заниматься такими вещами. Пусть платят, а свои чувства засунут куда подальше.

— Весьма здравая и рациональная позиция, — одобрил Эл.

Кезо уставился на него серьёзным, внимательным взглядом.

— Не любишь их за это? — спросил но спустя несколько секунд.

— Я много, за что, не люблю людей, — ответил Эл. — Но не за то, что вы не любите меня.

— Совсем нас не винишь?

— Нет. Люди хотят иметь будущее, им кажется, что для этого необходимо искоренить прошлое. А я — осколок этого прошлого. Когда они видят меня, то вспоминают, что не так уж далеко ушли вперёд. Но я пока необходим, потому что твари, которые их окружают, — тоже часть прошлого, напоминание о нём. Пока они живы, будущее не наступит. А я убиваю тварей, и делаю это лучше всех.

Кезо покачал головой.

— Парадокс, да?

— Он самый. Надеюсь, моё замечание про «лучше всех» тебя не обидело.

— Нисколько. Я вполне готов признать за тобой первенство. Впрочем, время рассудит. А почему ты говоришь о людях так, словно не принадлежишь к их числу? Ты ведь тоже… человек.

— О, да. В некотором роде. Но у меня больше нет ни необходимости, ни потребности принадлежать к их числу.

— Только ты и чудовища?

— Совершенно верно. Я и чудовища. Кем бы они ни были.

— В каком смысле?

Демоноборец поднял взгляд и спокойно посмотрел Кезо в глаза.

— Во всех.

Охотник по-птичьи наклонил голову набок, слегка нахмурившись.

— Хм… Ну, ладно, как скажешь. Что бы ты ни имел в виду.

Эл откинулся на спинку стула. Его начал утомлять этот бессмысленный разговор. У собеседника имелось время приглядеться к конкуренту, так что пора было заканчивать трёп.

— Я рад знакомству, — проговорил охотник, — но у меня ещё есть дела.

— Да, скоро солнце сядет, и мы все примемся за работу, — кивнул Кезо, вставая. — Не стану мешать. Удачи.

— И вам с напарницей.

Когда демоноборец вышел, Эл задвинул засов и, прислонившись к двери, задумался, но не о только что состоявшемся визите, а о том, что занимало его мысли уже некоторое время. О сумке старика-бродяги. Её надо было найти.

Глава 23

— Керли-и-и! — пронзительный голос разорвал горячий воздух и стрелой поразил парня в сердце, когда он подходил к крыльцу.

То, как было выкрикнуто его имя, не сулило ничего хорошего: мальчишка отлично знал все интонации матери. Так что он резко остановился и, не раздумывая, припустил в обратную сторону.

Керли не размышлял, что натворил — он давно понял, что чаще всего догадаться невозможно, а бывало, ему вменяли в вину то, что он не делал вовсе. Поэтому правильней всего было смотаться, пока не прилетело. Папаша наверняка ошивался поблизости, а уж он-то не упускал возможности вздуть сынка. Молчаливый, здоровенный, похожий на тупого быка, он ел, пил, сколачивал кособокие, скрипучие гробы и, казалось, ждал повода отходить Керли за очередную провинность — реальную или нет. Мать никогда не наказывала парня — она делегировала эту обязанность мужу и не вмешивалась в экзекуции. Лишь после иногда говорила что-нибудь вроде «Ох, Керли, Керли! Вырастет из тебя однажды человек?». Мальчишка не понимал, как избиения способствуют этому, но молчал, понимая, что может снова нарваться. Втайне же мечтал, чтобы отца прикончили стригои. Почему бы тому, и правда, однажды не задремать после захода солнца где-нибудь вне дома? Вот было бы здорово! Керли аж зажмуривался от предвкушения. А бывало, он планировал зарезать отца во сне или вообще спалить дом и сбежать к беззаконникам. Те-то делали, что хотели, были по-настоящему свободны. Правда, капитан и градоначальник грозились собрать отряд и разделаться с бандой, да и пастухи недолюбливали вольных трудяг «с большой дороги», но мальчишки смотрели на деятельность беззаконников иначе. Вот бы к ним податься, часто мечтал Керли и представлял, как однажды въехал бы в Годур на чёрном рысаке, с мечом на поясе, арбалетом за спиной и кинжалом на украшенном серебром поясе, в широкополой шляпе с бляшкой. Может, ему даже удалось бы раздобыть револьвер. Вот тогда Ланс небось не посмел бы его подначивать, а Мирда так и обомлела бы. Керли видел, как девушки глядят на подобных парней. Правда, в банду его могли не принять, а попросту убить. И очень даже запросто. Если подумать, на кой беззаконникам сопливый пацан? Такими безжалостными доводами Керли раз за разом охлаждал себя. Иногда ему казалось, что только из-за подобной перспективы он и не смылся до сих пор из дома и города.

Парень свернул за угол и едва не врезался в живот отца. Крепкая мозолистая рука ловко схватила его за шиворот. Керли инстинктивно дёрнулся, но вырваться, конечно, не смог. Зато получил по уху так, что в голове зазвенело. Сверху раздалось сопение, мальчишку обдало смесью сивухи и лука, обожгло ноздри, горло, лёгкие. Ненавистный запах! Второй удар пришёлся по спине. Отец швырнул парня на землю и принялся избивать тяжёлыми сапогами. Он никуда не метил — лупил, как придётся, попадая по рёбрам, рукам, ногам, животу, голове. Керли покатился прочь, но гробовщик, пьяно пошатываясь, преследовал его, награждая ударами, часть которых оказывалась весьма болезненной, а часть едва ощущалась — это обычно и спасало. Иначе папаша давно уходил бы сына до смерти. Керли врезался в корыто и остановился. Дальше катиться было некуда. Он попытался подняться, но отец сбил его кулаком. Скула онемела, в глазах потемнело. Мальчишка рухнул в вылизанное свиньями корыто, оказавшись в ловушке. В переносицу жёстко ударили костяшки пальцев, в рот сразу потекло солёное и горячее. Огромная фигура с обвисшим брюхом стояла, широко расставив ноги, над пацаном и тяжёло дышала. Керли старался не смотреть в ненавистное лицо. Он глядел в небо, чистое, напрочь лишённое облаков. Прозрачное и бесконечное. Хорошо птицам — они могут просто взять и улететь. Жить, где угодно.

Тень, накрывавшая Керли, исчезла: гробовщик развернулся и поплёлся прочь, решив, что выполнил отцовский долг. Спустя полминуты раздался голос матери. Кажется, она что-то спрашивала. Ответил ли ей отец, парень не услышал. Он лежал, глотая тёкшую из носа кровь, и смотрел на небо.

Иногда Керли приходило в голову, что мать нарочно подставляет его под кулаки отца, чтобы тот спустил пар и не колотил её. Потому что иногда ей и самой доставалось по первое число.

Вздохнув, парень повернулся на бок и, выбравшись из корыта, с трудом встал на четвереньки. Болело всё. На голове под волосами саднило — туда попало краем подошвы. Пара рёбер справа словно треснула. Ничего, заживёт. Док говорит, рёбра всегда заживают — главное, чтобы в трещину не попали мышцы. Керли заставил себя подняться на ноги. Что ж, бывало и хуже. Ковыляя, он поплёлся прочь со двора. Выслушивать обещанную матерью нотацию у парня не было ни малейшего желания. Пусть они оба сдохнут! Может, открыть ночью дверь, чтобы стригои полакомились, а самому запереться до утра в чулане?

Керли выбрался за ворота и пошёл вдоль плетня, иногда опираясь на него рукой.

Соседи стояли около колодца и обсуждали удои. Вернее, их отсутствие.

— Молоко совсем пропало! — тараторила кривая Дисинда, размахивая полными руками перед лицом старика Винтра. Тот курил трубку, зажав кроткий чубук гнилыми зубами, и кивал, то ли слушая соседку, то ли просто так. — Ни у коров, ни у коз, ни у овец — ни у кого! Как пересохла вся скотина!

— Расина сказала, у неё то же самое, — прошамкал Винтр, доказав, что собеседницу всё-таки слушал. — И не только у неё.

— Что ж это за напасть такая?! — всплеснув руками, возопила Дисинда.

— Не надо было выгонять юродивого-то, — покачал головой старик. — С ним дурно обошлись. Я слышал, будто Кройны не просто его вывезли из города, а ещё и обобрали.

— Обобрали! — фыркнула Дисинда. — Что у него взять можно было?

— А этим Кройнам всё сгодится.

— Ты потише языком мели, старый! — понизила голос Дисинда. — Сам знаешь, какие они злопамятные. Ну как услышит кто да передаст им.

Осмотревшись, она заметила Керли.

— Эй! Тебе чего тут надобно, малой?! Уши греешь? Ну, я тебе щас!

Парень пригнулся, скрывшись за плетнём, и поспешил дальше, хотя знал, что Дисинда больше горазда ругаться, чем драться. Хоть могла и запустить чем-нибудь. Однажды толстуха швырнула крышкой в Мирду и разбила девчонке колено. У той так и остался белый шрам. Керли находил его прелестным, но ни в жизни не признался бы в этом.

Доковыляв до общественной колонки, из которой можно было брать воду для лошадей — рядом специально имелась поилка — парень присел на перевёрнутый ящик из-под специй, пожертвованный владельцем лавки, что находилась черед два дома дальше по улице. Пощупав рёбра, Керли решил, что всё-таки не сломаны. Но чёрный синяк будет. И много где. Вздохнув, он поднял голову, прищурившись на солнце. Домой возвращаться в ближайшее время он не собирался. И стоило всерьёз обдумать, не пришла ли пора вообще свалить. Но сначала он намеревался поглядеть на то, как демоноборцы разделаются с упырями. Плевать, что Ланс и Мирда передумали брать его с собой — они ему не указ. Такое событие нельзя пропускать. Оно, может, раз в жизни бывает. Плохо только, что отец так его отделал. Керли предпочёл бы отправиться ночью в лес, буду в лучше форме.

Поднявшись, он навалился на рычаг колонки, застав её исторгнуть струю воды, намочил ладонь и провёл ею по лицу, смывая подсыхающую кровь. Осталось найти место, где можно спокойно дождаться темноты. И хорошо бы перехватить пожрать. Хоть что-нибудь.

Глава 24

Верхушки сосен пылали кровавым абрисом, а тучи истекали расплавленным золотом, когда Кезо и Эра въехали в лес, следуя за Легионером. Они держались от него на расстоянии, чтобы оставаться незамеченными. В то же время демоноборцы не опасались отстать или потерять некроманта: девушка держала в руках плоскую шкатулку, внутри которой помещался латунный прибор, напоминавший компас. Его фигурная стрелка, украшенная филигранью и белыми камешками, указывала направление, в котором двигался Легионер. Собственно, магический артефакт, изготовленный Инженерами Пустоши, обитавшими высоко в Красных горах, состоял из двух частей — метки и указателя. Когда Кезо ходил знакомиться с конкурентом, ему удалось щелчком отправить крошечный кристалл в сторону седельной сумки Легионера. Тот сразу прилепился и теперь притягивал стрелку указателя, который держала в руках Эра. Кезо понятия не имел, как работал артефакт и как им пользоваться, но знал, что для него он был бы бесполезен: требовались навыки, которыми в их тандеме обладала только девушка.

Сумерки быстро сгущались. В лесу же, куда солнечные лучи почти не проникали, казалось, что ночь уже наступила. Звёзды, видневшиеся в редких просветах между корявыми, сцепившимися ветвями, дополняли это ощущение.

Кезо достаточно повидал в жизни, чтобы доверять своим инстинктам. И чувствовать опасность, не считая, что у страха глаза велики. А вот Эра беззаботно пялилась на компас, даже не поглядывая по сторонам — то ли от глупости, то ли по неопытности, то ли полностью доверяя спутнику. Хотелось думать, что дело в последнем. Кезо скользнул по девушке взглядом. Каждый раз, изображая лидерство в их паре перед посторонними, он наступал себе на горло. А вот госпожа воспринимала это спокойно. Конечно, он подчинялся её воле, и вообще — делать вид, будто она всего лишь его спутница, было её идеей, и всё же… Кезо был готов окропить своей и чужой кровью следы, оставленные Эрой на земле или песке, а ему постоянно приходилось отзываться о ней пренебрежительно — и всё ради того чтобы окружающие воспринимали их как нечто обычное. Конечно, насколько банально люди вообще могут воспринимать демоноборцев. «Если они поймут, кто я, то обязательно заподозрят что-нибудь», — говаривала девушка. Кезо знал, что она права. Колдунам не доверяют. И правильно делают.

— Он свернул налево, — сказала Эра, подняв голову. — Наверное, скоро будет тропинка. Не пропусти её.

— Да, госпожа.

С неба донесся пронзительный птичий крик.

— Кто это? — спросила девушка.

— Стервятники. Ждут поживы.

— Я заметила их и в городе. Вернее, над городом.

— Они следуют за некромантом. Мы могли не пользоваться компасом вовсе — птицы указали бы нам, где находится Легионер.

— В такой темноте? Лично я не вижу стервятников, а только слышу их.

— Я неплохо определяю направление на слух.

— Да? Это может когда-нибудь пригодиться. Но с компасом надёжней, — девушка задрала голову и прищурилась. — Они чуют мертвеца. Но ждут напрасно.

Слова Эры не понравилась Кезо. Он-то рассчитывал убить Легионера. Однако его спутница, кажется, не верила, что это возможно. Или просто не собиралась вступать в схватку с некромантом? Иногда Кезо не удавалось понять её, угадать, чего она хочет. А спрашивать он решался не всегда. Было в девушке что-то такое, что порой заставляло язык остаться за зубами.

— Думаю, стригои устроили логово не слишком далеко от Годура, — Эра снова опустила взгляд, следя за стрелкой. — Уверена, нам не придётся долго ехать.

Кезо задержал глаза на девушке, но заставил себя отвернуться. Может, она приворожила его, и в этом всё дело? Ей, наверное, это не составило бы труда. Эра называла себя волшебницей или колдуньей, но Кезо про себя всегда именовал её ведьмой, и никак иначе. Потому что повидал в жизни всякого и научился отличать одно от другого. И всё же он, как преданная собачонка, следовал за ней. Даже не надеясь, что однажды… Или надеясь? Они сам не знал.

Слева показался просвет между кустами. Тропинка, на которую съехал Легионер.

— Сюда, — негромко произнёс Кезо, поворачивая лошадь.

Эра подняла взгляд и кивнула.

Они двинулись по тропинке, вившейся между деревьями так, словно протоптавшие её играли в салочки. Попадались камни, часто обработанные — останки каких-то построек, не известно, как оказавшиеся в чаще. Их покрывал ядовито-зелёный мох, слегка мерцавший призрачным бледным светом, который источали вившиеся над ним крошечные насекомые.

Вскоре тропинка начала теряться из виду, и демоноборцам пришлось слегка замедлиться, хотя Кезо отчётливо видел, где прошёл циклопический мутант некроманта. Примятая трава, обломанные ветки, запах зверя и клочки серебристой шерсти на шершавой сосновой коре — всё это вело его и Эру по лесу не хуже проводника. Пришлось только зажечь фонарь и, прикрыв сверху шторами так, чтобы свет не был виден издалека, опустить к земле. Впрочем, и без этого компас неплохо указывал путь. Правда, он не предупреждал о неприятных сюрпризах, которыми славились леса Пустоши — например, жуткие и ядовитые звери, насекомые и пресмыкающиеся, многие из которых предпочитали ночное время и нисколько не опасались нападать даже на крупную добычу вроде лошади со всадником.

Спустя полчаса земля под копытами стала чавкать. Запахло навозом и гниением, кое-где зажглись блуждающие огоньки — белые, синие, зелёные. Всё чаще попадавшиеся заросли папоротника достигали лошадям колен и становились выше с каждой сотней шагов. Издалека донёсся протяжный звук, напоминавший одновременно и вой, и стон. Вздрогнув, Эра устремила взгляд в темноту, затем повернулась к спутнику.

— Что это?

— Воздух поднимается со дна болота.

— Я думала, зверь.

— Нет, хотя, уверен, живности здесь хоть отбавляй. И почти вся ядовитая.

— Мы на топях?

— Не совсем. Но близко. Поэтому земля так и чавкает.

Девушка нахмурилась, но промолчала.

Глава 25

Спустя несколько минут деревья расступились, и всадники выехали на большую поляну, противоположный край которой терялся в темноте, но было видно, что там, вдалеке, поднимается плотная чёрная стена сосен и елей, верхушки которых образовывали на фоне синего неба подобие неровного частокола.

— А вот это — болото! — объявил Кезо, поймав под уздцы лошадь Эры.

— И что?

— Дальше хода нет.

— То есть как это?! — девушка даже на стременах привстала. — По-моему, это просто поляна. Выглядит вполне твёрдой.

— В этом и таится её опасность. Корни и стебли трав образовали на поверхности трясины кажущийся плотным ковёр, но стоит двинуться дальше, и мы покойники.

Эра потрясла компас.

— Стрелка ясно указывает, что Легионер поехал дальше. Значит, дорога есть.

Кезо покачал головой. Он уже понял их с девушкой ошибку.

— Дорога есть только для него.

— Как так?!

— Он на циклопарде.

— И? — от нетерпения колдунья тряхнула головой. — Что с того-то?

— Циклопарды живут в Топях, по сравнению с которыми это болото не более чем гнилая лужа.

Эра цветасто выругалась.

— Значит, мы его потеряли? — спросила она, завершив тираду. — А может, в обход?

— Придётся.

— Проклятье! Насколько мы отстанем?

— Трудно сказать. Если Легионер ничего не станет предпринимать до рассвета, как мы предполагаем, то это не будет иметь особого значения.

Девушка рассеянно потеребила гриву лошади. Снова глянула на стрелку.

— Ладно, давай объедем это треклятое болото! Не возвращаться же.

Кезо прищурился, глядя вдаль. Ему показалось, что зелёные огоньки, горящие шагах в двухстах впереди, начали двигаться.

— Как думаешь, Легионер сделал это специально? — спросила Эра. — Заметил нас каким-то образом? Или просто подстраховался на всякий случай? Поэтому попёрся через болото?

Кезо выпустил поводья лошади девушки и подался вперёд, следя за огоньками. Похоже, они приближались. И за ними тянулись призрачные, трепещущие, словно пламя на сильном ветру, шлейфы того же цвета.

— Не знаю. Может, дорога к убежищу выводка лежит через топи.

Кезо задул фонарь и прицепил его к седлу так, чтобы тот не касался горячим боком кожи лошади.

— Но он мог сделать это специально, — заметила Эра. — Мы не представляем всех возможностей этого некроманта. И если он знает, что мы едем за ним…

— Он знает! — перебил Кезо, разворачивая лошадь. — Быстрее, госпожа! Надо убираться отсюда, и немедленно!

— Да в чём дело?! — воскликнула девушка, но послушалась и пустила лошадь прочь от болота.

Ехать быстро не получалось, так как мешали стволы деревьев и ветки. Оглянувшись, Кезо разглядел то ли волков, то ли пантер, то ли мутантов, длинными прыжками сокращавших расстояние до лошадей. После Великой войны, когда природа начала меняться, звери почти перестали зависеть от климатических зон, а когда закончилась миграция видов, всё смешалосьв лесах, разросшихся на территории Пустоши.

Животные преследовали всадников, легко отталкиваясь от смертельно опасного покрова болота. Их окутывало ядовито-зелёное сияние, струившееся из глаз, пастей и хребтов — словно звери горели и снаружи, и внутри.

Эра повернула голову, и с губ её сорвался короткий испуганный крик.

— Он поднял хищников! — донеслось до Кезо, пригнувшегося, чтобы не оказаться выбитым из седла низко растущей веткой старой, сухой сосны. — Мёртвых зверей!

Ведьма была права: десятилетиями неосторожные представители местной фауны гибли, затягиваемые обманчивой трясиной, и вот теперь, извлечённые из недр болота страшной магией некроманта, они гнались за демоноборцами с единственной целью — растерзать!

— Госпожа! — крикнул Кезо после того, как в очередной раз обернулся и чётко увидел жадно раскрытую пасть одного из преследователей. — Нам не оторваться! Они быстрее! Надо принимать бой!

Он выхватил револьвер и, вытянув руку, пальнул в нагонявшее чудовище. Поднятая силой некроманта тварь дёрнулась, но не остановилась. Естественно — она ведь уже была мертва! Кезо взвёл большим пальцем курок и снова выстрелил. Ещё одна пуля вошла в хищника, но и она не заставила его прекратить преследование.

— Не трать патроны! — донеслось до Кезо.

Повернув голову, он увидел, что Эра остановилась и спешилась. Он мгновенно натянул поводья, но лошадь всё равно пронеслась мимо ведьмы.

Первые два зверя взвились в воздух, как охваченные фосфорным пламенем снаряды, запущенные катапультой. Кезо довелось видеть подобные при осаде Бордера. Тогда объединившиеся банды беззаконников закидали укреплённый город глиняными ёмкостями, наполненными ядовитым горючим составом. Обугленные трупы смердели на улицах сотнями, дома превращались в головешки буквально на глазах. Между ними метались в агонии пылающие животные. Кезо тогда едва удалось унести ноги. На память остался шрам на правом боку — там, куда угодил отлетевший кусок фосфорного снаряда.

Хищники уже опускались по дуге, выпустив когти, когда Эра выкрикнула боевое заклинание, и с кончиков её пальцев слетели фиолетовые искры. Они окатили тварей сверкающим дождём, окутали, прожигая остатки мёртвой плоти и гнилые кости. Всё случилось очень быстро, буквально за несколько секунд, так что к ногам ведьмы рухнули только угольки — она едва успела отскочить назад. Однако отдыхать было некогда: ещё три зверя прыгнули на неё, а два — на лошадь. Слишком много целей! И Кезо видел, что спустя пару мгновений к ним присоединятся последние два чудовища. Он отметил это машинально, вскидывая руки и открывая огонь. Его пули сбили монстров, атаковавших лошадь колдуньи: зомбаки, перекувырнувшись в воздухе, отлетели в сторону, один при этом ударился хребтом о ствол сосны.

Эра же встретила нападавших зверей новым дождём фиолетовых искр, но попала только в двух. Третий обрушился на неё и повалил в траву. Кезо выстрелил в него сразу с обеих рук. Хищник дёрнулся, и этого оказалось достаточно, чтобы ведьма вцепилась в него. Её руки вспыхнули колдовским сиянием, которое быстро охватило зомбака, испепеляя его. Девушка откатилась в сторону, спасаясь от осыпавшихся углей.

Кезо спрыгнул с лошади и побежал к ней, взводя курки. Когда ведьма поднялась, на её побледневшем лице чётко виднелись тёмные струйки крови, прочертившие полоски от ноздрей к подбородку. Магия не давалась легко.

Из кустов выскочили два подстреленных Кезо зомбака. Он выпустил по ним пули и, мигом убрав револьверы, выхватил меч. Хищники прыгнули на него одновременно. Первые взмах клинка отсёк одному передние лапы, второй разрубил другого поперёк хребта. Это не убило тварей, но лишило возможности атаковать.

Тем временем Эра опустилась на одно колено, сорвала со спины арбалет и ловко вложила в него бельт. Очень вовремя, так как последние два зверя как раз выскочили из зарослей и бросились на неё с разных сторон. Первый получил стрелу в горло, другой — сноп фиолетовых искр.

Кезо отсёк лишившемуся лап хищнику голову, отшвырнул её пинком в густой папоротник и поспешил на помощь ведьме. Ты боролась с зомбаком, которому умудрилась пихнуть в полную зубов пасть разряженный арбалет. Это и спасло её от мощных челюстей. Кезо налетел на чудовище, нанося удары по уродливой морде. Понадобилось четыре раза взмахнуть клинком, чтобы утихомирить воскрешённого.

Он помог девушке подняться. Та первым делом осмотрела арбалет и грязно выругалась.

— Ты только погляди на это! Придётся чинить! — сокрушённо заключила она.

— Починим, госпожа, — Кезо потянул её к лошади. — Скорее в седло! Кто знает, кого ещё послал нам навстречу Легионер.

— Никого, успокойся! — ведьма вырвалась и спокойно подошла к лошади. — Он уверен, что эти твари растерзают нас. Так и случилось бы, будь на нашем месте кто-нибудь другой, — она забралась в седло и достала из сумки компас. — Поглядим… — донеслось до Кезо.

Покачав головой, он направился к своей лошади. Животные были напуганы. Колдунья на это не обращала внимания, а Кезо, прежде чем сесть в седло, успокаивающе погладил животину.

— Тихо, тихо, милая! — шепнул он ласково. — Всё нормально. — Тшшш…

Тем временем Эра взглянула на стрелку компаса, потрясла артефакт, пару раз стукнула его ладонью по лакированному боку.

— Проклятье! — прошипела она, не скрывая досады. — Мы потеряли его! Слышишь, Кезо?!

— Как это возможно, госпожа?

— Он теперь слишком далеко.

— Разве магия…

— Нет, она не безгранична! — девушка сунула артефакт в сумку и подобрала поводья. — Он нас надул. Нарочно поехал через болото, напустил зверей, а сам оторвался, — ведьма развернула лошадь и ударила её пятками. — Чёртов выродок! — выкрикнула она через плечо. — Придётся возвращаться ни с чем!

Кезо обратил на несколько секунд взгляд в темноту леса — туда, откуда появились воскрешённые некромантом твари, затем забрался в седло, негромко цокнул и последовал за своей госпожой.

Мероприятие уже встретило многовато препятствий. А сколько их ещё ждало впереди? Кезо предпочёл бы просто убить стригоя, положившего начало местному выводку — с помощью Легионера или без неё. Но у Эры были другие планы.

Вздохнув, демоноборец слегка пришпорил коня каблуками и начал догонять девушку.

Глава 26

Конкуренты повернули назад, в Годур. Им удалось отбиться от поднятых некромантом тварей — в основном, потому что девчонка оказалась колдуньей. Вот, почему Эл чувствовал неладное в их с Кезо паре: не она была с ним, а он — при ней. Демоноборец видел с высоты птичьего полёта, как его незадачливые преследователи двинулись через лес в сторону тракта. Артефакт, при помощи которого ведьма следила за ним, перестал работать. Вероятно, из-за увеличившегося расстояния между Элом и конкурентами. Значит, Кезо прилепил собеседнику метку, когда навещал в номере. Вот только отыскать её на одежде или других вещах было трудновато: в подобных случаях пользовались крайне маленькими предметами. Эл решил, что внимательно обследует своё добро утром, когда дело будет сделано, и он сможет продолжить погоню за Художником.

Некромант всосал струившийся изо рта зелёный дым, и связь с парившим над верхушками деревьев мёртвым стервятником прервалась. Эл частенько пользовался воскрешённой птицей, чтобы обозревать окрестности, так что о появлении конкурентов он узнал сразу, стоило тем покинуть Годур сразу после него. После Великой войны стервятники стали отлично видеть в темноте, что вполне устраивало демоноборца, а маскировать мёртвого хищника среди паривших в небе живых было вообще удачной идеей.

Эл остановил циклопарда и спешился. Достал и разложил лопату. Прежде чем добраться до убежища стригоя, он хотел избавиться от тушки обезьяны, поэтому выкопал во влажной земле ямку и положил в неё завёрнутый в тряпицу труп. Забросав его чёрными комьями, демоноборец продолжил путь. Он не торопился: впереди была вся ночь. Работа будет утром, когда основатель выводка вернётся в убежище, которое Эл увидел в воспоминаниях обезьяны. И тогда некромант войдёт внутрь и прикончит старика, превратившегося в порождение Чёрной крови.

С востока донёсся протяжный вой, ему ответили несколько голосов. Вампиры отправились на охоту. Лучше бы жителям Годура понадёжнее запереться. С тех пор как они перестали выходить после заката и завели прочные ставни, прошло уже много времени. Стригои проголодались. Скоро они не просто будут поджидать жертвы, а начнут ломиться в дома. Может, даже сегодня.

Эл пустил циклопарда правее, чтобы не встретиться случайно с кем-нибудь из выводка. У него не было ни малейшего желания вступать в бессмысленную схватку. Прикончить прародителя — и дело с концом. Чисто, быстро, надёжно. Вот, что, по мнению демоноборца, означала хорошая работа.

* * *

Демоноборцы оставили свою повозку у трактира под присмотром одного из служек: Мирда видела, как мужчина сунул ему несколько монет. Оседлав лошадей, они отправились вслед за мертвяком, держась от того на расстоянии. В лесу явно намечалась заварушка, которую девочка просто не имела права пропустить. И плевать на опасности, и на то, что отец строго-настрого запретил высовываться с наступлением темноты. Запретить-то он запретил, но за дочкой не следить, видимо, считая, что страха перед стригоями и так достаточно. Как оказалось — ошибался.

У Ланса проблем с отлучкой не имелось вовсе: его отец ошивался в трактире, ожидая, пока появится возможность переправить стадо Арко Спиллиана за реку, чтобы продать. Ему до сына дела не было. Тот жил у тётки, которая страдала слабоумием. Соседка запирала её вечером в доме, чтобы не вышла и не попалась упырям. За Лансом она не следила.

Дети встретились у старого амбара и, забравшись под крыльцо, ждали появления Легионера. Когда тот выехал из города на своём жутком мутанте, они уже хотели было выбраться, но тут увидел других демоноборцев. Вскоре стало ясно, что те решили двинуть за мертвяком, так что дети дождались их отъезда и лишь тогда потихоньку начали пробираться через Годур, стараясь не терять мужчину и девушку из виду. Если кто их в сумерках и видел из окна, то не окликнул. А так улицы были пустынны: жители давно оставили привычку болтаться вне домов после того, как солнце начинало исчезать за кромкой леса.

На тракте Ланс и Мирда отстали, хотя в какой-то момент даже припустили во весь дух. Их гнало не только любопытство. Страх попасться стригоям тоже придавал сил. Почему-то казалось, что ближе к демоноборцам безопасней.

К частью, Ланс вовремя заметил мелькнувший среди деревьев огонёк фонаря.

— Туда! — задыхаясь, выпалил он, — указав влево. — Они там!

Мирда помедлила. Сердце билось сильно-сильно, лицо горело, несмотря на обдувавший ветерок. После заката становилось душно. Взрослые говорили, это из-за торфяников, разогревавшихся на солнце в течение дня.

— Уверен? — проговорила, отдуваясь, девочка. — Может, это не они.

— Фонарь же зажгли. Давай, пока не потеряли.

Ланс ломанулся через заросли, и Мирде ничего не оставалось, как последовать за ним.

Они пробирались в темноте, стараясь не наступать на хрумкий валежник. С другой стороны, даже если б они и шумели, едва ли демоноборцы догадались, кто их преследует. Скорее, решили б, что звуки издают ночные звери.

Свет фонаря то появлялся, то исчезал, но направление дети не теряли. Они знали, что в лесу водятся хищники и ядовитые твари, так что ступали осторожно, и всё же было очень страшно. Мирда чувствовала, как сводит живот, а по спине струился холодный пот. Она испытывала напряжение, как никогда в жизни. Даже когда стригои после заката приходили в город и бродили по улицам, скреблись в ставни и шатались по крышам, было не так жутко.

— Тебя не хватятся? — спросил Ланс, и Мирда поняла, что парня просто угнетало молчание.

— Нет. А если и хватятся, то не сильно расстроятся.

— Да ладно?

— Угу. Но предки никогда не проверяют, дома я или нет. Один раз позовут, прежде чем запереть дверь, и больше не беспокоятся. Сидят внизу, чай пьют и кости всем перемывают, или занимаются своими делами. Папаша любит повырезать зверушек из кусочков дерева. Они у нас стоят на полке возле печки. Ну, ты и сам видел.

Ланс кивнул.

— Хорошие фигурки, — сказал он.

Так, перешёптываясь, дети пробирались по лесу, стараясь не упустить из виду пляшущий огонёк фонаря демоноборцев. Вскоре стало совсем темно, и идти приходилось чуть ли не на ощупь. То и дело Ланс и Мирда вздрагивали при звуках, доносившихся с разных сторон. Складывалось ощущение, будто из чащи подбираются невидимые во мраке звери и следят за отчаянными смельчаками, решая, стоит ли напасть. Над головами, в густых ветвях, ухали и вскрикивали птицы, перелетали с дерева на дерево, хлопая крыльями. В траве шипели змеи, стрекотали насекомые, иногда слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание неведомых существ. Тогда дети замирали и надеялись слиться с окружающей темнотой, остаться незамеченными. Мирда хватала Ланса за рукав и прижималась, испуганно и настороженно глядя во мрак. Парень дрожал и истекал потом, уже насквозь пропитавшим рубашку, но делал вид, что всё нормально, и он отлично знает, что делать. Иногда проскакивала мысль о Керли: не стоило с ним ссориться; сейчас шли бы втроём — всё не так боязно. Хотя не менее опасно, разумеется.

В какой-то момент Мирда поняла, что вот уже почти минуту или дольше не видит фонаря. Она дёрнула Ланса за рукав.

— Что?! — встрепенулся он, заозиравшись.

— Задумался, что ли?

— Было дело.

— Где фонарь?

Парень всмотрелся вдаль. Прошло секунд десять. Мирда услышала, как её спутник судорожно сглотнул.

— Нету! — проговорил он тихо.

Девочка похолодела, несмотря на духоту.

— И что делать? — шепнула она.

— Надо… надо поспешить. Идти быстрее. Мы просто отстали.

Легко сказать: по тёмному лесу, полному опасных тварей, особенно не побегаешь. Но ничего другого и Мирде в голову не приходило. Конечно, Ланс был прав: демоноборцы уехали далеко вперёд, вот их фонарь и перестал мелькать среди деревьев.

Взявшись за руки, дети поспешили вперёд, уже не обращая внимания на хрустящий под ногами валежник, царапающие колючки и звуки, издаваемые живыми существами, притаившимися во мраке. Они шагали так быстро, как могли, не произнося ни слова, лучше всего слыша прерывистое дыхание друг друга.

Вдруг Ланс резко остановился. Не ожидавшая этого Мирда едва не упала от рывка, так как руку её парень не выпустил.

— Что?! — выдохнула она, замерев от страха.

Ланс поднял ладонь — мол, помолчи! Он явно прислушивался. Девочка последовала его примеру и вскоре поняла, что насторожило приятеля: впереди раздавался треск — словно что-то большое ломилось через чащу! Звук быстро приближался.

— Медведь?! — шепнула Мирда, уставившись на Ланса. — Ну, не молчи же! И так страшно!

— Не знаю! — парень «очнулся» и потянул её вправо. — Может быть. Он идёт сюда, надо спрятаться.

— Куда? Он же нас учует!

— Отец говорил, по деревьям мало какие звери лазают. Во всяком случае, по стоящим прямо. Вот по накренившимся…

— Я тоже не умею! — отчаянно прошипела Мирда.

— Ничего, подсажу.

Треск ломаемых веток уже слышался вполне отчётливо. Надо было торопиться, и Мирда решила не спорить, а положиться на приятеля. Тем более, ничего иного ей, в общем-то, и не оставалось.

— Давай сюда! — Ланс указал на толстое дерево, выше четырёх саженей полностью терявшееся во мраке. — Видишь ветку? Вот эту? Цепляйся за неё.

— Мне не достать!

Парень сцепил пальцы в замок и слегка наклонился вперёд.

— Поставь ногу и отталкивайся. Быстрее, Мирда! Хватайся за ветку и карабкайся на неё изо всех сил.

— А ты? — спросила девочка, выполняя инструкцию.

Когда Ланс подтолкнул её вверх, она вцепилась в шершавый сук, подтянулась (сама удивилась, что сил хватило) и закинула правую ногу. Затем перевернулась, расположившись на животе и крепко держась обеими руками. Бёдра стиснули колючую кору.

Внизу виднелся Ланс. Он стоял, запрокинув голову. Его лицо в темноте казалось белым, и на нём жутковатыми провалами чернели точки глаз.

— Давай руку! — проговорил он, подняв ладонь. — Скорей!

Мирда послушно опустила кисть, думая, что всё равно не удержит, ни за что не удержит! Однако держать Ланса ей и не пришлось: тот немного подпрыгнул и сам схватил её за запястье, едва не сдёрнув с дерева. Мирда тихонько вскрикнула. Кора впилась в кожу, ладонь, которой она держалась за ветку, саднило.

— Тихо ты! — зашипел парень, перехватив девочку за локоть, а затем выше. — Ты только держись!

Мирда стиснула зубы и зажмурилась. Плечевой сустав болел так, словно его медленно вырывали при помощи дыбы. Только бы не свалиться! Тогда им обоим конец!

Ланс ухватился за платье, затрещали швы. А может, и ткань. Девочка почувствовала на щеке его горячее дыхание. А ещё она поняла, что у парня не хватает сил, чтобы вскарабкаться на ветку. Он замер, болтая ногами. Мирда открыла глаза и встретилась взглядом с Лансом.

— Не могу! — прохрипел тот отчаянно. — Никак!

Внизу раздалось фырканье, и из кустов выскочили два всадника. Не медведь и не иная лесная тварь, а демоноборцы, которых выслеживали Ланс и Мирда. Всего лишь! От облегчения девочка едва не выпустила ветку.

Лошади проскакали мимо, исчезнув во мраке.

— Что там? — просипел Ланс.

— Демоноборцы! Это они проехали! Нет никакого чудища!

Застонав, парень разжал пыльцы и рухнул в траву. Мирда осторожно спустила ноги, повиснув на руках, и лишь затем спрыгнула. Но равновесия не удержала и тоже упала.

Ланс поднялся и помог встать ей.

— Уф! — сказал он, утерев вспотевшее лицо. — Слава Укадару! Пронесло. Я уже решил, что конец!

Мирда повернула голову, глядя вслед исчезнувшим всадникам. Ещё было слышно, как лошади ломятся через заросли.

— Они возвращаются, — сказала она. — Почему?

— Не знаю, — дёрнул головой Ланс. — Какая разница? Надо и нам двигать домой. Зря мы за ними попёрлись.

С этим Мирда была совершенно согласна. Вот только…

— А как мы найдём обратную дорогу? — спросила она.

Ланс открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его и захлопнул. В его глазах девочка увидела ужас, и похолодела.

Они остались вдвоём, ночью, посреди леса, в окружении хищников и, вероятно, стригоев. Даже предположить, что у них имелся шанс вернуться в Годур, было нелепо.

Глава 27

Заброшенный рабочий посёлок, где некогда обитали люди, обслужившие ржавые башни, торчавшие посреди поля, казался мирным реликтом прошлого, но впечатление это было обманчивым. Эл не только знал, что там, внутри прогнивших остовов, в сырых и душных подвалах скрываются вампиры — он инстинктивно чуял их присутствие. Дело заключалось не в магии. Просто демоноборец научился подмечать неразличимые для обычного человека мелочи, которые складывались во вполне конкретную картину присутствия.

Эл опустил бинокль и замер, как хищник, прислушивающийся к саванне — не донесёт ли ветер легчайший звук? Прошло около минуты, и демоноборец убрал драгоценный оптический прибор в кожаную сумку, висевшую на поясе под плащом. Вместо него он достал револьвер и проверил, все ли гнёзда барабана заполнены пулями — это стало привычкой, одной из многих, которые неизбежно приобретают люди одинокие и постоянно ходящие по краю бездны.

Солнце показалось над гребнем леса, позолотив острые, как пики, верхушки елей. Самое время для визита. Эл тронул поводья циклопарда, и хищник болот мягкими прыжками направился в сторону посёлка. Он отталкивался лапами, не производя никакого шума, взмывал в воздух, вытягиваясь в струну, так что казалось, будто животное замирало, а затем плавно приземлялся — лишь для того, чтобы чрез мгновение снова оторваться от земли. Огромный шестилапый зверь не выглядел неуклюжим. Напротив, он являл завораживающее зрелище, удивительным образом сочетая мощь самца гориллы и грацию пантеры. Не прошло и минуты, как циклопард доставил седока к первому дому заброшенного поселения. Здесь, повинуясь воле некроманта, он замедлил ход и перешёл на шаг, скользя между развалинами и втягивая большими влажными ноздрями утренний воздух. Периодически зверь издавал похожее на чихание фырканье — так он выражал недовольство запахом, исходившим из подвалов. Эл отлично понимал животное: он тоже чувствовал густой, тошнотворный смрад, напоминавший о зитских бойнях. Он направлял циклопарда лёгкими движениями, пока тот не оказался возле одноэтажного здания с проваленной крышей — единственного, сложенного из кирпича. Бурые стены покрывали мох и плющ, бурьян доходил до середины дома, почти скрывая зиявшие, словно кариес, оконные отверстия. Здесь демоноборец спешился, мягко спрыгнув в траву. Держа револьвер в опущенной руке, он двинулся к дверному проёму. Именно в этом здании, если верить воспоминаниям ныне покойной обезьяны, скрывался основатель выводка, прокажённый рыжий бродяга. Отодвинув затянутой в перчатку рукой ветки разросшейся ракиты, Эл вступил в дом. Судя по вони, внизу находилось несколько вампиров — возможно, десяток. К счастью, они теряли свою силу после восхода, даже оставаясь в темноте. Так что, если они даже проснутся и захотят защитить своего предводителя (а таковая вероятность имелась), демоноборцу предстояло иметь дело не с чрезвычайно сильными монстрами, а с обычными людьми. Во всякой случае, в отношении их физических параметров.

Отыскать вход в подземелье не составило труда: он был даже не замаскирован. Гнилая доска, покрытая привязным бечевой дёрном, выполняла роль люка. Эл отбросил её и заглянул в темноту. Его глаза, некогда претерпевшие сложную операцию и являвшиеся ныне сочетанием биоинженерии и высоких технологий, отчётливо различили лежавших прямо на земле стригоев. Чудовища располагались в два аккуратных ряда — так мальчишка раскладывает оловянных солдатиков, убирая их в коробку до следующей игры. Все монстры спали. Окинув их взглядом, демоноборец нахмурился: ни один из вампиров не походил на рыжего старика. Но Эл не сомневался: именно в этот барак возвращалась перед рассветом обезьяна прокажённого. Она делала это множество раз, и маршрут всегда оставался неизменным. Ошибки не было: некромант явился по адресу. Вот только птичка почему-то выпорхнула из клетки. Эл уже собирался распрямиться и излить досаду каким-нибудь исключительно яростным способом, когда неожиданно для себя встретился взглядом с неестественно-светлыми глазами одного из стригоев.

В этих уставившихся на него зенках сквозило безумие, основу которого составляла неуёмная жажда человеческой крови. Это желание читалось мгновенно и совершенно отчётливо. Эл едва успел подумать, что никак не мог разбудить вампира, поскольку с восходом солнца уснувшие стригои почивают довольно крепко, а он действовал тихо, как упырь извернулся, и в его руках оказался заряженный бельтом арбалет, который он до сих пор прятал под своим телом. Щёлкнул спусковой механизм, ударила тетива, и демоноборец успел только податься назад — очень быстро, однако не так, как короткая стрела, которой нужно было преодолеть всего три метра.

* * *

Сияние полной луны довольно сносно освещает открытую местность, но оно не способно рассеять тьму, царящую под кронами деревьев в густом лесу. Это очень скоро поняли Ланс и Мирда, оставшиеся в одиночестве посреди чащи. Правда, одиночество их длилось недолго: не прошло и десяти минут после того, как дети спустились с дерева, как лес вокруг наполнился звуками, а между стволами и в ветвях загорелись парные огоньки чьих-то любопытных глаз. Любой обитатель Пустоши знал, что обитатели чащоб не отличаются дружелюбием. По сути, смерть Ланса и Мирды была лишь вопросом времени, причём не очень длительного.

Дети стояли в темноте, не зная, что делать и куда податься. А главное, они были достаточно большими, чтобы понимать: им не выбраться! До них долетали вздохи, рычание, шуршание и стрёкот — ночь приближалась к детям, обступала, протягивала невидимые во мраке щупальца. Ланс и Мирда не заметили, как плотно прижались друг к другу, вглядываясь в черноту леса. Их одежда промокла от пота, по лицам катились крупные капли, сердца бились неровно, то замирая, то пускаясь в галоп.

Девочка отвела дрожащей рукой (так страшно не было, даже когда стригои приходили по ночам в город и царапали ставни длинными, острыми когтями) влажную прядь со лба и украдкой взглянула на Ланса.

— Ты знаешь, в какой стороне дорога?

Она отлично понимала, каким будет ответ. Если бы парень мог вывести их на тракт, они бы уже неслись через лес во весь опор. Не то чтобы там было безопасней, но, по крайней мере, они знали бы, в каком направлении Годур. К тому же, старуха Марта утверждала, что нечисть не ходит по дорогам, потому что боится перекрёстков. Девочка в это не особенно верила, но что остаётся, когда надежда на спасение почти умерла?

— Нет, — едва слышно отозвался Ланс. — Понятия не имею.

— Что же нам делать? — Мирда не узнала собственный голос: его словно засунули в глубокий сырой подвал и обложили мешками с зерном. — Не можем же мы оставаться здесь!

Она не добавила, что вскоре стригои отправятся назад в своё логово, а нюх у голодных тварей был что надо — опять же, по словам старухи Марты. И в это дети верили. Так что, если им даже удалось бы каким-то чудом избежать когтей, зубов или ядовитых жал местных хищников, до них непременно добрались бы вампиры. Стоя под кронами сосен, дети представляли, как в темноте к ним подкрадываются бледные мертвецы, жаждущие тёплой алой влаги.

— Они сделают нас упырями? — прошептала Мирда.

Зубы стукнули друг о друга, и, кажется, Ланс это услышал.

— Наверное, — ответил он через несколько секунд.

Девочка заплакала. Она сама не ожидала, что это случится так резко — её будто прорвало. Слёзы хлынули по щекам, сразу лишив зрения. Мирда закрыла лицо ладонями и быстро присела на корточки — словно сложилась пополам. Ланс топтался, не зная, что сказать. Да и нечем ему было утешить подругу. По правде сказать, он вообще не думал её утешать: ему самому было страшно до усрачки. А когда между стволами сосен мелькнул крошечный огонёк, он рухнул рядом с Мирдой, поледенев от ужаса.

— Там… — пролепетал он, когда искорка переместилась вправо, скакнула вниз, приподнялась и плавно поплыла дальше. — К-кажется, что-то есть!

Девочка отняла руки от заплаканного лица и уставилась на него.

— Что?!

Ланс приподнял голову, выглядывая над кустом, похожим на спящего медведя.

— Какой-то огонёк! — сказал он. — Не похоже на животное.

— Откуда ты знаешь? — Мирда попыталась всмотреться в темноту, но ей мешали слёзы. Она спешно принялась их утирать. — Как думаешь, что это может быть?

— Не знаю… Движется как-то странно. Похоже на фонарь, — неуверенно добавил парень спустя полминуты.

— Похоже, — согласилась Мирда, справившись, наконец, со слезами. — Вдруг охотники решили вернуться?! — прошептала она с надеждой.

Маленькие пальцы крепко вцепились в рукав Ланса.

Огонёк, и правда, напоминал свет фонаря демоноборцев. Но парень, как бы ему ни хотелось, чтобы предположение подруги оказалось правдой, чувствовал: нет, так им не повезёт. Охотникам на нечисть незачем возвращаться в чащу.

— Пойдём туда? — спросила Мирда. — Навстречу?

— Погоди, — парень колебался. — Мы ж не знаем, что там.

— На зверя не похоже. У них по два глаза.

Девочка была права, но Ланс знал: далеко не каждый человек несёт спасение. Иногда — и довольно часто — встреча с людьми сулит гибель. С другой стороны, чем они рисковали? Двум смертям не бывать, как говаривал отец.

— Ладно, давай пойдём, только осторожно, — проговорил парень, отцепляя пальцы Мирды от своего рукава. — Не высовываемся и стараемся не шуметь.

Девочка закивала. Было видно, что ей и самой страшно, и она ни в жизни не пошла бы на странный огонёк, если бы не звери вокруг и не стригои, одна мысль о которых буквально парализовывала.

Мирда крепко схватила Ланса за руку. Такую холодную и влажную, словно её только что окунули в ведро со льдом.

— Точно идём? — спросил парень.

Девочка чувствовала бившую его дрожь. Во рту у неё пересохло, глаза щипало, волосы снова липли ко лбу. Больше всего ей хотелось бы оказаться дома, в своей кровати. Но она была здесь.

— Да! — едва слышно проговорила Мирда, подкрепив ответ коротким кивком.

— Ладно, — почти одними губами прошептал Ланс. — Пошли!

Дети медленно двинулись через лес, стараясь не упускать из виду жёлтую пляшущую искорку. Они шли около десяти минут, хотя им показалось, что не меньше получаса — время тянулось мучительно медленно. А когда вдалеке раздался едва слышный протяжный вой, так хорошо знакомый жителям Годура, Ланс и Мирда припустили вперёд, уже не думая, что означает мерцающий среди деревьев огонёк. Их гнал ужас, стирающий любые мысли и просто заставляющий бежать вперёд, отчаянно надеясь на спасение — даже вопреки здравому смыслу. Они не старались не производить шума, не обращали внимания на хлещущие по лицу ветки, на колючки, оставлявшие на ногах и руках царапины — отметины, из которых сочилась вожделенная стригоями кровь!

Когда дети приблизились к источнику света, то поняли, что видят фонарь. Но они ещё не разглядели того, кто держал его. Зато увидели, как незнакомец пытается удрать от них: он развернулся и дал дёру, едва Ланс и Мирда с треском и пыхтением появились из-за кустов. Вернее, к тому времени он уже улепётывал, болтая фонарём так, что огонь оставлял в темноте слепящие шлейфы.

— Эй! — от неожиданности выпалил Ланс и тут же в ужасе закрыл себе рот ладонью.

Однако, как ни странно, окрик подействовал: остановившись, человек повернулся, подняв фонарь повыше. Все три участника последовавшей немой сцены замерли, напряжённо всматриваясь в темноту. Они не решались произнести ни звука, но чувствовали, что опасности друг для друга не представляют. Это было инстинктивное ощущение.

Глава 28

Первой голос подала Мирда — когда снова послышался протяжный вой, предвещавший скорое появление вампиров: кровососы явно учуяли добычу и приближались, так что тянуть со знакомством было подобно смерти.

Впрочем, знакомиться не пришлось.

— Вы кто? — проговорила девочка, оставив надежду разглядеть обладателя фонаря: тот оставался во мраке, а слепящий свет горящего масла позволял увидеть разве что руку, сжимавшую металлическое кольцо. — Нам нужно выбраться на дорогу. Знаете, где она? Ну, в какой стороне? — голос её дрожал, а от далёкого (не такого далёкого, как хотелось бы) воя по спине бегали ледяные мурашки.

— Это вы? — донеслось в ответ. Неуверенно, с надеждой и облегчением. Такой знакомый голос! — Ланс, Мирда?

— Керли?!

Дети кинулись друг к другу и едва не столкнулись возле вросшего в землю горизонтального серого блока, неизвестно как оказавшегося в чаще леса. Теперь они, наконец, рассмотрели, с кем свела их судьба. До смерти перепуганные лица образовали треугольник, в центре которого трепыхалось, пуская искры, умирающее жёлтое пламя масляного фонаря.

— Что ты здесь делаешь?! — выпалил Ланс, не веря своим глазам.

— Я шёл за вами, — признался Керли. — Вы ни разу меня не заметили. Вам даже в голову не пришло…

— Погоди, — перебила Мирда. — Знаешь, где дорога?

Керли обернулся и неуверенно кивнул.

— Вроде, там, — он указал в темноту.

— Вроде?! — возопил, не выдержав нервного напряжения, Ланс. — Вроде?! Да за нами упыри гонятся! Слышишь?!

Разумеется, Керли, слышал. Нужно было быть глухим, чтобы не услышать приближавшийся вой, к которому примешивался то ли хохот, то ли кудахтанье, и не провести ни единой ночи в Годуре за последние месяцы, чтобы не сообразить, кто издаёт эти жуткие звуки.

— Тогда бежим! — помедлив всего пару секунд, предложил Керли.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и дунул через лес — только фонарь заметался справа налево. Мирде и Лансу не оставалось ничего, кроме как последовать его примеру. Никто из троих не задумался, куда и зачем бежит — дорога, скрытая где-то во мраке, занимала всё их воображение, если не считать мелькавших в головах картин, связанных с вампирами, которые, конечно, двигались куда быстрее детей и неумолимо настигали их.

— Зачем ты следил за нами? — на бегу поинтересовался Ланс, поравнявшись с Керли. Он обернулся, чтобы убедиться, что немного отставшая Мирда не сдаёт и продолжает движение. — Почему попёрся в лес?

— Затем же, зачем и вы! — отдуваясь, выговорил Керли. — Хотел на стригоев поглядеть. Вернее, на то, как их замочат.

— Ну, теперь, похоже, замочат нас, — кисло пробормотал Ланс.

Огонёк в фонаре мигнул, выплюнул в темноту маленький пучок искр и погас. Керли отчётливо выругался, но бега не замедлил. Через минуту он швырнул бесполезный, но тяжёлый фонарь в сторону.

Вой раздался совсем близко. Стригои неслись через лес, преследуя добычу и предвкушая пиршество. Они издавали крики, пронзительные вопли и хохотали, как сумасшедшие. От этих звуков внутри у детей всё сжималось, а ноги так и норовили заплестись или споткнуться о высунувшийся из влажной земли корень или запутаться в высокой, жёсткой траве.

Керли чувствовал, как горит его лицо, как рубаха липнет к телу, а горячий ночной воздух выплавляет готовые разорваться лёгкие. Почти минуту ему казалось, что вот-вот он рухнет на землю и не сможет подняться, но затем это прошло, и в какой-то момент он обрёл второе дыхание. Ему даже удалось немного увеличить скорость — это было подобно чуду! В голову пришла мысль обернуться, чтобы узнать, где его друзья, но он сообразил, что, если сделает это и увидит, что Ланс и Мирда сильно отстали, то захочет — нет, не захочет, а должен будет — замедлить бег и подождать их. А инстинкт самосохранения изо всех сил вопил: «Не смей! Не смей этого делать, придурок! Сейчас каждый за себя. Они даже не взяли тебя с собой — ты случайно наткнулся на них в лесу! Так что ни черта ты им не должен — ни чер-та!» Керли колебался почти секунду. А затем поднажал ещё, чувствуя, как мышцы ног перестают гореть, и всё тело обретает невообразимую лёгкость.

Вдруг деревья расступились, и парень выскочил на открытое пространство: лес кончился, и теперь Керли бежал по полю. Луна, наполовину скрытая течей, освещала одинокий дуб справа и разрушенную часовню, похожую на воткнутый в землю кинжал. В бледном ночном сиянии спутника Земли она казалась вырезанным из плотного картона силуэтом, изготовленным для зитского театра теней. Впереди вырисовывался зубчатый гребень леса, которым заканчивалось поле. Никакой дороги не было! Керли ошибся, выбрав это направление.

В разгоряченное лицо неожиданно повеяло прохладой. Ноздри уловили едва различимый запах ила.

Мирда выскочила из леса и пробежала метров двадцать, прежде чем поняла, что оказалась на открытом пространстве, оставшись без прикрытия деревьев. Хотя он всё равно не послужили бы защитой от отлично видевших в темноте и обладавших отменным слухом стригоев. Девочка обернулась, чтобы найти взглядом отставшего Ланса. Парень никогда не был особенно вынослив, и уже сдал: он бежал, тяжело отдуваясь и неуклюже переставляя ноги.

За ним показались прижатые к земле силуэты вампиров — твари выскакивали из леса с разных сторон и устремлялись за детьми, «стекаясь» к последнему из них, как волки, определившие самого слабого в стаде оленёнка. Бедные руки, ноги и лица, чёрные провалы глаз, кровожадно раскрытые рты с длинными клыками, испачканные землёй лохмотья одежды — всё это мгновенно запечатлелось на сетчатке Мирды. А потом она узнала Нивелла. Сын жреца Сарадана был членом их компании. Они проводили много времени вместе — до того, как вампиры похитили его и сделали стригоем. Мирда сама удивилась, что узнала его: их разделяло приличное расстояние, да и луна давала не так уж много света, к тому же, Нивелл сильно изменился после перерождения. И, тем не менее, девочка не сомневалась, что одним из первых, кто неумолимо приближался к бедняге Лансу, был именно её старый приятель. Она хотела отвернуться и припустить изо всех оставшихся сил — хотя куда и зачем? — но не могла заставить себя сделать это, потому что Ланс споткнулся, нелепо взмахнув руками, а Нивелл взвился в воздух, как дикая лесная кошка и обрушился ему на спину, повалив в траву. Тотчас ещё трое стригоев накинулись на добычу с пронзительными торжествующими воплями.

Закричав, Мирда, наконец, отвернулась и с ужасом поняла, что не видит впереди Керли — тот просто исчез, как сквозь землю провалился. Она осталась одна! Из глаз брызнули слёзы, мигом затуманив зрение. Всё вокруг погрузилось в туман и поплыло. Девочка сделала наугад десяток шагов, а потом правая нога не нашла твёрдой основы и провалилась в пустоту. Мирда опрокинулась вперёд, перекувырнулась и полетела вниз, отчаянно вереща и размахивая руками.

Падение продолжалось недолго: тело жёстко ударилось о водную поверхность, взметнув тучу брызг. Мирда погрузилась в холодную массу, вдохнула её, захлебнулась и инстинктивно забарахталась. Ей удалось вынырнуть и откашляться. В лёгкие вместо воды хлынул наполненный запахом ила воздух. Намокшая одежда облепила тело, но платье было слишком коротко, чтобы запутать ноги, так что девочка не пошла ко дну, а осталась на поверхности, испуганно озираясь. Её взгляд упал на что-то круглое и тёмное, уносящееся течением прочь. Кажется, голова… Спустя пару секунд мелькнуло в лунном свете бледное окровавленное лицо, и Мирда узнала Керли. Значит, он не исчез, а тоже свалился с разбега в реку, не заметив, что бежит не по полю, а по всего лишь по лугу, оканчивающемуся обрывом. Девочка подняла глаза на высокий берег и увидела стригоев. Вампиры всматривались в неё, провожая взглядами, но бросаться в воду не торопились. Течение быстро уносило Мирду, так что спустя несколько мгновений она уже потеряла их из виду. Река закрутила её, и девочка очутилась на середине потока. Голова Керли куда-то пропала — может, он утонул. Даже — скорее всего. Мирда была готова вновь расплакаться, но борьба с течением, за то, чтобы остаться на поверхность и не разделить судьбу Керли, — в общем, борьба за жизнь — отнимала слишком много сил. На то, чтобы жалеть себя, их уже не оставалось.

Река разлилась после сезона дождей, отрезав Годур от южной части Пустоши, откуда приходили скупщики скота, бандиты и паломники, направляющиеся к местам поклонения святыням, а также чёрные старатели, ищущие разрушенные кромлехи в надежде добыть там немного магии. Вслед за ними шли колдуны, нищие и торговцы. Но в последнее время человеческий поток иссяк: река превратилась в непреодолимую преграду. Раньше люди пытались строить мосты, но их быстро разрушали прибрежные кроты — здоровенные твари, рывшие норы вдоль реки, а брёвна затем утаскивали бобры. Понтонные мосты тоже не прижились: обитатели вод опрокидывали и разбивали их, обвивая гладкими телами или щупальцами.

Именно об этих существах вспомнила Мирда, пытаясь удержаться на плаву. Они скользили где-то в глубине, холодные и безжалостные, наверное, уже заметившие упавшую в реку добычу. От подобных мыслей у девочки едва не отнялись ноги.

Впереди показалось нечто тёмное и длинное, выступающее из воды. Речной хищник?! Мирда забарахталась, но течение неумолимо несло её вперёд, не позволяя и на метр изменить направление. Ближе, ещё ближе… Чёрная кожа, покрытая то ли крупной чешуей, то ли толстыми, морщинистыми складками, мускулистые конечности, едва видные над водой, огромное тело! Настоящий речной монстр, способный, наверное, заглотить человека целиком.

И вот девочка уткнулась в мокрое твёрдое бревно. Когда пальцы скользнули по размякшей коре, Мирда едва не вскрикнула от облегчения. Чудовище превратилось в ствол упавшего поперёк реки дерева — о большем чуде нельзя было и мечтать! Девочка вцепилась в обломанные ветки и перевела дыхание. Но воображение по-прежнему подбрасывало образы приближающихся снизу хищных тварей, так что она нащупала ногами скрытые в воде сучья, оперлась на них и не без труда, пару раз сорвавшись, выбралась на ствол. Кажется, это был могучий старый дуб, корни которого, должно быть, не выдержали борьбы с кротами. Рано или поздно бобры обязательно разгрызут его и утащат, чтобы построить плотину, которую жителям Годура придётся разрушить, но сейчас дерево просто лежало поперёк течения, служа мостком, по которому Мирда могла выбраться на берег. Девочка осторожно поднялась на четвереньки и начала движение, стараясь не соскользнуть.

Где-то справа раздался всплеск, и тотчас из воды показалась покатая чёрная спина. Помедлив пару секунд, существо исчезло. Однако Мирда знала: обитатели глубин учуяли её, они знали, что она здесь, совсем рядом. И некоторые, способные выбираться на берег, вскоре попытаются достать её и утащить на дно.

Ланс погиб, став жертвой стригоев, Керли, вероятно, утонул или был съеден речными хищниками, а Мирда не могла думать ни о чём, кроме как о том, куда поставить руку или ногу, чтобы не свалиться в воду. Она перебирала конечностями, пытаясь определить, далеко ли до берега: буйно разросшиеся камыши, в которых терялась нижняя часть упавшего дерева, скрывали истинную границу береговой линии.

Когда Мирда увидела десяток тонких щупалец, показавшихся из волн и потянувшихся к ней, то, вскрикнув, вскочила на ноги и прыгнула. Ступни соскользнули с мокрой коры, ободрав её и обнажив светлую часть ствола. Девочка упала, больно ударившись коленями и выставив перед собой руки. В левом плече щёлкнуло, тело пронзила резкая боль — словно по нему изо всей силы хлестнули жердью. В глазах у Мирды потемнело, но она, к счастью, не потеряла сознания и смогла удержаться на стволе. Боги, как же было больно! Левая рука безвольно повисла, ладонь правой саднило, колени — тоже. Позади, извиваясь, ползли по коре чёрные щупальца. Мирда в отчаянии встала и побежала по дереву — будь, что будет! Если упадёт, значит, такова судьба. Девочка несколько раз теряла равновесие, но ей удавалось удержаться.

Вот до камышей осталось метра два, не больше! Вытянутые коричневые шишки, венчающие упругие стебли, мягко качнулись, раздались в стороны, и Мирда встретилась взглядом с круглыми, выпученными глазами бледно-жёлтого цвета, слегка светящимися и оттого похожими на огромных ядовитых светлячков, прилетавших в Годур поздней весной. Не сумев затормозить, она поскользнулась, больно шлёпнулась на копчик и оказалась прямо перед склонившимся к ней водяным! В лицо пахнуло рыбой, тиной и кровью, а через секунду когтистые лапы с перепонками крепко обхватили её поперёк туловища и подняли в воздух.

Глава 29

Мёртвый отец прижимал его к себе, источая тошнотворный запах гнили. Его мягкие руки, покрытые трупными пятнами, распухшие и склизкие, держали крепко, слишком крепко — словно он хотел раздавить Керли. Никогда родитель не проявлял при жизни своих нежных чувств столь сильно, так что парня это пугало даже больше, чем то, что отец был мертвецом. Наконец, объятия ослабли. Керли неуверенно и со страхом взглянул в синюшное лицо, пересечённое жутким кривым шрамом, шедшим через подбородок, нос, левую бровь и лоб. Грубые стежки удерживали багровые края, между которыми сочился желтоватый гной. Отец открыл рот, с трудом разлепив фиолетовые губы, показался распухший чёрный язык, и Керли услышал — вместо булькающего, сдавленного хрипа, который ожидал — довольно отчётливый вопрос:

— Эй, придурок мелкожопый, какого хрена ты тут забыл?

Лицо трупа медленно превратилось в другое, совершенно незнакомое. Твёрдый подбородок, густые брови, сломанный нос, высокие скулы, пронзительные глаза человека, привыкшего убивать, а потом спокойно спать по ночам, и тлеющая папироса, зажатая в углу тонкогубого рта — вот, что узрел Керли, когда картинка прояснилась, и стало ясно, что до этого он видел всего лишь сон.

— Искупаться решил, что ли? — поинтересовался незнакомец. Голос у него был хрипловатый, а тон — насмешливый. — Так не самое удачное время выбрал, знаешь ли, — судорожно дёрнувшись, папироса переместилась в противоположный уголок рта.

Человек замолчал, ожидая ответа.

— Я… — хрипло протянул Керли. В горле саднило, при вдохе лёгкие отозвались тупой болью. — Я упал в реку.

— Ага, значит, не сам прыгнул, — мужчина с папиросой распрямился и махнул кому-то рукой. — Эй, Ронисер, парнишка-то очухался.

Спустя несколько секунд подошёл пузатый бородатый мужик в шляпе с обвисшими мятыми полями. На боку болтался полуторный меч с обмотанной кожей рукоятью, шпоры на сапогах звякали при каждом шаге, как бубенцы.

— Мда-а… — толстяк презрительно сплюнул. — Ну, и на кой он нам сдался, Хейши? Не пойму, зачем мы вообще остановились.

Человек с папиросой хмыкнул.

— Вот поэтому все делают, что я велю, а не ты, Ронисер.

— С этим никто и не спорит, — ворчливо проговорил толстяк. — Только я всё равно не смекаю, с какого перепуга нам возиться с этим задохликом. Ну, вынесла его река. Что теперь, кормить его и с собой таскать? Не лучше ли оставить здесь или обратно скинуть?

При этих словах Керли почувствовал, как из живота поднимается холод.

Хейши опустил на него насмешливый взгляд голубых глаз.

— Не ссы, пацан! — сказал он. — Дядя Рони шутит. Конечно, мы тебя не бросим. Ты ведь с того берега реки, верно?

Керли поднял голову и осмотрелся. Да, мужик с папиросой был прав: течение вынесло его на противоположный берег. И ещё мальчишка увидел двенадцать лошадей, возле которых стояли воины, смахивавшие то ли на бродяг, то ли на наёмников. Керли судорожно сглотнул и перевёл взгляд на Хейши.

— Вы… беззаконники? — выдавил он из себя.

Голубоглазый усмехнулся и подмигнул. Папироса переместилась в противоположный уголок рта.

— Они самые, сынок, — проговорил Хейши. — Они самые. Добро пожаловать в самую знаменитую банду от Вернисдорфа до Норбинга.

— Неужели вы «Красные бесы»?! — выпалил Керли, невольно приходя в восторг.

Это новое чувство даже почти заглушило страх.

Хейши приложил два пальца к краю шляпы.

— Да ты слышал о нас! — проговорил он, протянув Керли руку. Изо рта знаменитого бандита вырвалась струйка сизого дыма. — Вставай, парень, хватит валяться. Мы не можем провести здесь весь день.

Керли уставился на протянутую ладонь, не веря собственным глазам.

— Ну, же! — поторопил Хейши.

Хейши по кличке «Людоед»!

Мальчишка ухватился за сухую, крепкую, как дерево, ладонь и через миг оказался на ногах. И почувствовал боль во всём теле. Его словно мутузили мешками с песком. Ноги подкосились, и Керли стоило немалого труда не упасть. Он оглядел себя. Мокрая, грязная одежда облепила его, стягивая кожу. Кое-где она была порвана. Руки покрывали ссадины.

— И что дальше? — недовольно засопел Ронисер, глядя на мальчишку, как на кусок дерьма. — Может, в банду его примем?

— Да, — помедлив, отозвался голубоглазый. — Так и сделаем. Я вижу в парнишке потенциал. Он станет отличным воином.

— Что?! — взревел, выпучив глаза, толстяк. — Да ты, верно, шутишь?!

Главарь резко повернул голову и уставился на бандита так, что тот мигом запнулся и даже отступил на шаг.

— Мальчонка с того берега, — медленно проговорил Хейши. — Скоро уровень воды в реке спадёт, и мы сможем, наконец, перебраться через неё, Рони. Думаю, будет вежливо, если мы доставим бедолагу его родителям в Годуре. Понимаешь?

Толстяк дважды моргнул, а затем его губы тронула улыбка.

— Ага, — сказал он. — Ага-ага. Да, смекнул. Конечно, надо помочь парню. Мы ж не звери какие.

— Именно, — кивнул Хейши. Он опустил глаза на Керли. — Ждут тебя в Годуре родители-то?

— Наверное, — проговорил мальчишка, борясь с головокружением.

— Вот и славно. Возьмём тебя с собой и отвезём к ним. Я, кстати, слыхал, в городе объявились стригои. Это верно?

Керли кивнул. Снизу подкатила тошнота, а в затылке рос какой-то ком, грозивший заполонить весь череп.

— Жуть, — сказал Хейши, опускаясь на корточки так, чтобы оказаться на одном уровне с парнишкой. — Наверное, многих ваших перебили, твари поганые?

— Угу, — промычал Керли. — Целую кучу.

— А сколько осталось в городе народу-то? Хватает, чтобы упырям противостоять?

Мальчишка пожал плечами. Он чувствовал, как его уносит чёрная река, мутная и горячая.

— Сотни четыре? — продолжал спрашивать бандит. — Или меньше? А стадо старины Спиллиана цело? Его надёжно укрыли?

— Вампиры не нападают на животных, — пробормотал заплетающимся языком Керли.

— Да-да, верно, — блеснули в улыбке белые зубы Людоеда. — Как же это я позабыл? А где его держат? Стадо-то. Знаешь?

— В… — пищевод содрогнулся в сильном спазме, помешав Керли договорить.

Парень согнулся пополам и исторг тёмно-зелёную вонючую жижу.

Хейши едва успел отскочить, так что сапоги ему не забрызгало. Бандит разразился ругательствами. Керли слышал его голос, словно сквозь толщу воды. Земля завертелась, он ощутил удар в плечо и понял, что упал.

— Так, берите пацана и кладите поперёк седла, — донеслось до мальчишки, прежде чем он окончательно вырубился. — Поговорим с ним потом, когда оклемается. И смотрите, чтоб не захлебнулся, если опять блевать начнёт. Внимательно, чёрт бы вас побрал, следите!

Глава 30

Не нужно было быть вундеркиндом, чтобы знать, что возле реки обитают жуткие твари, некоторые из которых походили на людей — правда, весьма отдалённо. Рассказы о них блуждали по городам, раскиданным по территории Пустоши, превращаясь то в легенды, то в сказки, то в страшилки. Вот только существа эти не были выдумкой — они существовали на самом деле. Поговаривали, будто они явились с востока, а потому называли их на зитский манер — каппами.

Именно один из этих демонов и схватил Мирду. Девочка сразу сообразила, к кому в лапы угодила: жёсткий черепаший панцирь, на который закинуло её, словно тюк, существо, не мог принадлежать никому иному. А зеленоватые, в разводах, руки с пальцами, соединёнными перепонками, чёрные гладкие волосы, обрамлявшие выемку на темечке, заполненную гнилой водой, утвердили бы в догадке кого угодно, так что сомнений у Мирды не было: её несут в потайную пещеру, чтобы расчленить и сожрать. Не то чтобы человечина была любимым блюдом капп. Считалось даже, что когда-то эти чудища питались исключительно рыбой, фруктами и огурцами, но то были другие каппы, не настоящие, выдуманные зитами. Та же, которая унесла Мирду, жаждала мяса, ибо была порождением Чёрной крови.

Ветви хлестали девочку по ногам, рукам и лицу, больно дёргали за волосы, но всё это было ничто по сравнению с пониманием того, что ждало бедняжку. Мирда пыталась вырываться, звала на помощь, но отлично знала, что у неё не было ни шанса на спасение. Каппы были сильнее любого человека, да и кто явился бы освободить девочку здесь и сейчас? Нет, это был конец — её недолгая жизнь должна была в ближайшее время оборваться в вонючей, тёмной пещере чудовища.

Мирда не знала, сколько длился бег каппы, ей показалось, что недолго — может, минут пять или десять. Наконец, монстр пригнулся, прополз под густо разросшимися кустами и нырнул в проход, образованный поваленными бурей или им самим деревьями. Пригнувшись, он шёл по нему, сопя и отфыркиваясь, время от времени отодвигая свободной рукой торчавшие ветки. Мирда перестала кричать и вырываться. Она просто плакала, понимая, что живёт последние минуты. Сейчас её разорвут и съедят. Хоть бы смерть пришла быстро, а то говорили, что каппы иногда отделяют части тела своих жертв по очереди, наблюдая за мучениями добычи. Правда, недолго: от потери крови те погибают в считанные секунды.

Наконец, монстр забрался в пещеру. Пахло рыбой, тиной, воздух был очень влажным. Каппа завалил вход плоским камнем и сбросил Мирду на земляной пол. Не обращая на неё внимания, он направился в «угол» и завозился с чем-то. Спустя полминуты в его руках вспыхнула прозрачная сфера, заполненная зеленоватыми личинками, испускавшими свет. Пещера озарилась призрачным, слегка мерцающим сиянием. Чудище аккуратно установило шар на деревянную подставку и повернулось к Мирде.

Девочка впервые видела каппу вживую. Теперь она могла рассмотреть согбенную фигуру и лицо: плоское, с раскосыми жёлтыми глазами, клыками, торчавшими между толстыми губами, почти безносое, покрытое сморщенной кожей. Она попятилась в выходу и упёрлась спиной в камень. Ловушка захлопнулась! Каппа ухмыльнулся и протянул лапу к плетёной корзине, из которой извлёк здоровенную помятую сковороду. Затем он достал толстые ветки, которые уложил посреди пещеры. Обмакнув пальцы в маленький чёрный пузырёк, монстр потёр их друг о друга, и в его руке вспыхнул пурпурный огонёк. Каппа поднёс его к веткам, и спустя минуту те занялись. Всё это происходило в молчании, если не считать фырканья, которое издавало чудище. Мирда уже не плакала. Она следила за каждым движением похитителя, как парализованная. По телу разлился сковывающий холод, и она не могла пошевелиться. В голову даже пришло, не использовал ли монстр какую-нибудь магию.

Каппа выволок железную решётку на коротких ножках и установил её над огнём. Сверху поставил сковороду и выдавил в неё что-то мутное и сильно пахнущее. Время от времени его жёлтые глаза останавливались на Мирде, и от этого голодного взгляда девочка сжималась. Ей хотелось кричать, но горло будто перехватило спазмом.

Самым странным ей казалось, что у чудища были вещи, и вело оно себя почти как человек, хотя походило на него разве что в самых общих чертах. Мирда была всегда уверена, что каппы вроде животных, свирепых хищников, которые просто разрывают жертв и пожирают сырыми, а монстр, в пещере которого она очутилась, намеревался приготовить жаркое. Он доставал из корзины фрукты, разламывал и бросал на разогревающуюся сковороду. В воздухе разливался сладковатый аромат. Каппа запустил лапу в большую склянку и достал из неё красноватые специи. Равномерно распределив их по сковороде, отряхнул пальцы и повернулся к Мирде. Она поняла, что пришло время ей стать пищей. Монстр подошёл к ней, присел на корточки и схватил девочку за правую лодыжку. Мирда вздрогнула от прикосновения ледяной влажной ладони всем телом, и оцепенение мигом слетело. Заверещав, девочка изо всей силы ударила левой пяткой каппу в плоскую морду. Монстр издал возмущённый хрип, качнулся назад, выпустил лодыжку и взмахнул лапами, стараясь удержать равновесие. Голова его дёрнулась, и из выемки в темени выплеснулась часть жидкости. С шипением она мгновенно испарилась — словно попала на раскалённый лист железа. Каппа вскрикнул и опёрся ладонями о землю позади себя, едва не угодив в огонь.

И тут Мирда вспомнила то, что совершенно вылетело у неё от ужаса из головы! То, что она слышала десятки раз. Эта вонючая «вода» каким-то образом давала каппам силу. Стоило монстру лишиться её, и он слабел, а то и вовсе умирал. Вот почему, даже пробираясь через кусты или под поваленными деревьями, пригибаясь, чудище всегда держало голову задранной.

Решение пришло к Мирде мгновенно. Вскочив на ноги и не чувствуя от возбуждения собственного тела, девочка ринулась на каппу. Наступив на торчавшее вверх колено, она оттолкнулась и запрыгнула монстру на плечи. Вцепившись в жёсткие чёрные волосы, она попыталась запрокинуть голову чудовища, но сил у неё не хватило. Мирда едва не закричала от отчаяния. Ей казалось, что сейчас всё получится, но вместо этого перепончатые лапы схватили её за бока. Когти впились в кожу. Каппа угрожающе заурчал. Миг — и он оторвёт наглую девчонку от себя. Взгляд Мирды остановился на дрожащей водной поверхности, блестевшей в свете костра. Как же отвратительно она выглядела — словно монстр набрал её со дна самого грязного болота! Но выбора не было. Мирда быстро наклонилась, приникла к тепловатой жидкости губами и изо всех сил втянула её в себя!

Рот и пищевод обожгло так, что девочка едва не потеряла сознание. Она почувствовала, как каппа падает на спину. Его лапы разжались, и Мирда кувырком полетела вперёд, врезавшись в сковороду и опрокинув её. Огонь лизнул руки и лицо, но девочка сразу откатилась в сторону. А вот чудище повалилось затылком в костёр. Визжа, оно забилось, но не могло подняться или даже повернуться. Рассказы не врали: вместе с жидкостью каппа утратил все силы. Мирда отползла подальше и со смесью ужаса и торжества наблюдала за тем, как, обугливаясь, чернеет и лопается кожа монстра. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем каппа перестал шевелиться и даже судорожно вздрагивать. Может, несколько минут, а может, и четверть часа. Но, в конце концов, чудище сдохло. Девочке трудно было поверить, что ей удалось победить речную тварь. Она осталась жива! При этой мысли живот скрутило, и Мирда извергла на земляной пол выпитую жидкость. Внутренности всё равно жгло, а во рту словно побывал пылающий смоляной факел. Девочка свернулась калачиком и некоторое время лежала, не в силах пошевелиться. Воняло горелой плотью и только боги знают, чем ещё. Пещеру заполнил жуткий смрад, но это не имело значения, ведь Мирда осталась жива! Она находилась на пороге смерти — в самом, что ни есть, прямом смысле. Но не переступила его.

Девочка заставила себя встать. Пора выбираться. Надо дойти хотя бы до реки. И надеяться, что она осталась на том берегу, где располагался Годур. И тут Мирда поняла, что выход из пещеры преграждает тяжеленный камень. Она подошла к нему на дрожащих ногах. Нет, такую махину ей не сдвинуть! Даже каппа прилагал заметное усилие, чтобы переместить его. Но инстинкт самосохранения заставил Мирду хотя бы попытаться. Так люди пытаются в отчаянии сделать то, на что не способны, — пытаются, заранее зная, что их постигнет неудача.

И вот девочка навалилась на камень, упершись ногами в пол. И, к её удивлению, валун сдвинулся! Не откатился, освободив путь, но пошевелился. От неожиданности Мирда даже отпрянула, уставившись на него в недоумении. Как это могло быть? Она снова навалилась и поняла, что у неё получается: медленно, но верно плоский камень отодвигался. Вот он уже открыл вход наполовину — вполне достаточно, чтобы протиснулась девочка. Не веря собственному счастью — шутка ли: два чуда подряд! — Мирда выбралась из пещеры и поспешила прочь.

Путь занял много времени. Девочка потеряла его ощущение и просто брела, плохо разбирая дорогу. Жар распространялся из желудка по всему телу. Мышцы слабели, плохо слушались, глаза болели и слезились, в затылке пульсировало, словно туда медленно заколачивали толстый гвоздь, виски ломило так, что, казалось, голова вот-вот расколется. Не раз Мирда испытывала искушение опуститься в траву, лечь и забыться сном, но она понимала: её спасение в том, чтобы добраться до Годура.

Небо светлело, бледнело, но солнце ещё не показалось. Девочка надеялась, что идёт в правильном направлении. Она добралась до реки и двинулась от неё, но город ждал её впереди только в том случае, если она оказалась на правильном берегу реки. Если же нет, значит, девочка уходила всё дальше от Годура, углубляясь в необитаемые просторы Пустоши.

Когда над верхушками деревьев забрезжили первые солнечные лучи, Мирда вышла из леса на большое поле, утыканное старыми ржавыми вышками — реликтами далёкого прошлого. За ними виднелись приземистые бараки. Вероятно, там жили люди. Они могли помочь. Правда, Мирда не слыхала, чтобы поблизости от города находились какие-либо селения, но что ей оставалось? Чувствовала она себя отвратительно, соображала плохо, тело горело, ноги едва слушались. Хорошо, если удастся хотя бы пересечь это чёртово поле!

Качаясь, Мирда побрела в направлении домов.

Глава 31

Стрела угодила под рёбра с левой стороны и прочно засела. Эл ухватил её, чтобы вытащить, но тут «очнулись» другие упыри, и у каждого в руках оказался арбалет. Ловушка! Защёлкали спусковые механизмы, и в тело демоноборца одна за другой впились ещё семь стрел, к каждой из которых крепилась верёвка. Раздался короткий окрик, послуживший командой, и стригои дружно потянули. Вернее, рванули заарканенного противника вниз. Эл не стал пытаться упереться в края люка — вампиров было восемь, и ему всё равно не удалось бы удержаться. Вместо этого он постарался извернуться в падении так, чтобы приземлиться на ноги. Это ему удалось. Едва подошвы сапог коснулись дна подвала, на волю вырвался меч.

Вампиры попытались оттащить Эла из-под люка, через который падал свет, но демоноборец двумя молниеносными движениями обрубил верёвки. Разочарованно взвизгнув, стригои отшвырнули разряженные арбалеты и ринулись в атаку. Солнце обжигало их, но не до смерти, и они были готовы потерпеть, лишь бы расправиться с врагом, явившимся по душу их главаря. Эл не сомневался, что рыжий старик понял: обезьяна пропала не случайно. Он оказался куда умнее, чем можно было ожидать, и сменил место дневного сна, оставив вместо себя восьмерых вампиров с арбалетами.

Рассчитывая оттащить противника из-под люка, стригои расположились с одной стороны подвала. Теперь это послужило демоноборцу на руку: все нападавшие кинулись на него спереди, а не с разных сторон. Так порой единственный просчёт становится причиной поражения.

Эл выставил магический щит, об который ударились первые два вампира. Встретив преграду, они на миг замерли, не понимая, что случилось. Меч отсёк поочерёдно две головы. Два других стригоя прыжками зашли с боков. Демоноборец закрылся от правого щитом, а левого поддел снизу клинком, перебросив через себя. Оставшиеся четверо набросились одновременно. Щит был бесполезен против такого количества врагов, и Эл свернул его. Откинув полу плаща, он выхватил револьвер. Плавное, лёгкое движение, которое, казалось, не потребовало от него ни малейшего усилия, но вот дуло уже смотрит в лицо одному из упырей! Выстрел, и по подвалу пополз сизый дым, а воздух наполнился запахом сгоревшего пороха. Стригоя, приземистого и плотного мужика лет сорока, отшвырнуло к дальней стене подвала, а его мозги выплеснулись на неё ещё прежде, чем ударилось тело. Второго нападавшего встретил меч — лезвие вошло точно между рёбрами, разделив сердце на две половинки. Третьего Эл отшвырнул мощным прямым встречным ударом ноги. При этом его корпус подался назад, чтобы усилить отточенное движение, которому он научился у зитов. От последнего вампира демоноборец отбиться уже не мог — не оставалось ни времени, ни конечностей. Поэтому он нагнул голову, приняв удар падающего в прыжке тела на амигасу. Однако соломенная шляпа не треснула, не разлетелась на куски. Она выдержала нападение не хуже шлема. Стригой сбил Эла с ног, и противники кубарем покатились по полу. Вампир вскочил первым. Он прыгнул на демоноборца и прижал своим весом к полу руку, державшую пистолет. Пальцы вцепились в оружие, пытаясь его отобрать. Эл ударил стригоя в бок мечом, но тот явно ожидал этого и поднырнул под клинок, тут же врезав по нему ладонью. Меч вылетел у демоноборца из руки. Противник попался сильный, быстрый и опытный. Судя по одежде, раньше он был пастухом, а среди них попадались отчаянные и крайне опасные ребята.

Давно Эла не обезоруживали. Но вампир рано торжествовал. Решив, что враг обречён, он снова занялся револьвером. В этом была его ошибка. Надо было попытаться убить противника зубами и когтями, а не пытаться завладеть огнестрелом.

Демоноборец сорвал с головы амигасу и с размаху вогнал её стригою под рёбра. Отточенные, как бритва, круглые стальные края вошли в упыря, словно нагретый нож — в масло, разрубив его практически пополам. Пол оросился мощным фонтаном крови, стригой захрипел, и Эл легко скинул его с себя. Ловко поднявшись на ноги, он первым делом пустил издыхающему врагу пулю в башку, а затем подобрал меч и осмотрелся. Как они и думал, несколько вампиров не были мертвы: демоноборцу удалось их лишь ранить. Эти два сердца, которыми обладали стригои, создавали проблемы. Парочка упырей даже намеревалась напасть. Но Эл легко разделался с ними — это даже не потребовало усилий. Затем он убедился, что в подвале не осталось живых тварей. Убийства не принесли удовлетворения. Он хотел разделаться с прародителем выводка, а не с этой мелочью, годной сражаться только толпой.

Теперь некромант, наконец, мог избавиться от стрел. Извлечь их оказалось непросто: вампиры заточили острия болтов так, чтобы они служили гарпунами и не выскальзывали из ран. Пришлось воспользоваться ножом, разрезая собственную плоть и извлекая вражескую сталь. Эл не чувствовал боли, но испытывал странное ощущение — словно лишился части себя. Это было не столько физическое, сколько психическое. Он даже не мог объяснить, откуда оно бралось. Может, из понимания, что эти раны не затянутся, не заживут, не исчезнут — подобно множеству других, покрывавших его тело. Останутся с ним до той поры, когда он, наконец, ляжет в землю подобно остальным смертным. Эл достал из поясной сумки медицинский степлер и аккуратно соединил края ран металлическими скобами. Из узких, почти незаметных щёлок сочилось зеленоватое сияние. Когда-то в нём содержались не только компоненты, способные поднимать мёртвых, но и умевшие исцелять, что угодно. Однако прошло слишком много времени, и демоноборец потратил в своих странствиях и схватках почти всё. Остались лишь те, что поддерживали в его теле жизнь. Поддерживали, но уже не регенерировали его. Увы, ничто не вечно, а бессмертие — сказка для тех, кто боится однажды стать прахом. Для тех, кто наивно не готов принять неизбежное.

Подобрав верёвку, которую стригои использовали, чтобы загарпунить его, Эл соорудил петлю и выкинул её наружу. В первый раз она ни за что не зацепилась, но вторая попытка оказалась удачной. С ловкостью обезьяны демоноборец выбрался из подвала. Оказалось, что петля затянулась вокруг торчавшего из земли бетонного блока, когда-то служившего перекрытием дома.

Эл бросил взгляд вниз. Неплохо бы спалить барак, а ещё лучше — и остальные. Но это не поможет истребить выводок. Стригоев явно стало слишком много, и они просто не могли все поместиться в подвалах этого заброшенного рабочего посёлка. Демоноборцу было ясно, что вампиры прячутся где-то ещё. Да и главарь укрылся в новом убежище и, уж конечно, далеко отсюда. Нет, устроить пожар было бы славно, но проблему Годура это не решит. А Эл не привык давать волю эмоциям и тратить время и силы на бессмысленные действия. Для этого он был слишком опытен.

Демоноборец решительно зашагал к выходу. На крыльце он остановился: ему показалось, что по полю кто-то идёт. И действительно, зрение не подвело его. Маленькая фигурка, качаясь, очень медленно брела в высокой траве мимо ржавых вышек. Похоже, это была девочка.

Глава 32

Мирда заметила всадника, появившегося как из-под земли. Вернее, он, наверное, просто выехал из-за домов, но она была в таком состоянии, что плохо воспринимала происходящее, и могла просто не сразу осознать, что впереди возникла фигура верхового. Она не знала, радоваться или пугаться. По идее, девочка надеялась найти в поселении помощь, но, с другой стороны, вырвавшись из лап каппы, нетрудно было очутиться в другой опасности. Пустошь полнилась людьми самых разных занятий, и далеко не все они могли похвастаться милосердием и человеколюбием. А дети ценились по самым разным причинам, о многих из которых было лучше не думать вовсе. Так что в Мирде боролись страх и надежда. Но что оставалось ей, кроме как продолжать идти? Тем более что человек явно заметил девочку и направлялся через поле к ней. А может, и нет. С такого расстояния было трудно определить это наверняка, да и видела Мирда неважно: за глазами пульсировала боль, голова горела, по щекам текли слёзы, которые она давно перестала утирать, так что мир представлялся окунутым в воду цветным стеклом. Да ещё появившееся из-за леса солнце слепило немилосердно, словно говоря: «Остановись, дитя! Не ходи дальше!»

В облике всадника Мирде что-то показалось странным. Он двигался слишком плавно для конного, да и животное его выглядело чересчур крупным. Может, это и не человек был вовсе, а одно из странных существ, обитающих в Пустоши?

Девочка не чувствовала ног, делая шаги автоматически, как механическая кукла, у которой кончатся завод, но пружина ещё толкает шестерёнки, так что, когда трава вдруг устремилась ей навстречу, она даже не поняла, что упала. В ноздри ударил пряный лажный запах земли, гниющей, удобренной трупами множества насекомых. Мирда упёрлась ладонями, но подняться не смогла. Даже голову не сумела оторвать. Да и не хотелось. Ей стало всё равно, что с ней будет. Равнодушие нахлынуло тёплой блаженной волной. Отдаться ей, отбросить все мысли и чувства, укутаться в мягкую заботливую…

Мирде казалось, что прошло лишь несколько секунд, но сильные руки подхватили её и унесли вверх — значит, всадник успел подъехать, преодолев немалое расстояние. Что ж, это тоже не имело значения.

* * *

Эл положил девочку перед собой поперёк седла. Она выглядела очень плохо. Тело покрывали царапины и ссадины, повсюду виднелась запёкшаяся кровь, но демоноборец опытным взглядом определил, что опасность заключалась не в ранах, хотя те, что обнаружились на боках, явно оставили чьи-то когти. И заражение, если и имело место, ещё не могло охватить ребёнка — девочка явно получила свои увечья недавно, этой ночью. Как она очутилась здесь, когда все жители единственного обитаемого поселения, Годура, носа не кажут на улицу после наступления темноты?

Демоноборец провёл затянутой в перчатку рукой по запачканному спереди, на уровне груди, платью. Выглядело пятно так, словно девочку вырвало. Это предположение заставило некроманта открыть ей рот и осмотреть слизистую. Как он и думал, ребёнок был отравлен. Интересно, чем. Демоноборец сотворил символ Асклепа, и над девочкой появилось голубое сияние, медленно сложившееся в причудливый иероглиф. Эта магия не помогала самому некроманту, плоть которого была давно мертва, но могла исцелить живого, если случай был не безнадёжный. Эл начал произносить заклинание, и спустя несколько секунд из приоткрытого рта девочки пошёл чёрный едкий пар с омерзительным запахом. Он вспыхивал голубым пламенем и мгновенно испарялся. Демоноборец понял, что в жидкости, которую исторгла из себя бедняжка, содержалась Чёрная кровь — правда, к счастью, в очень малой дозе. Девочку можно было спасти. И всё-таки подобные контакты не проходили бесследно. Теперь эта крошка была навечно отмечена Звездой. А вот как и когда даст знать о себе магия чуждых небес, оставалось загадкой. Но Эл ещё не слышал, чтобы человек, соприкоснувшийся с Чёрной кровью, со временем не окунулся во тьму. Взять хотя бы рыжего стригоя, породившего вампирский выводок, терроризировавший Годур. Так не лучше ли оборвать жизнь ребёнка сейчас, пока он не превратился в чудовище, и люди не вызвали демоноборца, чтобы убить его? Такие мысли бродили в голове Эла, пока он ехал через поле на циклопарде, наблюдая за тем, как чуждая магия покидает тщедушное тело. Наконец, последний пар сгорел в голубом пламени символа Асклепа, и девочка вздрогнула, застонала и вдруг широко распахнула глаза. Зелёные глаза ведьмы. Были они у неё такими и прежде, или стали сейчас, под действием колдовства Чёрной крови?

Потрескавшиеся губы пошевелились, между зубами показался маленький острый язычок. Девочка явно намеревалась что-то сказать. Эл ждал.

Глава 33

— Ты охотник? — произнесла Мирда, ошарашено глазея на слегка наклонившегося над ней громадного человека.

Слова вырвались сами собой, и она испугалась звука собственного голоса. Как она осмелилась, как посмела заговорить с… ним?!

Мирда решила, что страшный человек не ответит, но спустя несколько секунд он разомкнул бледные губы и, словно нехотя, проскрипел:

— В каком-то смысле. Я демоноборец. Убиваю чудовищ.

Видеть того, кого боялись все в Годуре, так близко, было почти невыносимо. Его глаза походили на шарики из чёрного стекла. Кожа напоминала высушенную извёстку, а несколько свисавших из-под зитской соломенной шляпы седых прядей больше подошли бы истлевшему мертвецу. Стоило этой мысли мелькнуть в голове Мирды, и она съёжилась, сообразив, что именно мертвец и вёз её на своём — о, боги! — жутком циклопарде.

— Откуда ты? — спросил демоноборец.

Не отвечать ему было невозможно. Такого благоговейного ужаса не вызывал у Мирды даже каппа, хотя намерения того были предельно ясны.

— Из Годура.

— Как здесь оказалась?

Девочка набрала воздуха, запнулась, а потом её вдруг прорвало, и она выложила всё — начиная с того, как они с Керли и Лансом следили за некромантом, и кончая побегом из пещеры речного чудовища. Демоноборец слушал, не перебивая. На его бледном восковом лице не отражалось ничего. Но он ловил каждое слово — Мирда чувствовала это, и его внимание заставляло девочку говорить и говорить. Когда она, наконец, замолчала, наверху уже смыкались ветви деревьев — циклопард въехал в лес.

Некромант кивнул.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он, чуть помедлив, словно не был уверен, что это стоит делать. — Ты выздоровеешь.

— А что со мной было? — осмелев, спросила Мирда. — Я чувствую себя гораздо лучше.

Чёрные глаза обратились на неё с таким вниманием, что девочка замерла, словно оцепенев.

— Отравление. Это из-за жидкости каппы. Она дала тебе силы сдвинуть камень, но затем едва не убила.

— Так это из-за неё я смогла выбраться из пещеры?

— Да.

— Повезло.

— Наверное.

Кажется, демоноборец не был в этом уверен.

— Конечно, повезло! — более убеждённо сказала Мирда. — Иначе он бы меня сожрал!

— Несомненно.

Дальше некоторое время ехали в молчании. Девочка старалась не пялиться на некроманта, хотя это было затруднительно, учитывая, что она лежала на спине поперёк широкого седла. Было довольно удобно. Сначала она боялась свалиться, но потом перестала об этом думать — таким плавным был ход циклопарда.

Вспомнились россказни о том, что Легионер похищает детей, чтобы съесть их. Была ли в этом толика правды? Кажется, он не собирался полакомиться девчонкой, обещал отвезти в Годур, но не врал ли? Мирда ведь понятия не имела, куда они ехали. Ей оставалось лишь довериться демоноборцу, которому, вроде, не доверял никто.

— Почему я чувствую себя лучше? — решилась Мирда.

Голова, и правда, почти не болела, зато саднили раны на руках и ногах, да и в боках тоже.

— Я тебя… вылечил, — проскрипел Легионер.

— Как?

— С помощью магии.

Вот это было здорово!

Но тут же стало страшно, ведь все знали, какого рода магия у некроманта.

— Не бойся, — словно почувствовав реакцию на свои слова, сказал демоноборец. — Это было другое волшебство. Я научился ему у западных зитов, что живут на границе Пустоши.

— В Орхоне? — вспомнила Мирда название единственного восточного города, о котором слышала.

Кажется, это была крепость, с которой начинались земли зитов.

Некромант кивнул, и только теперь девочка заметила, что соломенный край его амигасы повреждён, а торчащая наружу заточенная сталь, отразившая солнечный луч, покрыта тёмной кровью.

Мирда даже зажмурилась от восторга. Боги, да все обзавидуются, когда узнают, как она вернулась в Годур!

Хотелось продолжить разговор, но о чём повести речь?

— Как зовут твоего циклопарда? — закинула удочку Мирда.

— Никак.

— Почему?

— А зачем ему имя?

— Ну, вы же общаетесь… Команды и всё такое.

Некромант едва заметно пожал плечами.

— Мы понимаем друг друга без лишних слов.

— Имя не лишнее слово. У всех должны быть имена.

— Разве?

— Конечно. У тебя вот есть имя?

— Есть.

Мирда помолчала, ожидая, что демоноборец представится, но тот молчал, так что она продолжила:

— Каждому приятно, когда к нему обращаются по имени. Жрец Сарадан говорил, что имя делает человека особенным, заставляет осознать свою уникальность. Думаю, и у животных так же. Если бы ты обращался к своему циклопарду по имени, он бы понял, что для тебя он не такой, как все прочие циклопарды.

— В каком смысле?

— Знал бы, что ты его любишь.

— А я его люблю?

— Разве нет?

Мирда удивилась так искренне, что Эл кивнул.

— Да, пожалуй. Наверное, я просто никогда об этом не думал. Что ж, ты меня убедила. Надо дать ему имя. Вот только какое?

— Ну, не знаю…

— Как бы ты назвала своего циклопарда?

— Я бы не стала ездить на циклопарде — они слишком большие. Я люблю лошадей.

— Хорошо, как бы ты назвала свою лошадь?

— Ураган. Я давно придумала это имя.

— Неплохо. Мне нравится.

— Можешь взять его, — помедлив, великодушно разрешила Мирда. — Оно подойдёт твоему циклопарду.

— А как же твоя лошадь?

— Ну, пока у меня её нет. Когда заведу, может, мне это имя разонравится. Хотя ведь не страшно, если мою лошадь и твоего циклопарда будут звать одинаково?

— Совершенно не страшно.

— Тогда всё в порядке. Можешь взять его.

— Значит, Ураган? — в голосе некроманта слышалось сомнение.

— Ага.

Мирде вдруг очень захотелось, чтобы демоноборец назвал своего жуткого зверя придуманным ею именем. Впрочем, циклопард уже не казался ей таким уж страшным. Она даже рискнула украдкой коснуться его шерсти, а потом провести по ней ладошкой — совсем слегка, конечно. На ощупь мех был жёсткий, упругий, но очень гладкий.

— У-ра-ган, — протянул демоноборец, словно пробуя слово на вкус. — Что ж, почему нет. Пусть отныне будет Ураганом.

Девочка едва сдержала радостный возглас.

— Только ты его почаще так называй, чтобы привык.

— Постараюсь.

Тема была на этом исчерпана, а Мирде хотелось продолжить разговор. Её взгляд блуждал в поисках нового предмета для дискуссии и упал на повреждённую шляпу некроманта. Она вспомнила, что, когда он поворачивал или наклонял голову, становились видны начертанные на соломе иероглифы.

— Что написано на твоей шляпе? — спросила Мирда.

— Зитская баллада.

— О чем?

— Об одном человеке.

— Расскажи.

Демоноборец медлил, словно прикидывая, как отказать.

— Пожалуйста! — поспешно попросила Мирда. — Я обожаю всякие истории! — она считала, что этот аргумент обязан был подействовать.

Со стариком Дином он срабатывал всегда — тот не мог устоять, когда дети просили его что-нибудь рассказать. Особенно, если их было много. Особенно, если они говорили «Пожалуйста!».

— Разве что вкратце, — согласился некромант.

— Пускай, — обрадовалась Мирда.

Глава 34

Демоноборец помолчал, собираясь с мыслями. Девочка ждала, затаив дыхание и опасаясь, что он может передумать. Но страшный человек начал говорить скрипучим, совсем не подходящим для рассказа голосом:

— Давным-давно, во времена, которых не застали даже твои родители, а может, и их тоже, жил на свете один учёный. Он работал над созданием… магии. Так сейчас назвали бы то, чем он занимался. Проще говоря, человек этот был волшебником, — речь некроманта текла медленно, словно преодолевая невидимое препятствие. Должно быть, ему трудно было подбирать слова для детских ушей. — И вот он… — назовём его Лазарем — достиг немалого успеха в том, что было ему поручено… Ну, скажем, главнокомандующим великой армии одной великой страны.

— Королём? — не удержалась Мирда и сама испугалась, что перебила демоноборца.

Но тот не обиделся. Даже слегка кивнул. Или девочке только так показалось?

— Да, можно и так его назвать, — согласился некромант. — Магию собирались использовать, чтобы делать людей счастливыми, но оказалось, что для этого она не подходила. Лазарь и его помощники, тоже волшебники, не успел довести… заклинания до ума. Он бы продолжил работу, но в тот момент случилась страшная трагедия. На Землю упала Звезда. Думаю, ты слышала об этом?

— Угу, — тихонько произнесла Мирда.

— Из Звезды пролилась кровь, породившая чудовищ, и началась Великая война. Люди сражались изо всех сил, но они не были готовы к битве с противниками, которые появлялись из кромлехов. Даже мощное оружие не всегда помогало. Армии таяли, и монстры начали одолевать. Тогда Лазарь предложил королю использовать волшебство для войны. Что ему оставалось?

Некромант замолк, и Мирда решила, что он ждёт ответа. Она даже открыла рот, чтобы выразить полное одобрение действиям волшебника, но тут демоноборец продолжил:

— Лазарь и его помощники научились воскрешать мёртвых солдат и отправлять их обратно в бой. И тем уже не были страшны зубы и когти чудовищ. Ну, почти. Конечно, если оторвать руки и ноги или голову… Впрочем, про это не интересно, — некромант пару секунд помолчал. — Так вот, мы… то есть, люди стали побеждать. Сначала не очень уверенно, а затем дело пошло всё лучше. Чем больше погибало живых, тем многочисленнее становились мёртвые легионы. Миллионы неустрашимых и почти неуязвимых воинов кидались в бой и били монстров, разрушали кромлехи, противостояли чуждому колдовству. Это, кстати, было самым трудным, потому что злая магия Чёрной крови сильна, — демоноборец поднял голову и устремил свои странные глаза на утреннее солнце.

Его неестественно бледное лицо наполовину скрывала тень, падавшая от круглой шляпы-амигасы.

— А Лазарь не погиб? — с тревогой спросила Мирда.

Ей очень хотелось, чтобы храбрый добрый волшебник выжил.

— Как сказать, — ответил некромант. — Чтобы воскрешать мёртвых, нужно и самому быть… таким же. Поэтому волшебникам пришлось стать… не совсем живыми, в общем. Некоторые не захотели и ушли, но многие остались с Лазарем. Они и повели в бой легионы. Ведь все эти маги были не только учёными, то есть, колдунами, но и солдатами.

Демоноборец замолчал и больше не заговаривал. Они с Мирдой продолжали путь в тишине, если не считать пения проснувшихся птиц и редкого фырканья циклопарда.

— А куда делись солдаты, когда война закончилась? — решилась спросить через некоторое время Мирда. — И волшебники? И Лазарь?

— Воины умерли. Они выполнили свой долг и почили в земле, как полагается людям. Колдуны разбрелись по земле, добивая последних чудовищ. Их не любили, потому что боялись. Приходилось действовать тайно. Большинство, в конце концов, погибло, а некоторые сами оборвали свою жизнь.

— И Лазарь тоже умер? — дрогнувшим голосом спросила Мирда. — То есть, я поняла, что он и так был не совсем жив, но я имею в виду, убили его чудовища или нет?

— Нет. Он всё ещё странствует по миру. Его дела не закончились. На Земле остались чудовища, и некоторые из них даже опасней тех, что выходили когда-то из кромлехов.

— Как это?

— Зло имеет свойство распространяться, проникая в сердца и отравляя души. Так что люди порой дают фору самому жуткому из монстров.

Мирда почувствовала, что перестала понимать своего спасителя. И, по правде говоря, его слова о зле не особенно интересовали девочку. Ей хотелось больше узнать о судьбе героя древней баллады.

— А у Лазаря была жена? — спросила она.

На этот раз демоноборец молчал дольше обычного, прежде чем ответить:

— Была.

— А дети?

— Тоже. Сын.

— Он вернулся к ним хоть ненадолго, прежде чем отправился убивать чудовищ? — допытывалась Мирда. — Повидать и попрощаться хотя бы.

— Нет, — проскрипел некромант. — Я же сказал: никто не любил живых мертвецов.

— Но он ведь столько сделал для них! Для всех людей! — возмутилась Мирда.

Она даже попыталась приподняться, но голова сразу закружилась, а желудок подпрыгнул к самому горлу.

— Такова жизнь, — сухо проговорил легионер. — И такова зитская баллада об одиноком воине.

Девочка поняла, что рассказ окончен и не стоит больше спрашивать о Лазаре. Кажется, она невольно ляпнула какую-то глупость и расстроила некроманта. А расстраивать того, кто может поднять из гроба, кого вздумается, — дело последнее. Тем более, Мирда вовсе не хотела, чтобы Легионер её съел. Конечно, не похоже, чтобы он собирался, но вдруг легенды не лгут?! Об этом даже помыслить было страшно. Девочка украдкой покосилась на демоноборца, но по его лицу ничего определить было невозможно. То ли он задумался о том, как лучше приготовить дерзкую девчонку, то ли прикидывал, не пора ли расчесать циклопарду шерсть.

Мирда отвела взгляд и уставилась в небо, чистое и голубое. Она представила, как въедет в город на звере некроманта в его собственном сопровождении. А потом выяснится, что он спас её. Да все просто описаются от зависти и ужаса!

— Ну, как, понравилась? — спросил вдруг демоноборец, заставив Мирду вздрогнуть от неожиданности. — Баллада, — пояснил он, решив, что она молчит, потому что не поняла вопроса.

— Не знаю, — проговорила девочка. — Странная какая-то.

— Да, необычная.

— Наверное, потому что зитская. А может, ты что-нибудь напутал? По правде сказать, — тут Мирде пришлось взять паузу, чтобы собраться с духом и закончить фразу, — она не очень-то похожа на восточную.

Дети слышали зитские сказания, и там всегда присутствовали принцессы, воины с длинными узкими мечами, неуязвимые убийцы, императоры, призраки, драконы и всякие духи.

— Напутал? — переспросил демоноборец. — Не думаю. Впрочем, кто знает.

— Уверена, всё дело в этом, — как головой в омут, выпалила Мирда. Её несло, она сама не знала, почему, и откуда набралась такой храбрости — спорить с самим Легионером! — Зачем ты написал эту балладу на своей шляпе?

— Чтобы помнить. Иногда это очень важно. Не думать о чём-то постоянно, а просто не забывать.

— Я ещё хотела спросить… Как Лазарь создал магию? Наверное, это очень сложно. Всякие там заклинания, вещи специальные, зелья надо уметь…

— Я тебе расскажу, что знаю, но не сейчас, — перебил некромант. — Уже виднеются стены Годура.

— Ну, и что?

— Кое-кому нужна помощь — это сейчас важнее сказок о чудовищах и колдунах.

— Но ехать ещё далеко! — Мирда попыталась сесть, чтобы посмотреть, где город, но демоноборец не позволил: упёрся в грудь затянутой в перчатку ладонью и уложил обратно — мягко, но непреклонно.

— Поспи, — произнёс он и коснулся лба девочки указательным пальцем.

Мирда подняла глаза на руку Легионера. От неё пахло телячьей кожей и какими-то духами — как, впрочем, вообще от некроманта. Девочка ни разу до этого не встречала мужчину, так обильно поливавшегося ароматными жидкостями. Да что там! В городе вообще только господин Спиллиан иногда брызгался составом, который привозили ему откуда-то издалека. Мирда хотела задать вопрос, но поняла, что уже забыла его. Она почувствовала, как засыпает. Веки опустились сами собой, тело расслабилось, и девочка провалилась в густую, липкую темноту.

Глава 35

— Какого хрена они вернулись?! — прошипел Нейд Кройн, глядя в окно из-за грязной, побитой молью шторы.

Его братья уже посмотрели на ехавшие по главной улице Годура фигуры демоноборцев.

— Не похоже, чтоб им улыбнулась удача, — просипел Бинки.

Его покрытая длинными волосками кисть сжимала наполовину пустую кружку пива, в зубах дымилась тонкая зелёная сигара.

— Погань! — коротко высказался Нейд, не сводя глаз с улицы. — Не видать нам евоных пукалок.

— И что теперь? — вид и тон у Трика были растерянные. — Как мы поступим?

Бинки яростно выхватил изо рта сигару и уставился на брата.

— А ты сам, мать твою, как думаешь?!

— Эй, ты мою мать не трожь! — мигом вскипел Трик. — Она и твоя тоже, вообще-то!

— Нет, правда, — вмешался в перепалку Нейд, закрыв, наконец, занавеску. — Мы ведь собирались встретить эту парочку на рассвете и прибрать к рукам револьверы. А они уже вернулись.

Бинки сверкнул глазами, но с ответом не нашёлся. Вместо него он жадно припал к кружке, осушив её за несколько секунд.

— Надо было ожидать, что мертвяк их обдурит, — проговорил Трик раздражённо.

Он настроился на резню, которая теперь отменялась, так как демоноборцы вернулись не утром, измотанные схваткой с упырями и, возможно, некромантом, а очень быстро после отъезда из города. К этому братья Кройны совсем не были готовы. Они-то рассчитывали выехать перед самым рассветом, встретить охотников на нечисть посреди тракта и, прикончив, завладеть драгоценными револьверами. А Трик ещё и поразвлечься с бабёнкой намеревался — живой или мёртвой. Тут уж смотря, как дело обернётся. И вот теперь братья были разочарованы и злы.

Бинки встал, опрокинув стул, и ломанулся к окну. Дёрнув занавеску, он наполовину сорвал её с карниза, и только теперь Трику и Нейду стало ясно, насколько он пьян. В налитых кровью глазах старшего Кройна горела жажда убийства.

— К бесам ждать! — прохрипел он, не сводя взгляда с улицы. — Убьём их сейчас, в гостинице! Никто нам ничего не сделает!

— С ума сошёл?! — испугался Нейд. — Одно дело на дороге трупы оставить, где их легко принять за жертв стригоев или ещё каких тварей, али разбойников, и совсем иное — в городе мочить. Тут нас сразу за яйца…

Волосатые пальцы схватили Нейда за грудки, притянули к красному перекошенному лицу.

— Что?! — в бешенстве прошипел Бинки. — Нас?! За яйца?!

— Эй, успокойся! — Трик повис на плечах брата. — Наши враги там, за окном, забыл?!

Старший замер, набычившись. Кто знает, что происходило в его башке, но немая сцена продолжалась секунд десять. Затем он расслабился и выпустил брата. Отвернувшись, вернулся к столу, тяжело опустился на шаткий стул и грязно выругался.

Трик с Нейдом переглянулись. В их взглядах сквозило облегчение. Они привыкли к вспышкам бешенства, случавшимся у Бинки, и научились их гасить, но всё равно каждый раз напрягались, понимая, что здоровяк может и не прийти в себя, как обычно.

— Нам нужен новый план, — примирительно сказал Трик. — Они наверняка снова попытают счастья — не сваливать же из города с пустыми руками.

— Да, демоноборцы этого не любят, — хмыкнул Нейд. — Ушлый народец, известно.

Бинки отодвинул пустую кружку, посмотрел сначала на среднего, потом — на младшего брата.

— Если мертвяк покончит этой ночью с упырями, то сразу же свалит, — проговорил он медленно. — И эти рванут за ним. Преследовать их нам не резон — так и самим нарваться на засаду недолго в два счёта. Так что будем надеяться, что сегодня ночью не только эту сладкую парочку ждёт облом.

— То есть, ты хочешь, чтобы некромант не убил стригоев?

От удара волосатого кулака по столу пустая кружка подпрыгнула и упала на бок.

— Да, мать твою, хочу! — заорал Бинки. — И не вздумай снова напоминать, что нас родила одна баба, чёрт бы тебя побрал!

* * *

Встречать Легионера высыпали в буквальном смысле все жители Годура. Совсем уж немощных в городе не наблюдалось, так что дома не остался ни один человек. Толпа гудела, выстроившись по сторонам улицы, пока циклопард медленно вышагивал, презрительно косясь на слабых жалких людишек, годившихся ему лишь на обед.

С верхних этажей зрители видели, что на седле перед некромантом лежит Мирда, многие узнали её, и по городу полетела весть, только никто не мог сказать, жива девочка, или демоноборец привёз труп.

У гостиницы Эла встречали Арко Спиллиан, капитан Мидал и Кезо со своей напарницей. За их спинами маячили братья Кройны.

Эл спустился с циклопарда и снял Мирду. Толпа замерла, затаив дыхание. Едва указательный палец демонобрца коснулся лба девочки, она вздрогнула и открыла глаза. По воздуху пронёсся единый вздох, быстро переросший в гул.

Дирк Мидал вразвалку вышел вперёд, сверкая нарочно начищенным значком.

— Эй! — резко окликнул он Легионера. — Что это значит? Тебе заплатили за истребление нечисти, а ты привёз из леса девчонку. Да она, кажется, из наших, к тому же.

Некромант поставил Мирду на ноги. Она испуганно осмотрелась и вдруг, попятившись, прижалась к демоноборцу. В толпе кто-то вскрикнул.

— Мы ждём ответа! — набычившись, процедил капитан.

Он поглядел по сторонам, словно ища поддержки, но все взгляды были обращены только на демоноборца и детскую фигурку на его фоне.

Эл снял амигасу, обнажив покрытый редкими седыми волосами череп. Так он ещё больше походил на мертвеца. И всё же казалось, что ему не больше сорока. Словно в этом возрасте он перестал стареть и начал вместо этого постепенно превращаться в мумию. Налетевший ветер всколыхнул полы коричневого плаща, края широких рукавов и лёгкие, словно пух, пряди.

— Девочка в порядке, — проскрипел Эл, и на улице мгновенно воцарилась мёртвая тишина. — Она не укушена. Просто заблудилась в лесу.

— Ночью? — недоверчиво спросил Дирк Мидал. — Да никто не выходит из дома с наступлением темноты!

Толпа снова загудела, на этот раз громче. Кто-то выкрикнул:

— Да вы поглядите на неё! Она же вся избита! Что он с ней делал?!

Взгляды собравшихся устремились на Мирду. Повисла короткая пауза, в течение которой люди изучали её, а затем передние ряды качнулись вперёд.

Эл увидел на окружавших его лицах страх и ненависть. А ещё злобу. Он стоял, не двигаясь, держа снятую амигасу в опущенной руке.

Капитан напрасно призвал толпу к тишине, размахивая руками и надсаживаясь от крика. Никто его не слушал, никто не обращал на Дирка Мидала внимания, что приводило того в натуральное бешенство. Передние ряды шагнули вперёд, сжимая кольцо вокруг демоноборца, девочки и циклопарда. Эл медленно положил свободную руку на горло зверя, где под густой шерстью скрывался ошейник. Пальцы нащупали хитроумный замок, снимавшийся одним нажатием. Стоит освободить хищника, и толпа поредеет в первые же секунды. А затем уцелевшие побегут прятаться в домах, охваченные ужасом и забыв про ненависть к некроманту.

Толпа сделала ещё один шаг. Задние ряды напирали.

И тут неожиданно для всех грянул выстрел!

Люди мгновенно замерли и стихли. Человеческая волна отхлынула от демоноборца, Мирды и циклопарда, повинуясь инстинкту самосохранения.

Но пальнул в воздух не Эл. Это сделал Кезо, теперь с кривой ухмылкой убиравший револьвер в кобуру на поясе. На него обратились удивлённые взгляды. Ещё бы: человек потратил драгоценную пулю только ради того, чтобы установить тишину! Подобная расточительность — совершенно невиданное дело!

— Спасибо, господа, — кивнул Кезо. — Благодарю за оказанную честь. Ваше внимание для меня — лучшая награда, — он обратил взор на Арко Спиллиана. — Ваша честь, могу ли я предложить выслушать обвиняемого? Что, если он вернулся с добрыми для города вестями? Мы, конечно, здесь чужие, но, кажется, так поступают добрые люди повсеместно.

После его тирады наступила тишина. Теперь все смотрели на демоноборца и Арко Спиллиана, ожидая ответа градоначальника. Наконец, тот кивнул.

— Да, ты прав. Я как раз хотел сказать то же самое. Мы должны выслушать… Легионера. Итак, — расправив плечи, Арко Спиллиан повернулся к Элу, — уничтожены ли стригои? Сделал ли ты свою работу?

Некромант открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

— Это он меня спас! — пронзительно воскликнула Мирда. — Я едва не погибла, а он меня вылечил и привёз!

И, видя, что никто не собирается её прерывать, и что все взгляды, исполненные любопытства, впились в неё, девочка затараторила высоким, звонким голосом, торопясь поведать городу всю историю с самого начала.

Допрос Легионера явно откладывался.

Глава 36

Мэтр Авильен прикрыл дверь и обвёл тяжёлым взглядом собравшихся в соседней комнате Арко Спиллиана, капитана Мидала и жреца Сарадана.

— С девочкой остались родители, — произнёс негромко доктор, проходя на середину помещения, где стоял стул. — Они испуганы и насторожены. Считают, что некромант мог сделать что-нибудь с Мирдой.

— Например? — мрачно поинтересовался градоначальник.

— Заколдовать. Заворожить, — лекарь пожал плечами. — Кто его знает?

— А ты как думаешь? — спросил Арко Спиллиан.

— Помимо ссадин и ушибов я ничего не обнаружил, но медицина бессильна распознать колдовство.

Градоначальник кивнул, словно такой ответ услышать и ожидал.

— А ты её всю осмотрел? — спросил капитан. — Не было ли насилия?

Мэтр Авильен покачал головой.

— Нет, девочка не тронута.

— Не могу поверить, что мертвяк спас её, — после паузы сказал градоначальник. — Не похоже это на него. То, что он нём говорят… — Арко Спиллиан вопросительно поглядел на остальных.

— Нужно провести экзорцизм, — высоким, резким голосом заявил Сарадан.

Он был не в себе: глаза сверкали, на бледном лице горел румянец.

При его словах градоначальник поморщился.

— Кажется, девчонка в порядке, — заметил он.

— Так только кажется! — возбуждённо возразил жрец. — Всё, к чему прикасается некромант, опоганивается!

— Ну, не знаю, — пробормотал Дирк Мидал. — Почему бы Легионеру было и не привезти в город девчонку, если он нашёл её в лесу, как она утверждает? Это заставило многих горожан посмотреть на него более… снисходительно.

— Демоноборец наверняка внушил бедняжке, что спас её, — не унимался жрец. — Скорее всего, он её и похитил. Сам увёз из города — боги знают, зачем.

— Нет, — твёрдо возразил капитан. — Я опросил свидетелей. Все сказали, что Годур некромант покинул в одиночестве.

— А если мертвяк съел остальных двух пропавших детей?! — не унимался Сарадан. Казалось, спор заводил его ещё сильнее. — А третьего ребёнка вернул, чтобы отвести от себя подозрения?

Арко Спиллиан и Дирк Мидал переглянулись.

— Но Мирда утверждает, что Ланса убили стригои, а Керли утонул, — проговорил мэтр Авильен. — Это произошло на её глазах.

— Легионер мог внушить… — снова завёл шарманку жрец, но на этот раз градоначальник его перебил.

— Хватит! — рявкнул он, и Сарадан тут же захлопнул рот, хотя глаза его продолжали сверкать, как у лихорадочного. — Всё это недоказуемо, и мы не станем предъявлять обвинений мертвяку, тем более что показания девчонки его полностью оправдывают. Другое дело, если выяснится, что она заворожена. Но это вряд ли. Думаю, всё было именно так, как Мирда рассказала. Меня беспокоит другое, — Арко Спиллиан уставился на дверь, за которой лежала в кровати раненая. — Легионер до сих пор не решил нашу проблему. Не сделал то, для чего мы его наняли. Стригои живёхоньки! А ко мне сегодня уже три фермера приходили и жаловались на падёж скота.

— Я осматривал трупы! — не выдержал и перебил Сарадан. — Это колдовство!

— Не колдовство, а проклятье стригоя, — поправил капитан. — Всем известно, что упырь разносит заразу, которая косит скотину.

— И Легионер предупреждал об этом, — проговорил Арко Спиллиан. — Теперь из-за того что он провалил задание, у нас ещё одна сложность.

Градоначальник не сказал, что больше всего его беспокоило собственное стадо быков, ожидавшее отправки за реку для продажи. Если начнётся падёж, градоначальник потеряет кучу денег. И эта перспектива просто выводила Арко Спиллиана из себя.

— Я посоветовал родителям Мирды покамест подержать её дома, — попытался вернуться к прежней теме доктор. — Будет лучше, если этот ребёнок не будет ходить по городу, чтобы все видели…

— Это правильно, — одобрил Арко Спиллиан. — Нам ни к чему… инциденты.

— Предлагаю навестить нашего Легионера, — сказал капитал Мидал. — Хотелось бы услышать, когда он планирует избавить нас от напасти.

— Без меня, — поспешно вставил жрец Сарадан. — Не хочу лишний раз встречаться с ним. И потом, у меня служба.

— Тебя никто и не зовёт, — недовольно буркнул градоначальник. — Это наше с Дирком дело. Иди молись — помощь Укадара нам не повредит.

Когда жрец покинул комнату, и дверь за ним захлопнулась, мэтр Авильен сказал:

— Сарадан так и не отошёл от смерти сына. Впрочем, неудивительно. Для них с Ибрасой ребёнок был всем.

— Некоторые придают детям слишком большое значение, — отозвался Арко Спиллиан.

— Думаю, Сарадан так ополчился на некроманта из-за чувства вины.

— Поясни.

Доктор почесал щетину: он не успел побриться, когда его вызвали утром к Мирде.

— Сарадан не защитил сына, не спас его от стригоев. А Легионер сделал это для чужого ребёнка, ничего для него не значащего.

— Понятно, — кивнул градоначальник. — Но меня мало беспокоит, что гложет нашего жреца.

— Мне надо организовать поиски пацана, — сказал капитан. — Его родители требуют собрать поисковый отряд и немедленно ехать в лес. Они отказываются верить, что их сын пошёл ко дну. Хотят увидеть тело.

Арко Спиллиан досадливо поморщился. Всё шло к тому, что выговаривать демоноборцу за неисполнение договора с Годуром, придётся ему одному.

— Мальчишка в любом случае мёртв, — сказал он. — Зачем тратить время и силы? Если родители хотят, пусть ищут сами.

— Это несерьёзно, — покачал головой Дирк Мидал. — Люди не поймут такого небрежения. Решат, что властям нет до них дела.

Градоначальник махнул рукой.

— Ладно, делай, как знаешь! Я сам поговорю с Легионером.

— Составить вам компанию? — предложил мэтр Авильен.

— Мне? — Арко Спиллиан воззрился на врача с презрительным негодованием, немного наигранным. — Спасибо, док, но я уж как-нибудь справлюсь сам.

— Как хотите, — с явным облегчением ответил мэтр Авильен.

Он встал и негромко хлопнул в ладоши.

— Ну… Пожалуй, пойду. Я сегодня ещё не завтракал.

Когда он выскользнул из комнаты, градоначальник и капитан остались вдвоём. Из-за двери доносились голоса родителей Мирды — парикмахера и его жены. Вся компания собралась в их доме, который теперь должен был стать временной тюрьмой для спасённой демоноборцем девочки.

— Выйдем? — предложил Дирк Мидал.

Он чувствовал себя неуютно здесь, в непосредственной близости от дитя, которое могло подвергнуться колдовству некроманта — одним богам известно, какому. Кто бы что ни говорил и ни думал, подобная вероятность оставалась.

— Да. Поговорим на улице, — согласился Арко Спиллиан.

Глава 37

После того как вызвали местного врача, и тот унёс девочку, Эл отправился в свой гостиничный номер. Судя по всему, туда никто не заглядывал, даже горничная. Некроманта это не удивило: туда, где он останавливался, никогда никто не заходил. Но его это не беспокоило. Демоноборца волновало другое: как отыскать рыжего прокажённого, ставшего родоначальником выводка. Тот сменил убежище и, наверное, больше не допустит ошибки, позволив другим вампирам запомнить, где он прячется от солнечных лучей. Значит, требовалось выманить его. Вот только как это сделать? Что способно заставить стригоя покинуть нору?

Улёгшись на кровать, Эл закрыл глаза и сосредоточился на этой мысли. Многие полагали, что главное в работе демоноборца — уметь убить чудовище. Это, конечно, имело значение, но немногие твари торопились вступить в открытый бой с тем, кто являлся по их душу. Большинство скрывалось, стараясь избежать схватки, — за исключением самых примитивных порождений Чёрной крови, способных лишь кидаться на всё, что движется, стремясь убить и сожрать. Поэтому не менее важно для демоноборца было найти монстра и заставить биться или угодить в подготовленную ловушку.

Мёртвый стервятник, круживший над лесом, не дал никакой информации об убежище главного стригоя. С высоты, на которой он парил, все вампиры выглядели одинаково. К тому же, птица была просто неспособна держать в поле зрения весь выводок одновременно.

Эл глубоко вздохнул и сложил руки на груди, став ещё больше напоминать покойника. Нужно было придумать, как выманить родоначальника упыриной стаи. На ум пришла сумка старика, которую то ли забрали себе, то ли выкинули куда-то братья Кройны. Имела ли она для прокажённого особое значение? Был ли связан тот факт, что сумка пропала, с неустанным вниманием, оказываемым стригоями Годуру? Уже давно им не попадались люди, у которых можно было бы выпить кровь, а они продолжали осаждать город. Зачем? Почему выводок не двинулся дальше, начав кочевать от поселения к поселению в поисках пищи? Опыт подсказывал демоноборцу, что утерянная стригоем сумка может быть напрямую связана с проблемой Годура. Интересно, что старик в ней носил. Хорошо бы её найти. И поиски эти логично начать с братьев Кройнов. Конечно, те не захотят помочь добровольно — значит, придётся действовать хитро.

Эл потратил ещё около десяти минут на составление плана, а затем встал с кровати: он не привык терять время.

Но покинуть гостиницу сразу демоноборцу не удалось. В дверях он буквально столкнулся с Арко Спиллианом. Градоначальник машинально отступил и, тут же разозлившись на себя за это, налился кровью.

— Когда будет выполнен заказ?! — гаркнул он, уперев руки в бока и выставив вперёд правую ногу. — Почему стригои до сих пор не перебиты? Тебе платят не за то, чтобы ты привозил из леса раненых девок!

— Пока что мне никто ничего не платит, — возразил демоноборец, закрывая дверь.

— Но мы договорились!

— И я делаю, что могу. Впрочем, если считаете, что другие справятся лучше, у вас имеется выбор: в этой гостинице проживают ещё два охотника на нечисть. Перепоручите дело им.

— Возможно, мне так и следовало бы поступить, — проворчал Арко Спиллиан. — Но я человек слова.

— Рад слышать, — Эл надел соломенную шляпу-конус. — Так мне продолжать?

— Да, чёрт побери! Только не затягивай. Скотина уже начала падать.

— Я предупреждал.

— Знаю, но от твоих предсказаний никому не легче. Какая польза от того, что ты оказался прав?

Ничего не ответив, некромант прошёл мимо градоначальника. От такой наглости Арко Спиллиан весь зашёлся, рука даже потянулась к револьверу, но остановилась на полдороге. Взглядом, который вперил в широкую спину демоноборца градоначальник, можно было прожигать железо. Утешало Спиллиана только отсутствие свидетелей унизительной сцены.

Эл спустился и вышел на улицу, где немилосердно жгло полуденное солнце. Несколько человек обернулись на него и поспешили прочь, тут же скрывшись кто где. Некромант привык к подобному отношению и не обращал на это внимания. Но в этот раз вспомнился вопрос спасённой девочки: почему Лазарь не вернулся к своей семье? Да вот поэтому! Потому что даже родные не могут жить под одной крышей с мертвецами. Прах к праху…

Надвинув пониже амигасу, Эл торопливо зашагал к дому Кройнов. Где он располагался, ему только что сообщил коридорный Твиль.

По пути демоноборец заметил толпу возле загона для скота и подошёл посмотреть, что послужило поводом для сборища. Оказалось, умерли две коровы. Над телом одной из них сидел на корточках мужчина с засученными рукавами — вероятно, местный ветеринар. Двое мальчишек-подмастерьев помогали ему, подавая инструменты и пробирки.

— Ну, что? — спросил один из собравшихся, старик, опиравшийся на костыль. Вид у него был озабоченный, даже встревоженный. — Поветрие, — проговорил ветеринар, отправляя в склянку кусок вырезанного из туши мяса. — Какое именно, пока точно не скажу. Но скотина подохла от заразы.

— Известно, какое, — проговорил мужик в одежде пастуха, стоявший справа от старика. В руке он держал свёрнутый кнут. — Это из-за упырей всё!

Собравшиеся закивали, загудели. Все разделяли высказанное мнение.

— Коровы умерли сегодня, — проговорил, вставая, ветеринар. — Около часа назад. И уже разлагаются. Чувствуете запах?

Все закивали.

— Дело необычное для простой болезни, — продолжал врач. — Думаю, Хинк прав: это проклятье стригоев.

Эл понимал, почему скотный доктор с готовностью подхватил эту версию. Так он мог легко оправдать своё бессилие в случае, если поветрие начнёт распространяться. Ну, действительно: что может медицина против вампирского колдовства? Сам же Эл знал точно: болезнь началась из-за рыжего стригоя. Так что у ветеринара, и правда, не было шансов с ней справиться. Он отошёл, никем не замеченный, и двинулся дальше.

Позади раздался стук копыт, и демоноборец резко обернулся. Его нагонял отряд вооружённых мужчин во главе с Дирком Мидалом. Затянутая в перчатку рука медленно и ненавязчиво отодвинула полу плаща, оказавшись вблизи от рукояти револьвера.

Когда капитан поравнялся с некромантом, то натянул поводья, и лошадь встала, испуганно косясь на Эла выпученным глазом.

— Мы отправляемся искать пацана, — проговорил Дирк Мидал. — Того, который, скорее всего, утонул. С нами его отец, — капитан обернулся, чтобы кивнуть на высокого, широкоплечего мужика в тёмной пыльной одежде. Тень от широкополой шляпы почти полностью скрывало опухшее, испитое лицо, но глаза Эла хорошо разглядели его. — Не хотелось бы, чтоб старине Дагу пришлось сколачивать гроб для собственного сынишки. У него и так в последнее время было много работы. Верно, Даг?

— Чистая правда, Дирк, — проворчал гробовщик. — И дня спокойного не выдалось.

— Ну, это ты преувеличил, — заметил капитан.

Отец Керли возражать не стал.

— Едва ли мальчик выжил, — проговорил Эл, глядя на Дирка Мидала. — Ночью слишком опасно.

— Знаю. Но надо выполнить долг.

— Если бы кое-кто поступал так же, нам сейчас не пришлось бы уезжать из города, — глядя в сторону, прогнусавил гробовщик.

Несколько человек одобрительно крякнули.

— Желаю вам удачи, — проскрипел демоноборец.

Ухмыльнувшись, капитан пришпорил лошадь, и отряд проехал мимо. Эл провожал всадников взглядом, пока те не скрылись в пыли. Дохлый номер — искать мальчишку, проведшего ночь в лесу. Даже если пацан не утонул, его сожрали или убили дикие звери, птицы, насекомые. Возможно, вампиры или иные сверхъестественные твари.

Эл двинулся дальше и вскоре увидел одноэтажный дом, стоявший слегка на отшибе. Справа виднелся сарай, слева располагалась конюшня. Над входом красовался приколоченный лошадиный череп. Это и было, по уверениям коридорного, прибежище братьев Кройнов. Демоноборец медленно направился к крыльцу, но не успел встать на нижнюю ступеньку, как массивная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник Бинки Кройн собственной персоной.

— Так-так! — процедил он, заставляя сигарку прыгать в углу рта. — Кто пожаловал! Эй, парни! Идите сюда — полюбуйтесь!

Из-за могучего плеча Бинки высунулась физиономия Нейда.

— Кто там? — спросил Трик. — Дайте же глянуть!

— Несравненный мертвяк припёрся, — сказал Бинки, слегка сдвинувшись, чтобы оба брата могли видеть некроманта. — Чего надо, нежить?

— Поговорить о рыжем старике, которого вы повесили, — ответил демоноборец.

На широкой физиономии Бинки расплылась гадкая, наглая ухмылка.

— Что-то мы не смекнём, о чём ты толкуешь.

— Да, похоже, у тебя мозги разлагаться начали, — добавил, хохотнув, Нейд.

Элу стало ясно, что братья перед его приходом пьянствовали.

— Я говорю о том прокажённом, который превратился из-за вас в стригоя.

Бинки театрально приподнял брови и обернулся.

— Парни, разве мы его вешали? По-моему, старик Спиллиан велел нам выдворить заразного бродягу из города, что мы и сделали. Настойчиво, но вежливо.

Кройны загоготали. Раздались шлепки: кажется, Нейд хлопал Трика по спине.

— Меня интересует сумка бедолаги, — проскрипел Эл.

Ему всё-таки удалось удивить братьев и заставить их умолкнуть. Кройны переглянулись.

— Какая, к бесам, сумка?! — спросил, наконец, Бинки.

— Которая была у старика.

Самообладание вернулось к Кройнам.

— Слушай, откуда нам знать про какую-то паршивую сумку?! — взревел Бинки. — Наверное, она там же, где и была, — у старика. А где он сам сейчас, мы без понятия, что бы ты ни думал и ни болтал про то, что мы якобы его повесили!

— Эта сумка очень важна, — проскрипел демоноборец. — Отдайте её мне.

Лицо Бинки налилось кровью.

— Ты что, оглох! — завопил он, срываясь с порога.

— Не надо! — крикнул, покачнувшись, Трик.

— Стой! — гаркнул в ужасе Нейд.

Бинки набросился с кулаками на некроманта, и целую секунду казалось, что ему удастся того ударить, но затем фигура в плаще сделала короткий шаг влево, взметнулась права нога, и носок сапога вонзился точно в солнечное сплетение здоровяка. Воздух со свистом вырвался из лёгких застывшего с выпученными глазами Бинки, а затем Кройн перегнулся пополам и исторг содержимое своего желудка — в основном, пиво. Эл резко ударил другой ногой под колено противнику, и тот рухнул в собственную блевотину. Раздался протяжный стон.

— Мне нужна сумка, — проскрипел демоноборец, глядя на Трика и Нейда, в страхе замерших на последней ступени крыльца. — Найдите её и отдайте мне. Иначе я вернусь и уже не буду так любезен и обходителен.

Сказав так, Эл развернулся и пошёл прочь. Мертвый стервятник, круживший в небе среди живых, немного снизился. Если бы братья попытались напасть сзади, некромант узнал бы об этом, ибо видел всё, что видела птица. Но им и в голову это не пришло. Они просто кинулись поднимать Бинки.

Демоноборец свернул за угол ближайшего дома и остановился. Он не рассчитывал, что Кройны отдадут ему сумку. Он даже сомневался, что она до сих пор у них. Но Эл был уверен, что братья знают, где она, и теперь обязательно захотят узнать, что в сумке такого, что она понадобилась Легионеру. Поэтому Эл собирался проследить за Кройнами и таким образом выяснить, где вещи стригоя.

Глава 38

— Вкусно? — смеющиеся голубые глаза следили за Керли, поглощавшим хлеб с ветчиной.

Парень кивнул. Он дико проголодался, и каждый кусок доставлял неописуемое наслаждение. А вот то, что кормил его едва ли не самый страшный человек в округе, заставляло сердце поминутно замирать от страха. «Раз дали поесть, значит, не убьют», — говорил себе Керли, жуя. «Ни хрена подобного это не значит!» — добавлял он, глотая.

— Так ты говоришь, стадо в полном порядке и спрятано в загоне господина Спиллиана — произнёс Хейши. — И охраняют его только четверо арбалетчиков.

Керли кивнул. Он боялся посмотреть на беззаконника и потому старательно отводил взгляд. Но бандит поймал его за подбородок и развернул к себе лицом.

— Что-то ты глаза прячешь, пацан! — процедил он, прищурившись. — Не врёшь ли?

Керли попытался отрицательно мотнуть головой, но мозолистые пальцы держали крепко.

— Нет! — выдавил из себя мальчишка. — Честное слово! Только четверо. Правда, они и с мечами умеют управляться, не с одними арбалетами.

Хейши усмехнулся и вытащил изо рта папиросу. Между приоткрытыми губами сочился голубоватый дым и поднимался, медленно обтекая сломанный нос, высокие скулы, пронзительные глаза и густые брови.

— А что ты там сказал про охотника на чудовищ? — спросил он спустя несколько секунд.

Стальные пальцы отпустили Керли, и мальчишка поспешно откусил ещё ветчины с хлебом.

— Его наняли убить стригоев.

— И как, справляется он?

Керли пожал плечами.

— Не знаю.

Хейши переглянулся со стоявшим тут же Ронисером. Бородач обмахивался шляпой с мятыми полями: день выдался на редкость жарким. От бандита разило потом, табаком, чесноком и пивом, которое он держал во второй руке.

— А что за охотник? Имя его помнишь? — спросил, повернувшись к Керли, Хейши.

— Да, пацан, что за охотничек припёрся в ваш городишко? — ворчливо проговорил Ронисер.

У него, как всегда, было дурное настроение.

— Эл, — проглотив пищу, ответил Керли. — Так все его называют.

— Эл? — после короткой паузы переспросил Хейши. — Ты уверен?

Парень кивнул.

— Ага. Точно так. Эл. Или Легионер.

Главарь «Красных бесов» поднялся и тяжело вздохнул. Он встретился взглядом с Ронисером. Тот перестал обмахиваться и замер, нахмурившись.

— Ты же слышал про него? — спросил Хейши.

— Ясное дело.

Бандиты помолчали.

— Что будем делать? — спросил вполголоса Ронисер.

— Едва ли этого парня наняли сторожить скот, — проговорил после паузы Хейши. — Демоноборцы никогда не делают ничего даром. Ему заплатят за истребление упырей — ими он и занимается.

— Считаешь, он нам не помешает? Не станет вмешиваться?

Главарь банды глубоко затянулся, выпустил дым и проследил за тем, как сизое облако рассеялось в прозрачном, тёплом воздухе.

— Думаю, так и будет, — сказал Хейши. — Эти парни берегут себя, а на уме у них лишь деньги.

— Но это же Легионер. Кто знает, что у него в башке? Во всяком случае, обычным демоноборцем его не назовёшь.

— Он особенный, — неожиданно встрял, задрав голову, Керли. — Это всем известно. Его нельзя убить.

Опустив взгляд, Хейши уставился на пацана. Затем улыбнулся и потрепал того по волосам.

— Жри давай, — сказал он беззлобно. — Ишь! Нельзя убить… Всех можно убить, если знать, как.

— А ты знаешь? — спросил Ронисер.

— Понятия не имею. Но едва ли это понадобится. Знаешь, почему?

— Неа.

Хейши отобрал у толстяка бутылку и одним махом допил остававшееся в ней пиво. Потом запустил склянку в кусты. Раздался звон.

— Представь, что ты мертвяк, которого все ненавидят. Тебя терпят, пока ты делаешь свою работу, и мечтают, чтобы ты убрался поскорее. И всё это тебе прекрасно известно.

— К чему ты клонишь? — спросил Ронисер, когда его собеседник замолчал.

Хейши растянул губы в волчьем оскале, заменявшем ему улыбку.

— Как думаешь, захочется тебе помогать людям, которые так к тебе относятся? Будешь ты рисковать, вступаясь за их быков? Или пройдёшь мимо, прикончишь вампиров, заберёшь денежки и уберёшься восвояси?

— Ясное дело, свалю с монетами! — повеселел Ронисер. — Ты верно говоришь, Хейши, даром эти годурцы не сдались Легионеру. Плевал он на них!

— Стригои не трогают быков, — снова встрял Керли. — Демоноборца наняли убить вампиров, но скот ему защищать не нужно.

Бандиты дружно загоготали. Пацан неуверенно улыбнулся, хотя и не понял, что такого смешного сказал. Впрочем, он, после того как побывал в реке, вообще соображал неважно. Наверное, это должно было пройти. Керли, во всяком случае, надеялся. Вот, видимо, и теперь он ляпнул глупость, но не заметил этого.

— Слыхал, Рони? — Хейши хлопнул толстяка по плечу. — Парень дело говорит: незачем некроманту сторожить чужих быков!

Керли было удивительно видеть главаря «Красных бесов» смеющимся. Он считал, что этот человек, получивший кличку «Людоед», не способен хохотать. Но беззаконники вообще оказались не совсем такими, какими их представлял Керли. Они были страшными и опасными, но при этом очень походили на обычных людей — например, на братьев Кройнов или капитана Мидала.

— Такого смышлёного парня грех не взять в банду, — сказал, подмигнув, Хейши. — А то потом будем локти кусать, верно, Рони?

Толстяк вытер грязным указательным пальцем выступившие слёзы.

— Ага! — прогнусавил он. — До кровищи!

В этот миг из-за скалы появился бандит по имени Винтер. Его рыжие вихры торчали из-под шляпы, утканной птичьими перьями, шпоры звякали, а в ушах поблёскивали кольца-серьги. Худое лицо пересекал глубокий, криво сросшийся шрам.

— Хейши! — окликнул он главаря. — Иди посмотри: на том берегу всадники объявились. Не иначе, как по наши души.

— Сиди здесь, — велел Людоед мальчику. Затем махнул стоявшему поодаль бандиту. — Пригляди за ним.

Керли проводил взглядом удалявшихся Хейши, Ронисера и Винтера. Еда закончилась, и он вытер руки об одежду. Интересно, что за всадники появились за рекой. Не иначе, как из Годура. Больше-то неоткуда. Но кто и зачем?

Бандиты вернулись спустя пять минут.

— Ясное дело, за нами, — донеслось до Керли. — Не щенка же этого им искать. А? Как-то проведали, стало быть. Откуда я знаю, мать твою?!

— Вода скоро спадёт. Уже пошла на убыль. Как только мост покажется, пастухи погонят скот. С охраной.

— Без тебя знаю.

— Надо действовать, пока быки в Годуре. Там нас никто не ждёт.

— Ясное дело. Придётся сторожить на берегу, и как только покажутся брёвна, переберёмся на тот берег.

Бандиты поравнялись с Керли, и Хейши опустил на него взгляд. Глаза Людоеда блестели.

— Эй, пацан! Радуйся: скоро мы отвезём тебя домой. Как думаешь, мамка отпустит тебя с нами? Разрешит стать красным бесом?

Глава 39

С улицы доносились крики: пастухи готовились гнать стадо Арко Спиллиана на продажу. Вода в реке, наконец, опустилась достаточно, чтобы можно было перевести животных через мост, не опасаясь, что им отхватят по пути ноги какие-нибудь жуткие твари.

Сам градоначальник суетился возле загона, норовя принять участие буквально во всём. Капитан Мидал, наоборот, сидел неподалёку и ждал, когда придёт пора выступать, — ему предстояло командовать вооружённым отрядом, собранным для охраны стада. Он понимал, отчего так носится Арко Спиллиан: среди животины начался падёж, и градоначальник торопился вывести быков из города и побыстрее продать. Рука невольно коснулась кармана, где ещё недавно лежали уплаченные за охрану бэнты. Теперь-то они хранились в надёжном месте, но капитан ещё помнил приятно оттягивавшую карман тяжесть монет. Если бы не это, хрен бы он попёрся через Пустошь вместе с быками, будь они собственностью хоть трижды градоначальника. Остальные вооружённые мужчины тоже получили мзду, хоть и поменьше капитанской. Они ждали рядом с осёдланными лошадьми, курили и перебрасывались короткими фразами. Пастухи заканчивали собирать и осматривать стадо. Ветеринар тоже был здесь. В его обязанность входило убедиться, что среди быков нет явно больных, от которых по пути начнёт распространяться зараза. Наконец, все дали добро, и Арко Спиллиан вразвалку поспешил к Дирку Мидалу.

— Готово! — провозгласил он, вытирая раскрасневшееся лицо мятым платком. — Отправляйтесь! И да помогут вам боги.

Капитан встал и резко свистнул, привлекая внимание охраны.

— Выдвигаемся! — гаркнул он, подкрепив приказ взмахом руки.

Подъехал доверенный секретарь и ближайший помощник Арко Спиллиана, Эрик Симмен. Ему предстояло заключить сделку, получить плату и доставить деньги в Годур. Поэтому он был слегка бледен и предельно деловит.

— На обратном пути ни на шаг не отходить от этого парня, — велел Арко Спиллиан, хлопнув секретаря по плечу.

Дирк Мидал кивнул.

— Не отойдём.

Стадо, понукаемое пастухами, тем временем двинулось вперёд, покидая загон. Охрана постепенно окружала животных. Каждый вёз меч, булаву и арбалет с приличным запасом болтов. К сёдлам были приторочены круглые щиты, грудь и спину всадников защищали стальные панцири, головы — остроконечные шлемы со спускавшимися к плечам тонкими кольчужными сетками.

Попрощавшись с градоначальником, Дирк Мидал и секретарь отъехали, присоединившись к другим конникам. Стадо вырулило на главную, а потому самую широкую улицу Годура и устремилось к городским воротам. Арко Спиллиан провожал своё имущество пристальным взглядом человека, расстающегося с самым дорогим и надеющегося это не потерять. Сердце билось тревожно, в груди иногда щемило от дурных предчувствий. Но теперь градоначальник мог рассчитывать только на удачу и доблесть охранников. А ещё — что Эрик Симмен не смоется после сделки с вырученными деньгами. Или что его не прикончат Дирк Мидал со своими людьми, изобразив нападение беззаконников. В общем, не зря волновался Арко Спиллиан, ох, не зря! Были поводы у градоначальника, знавшего и суровую жизнь в Пустоши, и людей, его окружавших.

* * *

Хейши рвал и метал. Блестящий план сорвался. Всё из-за того, что хитрожопые годурцы не стали дожидаться, пока из воды покажется мост, а снарядили стадо заранее и погнали его к реке, едва обнажились брёвна. Таким образом, банда Красных бесов, как раз перебравшихся с другого берега, вместо того чтобы застать годурцев врасплох в городе, столкнулась с вооружённым отрядом охраны прямо посреди тракта. По обе стороны дороги возвышался густой лес, сворачивать было некуда, поэтому завязалась короткая схватка, которую Красные бесы позорно проиграли, оставив на земле четверых убитыми. Пятого, раненого, удирая, пристрелил сам Хейши — чтобы не выдал планов банды.

Теперь оставшиеся в живых искатели удачи сидели на пригорке, откуда виднелись стены Годура, и думали, что делать дальше. Они добрались сюда, продираясь через лес, куда их загнали охранники стада, так что настроение у всех было препоганейшее. Особенно у Хейши, чувствовавшего, что его авторитет пошатнулся. Каким-то чудом захваченный пацан не потерялся в суматохе и до сих пор был с бандитами. Наверное, потому что от страха изо всех сил вцепился в седло Ронисера, с которым ехал. Учитывая провал плана по захвату стада, парень вроде как стал лишним. Глядя на него, Хейши прикидывал, не пора ли прикончить мальчишку. Это позволило бы заодно спустить пар и напомнить подельникам, кто в банде главный. Но здравый смысл, когда-то позволивший Людоеду подмять прочих претендентов, говорил, что ещё не всё потеряно: в городе, оставшемся без лучших воинов, уехавших со стадом, есть чем поживиться, а значит, и мальчишка может пригодиться. Тем более что избавиться от него нетрудно в любой момент. В общем, Хейши решил, что повода для спешки нет. Оставалось предложить новый план упавшим духом подельникам и убедить их отправиться в Годур.

Глава 40

Эл был разочарован. Братья Кройны не ломанулись за сумкой, а продолжили бухать. Это могло означать только одно — они обшарили её и не нашли ничего интересного. И, скорее всего, выбросили. Демоноборец сидел в номере, подвернув ноги под себя, с прямой спиной, закрытыми глазами и размышлял, следовало ли сделать вывод, что в сумке ничего стоящего и не было, и он ошибся, решив, что рыжий старик ночь за ночью посылает свой выводок в город, чтобы вернуть украденное Кройнами. Может, дело было в мести? Или упырям просто хотелось отведать крови? Но зачем они так упорствуют, оставаясь на месте, если люди давно запираются от них? Почему не двинулись дальше — искать другие поселения? Нет, тут что-то не сходилось, и это не давало некроманту покоя. Он пытался очистить разум, позволить истине самой выстроиться в голове — как учили его святые люди зитских земель — но пока выходило плохо. Эл так толком и не овладел этой духовной практикой.

Когда с улицы донеслись тревожные крики и возгласы, он нехотя открыл глаза и повернул голову, прислушиваясь. Гул нарастал, подобно волне, идущей из океана к берегу, чтобы с грохотом обрушиться на песок. Эл расправил ноги и легко поднялся. Суставы не болели. Ничего вообще не болело, и уже давно. Таково преимущество смерти.

За дверью кто-то пробежал. Хлопали двери, голоса становились всё громче. В город явно приключилось нечто из ряда вон.

Эл подошёл к окну, поднял раму и выглянул по пояс. Первое, что бросилось в глаза, — кучка вооружённых мужчин во главе с Арко Спиллианом. Плохо вооружённые и перепуганные, они теснились вокруг градоначальника, непривычно бледного, но изо всех сил старавшегося держать марку. Он размахивал руками, принимая уверенные позы, но Демоноборец отлично видел, что глава Годура предпочёл бы оказаться подальше отсюда.

Причина такого ажиотажа стала ясно некроманту, стоило поднять и немного повернуть голову вправо. Там, на фоне леса, поднималось облако пыли, в котором легко угадывались силуэты несущихся во весь опор всадников. Пару раз моргнув, Эл сфокусировал глаза так, что отряд стал виден вполне отчётливо, и можно было пересчитать тех, кто торопился попасть в Годур. Тринадцать человек нахлёстывали бока лошадям, и, уж конечно, они не жажду так мчались утолить. Демоноборец угадывал опасность шестым чувством, которое давал ему опыт, и сейчас он ясно осознавал, что видит беззаконников — одну из многочисленных банд, блуждающих по Пустоши в поисках наживы.

Придвинув стул, некромант сел, положил локти на подоконник и приготовился наблюдать за развитием событий.

Пока отряд сокращал расстояние до Годура, горожане, оставшиеся без защиты лучших воинов, отправившихся со стадом Арко Спиллиана, пытались организовать оборону: перегораживали улицы телегами и фургонами, занимали места для стрельбы из луков и арбалетов — на балконах, крышах и в окнах. Эл созерцал эту суету равнодушно, заранее зная, что ничего из неё не выйдет: жители были, в основном, скотоводами и торговцами, представителями мирных профессий, и наверняка оружием владели крайне посредственно. Во всяком случае, те, кого Демоноборец встречал прежде, в иных городах и деревнях, ни воинственным нравом, ни армейской подготовкой похвастать не могли. Некромант представлял, как всё будет: беззаконники с гиканьем ворвутся в Годур, пронесутся по улицам, опрокидывая и перепрыгивая преграды, затем по ним дадут нестройный залп, ни разу не попав, после чего бандиты начнут палить по защитникам города, обратив тех в бегство. Наверняка прикончат парочку. И численное преимущество годурцев не сыграет никакой роли, ибо никто не рискнёт выйти на бой. Разве что Арко Спиллиан, решив, что терять уже нечего, попытается не уронить авторитет и откроет огонь из револьвера. Стреляет он, конечно, отвратительно, но разок может и попасть. Если повезёт, беззаконники испугаются. Но это вряд ли: каждому известно, что револьвер стреляет только шесть раз. Максимум.

Эл повернул голову, чтобы взглянуть на большую вывеску «Банк», красовавшуюся на противоположной стороне улицы. Это, безусловно, главная цель бандитов. Владелец заведения наверняка уже заперся в хранилище вместе со служащими и несколькими охранниками, но это не избавит его от встречи с беззаконниками. Как только те прижучат выступивших против них горожан, сразу либо обложат дверь сейфа динамитом, либо подожгут банк. Скорее, второе: оно и дешевле, и надёжнее. Потому что откроется дверь взрывом или нет, ещё неизвестно, а попробуйте посидеть в раскалённой пожаром железной коробке без притока свежего воздуха. Эл мог бы поставить сотню бэнтов, что не пройдёт и четверти часа, как банкир со товарищи сам вывалится из хранилища — прямиком в лапы беззаконников.

Тем временем, вооружённые мужчины, наконец, заняли позиции для атаки. Остальные попрятались в домах, оставив только щёлки между ставнями, чтобы наблюдать за ходом боя. Годур сковала тишина. В ней стали особенно хорошо слышны топот и фырканье лошадей, а также залихватское гиканье ворвавшихся в город всадников.

Как и предполагал Демоноборец, вытащенные на середину улиц телеги не стали для беззаконников преградой: те легко обогнули или опрокинули их и вскоре оказались перед банком — их не могла не привлечь здоровенная вывеска. Незваные гости заставляли лошадей гарцевать и улюлюкали, одновременно осматривая крыши и окна. Они не стали дожидаться, пока их атакуют, и открыли стрельбу из арбалетов — надо сказать, довольно меткую. Эл решил, что прежде некоторые из бандитов служили в армии: арбалет — оружие сложное в обращении и обслуживании, в руках неопытного человека оно практически бесполезно и быстро приходит в негодность.

С балкона упало тело, пронзённое болтом. Раздались отчаянные вопли. Защитники, наконец, дали залп, но ни один из них не попал: все стрелы вонзились в землю или стену банка.

Арко Спиллиан не показывался и пускать в ход револьвер не торопился. Видно, решил, что жизнь дороже репутации. Мудрый выбор, по мнению некроманта. Эл наблюдал за всадниками, сидя неподвижно. Лишь когда один из них, вероятно, главарь, встретился с ним взглядом, медленно приложил пальцы к краю амигасы. Бандит никак не отреагировал, но отвернулся — должно быть, решил, что увидел путника, оказавшегося в Годуре проездом и не стремящегося ни во что ввязываться. Отчасти он был прав.

К удивлению Эла, защитники города проявили стойкость и продолжали стрелять, причём им даже удалось ранить одного разбойника и убить под другим лошадь. Беззаконники же прикончили, по меньшей мере, троих.

Когда толстяк в мятой шляпе достал из седельной сумки коричневую динамитную шашку и поднёс фитиль к зажатой в зубах сигарете, некроманту стало ясно, что исход схватки предрешён. Против такого оружия Годуру было не выстоять. Наверное, бандиты совсем отчаялись, коли решили потратить драгоценную взрывчатку так быстро. Демоноборец решил, что они напали на погонщиков скота, но были побиты охраной и потеряли часть отряда, что и заставило их попытать счастья в Годуре. Он проследил за полётом кувыркающейся шашки: она упала на крышу соседнего здания, где засели трое лучников. Прогремевший через пару секунд взрыв сорвал крышу и уничтожил часть передней стены. Люди упали на землю и остались лежать неподвижно. Беззаконников это привело в неистовый восторг. Они вопили и потрясали арбалетами, выкрикивали грязные ругательства. Но здравого смысла не лишились. Толстяк вытащил вторую шашку, однако поджигать её не торопился. Главарь, непрерывно гарцуя, чтоб не превратиться в лёгкую мишень, поднял руку, привлекая внимание горожан.

— Эй вы! — гаркнул он. — Слушать сюда, придурки! У нас полно взрывчатки, и мы не постесняемся разнести в щепки ваш вонючий городишко вместе с вами, если вы немедленно не попрячетесь, как трусливые крысы, и не дадите нам спокойно вскрыть этот чёртов банк!

Речь произвела эффект. Стрельба прекратилась, и на главной улице Годура воцарилась тишина.

Главарь выждал паузу и кивнул.

— Так-то лучше! А теперь убирайтесь с крыш и балконов, вылезайте из нор, в которых засели. Если увижу кого-нибудь в окне, сразу брошу динамит!

Эл слышал, как отступали оставшиеся в живых защитники города. Тихо, осторожно. Наверное, многие хранили деньги в банке. Если беззаконники опустошат его, Годур разорится.

Глава 41

Около двух минут длилась молчаливая капитуляция. Наконец, главарь кивнул своим подельникам, и те спешились. Двое приблизились к дверям банка и подёргали их.

— Заперто! — крикнул рыжий, в дурацкой шляпе, утыканной птичьими перьями. Его шпоры звякали как-то особенно громко, а в ушах поблёскивали кольца. Худое лицо пересекал кривой шрам. — Эй, уроды! Открывайте по-хорошему, пока мы добрые!

Тем временем главарь заметил в окне гостиницы Эла. Он обещал швырнуть динамит в того, кто станет подглядывать, но, конечно, не собирался приводить угрозу в исполнение, потому что шашки стоили дорого, и достать их было нелегко. Вместо этого он крикнул:

— Придурок! Да-да, ты, в дурацкой шляпе! Какого хрена ты пялишься? Хочешь, чтобы я шепнул Рони запустить в тебя динамитом?!

Не отвечая, некромант подался назад и со стуком опустил раму. Бандит смотрел на окно ещё секунд пять, а затем отвернулся.

— Да не откроют они! — рявкнул он, имея в виду засевших в банке. — Поджигать надо! Нечего время тратить на разговоры.

Спустя пять минут разбойники уже обкладывали здание охапками соломы, вытащенной из конюшен.

Когда в дверь некроманта забарабанили, он лежал на кровати и смотрел в потолок. Стук его не удивил.

— Открыто! — громко сказал Демоноборец, не шевельнувшись.

В номер ввалился Арко Спиллиан с выпученными глазами и покрытым испариной лицом. Казалось, его вот-вот хватит удар.

— В городе беззаконники! — выпалил он, словно Эл мог пропустить это событие. — Они собираются поджечь банк!

— Вероятно, это не составит им особого труда, — помолчав, отозвался некромант.

— Что?! Нет! Конечно, нет! Они натащили соломы и поливают её лампадным маслом! Банк вспыхнет, как спичка.

— Вам не следовало сдаваться так быстро, — проговорил демоноборец. — В городе осталось много мужчин, пусть и не опытных в битве.

Арко Спиллиан тяжело опустился на стул и вытер лицо рукавом.

— Да, мы могли бы задавить беззаконников массой, — сказал он, кивнув. — Но трусливые овцы предпочли спрятаться!

Покосившись на градоначальника, Эл усмехнулся.

— Вы показали им пример храбрости?

Арко Спиллиан вспыхнул.

— Я был в первых рядах! — процедил он, багровея.

— Странно, что вы не воспользовались револьвером. Думаю, я услышал бы выстрелы.

— Его… заело. У проклятых штуковин вечно бывают осечки!

— Что ж, значит, можно считать, что ваши денежки тю-тю.

— Не только наши, — быстро проговорил градоначальник. — Но и твои, приятель! Или ты думаешь, я держу обещанное тебе вознаграждение под матрасом?

Некромант медленно сел на кровати. Чёрные глаза без зрачков впились в Арко Спиллиана, заставив того съёжиться. Но градоначальник не спасовал.

— Если беззаконники уедут с деньгами, можешь считать, что остался без оплаты, — проговорил он, судорожно сглотнув.

— А что мне мешает догнать их и забрать деньги Годура? — подумав, поинтересовался Эл.

Этот вопрос заставил Арко Спиллиана побледнеть. Просто удивительно, как быстро его багровое лицо стало белее мела.

— Но… — просипел он. — Это же грабёж! Всё равно как если бы ты был с ними в сговоре! Куда лучше вступить с ними в бой сейчас, чем потом, на дороге. Ещё и догонять придётся. А, увидев погоню, они наверняка устроят засаду или залягут где-нибудь для стрельбы.

Некромант пожал плечами.

— Их стрелы меня не пугают. Уже давно ничьи стрелы не причиняют мне особого вреда.

Глаза у Арко Спиллиана панически забегали. Он тяжело пыхтел и ёрзал, не зная, что сказать. Наконец, выдавил:

— Так ты отказываешься нам помочь? Собираешься просто прибрать наши денежки? Я слышал о тебе другое. Говорят, ты всегда честно отрабатываешь гонорар.

— А ты просишь меня вступить в бой с беззаконниками?

— Да, чёрт возьми! — взорвался градоначальник. — Именно об этом я и прошу!

Эл молчал, и под неподвижным взглядом его чёрных глаз Арко Спиллиан съёжился на стуле, ссутулился и словно стал меньше.

— А твои прихвостни? — заговорил, наконец, Демоноборец. — Кройны. Они тоже отступили? Неужели позволят бандитам завладеть деньгами горожан? И, главное, твоими.

Градоначальник презрительно фыркнул.

— Эти-то?! Да они только с виду храбрецы, а стоило беззаконникам показаться, мигом смылись — только их и видели!

— А парочка Демоноборцев, которые пытаются перехватить мой заказ? Они тоже не захотели лезть в драку?

— Нет. Но они-то ничем не рискуют особенно. По правде говоря, не думаю, что они способны сделать твою работу. И они наверняка это понимают.

Снаружи послышался треск, сопровождаемый криками. Арко Спиллиан вскочил. Нижняя губа у него затряслась.

— Боги, они подожгли банк!

Эл поднялся с кровати и направился к выходу.

— Куда ты идёшь?! — окликнул его градоначальник.

— Хочу сделать вклад.

С этими словами некромант исчез в коридоре.

Глава 42

Когда из гостиницы вышел человек в коричневом дорожном плаще и зитской соломенной шляпе, покрытой иероглифами, Хейши застыл, приготовившись к драке. Демоноборец (беззаконник узнал его по описаниям Керли) не торопясь спустился с крыльца и направился к нему, безошибочно определив главаря. Он не торопился доставать оружие, хотя силуэт меча ясно вырисовывался под складками ткани. К тому же, слабый ветер слегка раздувал полы плаща, но этого хватало, чтобы заметить конец ножен. Всё это опытный глаз бывшего солдата заметил почти мгновенно, и Хейши, решив не рисковать, кликнул Ронисера. Толстяк бросил в огонь опустевшую склянку из-под масла и подошёл, держа руку на заткнутой за пояс булаве.

— Эй! — Хейши оскалился в насквозь фальшивой улыбке, напоминавшей оскал хищника. — Ты что, не слыхал, как я велел сидеть по домам и носу не показывать наружу? Или решил присоединиться к нам и захапать часть годурских денежек? Так мы в банду не всех принимаетем, знаешь ли. Вот ты, например, мне совсем не нравишься.

Вместо ответа Демоноборец снял на ходу шляпу. Хейши нахмурился.

— Ну, и рожа у тебя! — проговорил он. — Ты что, и правда, дохляк?!

Легионер совершил короткое, молниеносное движение, и амигаса, мелькнув в воздухе, вонзилась Ронисеру в шею, практически отделив голову от тела! Хейши в лицо ударил фонтан горячей крови, залил глаза, лишив зрения. Ругаясь, бандит отвернулся и принялся протирать глаза, понимая, что только что превратился в лёгкую добычу.

На его вопли сбежались остальные разбойники. В их глазах читалось недоумение, когда они увидели мёртвого Ронисера, из которого ещё хлестала кровь, и вымазанного в ней Хейши.

Эл не собирался разъяснять им ситуацию. Вытянув из ножен меч, он легко устремился к ближайшим двум бандитам. Те попятились, выхватывая оружие, но воспользоваться им не пришлось ни одному, ни другому: росчерк серебряной молнии, и половина лица беззаконника взмыла в воздух. Она не успела упасть, как второй бандит лишился руки, сжимавшей короткий меч. Клинок некроманта, выкованный из сплава небесного железа и серебра, покрытый колдовскими символами, резал человеческую плоть так же легко, как плоть чудовищ.

Ещё не упали мертвецы, а Демоноборец уже подскочил к троице, ощетинившейся кривыми ятаганами. Замелькала сталь, зазвенела, но звучала эта музыка недолго: вот уже влажно зачавкали раны, из которых извлекался зачарованный клинок некроманта. Воздух стал алым от кровавых брызг, тучей повисших над землёй. Миг — и они опали, оросив убитых.

Хейши, наконец, вернул способность видеть. Повертев головой, он узрел кучу искромсанных трупов, Демоноборца, достающего из шеи Ронисера амигасу, и дюжину злющих вооружённых мужиков, бегущих к нему с явным намерением превратить в фарш. Хейши бросил взгляд на Легионера, но тот, вроде, не собирался его убивать. Беззаконнику даже показалось, будто некромант подмигнул ему, но это, конечно, бред — просто глаза ещё плохо видели.

Не теряя больше времени, Хейши подбежал к ближайшей лошади и запрыгнул в седло. Справа болтался притороченный арбалет — на всякий случай заряженный. Сорвав его, бандит направил оружие на приближавшихся годурцев. Почти не целясь, спустил тетиву. Короткий болт вошёл в грудь одного из мужчин, опрокинув его на спину и почти исчезнув в теле. Это заставило остальных слегка притормозить, чтобы взглянуть на павшего товарища, но никто не остановился. Выругавшись, Хейши пришпорил коня и помчался прочь, оставляя за спиной горящий банк и трупы товарищей. Спустя полминуты он услышал топот копыт и, обернувшись, увидел всадника. Тот, как и сам Хейши, нёсся во весь опор. Его рыжие вихры торчали из-под утыканной перьями шляпы, так что не узнать Винтера было невозможно.

Оказавшись за городскими воротами и убедившись в отсутствии погони, главарь «Красных бесов» остановился, чтобы подождать товарища.

* * *

Многие хотели бы пуститься за сбежавшими бандитами и, догнав, вздёрнуть на дереве, но банк требовал тушения, причём срочного, так что в спасении денег приняли участие все горожане.

Эл наблюдал за этим, сидя на ящике возле террасы гостиницы. Парочка Демоноборцев-конкурентов тоже выползла полюбоваться на пожар. Близко они не подходили. Кезо лишь приподнял шляпу, поприветствовав тем самым Легионера. Эл в ответ коснулся окровавленного края амигасы.

Зато к некроманту подошёл Арко Спиллиан.

— Зачем ты отпустил тех двоих?! — напустился он сходу. — Легко мог прикончить обоих!

— Я спасал свои деньги, — ответил Демоноборец. — Если нужен наёмный убийца, обратись вон к тому человеку. — Эл указал глазами на Кезо. Или заплати Кройнам. Уверен, какими бы ссыкливыми шакалами они ни были, храбрости выследить двух беззаконников у них хватит.

Градоначальник открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но передумал и, развернувшись, зашагал прочь.

Неподалёку лежал укрытый одеялом труп горожанина — того, кто поймал грудью арбалетную стрелу, выпущенную напоследок главарём «Красных бесов». Эл уже знал, что это годурский гробовщик, отец мальчика, который недавно пропал. Кажется, его звали Керли. Бандиты привезли его с собой связанного. Когда с ними было покончено, горожане освободили пленника и очень удивились, увидев «утонувшего» парня. Мальчишка выглядел растерянным и испуганным. Он был худ, под глазами темнели круги, на лице и руках виднелись синяки, ссадины и царапины, почти зажившие.

Неожиданное появление Керли вызвало волну радости, особенно когда стало ясно, что банк спасён и деньги целы. Однако спасение паренька из лап беззаконников омрачилось тем, что он стал сиротой. Демоноборец слышал, как горожане обсуждали, что «старый пьяница», наконец, получил по заслугам. Причиной такого сурового отношения стало то, что гробовщик накануне перебрал спиртного и вытолкал ночью на улицу свою благоверную, которая, естественно, тут же стала добычей вампиров. Его так и так собирались судить и, вероятно, вздёрнули бы в назидание прочим, когда б было, кому сколачивать вместо него гробы. В общем, грозил пьянице только относительно небольшой тюремный срок. Но судьба в виде беззаконников распорядилась по-своему.

Мальчишка поглядел на труп отца, но истерику не закатил. И вообще, не проронил ни слезинки. Эл слышал, как, подняв взгляд, он спросил стоявших рядом взрослых про своих друзей — Ланса и Мирду. Ему объяснили, что первый попался вампирам, а девочка в порядке, хотя и ранена, а затем, коротко посовещавшись, увели.

Спустя четверть часа один из сопровождавших Керли мужчин вернулся, и Легионер остановил его.

— Что с мальчиком? — спросил он.

— Определили его пока к мамаше Фениле, — ответил годурец. — Она позаботится о пацане первое время. А потом даже не знаю, — пожав плечами, мужчина хотел пройти дальше, но Демоноборец задал следующий вопрос:

— Кто такая Фенила?

Как ни хотелось собеседнику побыстрее закончить разговор с некромантом, промолчать и уйти он не посмел.

— Да хозяйка борделя, — сказал годурец, переминаясь с ноги на ногу. — Это вон там, за углом справа третий дом. Если интересно, — добавил он с сомнением.

В этот момент появилась повозка, сопровождаемая мэтром Авильеном. Правил Бинки Кройн, а его братья сидели внутри. Когда телега остановилась, они вылезли и принялись обшаривать трупы бандитов, а затем грузить их, складывая штабелем. Наверное, они и лошадок беззаконников с седельными сумками прибрали бы, но в этом их опередил Арко Спиллиан, сразу велевший отвести животных на свою конюшню.

Мэтр Авильен, заметив Эла, направился к нему.

Глава 43

— Говорят, вы один их всех уходили? — нервно потирая руки, проговорил доктор, остановившись перед некромантом.

— Точно, один, — отозвался Эл.

— Кажется, их было довольно много. Вы… не ранены?

— Я в полном порядке, благодарю.

Врач кивнул с видимым облегчением. Ему явно не хотелось осматривать Легионера.

— Ну, что ж, раз так, займусь этими парнями.

— Вряд ли им нужна ваша помощь, — заметил некромант.

Мэтр Авильен нервно хихикнул.

— Нет, конечно, нет. Но гробовщик, к сожаленью, мёртв, так что мне придётся пока подержать тела в холодной — думаю, их закопают в общей яме за городом. Едва ли кто станет хоронить беззаконников рядом со своими родственниками.

— Много ли родственников осталось лежать в могилах с тех пор, как появились стригои?

На это врач ничего не ответил. Неопределённо дёрнув головой, он поспешил к телеге, где орудовали братья Кройны.

К Элу вразвалку подошёл Кезо.

— Драка была впечатляющей, — сказал он. — Ты обучался у зитов?

— И у них, в том числе. Но уверен, с этими бандитами справился бы даже ты.

Кезо поморщился, услыхав про «даже», но потом усмехнулся.

— Может, ты и прав.

— Почему не стал спасать деньги? Спиллиан наверняка обращался к вам за помощью.

— Было дело. Старый дурак вообразил, будто мы парочка обычных наёмников! Но я ему объяснил, что наше дело — убивать чудовищ, а не махаться с беззаконниками. Пфф! Это просто смешно! А вот тебя как ему удалось уговорить?

— Похоже, деньги вас не слишком интересуют, — Эл встал с ящика. — Не похоже это на Демоноборцев, а я их много повидал. Знаю, о чём говорю. Как ты верно заметил, даже я не против получить звонкую монету. Но вам двоим, кажется, бэнты не нужны. То ли вы и без годурского золота богаты, то ли приехали не ради наживы. И возникает вопрос: если не ради неё, то для чего?

Не дожидаясь ответа, Эл направился ко входу в гостиницу. Кезо проводил его мрачным взглядом, но не сказал ни слова.

* * *

К Мирде Керли не пустили. Сказали: девчонка ещё слаба и часто бредит. А ещё ей, мол, снятся кошмары. Керли вспомнил об этом, когда проснулся в холодном поту спустя несколько часов после своего освобождения из плена «Красных бесов». Всё это время он провёл в борделе мамаши Фенилы, на втором этаже, где после отъезда пастухов и охраны стада Арко Спиллиана пустовало много комнат.

Парень сел на скомканной, сбитой постели, вытер ладонью лицо и осоловело осмотрелся. За окном сгущались сумерки, но небо ещё было светлым, а солнечные лучи золотили края пузатых лиловых туч.

Сон был отвратительный! Керли видел мертвого отца, лежавшего в криво сколоченном гробу, который стоял на столе в их доме, в первой комнате, где они обедали. От ног до груди отца скрывали насыпанные белые цветы, на пожухлых лепестках которых засохли мелкие капли и брызги крови. Керли стоял рядом, глядя на обтянутое кожей восковое лицо, а рядом находились другие люди, взрослые. Мужчины и женщины тихо переговаривались, наполняя комнату невнятным гулом, а затем вдруг разом замолчали. Эта тишина показалась Керли неестественной, и он поднял голову, чтобы узнать, в чём дело.

Сначала до парня не дошло, что изменилось в присутствовавших, но спустя две-три секунды он понял, что у всех вокруг рты крепко зашиты толстыми нитками вроде тех, какими чинят джутовые мешки! Бледные лица медленно повернулись, словно люди хотели посмотреть на мальчика, но вместо глаз у них зияли тёмные окровавленные дыры, из которых сочилась жёлтая блестящая слизь. Она стекала по щекам, отчего казалось, будто жуткие мужчины и женщины плачут.

Издав сдавленный стон, Керли попятился, пока не упёрся спиной в дверной откос. Никто из присутствовавших не шевельнулся, не попытался его остановить. В воздухе разливался приторный, тошнотворный запах разложения.

Парень толкнул дверь и, по-прежнему пятясь, выбрался на крыльцо. Он просто не мог заставить себя отвести взгляд от изуродованных лиц с зашитыми ртами. Когда в комнату скользнул луч солнца, Керли увидел, что их пересекают в разных направлениях косые и кривые шрамы — а может, они только что проявились. Фигуры зашевелились, словно выйдя из ступора, и двинулись на пацана. Закричав, мальчик, наконец, развернулся и побежал.

Он нёсся по улицам, боясь оглянуться, пока не увидел впереди троих мужчин. Все они шли, пошатываясь, чуть склонив головы набок. Через несколько секунд Керли понял, что они тоже изуродованы. Он свернул и едва не столкнулся с Мирдой! Маленькая ручка крепко схватила его за запястье, покрытое шрамами лицо приблизилось почти вплотную, обдав смрадом разложения. Синие губы приоткрылись, обнажив осколки зубов. По подбородку стекли две тоненькие струйки крови.

Керли замер, словно парализованный. Он не смел шевельнуться, хотя мог попытаться вырваться и убежать. Но мальчик впал в ступор, глядя в мутные бельма, отражавшие его перекошенное от ужаса и отвращения лицо.

— Он… перекраивает… миры! — булькая, прошипела Мирда. — Смотри, что… с нами… стало! Ткань вселенной… расходится и снова… сшивается, образуя новые… реальности.

Пальцы разжались, и оцепенение, сковывавшее Керли, прошло. Он бросился в сторону, обогнул троих мужчин и помчался в сторону храма Укадара, рассчитывая найти там защиту.

Когда парень ворвался в святилище, в ноздри ударил плотный запах гниения, а глаза, едва привыкнув к полумраку, различили копошащуюся на полу груду из сшитых друг с другом тел, торчащих конечностей и мотающихся во все стороны голов. Десятки ртов раскрылись одновременно, издав пронзительный, оглушительный вопль отчаяния!

В этот момент Керли и проснулся.

Ему не хотелось вспоминать кошмарное видение, но оно оставалось в голове, яркое и реалистичное, словно было не сном, а самой что ни на есть настоящей явью. Парень откинул одеяло и спустил босые ноги на прохладные доски пола. Встал, прошёлся по тесной комнатке, всё убранство которой состояло из кровати, шкафа, выцветшей ширмы и тусклого зеркала в облупившейся раме.

Из коридора донеслись голоса, и Керли с радостью прислушался — что угодно, лишь бы отвлечься от страшных образов, засевших в голове!

Говорили мужчины, им отвечала женщина. Через несколько секунд мальчик понял, что это была мамаша Фенила. От неё что-то требовали. Керли подкрался к двери и приложил ухо к замочной скважине.

— Мы оставили её здесь, старая карга! — парень узнал злобный голос Бинки Кройна. — Давно оставили, ещё когда тот рыжий старик ошивался в городе. Вернее, после того, как Спиллиан велел нам выставить его вон. Куда ты её дела, чёрт бы тебя побрал!

— Да с чего мне следить за вашим барахлом?! — возмутилась мамаша Фенила. — Разбрасываете свои вещички, где ни попадя, а я должна приглядывать? Не знаю, где ваша дурацкая сумка! Да и наверняка не здесь оставили. Вы ж сами не помните, что делаете — вечно пьяные притаскиваетесь!

— Послушай, Фенила, — голос Кройна стал тихим и поистине угрожающим. Говорил он медленно, словно едва сдерживался. — Найди нам эту сумку. И то, что в ней было — тоже. И сыщи немедленно!

Должно быть, содержательница борделя почувствовала, что находится на волосок от смерти, потому что, помолчав, сказала:

— Разве что на чердаке посмотреть. Динка туда всё барахло ненужное относит да и складывает в ящики.

— Идём, — сказал Бинки. — Поищем.

— И молись Укадару, чтоб сумка нашлась и не оказалась пустой, — добавил третий голос, принадлежавший другому Кройну — Нейду.

Раздались удаляющиеся шаги, и Керли вернулся в кровать, но не лёг, а завернулся в одеяло и стал ждать. Очень уж ему любопытно было, что за сумка такая позарез понадобилась Кройнам.

Глава 44

Всё-таки Кройны отправились за ней. Эл мысленно поздравил себя с тем, что не ошибся: братья оставили сумку стригоя себе. Только, похоже, забыли её в борделе. К счастью, они вспомнили об этом. Правда, сначала некромант решил, что Кройны просто решили поразвлечься, но не стал уходить — остался следить, и вот — оказался вознаграждён!

Когда братья вышли из борделя спустя всего полчаса, Бинки нёс в руках сумку. Эл поднёс к глазам бинокль, подкрутил колёсики. Старая котомка с одной лямкой, затягивающаяся шнурком — да, это могло принадлежать прокажённому бродяге. Демоноборец надеялся, что и содержимое на месте. Хотя, наверное, иначе Кройны не появились бы. Куда же они отправятся теперь?

Не прошло и четверти часа, как следовавшему за братьями некроманту стало ясно, что они возвращаются домой. Что ж, это его устраивало. Приземистое строение с решётками на окнах и толстой квадратной трубой стояло немного на отшибе, прикрытое с двух сторон кустами, росшими вдоль забора, а с третьей — длинным сараем.

Когда братья спешились, увели лошадей в конюшню, тщательно заперли и вошли в дом, Эл уложил циклопарда в тени, и огромное животное распласталось по земле, почти слившись с ней. В сгустившихся сиреневых сумерках зверь стал невидим издалека, а близко к жилищу Кройнов всё равно никто не подходил.

Эл дождался темноты, сидя у стены сарая. Он тоже умел становиться незаметным, причём безо всякой магии. Этому искусству — не бросаться в глаза, становясь частью ландшафта — некромант научился на востоке, где люди умеют владеть собой.

Едва вокруг поднявшейся над лесом луны высыпали колючие звёзды, а издалека донёсся протяжный вой, тут же дополнившийся уханьем ночных птиц, Демоноборец встал и направился к дому Кройнов.

Разумеется, дверь была заперта: наступил час стригоев, и все попрятались. Из дома доносились голоса. Чуткий слух Эла различил три — значит, братья находились в первой комнате. Некромант приложил ладонь к двери в области замка и словно прислушался. Затем сотворил символ Меркура и пробормотал короткое заклинание. Из ноздрей его показалась тонкая струйка зелёного дыма. Она, завихряясь, спустилась к замку, проникла в него, и через миг железо тихо заскрежетало. Детали сдвинулись. Эл быстро втянул драгоценный зелёный дым. К счастью, на подобное волшебство он почти не расходовался. Разумеется, потери всё равно были, но совсем незначительные. И у некроманта оставалось ещё достаточно силы, чтобы справиться с любой тварью, порождённой Чёрной кровью. И с Художником, как он надеялся, — тоже. И всё-таки Эл старался экономить. Он и сейчас не стал бы использовать магию, а просто вышиб дверь, если бы не хотел взять хоть одного Кройна живьём.

Затянутая в перчатку рука толкнула дверь, и та распахнулась, не скрипнув петлями. Демоноборец влетел в комнату и, мигом оценив диспозицию братьев, врезал ближайшему — а это оказался Трик — кулаком в челюсть. Удар был проведён по всем правилам и отличался исключительной силой. При подобной атаке мозг ударялся о черепную коробку дважды — сначала о переднюю стенку, а затем — о заднюю — и временно вырубался. Сотрясение с последующими болями и тошнотой было гарантировано. Голова Кройна резко мотнулась, глаза закатились, и Трик рухнул на пол, выронив кружку с недопитым элем.

Надо отдать должное его братьям. Бинки схватил лежавший на столе меч, стряхнул одним движением с клинка ножны. Оружие Нейда было далеко, но он вцепился в боевой топор отключившегося Трика. Эл оценил реакцию Кройнов. А заодно отметил лежавшую на столе сумку.

Громко и грязно ругаясь, Бинки ринулся в атаку. Меч просвистел совсем рядом с некромантом, однако лишь потому что тот не любил делать лишних движений и сдвинулся совсем чуть-чуть. Костяшки кулака врезались Кройну в висок, и тот покачнулся, однако был слишком силён и потому не упал. Эл ухватил его за одежду и развернул, прикрывшись от атаки Нейда. Топор вонзился Бинки в плечо, лезвие рассекло сустав и засело. Комната огласилась диким воплем боли и ярости. Правая рука здоровяка повисла, как плеть, меч выпал из разжавшихся пальцев. Рубаха мгновенно намокла, набухла от крови, и на пол часто закапало. Бинки покачнулся, бледнея. Демоноборец толкнул его на брата, и оба Кройна, потеряв равновесие, повалились между столом и стоявшим возле стены большим сундуком. Эл придавил их, встав коленом на грудь Бинки. Тот закатил глаза и вот-вот должен был отрубиться. Нейд выдернул, наконец, топор из его плеча, и в лицо ему полилась кровь брата. Залив глаза, она лишила его зрения.

В руке некроманта появился кинжал «Мизерикорд». Первый удар рассёк от запястья до локтя руку, сжимавшую древко топора. Оружие со стуком упало на пол. Но ещё до того, как сталь коснулась досок, лезвие ножа вошло в глазницу Нейда, мгновенно угомонив его.

Эл поднялся на ноги и обвёл взглядом поле боя. Один труп, один тяжело раненый, один просто без сознания. Неплохо. Лучше, чем могло быть. Демоноборец подошёл к двери и запер её. Затем взял со стола сумку, раскрыл и внимательно изучил, проверив оба отделения и небольшой кармашек с клапаном. Ничего!

Постояв в задумчивости, Эл стянул перчатки и тщательно ощупал ткань, не пропуская ни сантиметра, пока пальцы не наткнулись на что-то маленькое и твёрдое, зашитое в шов! В ход пошёл нож, и спустя пару секунд в сухую бледную ладонь некроманта лёг крошечный плоский осколок чёрного цвета с выщербленными краями.

Демоноборец смотрел на него и не мог поверить своим глазам. Не удивительно, что рыжий стригой так усердно пытался разыскать свою потерю. Кто бы на его месте ушёл, оставив подобное сокровище в городе?!

Глава 45

Город постепенно заполнялся вампирами. Они приходили с разных сторон, шатались по улицам, забирались на перила, козырьки и крыши, дёргали двери и ставни, но внутрь домов не ломились. Какая-то неведомая сила препятствовала этому. Во всяком случае, пока. Поговаривали, будто стригой не может войти в дом без приглашения. Правда или нет, но твари вели себя довольно спокойно, хотя звуки, которые они издавали, заявляя о своём присутствии, каждую ночь повергали жителей Годура в ужас — к ним просто невозможно было привыкнуть. Поначалу люди стреляли в ночных визитёров через щели, но затем перестали, принимая как неизбежное зло. К тому же, никому не хотелось, выглянув на улицу, узнать в каком-нибудь монстре своего сына, жену или отца.

В общем, Эл мог не опасаться, что кто-то увидит его и братьев Кройнов, которых он уводил в лес. Под покровом темноты маленькая вереница покинула пределы города, пересекла луг, примыкавший к ограде Годура с восточной стороны, и скрылась среди деревьев.

Демоноборец ехал на циклопарде, Бинки и Трик шли следом, спотыкаясь и матерясь. Они были привязаны верёвкой к луке седла, так что выбора не имели и просто шагали, стараясь не отстать — иначе хищник просто потащил бы их за собой. Справа от всадника шёл Нейд, бледный, с неподвижным взглядом и ломаными движениями. Оживлённый магией Эла, он превратился в полностью подчинённую ему сомнамбулу.

— Эй! — окликнул братьев Демоноборец, когда процессия вошла в лес. — Вы слишком громко выражаете недовольство, а солнце зашло, и вампиры начали подбираться к Годуру. Почему бы вам не заткнуться?

— А смысл?! — с вызовом отозвался Бинки. — Ты всё равно убьёшь нас. Так почему мы не должны привлекать к тебе внимание тварей?

— Меня они не прикончат, а вот вас превратят в себе подобных.

— И что? Чем плохо? — спросил Трик, ковыляя чуть позади брата. — Станем бессмертными.

Элу пришлось немного подлатать Кройнов, чтобы вывести из города. Магия символа Асклепа придала им сил, но некромант потратил её совсем немного, и вскоре она должна была перестать действовать. Нейда же Эл прихватил для комплекта — на случай, если рыжему стригою придёт охота потолковать со всеми тремя своими убийцами. Впрочем, Кройны шагали с Легионером про запас. Он вообще сомневался, что вампиру они нужны. Эл был уверен: проклятый жаждет вернуть Зерно, из-за него он до сих пор ошивался со своим выводком в окрестностях Годура. Сумка старика висела притороченная к седлу циклопарда. Наверняка чёрный осколок камня каким-то образом притягивал рыжего стригоя, и тот должен был «учуять» его. На это рассчитывал истребитель чудовищ.

Несмотря на браваду, когда вдалеке раздался вой кровососов, а среди деревьев замелькали быстрые тени, Кройны заткнулись и невольно стали жаться к циклопарду, хотя болотный зверь тоже вызывал у них страх.

Демоноборец уводил их в сторону поляны, утыканной ржавыми вышками. Там он собирался поджидать главного стригоя. Ему требовалось ровное, чистое пространство, чтобы видеть, что станет происходить в лунном свете. К тому же, он собирался стрелять, а для этого не подходят заросли.

Наконец, деревья кончились, и циклопард вынес своего седока на поляну.

— Проклятье! — прошипел Бинки, спотыкаясь о валежник. — Зачем мы здесь?

— Слишком пусто, — подал голос Трик. — Мы будем, как на ладони!

— Берите пример с брата, — бросил через плечо Эл.

— В каком смысле? — нахмурился Бинки.

— Как ты смеешь упоминать его, грязный мертвяк?! — возмутился Трик.

— Помалкивайте, — отозвался некромант.

Процессия пересекла половину луга, добравшись до вышек, где циклопард остановился и лёг в высокую траву. Демоноборец спрыгнул на землю.

— И что теперь? — нервно спросил Трик.

— Будем ждать гостей. Уверен, они будут очень скоро. Но меня интересует только один. Надеюсь, он придёт.

— Гостей? — спросил Бинки. — Ты стригоев имеешь в виду, что ли?

— С ума сошёл?! — взвился Трик.

Не отвечая, некромант отвязал конец верёвки от луки седла и, обернув её вокруг основания вышки, затянул хитрый узел. Затем снял сумку, сказал что-то циклопарду, и тот, поднявшись, помчался в сторону леса.

— Что? Что ты задумал?! — спросил Бинки, провожая хищника испуганным взглядом.

— Вы скоро об этом узнаете, — пообещал Демоноборец, направляясь к вышке.

— Он хочет оставить нас стригоям! — мрачно проговорил, наблюдая за ним, Трик. — Больной ублюдок!

— То есть, как стригоям?! — завопил Бинки. Он забился, пытаясь оборвать верёвку, но она была прочной. — Зачем?!

— Обычная охота, — отозвался некромант. — Привязываешь возле дерева бычка или ягнёнка, а сам залезаешь на ветки и устраиваешь там засидку, — с этими словами демоноборец начал карабкаться по ржавым перекладинам вышки. — Ждёшь, пока появится хищник, и стреляешь.

— Хочешь сказать, ты убьёшь вампиров, прежде чем они до нас доберутся? — с надеждой спросил Бинки, продолжая дёргать верёвку.

— Это маловероятно, — Легионер замер и повернул голову, всматриваясь вдаль.

Издалека донёсся стук копыт. Нейды уставились в темноту, но всадника пока не видели. И, тем не менее, кто-то явно скакал со стороны леса через поле.

Демоноборец поднялся чуть выше и уселся на широкой перекладине, откинув полу плаща. В руке у него появился револьвер.

Кройны переглянулись и, решив, что хуже всё равно не будет, дружно завопили:

— Сюда!

— Эй! Давай к нам!

— Спасите-помогите!

— Мы здесь!

— Убивают! На помощь!

Легионер мрачно усмехнулся: кричать нужно «пожар», иначе не дождёшься никого. Однако, к его удивлению, два всадника (некромант-то их видел хорошо) даже не подумали сворачивать. Напротив — пришпорили лошадей и помчались ещё быстрее. Один из них опустил руку с биноклем и, повернувшись, что-то сказал спутнику. Тот кивнул.

Повесив сумку прокажённого на шляпку ржавого болта, демоноборец достал свой бинокль. Эта парочка могла сорвать ему охоту! Что за придурки носятся ночью по лесу, кишащему стригоями?!

Братья Кройны продолжали бесноваться внизу, срывая голоса. Хорошо — так скорее появятся упыри.

Эл приложил окуляры к глазницам, подкрутил колёсики.

Раненый главарь беззаконников и его рыжий подельник! Вот, кто наведался к вышкам. Вдруг оба бандита вскинули заряженные арбалеты, которые до этого прятали в складках плащей. Эл резко опустил бинокль, но больше сделать ничего не успел: два коротких стальных болта вонзились ему в грудь!

С гиканьем и улюлюканьем всадники подскакали к вышке и принялись кружить, не обращая внимания на рвущихся к ним и отчаянно орущих Кройнов. Бандиты гарцевали, перезаряжая арбалеты. Судя по всему, они заметили некроманта, узнали его в бинокль и решили отомстить.

В правой руке Эла появился револьвер. Пальцы же левой сделали едва уловимое движение, и мёртвый Нейд Кройн, до сих пор стоявший у основания вышки, словно истукан, вдруг кинулся к лошади главаря «Красных бесов», схватил её под уздцы и резко рванул голову животного вниз.

— Эй, ты обалдел?! — заорал Хейши, отвлекшись от перезарядки арбалета. — Я из-за тебя едва не свалился!

Он был бледен, вокруг глаз залегли тёмные круги. Одежда пропиталась кровью.

Вместо ответа Нейд потащил уздечку вниз, заставляя лошадь пригнуться.

— Ах ты, сука! — прошипел Хейши, отклоняясь назад, чтобы не свалиться. Он быстро натянул тетиву, зафиксировал её и нацелил оружие на Кройна. — Получи же!

Болт вонзился мертвецу в грудь. От удара тот пошатнулся, отступив на два шага, но уздечку не выпустил.

— Что за…?! — вырвалось у бандита.

В этот же миг его голову пробила револьверная пуля, выпущенная Элом. Стетсон слетел, а Хейши тяжело свалился на землю. Нейд тотчас выпустил уздечку и застыл.

Сухо щёлкнул барабан, перемещая к стволу новый патрон. От этого звука рыжий беззаконник пригнулся в седле. Видя, что его главарь мёртв и распростёрт в траве, он бросил перезаряжать арбалет и, пришпорив коня, помчался прочь.

Демоноборец проводил его взглядом, но даже на мушку брать не стал. Во-первых, в этом не было нужды, а патроны стоили дорого. Во-вторых, он заметил появившихся из леса стригоев. Охота началась!

Глава 46

Когда вампиры потянулись через поле, воздух наполнился хихиканьем, воем и криками — компанию выводок представлял шумную.

Братья Кройны заметили стригоев не сразу. Они пытались перетереть верёвку о ржавый край опоры. Эл не обращал на это внимание: освободятся Бинки и Трик или нет, уже не имело значения. Демоноборец вытащил из груди стрелы, прижал к глазам бинокль и высматривал в толпе спешащих к вышке тварей родоначальника выводка. Наконец, он увидел его! Рыжий старик, голый по пояс, с торчащими вихрами, уже не походил на убогого прокажённого, которого вздёрнули братья Кройны. Теперь это был мускулистый монстр с перекатывающимися под белой кожей рельефными мышцами. Он двигался длинными прыжками, обгоняя остальных вампиров. Учуял запах своих убийц?

Первые добравшиеся до вышки стригои не напали на привязанных Кройнов. Они окружили их и пялились, сверкая глазами. В открытых ртах виднелись зубы, с губ капала слюна, глотки издавали урчащие звуки.

Некромант понял, что выводок сдерживает воля главаря. Иначе упыри сразу растерзали бы замерших от ужаса братьев. Эл приказал Нейду двинуться на стригоев, чтобы проверить их реакцию. Мертвец сделал несколько шагов, и вампиры нехотя расступились, пропуская его. Однако прошёл Нейд не много: его встретил подоспевший старик.

Демоноборец теперь мог хорошо рассмотреть своего главного врага. Стригой выглядел моложе, чем его описывали жители Годура. Рыжие волосы торчали в разные стороны, напоминая странную корону. В глазах мерцало багровое пламя. Когда вампир открыл рот, стало видно, что все его зубы превратились в острые клыки.

И эта жуткая пасть сомкнулась на горле Нейда, практически откусив мертвецу голову. Стригой выплюнул откушенный кусок и уставился на Бинки с Триком. По его подбородку и груди текла кровь, пальцы с чёрными когтями сжимались и разжимались, а из глотки донеслось утробное урчание. Вампир двинулся к братьям, и те заметались, охваченный паникой. Они явно ничего не соображали. Стригой вдруг остановился, присел, а затем прыгнул на Бинки. Он обрушился на здоровяка и мгновенно подмял под себя — словно тигр, поймавший лань. Кройн пронзительно закричал, но вопль тут же превратился в хрип. Из-под вампира полетели куски плоти, руки и ноги. Когда стригой выпрямился, его пальцы сжимали вымазанные в крови волосы оторванной головы.

Трик попятился, споткнулся, шлёпнулся на задницу и попытался ползти, но тело его слушалось. Он был бледнее даже, чем нависавший над ним упырь.

Монстр поднял оторванную голову и подставил под стекавшую из разорванной шеи кровь открытую пасть. Сделав пару глотков, он швырнул трофей в толпу стонущих от вожделения стригоев. Те сразу набросились на него, устроив кучу малу. Словно песья свора, которой бросили кость.

Родоначальник выводка шагнул к Трику, протянул к нему руки и медленно запустил когти в живот. Кройн завопил. Вампир широко растянул губы в жуткой ухмылке и резким движением разорвал своей жертве брюхо! Бледные пальцы схватили кишки и потащили наружу. Стригой разбрасывал внутренности вокруг себя, пока Трик не замер, превратившись в выпотрошенный труп.

Вампир припал к его горлу и секунд пять насыщался, а затем поднял голову и уставился на Эла. Но некромант его не интересовал. Ноздри раздулись, втягивая воздух, и взгляд красных глаз переместился на висевшую рядом с демоноборцем сумку.

Стригой мгновенно потерял интерес к убитым. Оставив трупы, он принялся карабкаться по железным перекладинам. Остальные вампиры тут же набросились на останки Кройнов, вопя и толкаясь. Бушующее море их переплетшихся тел стало фоном, на котором целенаправленно двигалась белая фигура рыжего стригоя.

Этого момента и ждал некромант. Нацелив револьвер в лицо монстра, он спустил курок. Пуля вошла вампиру в лоб, оставив аккуратную дырочку прямо между бровей. Стригой сорвался и рухнул в гущу своих порождений, сразу исчезнув под копошащимися телами.

Но дело не было сделано. Убрав револьвер, демоноборец вытащил из ножен меч и спрыгнул следом.

Он приземлился чётко в узкий просвет между двумя упырями. Рыжий стригой лежал на земле, распластавшись подобно огромной бледной морской звезде. Клинок, выкованный из небесного железа и серебра, покрытый колдовскими рунами, глубоко вытравленными особым составом, вошёл ему в сердце, пригвоздив к земле!

Вампир закричал так, что выводок бросился врассыпную, оставив под вышкой лишь растерзанные трупы Кройнов, своего главаря и нависшего над ним демоноборца.

Эл наступил сапогом на протянувшуюся к нему руку и выдернул Кровопуск. Но лишь затем, чтобы вонзить снова — на этот раз во второе сердце стригоя!

Упырь забился в судорогах. Когти скользнули по голенищу некроманта, проткнули толстую кожу и вошли в ногу, но причинить вреда мёртвой плоти не могли. Эл провернул лезвие меча, расширяя рану, из которой хлынула чёрная кровь. Она же текла и из другой, заливая тело стригоя и землю рядом с ним. Выдернув клинок, демоноборец размахнулся и отделил голову монстра от тела. Подхватив её за волосы, он поднял трофей, глядя в гаснущие глаза вампира. Жизнь уходила из поверженного врага вместе с покидавшей его кровью. Кровью, отравленной магией Звезды.

Когда со стригоем было покончено, оставшийся без вожака выводок неуверенно двинулся в сторону некроманта. Кольцо жаждущих упырей сжималось вокруг Эла, который словно не замечал опасности.

Наконец, он смотрелся. Десятки, если не сотни тварей заполонили пространство возле вышки. И все они хотели одного — убить его! Но монстров смущало то, что убийца их прародителя не походил на живого человека — то есть, на вожделенную добычу, полную крови. По всем признакам он был мёртв.

Эл отбросил голову стригоя и недвусмысленно крутанул меч. Вся эта орава, сгрудившаяся перед ним, теперь была всего лишь толпой чудовищ, одержимых жаждой, но лишившихся сверхчеловеческих сил. Губы демоноборца зашевелились, произнося заклинание, и через несколько секунд изо рта его потёк зелёный дым.

— Время умирать! — проскрипел Легионер прежде, чем ринуться в гущу врагов.

Некромант двигался легко и быстро, с удивительной грацией опытного бойца, закалённого сотнями сражений и тысячами убитых противников. Кровопуск мелькал подобно смертоносной молнии, отсекая конечности, перерубая шейные позвонки, вспарывая и разрубая, выпуская кишки и пронзая сердца. Это была настоящая бойня. Так лев уничтожает обнаглевших гиен, возомнивших, будто они имеют права на его добычу.

Убитые вампиры окутывались исходившим изо рта демоноборца дымом, поднимались, изувеченные и окровавленные, и, повинуясь приказу нового хозяина, набрасывались на своих сородичей. Чем больше разрубал врагов зачарованный меч, тем многочисленнее становилась армия некроманта!

Не прошло и получаса, как выводок превратился в послушных марионеток Эла. Демоноборец остановился, окружённый изувеченными стригоями, ожидавшими его дальнейших распоряжений. Он не устал, хотя был с ног до головы покрыт кровью. Он вообще давно забыл о том, что такое усталость.

Бледные губы мертвеца произнесли короткое заклинание, и вампиры начали падать. Зелёный дым покидал их, исчезая во рту некроманта. Через несколько минут Эла окружали только лежавшие вповалку изрубленные трупы.

Демоноборец окинул взглядом нечеловеческих глаз поле боя. Никто не уцелел — он ясно чувствовал это. С выводком, терроризировавшим Годур, было покончено!

Эл поднял лезвие своего меча, чтобы убедиться, что кровь впиталась в него. Затем он убрал оружие в ножны и направился к вышке. Забравшись по ржавым перекладинам, он снял сумку и легко спрыгнул на землю. Приманка не досталась вампиру, но она была опасна и нуждалась в особом хранении.

Некромант достал из сумки Зерно, которое так жаждал заполучить рыжий стригой, и бросил ненужную больше сумку на землю. Из кармана он вытащил металлический тубус, покрытый рунами, развинтил его и положил внутрь осколок Звезды. Теперь его разрушительная магия не могла влиять на окружающих.

Подобрав голову главного вампира, Эл коротко свистнул, вызывая циклопарда. Настало время вернуться в Годур и получить награду. Казалось бы — чего проще? Но опыт подсказывал, что порой именно этот этап в работе демоноборца становится самым трудным.

Глава 47

Появление раненого и истекающего кровью бандита стало для жителей Годура полной неожиданностью и потому произвело настоящий фурор.

Был незамедлительно вызван мэтр Авильен, который распорядился перенести умирающего в больницу. Вместе с ним отправились несколько горожан во главе с Арко Спиллианом — чтобы допросить беззаконника и выяснить, что заставило того вернуться в город, где его могла ждать разве что виселица. Собственно, усилия мэтра Авильена были направлены лишь на то, чтобы дать раненому шанс изложить свою историю. К «делегации» присоединились и демоноборцы — Кезо с Эральдой.

— Что произошло?! — сурово насупившись, спросил Арко Спиллиан, когда врач кивком дал присутствующим знать, что у них есть несколько минут, пока пострадавший в сознании. Сам он продолжал оказывать беззаконнику помощь. — Выкладывай!

Бандит слегка повернул голову, скосил глаза и растянул губы в жутковатом оскале.

— Меня зовут Винтер, — прохрипел он. — Напишите это на моей могиле!

— Никакой могилы тебе не будет, если немедленно не выложишь всё, что знаешь! — резко ответил градоначальник. — Закопаем у дороги, как собаку! Говори: что произошло?!

Бандит застонал, когда мэтр Авильен начал накладывать швы, прокалывая края раны иглой.

— Это были вампиры! — прохрипел Винтер, глядя в потолок. — Целая свора! Не знаю, сколько их было… Может, сотня. Они встретились мне в лесу, когда… А, неважно! — кадык раненого судорожно дёрнулся. — Мы хотели поквитаться с мертвяком. С этим вашим… Легионером! Увидели его случайно. Он как раз привязывал каких-то парней. Наверное, чтобы они послужили приманкой для стригоев. Правильно говорят: нельзя доверять демоноборцам! А уж мертвяку — тем более! Он — худший среди всех. Слышали, что у него нет сердца? Уверен, так и есть!

Присутствующие переглянулись.

— Кройны пропали, — тихо сказал один из горожан. — Не иначе, их некромант и привязал в лесу, чтоб стригоев приманить!

Остальные закивали.

— Точно! — сказал кто-то. — Он на них зуб заимел ещё с того дня, как приехал. Братья напали на него тогда.

Поднялся галдёж.

— Выродок! Нельзя было нанимать его!

— Для Легионера что люди, что монстры — всё едино!

— Да он и сам чудовище!

— Ещё хуже тех, кого убивает!

— Я думал удрать, — снова заговорил беззаконник, и голоса в комнате тотчас смолкли. — Но не вышло. Вампиры напали на меня и подрали. Еле ноги унёс. Только зря старался: чувствую, что конец мне пришёл! — Винтер повернул голову, чтобы посмотреть на врача. — Что скажете, док? Прав я?

Мэтр Авильен не ответил.

— Молчите! — горько простонал беззаконник. — Только щадить меня без толку. Весь горю, как будто уже угодил в адское пекло!

— Что ещё ты видел? — требовательно спросил Арко Спиллиан.

— А ничего! Закопайте меня, как человека — вот всё, о чём прошу!

По телу раненого прошла судорога. Он изогнулся, стиснув зубы так, что послышался скрежет.

— Кончается! — сказал врач. — Ничего не поделаешь.

Спустя пару минут все, кроме мэтра Авильена, вышли из палаты. Бандит был мёртв, но рассказ беззаконника жил в умах и сердцах тех, кто его слышал.

— Что будете делать? — спросил один из горожан Арко Спиллиана. — Если мертвяк победил стригоев, то скоро явится за наградой.

— Заплатите ему? — подал голос другой. — Несмотря на то, что он скормил кровососам Кройнов?

Градоначальник обвёл присутствующих хмурым взглядом.

— Никто из вас даже не любил братьев, — сказал он. — Они были занозой в заднице Годура. Да что там… уверен, вы ненавидели их!

— Но они были одними из нас, — возразил парикмахер, отец девчонки, спасённой некромантом.

— Не по-людски это: живых людей привязывать как приманку чудовищам, — мрачно проговорил кузнец, почти касавшийся головой потолка. — Не для того нанимали мертвяка!

— Да? — Арко Спиллиан усмехнулся. — А для чего?

— Чтобы тварей повывел. А людей не трогал. Этак он мог любого из нас упырям подсунуть, лишь бы плату получить!

Градоначальник взглянул на парочку демоноборцев.

— Кажется, в ваших услугах здесь больше не нуждаются, — проговорил он.

— Вы не знаете, сделал ли свою работу Легионер, — покачала головой девушка.

— Может, ещё пригодимся, — поддакнул Кэзо. — Куда торопиться? Уехать из Годура мы всегда успеем.

— Так что с некромантом? — задал Спиллиану вопрос кузнец.

Остальные закивали: они тоже хотели знать, заплатят ли демоноборцу.

— Кройны, конечно, были мерзавцами, — сказал парикмахер. — Но не стригоями. Думаю, Легионер переступил черту.

— И что вы предлагаете? — прямо спросил градоначальник, остановившись.

Остальные обступили его.

— Не платить выродку! — прогудел кузнец.

— Правильно! — поддержал кто-то из второго ряда. Кажется, хозяин скобяной лавки. — И выгнать из города с позором!

— Надо вооружиться, — сказал парикмахер. — Нас много, а он один.

— Вас было много, когда напали беззаконники, — напомнил Кэзо. Он и его спутница стояли в стороне, слушая и наблюдая. — А Легионер был один. Но вы ничего не могли поделать с «Красными бесами», пока мертвяк не выгнал их из города.

Арко Спиллиан резко развернулся к демоноборцам.

— Со своими делами мы разберёмся сами! — процедил он.

— Не сомневаюсь, — холодно улыбнулся Кэзо.

— Оставайтесь или убирайтесь, но не вмешивайтесь! — багровея, сказал градоначальник.

Он уже понял: когда весть о том, что некромант использовал Кройнов в качестве наживки, разнесётся по Годуру, многие возмутятся. И предложение не платить быстро приобретёт популярность: жадность и ненависть к Легионеру сыграют свою роль. В принципе, такой расклад устраивал Арко Спиллиана, который и сам не был любителем платить по счетам. Тем более, ему требовалось поправить пошатнувшийся в свете последних событий авторитет. А что могло лучше поспособствовать этому, как не позорное изгнание некроманта? Пусть ему не удалось одолеть стригоев и беззаконников, но ещё оставался шанс победить демоноборца! Да ещё какого! При этой мысли губы градоначальника тронула едва заметная самодовольная улыбка.

— Не вмешивайтесь! — грозно рявкнул он на Кэзо и Эру. — Ясно вам?!

Демоноборец нагло усмехнулся.

— И не думали даже, — сказал он. — Кто в здравом уме встанет между Легионером и его наградой?

Глава 48

Едва въехав в Годур, Эл понял, что ему не рады. Не так, как обычно, а по-особенному. Нечто всколыхнуло волну ненависти. Люди выходили на улицу, пялились на него и следовали за ним. Когда некромант добрался до гостиницы, его окружало едва ли не всё население города.

Через толпу протиснулся жрец Сарадан. Лицо его было бледно, только на щеках играл лихорадочный румянец. Глаза сверкали гневом. На крыльцо неторопливо вышел Арко Спиллиан в сопровождении нескольких горожан и мэтра Авильена. На балконах ближайших домов, словно в театральных ложах, показались женщины и дети.

Эл спрыгнул с циклопарда на землю и направился к градоначальнику, неся в руке мешок, из которого капала кровь. Наступила напряжённая тишина.

— Вот голова создателя выводка, — проскрипел Эл, остановившись перед Арко Спиллианом. — Все, кого он породил, мертвы. Годур отныне в безопасности. Я свою работу сделал.

С этими словами некромант вытащил из мешка голову стригоя. По толпе пронёсся испуганный вздох.

— Вот пугало, которое вы себе создали, — проговорил, глядя в глаза градоначальника, Эл. — Порождение вашей жестокости вернулось, чтобы превратить вашу жизнь в ад.

Демоноборец бросил голову к ногам Спиллиана, заставив того брезгливо отступить. Взгляды собравшихся опустились на жуткий трофей, доставленный некромантом. Рыжие космы слиплись от крови, глаза закатились, между приоткрытыми губами виднелись острые зубы.

— И вампиров больше нет? — сглотнув, спросил градоначальник.

— Нет.

— Ни одного?

— Все убиты.

Арко Спиллиан недоверчиво усмехнулся.

— Хочешь сказать, ты перебил их всех?!

— До единого, — твёрдо ответил Легионер. — Можете съездить в лес и убедиться. Поле, где стоят старые вышки, завалено их трупами.

Толпа снова зашумела, но негромко.

Градоначальник медленно покивал.

— Стало быть, ты выполнил свою часть договора, да? — спросил он, взглянув на демоноборца. — И явился за причитающейся оплатой?

— Именно так, — не пошевелившись, ответил Эл.

— Что ж, справедливо, — Арко Спиллиан задрал жирный подбородок, чтобы смотреть на собеседника сверху вниз. — Вернее, было бы справедливо, если б ты при этом не скормил троих наших сограждан стригоям! — постепенно повышая голос, заявил он. — Да-да, нам известно о твоих методах, демоноборец! Ты рассчитывал скрыть, что сделал, но мы, жители Годура, прознали и возмущены! Или станешь отрицать?! — теперь Арко Спиллиан наклонил голову, набычившись и сверкая глазами. — Разве не привязал ты в том самом лесу, куда советуешь нам отправиться, чтобы убедиться в твоей доблести, братьев Кройнов? И где они теперь?!

— Мертвы, — спокойно отозвался Эл.

Его ответ вызвал волнение собравшихся. На этот раз толпа всколыхнулась серьёзно. Послышались выкрики.

— Не отвергаешь обвинения? — поспешно спросил Арко Спиллиан.

— И не думаю. Моё дело — уничтожать чудовищ, в каком бы виде они ни встретились мне на пути.

Градоначальник вскинулся.

— Так ты возомнил себя судьёй?! Решил, что можешь решать, кто достоин смерти, а кто нет? Кто дал тебе право…

— Я вижу, многие присутствующие вооружены, — перебил распалившегося Спиллиана некромант. — Очевидно, жители Годура сочли, что не должны платить за работу демоноборцу, если его методы им не по нраву?

Градоначальник подбоченился.

— Именно так! — выпалил он.

— Понятно, — обронил Эл.

Вперёд выступил жрец Сарадан. Его указательный палец нацелился в некроманта.

— Ты гордишься тем, что в одиночку уничтожил наших родных и близких, пострадавших из-за стригоя! — заговорил он дрожащим от гнева голосом. — И мы не обвиняем тебя в их смерти, потому что они перестали быть теми, кого мы знали и любили! Но Кройны… какими бы они ни были, не превратились в вампиров! А ты отправил их на смерть, цинично и безжалостно — лишь потому что они напали на тебя, когда ты приехал! И я спрашиваю: если бы они не напали… Если бы никто в городе не дал тебе повод считать себя чудовищем, то кого ты выбрал бы в качестве приманки?!

Слова жреца заставили толпу разразиться гневными воплями. На лице Спиллиана появилась торжествующая ухмылка. Он уже понял, что платить некроманту не придётся. Оставалось выяснить, что тот предпримет. Станет драться? Попытается вломиться в денежное хранилище? На этот случай градоначальник разместил внутри банка дюжину лучников. Но он сомневался, что Легионер устроит бучу. Скорее — уберётся, поджав хвост. Ведь убей он кого-нибудь в Годуре из-за денег, и слухи об этом разнесутся. По его следу пустят законников. Хуже того — за голову демоноборца объявят награду, и он нигде не сможет чувствовать себя в безопасности.

Конечно, Арко Спиллиан помнил угрозу некроманта. Когда в начале их знакомства он спросил, что будет, если он не заплатит, Легионер ответил, что градоначальник не проживёт и пяти секунд, а затем денежки выдаст кто-нибудь другой, больше дорожащий жизнью. Но Спиллиан не сомневался: демоноборец не рискнёт убить его здесь и сейчас, на глазах у всех. Тем более что окружала их вооружённая толпа. Пусть он перебил вампиров в лесу. Но имели эти вампиры мечи, копья, луки и арбалеты? То-то и оно!

Так что градоначальник чувствовал себя в безопасности и внутренне торжествовал.

Некромант выждал полминуты и поднял руку, призывая к тишине. Люди продолжали орать, но постепенно их одолело любопытство: что же хотел сказать Легионер? Когда они замолкли, раздался скрипучий голос демоноборца:

— Чудовищ порождает не только Звезда, — проговорил он, глядя на Арко Спиллиана, но явно обращаясь ко всем. — Иногда — сами люди. Порой человек становится монстром, когда тварь вылезает не из кромлеха, а из глубин его души. Страх — вот, что уродует её. Вы боитесь смерти, болезней, нищеты, боитесь расстаться с деньгами. И зло проникает в вас. Но я дам вам шанс — дабы никто не сказал, что Легионер Эл жесток и несправедлив. Господин градоначальник отказывается платить цену, о которой мы договорились. Что ж, это его дело… Но вы, жители Годура, не обязаны разделять с ним эту вину. У вас будет возможность поступить по справедливости. Я должен был получить оплату как человек, заслуживший её. Теперь же придётся просить о ней, словно я — попрошайка на храмовой паперти. Что ж, хорошо. Раз так — пойду на паперть, — некромант развернулся, обводя взглядом толпу. Он так ни разу и не повысил голос, говоря ровно и невыразительно, как механическая кукла. — Арко Спиллиан, подбивший вас вооружиться против меня, обещал заплатить пять тысяч бэнтов. Уверен, в банке Годура хранится куда большая сумма. Вы не разоритесь, если исполните обязательства города вместо своего жадного лидера. Я отправляюсь к храму и буду ждать там, на паперти, полчаса — словно нищий. Пусть каждый принесёт мне за это время по десять бэнтов. За себя, за свою жену или мужа, за ребёнка, друга, соседа — это уж ваше дело. Если пять тысяч наберутся, я просто уеду.

— А если нет?! — выкрикнул, выступив вперёд здоровенный кузнец, сжимавший полуторный меч. — Что тогда?! — в его голосе слышался вызов.

Толпа заволновалась.

— Да, что тогда?!

— Что будет?!

— Ты угрожаешь нам?!

— Перебьёшь тут всех, как вампиров?!

— Он угрожает! Хочет нас запугать!

Всё это перемежалось с оскорблениями.

— Я всё равно уеду, — проговорил, улучив момент, когда вопли немного поутихли, Эл. — Платить или нет — решать вам. Но прислушайтесь не к страху, а к совести.

Сказав это, он развернулся и пошёл к циклопарду. Люди вокруг молчали, провожая его взглядами. Никто больше не орал.

Глава 49

— Так и сказал? — спросила Мирда, дослушав рассказ Керли.

— Слово в слово! — подтвердил парень.

Ему всё-таки удалось ускользнуть из борделя мамаши Фенилы и пробраться к подружке, чтобы навестить и поделиться свежими новостями.

— И что, кто-нибудь заплатил? — поинтересовалась девочка.

— Не знаю. Большинство отправилось в лес искать тела своих родственников. Ну, тех, кто стал вампиром.

— Поняла. Я должна обязательно попросить маму и папу заплатить Элу — он ведь спас меня.

— Да, он заслужил.

— А кто заплатит за тебя?

Мирда уже была в курсе, что приятель остался сиротой.

Керли почесал голову.

— Думаю, никто. Но я знаю, где папаша держал заначку, чтобы было, на что опохмелиться. Думаю, десять монет там сыщется.

— Ты должен заплатить! — убеждённо сказала Мирда.

Керли кивнул.

— Да, знаю. Несправедливо будет, если Легионер уедет ни с чем.

Дверь открылась, и в комнату вошёл отец Мирды. При виде Керли он нахмурился и упёр руки в бока.

— Та-а-ак! — протянул он, глядя на парня. — Кто это тут у нас?

Керли поспешно встал.

— Я только навестить. Спросить, как дела.

Парикмахер кивнул — мол, всё с вами ясно.

— Папа! — воскликнула Мирда. — Ты заплатил за нас Элу?

— Кому?

— Легионеру! Он же спас меня.

Парикмахер мрачно засопел.

— Лежи и не лезь не в своё дело, дочка! — ответил он. — Это тебя не касается!

— Но папа! — Мирда даже села на кровати. — Это же…

— Тихо! — рявкнул отец. — Цыц! А ты, — он перевёл взгляд на Керли, — марш отсюда! Нечего мне тут!

Парень послушно выскочил из комнаты. До него донёсся возмущённый голос Мирды. Отец девчонки проговорил в ответ что-то неодобрительное. Было ясно, что платить он не собирается.

Взрослые иногда вели очень странно. Неправильно. Совсем не так, как требовали от детей.

«Я заплачу за себя и за Мирду!» — решил, выйдя на улицу, Керли. Лишь бы хватило бэнтов в отцовской заначке.

Натянув шапку, мальчишка стремглав помчался домой. Он не знал, долго ли осталось до истечения положенного демоноборцем срока — просто торопился, чтобы успеть найти деньги и отнести Легионеру, пока тот не уехал из Годура.

* * *

За двадцать минут деньги принесли шестеро. Перепуганные и торопящиеся поскорее положить десять монет к ногам сидевшего на крыльце храма некроманта и убраться восвояси. Никем из них не двигала совесть — только страх.

Затем явилась жена жреца Сарадана. Молча протянула мешочек с бэнтами и ждала, пока демоноборец возьмёт его. Когда Эл убрал подношение, женщина продолжала стоять, словно хотела о чём-то спросить, но не решалась.

— Я не знал твоего сына, — проскрипел Легионер из-под амигасы. — Как и детей других жителей Годура. Поэтому не могу сказать, что видел его среди тех, кого я убил этой ночью. Но поверь: из выводка не уцелел никто.

Женщина опустила голову и ушла, скрывшись в храме. Её муж тоже находился там. Пару раз перед этим он выходил, требуя, чтобы некромант убрался с крыльца, но Эл игнорировал его. Интересно, как жене жреца удалось взять монеты и вынести из храма? Тайком, или супруг всё-таки позволил?

Демоноборец достал мешочек и высыпал бэнты на ладонь. Два десятка — за обоих. Что ж, очень хорошо.

Подняв голову, он взглянул на башню с часами. Полчаса почти прошли. Годурцы не торопились воздать своему спасителю по заслугам.

Из-за храмовой ограды показался мальчишка. Эл узнал его: к крыльцу направлялся пацан, захваченный беззаконниками. Кажется, его взяла к себе содержательница местного борделя. Явившаяся, кстати, с деньгами первой и заплатившая только за себя.

Мальчик замедлил шаги, когда приблизился к некроманту. В кулаке он сжимал монеты — ну, а что ещё?

— Я… хочу заплатить, — пробормотал он, встав на нижнюю ступень. — За себя и Мирду. Вы спасли её, помните? Вот! — он вытянул раскрытую ладонь. — Ровно двадцать!

Кивнув, Эл поманил паренька.

— Подойди же и положи монеты, — сказал он. — Ты славный человек, зло не проникло в твоё сердце. Это теперь редкость. Да и раньше, если честно, встречалось нечасто.

— Мирда просила отца заплатить, — сказал, поднимаясь по ступеням, Керли. — Но он отказался. Она… очень вам благодарна. Пришла бы сама, но ещё болеет. Её не отпустили бы.

Бэнты со звоном просыпались на ступень рядом с Элом.

— Беги же домой, — кивнул демоноборец. — И ни о чём не беспокойся. Ни ты, ни твоя подружка. Надеюсь, она полностью исцелится, — Эл надеялся, что Мирда не станет однажды ведьмой или кем похуже. Но девчонка глотнула жидкости из черепа капы, и кто знает: быть может, однажды демоноборцу придётся вернуться за ней.

— Спасибо! — развернувшись, Керли дунул прочь, охваченный восторгом и страхом одновременно: сам мертвяк говорил с ним! Боги, это было так… потрясно! Нужно непременно рассказать Мирде. Она описается от зависти!

Спустя несколько минут после ухода мальчика Эл поднялся и спустился с крыльца. Время вышло. Он дал шанс каждому жителю Годура. Что ж, кто-то воспользовался им, а кто-то предпочёл справедливости и благодарности деньги. Легионер не судил людей — что бы ни говорил Арко Спиллиан. Он просто истреблял чудовищ — в каком бы виде те ни встретились. Искоренял зло во всех проявлениях.

Эл направился в сторону городского кладбища. По пути потрепал лежавшего у ограды циклопарда.

— Скоро поедем, — сказал он зверю. — Уже скоро.

Время имело значение. Художник смерти кроил пространство вселенной, следуя своему безумному замыслу, и демоноборец должен был остановить его. С какими бы тварями он ни сражался по пути, его главным делом оставалась схватка с ним — человеком, отыскавшим Звезду!

Некромант прошёл между могилами и остановился в центре погоста. Он знал, что жителей Годура мучили кошмары. Они думали, это из-за магии стригоя, но они ошибались. Сны, насылаемые вампиром, составляли только малую часть. Остальные же ночные видения были следствием того, что Художник резал по пути к Чёрному озеру пространство своим волшебным кинжалом и стягивал слои мирозданья, уродуя его естественную структуру. В его безумной голове стучали тысячи швейных машинок, требуя, чтобы он кромсал, расчленял и собирал вселенную заново — но уже на собственный вкус! И эти изменения, приобретая характер пророчеств, являлись людям, живущим в городах, через которые пролегал путь Художника, в виде снов. В виде кошмаров.

Эл опустился посреди кладбища на колени. Его губы зашевелились, читая заклинание. Изо рта потёк зелёный туман. Он распространялся по земле, завихряясь вокруг могильных камней, просачивался в почву и проникал в останки тех, кто когда-то жил в Годуре. Трещали и хрустели в глубине старые кости, шипела гнилая плоть, шевелились истлевшие волосы. В панике расползались черви и насекомые-трупоеды.

Когда земля взгорбилась, а обелиски покосились, некромант поднялся и двинулся по кладбищу назад. Никого из тех, кто заплатил демоноборцу, воскресшие не тронут. Остальным же ночные кошмары скоро покажутся всего лишь милыми сновидениями.

Эл легко запрыгнул в седло циклопарда.

— Только праведные должны унаследовать землю, — проговорил он, запустив обтянутые перчаткой пальцы в густую шерсть на загривке зверя. — Иначе за что сражался Мёртвый Легион? И ради чего продолжает топтать грешную землю последний некромант?

* * *

Когда циклопард двинулся на запад, покидая негостеприимный Годур, два всадника появились из-за ближайшего дома и поехали следом.

— Моя госпожа, — тихо проговорил Кэзо, глядя на оживающий погост. — Вы уверены, что вам нужен Легионер?

— Я проделала долгий путь, — помолчав, ответила девушка. — Было нелегко отыскать его. Я приложила немало усилий, принесла не одну жертву. Так что да, он необходим мне. И я не остановлюсь!

— Как скажете, моя госпожа, — покорно опустив голову, проговорил Кэзо. — Я повинуюсь вам.

— Мы едем на запад, — кивнула ведьма. — Каким бы долгим ни оказался этот путь. И да не помешают мне боги!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

о приключениях последнего некроманта, демоноборца Эла, преследующего загадочного Художника смерти и сражающегося по пути с опасными тварями, наводнившими мир после Великой войны.

Content

Виктор Глебов
Некромант: Последний из Легиона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49