Виктор Глебов

Замок тигра

Глава 1

Своды пещеры освещал лишь слабый отблеск костра, возле которого сидело на корточках странное существо. Всклокоченные волосы отливали сталью, глубоко посаженные глаза терялись в тени, сухая морщинистая кожа была желтоватой и грязной. В руках создание держало два металлических прутика, один немного короче другого. Оно тихо бормотало что-то, едва шевеля тонкими губами.

Вдруг существо вздрогнуло, подняло голову и принюхалось, широко раздувая ноздри. Затем, нахмурившись, отложило прутики, опёрлось на руки и на четвереньках двинулось к выходу из пещеры. Время от времени оно отрывисто дёргало головой, отчего волосы взметались с тихим звоном.

На полдороги существо замерло, напряжённо вглядываясь в зияющий провал, за которым с монотонным шумом сплошной стеной лил дождь. Шли секунды, но ничего не происходило. Наконец, существо пошевелилось, пригнулось к полу, почти касаясь его поджарым животом, и отпрыгнуло в сторону — быстро, словно распрямившаяся пружина.

Туда, где оно сидело долю секунды назад, вонзилась длинная стрела. Наконечник глубоко ушёл в камень, а оперенье неожиданно вспыхнуло ярким пламенем. Существо промчалось по периметру пещеры и, оказавшись перед входом, прыгнуло в темноту. Однако тотчас влетело обратно и, ударившись спиной об пол, громко взвизгнуло. Перевернувшись на живот, оно вскочило и начало медленно отступать к костру, не сводя яростных глаз с расщелины в скале. Ноздри слегка подрагивали, жадно втягивая воздух, из приоткрытого рта текла вязкая слюна. Между тонкими губами виднелись частые тонкие зубы, за которыми метался тёмно-фиолетовый язык.

В проёме показалась человеческая фигура. Незнакомец вошёл, слегка согнувшись, чтобы не задеть головой о свод пещеры. На нём были лёгкие доспехи, стальные наручни и поножи. Всё потёртое, помятое, покрытое зарубками. Обычное дело для жителя Пустоши. Меховые штаны, заправленные в мягкие сапоги, были обшиты верёвочными шнурками, а короткая куртка состояла из множества лоскутов. Тоже не новость.

Откинув капюшон, человек криво усмехнулся и направился прямо к пятившемуся существу. В руке у него сверкнул изогнутый клинок с вытравленными на лезвии священными знаками «Зер», «Кат» и «Рал».

— Допрыгался? — поинтересовался он беззлобно. — Отсюда тебе уже не выйти.

В ответ существо злобно зашипело и, схватив металлические прутики, выставило перед собой, словно оружие.

— Брось! — человек покачал головой. — Ты не хуже меня знаешь, что у тебя нет шансов, — он красноречиво поднял меч и слегка помахал им из стороны в сторону. — На улице мои люди. Ты видел их. Они не выпустят тебя. Сдайся, и останешься жив. Это не так уж плохо. Особенно, если выбор невелик.

В ответ существо неожиданно выпрямилось, отбросило с лица волосы и усмехнулось. Взгляд его был спокойным и почти человеческим.

— И отправлюсь в зверинец твоего милосердного короля?! — проговорило оно низким хрипловатым голосом. — Благодарю покорно! — в голосе прозвучала насмешка.

— У тебя есть выбор, — человек пожал плечами.

На груди существа он увидел сине-золотую татуировку и внутренне возликовал: такие носили Усмирённые — каста, занимавшая третье по значимости место на иерархической лестнице мурскулов, одного из которых ему удалось выследить этой ночью. Человек подумал, что мурскул напрасно позволил ему увидеть свой знак, ведь за Усмирённого платили намного больше, чем, скажем, за Буйствующего или, тем более, Изгнанного, которые попадались довольно часто и уже успели надоесть придирчивому взгляду местного королька, которому служил Самарказ, «охотник за головами и редкими животными», как он представлялся.

— Неужели?! — мурскул криво усмехнулся. — И этот выбор: умереть сейчас или в клетке?

— Именно так, — спокойно согласился Самарказ, останавливаясь посреди пещеры. — Итак? — он надеялся, что Усмирённый сдастся, потому что даже загнанные в угол мурскулы оставались серьёзными противниками, и взять их живыми было не так просто.

— Я выбираю борьбу, — ответил мурскул с издевательским поклоном.

— Очень жаль, — Самарказ с деланным равнодушием пожал плечами. — А мне хотелось заработать.

— Не сегодня! — мурскул резко ударил прутики друг о друга, и в тот же миг охотник бросился вперёд, направив клинок остриём вперёд.

Он двигался быстро, как леопард, уверенно и грациозно. Сказывались немалый опыт и блестящая физическая подготовка. Однако сталь пронзила лишь воздух: мурскул очутился позади костра, одновременно окутавшись сиреневым дымом, в котором проскакивали золотые искры. Черты его лица менялись — казалось, голова мурскула превращается в шлем. Деформировались и остальные части тела: плечи покрылись костяными пластинами, из-под кожи на груди и животе вылезли плотные чешуйки.

Самарказ яростно взревел и бросился в атаку, занося меч для удара. Два прутика в руках мурскула окутались голубоватым сиянием и, ярко вспыхнув, превратились в асимметричную глефу: с одной стороны лезвие было длинным и ровным, а с другой — коротким и изогнутым, словно сабля. Человек знал, что оно опасней, чем кажется: клинки были заряжены магической энергией и при соприкосновении с чем бы то ни было выпускали голубоватые молнии. Пару раз Самарказ на себе испытал действие этих глеф. Ожоги приходилось лечить по несколько дней. Поэтому рукоять меча охотника была обмотана несколькими слоями тончайшего маржута, защищавшего от удара магической молнии.

Мурскул резким движением отбил клинок охотника, нырнул в сторону, откатился к стене и ловко поднялся, вставив оружие перед собой. Теперь он весь был покрыт костяным панцирем, который, тем не менее, нисколько не сковывал его движений.

Самарказ в два прыжка очутился перед своим маленьким противником и с силой разрезал воздух у того над головой. Мурскул успел пригнуться и направил глефу в живот охотника, но тот уже выхватил из-за пояса кинжал с изогнутой гардой и блокировал оружие мурскула клинчем, отводя в сторону. Самарказ подался вперёд, намереваясь прижать противника к стене, но ловкое существо выпустило захваченную глефу и отпрыгнуло в сторону. С рычанием охотник послал ему вслед меч, кончик которого чиркнул по костяной спине мурскула, отчего тот слегка покачнулся, но не упал.

— Ашах! Марбул! — крикнул Самарказ, призывая на помощь дежуривших на улице товарищей.

Через пару секунд в пещеру ворвались двое мужчин в лёгких доспехах, вооружённые кривыми саблями.

— Взять его! — приказал Самарказ. — Живым!

Последнее можно было и не добавлять, ведь иначе охота стала бы бессмысленной: мёртвым мурскулом уже давно никого не удивишь. Но то, что перед ним был Усмирённый, заставило Самарказа напомнить товарищам об осторожности.

Воины устремились навстречу лишившемуся оружия мурскулу. На их лицах светились злые улыбки, но взгляды были сосредоточены, отчего глаза казались отполированными камешками. Ловко орудуя саблями, охотники преградили существу дорогу к выходу из пещеры и начали теснить к Самарказу, который теперь почти спокойно наблюдал за молниеносными движениями мурскула, уворачивавшегося от нападавших.

Охотник вдруг окликнул товарищей, призывая их остановиться. Те послушались и прекратили атаки, не сводя, тем не менее, с мурскула глаз.

Самарказ был уверен, что добыча попалась.

— Тебе не уйти! — сказал он с плохо сдерживаемым торжеством. — Снаружи тоже мои люди. Ты погибнешь, если не смиришься. Понимаю, твои сородичи говорят, что лучше смерть, чем неволя, но поверь, в зверинце Великого Паши множество мурскулов, которые могли бы принять смерть в бою, но предпочли жизнь. Так что в большинстве случаев громкие и напыщенные фразы — всего лишь слова.

Охотник старался говорить мягко, чтобы убедить существо в искренности своих слов.

— Ты сам не знаешь, какой опасности подвергаешься! — прошипел мурскул, затравленно озираясь. — Я не могу ни сдаться… ни погибнуть! Позволь мне уйти!

— Ну, нет! — Самарказ усмехнулся. — Так не пойдёт! И ты это прекрасно понимаешь.

— Прошу…

— Достаточно! — охотник нетерпеливо прервал мурскула и красноречиво поднял меч. — Последний раз предлагаю смириться и отправиться с нами. Обещаю, что тебе не причинят вреда. Да и потом, жизнь у Великого Паши не так уж и плоха.

Мурскул издал какой-то нечленораздельный звук и в очередной раз обвёл глазами пещеру и всех присутствующих.

— Хорошо, — сказал он глухо. — Я сдаюсь!

Глава 2

Охотник едва сумел не показать удивления. Он не ожидал, что существо так резко передумает.

— Верни прежний облик, — приказал Самарказ, облегчённо вздохнув. — Немедленно!

— Мне нужны экрахеммы, — отозвался мурскул.

— Чтобы превратить их в оружие? — поинтересовался Самарказ насмешливо.

— Разве ты не знаешь, что без них я не могу трансформироваться?

— Знаю, не беспокойся. Просто имей в виду, что мы готовы к твоим штучкам. Не пытайся выкинуть что-нибудь, иначе нам придётся тебя прикончить. И на этот раз мы не станем церемониться.

— Не беспокойся об этом, — откликнулся мурскул.

Тон у него был странный, но охотник списал это на счёт того, что существо было вынуждено смириться с поражением. Кому охота отправляться в клетку, пусть и при королевском дворе?

— Можешь взять свои экрахеммы, — кивнул он.

Мурскул медленно направился к металлическим палочкам.

— Без шуток! — проговорил Самарказ, не спуская с него глаз.

— Я понял тебя, человек, — отозвался мурскул угрюмо. — Только имей в виду, что ты ещё пожалеешь о том, что пленил меня.

— Ладно-ладно, не надо злиться. Мы договорились. Лично я против тебя ничего не имею, как и мои парни. Просто у каждого своя работа.

Мурскул подобрал палочки и замер.

— Ну! — поторопил его охотник.

Усмирённый ударил экрахеммы друг о друга, и вокруг них тотчас распространилось слабое сияние. В воздух взметнулись голубые искры, и по пещере разлился тихий мелодичный звон.

— Моё имя А’р-Аман-Размаль, — сказал мурскул, повернув лицо-шлем к охотнику. — Запомни его, дерьмо! — с этими словами он взмахнул экрахеммами, описав ими круг, пространство в котором раздвинулось, образовав чёрный провал.

С низким рычанием охотник бросился к мурскулу, занося меч для удара, но тот прыгнул вперёд и исчез в открывшемся портале.

Самарказ цветасто выругался и ринулся вслед за беглецом. Его товарищи в растерянности остались стоять посреди пещеры. Портал захлопнулся, и они не смогли бы последовать за своим предводителем, даже если б захотели. Но им это и в головы не пришло. Каким отчаянным безумцем надо быть, чтобы сделать то, что учудил Самарказ?!

— И что нам теперь делать? — проговорил в недоумении один из охотников, повернувшись к товарищу.

— Ждать, — отозвался второй после непродолжительной паузы. — Самарказ возьмёт его, я уверен.

Однако тон его выдавал браваду.

— Предлагаешь обосноваться здесь? — с сомнением спросил напарник.

— Почему бы и нет? Нужно только позвать остальных.

— Да, правильно. Лучше держаться вместе. Да и что им там, снаружи, теперь делать?

Охотник за головами поспешно вышел из пещеры. Его товарищ направился к костру и подбросил в огонь хвороста. Предстояло ожидание, которое могло затянуться: время в межпространственных лабиринтах текло по своим законам.

* * *

Город представлял собой нагромождение сотен каменных башен, среди которых теснились величественные храмы, увенчанные куполами. Это был древний Дашмертон, столица некогда могущественного государства мурскулов, чьи способности в магии, как считалось, превосходили прочие. Но Дашмертон не выдержал натиска объединённых сил человеческих магических школ, поставивших себе целью проникнуть в тайны совершавшихся под сенью древних храмов обрядов. Войско мурскулов было разбито, Великий Раджа пал на подступах к Дашмертону, буквально разорванный атакой шести человеческих Архимагов. Столица была покорена, но не разрушена — постройки представлялиценность для людей, пытавшихся отыскать в них ключи к познанию магии покорённой расы. Однако волшебство мурскулов оказалось слишком иным, слишком сложным для понимания, а коренные обитатели предпочли покончить с собой, нежели попасть в руки врагам, жаждущим выудить у них древние тайны. Люди долго изучали Дашмертон, его артефакты и библиотеки, но так и не смогли толком ничего узнать. Со временем интерес к тайнам мурскулов пропал, и разочарованные люди один за другим покинули город.

Постепенно часть оставшихся в живых мурскулов вернулась в опустевший от захватчиков город, а часть предпочла остаться в джунглях и основать небольшие поселения, скрытые от людских глаз. Некоторые же решили жить по одиночке.

Со временем люди забыли о том, что раса мурскулов была некогда могущественна, и стали охотиться на них, точно на диких животных. Никто уже не пытался выведать у них тайны. Пойманных мурскулов (которые были потомками прежних и порой сдавались, опасаясь смерти, ибо не были так сильны духом, как предки) содержали в зверинцах и показывали гостям в качестве диковинок. Некоторые мурскулы даже не только смирялись с таким своим положением, но и находили его лучшим, нежели жизнь в джунглях. Но таких было мало.

Общество мурскулов имело кастовую структуру. Наибольшее влияние имели Познавшие, достигшие вершин магического мастерства. На следующей ступени находились Озарённые, приблизившиеся к овладению секретами волшебства. Дальше шли Ищущие, проходившие активное обучение, и Усмирённые, которые только готовились встать на путь познания. Они составляли Высшие Касты. Ниже них были Служащие, Буйствующие и Работающие. А самым низшим звеном в иерархии мурскулов считались Изгнанные. В свою очередь каждая каста делилась на две подкасты.

Отчасти организация общества мурскулов походила на социальную структуру муравейника. Только, в отличие от насекомых, их представители делились на касты не на основе физической приспособленности к тому или иному виду труда, а на основе степени духовного развития: чем выше ты продвинулся на пути познания себя и окружающей действительности, тем более высокое место в иерархии занимаешь. Можно сказать, что в основе общественной организации мурскулов лежал интеллектуальный ценз. И на вершине пирамиды находился Ф’адук-Азамал, или Великий Раджа — особь, достигшая духовного совершенства, претерпевшая физическое изменение, являвшееся всегда свидетельством перехода на новый уровень и в новую касту.

В день, когда на одном из каменных балконов Дашмертона встретились К’шар-Исфей из касты Озарённых и П’арай-Маргот из касты Ищущих, с утра зарядил дождь. Ледяные струи секли джунгли, делая их ярко-зелёный цвет ещё более насыщенным и ядовитым. Земля размякла и чавкала под ногами Работающих и слонов, которых они погоняли. Время от времени воздух оглашался низким рёвом этих животных, волочивших по улицам Дашмертона брёвна и камни, шедшие на отстройку разрушенной столицы — с недавнего времени мурскулы взялись восстанавливать свой древний город. Никто толком не знал, зачем это нужно, и кто именно это начал, но ходили слухи о появлении нового Великого Раджи, задумавшего вернуть расе былое величие. Несмотря на то, что никто не видел его своими глазами, большинству мурскулов хотелось верить, чтопоявился духовный вождь. Поэтому восстановление Дашмертона, хотя и медленно, но продвигалось.

К’шар-Исфей шёл, слегка прихрамывая и опираясь одной рукой о балюстраду, по резному барельефу которой струился дождь. На голове у него был красный с золотом тюрбан, а на плечах красовался искусно драпированный белоснежный плащ. Унизанная кольцами правая рука лежала на животе, а пальцы слегка подрагивали, чего К’шар-Исфей, казалось, не замечал: его взгляд был устремлён вдаль — туда, где за пеленой падавшего отвесной стеной дождя едва виднелось бледное солнце.

— Господин! — проговорил негромко П’арай-Маргот, подходя к Озарённому и слегка кланяясь.

— Доброго дня тебе, — отозвался К’шар-Исфей, поворачивая голову и окидывая Ищущего долгим взглядом.

П’арай-Маргот был высок для своей расы: его рост составлял пять с половиной футов. Кроме того, он был моложе собеседника лет на пятнадцать. Его волосы ещё не поседели, и черты лица почти не были изрезаны морщинами, столь характерными для мурскулов. На нём красовались синий тюрбан с крупным драгоценным камнем в центре и жёлтая тога, перехваченная поясом, на котором висели изогнутая сабля и длинный кинжал в дорогих ножнах. Все члены высших каст, за исключением Озарённых, носили оружием, ибо были воинами. Ищущие же обычно имели должности армейских начальников. В частности, П’арай-Маргот состоял в должности главнокомандующего.

— Что слышно о нашем друге? — поинтересовался К’шар-Исфей.

Голос у него был тихий, приятный, но в нём слышались усталость и напряжение.

П’арай-Маргот погладил короткую бороду и цокнул языком.

— Ищейки идут по его следу, но пока безрезультатно.

— Время уходит, а граница с Архатлой всё ближе, — Озарённый побарабанил пальцами по мокрой балюстраде.

Дождь стекал с навеса тугими струями и, разбиваясь о камень, обдавал говоривших брызгами, но они на это не обращали внимания.

— Он не доберётся до неё, — П’арай-Маргот постарался сказать это как можно увереннее, но К’шар-Исфей только усмехнулся.

— Я не верю обещаниям, — произнёс он, качая головой. — Боюсь, это задание ты провалил.

— Ещё не всё потеряно, и…

— Довольно! — Озарённый прервал П’арай-Маргота коротким, властным взмахом руки. — Без сомнения, Искушённый покинет наши владения прежде, чем Ищейки схватят его! Но это не значит, что следует сложить руки. Погоню необходимо продолжать.

— Она продлится столько, сколько потребуется.

— Владения паши Зик-Армаха начинаются всего в двадцати милях от Дашмертона, — К’шар-Исфей медленно поднял правую руку и потёр подбородок. П’арай-Маргот жадно следил за своим господином, ожидая, что тот скажет. — Он нейтрален к нам, если не сказать «равнодушен», но ему, без сомнения, не понравится появление мурскулов на его землях.

— Ищейки будут осторожны. Как всегда.

— Этого недостаточно! — покачал головой К’шар-Исфей. — На карту поставлено слишком многое. Слишком! — Озарённый несколько мгновений помолчал.

— Но другого выхода всё равно нет, — нерешительно напомнил П’арай-Маргот.

— Мы должны предпринять… решительные шаги, — проговорил Озарённый, многозначительно посмотрев на собеседника.

— Но Искушённый… нужен нам живым, — Ищущий был озадачен.

Он знал, что тот, кого ему поручили отловить, был слишком важен. До сих пор речь шла о том, чтобы взять его невредимым, чего бы это ни стоило. И вдруг Озарённый меняет инструкции. Почему?

— Нужен, — согласился К’шар-Исфей. — Но не настолько, чтобы пожертвовать ради него будущим. Позаботься о том, чтобы Тайные отправились по следу Ищеек и завершили дело, если тем не удастся взять Искушённого прежде, чем он пересечёт границу владений паши. Всё и так зашло слишком далеко.

— Если бы мы сразу заметили его бегство! — П’арай-Маргот в сердцах ударил по мокрой балюстраде.

Из-под его руки брызнули дождевые капли.

— Если бы мы сразу заметили его появление! — поправил К’шар-Исфей. В его голосе послышалась горечь. — Но признаки были так неочевидны, а технику давно не использовали… Кто мог подумать, что Усмирённый решится на такое!

— Да, представить это было трудно, — согласился П’арай-Маргот, вытирая мокрую ладонь о шёлковый платок, который вынул из складок плаща. — А что скажут остальные члены совета? — проговорил он.

— Им об этом знать не обязательно. Не так ли? — тёмные глаза К’шар-Исфея впились в лицо П’арай-Маргота.

— Как решит господин, — отозвался Ищущий с поклоном.

Действовать без одобрения совета было тягчайшим нарушением, но П’арай-Маргот даже не подумал ослушаться духовного наставника и опекуна. К’шар-Исфей должен знать, что делает, и этого для Ищущего было достаточно. А с советом Озарённый разберётся сам.

— Я так решил, — проговорил К’шар-Исфей негромко, но чётко.

Несколько секунд прошли в молчании, затем Озарённый сделал шаг от балюстрады и зябко поёжился.

— Сегодня на удивление холодно, — сказал он, неприязненно взглянув на джунгли, по которым хлестал дождь.

— С каждым годом погода становится всё хуже, — добавил П’арай-Маргот.

— На всё воля богов.

Ищущий не нашёл, что на это ответить, и лишь склонил голову в знак согласия. Впрочем, от него и не требовалось поддерживать разговор. Главное — верно служить своему господину и не огорчать его.

— У тебя есть дело, — сказал К’шар-Исфей, кладя руку на предплечье ищущего. — Ступай.

— Ваше распоряжение будет выполнено немедленно! — ответил П’арай-Маргот с поклоном. — У меня всегда под рукой четвёрка Тайных, готовых выступить немедленно.

— Прекрасно. Надеюсь, дождь не помешает им добраться до цели.

— Господин, вам не хуже моего известно, что ничто не в силах помешать Тайным выполнить приказ хозяина.

— Конечно, — К’шар-Исфей слегка кивнул и направился к двери, ведшей с балкона в покои. — По дороге вели кому-нибудь из слуг подбросить дров в камин. Я замёрз.

— Будет исполнено, господин.

Когда оба мурскула вошли во дворец, над краем навеса показалась голова изумрудно-алой ящерицы. Пресмыкающееся замерло на секунду, а затем ловко спустилось по витой колонне, скользнула вдоль балюстрады и исчезла в лианах, покрывавших наружную часть балкона.

Глава 3

Самарказ выпал из портала и тут же грохнулся на колени, не удержав равновесия. Поспешно поднявшись, охотник огляделся, выставив перед собой саблю. Но никто не торопился напасть на него.

Вокруг царил полумрак, отовсюду свисали лианы, с которых капала вода — очевидно, шёл дождь, и довольно сильный, ибо не так-то легко было воде пробиться сквозь верхний и средний ярусы леса и добраться до нижнего. На влажной земле виднелись чёткие следы сбежавшего мурскула. Стараясь производить как можно меньше шума, Самарказ двинулся за ним.

Воздух был тёплым, его наполняли ароматы цветов и затхлые запахи стоялой воды. Cправа и слева свисали лианы, в сумраке виднелись неподвижные листья, некоторые из которых имели размеры более семи на четыре футов — из них местные фермеры иногда делали крыши и навесы.

Никаких животных и птиц слышно не было, но Самарказ знал, что нижний уровень леса полон обитателями так же, как и любой другой — просто они притаились. Охотник за головами двигался осторожно, внимательно глядя по сторонам и под ноги — во влажной траве могли оказаться смертельно ядовитые твари, поджидающие неосторожного путника. Да и растения были вполне способны убить — отравленным шипом или пыльцой.

Самарказ раздвинул очередные заросли и очутился на крошечной поляне, окружённой упругими растениями со стреловидными листьями. С одной стороны бледно-зелёные стебли слегка качались, и охотник довольно усмехнулся: ясно, что мурскул прошёл сквозь них совсем недавно. Самарказ пересёк поляну и нырнул в заросли, ощутив при этом слабый, но характерный запах антилопы гисори.

— Проклятье! — выдохнул охотник, мгновенно замерев.

Он прислушался: ни звука. Возможно, он ошибся, и здесь просто…

Резкий удар, обрушившийся сверху, прервал размышления охотника, кубарем полетевшего вперёд. Сжимая саблю, Самарказ вскочил и развернулся, готовый к новой атаке, но никого не увидел. Что за шутки?!

— Выходи! — крикнул Самарказ, озираясь.

Он чувствовал, как по спине начинает расползаться липкий страх. Кожа покрылась потом, сердце застучало сильнее.

— Кто такой?! — гаркнул охотник, стараясь, чтобы голос прозвучал сурово и бесстрашно.

Сильная рука схватила его сзади за куртку, подняла в воздух и швырнула в заросли. Самарказа на мгновение оглушил треск ломаемых веток и хруст сочных листьев. Сбитая с них дождевая вода ослепила, попав в глаза.

Охотник ударился о ствол толстого дерева и рухнул на покрытую мхом землю, сочно чавкнувшую при его приземлении. Тело пронзила резкая боль. Сверху на Самарказа посыпался редкий дождь из мелких листьев, а с веток с тихим вскриком поднялись и полетели прочь две яркие птицы — то ли руфланы, то ли гхаллоры.

На этот раз охотник не удержал саблю — она куда-то отлетела, и Самарказ на несколько мгновений остался безоружным. Но он быстро вытащил из-за голенища кривой нож и замер, встав на одно колено. Не думать о боли, только не думать о боли!

Никто не приближался. Вокруг вообще не было никакого движения, кроме раскачивания зарослей, через которые пролетел охотник. Да ещё вилась мошкара, потревоженная рухнувшим телом.

— Боги, боги! — прошептал Самарказ одними губами. — Неужели мне так не повезло?!

Но в тот же миг появилась другая мысль: а что, если именно повезло? Насколько было известно охотнику, никто ещё не ловил Искушённого — мурскула, претерпевшего трансформацию личности. Считалось, что им мог стать член любой касты, заключивший договор с владыкой тьмы и давший волю своему Драю — злому демону, спящему в душе каждого мурскула и ожидающему своего пробуждения.

Да, такой добычей можно было бы гордиться! Вот только поймать Искушённого считалось невозможным, и Самарказ начинал понимать, почему. Он слышал, что Искушённых избегали даже сородичи, устраивая на них гонения и, кажется, даже подвергая казням. Должно быть, те были слишком опасны.

«Стоп! — сказал себе Самарказ. — Если мурскулы могли убить Искушённого, то почему не могу я?»

Он невольно улыбнулся, обрадованный догадкой, но в этот момент справа что-то свистнуло, голову обожгла жуткая боль, а в траву полетел окровавленный ошмёток плоти, ещё мгновение назад бывший ухом. Самарказ с воплем упал на землю и, перекатившись на спину, выставил перед собой нож, однако сверкающая глефа со скоростью молнии уже летела вниз, нацеленная в его сердце. Глаза Самарказа расширились от отчаяния, когда он осознал, что не в силах остановить оружие мурскула. Он не успел произнести ни звука прежде, чем ледяная сталь вошла в его плоть, пригвоздив к земле. Всё тело пронзила страшная боль: молния ударила в каждую клетку, буквально разрывая её на сотни частичек!

Покрытый костяным панцирем мурскул бесшумно спустился, спрыгивая с ветки на ветку. Приземлившись подле убитого, он внимательно осмотрел мертвеца, обшарил карманы, извлёк из них несколько монет, сложенный вчетверо листок, трубку, табак, жевательные пастилки марджабая и брусок точильного камня. Мурскул развернул листок и некоторое время читал, а затем уронил на землю. Он медленно склонился над лицом убитого, словно что-то рассматривая. Из щелей его головы-шлема показались струйки оранжевого дыма, постепенно окутавшего фигуры охотника и мурскула.

Глава 4

П’арай-Маргот поднимался по широкой каменной лестнице одной из многочисленных башен Дашмертона. В ней не было окон, только на самом верху, там, куда направлялся Ищущий, имелась комната с двенадцатью витражами, изображения которых передавали сценки из священной книги «Бруттха». Именно там П’арай-Маргот назначил встречу четверым Тайным. Эти убийцы всегда действовали парами, которые назывались Хмены. Все они состояли в ордене ассасинов, который уцелел в войне с людьми благодаря тому, что сумел скрыться ещё до того, как вражеские войска подступили к Дашмерону — видимо, разведка Тайных работала лучше, чем шпионы Великого Раджи.

П’арай-Маргот поднялся на последнюю лестничную площадку, торопливо прошёл по коридору и остановился перед дверью с изображением свернувшегося кольцами дракона. На пару секунд Ищущий остановился и несколько раз глубоко вздохнул. Встреча предстояла серьёзная. Ассасины никому не подчинялись, составляя отдельную касту. Они могли отказаться выполнить задание, а могли потребовать за него непомерную плату. Причём бесполезно было требовать у них объяснений. Мотивы Тайных чаще всего оставались для остальных мурскулов загадкой.

Наконец, П’арай-Маргот взялся за ручку и толкнул дверь. Она отворилась с тихим скрипом, впустив Ищущего в просторную круглую комнату, богато убранную, но совершенно лишённую индивидуальности. Здесь П’арай-Маргот давал аудиенции.

Его гости расположились на длинном диване. Они сидели молча. Двое курили трубки с длинными чубуками, распространяя по комнате сладковатый дым. Худые и смуглые, ассасины повернули головы и остановили маслянистые глаза на вошедшем.

П’арай-Маргот невольно задержал дыхание: запах дурмана был для него непривычен, поскольку обычно мурскулы не употребляли подобных средств, за исключением инчамара, который готовился из плодов круттового дерева и служил ритуальным снадобьем для религиозных обрядов. П’арай-Маргот сделал над собой усилие и с улыбкой приветствовал Тайных. Те молча поклонились ему. Без подобострастия, но и не снисходительно.

Ассасины редко разговаривали, и Ищущий не рассчитывал на продолжительную беседу, поэтому сразу приступил к делу.

— Мне нужно, чтобы вы нашли Искушённого, — сказал он, подходя к одной из занавесок и отодвигая её.

За ней оказалась искусно начерченная и со вкусом раскрашенная карта. П’арай-Маргот приставил к ней палец и начал водить им, иллюстрируя свои слова.

— Он бежал отсюда и направился через джунгли на северо-восток. От Ищеек нам известно, что Искушённый пересёк Ник и Сваргу, затем прошёл через Тоннель Шепчущих и теперь направляется в сторону владений паши Зик-Армаха. Вы не должны позволить ему пересечь границу! В крайнем случае, необходимо настичь его и уничтожить прежде, чем он попадёт в руки воинов Зик-Армаха. Это очень важно и, разумеется, будет хорошо оплачено, — П’арай-Маргот замолчал, обводя глазами присутствующих.

Ассасины переглянулись и обменялись едва уловимыми знаками.

— Он действительно Искушённый? — спросил один из членов первого Хмена. — Мы полагали, что это просто легенда.

— Мы тоже так считали, — кивнул П’арай-Маргот. Вопрос не удивил его. — Но сомнений нет. Мы действительно столкнулись с Искушённым.

— Каким образом ему удалось трансформироваться?

— Этот процесс ещё не завешён. На полное превращение нужно время.

— И всё же.

— Мы не знаем.

— И не хотите узнать?

— Хотим, — П’арай-Маргот не мог понять, к чему клонит ассасин.

— Тогда почему вы хотите его уничтожить?

— Это решение пришлось принять ввиду того, что Искушённый стал слишком опасен. Он готов вырваться за пределы нашей территории. В землях людей ему будет несложно достичь Красных Врат, и тогда наступит предсказанный в «Бруттхе» конец времён.

— Всего лишь пришествие владыки тьмы, — спокойно возразил другой ассасин.

Он говорил об этом как о чём-то незначительном, и это удивило П’арай-Маргота, но он постарался не подать виду.

— Это и будет означать конец. Владыка тьмы приведёт полчища демонов с горящими глазами, и они поработят наш мир. Настанут времена почище тех, которые люди прозвали Великой войной.

— В «Комментариях к «Бруттхе» Алимана Халита говорится, что мы — прямые потомки демонов и самого владыки тьмы, — заметил первый ассасин.

— Это ересь! — не удержавшись, возмущённо воскликнул П’арай-Маргот. — Книга Халита предана анафеме и запрещена! Открывший её будет проклят, а возжелавший открыть должен полгода очищаться от греховной скверны!

Ассасины молча смотрели на П’арай-Маргота. Их глаза ничего не выражали. Ищущий подумал, не зашёл ли он слишком далеко: кто знает, во что верят Тайные? Может, они считают ересь Халита священной?

— Мы согласны, — неожиданно сказал один из членов первого Хмена.

— Мы тоже, — проговорил представитель другого.

— Обсудим цену, — первый ассасин выпустил струйку ароматного дыма и сразу снова затянулся.

Второй согласно кивнул.

— Сто бэнтов каждому, — ответил П’арай-Маргот.

— За живого или мёртвого? Или разницы нет? — уточнил один из молчавших до этого наёмников.

— За живого — сто пятьдесят, — сказал П’арай-Маргот, решив, что будет лучше, если Искушённого доставят живым, как было решено на совете.

— Значит, всё-таки хотите узнать его секреты? — проговорил один из Тайных — тот, что завёл этот разговор.

— Это было бы предпочтительно, — отозвался П’арай-Маргот.

— Очень хорошо, — кивнул ассасин. — Мы отправляемся немедленно.

Все четверо поднялись и поклонились П’арай-Марготу. Они, как обычно, не требовали аванса, ибо знали, что их не обманут: никому не хотелось окончить свои дни раньше срока.

П’арай-Маргот попрощался с обоими Хменами и, когда наёмники ушли, дёрнул шнурок, соединённый с колокольчиком, висевшим в комнате для слуг. Через полминуты в комнату вошёл пожилой слуга в белых свободных штанах и куртке, перехваченной на животе широким поясом. Склонившись, он молча замер на пороге.

— Графин шербета и фрукты, — распорядился П’арай-Маргот, усаживаясь на диван. — И раскрой окна! Здесь нужно проветрить.

Распахнув тяжёлые ставни с витражами, слуга быстро вышел. Ищущий прикрыл глаза и задумался. Его беспокоило, что беглец до сих пор не пойман. Кем бы он ни был, ему слишком ловко удавалось уходить от погони. Никогда прежде П’арай-Маргот не слышал, чтобы Искушённым так везло.

Глава 5

Когда Самарказ пришёл в себя, уже смеркалось. Страшно болела голова — казалось, в висках неистово бьют колокола. Тихо выругавшись, охотник попытался встать, но тут же рухнул обратно. Во рту ощущался горьковатый привкус, и Самарказ, поморщившись, пару раз сплюнул. Слюна была густой и коричневой. Это напугало воина. Он нащупал разрез на доспехах и пятно крови вокруг него, но на теле пальцы не нашли никаких признаков раны. Не веря самому себе, Самарказ расстегнул латы, потом рубаху. Ничего! Словно страшная глефа мурскула никогда не рассекала его плоть и не проходила сквозь сердце. Самарказ застегнулся дрожащими руками и огляделся.

Становилось довольно прохладно — густая листва верхних ярусов леса почти не пропускала солнечные лучи, так что к вечеру земля быстро остывала. Нигде не было никаких признаков присутствия мурскула.

Любой обитатель Пустоши знал: одному оставаться в лесу ночью не стоит. Разве что ты маг, располагающий охранными артефактами.

Охотник сделал ещё одну попытку подняться, и на этот раз ему удалось. Опираясь о ствол дерева, он огляделся в поисках свой сабли, но, как и следовало ожидать, её нигде не было. Хоть это и не стало для Самарказа сюрпризом, отсутствие оружия усугубляло его положение. Пошарив по карманам, охотник обнаружил, что исчезли и прочие вещи. Злобно выругав проклятого мурскула, оказавшегося не в пример сильным и ловким, Самарказ попытался сориентироваться, но небо закрывали кроны деревьев, так что звёзд не было видно. Со всех сторон воина окружали густые заросли, так что определить направление, в котором следует двигаться, было невозможно. Охотник за головами опустился на траву, думая, сколько у него шансов продержаться ночь в джунглях. Перспективы были неутешительны: леса кишели различными тварями, не брезговавшими человечиной, и ядовитыми созданиями, среди которых змеи и насекомые могли считаться ещё относительно безвредными. Кроме того, с наступлением темноты к земле опускался гнус, который мог за пару дней свести человека с ума, а то и просто закусать до смерти. Поэтому Самарказ понимал, что ему необходимо как можно быстрее построить шалаш, однако сделать это без мачете или хотя бы ножа было довольно затруднительно: большинство растений имели прочные стебли, сломать которые руками было почти невозможно.

Таким образом, чем больше думал охотник за головами о своём положении, тем безнадёжнее оно казалось. И всё же нужно было что-то делать. Не сидеть же, сложа руки, посреди джунглей, дожидаясь, пока какой-нибудь хищник решит сделать его своей добычей.

Оставалась возможность отыскать естественное укрытие вроде пещеры или сплетения лиан и ветвей. В крайнем случае можно было влезть на дерево и таким образом укрыться хотя бы от наземных крупных хищников, самых опасных. Конечно, это не гарантировало, что Самарказ доживёт до утра. В джунглях водилось огромное количество тварей, для которых высота не служила препятствием. А ядовитый укус крошечного, незаметно подкравшегося насекомого мог убить вернее зубов и когтей. И всё же…

Инстинкт выживания заставлял Самарказа за головами действовать. Когда он услышал наверху постепенно нараставший шум, то, будучи опытным охотником, сразу понял, что это возвращается дождь. В джунглях вода часто лилась с неба целыми неделями.

Теперь оставалось только одно: искать естественное убежище. Не хватало вдобавок ко всему ещё и промокнуть!

Вокруг быстро сгущалась темнота. Борясь с лёгким головокружением, Самарказ поднялся на четвереньки, прислушался к ощущениям в израненом теле, затем с трудом выпрямился. Оглядевшись, он решил, что при отсутствии ориентиров не имеет значения, в какую сторону идти, и поэтому двинулся наугад, неуверенно ступая по влажной траве. Его подташнивало, сердце то бухало, то замирало. Болели рёбра — вероятно, несколько было сломано. Каждый шаг отдавался в левой ноге тупой болью. Лодыжка постепенно распухала. Но надо было продолжать идти. Превозмогая и не обращая внимания. А делать это становилось всё труднее.

Примерно через полчаса, когда дождь уже барабанил по листьям нижнего яруса леса, а одежда облепила пробиравшегося в полной темноте на ощупь Самарказа, охотник вдруг услышал голоса. Он мгновенно замер и прислушался. Было похоже, что говорят люди. Шагах в двадцати справа.

Кто-то закричал. Самарказ услышал слово, похожее на «ашах».

Ашах! Так звали одного из его товарищей. Охотник осторожно двинулся в сторону голосов. Скоро стало ясно, что из зарослей доносится шум борьбы. Когда Самарказ раздвинул завесу тяжёлых, влажных лиан, он уже знал, что увидит своих приятелей.

Глава 6

Луна слабо освещала небольшую поляну, по которой с воплями метались силуэты Ашаха, Марбула и остальных охотников. Дождь здесь шёл почти в полную силу, так что люди были мокрыми насквозь.

Самарказ решительно раздвинул заросли и вышел на поляну. Вернее, проковылял несколько шагов.

— Эй! — крикнул он, не понимая, что происходит.

Ашах и другой охотник резко обернулись и, узнав приятеля, замахали руками, подзывая его.

Самарказ направился к ним, превозмогая боль.

— Какого?! — простонал он, хватаясь за плечо Ашаха, чтобы не упасть.

Перед глазами скакали чёрные круги. Лодыжка горела, словно её сунули в огонь.

— Мы нашли мурскула! — ответил тот, указывая наверх.

— Где?! — выдохнул Самарказ, задирая голову и не веря собственным ушам.

— На этой поляне. Увидев нас, он забрался на дерево. Кажется, с ним что-то не так.

— Точнее не скажешь! — воскликнул Самарказ, вглядываясь в тёмную листву. — Никогда не видел, чтобы эти твари вытворяли подобное.

Ашах взглянул на него удивлённо.

— Но мурскулы часто лазают по деревьям, — заметил он.

— Я не об этом, — Самарказ обвёл глазами своих товарищей, к тому времени собравшихся вокруг него. Он решил не говорить, что некоторое время лежал мёртвым: товарищи были довольно суеверны и могли начать сторониться его. К тому же, Самарказ понятия не имел, как объяснить произошедшее. — Так что, он так и сидит на этом дереве? — спросил охотник.

Марбул кивнул.

— А почему не перебрался на соседнее?

— Я же говорю, — ответил Ашах. — С ним что-то не так. По-моему, он ранен.

— Не мной, — Самарказ потёр подбородок. — Дайте мне меч.

Один из охотников за головами протянул ему запасной клинок в кожаных ножнах. Самарказ пристегнул их к поясу и сел на корточки, опершись спиной о дерево. Ему было очень плохо. Нога периодически отнималась, а в голове разливался жар.

— Вы думаете, он никуда не денется? — спросил Самарказ.

Даже говорить становилось трудно. Проклятье!

— Кто его знает? — Марбул пожал плечами. — Но недавно он пытался перепрыгнуть и сорвался — едва не свалился на землю.

— Жаль, что не свалился! — добавил Ашах, сплёвывая.

— Значит так, — протянул Самарказ. — Его нужно взять непременно. Этот парень устроил такое, чего я никогда не видел. Более того, даже не слышал о подобном. Великий Паша отвалит нам за него кучу денег.

— А что такого он сделал? — поинтересовался один из охотников.

Самарказ сглотнул прежде, чем ответить.

— Отметелил меня, как ребёнка.

— Как?! — Ашах удивлённо поднял брови.

Остальные тоже выглядели поражёнными.

— Говорю вам: этот мурскул — сущая бестия! Не знаю, все ли они так могут, но этот… — Самарказ покачал головой. — Очень силён. И быстр. Нужно непременно взять его сейчас, пока он ранен, — добавил охотник, вспомнив о своём чудесном исцелении: если мурскул смог оживить его, то что ему стоит залечить собственную, явно далеко не такую серьёзную рану?

— Но если он так силён… — заикнулся было один из охотников, но Самарказ резко перебил его:

— Был! Теперь он не может перепрыгнуть на другое дерево, хотя все мы знаем, что даже для обычного мурскула это детская забава. Говорю вам, мы поймаем его и доставим Великому Паше! — с этими словами Самарказ с трудом поднялся. Покачнувшись, опёрся о мокрый ствол дерева. Из желудка поднималось что-то горячее, тошнота усиливалась. Голова кружилась. Боль в ноге пульсировала. — Разведите под деревом костёр, — проговорил, пару раз глубоко вздохнув, охотник. — Думаю, ублюдок быстро сообразит, что лучше сдаться и отправиться в зверинец.

Воины принялись собирать хворост, а Самарказ подошёл поближе к дереву, на котором засел мурскул. Некоторое время он всматривался в темноту, но не замечал никакого движения. Да был ли там до сих пор мурскул?!

— Эй! — охотник схватил за локоть проходившего мимо Марбула. — А вы уверены, что он ещё там?

Тот пожал плечами.

— Куда он денется? Мы бы услышали, попытайся он перебраться на соседнее дерево. К тому же, Хазраф говорит, что мурскул точно там, а ты же знаешь, какое у него зрение.

Самарказ кивнул и выпустил руку Марбула. Хазраф действительно обладал глазами более зоркими, чем обычный человек — из-за того, что родился в племени Ижмабеев, единственном в Архатле, не имевшем каст. Его члены часто становились наёмниками. Они не имели привилегий Чистых каст, но зато на них не распространялись ограничения Низших. Ходили легенды, что острое зрение Ижмабеям подарил покровитель охотников бог Грутха за какую-то давнюю услугу.

Через несколько минут хворост был готов, и Марбул с пылающим факелом направился к дереву, на котором сидел мурскул. В этот миг сверху упала короткая тень, и охотники тут же приготовились к схватке. Пламя отразилось в стальных клинках. Однако спрыгнувший мурскул, судя по всему, не собирался атаковать. Он выглядел довольно жалко: тяжело дышал и двигался с заметными усилиями.

— Ладно! — прохрипел он, обводя врагов ненавидящим взглядом. — Вы загнали меня в угол! Я последний раз предупреждаю: удача не улыбнётся вам, если вы плените меня. Лучше позвольте мне уйти!

— Кажется, ты не в том состоянии, чтобы угрожать, — заметил Самарказ, внимательно наблюдая за Усмирённым.

Он прекрасно помнил, с какой ловкость тот не так давно одержал над ним верх. Мог ли мурскул притвориться ослабевшим? В принципе, да, но зачем? Не проще ли было просто удрать от охотников?

— Я устал, — признался мурскул нехотя. — В моём организме происходят изменения, не понятные для меня самого. Это последствия проклятия, о котором вам знать не следует. Но имейте в виду: как только вы возьмёте меня с собой, ваши жизни окажутся в опасности. Ты знаешь это! — добавил он неожиданно громко, указав пальцем на Самарказа, отчего охотник за головами невольно вздрогнул.

— Это делает тебя ценнее, — проговорил Самарказ, ощутив лёгкий укол страха и тотчас рассердившись на себя за это.

— Как знаешь, — проговорил мурскул почти безразлично. — Держи! — он отбросил от себя экрахеммы, упавшие под ноги Самарказу.

Охотник кивнул товарищам. Неужели это происходит на самом деле?! Хотелось верить, что мурскул не задумал хитрый маневр.

Но Усмирённый не сопротивлялся, когда охотники накинули на него сеть и затянули ремни.

— Ты ранен? — спросил Самарказ.

— Нет, — буркнул мурскул. — Просто очень слаб. Я же сказал: это из-за проклятия!

— Ладно, когда прибудем во дворец Зик-Армаха, я скажу паше, чтобы его врач осмотрел тебя.

Мурскул глухо усмехнулся, но ничего не сказал. На него словно напала апатия.

Охотники повели пленного туда, где оставили запряжённую быками повозку с клеткой. Самарказ подобрал экрахеммы и сунул за пояс — теперь они были совершенно безвредны и нисколько не напоминали грозного оружия, которое совсем недавно пригвоздило Самарказа к земле. При воспоминании о молнии, сотрясавшей его тело, охотник вздрогнул и болезненно поморщился. Жаль, что люди так и не научились пользоваться экрахеммами — каким замечательным оружием они бы овладели!

Глава 7

Дворец был сложен из белого пористого камня и местами напоминал крепость: перед фасадом возвышалась зубчатая стена высотой в три человеческих роста, а перед ней имелся глубокий и широкий ров, дно которого было утыкано металлическими кольями. В воде водились рыбы, которым, помимо обычного корма, раз в неделю скармливали тучного быка. Два широких подъёмных моста были опущены, и перед ними стояли чернокожие воины с широкими кривыми саблями наголо, в красных чалмах и лёгких туфлях на босу ногу. При приближении процессии они встали навытяжку и отсалютовали проходящим мимо гостям.

Самарказ старался не смотреть в их сторону. Он считал, что черная кожа не к добру. Охотник за головами, как и большинство жителей Архалы, исповедовал Хабрижмаз, в священной книге которого говорилось, что течение времени закончится с приходом в мир верховного демона, который будет чёрен лицом, «будто безлунная ночь», и пожрёт солнце, и не поднимется оно над горизонтом, доколе владыка тьмы не будет повержен Мард-Рибом, Несущим Свет. А последнее случится только через шестьсот лет, в течение которых земля будет стонать под властью чёрного демона.

За стеной охотников встретила внутренняя стража — десять воинов с алебардами. Их капитан спросил, указав на накрытую плотной тканью клетку, которую охотники несли на манер паланкина, что поймали господа ловчие. Самарказ ответил, что они доставили мурскула для Великого Паши. Капитан знаком приказал следовать за ним и направился к одной из восьми фронтонных дверей дворца, к которой вела выложенная смальтой дорожка. Самарказ внимательно осматривался, запоминая расположение всего, что видел, ибо не раз убеждался на собственном опыте, как полезно бывает заранее подготовить пути отступления. А поводы для этого могут возникнуть совершенно неожиданно, так что лучше быть готовым ко всему.

Чувствовал себя охотник за головами немного лучше. Раны перевязали, напоили целебным отваром, вправили и перетянули рёбра. Лодыжку, правда, пришлось обложить плоскими дощечками и зафиксировать, но перелома, кажется, не было. В общем, не так уж всё и страшно. Главное — жив остался.

Стражники доставили отряд прибывших охотников до порога и передали стражникам дворца. Те провели гостей по нескольким залам и ушли, оставив перед высокими дверями, украшенными позолоченной резьбой. Паша Зик-Армах был могущественным правителем, утопал в роскоши и не скрывал этого. Конечно, он не мог соперничать с сюзереном Самарказа и своим правителем, Великим Пашой Шалимах-Астареем Третьим, единолично владевшим Архатлой в течение последних восемнадцати лет, но стремился превзойти по крайней мере остальных наместников.

Откуда-то доносилась тихая музыка. Кажется, играли на лютне и флейте. Самарказ нетерпеливо прошёлся взад-вперёд и прислушался — не идёт ли кто открывать дверь, но кроме мелодии, никаких звуков не было. Выругав про себя пашу, охотник за головами бросил неприязненный взгляд на клетку с Усмирённым. После того как мурскул оказался каким-то странным, Самарказу хотелось как можно скорее избавиться от него и, желательно, оставить где-нибудь в подземельях дворца на то время, что им придётся провести во владениях Зик-Армаха.

Вскоре почти беззвучно распахнулись створки двери, и на пороге предстал невысокий смуглый человек с окладистой чёрной бородой, одетый в синий костюм, перехваченный широким поясом. С лёгким поклоном поприветствовав гостей, он назвался Инбар-Ишвеем, главным церемониймейстером паши. Приказав охотникам следовать за ним, он двинулся по ковровой дорожке через зал, оказавшийся гораздо длиннее, чем можно было предположить.

— Нам обязательно тащить с собой мурскула? — поинтересовался Самарказ, глядя в спину провожатого.

Тот обернулся с любезной улыбкой. Во всяком случае, он явно старался именно так представить свой оскал.

— Паша Зик-Армах желает взглянуть на пленника, — отозвался церемониймейстер.

— Это невозможно! — воскликнул Самарказ, вероятно, несколько громче, нежели следовало.

Брови церемониймейстера вначале взметнулись вверх, а затем нахмурились. Он помрачнел.

— Могу я узнать, почему? — в голосе царедворца послышались неприязненные нотки.

Самарказ сообразил, что ступил на скользкую дорожку. Не стоило ссориться с этим человеком. Он явно обладал немалым влиянием.

— Этот экземпляр слишком опасен. Мы едва справились с ним, — объяснил Самарказ. — Он может сбежать или устроить что-нибудь похуже, если открыть клетку. Его нужно поместить в подвал и запереть.

Инбар-Ишвей недовольно поджал губы.

— Паша хотел посмотреть…

— Не думаю, чтобы вы захотели рисковать здоровьем паши, — не выдержав, перебил церемониймейстера охотник за головами. — Во всяком случае, я вас предупредил!

Очень уж не хотелось Самарказу открывать клетку. В его сердце поселился необъяснимый липкий страх. Мурскул своими словами заронил в него зерно, и теперь оно дало всходы.

Царедворец снова поджал губы, но ничего не ответил. Самарказ понимал, что тот не захочет подставляться и постарается убедить своего властелина в том, что не стоит настаивать на разглядывании сомнительного мурскула.

— Подождите здесь, — сказал Инбар-Ишвей недовольным голосом и ушёл.

— Урод! — буркнул Марбул, когда дверь за церемониймейстером захлопнулась. — Опять ждать!

— Ничего, — пробомотал Самарказ. — Всё утрясётся. Вот увидите.

Ему вдруг ужасно захотелось убраться отсюда, и побыстрее. Бросить клетку и бежать без оглядки. Но, конечно, это ерунда! Добычу нужно доставить по назначению — не зря же столько усилий приложено ради её поимки.

Инбар-Ишвей вернулся минут через двадцать — вероятно, нарочно задержался, желая отомстить охотникам.

— Я покажу, где можно оставить вашу добычу, — сказал он с кислой миной. — Идёмте.

Самарказ мысленно выдохнул с облегчением.

Церемониймейстер провёл охотников в подвал, где располагались темницы, и показал пустую камеру с железной дверью.

— Это подойдёт? — спросил он.

— Вполне, — отозвался Самарказ. — Ребята, заносите. Ставьте аккуратней, тряпку не снимайте. Захочет — сам уберёт. У кого будут ключи? — спросил он Инбар-Ишвея.

— Я отдам их тюремщику, когда пойдём назад, — ответил церемониймейстер. — Надеюсь, вы сами будете кормить своего урода?

— Разумеется.

— Ключи будете брать у Хлика — так зовут тюремщика, — Инбар-Ишвей протянул руку к незаметному сразу шнурку и позвонил в колокольчик.

Через минуту в коридоре появился толстяк в грязном голубом халате и серой от пыли чалме. Низко поклонившись Инбар-Ишвею, он уставился на церемониймейстера маленькими маслянистыми глазками.

— Что угодно достопочтенному господину? — проговорил он заискивающим голосом.

— Эти люди — наши гости, — Инбар-Ишвей небрежно указал на охотников. — Они везут Великому Паше в подарок мурскула. Пока они находятся во дворце нашего хозяина, паши Зик-Армаха, добыча побудет здесь, в этой камере. Ключи от неё останутся у тебя, — с этими словами Инбар-Ишвей запер дверь, отстегнул ключи и передал их тюремщику, который ловко навесил их на своё кольцо. — Ты будешь открывать камеру только для этих господ, когда они будут приходить, чтобы покормить мурскула. Тебе всё ясно?

— Да, мой господин. А позволено ли мне спросить, что ест мурскул?

— Паша Зик-Армах великодушно решил оплатить расходы на содержание подарка для Великого Паши, — ответил Инбар-Ишвей. Эта фраза, очевидно, предназначалась, в первую очередь, заносчивым охотникам. — Ты будешь поставлять мясо и фрукты. Из питья — простую воду.

Самарказ отметил про себя, что то ли церемониймейстер, то ли паша Зик-Армах неплохо знаком с диетой мурскулов: Инбар-Ишвей даже не поинтересовался у охотников, правильно ли назвал нужную пленнику пищу.

— Мурскул плохо себя чувствует, — заметил Самарказ, когда они с Инбар-Ишвеем поднимались по лестнице. — Нужно, чтобы его осмотрел врач.

— У нас нет лекаря, разбирающегося в болезнях мурскулов, — холодно ответил церемониймейстер. — Насколько мне известно, только досточтимый Анкар-Забар однажды вскрывал подобных существ с милостивого разрешения Великого Паши и преуспел в изучении строения их тел. Да и то он сам признаётся в труде «Исследование мурскулов, их анатомии и поведения», что добился самых посредственных результатов из-за изменчивости этих созданий и их непохожести на нас, — блеснув эрудицией, Инбар-Ишвей самодовольно взглянул на Самарказа.

— Значит, обычный лекарь бессилен?

— Боюсь, что так. Сколько вы планируете пробыть во дворце паши Зик-Армаха?

— Наше присутствие нежелательно?

— Ни в коем случае, — возразил церемониймейстер без особого воодушевления, — Мы рады слугам Великого Паши, тем более, выполняющим его волю. Но я должен знать, чтобы сделать нужные распоряжения.

— Мы пробудем здесь два дня, пока не прибудут наши товарищи, тоже охотники.

Самарказ отправил голубя с письмом, как только мурскул был помещён в клетку.

— Зачем они вам понадобились? — удивился Инбар-Ишвей.

— Подкрепление. Экземпляр слишком силён, и я опасаюсь, что без поддержки нам не справиться.

— Какой-то необычный мурскул? — спросил Инбар-Ишвей настороженно.

— Может быть, просто слишком сильный, — Самарказ пожал плечами.

Он не собирался вдаваться в детали. Несмотря на то, что Зик-Армах был вассалом Великого Паши, он вполне мог прельститься необычным экземпляром мурскула и приказать своим воинам умертвить охотников и забрать добычу себе. Поэтому мурскула прикрыли тканью — чтобы никто не видел, что у него на груди знак Усмирённого. Но это было даже не самым главным, что хотел скрыть Самарказ. Если с мурскулом творились какие-то изменения, вызванные проклятием, о котором тот говорил, то они могли стать заметными, а этого охотник допустить не мог.

Было уже около семи вечера, когда они прибыли в замок паши. Церемониймейстер показал им комнаты, а потом отвёл в столовую, где для них накрывали скромный ужин. Там Инбар-Ишвей познакомил их с одним из своих помощников по имени Алет, которому с этого момента передавал гостей на попечение, и, попрощавшись, ушёл.

За ужином охотники оживились и болтали о том, как трудно было поймать мурскула и как будет доволен Великий Паша. Самарказ следил за тем, чтобы никто из них не сказал лишнего, но всё прошло неплохо. Даже если Инбару-Ишвею придёт в голову расспрашивать слуг, о чём говорили охотники, ничего подозрительного он не узнает.

После ужина, когда на улице уже совсем стемнело, охотники разошлись по своим комнатам.

Самарказ отпер дверь и вошёл в комнату, выставив подсвечник перед собой.

Инстинкт охотника уловил чьё-то присутствие прежде, чем глаза увидели тень, стремительно метнувшуюся к окну. Взметнулись занавески, и на мгновение в проёме чётко обрисовался человеческий силуэт.

Глава 8

— Эй! — Самарказ бросился через комнату, выхватывая саблю, но таинственный посетитель уже растворился в темноте.

Когда охотник высунулся из окна, снаружи нельзя уже было никого увидеть. С руганью захлопнув ставни, Самарказ поставил светильник на стол, зажёг ещё несколько свечей и принялся осматривать комнату, поскольку стало ясно, что незнакомец что-то искал, ведь если бы он хотел убить Самарказа, то не сбежал бы.

Однако брать из комнаты было нечего. Все вещи охотника умещались в мешке, который он оставил на столе перед тем, как идти ужинать, и узел, которым всегда завязывал его Самарказ, не был тронут.

Самарказ разделся и, помолившись Мард-Рибу, лёг в постель. Меч, вынув из ножен, положил рядом с собой, а кинжал сунул под подушку. Спал охотник чутко, пробуждаясь от любого подозрительного шороха. Так что застать его врасплох было нелегко. Лишь обладатель совершенно бесшумной походки сумел бы подкрасться к нему.

Сон долго не шёл, но, наконец, усталость охоты и долгого пути взяла своё, и Самарказа одолела дремота.

Он увидел себя двадцати двухлетним юношей, солдатом элитного отряда карателей Великого Паши. Их послали усмирить и примерно наказать одну из деревенек, жители которой не пожелали платить налог на воду. Самарказ тогда служил карателем уже три года и имел звание улумбая, то есть фактически командовал четвертью отряда. Его людям было поручено отравить источники, а затем сжечь несколько домов и вырезать треть жителей.

Самарказ видел себя на подступах к поселению, обитатели которого ещё не знали, что по виадукам в их дома и питьевые бассейны течёт ядовитая вода, ни видом, ни запахом не отличавшаяся от чистой. Деревня жила обычной жизнью и готовился принять посланников Великого Паши, чтобы объяснить, почему налог сочли несправедливым. Наивные люди! Шалимаха-Астарея Третьего никогда не интересовали причины, его занимали только деньги. А их ему дать отказались. И вместо послов Великий паша прислал карателей.

Самарказ построил свою часть отряда и дал чёткий приказ: выйти из джунглей и запалить деревню с четырёх сторон. Потом ворваться через главные и запасные ворота, перебить стражников и начать «зачистку».

— Убивать каждого третьего, — сказал он. — Да пребудет с нами воля Великого Паши!

Его солдаты исполнили всё в точности. Не меньше трети жителей была перебита, а трупы сожжены в кострах пылающих домов. Самарказ заставил самих жителей бросать в огонь тела своих матерей, братьев, сестёр, отцов и детей. Наблюдая за их слезами, он чувствовал, что сполна исполнил долг перед Великим Пашой, но при этом понимал, что число его грехов перед Мард-Рибом неимоверно возросло.

В тот день он лично убил в бою пятерых стражников и казнил двенадцать жителей, среди которых были и дети. Самарказ должен был подавать пример жестокости своим солдатам, но каждый раз, когда сабля карателя опускалась на голову ребёнка, его сердце стискивала боль. Но он знал, что ему нет оправдания и прощения в глазах Несущего Свет. И потому каждый день и вечер молился в отдельности за каждого убитого.

Но время шло, и число мертвецов стало столь велико, что Самарказ уже не успевал молиться за всех, да и многих забывал. Поэтому он стал вначале молиться за всех своих жертв, а потом и вовсе уже говорил просто «грехи», объединяя этим словом и убийства, и брань и блуд и всё остальное, чего не одобрял или запрещал Мард-Риб.

Потом Самарказ уволился из отряда и перешёл на ловчую службу. Великий Паша этому не противился. Самарказ слыл отменным и смелым охотником и обещал в кратчайшие сроки пополнить зверинец Шилимах-Астарея, что и выполнил, даже превзойдя ожидания Великого Паши. Свободное время Самарказ посвящал молитвам, медитациям и чтению священной «Бруттхи». С годами прошлое отодвинулось и покрылось туманом, тем более что Самарказ старался о нём не вспоминать. Его в шутку прозвали монахом, хотя охотник за головами только посмеивался над этим. Святым человеком он не был и не стремился стать.

Хотя прошлое изрядно стёрлось из памяти, этой ночью Самарказу снились сцены из той жизни, в которой он был карателем. Лица убитых представали перед ним бесконечной чередой, он чувствовал запах горелой плоти и крови, слышал крики отчаяния и боли, о которых успел забыть. Все ужасы прошлого воскресли перед ним за одну единственную ночь.

А на следующий день он узнал за завтраком от Алета, что перед рассветом во дворец Зик-Армаха пришёл странник. Это был старый Махраджан, пророк Несущего Свет. Его приняли с почётом, отведя отдельные три комнаты в южном крыле замка, где жил сам паша. Махраджана звали Йамирриб, и он пришёл из соседнего княжества, где правил паша Цурак-Иших.

Всё утро святой человек молился, а потом говорил с Зик-Армахом в его покоях. О чём — никто, кажется, не знал. После этого паша спешно собрался и уехал с личной охраной и ближайшими советниками неизвестно куда, а дворец опустел. Виднелись только силуэты стражников на крепостной стене, да расхаживали слуги, занимавшиеся своими обычными делами. Не слишком ретиво, ведь следить за ними и занимать поручениями было особо некому.

Когда к Самарказу пришёл озадаченный Алет и сказал, что Махраджан Йамирриб желает говорить с ним с глазу на глаз, охотник был удивлён ещё больше, чем помощник церемониймейстера, но от встречи с пророком Несущего Свет, естественно, уклоняться не посмел, тем более что это была великая честь.

Глава 9

Алет проводил его в южное крыло замка и, попросив подождать, постучал в дверь Махраджана.

— Входите, — донеслось негромко до Самарказа.

Голос был старческий и тихий, но чистый. Так порой скрипят ворота, которые тревожит лёгкий южный ветер.

Едва приоткрыв дверь, Алет проскользнул в комнату и появился вновь через несколько секунд.

— Махраджан Йамирриб просит вас зайти, — сказал он Самарказу.

Охотник робко отворил дверь пошире и вошёл в просторную комнату, стены который были увешаны дорогими коврами. На полу тоже лежали настоящие произведения искусства. Однажды Самарказу довелось видеть своими глазами, как изготавливаются подобные ковры. Женщины нарезали крашеную шерсть и заталкивали её специальными раздвоенными иглами между нитями частой, жёсткой сети, затем с одной стороны заливали клеем, а с другой — постригали. Ещё более дорогие ковры не заклеивались. На них шерсть с изнанки завязывалась множеством узелков. Самое же сложное было сделать из ворса цветной рисунок. Ковры, которые красились после изготовления, считались не такими хорошими и стоили намного дешевле.

Всё это пролетело в голове Самарказа, как пущенная из арбалета стрела — в мгновение, пока он искал глазами хозяина комнаты. Тот расположился у восточной стены лицом к охотнику. Старик в золотых одеждах сидел на горе полосатых подушек. Золотая чалма лежала на полу справа от него. Лицо у святого человека было смуглое, как морёное дерево. Его покрывала сеть глубоких и мелких морщин, так что трудно было даже предположить, сколько ему лет.

— Входи, — сказал Махраджан. — Садись, — загорелая ладонь указала на ковёр, лежавший перед пророком.

На нём был изображён небесный бой многорукого существа с каким-то странным, похожим на гигантского червя драконом.

Самарказ поклонился так низко, как только смог, и сел, подвернув под себя ноги.

— Молился ли ты сегодня? — спросил Махраджан, глядя Самарказу в глаза.

У него самого глаза были светлыми, как олово, а взгляд — открытым.

— Я молюсь каждое утро и каждый вечер, Махраджан, — отвечал Самарказ с поклоном.

— Значит, за тобой нет грехов?

— Есть, Махраджан.

— Тяжёлые?

— Тяжёлые, Махраджан.

— Как же ты хочешь замолить их? — святой человек спрашивал спокойно, словно вовсе и не о спасении души шла речь.

Самарказа это удивило, но он прежде не разговаривал с пророками Несущего Свет, так откуда ж ему было знать, как они говорят с обычными людьми.

Обругав себя, Самарказ лишний раз поклонился и сказал:

— Я молюсь, Махраджан, и надеюсь, что Мард-Риб в своей бесконечной милости простит меня.

— Милость сына Яфры неиссякаема, но он не раздаёт её направо и налево. Только искренне раскаявшийся, ежесекундно мучающийся из-за содеянного, удостоится прощения, — проговорил Махраджан. — Таков ли ты?

— Нет, Махраджан, — Самарказ был вынужден признать, что молится скорее по привычке, не очень-то надеясь на прощение.

— Тогда не будет тебе награды за молитву, — печально, но строго сказал Махраджан.

Самарказ молчал, не зная, что сказать, и думая, для чего позвал его Махраджан. Неужели чтобы поговорить о его грехах? Тема, конечно, важная, но почему он не выбрал кого-нибудь другого? Статусом повыше. Что святому человеку за дело до какого-то ловчего и его души?

— Знаешь, сегодня я должен предстать перед лицом Мард-Риба, — сказал вдруг Махраджан, прервав мысли собеседника. — И мне страшно. Потому что меня будет судить сын Яфры, а я не уверен, что безгрешен.

— Вы сегодня умрёте?! — не удержался Самарказ.

Спохватившись, он прикусил губу. Надо же было перебить такого человека! Да ещё во время столь исключительного признания.

— Думаю, да, — спокойно ответил Махраджан.

— Вам было видение? — осмелел Самарказ.

— Да, Мард-Риб послал мне этой ночью весть, что призывает меня и что я должен исполнить его волю.

Самарказ молчал. Он понимал, что сидевший перед ним человек удостоился редкого счастья: Мард-Риб выбрал его в свои Эскафалы, посланники. Такое случалось столь редко, что имена избранных мог назвать даже малый ребёнок. И вот перед Самарказом сидел последний из пророков Несущего Свет, снискавший высшего для Махраджана счастья. Безо всякого сомнения, этот человек был святым и зря беспокоился о своих грехах. Их у него просто не могло быть, ведь каждому известно, что только человек с чистой душой становится Эскафалом.

— Меня зовут Йамирриб, — сказал Махраджан. — И моя миссия заключается в том, что я должен предостеречь тебя.

Сердце у Самарказа бухнуло и на секунду замерло. Он никак не ожидал, что Мард-Риб обратит на него внимание! Как это вообще возможно?! Он ведь просто букашка пред лицом Несущего Свет!

— О чём, Махраджан?! — дрожащим голосом спросил Самарказ, видя, что Йамирриб замолчал.

— Скоро сюда прибудут мурскулы. Они посланы убить того, кого ты пленил. Они очень опасны. Это не те мурскулы, ловить которых ты привык. Это Тайные, наёмники, которым ничего не стоит перебить всех в замке. Их будет четверо или шестеро, это мне точно не известно. Ты должен спасти Искушённого, во что бы то ни стало. Такова воля Мард-Риба.

— Но что… конкретно я должен делать? — проговорил Самарказ, чувствуя себя совершенно растерянным.

Надо же было вписаться в такое! Лучше б он никогда не встречал проклятого мурскула!

— Ты и твои люди должны немедленно освободить Искушённого, вывести его из замка и отправиться на север, по дороге соединившись с отрядом, который ты вызвал на подмогу. Все вы должны охранять того, кого ты пленил, от любой опасности. Но помните: главное условие вашего выживания — опережать посланных Тайных. Бегите от них! Ни в коем случае не допустите, чтобы они настигли вас. Если это случится, никто не уцелеет.

— Но он не станет слушать нас! — возразил Самарказ, имея в виду пойманного мурскула.

— Передай ему вот это, — Йамирриб достал из-за пазухи браслет, покрытый незнакомыми охотнику письменами, и протянул Самарказу. — Возьми.

Украшение оказалось тяжёлым и холодным. Металл потемнел от времени, но нисколько не потёрся, и знаки были видны чётко — словно их нанесли только что.

— Я… Это великая честь для меня! — проговорил Самарказ, чувствуя, как мысли путаются.

Всё пошло кувырком! Выгодная сделка срывалась, и вместо неё намечалось нечто крайне опасное и хлопотное.

— Знаю, — кивнул Махраджан. — Но ты сам избрал себя, пленив Искушённого. А человек должен отвечать за свои поступки.

— Но какое отношение мурскул имеет к Несущему Свет? — осмелился спросить Самарказ. — Я не понимаю. Он ведь даже не человек!

— Все твари на земле подвластны Мард-Рибу вне зависимости от своей веры, — наставительно произнёс Йамирриб. — Раз мессия хочет сохранить ему жизнь, значит, он ему нужен. Наше дело — свято выполнить волю Несущего Свет!

— Да, Махраджан, безусловно! — Самарказ поспешно склонил голову.

— Ступай, не теряй времени. Его осталось совсем мало. Тайные уже на подходе!

— Слушаюсь, Махраджан! — Самарказ поспешно встал, сжимая в руке холодный, как труп, браслет. — Я клянусь, что…

Стрела, звонко разбив стекло, вошла в шею Йамирриба так, что чёрный наконечник высунулся с другой стороны. Оперение задрожало, словно листок под внезапным порывом ветра. Старик, тихо вскрикнув, завалился на бок. Пальцы скрючились в предсмертной судороге, став похожими на когти хищной птицы. По золотым одеждам потекла кровь.

Глава 10

Самарказ упал на пол и огляделся. Вокруг было тихо, только едва слышно стонал раненый. Охотник быстро подполз к Махраджану, чтобы выяснить, нельзя ли ему помочь. Он понимал: счёт идёт на секунды! Увидев ловчего, старик неожиданно схватил его за рукав.

— Слушай! — прошипел он, явно превозмогая страшную боль. — Слушай внимательно! Есть место, где сбывается заветная мечта каждого сметного. Это небесный дворец махараджи Яфры Трамбернона, создателя всего сущего, — Йамирриб замолчал, медленно открывая и закрывая веки. Из уголков его глаз текла мутноватая жидкость, но старик не замечал этого.

— Где он? — Самарказ невольно наклонился, опасаясь пропустить хоть слово.

— За Красными Вратами, — Йамирриб неожиданно зашёлся кашлем, и Самарказ отпрянул от него, брезгливо поморщившись: в лицо ему полетели слюна и капли крови. — В Долине Теней. Ты должен доставить Искушённого к этим Вратам!

Час от часу не легче! Но воля Мард-Риба не обсуждается. Сглотнув, Самарказ спросил:

— Ты знаешь, где находится дворец махараджи?

— Да!

— Скажи мне! Быстрее!

— Зачем? — прохрипел Махраджан.

— Мне… нужно туда попасть!

Йамирриб едва заметно покачал головой. Было видно, что жизнь быстро покидает его вместе с кровью. Чудо, что он вообще ещё держался. Должно быть, дело заключалось в том, что стрела угодила не в обычного человека, а в пророка Несущего Свет.

— Никому это не под силу, кроме сына Яфры. Один лишь Мард-Риб свободно входит во дворец отца и покидает его. Я скажу тебе только, как добраться до Красных Врат.

— Хорошо, говори! — Самарказ огляделся, опасаясь, что убийцы нагрянут и прикончат его.

Спорить с Махраджаном было некогда.

— Это на севере. Дорога займёт месяцы, так что хорошо подготовься. Чтобы отыскать Врата, ты должен попасть в земли, называемые Синешанной. Там ты раздобудешь карту Кар-Мардуна, или Ничейной земли. Сделать это будет не просто, но во имя Мард-Риба… — Йамирриб снова зашёлся кашлем, и Самарказ испугался, что старик умрёт, не договорив. Но Махраджан продолжал. — Вы с Искушённым отправитесь в Кар-Мардун и отыщите вулкан Мальтан. Там твоя миссия завершится.

— Но для чего всё это нужно?! — не выдержал Самарказ.

Он не рассчитывал услышать ответ. Старик выглядел слишком слабым для объяснений. Кажется, он едва дышал. Тем не менее, Махраджан заговорил, словно что-то придало ему силы перед самой смертью:

— Близится конец времён, о котором говорится в священной книге «Бруттха». Там же сказано, что мир захлестнёт отчаяние, и не останется надежды ни у кого из живущих, ибо Четыре Рыцаря повергнут землю в ужас разрушения и смерти, исполняя волю владыки тьмы. Одному будет дан меч огненный и дракон, другому — молот, испускающий молнии. Морской Змей понесёт его. Третьему вручат чашу с ядом, и напоит он им воды земные. Его вознесут в небеса крылья. Четвёртому будет дана власть над животными, и разорвут они на куски верующих, поносящих проклятое имя владыки тьмы и славящих светлого Мард-Риба. И когда исполнят Рыцари волю своего повелителя, то в небесах отверзнутся Красные Врата, и оттуда выйдут легионы Хаоса. Тогда земля попадёт под гнёт владыки тьмы, — Йамирриб замолчал и на секунду прикрыл глаза.

Самарказ наблюдал за ним, ожидая продолжения. Ну, почему, о боги, старик так долго болтает?! Разве нельзя объяснить короче?

— Таким образом, — продолжил, собравшись с силами, Йамирриб, — большая часть человечества погибнет, а грешники обретут власть над выжившими и будут издеваться над ними и истязать их. И продлится это шестьсот лет, пока не придёт Мард-Риб, не одолеет владыку тьмы и не вернёт земле свет своей милости. И грешники будут ввергнуты в Рашах, где станут мучиться вечно, а праведников Мард-Риб вознаградит: убиенные попадут в Унтушул, а выжившие обретут вечную счастливую жизнь на земле, — Йамирриб с трудом перевёл дыхание. — Но есть в еретической книге Алимана Халита место, которое даёт надежду даже законченным грешникам. В седьмой её части говорится, что, если найти способ открыть Красные Врата до дня Последнего Суда, то попадёшь в Унтушул и обретёшь вечное блаженство, даже если всю жизнь хулил Мард-Риба!

— Довольно странно, — заметил Самарказ.

Он снова прислушался. Вокруг было по-прежнему тихо. Но это не значило, что убийцы отступили. Просто они, вероятно, двигались незаметно. Возможно, были уже за дверью. Тогда Самарказ умрёт, не выбравшись из комнаты.

— Именно так, — Йамирриб кивнул. — Поэтому я не очень доверяю данному пассажу «Комментариев». Думаю, Халит сам придумал его в пику «Бруттхе». Ведь известно, что знаменитый и опальный толкователь священной книги далеко не со всем соглашался в «Бруттхе», за что и был изгнан с позором и предан анафеме во всех храмах Архатлы.

— Так Красные Врата нельзя открыть?

Йамирриб отрицательно покачал головой.

— Они отверзнутся сами в день Последнего Суда. Такова воля Мард-Риба. А всё в мире происходит по его Плану. Никакой грешник не в силах обойти его приговор. Если только… — Йамирриб застонал и закатил глаза.

Изо рта пророка с новой силой потекла кровь.

— Что?! — нетерпеливо встряхнул его Самарказ. — Говори же! — он едва удержался от ругательств, забыв, с кем ведёт последнюю беседу.

— Если только с ним нет Искушённого! — прохрипел Йамирриб явно из последних сил. — Он один может досрочно открыть Красные Врата. Думаю, поэтому Мард-Рибу он и нужен. Только не знаю, как именно… махараджа собирается использовать его.

— Как?! — прошептал Самарказ резко севшим голосом. — Как Искушённый откроет Врата?! — повторил он громче, но старик не отвечал.

Охотник встряхнул его, но это было бесполезно: Йамирриб умер. Приложив два пальца к окровавленной шее, Самарказ убедился в этом.

Глава 11

Что же это получалось? Самарказ знал, где находятся Красные Врата, и у него был Искушённый. Значит, если он заставит мурскула их открыть и попадёт в небесный дворец махараджи Яфры, то ему простятся все грехи, и он отправится в Унтушул! И ему не придется пять тысяч лет мучаться в Рашохе, расплачиваясь за грехи! А расплатиться было, за что, ох, и было!

Самарказ поднялся на ноги и огляделся. Его шатало, как пьяного. Слава богам! У него появился шанс, которого не было ни у одного из смертных! Он попадёт в Унтушул и будет вечно жить в райских кущах, слушать пение золотых птиц, вкушать мёд и молоко, купаться… в общем, он должен туда попасть любой ценой!

Но для этого нужно освободить Искушённого и заставить помочь ему открыть Красные Врата. А Самарказ сильно сомневался, что пленённый мурскул горит подобным желанием. К счастью, у него имелся браслет Йамирриба. Надо только успеть показать его Искушённому.

Самарказ бросился из комнаты. Где-то бродили убийцы, и действовать следовало осторожно. Сначала — к себе: забрать вещи. Потом к Марбулу, Ашаху, Хазрафу и остальным. Вместе они ещё могут противостоять Тайным, о которых говорил Махраджан. Что бы себе там ни думал пророк, ловчие стоят один пятерых солдат, а то и больше. А эти мурскулы едва ли так уж круты. С чего бы?

Очутившись на улице, Самарказ огляделся. Вокруг было тихо и пустынно. Стражников на крепостных стенах не было! Чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, охотник побежал к себе. По дороге ему никто не встретился, даже слуги. Дворец как вымер! Это только усиливало ощущение тревожности. Хотя, возможно, было лишь совпадением. Перебей Тайные всех, Самарказ увидел бы следы: тела, пятна крови. Да и крики раздавались бы. Невозможно уничтожить столько людей так, чтоб никто не поднял хоть какую-то тревогу.

Ворвавшись к себе, охотник побросал вещи в мешок, закинул его на спину и кинулся в соседние комнаты, где остановились его товарищи.

Ашах спал, лёжа на спине, подложив одну руку под голову. Самарказ грубо толкнул его в бок, и охотник подскочил, как ужаленный.

— Что! — воскликнул было он, но Самарказ зажал ему рот ладонью.

— Тихо! — прошипел он. — Одевайся, бери вещи и за мной. Ни звука!

Ловчие привыкли не задавать лишних вопросов и доверять своему командиру. Поэтому Ашах кивнул и принялся быстро собираться. Самарказ же тем временем выскочил в коридор и распахнул дверь в комнату Марбула. Тот тоже спал, свернувшись клубком. Самарказ подбежал и начал его трясти. Марбул медленно повернулся, его правая рука безвольно упала, стукнув кистью по полу. Самарказ отпрянул: поперёк горла охотника шла глубокая рана, и кровь уже пропитала половину матраса!

Значит, Тайные всё-таки проникли во дворец и начали резню.

Выскочив из комнаты убитого товарища, Самарказ прислушался возле двери Хазрафа, уже не рискуя врываться: убийцы могли ещё находиться здесь, ведь они не дошли до комнаты Ашаха.

Из-за двери доносились тихие голоса. Обычный человек не услышал бы их, но у охотника был тонкий слух. Отпрянув, Самарказ едва не столкнулся с Ашахом. Прижав палец к губам, он сделал тому знак следовать за ним.

Когда они спустились на первый этаж, Самарказ тихо заговорил:

— На замок напали убийцы-мурскулы. Охрана перебита, Марбул и Хазраф мертвы. Думаю, остальные тоже, — соврал Самарказ, которому было страшно даже подумать о том, чтобы проверить комнаты других охотников, когда страшные Тайные находятся совсем рядом. — Я говорил с Махраджаном Йамиррибом, ему было видение: Мард-Риб поручил нам доставить Искушённого, которого мы поймали, на север. Такова воля махараджи. Так что мы идём в подвал освобождать мурскула.

— Освобождать?! — опешил Ашах.

— Именно. Не я это придумал, но так надо.

— А почему эти Тайные против нас? — проговорил Ашах, глупо моргая. — Ты же сказал, что они же тоже мурскулы.

— Искушённые — проклятая каста. Мурскулы уничтожают их. Тайных послали, чтобы убить нашего пленника, а Мард-Риб хочет его спасти.

Они уже спускались в подземелье. Там тоже не было ни души. Самарказ позвонил в колокольчик, от души надеясь, что тюремщик жив и придёт на зов.

Через полминуты Хлик действительно появился. Заспанный, он лениво почёсывался и зевал.

— Пришли покормить мурскула? — осведомился он. — Всё готово. Если угодно…

— Давай ключи! — перебил его Самарказ, протягивая руку.

Тюремщик запнулся, скорчил презрительную гримасу и медленно отстегнул от кольца два ключа.

Самарказ отпер дверь, вошёл в камеру и сдёрнул с клетки покров.

Искушённый изменился. Теперь он был тёмно-серого цвета, весь покрыт шипами, руки удлинились, ноги тоже — мурскул стал выше ростом. Золотой знак Усмирённого на груди исчез, и вместо него виднелся алый круг, в центре которого горел отпечаток трёхпалой когтистой ладони.

Самарказ на секунду замер, поражённый. Потом поспешно протянул мурскулу браслет.

— Это передал Махраджан Йамирриб, — сказал он на всякий случай. — Мы должны помочь тебе выбраться отсюда и доставить на север.

Мурскул уставился на браслет. Затем сквозь прутья протянулась когтистая рука и взяла «подарок». Искушённый пару мгновений рассматривал знаки, а потом надел браслет на запястье.

— Хорошо, — проговорил он странным глухим голосом. — Открывай. Я не трону вас.

Мысленно вознеся молитву Мард-Рибу (чтобы мурскул не соврал), Самарказ вынул из кармана ключ и отпер клетку. Охотник замер, вполне допуская, что сейчас умрёт. Кто его знает, как работает браслет? Может, вообще никак.

Мурскул вышел и, распрямившись, оказался на полголовы выше охотника.

— Идём, — сказал он. — Время не ждёт.

Самарказ с облегчением отдал ключи от камеры Хлику, который стоял, прижавшись к стене, и за всё время не произнёс ни слова. Потом они с Ашахом в сопровождении Искушённого поднялись из подвала и вышли на улицу.

Двор был пуст.

— Возьмём лошадей, — предложил Ашах.

Самарказ кивнул, и они направились к конюшне.

— Вот они! — раздался возглас за спиной.

Глава 12

Самарказ с Ашахом оглянулись и с изумлением увидели Хазрафа, указывавшего на них пальцем. Рядом с их товарищем стояли четыре мурскула, покрытые панцирями, с глефами в руках. Все они были подпоясаны широкими чёрными ремнями, на которых висели кривые клинки и небольшие подсумки.

— Вон, вон! — трясущимся пальцем продолжал тыкать Хазраф. — Видите?!

Охотники не знали, что подумать. Их товарищ оказался предателем?! Или его заставили? Но он не выглядел испуганным, скорее нетерпеливым и торжествующим, словно был доволен, что убийцы обнаружили его друзей.

— Это Тайные! — проговорил Искушённый. — Они убьют нас. Нам не убежать.

Самарказ с сомнением взглянул на него, вспомнив, как играючи недавний пленник разделался с ним самим.

— Разве ты не можешь с ними справиться? — спросил он.

Мурскул медленно покачал головой.

— Я слишком слаб, трансформация ещё не закончена. Сейчас я слабее любого из них, а их четверо.

Сердце у Самарказа упало.

— Значит, мы обречены? — выдавил он.

— Похоже на то. Но им нужен я. Вы ещё можете попытаться спастись. Возможно, они не станут преследовать вас.

Самарказ вспомнил приказ Мард-Риба защищать Искушённого любой ценой и обнажил саблю. Нехотя, но обнажил.

— Мы остаёмся! — сказал он твёрдо.

Ашах неуверенно взглянул на него и тоже вытащил саблю из ножен. Скорее всего, решил, что удрать всё равно не выйдет, так уж лучше подороже продать свою жизнь.

Тайные, не торопясь, двинулись вперёд. Хазраф остался на крыльце и нетерпеливо переминался с ноги на ноги. Как же Самарказу хотелось добраться до него и пронзить подонку сердце! Возможно, это именно он, а вовсе не мурскулы, прикончил несчастного Марбула, так и не проснувшегося, когда лезвие рассекло его горло.

Тайные приблизились уже футов на тридцать. Сквозь прорези лиц-шлемов виднелся зеленоватый отблеск. «Настоящие демоны!» — невольно подумалось Самарказу. Он покрепче сжал меч, понимая, что у них нет шансов. Ну, так хоть прикончить пару тварей!

Справа заскрипели ворота, и все, включая мурскулов, обернулись на звук. Два человека в доспехах и белых хламидах толкали тяжёлые створки наружу. Они не походили ни на стражников замка, ни вообще на жителей Архатлы.

В открывшиеся ворота въехали шестеро всадников в таких же одеждах, с прямыми мечами в руках. Сразу заметив группу охотников и мурскулов, они пришпорили коней и понеслись на них. Раздались боевые кличи.

Самарказ замер, не зная, что делать. Кто эти люди и как здесь оказались?! А главное — на чьей они стороне?

Тайные попятились, на всякий случай перестраиваясь лицом к новому врагу. Этим можно было воспользоваться, но где гарантия, что всадники не хотят прикончить их всех? Тогда было бы логичнее вместе сразиться с общим врагом, а потом уцелевшим разобраться друг с другом. Самарказ подумал, что было бы не плохо, если б хоть половина Тайных полегла в этой схватке.

Всадники врезались в группу Тайных, расшвыривая их конями. Правда, досталось только двоим — остальные стремительно увернулись и мгновенно атаковали нападавших. Они ударили своими глефами-стрекалами лошадей, и животные с пронзительным ржанием встали на дыбы, едва не скинув седоков. Однако всадники оказались опытными наездниками. Развернув лошадей, они вновь ринулись на Тайных. На Самарказа, Ашаха и Искушённого они нападать явно не собирались. Ну, или не торопились.

Самарказ понимал, что численный перевес вряд ли будет иметь решающее значении в схватке с легендарными Тайными, поэтому решил прийти неожиданным спасителям (хотя, кто знает?) на помощь. Хлопнув Ашаха по плечу, он бросился вперёд и рубанул неосторожно вставшего к нему спиной мурскула наотмашь. Клинок рассёк костяной панцирь, Тайный полетел кувырком вперёд, но приземлился на ноги. С шипением он кинулся на Самарказа, отбросил глефой саблю преградившего ему путь Ашаха и серией яростных ударов атаковал обидчика. Самарказ едва успевал отводить нацеленное в его грудь и живот лезвие, с которого при каждом соприкосновении с клинком сыпались бело-голубые искры.

Ашах напал на мурскула сзади, но на этот раз тот был готов. Отбив саблю, он ударил Ашаха ногой, отчего тот отлетел фута на четыре.

В это время Тайным удалось спешить троих всадников — их лошади лежали на земле, дёргаясь в конвульсиях. Один из мурскулов был ранен. Самарказ краем глаза заметил, что он приволакивает ногу. Всадники оттеснили Тайных от Самарказа, Ашаха, Искушённого и мурскула, так что последний остался один против двоих — Искушённый участия в бое не принимал. Напротив, он опустился на колени, словно в изнеможении. А может, молился?

Самарказ несколькими ударами отбил атаки Тайного и, наседая на него, заставил отступить. Теперь мурскул оказался рядом с Ашахом, который сделал подкат, одновременно рубанув саблей снизу вверх. Тайный не успел сориентироваться и отразить удар, рассекший его живот. На землю брызнула зелёная слизь, смешанная с какими-то мелкими чёрными и красными горошинами. Тайный покачнулся, но Самарказ не стал ждать, пока он упадёт: мурскул мог оказаться живучим. Охотник крест-накрест рассёк ему грудь и пронзил то место, где у человека находится сердце. Он не был знаком с анатомией мурскулов, но предполагал, что, раз фигура у того человеческая, то и органы должны располагаться примерно так же. Во всяком случае, он на это очень надеялся.

Тайный рухнул как подкошенный. Из его ран толчками выплёскивалась зелёная слизь, распространявшая удушливый запах гнили. Самарказ поспешно отступил и машинально зажал нос. Ашах, поднявшись на ноги, сделал то же самое.

К этому времени воины расправились с одним мурскулом, а другого оттеснили футов на двадцать. Все спасители лишились своих коней, двое были ранены, один лежал на земле, но явно был жив. Не выдержав, оставшийся в живых Тайный развернулся и длинными прыжками помчался прочь. Догонять его было бесполезно: мурскулы передвигались лишь немногим медленнее лошадей. На ходу он сложил глефу, превратив её в экрахеммы, заткнул их за пояс и, очутившись возле крепостной стены, начал проворно карабкаться по ней. Двое воинов, оставшихся у ворот, попытались его перехватить, но, конечно, не успели. Ассасин перемахнул через стену и исчез из виду.

Глава 13

Самарказ взглянул в ту сторону, где стоял предатель Хазраф, но того и след простыл. Вероятно, мерзавец спрятался где-то в замке. Отыскать его будет сложно, но Самарказ не пожалеет времени, чтобы поквитаться с подонком. Но сначала нужно выяснить отношения с неожиданными спасителями.

Тем временем воины подобрали лежавшего на земле товарища. Один из них, высокий, с короткой русой бородой и бледным лицом типичного северянина, направился к Самарказу, Ашаху и Искушённому. Теперь охотники разглядели, что на его белой хламиде красной краской нарисован крест с кругом вместо верхнего конца.

Самарказу пришло вдруг в голову, что это просто банда беззаконников заехала слишком далеко от привычных мест в поисках наживы. Тогда можно сговориться оставить им на разграбление дворец, а самим смыться. Едва ли разбойники захотят сражаться снова.

— Меня зовут Азарад, — представился русобородый, остановившись в двух шагах от охотников. Он говорил на Едином наречии, получившем распространение спустя несколько лет после Великой войны. Тогда, в эпоху рассеяния, люди различных национальностей искали способ общаться и обратились к искусственному языку, созданному очень давно и, наконец, пригодившемуся. — Этот мурскул — Искушённый? — в голосе бородача слышалось скорее утверждение, чем вопрос.

— Да, — не стал лгать Самарказ.

Воин низко поклонился мурскулу, который сидел на земле, жадно глотая ртом воздух.

— Мы проводим вас в Кар-Мардун, — сказал Азарад. — Но сначала окажем помощь раненым товарищам.

Самарказ с облегчением вздохнул. Значит, это друзья. Не понятно, откуда взявшиеся, но всё— таки друзья. Он опустил саблю и взглянул на убитого мурскула.

— Он мёртв? — спросил охотник на всякий случай.

— Да, без сомнения, — ответил Азарад, доставая из подсумка на поясе шесть золотых коротких штырей, покрытых какими-то символами.

Он шагнул к Искушённому.

— Как твоё имя? — спросил он.

Мурскул молчал. Ему явно было худо, вероятно, он не мог говорить.

— Его зовут А’р-Аман-Размаль, — сказал Самарказ, сам удивившись, что запомнил столь сложное имя. — Он назвался.

— Это точно? — спросил воин. — Ты правильно запомнил?

— Для твоего слуха это имя, должно быть, совсем непривычно, — ответил Самарказ. — Но не для моего.

Удовлетворённо кивнув, Азарад вновь обратился к Искушённому:

— Я должен передать тебе это, — сказал он, с поклоном протягивая штыри. — Введи их в своё тело, и трансформация будет завершена.

Самарказ подивился, что этот человек оказывает мурскулу такие знаки почтения.

— Я… не хочу, — проговорил Искушённый хрипло.

— А’р-Аман-Размаль, — чётко проговорил Азарад. — Приказываю тебе именем Мард-Риба!

Мурскул громко застонал и, словно против воли, протянул руку к штырям. Пальцы Искушённого дрожали. Он сгрёб штыри в охапку, потом выбрал один, взял двумя пальцами и, неожиданно размахнувшись, вонзил себе в живот!

Самарказ вздрогнул. Несущий Свет велел охранять Искушённого, но должен ли он помешать этому самоубийству?

— Так нужно, — тихо сказал Азарад, словно прочитав его мысли.

Искушённый по очереди вонзил в себя все шесть штырей и упал на землю ничком, широко раскинув руки. Он выглядел мертвым. Самарказ смотрел на него, не отрывая глаз, ожидая хоть малейшего признака того, что мурскул жив. Но тот не шевелился. Было ясно, что приказ Несущего Свет нарушен.

Проклятье!

Самарказ сжал рукоять сабли и, резко выхватив её из ножен, бросился на стоявшего рядом Азарада. Несмотря на то, что выпад был поистине молниеносным, северянин успел отразить его, а следующим коротким ударом — обезоружить охотника. Самарказ схватился за вывернутую кисть и приготовился к смерти. Он всегда считался одним из лучших воинов паши, но мастерство этого чужеземца превосходило все мыслимые пределы.

Однако северянин не торопился расправиться с обидчиком. Опустив меч, он молча указал на Искушённого. Охотник послушно перевёл взгляд и к своему изумлению увидел, что мурскул стал иссиня-чёрного цвета, а вместо обычного костяного панциря его тело покрывали металлические доспехи, пригнанные точно по фигуре — словно они являлись частью него самого. Впрочем, вероятно, так и было на самом деле. На груди Искушённого ярко горел алый знак: круг с трёхпалой ладонью внутри.

Мурскул медленно сел. Его лицо-шлем превратилось в странную трёхглазую маску: в центре горели расположенные треугольником круглые глаза, если их можно было так назвать. Теперь в облике мурскула, за исключением фигуры, осталось мало человеческого. Он поднялся на ноги, оказавшись уже на две головы выше Самарказа.

— Мои экрахеммы, — проговорил он низким бесцветным голосом.

— Они у вас? — Азарад вопросительно взглянул на Самарказа.

— Да, я забрал их.

— Отдай их ему.

— Это оружие.

— Я знаю. Поверь, он не причинит никому из нас вреда.

Самарказ колебался. Освободить мурскула ещё куда ни шло. Но вернуть ему оружие?!

— Ты… можешь управлять им? — спросил он Азарада.

— Нет, но могу контролировать. Не полностью, конечно, но вполне достаточно, чтобы удержать от необдуманных поступков. Отдай ему экрахеммы.

Северянин говорил уверенно. Самарказ вытащил из-за пояса металлические палочки мурскула, но расставаться с ними не торопился. Он сомневался, что Азарад действительно понимает, чем это грозит.

— Не бойся, приятель! — в голосе северянина послышалась обидная насмешка.

Самарказ хотел объяснить, что им движет не трусость, а осторожность, но передумал и просто сунул экрахеммы Искушённому. Тот взял их, несколько секунд рассматривал, словно желая убедиться, что это именно его вещь, а потом заткнул за пояс.

— Мы доставим тебя в Кар-Мардун, — сказал мурскулу Азарад. — Именем Мард-Риба!

Искушённый проворчал что-то нечленораздельное.

— Мы отправимся вечером, когда стемнеет, — сказал Азарад. — А сейчас займёмся ранеными.

— Нужна наша помощь? — предложил Самарказ, думая, что северянин напрасно собирается отправляться в путь после наступления темноты.

Джунгли кишели опасностями, и лучше было бы дождаться утра. С другой стороны, Зик-Армах может вернуться в любую минуту, да и в замок могут прийти воины из какой-нибудь деревни. И будет очень нелегко объяснить им, почему их товарищи исчезли, во дворе валяются трупы мурскулов, а в комнатах лежат убитые люди. К тому же, Самарказ подозревал, что стражников и слуг постигла участь Марбула. С другой стороны, трудно было представить, чтобы четверо Тайных могли перебить всё население замка — наверняка большая часть попряталась, почувствовав неладное.

— Нет, мы справимся, — ответил северянин. — А вы пока приготовьте лошадей. В конюшне должно найтись нужное количество.

Самарказ хотел было объяснить чужеземцу, что Мард-Риб говорит по поводу воровства, но подумал, что тот вряд ли поймёт его доводы. Кроме того, следовало помнить волю Несущего Свет, а ведь сын небесного махараджи сказал, что его приказ должен быть выполнен, во что бы то ни стало. Значит, Самарказу придётся ещё раз поступиться шансом на очищение души и взять на неё очередной грех.

— Я хочу попросить у тебя прощение, — сказал он, обращаясь к Азараду. — Мои подозрения были несправедливы.

— Ты насчёт попытки прикончить меня?

— Да, я об этом.

— Забудь. Ты действовал из лучших побуждений: думал, что выполняешь волю Мард-Риба. По крайней мере, теперь ты знаешь, что мы на вашей стороне. А теперь мы позаботимся о раненых.

— Хорошо. У нас тоже есть в замке одно дельце, — сказал Самарказ, подумав о Хазрафе.

Азарад кивнул и отдал своим людям приказание запереть ворота. «Это очень кстати», — подумал Самарказ. Даже если из замка есть потайной ход, Хазраф о нём знать не может, а лазать по стенам, как его дружки Тайные, не умеет. Мышеловка захлопнулась!

— А что насчёт Искушённого? — спросил он Азарада.

— А’р-Аман-Размаль пойдёт с нами. Мы спрячем его во дворце от посторонних глаз.

Самарказ заставил себя слегка поклониться и, сделав знак Ашаху идти следом, направился к конюшням паши. Он чувствовал себя обделённым — словно ему дали важное поручение, а потом пришёл кто-то и заявил, что сделает это лучше, и что ему уже перепоручили дело Самарказа. В таких расстроенных чувствах охотник вошёл в конюшню, чтобы приготовить лошадей к дальнему переходу.

Глава 14

Город встретил некроманта молчанием. Гнетущим и холодным, как ветер, дующий осенью с моря. Эл въехал в него на циклопарде. Великолепное животное мягко ступало по широкому мосту шестью лапами, опустив голову и настороженно принюхиваясь. Демоноборец чувствовал недовольство мутанта. Оно было ему понятно: в развалинах мегаполиса притаились самые разные твари. Порождения Чёрной крови, увечные и убогие, сумасшедшие и извращенцы — отверженные больного мира превратили город в своё убежище. Здесь они скрывались от чужих глаз, странным образом уживаясь друг с другом.

Эл смотрел по сторонам, сняв покрытую колдовскими письменами амигасу и откинув капюшон. Солнце, клонившееся к закату, золотило его бледное, туго обтянутое кожей лицо. На лбу чернело клеймо. Глаза, лишённые белков, блестели, словно агаты. Они видели во тьме почти как днём. Но сейчас эта их способность не требовалась, ибо мегаполис — вернее, то, что от него осталось — и так был неплохо освещён. Правда, оставалось не больше часа до наступления настоящей ночи. За кромкой домов, темневших на горизонте, пылал красный закат — будто пожар, охвативший окраину.

Циклопард пружинисто и грациозно перепрыгнул встретившийся на пути провал. Из бетона торчала гнутая арматура, на некоторых прутьях трепетали обрывки гнилой ткани. Элу даже показалось, что среди лоскутов болтались высохшие на солнце и ветру жилы.

Издалека донёсся утробный звук. Словно кто-то изо всех сил протрубил в морскую раковину. В голове Эла мелькнули кадры из старого фильма, но тут же растворились. Он приказал Сету двигаться быстрее, и мутант поспешно ускорился. Лёгкий с виду, он сильными толчками отправлял гибкое серебристое тело в полёт, приземлялся и снова взмывал над асфальтом, обломками бетона, мусором и разросшимся повсюду бурьяном. Растения пёрли изо всех трещин, норовя заполонить город, но он ещё походил на обломок цивилизации. Ни высокая трава, ни мхи, ползущие по стенам, ни деревья не могли пока скрыть от глаз дома, хотя уже практически поглотили брошенный на улицах транспорт, превратив его в бесформенные кочки. Лишь кое-где виднелось то треснувшее стекло, то облупившаяся краска, то ржавчина.

Демоноборец вдруг понял, что совершенно позабыл планировку города. Он не ориентировался в этом полуразрушенном царстве запустения. Куда ехать?!

Пришлось заставить мёртвого кондора покружиться над мегаполисом, чтобы отыскать старое кладбище. Но, увы, птица не помогла некроманту: всё вокруг домов заросло, превратив большую часть города в зелёный ковёр. И отличить с высоты птичьего полёта одно кладбище от другого, а кладбища от площадей и парков не представлялось возможным.

Эл надеялся, что ведьма и её спутник оказались в таком же затруднительном положении, что и он. Некромант знал, что парочка добралась до города, но, похоже, ещё не нашла ларец с его сердцем. Иначе он бы это почувствовал. Наверняка Эра не стала бы затягивать с ритуалом. Ей нетерпелось вернуть родственников. Она провела бы обряд прямо на месте, не теряя времени.

Демоноборец остановил Сета возле покосившегося памятника — всадника со шпагой в руке. Древний император вздыбил коня и устремил взгляд вдаль. В будущее. Едва ли он предвидел такую судьбу для основанного им города.

Натянув капюшон так, чтобы скрыть верхнюю половину лица, Эл опустил веки и замер, сам став подобием статуи. Он погружался в прошлое, путешествуя по дворцу своей памяти, отыскивая в нём воспоминания о прошлой жизни, проведённой в мегаполисе. Тогда он хорошо знал его. Эти сведения должны были остаться на подкорке. Следовало лишь найти их, очистить от плесени, и тогда инстинкт сам приведёт некроманта к последнему пристанищу его жены и сына.

Прошло около сорока минут, прежде чем демоноборец распрямился и плавным движением надел амигасу. Едва заметным движением он заставил Сета двинуться вперёд. Теперь Эл знал, как добратья до склепа, где хранился ларец с его сердцем! Вот только успеет ли он сделать это раньше ведьмы и её телохранителя?

Глава 15

Эл проехал примерно половину пути, когда кондор показал двух всадников, приближавшихся к склепу. Их было плохо видно в густой, высокой траве, покрывшей кладбище, но некромант не сомневался: это были Эра и Кезо! Значит, они тоже отыскали путь к склепу. И опередили Легионера. Эл приказал Сету ускориться. Хищник помчался изо всех сил, сминая могучим телом заросли. Это было опасно, так как зверь мог напороться на что-нибудь невидимое, скрытое растениями, но у демоноборца не было иного выхода. Он не мог допустить, чтобы ведьма обрела над ним власть.

О Легионере ходило множество слухов. Он стал настоящей легендой мира, возрождающегося на руинах прежней цивилизации. Осколок прошлого, пугающий и завораживающий. Кто-то говорил, будто путешествующий по Пустоши мертвец воскресил свою семью, но был не принят ею из-за того, что стал тем, кем стал. Кто-то утверждал, что от него просто отказались, едва увидев после превращения в лича. Ходили и рассказы о том, что он потерял свою семью во время Великой войны и не смог найти даже тел. Кое-что из этого было правдиво — в том смысле, что некоторые некроманты Мёртвого легиона действительно разделили такую судьбу. Но большинство из них было одиноко. Большинство, но не все.

Эл же не развеивал слухи о себе и не подтверждал. Он понимал, что правда никому не нужна. Люди любят красивые сказки, даже если они их пугают. Обитателей Пустоши завораживали истории о вечном скитальце, о неуязвимом мертвеце, способном поднимать армии из могил, пожирающем младенцев, — монстре, изгнанном даже из собственного дома. Это помогало примириться с… очень многим. Например, с необходимостью платить последнему Легионеру за истребление чудовищ.

Когда Эл добрался до кладбища, ведьма и её телохранитель уже скрылись в склепе, оставив лошадей поблизости. Животные испуганно шарахнулись, почуяв, а затем увидев Сета. Циклопард ощерился. Он бы с удовольствием прикончил их и сожрал, но Эл только недавно накормил его. К тому же, мутант подчинялся воле некроманта, а тот приказал ему лечь возле высокого гранитного креста в десяти метрах от лошадей. Тех это нисколько не успокоило. Но они волновались напрасно: циклопард не посмел бы ослушаться хозяина, даже если бы расположился совсем рядом.

Некромант спрыгнул на землю, наполовину скрывшись в траве. Раздвигая стебли, он поспешил к склепу.

Дверь была открыта, из глубины несло прохладой и влагой. Стоило Элу вдохнуть запах, как внутри него что-то содрогнулось. Сколько раз он чуял его, приходя навестить жену и сына? Полный надежды и волнения. Потом перестал. Когда стало ясно, что ничто не вернёт их.

Эл осторожно и бесшумно спустился по ступеням. Ему не пригодилось ночное зрение совиных глаз, потому что внизу было светло. Склеп заливало дрожащее и пульсирующее сияние открытого портала. Довольно мощного. Эра, видать, копила силы на случай, если демоноборец догонит их. И вот потратила, наконец.

Зрелище вызвало у Эла недоумение. Он ожидал увидеть обряд, но вместо этого наблюдал стоящего в углу Кезо, который смотрел на девушку, склонившуюся над крышкой саркофага. Она, кажется, изучала расстеленный листок бумаги. Возможно, сверялась с записью сложного заклинания. Эл вздохнул с облегчением: успел! Ещё даже не началось. Но зачем портал-то?! Его взгляд переместился на знакомый ларец, стоявший рядом с ведьмой. Крышка откинута — значит, сердце она нашла. Может, собирается переместиться вместе с ним куда-нибудь, где некромант не помешает провести ритуал? Но зачем оставлять коней?

Эра подняла голову. Встретившись взглядом с Кезо, нахмурилась.

— Да, всё верно, — сказала она. — Никакой ошибки. Пора!

Рука Эла скользнула под коричневый плащ. Затянутые кожей пальцы вытащили из кобуры револьвер, не издав при этом ни звука. Ведьма и её спутник до сих пор не заметили, что у них появилась компания. Демоноборца скрывала густая тень, а девушку и Кезо слепило сияние открытого портала. Эл навёл оружие на телохранителя и выстрелил. Плавное движение заняло долю секунды. Грохот оглушил Эру и её спутника, а вспышка осветила склеп целиком, оставив в темноте только некроманта. Кезо крутанулся, когда пуля попала в него, и рухнул на пол. Ведьма вскрикнула от неожиданности. Её испуганный и растерянный взгляд переместился туда, где стоял на нижних ступенях Эл. Она всё ещё не видела его. Демоноборец опустил револьвер и вышел на свет. Он не стал стрелять в девушку, потратившую все силы на открытие портала. Эра сейчас была для него нисколько не опасна. И она знала это.

Ведьма попятилась в сторону сияющей дыры в стене склепа, сжимая в руке то, что читала. Однако Эл предвидел попытку девушки сбежать. Он метнулся к ней с поразительной скоростью мангуста, убивающего кобру. Сильные руки скрутили ведьму, стальные пальцы отобрали маленький свиток, заключённый в металлический тубус. Некромант подтащил слабо сопротивляющуюся девушку к ларцу. Заглянув в него, он нахмурился.

— Где сердце?! — спросил демоноборец.

Эра молчала. Но вырываться перестала. Она закусила нижнюю губу и смотрела перед собой. Не в ларец.

— Где сердце? — повторил Эл.

Молчание вместо ответа.

Некромант взглянул на раненого Кезо. Тот пытался достать из левой кобуры револьвер. Правая рука у него кровоточила: пуля демоноборца пробила её насквозь, заодно угодив в лёгкое. Эл выстрелил ещё раз, и вторая рука наёмника повисла, как плеть. Кезо застонал. Скрежет его зубов разнёсся по склепу.

Эра закричала. Отчаянно, как будто ранили её саму.

— Следующая пуля попадёт ему в голову, — предупредил Эл. — Где моё сердце?

— У тебя его нет! — в дрожащем голосе девушки слышались едва сдерживаемые рыдания.

— Я стреляю, — спокойно проговорил некромант.

— Нет! Не надо! — поспешно завопила ведьма. — Я скажу!

— Быстрее.

— Нет здесь твоего сердца! — после заминки проговорила девушка. При этом она глядела на Кезо, и из глаз её катились слёзы. — Ларец оказался пуст.

— Врёшь.

Звук взводимого курка разнёсся по склепу.

— Нет, не совсем пуст! — поспешно поправилась ведьма. — Внутри лежал свиток.

Эл убрал револьвер и достал из кармана то, что отбрал у девушки. Развернув полоску тонкой кожи, покрытую письменами, начал читать.

Ведьма не соврала! Всё это время Легионер заблуждался, считая, что в ларце хранится его сердце. Оно находилось совсем в другом месте. А в склепе он хранил свиток, где место это указывалось. И, помимо координат, также имелся текст краткого договора с тем, кто сделал Лазаря некромантом.

Эл судорожно сглотнул. Так вот оно как, значит… Что ж, спасибо Эре. Без неё он бы, наверное, так и не узнал всего. Выходило, ведьма открыла портал, чтобы отправиться искать сердце лича, следуя указаниям свитка.

Демоноборец осторожно выпустил её, и она кинулась к раненому. Легионер почти не сомневался, что она забудет про портал, и оказался прав. Это волшебство теперь должно было пригодиться ему.

— В погоне за прошлым ты обесценивала настоящее, — проскрипел он. — Желая воскресить тех, кого вернуть невозможно, едва не потеряла единственного, кто любит тебя. Теперь попробуй всё исправить и спаси его, если сумеешь. Ты потратила волшебные силы, но наверняка тебя учили и другим премудростям. Постарайся же их вспомнить, если он тебе дорог. Вы есть друг у друга, и это не так уж мало. Очень много, на самом деле, — после краткой паузы исправился Эл. — Позаботьтесь друг о друге и перестаньте искать смерти.

Эра не обернулась. Слушала ли она вообще слова демоноборца? Её занимал наёмник. Она пыталась поднять его, скользя в крови.

Эл взглянул на портал. Пришло время оставить циклопарда. Сет верно послужил ему, но в склеп ему не протиснуться. Что ж, пусть возвращается в родные топи. Время его рабства закончилось.

Правда, нужно было забрать снаряжение, оставшееся в седельной сумке. Эл взглянул на Эру. Нет, ведьма никак не могла поднять своего приятеля, а то, что она не бросит его, уже было ясно. Поэтому демоноборец быстро поднялся из склепа, подошёл к Сету и отстегнул сумку. Он привык путешествовать налегке. Много ли надо мертвецу? Зверь следил за ним из-под прищуренных век. Некромант протянул руку, чтобы погладить его на прощание, но она замерла на полпути. Эл стянул перчатку и провёл голой ладонью по шелковистой серебряной шерсти. Мутант издал удивлённое урчание.

Не говоря ни слова, демоноборец, спустился обратно в склеп. Эре почти удалось приподнять раненого. Отсутствия некроманта, она, кажется, даже не заметила.

Разорвав ментальную связь с хищником, последний Легионер решительно ступил в портал и спустя секунду исчез в нём. Сияние начало гаснуть и вскоре сошло на нет. Эра и Кезо остались в темноте. Были слышны стоны и всхлипывания. А потом раздался дрожащий голос ведьмы:

— Вот так, осторожно! Обопрись на меня. А теперь потихоньку будем выбираться. Сюда! Кажется, тут ступеньки.

Глава 16

Королева Эльдора и повелительница Туманного Бора Ниголея склонилась над картами, разложенными на поверхности изящного столика резного чёрного дерева. Её бледное лицо с тонкими чертами, обрамлённое каштановыми, в беспорядке разбросанными по плечам волосами, большие тёмные глаза, возбуждённо блестевшие при свете масляных ламп, и искусанные в кровь губы говорили о том, что Магическая Колода прорицала судьбу, не слишком благоприятную для лесного народа.

Потеряв мужа в последней битве с морскими пиратами и их Наездниками-на-Змеях, Ниголея почти всё свободное время отдавала гаданиям и занятиям колдовством, пытаясь привести в порядок мысли и решить, как управлять огромным лесом, ставшим убежищем для её народа. В руках Ниголеи сосредоточилась власть над Туманным Бором, но ей казалось, что она не в силах справиться с этой неожиданно лёгшей на её плечи ношей. Много десятилетий ушло на то, чтобы научиться жить рядом с дикими зверями, ядовитыми растениями и насекомыми, подстроиться под изменившуюся после Великой войны природу.

Иногда жителей Эльдора насмешливо называли эльфами — как бы намекая на персонажей старых книжек. Но они не были вечноживущими высокомерными зазнайками. Ниголея знала, что её народ — великие труженики, выживающие там, где другие не продержались бы и до утра.

Белоснежный волк с изумрудными, как у кошки, глазами вышел из соседней комнаты и, облизываясь, лёг у ног правительницы, положив тяжёлую треугольную морду на передние лапы. Широкий кожаный ошейник с длинными острыми шипами служил защитой, а никак не признаком рабства.

— Королева! — двери распахнулись, и в комнату ворвался Страж Замка, лорд Корвейн.

Тёмно-фиолетовый плащ полоскался за спиной подобно крыльям гигантского ястреба, а доспехи, покрытые тонким узором, сверкали в свете факела, который лорд держал в левой руке. Воин остановился и преклонил колено, при этом его чёрные, как смоль, волосы упали на лоб, частично скрыв мужественное, красивое лицо.

— Что такое, Корвейн? — отозвалась Ниголея, поднимаясь. — В чём дело?! — её тонкие бледные пальцы едва касались поверхности столика, на котором лежали карты.

Королева сразу поняла, что случилось нечто исключительное, но постаралась взять себя в руки — если подданные нарушают этикет, это ещё не значит, что то же самое может позволить себе правитель.

— Какой-то незнакомец желает немедленно встретиться с тобой, — ответил Страж Замка. — Он говорит, что ему необходимо сказать тебе нечто важное и не терпящее отлагательств.

— Откуда он взялся?! Как проник в Эльдор? — Ниголея гневно вскинула брови.

Вломиться в Эльдор и требовать свидания с королевой — это каким надо быть наглецом! Поначалу беззаконники так и норовили поживиться в Туманном Бору, но быстро поняли, что его обитатели легко и безжалостно расправляются с теми, кто заявляется без спросу. Выжившие разнесли весть о том, что лучше поблизости с Эльдором не ошиваться. А тут кто-то, видите ли, вломился!

— Материализовался в Тронном Зале, моя королева, — ответил Корвейн. — Когда стражники попытались схватить его, он окружил себя сиянием, и они не смогли приблизиться.

Вот это новость! Только такого гостя не хватало!

— Так он колдун?! Как он посмел появиться в замке? — Ниголея прошлась по комнате. Она была испугана и разгневана. — Этот наглец и сейчас в Тронном Зале?

— Был там, когда я отправился к тебе, моя королева.

— Тогда идём! — Ниголея двинулась из комнаты.

Корвейн, поднявшись, последовал за ней.

В коридоре их ждали четыре воина с мечами наголо, которые тотчас окружили правительницу Туманного Бора — это были телохранители, лучшие бойцы королевства. Процессия направилась к Тронному Залу. Войдя, они увидели согбенную фигуру незнакомца, одетого в длинный, ниспадающий складками балахон. Он опирался на узловатый деревянный посох и выглядел весьма живописно. Ниголея впилась в него яростным взглядом, который мог бы испепелить кого-нибудь с нервами послабее.

Человек был уже немолод: красивое некогда лицо с глубоко посаженными серыми глазами, тонким ястребиным носом и волевым подбородком иссекли глубокие морщины, на переносице собрались складки. Чётко очерченные, несмотря на возраст, губы были плотно сжаты.

Незнакомца накрывала сияющая тёмно-синим светом прозрачная полусфера. Вокруг неё с обнажёнными мечами и взведёнными арбалетами стояли Стражи. Несколько стрел, обуглившихся или сломанных, валялись там, где сфера соприкасалась с полом.

— Кто такой и как посмел явиться без приглашения?! — напустилась Ниголея на незнакомца, остановившись в пяти шагах от сферы.

Старик поднял на неё глаза, и королева вздрогнула, ибо они выражали нечто, чему не было места в этом мире — как если бы этот непрошенный гость явился из вселенной, живущей по совсем иным законам.

— Ниголея, — проговорил пришелец низким грудным голосом. — Я принёс тебе весть: через сорок семь дней пираты выступят против твоего народа. С ними вновь придут морские твари.

— Мы разбили пиратов в последнем бою, — ответил Ниголея, не будучи в силах отвести взгляд от незнакомца.

— Верь мне, я не обманываю. Мне открыты многие пути, и я видел, как собирается новое воинство. Пошли разведчиков. Они найдут пиратов около Солёных Скал — там их лагерь. Тогда поймёшь, что я говорю правду. Но смотри, как бы не оказалось слишком поздно. Пираты будут здесь через месяц. Вы понесли тяжкие потери. Твой доблестный муж погиб. Некому возглавить оборону.

— В Эльдоре достаточно храбрых и искусных воинов, — ответила Ниголея, чувствуя, как при упоминании об Арданее её сердце сжалось от горя и неизбытой любви. В то же время замечание старика задело её самолюбие. — А в случае необходимости я сама могу возглавить воинство. Наши женщины всегда сражались рядом с мужчинами и не уступали им в отваге. Мы сумеем дать отпор любому врагу, кем бы он ни был и какими бы силами ни обладал. Пусть пираты только сунутся в Туманный Бор! Они узнают гнев и мощь древнего леса и его духов!

— Ты храбрая женщина и добрая королева, — сказал пришелец, покачав головой. Он услышанной тирадой впечатлён явно не был. — Но ты знаешь, что тебе не справиться с этой ношей. Вам нужен предводитель, рождённый для войны, дитя битв. Только он сможет одолеть армию пиратов.

— О ком ты говоришь?! — спросила Ниголея. — И как вообще тебя зовут? — она чувствовала себя окончательно сбитой с толку.

— Это неважно. Совсем неважно, — отозвался незнакомец. — Но того, кто тебе нужен, я назову. Его имя Рогбольд, ты сможешь найти его в Карсдейле. Сейчас он остановился в столице, Альтадаиме, но собирается вскоре снова отправиться в путь, так что поторопитесь.

— Кто он такой?! Великий воин? Я никогда не слышала о нём, — Ниголея нахмурилась. — И на кой хрен нам вообще помощь со стороны?! — воскликнула она, теряя остатки самообладания. — Что за бред ты несёшь, старик?!

— Он вскормлен войной и ей посвятил своё сердце. Он служит одному богу — битве. Если ты послушаешь меня, твой народ будет спасён, если нет — уничтожен. Я предвижу будущее и предсказываю: всё произойдёт, как я сказал! — с этими словами незнакомец несколько театрально ударил посохом в пол и исчез вместе со сферой.

Глава 17

Тронный Зал наполнился звоном тысячи колоколов. От них дрожал воздух, и даже стены словно вибрировали.

Эльдорцы попадали на колени, выронив оружие и затыкая ладонями уши, некоторые повалились на спину и катались, словно обезумев. Ниголея осталась стоять, но только боги знали, каких усилий ей это стоило.

Звук резко оборвался, и наступила звенящая тишина. Стараясь не упасть без чувств, Ниголея нашла глазами Корвейна и тихо сказала:

— Что ты думаешь об этом, лорд?

Корвейн уже поднялся с пола и стоял, слегка покачиваясь. Его бледное лицо походило на маску.

— Мне кажется, этот колдун дурачит нас, — проговорил он с видимым усилием. — Наверняка он связан с пиратами. Никогда ещё маги не помогали Туманному Бору. Они всегда завидовали нам и считали соперниками, потому что мы обладаем врождённой способностью к магии.

— Не совсем врождённой, — возразила Ниголея. — Приходится много работать над плодом, пока он находится в утробе, да и потом тоже.

— Верно, однако наши дети учатся колдовать с рождения, а маги нет.

— Это так, — согласилась Ниголея.

— Поэтому я не доверяю старикану.

— Но не воспользоваться его советами было бы глупо и самонадеянно. Я не могу пренебречь ими, потому что отвечаю за свой народ и не желаю подвергать его опасности.

Корвейн поджал губы, выразив несогласие, но возражать не стал.

— Распорядись выслать разведчиков к Солёным скалам, — сказала Ниголея. — Пусть проверят слова незнакомца и выяснят, действительно ли пираты устроили там логово. Кроме того, нужно укрепиться и собрать всех воинов. Пусть знают, что нам может угрожать опасность. Выполняй!

— Да, моя королева, — Корвейн низко поклонился и поспешил из Тронного Зала, жестами приглашая Стражей следовать за ним.

С Ниголеей остались только четверо телохранителей, с которыми она пришла.

Повелительница Туманного Бора пересекла зал и опустилась на высокий трон. Положив руки на выполненные в виде львиных голов подлокотники, она прикрыла глаза и задумалась. Колдун, без сомнения, мог обманывать, тем более что этот Рогбольд, который якобы единственный мог спасти от гибели её народ, судя по всему, был обычным человеком. Она никогда не слышала о воине с таким именем. Стоит ли искать его? Королева вновь ощутила, какую ответственность ей пришлось взять на себя после смерти мужа. Конечно, она могла отказаться от престола и передать правление кому-нибудь другому. Например, Рэмдалу, своему брату. Однако это казалось ей равноценным предательству по отношению к Арданею, всегда считавшему её сильной и любившему её за это.

Он бы знал, что делать и какое принять решение! Впрочем, будь он жив, едва ли Эльдору грозила бы опасность, ведь у армии был бы прекрасный предводитель. Будь проклят Грангнех, убивший его, будь трижды проклят! Ниголея сжала деревянный подлокотник с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а затем резко поднялась и направилась в свои покои, чтобы продолжить гадание — карты должны были пролить свет на неожиданное появление незнакомца, пророчащего беду.

За ней, бесшумно, словно тени, двинулись телохранители.

Ниголея чувствовала необходимость обратиться к Картам — своим верным советникам, никогда не обманывавшим и не предававшим её. Конечно, иногда они давали не совсем ясные ответы, но в правдивости раскладов Ниголея была уверена. Она подозревала, что дело не только в самих картах, но и в её личных магических способностях. Вероятно, она обладала даром ясновидения, а карты служили лишь инструментом. Так или иначе, закрыв за собой дверь и оставив телохранителей в коридоре, королева подошла к столику на трёх ножках и открыла стоявшую на нём каменную шкатулку — для этого пришлось воспользоваться отпорным заклинанием. Ниголея бережно извлекла колоду гадальных карт, вырезанных из кости. Опустившись в мягкое кресло с высокой спинкой, повелительница Туманного Бора прошептала необходимую формулу — обратилась к картам с просьбой послужить ей — а затем сделала первый расклад…

Как назло, выпадали только чёрные масти. Не более утешительны были и фигуры: сначала Смерть, а затем Витязь. На них легли Судьба и Нависшая Угроза. После этого открылись Лжец и Оборотень. Настал черёд последней, ключевой карты. Ниголея с трепетом перевернула плотный белый прямоугольник, и на чёрную лакированную поверхность столика лёг Меч.

Королева откинулась на спинку кресла и задумалась. Судя по всему, незнакомец не лгал, и над Эльдором действительно сгущались тучи. Однако её смущали несколько карт, а именно: Оборотень и Лжец. Кто они? Возможно, одно и то же лицо, но не обязательно. Следует довериться словам пришельца или считать его обманщиком? Ниголея смешала карты и выровняла колоду — больше сегодня они ничего не скажут, да и потом едва ли добавят новое.

Какое-то время просидев молча, королева поднялась и, подойдя к свисавшему до самого пола витому шнурку, несколько раз дёрнула его. В ответ послышался мелодичный перезвон, а через минуту дверь отворилась, и на пороге предстал в почтительной позе высокий худощавый мужчина, одетый в красный камзол и синие штаны. На поясе у него висел короткий меч, а на груди поблескивала массивная цепь с круглым медальоном, в центр которого был вправлен крупный камень. Длинные тёмные волосы были собраны в хвост и заколоты на затылке. Человек состоял в должности Воина для Особых Поручений, и дела для него находились очень редко.

— Чем могу служить, моя королева? — спросил он негромко и поклонился.

— Колмер, я хочу, чтобы ты нашёл одного человека. Он находится в столице Карсдейла, Альтадаиме. Доставь его сюда так быстро, как только сможешь. Посули ему золото, драгоценности, но не показывай, что мы сильно нуждаемся в нём. Просто скажи, что эльдорцам понадобился воин-человек для поручений, которые сами мы выполнить в силу определённых обстоятельств не можем. Привези его в Туманный Бор. Это очень важно. Но будь осторожен: мы ничего не знаем об этом человеке. Хорошенько присмотрись к нему в дороге.

— Слушаюсь, моя королева. Но как мне узнать его?

— Его зовут Рогбольд, и он воин. Возможно, наёмник. Больше мне ничего не известно.

— Я отправлюсь сегодня же, — отозвался Колмер с поклоном. — Дозволено ли мне взять с собой верных людей?

— Разумеется. Делай, как считаешь нужным.

— Благодарю, моя королева.

— Ступай, — Ниголея отпустила его плавным жестом руки, и мужчина вышел, плотно притворив за собой дверь.

«Теперь всё будет так, как будет! — подумала королева, возвращаясь к столику и садясь в кресло. — Начинается странная игра, в которой карты сдаёт незнакомец, предсказывающий будущее».

Разложив Карты, она произвела необходимые манипуляции и начала вынимать костяные пластинки одну за другой. Они ложились на стол с тихим щёлканьем. Масти и картинки ничего не сказали бы непосвящённому, но чем ближе был окончательный расклад, тем мрачнее становилось прекрасное лицо королевы. И когда на стол выпала карта, изображавшая человека в чёрной маске с кинжалом в руке, Ниголея тяжело откинулась в кресле и прикрыла рот ладонью. Предатель! Неожиданная и опасная карта! Как много персонажей одновременно вступали в игру — это было странно. И все они, как на подбор, не сулили ничего хорошего. Видно, пришло время обратиться к Друидам. Королева ещё ни разу не прибегала к их помощи, хотя духи леса оказывали на жизнь эльдорцев постоянное влияние. Например, предоставляли ингредиенты для снадобий, которыми поили забеременевших женщин, чтобы те рожали магов. Но расклад был слишком серьёзен, а Ниголея чувствовала себя сейчас такой слабой и неопытной. Арданей был бы разочарован!

Ниголея порывисто встала с кресла, подошла к шнурку и трижды дёрнула. Сейчас придёт камердинер Мострел, и она прикажет передать Друидам, что желает выслушать их совет. Жрецы леса оповестят, когда смогут выслушать её.

Вернувшись в кресло, Ниголея стала ждать камердинера.

Глава 18

Замок стоял на высоком холме, поросшем тёмно-зелёными соснами, вершины которых раскачивались перед окнами первого этажа, заслоняя от лунного света башенки и зубчатые стены, которые, казалось, носили более декоративный характер, нежели были приспособлены для обороны.

И это не удивительно, ведь замок был не настоящим. Его воздвигли давным-давно в качестве гостиницы, стилизованной под древнюю крепость. С тех пор окна заложили кирпичом, стены утолщили, но до подлинной фортеции постройке было далеко.

У подножия холма катила свои маслянистые воды широкая река, приводившая в движение четыре мельничных колеса, соединенных с двухэтажным зданием, окна которого были плотно забиты досками. Вдоль берега сновали обнажённые по пояс, несмотря на прохладную ночь, люди в белых, закатанных до колен штанах. Они обслуживали сложные механизмы, соединённые с колёсами и расположенные на мелководье.

Вокруг самой высокой из башен с пронзительными криками кружилась стая нетопырей, видимо, слетевшихся на лившийся из круглого незастеклённого окошка желтоватый свет.

Он шёл от хорошо горевшей чёрной, дурно пахнущей жидкости, которой был наполнен каменный бассейн, расположенный в центре восьмиугольной комнаты. В ней не было иной мебели, кроме простого деревянного стула с высокой прямой спинкой, на котором сидел человек в просторной синей мантии. Его лицо казалось бледным, только страстно пылали глубоко посаженные серые глаза под густыми, нависшими бровями. Остальную часть головы скрывал капюшон.

Возле ног владельца замка расположились два поджарых пса тёмной масти с вытянутыми мордами и длинными, острыми ушами. Они лежали, прикрыв глаза и недовольно щурясь на огонь, однако не уходили и не проявляли беспокойства.

Но вот они вдруг подняли головы и тихо заскулили. За дверью тотчас послышались тихие шаги.

— Входи, Грингфельд! — громко сказал хозяин замка, повернув голову.

Дверь открылась, и в комнату шагнул высокий сухопарый человек с очень бледным лицом. По сравнению с ним лицо владельца замка казалось почти румяным и цветущим. Водянистые глаза быстро обежали фигуру сидящего колдуна и переместились на собак. Те, замолкнув, вжались в пол и замерли подобно статуям.

— Приветствую, — проговорил колдун, вяло поднимая правую руку. — Что привело тебя ко мне в этот час? Вижу, ты воспользовался трансформацией, чтобы добраться сюда. Случилось что-то действительно важное?

— Дурные вести, Ирдегус, — ответил гость, садясь на свободный стул. — Колдуны Аштора отказались помогать тебе, а в Шасайете меня не пустили на порог. Впрочем, с ними я никогда особенно не дружил. Похоже, придётся полагаться лишь на собственные силы.

— Не страшно, — отозвался колдун, поправляя складки мантии. — Это было вполне ожидаемо. Главное, что скоро королева лесовиков доставит в Туманный Бор того, кто нам нужен, и тогда мы начнём свою игру, в которой Эльдор станет лишь первым ходом.

— Ты уверн? — в голосе Грингфельда слышалось сомнение.

Ирдегус кивнул.

— Он послужит нам. Его сердце чисто, несмотря на всю кровь, что он пролил. Он благороден и верит в справедливость, долг и честь. Подобные придурки попадаются редко, но, к счастью, попадаются. Его душа станет лёгкой добычей, ведь известно, что никто не становится на путь зла легче, чем тот, кто ненавидит его и страстно желает творить добро.

— Тут ты прав! — усмехнулся Грингфельд.

— Пойдём, — сказал колдун, поднимаясь. — Я покажу тебе свою армию.

Ирдегус подошёл к дверям и, приложив к ним ладонь, распахнул резким толчком. За ними оказалась небольшая комната, в которую вошли колдун и Грингфельд. Когда двери закрылись, маг вытащил из кармана ключ, вставил в скважину и с усилием повернул. Комната тотчас начала опускаться, издавая скрип и скрежет, пробирающий до костей, но вскоре остановилась.

— Паровой подъёмник! — сказал колдун с гордостью. — Моё изобретение. Комната находится в шахте, под которой расположен резервуар с водой. Вода постоянно нагревается и превращается в пар. Когда нужно подняться, открывается специальный вентиль, и пар, попадая в шахту, выталкивает комнату вверх. Чтобы спуститься, нужно постепенно понижать давление пара.

— Блестяще! — одобрил Грингфельд, покачав головой. — Возможно, я тоже устрою такой в своём замке. Поделишься чертежами?

— Само собой. Здесь нет ничего сложного. Главное, чтобы стенки комнаты вплотную соприкасались со стенами колодца.

Ирдегус и Грингфельд вышли и оказались в подземелье замка, где стоял несмолкаемый грохот. Отовсюду вырывался огонь. Здесь, почти обнажённые и покрытые копотью, работали кузнецы. У каждого из них на груди имелась татуировка с инициалами Ирдегуса и изображением уробороса — змеи, кусающей собственный хвост. На красных кожаных ремнях держались короткие чёрные штаны, а на ногах они носили ботинки на толстой подошве, предохранявшей ступни отожогов. Эта мера отнюдь не была лишней, ибо каменный пол был так раскалён, что местами потрескался и рассыпался в крошево.

Здесь работали также несколько троллей. Эти уродливые великаны с бледно-фиолетовой кожей перетаскивали тяжёлые металлические брусья и поворачивали блоки. Ирдегусу удалось приручить этих тварей с помощью волшебства, разумеется.

Скрежет цепей и шипение расплавленной руды заглушали голоса надсмотрщиков, которые внешне отличались от рабов лишь тем, что в руках держали длинные бичи, а на правых запястьях носили браслеты. При виде Ирдегуса они почтительно кланялись, а затем снова принимались за дело: подгоняли тех, кто, как им казалось, плохо работал, причём в присутствии хозяина их рвение возрастало.

Колдун провёл Грингфельда через две пещеры и остановился перед широкой деревянной дверью, по одну сторону которой сидел невысокий плотный черноволосый человек в лёгком светло-сером кафтане, вышитом красной нитью, и обмахивался пёстрым зитским веером. При появлении Ирдегуса и его спутника он вскочил с резвостью, которую в нём трудно было заподозрить, и принялся часто и низко кланяться.

Перед ним стоял небольшой столик, на котором виднелись раскрытая, испещрённая записями книга, и пузырёк чернил со вставленным в него гусиным, изрядно обтрёпанным или даже обкусанным пером.

— Патигор, — обратился к нему колдун, жестом приказывая перестать суетиться. — Покажи моему гостю наших воинов.

— Сию минуту, господин! — толстяк выхватил из складок одежды большой ключ и бросился к висячему замку.

Отомкнув его, он подозвал двух рабов и приказал открыть ворота. Тяжёлые створки со скрипом разошлись, но за ними виднелась лишь тьма.

Когда Ирдегус и Грингфельд в сопровождении Патигора вошли в пещеру, колдун щёлкнул пальцами, отчего тотчас вспыхнули несколько десятков факелов, вставленных в железные гнёзда на стенах. Огонь осветил стоявший в центре огромный треножник, на вершине которого медленно разгорался кристалл размером с человеческую голову. Внутри него пульсировали красные огоньки. Самоцвет был причудливо огранён в виде паука. Вокруг него плечом к плечу стояло около полусотни рослых воинов в сверкающих доспехах — явных новоделах. Они были вооружены зазубренными мечами и топорами. На головах красовались шлемы, выполненные в форме вороньих голов, лица скрывали глухие забрала с узкими прорезями для глаз.

— Мои занятия наконец-то увенчались успехом! — возгласил Ирдегус, воздевая руки и широким жестом обводя пещеру. — Я больше не нуждаюсь в помощи шасайетских колдунов! Мои големы ничуть не хуже: они сильны, послушны и абсолютно бесстрашны.

— Я так понимаю, они пустые, — проговорил Грингфельд, подходя к крайнему воину и костяшками пальцев ударяя его в грудь.

Гулкий звук, раздавшийся под сводами, был ему ответом.

— Они наполнены силой Паука! — Ирдегус указал на теперь уже пылавший ослепительным светом шар. — Демон, заключённый в нём, согласился на определённых условиях помочь мне!

— На каких именно? — поинтересовался Грингфельд, с подозрением вглядываясь в пульсирующие рубиновые огоньки.

Ирдегус быстро облизнул губы.

— Я освобожу его из этого кристалла и подарю новое тело.

— Чьё?

— Он сам выберет. Для этого ещё не пришло время.

— Надеюсь, не одного из нас?

— Нет, это оговорено в договоре.

— Могу я его прочесть?

Колдун усмехнулся.

— Он устный! Как, по-твоему, этот кристалл мог расписаться?

— Он нас слышит? — помолчав, спросил Грингфельд.

— Кто знает? Возможно. Во всяком случае, ему известно многое из того, что казалось скрытым. Хотя и не всё.

— До сих пор не могу понять, как ты с ним общаешься. И почему скрываешь это от меня.

Колдун развёл руками:

— Есть вещи, которых лучше не знать.

— Ты думаешь, меня может что-то смутить? — Грингфельд презрительно усмехнулся.

— Нет-нет, — поспешил заверить его Ирдегус. — Просто демон не желает раскрывать своих тайн без необходимости, а я слишком дорожу его расположением, чтобы рисковать. Поэтому тебе придётся смирить любопытство.

Грингфельд только неопределенно пожал плечами. И всё же на его неестественно бледном лице легко читалась неудовлетворённость ответом Ирдегуса.

Закончив осмотр, они снова поднялись в восьмиконечную комнату, где пылал огненный бассейн.

— Скоро начнётся большая игра. Мы должны всё время поддерживать связь, — сказал колдун, садясь в своё кресло.

— Согласен, — кивнул Грингфельд, подходя к окну. — Ты не против?

— Нет, разумеется, — отозвался колдун, постаравшись сделать равнодушное лицо.

— До встречи, — сказал Грингфельд, вставая на самом краю проёма. — Надеюсь, она будет скорой, — с этими словами он шагнул в пустоту.

До слуха Ирдегуса донёсся сильный хлопок, словно десятью футами ниже развернулся парус. Судорожно сглотнув, колдун провёл рукой по лицу, стирая невидимый пот. Он был рад, что его посетитель ушёл. Хоть они и были союзниками, Ирдегус так и не научился чувствовать себя рядом с ним в безопасности.

Глава 19

Солнце едва поднялось над зубчатой кромкой леса, когда Колмер и два его спутника пересекли границу и въехали в Карсдейл. Темнеющее небо предвещало дождь, но пока бледный солнечный свет ещё золотил доспехи лесовиков.

Все трое ехали молча, поглядывая по сторонам и свободно держа поводья — лошади шли мелкой рысью, прядая ушами и время от времени тихо всхрапывая. Воспитанные опытными наездниками, они с рождения привыкли слушаться и понимать своих хозяев.

До столицы Карсдейла, Альтадаима, оставалось двенадцать дней пути, и Колмер сомневался, что, даже если им удастся доставить Рогбольда в Туманный Бор, его присутствие что-нибудь изменит в предстоящей войне. Тем не менее, он был полон решимости исполнить приказ королевы как можно точнее и быстрее. Его спутники, одни из лучших воинов Эльдора, также состоявшие в корпусе Особых Поручений, носили имена Эормий и Радибор.

Покачиваясь в седле, Колмер вспоминал недавний разговор, произошедший за день до того, как королева Ниголея послала его с поручением. Тогда к нему пришёл принц Рэмдал и завёл разговор о том, как печальна и неожиданна смерть короля, об угрозе, нависшей со стороны пиратов, посетовал на то, что королева Ниголея, его сестра, оказалась вынуждена взвалить на свои хрупкие плечи груз ответственности, особенно тяжкий в годину войны.

Не будь принц Рэмдал родным братом королевы, Колмер заподозрил бы измену и, не раздумывая, доложил лорду Марсингу. И предателя постигла бы заслуженная кара. Но, поговорив с Рэмдалом, Колмер решил, что принц просто ревнует, потому что не ему достался трон, и не может сдержать чувства. Однако теперь, вдали от Туманного Бора, не имея возможности предупредить королеву или Марсинга, Колмер начал думать, не проявил ли он непозволительную снисходительность, и не станет ли его молчание причиной непоправимого.

* * *

По широкой, усыпанной мелким гравием дороге неторопливо шли двое: чуть заметно прихрамывавший человек и большая лохматая собака, абсолютно чёрная, с янтарно-жёлтыми глазами. Её хозяину на вид можно было дать лет тридцать. Светлые волосы падали на красивое мужественное лицо, поперёк которого белел косой шрам, оставленный несколько лет назад палицей беззаконника — шипы рассекли кожу и мышцы, но лишь оцарапали кость.

Впрочем, не только это напоминало человеку о великой битве, когда армия Красного Дракона штурмом взяла Зиндабар, столицу Сибарга, его родины. Многие воины полегли тогда, до последнего вздоха защищая город от полчищ троллей, орков, огров и других приспешников Великого Жреца, называвшего себя Устами Кровавого Бога, вечно ненасытного Молоха. Напоминали о ней ещё меч и кинжал, которые он раздобыл в побеждённом и разорённом Зиндабаре перед тем, как покинуть его. И воспоминания об этом сражении преследовали Рогбольда многие годы, даже после того, как он осуществил месть и исполнил обет — сорвал атаку драконов Кайена, Повелителя Ящеров, во время Первой Великой Битвы.

Впрочем, на дороге, ведущей в столицу Карсдейла, Рогбольда занимали гораздо более насущные, сиюминутные мысли: бэнты, которые он раздобыл восемь дней назад, прикончив нескольких грабителей, решивших, что им попалась лёгкая добыча, подходили к концу, тем более что было монет не так уж много — карманы простых бандитов никогда не распирало от сокровищ. Деньги быстро попадали в руки лихих людей и так же стремительно их покидали.

По этой причине Рогбольд решил остановиться в одной из городских таверн, надеясь, что цены в ней окажутся не слишком высокими. В любом случае, он не собирался долго засиживаться на одном месте — через три-четыре дня путник рассчитывал поступить наёмником в армию Гармаста, собиравшегося, по слухам, объявить войну своему дальнему соседу, правителю Ольтодуна. Властители не поделили реки Заилон и Серую, протекавшие неподалёку от границы и в условиях жаркого климата имевшие большое значение.

Когда-то наёмник мечтал о том, что прославится в битвах, и отец признает своего незаконнорожденного сына. Рогбольда не манили богатство — он всегда чувствовал, что рождён для битв. Его угнетало лишь то, что его братья, сыновья законной супруги Хаиззла, росшие неженками и слабаками, повсюду рассказывали, что он грубый солдафон, интересующийся лишь оружием, и даже его победы на турнирах и в бою вызывали у них одни насмешки. Его отец сам был воином и поощрял увлечение Рогбольда, проявившееся с раннего детства, но не приближал его к себе, обращаясь с бастардом скорее как с любимым слугой, а не сыном. Это оскорбляло мальчика, а затем и юношу, который чувствовал, что по духу он ближе отцу, чем братья. И всё же… в глазах общества он оставался незаконнорожденным ублюдком, которого опекали, но которому не позволяли забыть своё место.

С тех прошло много времени. Достаточно, чтобы Рогбольд забыл о тщеславных надеждах и смирился с положением скитальца, которое избрал добровольно: чем быть бельмом дома, лучше превратиться в тень, скользящую по земле. Его встретили бы как героя, ведь он обеспечил победу над ящерами Кайена, но всё равно шептались бы о его происхождении. И если это было тяжело для юноши-воина, то для героя стало бы просто невыносимо. Рогбольд понимал это и потому исчез. Иногда он подумывал вернуться, но здравый смысл каждый раз говорил одно и то же: ты не нужен в Сибарге. Живой — точно нет.

К концу дня Рогбольд увидел впереди очертания городских стен и крепостных башен, на которых развевались бело-красные флаги. Потрепав Лохмача между ушей, он прибавил шагу и через некоторое время ступил на дощатый мост, перекинутый через широкий ров, наполненный дурно пахнущей маслянистой водой.

У городских ворот его остановили четверо мечников, одетых в длинные хламиды белого цвета с вышитыми на груди красными восьмёрками, отличительной особенностью которых были разорванные наверху окружности. Стражники строго оглядели Рогбольда и его пса, а затем один из них, по виду самый сильный, сделал шаг вперёд и сказал:

— Желающий войти в Альтадаим должен заплатить подать в размере одного бэнта. Эта монета станет подношением богу, которому поклоняются в Карсдейле, чужестранец. Надеюсь, ты знаешь, о ком я говорю?

Рогбольд, прекрасно осведомлённый насчёт истовой религиозности местных жителей, смиренно ответил:

— Конечно, благородный Рыцарь Храма, я знаю, что ты говоришь о Даргмуте, покровителе храбрых и справедливых, милосердном и непреклонном боге.

— Единственном боге! — оборвал его стражник, сверкнув глазами.

— Ясное дело, — покладисто согласился Рогбольд, которому было без разницы, кто в кого верит.

— Зачем ты направляешься в Альтадаим? — насупился стражник. — Много проходимцев болтается по земле. Вдруг ты один из них?

— Не, я хороший.

Ответ не произвёл впечатления на воина.

— Говори ясно! — набычился он. — Для чего припёрся?!

— Хочу послужить вашей стране, — ответил Рогбольд, пытаясь одновременно нащупать в кармане монетку, чтобы заплатить за вход. — Я слышал, Гармаст собирается объявить войну, и надеюсь быть принятым в его армию.

— Стало быть, наёмник… — протянул воин, усмехнувшись с лёгким презрением. — А где твоё оружие? Чем ты собираешься воевать во славу Даргмута?

— Мой меч при мне, — ответил Рогбольд, отодвигая край длинного обтрёпанного плаща, посеревшего от дорожной пыли, под которым оказался пристёгнутый к поясу длинный меч с серебряным эфесом и оплетённой кабаньей кожей рукоятью.

Храмовник придирчиво оглядел оружие и, одобрительно хмыкнув, сказал:

— Если ты умеешь им управляться, то плати монету и проходи. В Карсдейле уважают добрых воинов. При этих словах остальные стражники согласно тряхнули головами, но выражения их лиц, воплощавших спокойствие и решимость, не изменились.

— Вот спасибо, — отозвался Рогбольд, извлекая из кармана бэнт и вкладывая его в сухую ладонь рыцаря. — Надеюсь, Даргмут не лишит меня своей милости.

— Он никого не лишает её, — ответил на это храмовник наставительно. Он поднял монету, дунул в квадратное отверстие посередине, прислушался к едва различимому звону, который она издала, и добавил: — Кроме недостойных вероотступников. Должно быть, ты видел их трупы, когда шёл сюда. Три дня назад вдоль дороги выставили семнадцать позорных столбов с еретиками.

Рогбольд отрицательно покачал головой.

— Нет, ничего такого я не заметил, — сказал он. — Столбы, правда, были, но на них никто не висел.

— Что?! — стражники выглядели растерянными. — Этого не может быть! Ты, вероятно, ошибся.

— Думаю, если бы на них висели люди, я бы заметил. Такое зрелище трудно пропустить.

Старший храмовник, нахмурившись, повернулся к своим товарищам.

— Нужно немедленно послать отряд и проверить, что случилось! — сказал он им. — Если чужеземец говорит правду, то, возможно, это знамение.

Остальные согласно закивали, а один из воинов повернулся и быстрым шагом направился в сторожку, откуда доносились приглушённые голоса — видимо, других воинов.

— Знамение? — поднял брови Рогбольд. — Да ладно вам, парни. Наверняка это оборотни постарались или ещё какие-нибудь твари добрались до мертвяков.

— Ты можешь идти, — холодно сказал храмовник, проигнорировав слова наёмника. — Но помни, что в Альтадаиме не любят беспорядков.

— О, со мной не будет никаких проблем, — с готовностью пообещал Рогбольд и, похлопав своего лохматого спутника, вошёл в городские ворота.

Глава 20

Первым делом он остановил проходившего мимо ремесленника, тащившего на спине тюк с невыделанными кожами, и спросил, где находится ближайшая таверна. Тот коротко ответил, почти не глядя на Рогбольда, что есть таверна прямо за углом, но он не советует в неё ходить, поскольку там имеет обыкновение собираться всякий сброд, особенно магралы. На вопрос, кто это такие, кожевенник ответил:

— Вероотступники, порочащие имя Даргмута и недостойные жить, — с этими словами он сплюнул на землю и, не сказав больше ни слова, поплёлся дальше.

На деревянной вывеске красными буквами было старательно выведено ''Завсегдатай''. Рогбольд огляделся и, велев Лохмачу ждать снаружи, поднялся по скрипнувшим ступеням. Из-за грубо сколоченной коричневой двери доносились приглушённые звуки — смех, ругань и звон посуды. Тянуло жареной бараниной и пивом. Прикинув в уме, сколько он может позволить себе потратить на обед, Рогбольд толкнул дверь.

Его взору предстала большая прямоугольная комната, наполненная винными парами и копотью чадивших на стенах светильников, заправленных, судя по всему, самым дешёвым маслом. В дальнем её конце полыхал высокий камин, огороженный чёрной решёткой, на которой сушились горшки и глиняные кружки. На окнах висели закопченные занавески, покрытые сальными пятнами, а от посыпанного опилками пола поднимался кислый запах.

За круглыми непокрытыми столами сидели посетители, большая часть которых была пьяна. Многие носили на лицах следы разбойничьего житья: шрамы, татуировки, каторжные клейма. У некоторых даже не хватало ноздрей или ушей. В общем, сплошные беззаконники, шакалы Пустоши. Рогболь презирал таких.

Хозяин трактира, коротышка с русой, окладистой бородой, в заляпанном кожаном фартуке, возил грязной тряпкой по засаленной стойке. Завидев нового посетителя, он пожевал губами и лениво поплёлся Рогбольду навстречу.

— Чем могу услужить? — поинтересовался он бесцветным голосом.

— Ужин и комнату на ночь, любезный, — ответил Рогбольд. — Принеси мне жаркое, хлеба и кружечку пива.

Хозяин кивнул и отправился на кухню. Рогбольд огляделся и удивлённо поднял брови: из дальнего конца зала к нему направлялся, слегка покачиваясь, тощий человек с сальными спутанными волосами, одетый в лохмотья. В руках у него поблёскивал короткий узкий кинжал. Ясно: местный задира.

— Откуда ты? — спросил он каркающим голосом, сверля Рогбольда светло-серыми, почти бесцветными глазами.

— Не твоё дело, любезный, — ответил Рогбольд, смерив его внимательным взглядом.

Трезвый увидел бы в нём, что связываться не стоит, но этот посетитель таверны был слишком не в себе и не замечал ничего.

— Да неужели?! — незнакомец скривился в презрительной усмешке. — А как тебе понравится вот это?! — с этими словами он вскинул руку с кинжалом и попытался ударить Рогбольда в шею, но воин легко уклонился, перехватил запястье нападавшего, вывернул до хруста и завладел оружием.

Всё это было проделано легко и изящно — словно и не потребовало никаких усилий. Не говоря уж о годах тренировок.

— Маграл! — возглас вырвался почти одновременно сразу у нескольких посетителей.

Опрокидывая стулья, люди вскакивали со своих мест и хватались за оружие. Помещение наполнялось ненавистью.

Рогбольд огляделся, надеясь, что речь идёт не о нём. Но опасения были напрасны: толпа двинулась к его столику.

Наёмник приготовился порешить всех посетителей и бежать из города, но несколько крепких рук схватили того, кто напал на него.

— Прости, господин! — пролепетал появившийся рядом с Рогбольдом хозяин трактира. Нижняя губа у него дрожала, взгляд был растерянным, испуганным. — Я не знаю, зачем этот недостойный пришёл в моё заведение! Раньше я его никогда не видел.

Тем временем возмущённые посетители сорвали со слабо сопротивлявшегося человека рубашку, и все увидели на груди у него татуировку — изображение змеи, кусающей свой хвост.

— Маграл! Маграл! — раздалось несколько возгласов, в которых слышалась жгучая ненависть.

— Сжечь! — крикнул кто-то, перекрывая остальные голоса.

— Верно! — подхватили другие. — Тащите его на улицу!

Человека поволокли из трактира, и через пару мгновений все посетители высыпали на улицу, оставив Рогбольда наедине с трактирщиком. Последний помялся, бросил на Рогбольда тревожно-умоляющий взгляд, а потом засеменил за остальными.

На улице раздавались крики — кажется, собиралась толпа. Рогбольд вышел на крыльцо, подозвал Лохмача и приказал сесть у ног.

Пьяницу, пытавшегося ударить его кинжалом, уже связали и поставили на колени посреди улицы. Несколько человек тащили из соседнего дома вязанки хвороста — видимо, заготовленные для растопки очага. Рогбольд понял, что вот-вот свершится самосуд, и удивился, что в городе, где такая бдительная стража и строгие нравы, дозволяется подобное. И, тем не менее, несчастного уже обложили хворостом и теперь искали кресало. Маграл, как называли его жители Альтадаима, не сопротивлялся, только выкрикивал хриплым голосом ругательства, на которые не обращали внимания.

Наконец, кто-то принёс кресало. Рогбольд оглядел улицу, недоумевая, почему до сих пор нет стражи, но увидел только трёх всадников, медленно приближавшихся к кострищу. Однако они не походили на воинов Карсдейла — скорее, простые путники или жители города. Рогбольд не желал смотреть на аутодафе, поэтому позвал Лохмача и, спустившись с крыльца, двинулся прочь от таверны.

Вдруг за его спиной послышалось бряцанье металла и топот ног. Рогбольд оглянулся — неужели подоспели стражники? Да, действительно патруль: семеро мечников в белых хламидах с кроваво-красными восьмёрками. Толпа сразу умолкла и почтительно расступилась перед ними. Командир отряда прошёл между людьми, ни на кого не глядя, остановился перед магралом, смерил его презрительным взглядом, затем уставился на одного из стоявших неподалёку людей — кажется, это был трактирщик — так, что тот смущённо заморгал и кашлянул в кулак.

Тихим голосом, не предвещавшим ничего хорошего, стражник спросил:

— В чём уличён этот человек?

— Это маграл, почтенный Страж Города и Веры! — отозвался трактирщик, кланяясь. — Он пытался убить одного из посетителей моего заведения, но мы успели вовремя скрутить его (при этих словах Рогбольд едва не усмехнулся — как же, успели они! Не перехвати он руку с кинжалом, не стоять бы ему здесь и не слушать лживых речей). На груди у него, — трактирщик указал пальцем на стоявшего на коленях человека, — Знак Паука!

Воин резко повернулся к магралу и нахмурился. Он, разумеется, сразу заметил татуировку, но зачем-то разыгрывал спектакль — возможно, так полагалось неведомым Рогбольду протоколом.

Затем командир патруля кивнул своим товарищам, и те, приблизившись, взяли маграла под руки и рывком поставили на ноги.

— Ты пойдёшь с нами! — процедил командир, источая презрение и отвращение.

Не обращая больше внимания на толпу, у которой вырвали добычу, Стражи Города и Веры потащили обмякшего человека прочь. Рогбольд посмотрел им вслед, заметил неподалёку трёх всадников, которых видел прежде, и хотел было уже, отвернувшись, идти прочь, как вдруг понял, что один из них не спускает с него глаз. Слегка нахмурившись, Рогбольд оглядел его с головы до ног, но всадник не отвёл взгляд, а наоборот, тронул поводья и направил коня в его сторону. Его товарищи последовали за ним.

Выругавшись про себя и не понимая, в чём дело, и чем он мог заинтересовать незнакомых людей, Рогбольд выразительно положил руку на эфес меча и стал ждать. Лохмач, ощутив напряжённость хозяина, насторожился и жадно втянул воздух, пытаясь распознать врага.

— Спокойно, — тихо приказал Рогбольд. — Не торопись.

Тем временем, всадники приблизились. Тот, что показался Рогбольду главным, учтиво поклонился и спешился. Что ж, значит, нападать на него не собираются.

— Добрый день тебе, почтенный, — сказал человек с едва уловимым акцентом. — Прости, что рассматривал тебя и тем самым, возможно, задел, но я не желал тебя обидеть.

— Я принимаю твои извинения, — ответил Рогбольд, не убирая, впрочем, руки с эфеса. — И желаю тебе и твоим спутникам доброго дня.

Он всегда старался оставаться вежливым, покуда это было возможно. Плюс сказывалось воспитание.

— Позволь спросить твоё имя, — продолжал человек, не переставая разглядывать Рогбольда. — Ибо твои приметы кажутся мне знакомыми.

— Боюсь, ты обознался, почтенный. Я никогда не встречал тебя.

— И всё же у меня есть дело к человеку, которого мне описали очень похожим на тебя.

Рогбольд прищурился. Дело приобретало странный оборот.

— И ты знал, где найти меня? — спросил он.

— Мне и это сказали. Но увидел я тебя случайно. Нас привлекла толпа.

— Могу я узнать, кто рассказал тебе обо мне? Если, конечно, ты не обознался.

— Это я расскажу только в том случае, если ты тот, кто мне нужен.

— Понимаю, — Рогбольд кивнул.

— Итак, назовёшься ли ты, почтенный?

Наёмник немного помолчал, размышляя. В конце концов, почему бы и нет? Ничто не вынуждало его скрывать своё имя.

— Пожалуй. Меня зовут Рогбольд.

— Откуда ты родом?

— Из Сибарга.

— Тогда я действительно ищу тебя, — человек удовлетворённо улыбнулся. — Позволь я расскажу тебе о своём деле.

— Конечно, только не представишься ли и ты?

— О, разумеется! Прошу прощения за мою рассеянность. Моё имя — Колмер.

Это ничего не говорило Рогбольду. Но он был заинтригован. Очень.

— Давай отыщем для разговора место поуютнее, — предложил он. — И подальше отсюда.

— Я, к сожалению, не знаю города…

— Я тоже совсем недавно вошёл в его ворота, — Рогбольд пожал плечами. — Полагаю, какая-нибудь таверна нам подойдёт?

— Разговор чрезвычайно важный. Было бы лучше, если б нас никто не мог услышать.

Рогбольд бросил на нового знакомого пытливый взгляд, но тот только сухо улыбнулся.

— Что ж, тогда давайте поищем место для нашей беседы вместе, — предложил Рогбольд.

— Конечно, — Колмер кивнул.

Тотчас его спутники спешились и взяли лошадей под уздцы. За всё время они не проронили ни слова и не были даже представлены. Рогбольд решил, что они просто сопровождают своего командира, и не стал обращать на них больше внимания, чем было необходимо для того, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности.

Глава 21

Они миновали несколько улочек, пересекли площадь с фонтаном, углубились в какой-то сквер, засаженный вязами, и, наконец, очутились на берегу большого пруда, по которому скользили прогулочные лодки. Поблизости никого не было, и Колмер предложил поговорить здесь. Они остановились.

— Итак, — Рогбольд прислонился к решётке, ограждавшей пруд. — Кто вас послал ко мне? И рассказал, где я нахожусь.

— Некий человек, не назвавший себя.

Рогбольд откровенно фыркнул, выражая недоверие.

— Он знал, что мы ищем того, кто согласится выполнить кое-какое поручение, — поспешно продолжил Колмер. — Непростое, но за высокую плату, достойную настоящего воина. Он рекомендовал тебя.

— Не понимаю, о ком ты говоришь, — сказал Рогбольд, натянуто улыбнувшись. Он не считал нужным делать вид, будто верит собеседнику. — Я не знаю никого, кто мог бы поручиться за меня и, тем более, знать, где я нахожусь.

— К сожалению, мне этот человек также неизвестен. Но он пришёл к нам и сказал, что ему известен тот, кто нам подойдёт. Мы заплатили ему небольшую мзду за труды, и он удалился.

— Это странно, почтенный Колмер. Сам пришёл, значит?

— Так и было.

— Хм… Что ж, ладно, допустим. Между прочим, кого ты называешь «мы»?

— Не буду скрывать от тебя правду. Мы из Туманного Бора.

Рогбольд вздрогнул от неожиданности и уставился на своего спутника, затем оглядел его товарищей. Да, действительно, теперь он заметил едва различимые черты, свидетельствующие о принадлежности его новых знакомых к лесовикам: зелёные радужки, густые, как у женщин, волосы, матовая кожа. Следствие регулярного употребления всевозможных снадобий, рецепт которых лесовики держали в строжайшем секрете.

— У тебя ещё есть сомнения? — спросил Колмер.

— Целое море, — признался Рогбольд. — Но сначала мне бы хотелось узнать, что конкретно вам от меня нужно.

— Об этом тебе расскажет наша повелительница, королева Ниголея.

— Вот как? — Рогбольд был удивлён, изумлён, поражён, и ему не удалось это скрыть. Конечно, монархи Пустоши были самопровозглашёнными, и титулы их ничего не стоили. По сути, они мало отличались от обычных градоначальников, а то и вовсе — старейшин деревень. Правда, попадались и богатые. Дело было не в этом, а в том, что королева лесовиков чужакам аудиенций не давала. А если и случалось такое, то об этом даже слухи не ходили. — И где же она? — Рогбольд едва удержался от того, чтобы не оглядеться, словно повелительница лесовиков могла быть где-то поблизости.

Колмер усмехнулся, заметив его порыв.

— В Туманном Бору, во дворце, конечно, — сказал он. — Мы предлагаем тебе отправиться с нами. Коня мы тебе дадим, хотя наши лошади могут выдержать двоих седоков.

Рогбольд взглянул на прекрасных животных. Ещё одно чудо — легендарные кони лесовиков, продукт их селекции и магии. Конечно, воин видел их в битве при Шарадриме, но только издалека — с высоты драконьего полёта.

— Я могу отказаться?

— Конечно. Никто не станет тебя неволить. Но зачем сразу отвергать моё предложение? Ты можешь сделать это и позже. Тебе в любом случае заплатят за беспокойство.

Рогбольд потёр рукой подбородок. Он был в замешательстве. И изысканная речь лесовика тоже смущала. Откуда такая правильность у воина? Правда, Рогбольд не много знал про обитателей Туманного Бора. Может, это нормально?

— Вообще-то, я собирался осмотреть город и, возможно, продать здесь своё искусство, — сказал Рогбольд неуверенно.

Колмер поморщился.

— Тебе понравился Альтадаим?

— Не особенно, — признался Рогбольд. — Мне не хочется каждый день видеть, как людей превращают в живые факелы.

— Тогда покинь его без сожаленья. Кроме того, уверяю, плата за визит в Туманный Бор будет выше той, которую тебе предложат здесь за службу.

Заманчивые посулы, конечно. Однако смущала неизвестность. С другой стороны, авантюризм был свойственен Рогбольду. Сколько раз в своей жизни он рисковал? Пожалуй, не перечесть.

— Что ж, — Рогбольд пожал плечами. — В конце концов, не каждый день бываешь в королевском дворце лесовиков.

— О, да, эта честь не выпадала почти никому из людей, — согласился Колмер.

Рогбольду показалось, что в тоне собеседника смешались самодовольство, гордость и капелька сожаления. Может, посланник был не в восторге от миссии, которую ему поручили?

— Ладно, так и быть. Я поеду с вами. Но мой пёс, — Рогбольд потрепал Лохмача по загривку, — отправится со мной.

— Само собой, — отозвался Колмер, делая знак одному из своих товарищей.

Тот молча протянул Рогбольду поводья своего коня. От животного исходил странный острый и пряный запах. Должно быть, от снадобий, которыми его поили.

— Садись и ничего не бойся, — сказал Колмер. — Он сам позаботится о седоке.

Рогбольд не стал отвечать, что не боится. Его самолюбие было зищищено получше иной брони.

Через полчаса четверо всадников покинули Альтадаим и поехали по тракту на юго-восток. Рядом с чинно шагающими лошадьми трусила большая лохматая собака.

Глава 22

Столица Вайтандара Бальдерон был большим городом, обнесённым крепостной стеной и рвом, через который перекидывались мосты Южных и Восточных ворот. Его население составляло более двадцати тысяч человек, среди которых только две трети были коренными жителями Вайтандара. Остальные приезжали торговать, развлекаться, служить в армии. В столицу собирались также ремесленники, артисты, музыканты, скульпторы и все, у кого были деньги на номер в гостинице и желание пробиться в жизни. Многим это удавалось — Бальдерон был щедрым городом.

Особенно славился он библиотекой. За годы, прошедшие с её основания, архивариусы собрали более десяти тысяч фолиантов свитков, глиняных дощечек, тексты на которых были написаны на самых разных языках. Некоторые привезли даже из дальних стран: Урдисабана, Казантара, Киммельзобарргона и зитских земель — Янакато и княжества Мэнь.

Библиотека состояла из восьми огромных залов, каждый из которых состоял из шести ярусов, разделённых на комнаты по тридцать квадратных футов. Все они от пола до потолка были заполнены книгами. Чтобы вписать их все в перечень, понадобились четыре толстых фолианта, бережно хранившиеся в отдельном помещении, где жил Старший Архивариус. В этих фолиантах напротив названия и автора (если он был) каждой книги было указано место, где она находится, а также комментарии библиотекаря: на чём она написана, когда, откуда привезена и кем, чем знаменита, сколько раз была в ремонте и так далее.

Мастер Архивариус Имморгий сидел, склонившись над одной из интереснейших книг библиотеки. Её привезли относительно недавно — всего четыре месяца назад — из джунглей Архатлы. Она была написана на неизвестном, очень прочном материале. Имморгий обладал двумя словарями языка этой страны и с их помощью читал книгу, но дело продвигалось с трудом из-за того, что она, судя по всему, была написана очень давно — ещё до того, как современное наречие Архатлы сформировалось. Многие буквы выглядели совсем иначе, некоторые слова отсутствовали в словарях, и о смысле написанного приходилось догадываться. Тем удивительнее было, что книга так прекрасно сохранилась. Возможно, это была подделка, но даже и в этом случае она представляла интерес. Особенно Имморгия увлекли представления жителей древней Архатлы об устройстве мира. Они полагали, будто Земля — всего лишь каменный шар, вращающийся вокруг солнца. И помимо него есть ещё десять шаров, тоже совершающих путешествие вокруг светила на разном расстоянии от него. Архатлианцы полагали, будто на одном из них живут боги, которые несколько тысяч лет назад спускались на Землю и жили среди людей. И про всё автор книги писал подробно и всерьёз. Подобная теория была когда-то довольно распространена. Библиотекарь не раз встречал её и в других текстах. Похоже, были времена, когда люди повсеместно верили в подобную чушь.

Имморгий вспомнил текст, написанный в Архатле несколько десятков лет назад. Теперь жители этой южной страны полагали, что Земля — центр вселенной, сходясь в этом с другими народами. О старых мировоззрениях в Архатле, поди, уже давно позабыли. Даже эту книгу, написанную старым языком, наверное, смог бы прочитать не каждый. Мастер Архивариус покачал головой, дивясь тому, как меняются и развиваются представления людей о мире, в котором они живут: от диких выдумок про каменные шары, вращающиеся вокруг огромного светила, до современной космогонии, правильность которой так очевидна. И почему люди не увидели этого сразу и принялись изобретать всякие нелепицы?

Имморгий поднял голову и взглянул на своего ученика, юношу по имени Ирд, проверяющего списки каталога семнадцатого сектора библиотеки. Утром Мастеру Архивариусу показалось, что книги там стоят не в том порядке — вероятно, после посещения студентов академии искусств. Эти балбесы вечно всё пихают на полки, как заблагорассудится. У них нет ни малейшего представления о порядке. А вот у молодого Ирда обнаружились все данные для того, чтобы со временем заменить Имморгия и стать Мастером Архивариусом. Конечно, это случится ещё не в следующем году и даже не через два и не через три, а дадут боги, так Имморгий и десяток годков протянет, но готовить себе замену следует начинать заранее, поскольку библиотечное дело — занятие не простое и не каждому доступное. Большая удача — найти человека, пригодного для этого.

— Эй, парень, как продвигается? — окликнул Имморгий юношу.

Тот резво обернулся и, кивнув, ответил:

— Дошёл почти до середины списка, Мастер. Пока всё в порядке.

— Ну-ну, — ворчливо сказал Имморгий. — Будь повнимательней.

— Да, Мастер, обязательно.

Имморгий махнул рукой, и юноша, отвернувшись, снова уткнулся в список.

Сверяя наименования томов со строчками в каталоге, Ирд думал об Элане, своей невесте. Чем она занята? Вспоминает ли о нём, скучает ли?

Вчера они катались на маленьких смешных лошадях в городском парке. Грум водил их под уздцы по кругу, а Элана испуганно вскрикивала, когда ей казалось, что она вот-вот упадёт. Смотреть на это было весело, ведь животные были столь низкорослы, что ноги девушки почти касались земли.

Потом они пошли за город и гуляли у реки, пока солнце не начало клониться к горизонту. Тогда они отправились назад, счастливые и уставшие. Ирду хотелось сделать девушке какой-нибудь подарок. Он шёл, прикидывая, что может удивить невесту, но в голову ничего путного не приходило. Потом он забыл об этом, но теперь вспомнил и задумался. Рука зависла над страницей каталога. Ему хотелось, чтобы подарок был необычным. Может, спросить совета у Мастера Архивариуса? Ирд украдкой взглянул на старика. Нет, тот поймёт, что Ирд думает не о книгах, и будет недоволен. «Ладно, — сказал себе Ирд. — Как-нибудь сам управлюсь».

Пальцы юноши снова коснулись бумаги.

Глава 23

Цумсар смерил чужеземца внимательным взглядом. Того звали Эл, и он сидел напротив него, рассеянно поглаживая эфес меча. Не ради устрашения собеседника. Этот был не из тех, кто пытается взять на понт. Такие, если хотят, то сразу убивают.

В обществе Эла Цумсар чувствовал себя неловко. Вероятно, из-за того, что тот сильно смахивал на живого мертвеца. Обтянутое бледной кожей худое лицо напоминало череп, остатки волос усиливали впечатление, что напротив расположился труп. А главное — Цумсар мог поклясться, что Эл не дышал!

За широким квадратным окном ветер гнул тонкие деревья, обрывая с них листву. По свинцовому небу неслись чернильные тучи — словно чья-то невидимая рука проводила по нему грязными кусочками ваты.

На Островах Мэнь начинался период дождей, который мог продлиться до двух недель. На это время останавливалась морская торговля, прекращались многие работы, особенно сельскохозяйственные и строительные. Корабли оставались в доках, команды разбредались по кабакам, борделям и притонам, где посетителям предлагали снадобья, кравшие время, а, если верить некоторым лекарям, то и души.

— Я знаю, где то, что ты ищёшь, — проговорил Цумсар, окидывая цепким взглядом могучую фигуру чужака. — Не мы приказали выкрасть Аб-Иншар у жрецов Итинэль, но волей судьбы он оказался на Островах. Раз он тебе нужен, я скажу, где его найти. Но не даром.

— И что же ты хочешь? — скрипуче поинтересовался Эл.

Он не одну неделю шёл по следу похитителей священного талисмана, и он привёл его на восток, на Острова княжества Мэнь. Элу удалось выяснить, что те, кого он преследовал, состояли в банде одного из местных пиратских картелей, но какого именно — он так и не узнал.

Затянувшись пару раз из трубки на длинном чубуке, Цумсар прикрыл глаза и несколько раз причмокнул. Лицо его ничего не выражало, как и у большинства его соотечественников, однако Эл почувствовал, что барон обдумывает ответ.

Цумсар знал, в каком картеле состояли те, кого преследовал чужак, и мог назвать место, где, скорее всего, спрятан Аб-Иншар. В обмен на эту информацию он хотел поручить странному человеку дело, которое вызвало затруднение у подвластного ему ведомства. Возможно, у чужеземца ничего не выйдет, но почему бы не попробовать?

Цумсар положил трубку на стол, несколькими лёгкими движениями пальцев поправил её и удовлетворённо кивнул. Подняв глаза на Эла, он заговорил нарочито спокойным, уверенным голосом:

— Что ж, послушай и реши, возьмёшься ли ты за это. Сразу говорю: дело не простое и опасное. Не то, чтобы мы на Островах любили связываться с чужеземцами, но в данном случае то, что ты не местный, пойдёт скорее на пользу, — Цумсар сделал паузу, облизнул губы и продолжал. — Думаю, тебе известно, что Острова Мэнь уже много десятилетий производят и поставляют в другие страны дурманящие снадобья, самым популярным из которых является Жёлтый Дракон.

Некромант молча кивнул. Он слыхал об этом средстве ещё до того, как его собеседник родился.

— Очень хорошо, — Цумсар выдвинул ящик стола и выложил перед собой плотно спрессованный брикет буро-зелёного цвета. — Вот он, — барон подвинул снадобье к Элу. — Очень сильное средство. Его принято курить. Однако в последние годы придумали иной способ потребления этого зелья. После особой обработки его превращают в пыль, а затем вдыхают. Это не имело бы никакого значения, если бы не приводило порой к смерти. Возможно, дело в том, что некоторые увлекаются и употребляют слишком много за один раз. Может, виноваты ингредиенты, которые добавляют для получения пыли, — Цумсар помолчал, затем побарабанил пальцами по столу и, взглянув на некроманта, продолжал. — Конечно, несколько смертей ничего не изменили бы, но случилось так, что старший сын императора Асура погиб из-за пыли Жёлтого Дракона. Это произошло полтора года назад, и с тех пор наш повелитель объявил войну тем, кто готовит наркотик новым способом. А умеют это далеко не все. Основные центры располагались на островах Тагай и Синодэ. После запрета изготавливать пыль их обитатели вернулись к старому способу. И, тем не менее, порошок продолжал поступать в продажу. Агенты Тайной службы Его Величества сбились с ног, чтобы обнаружить источник. Им удалось, наконец, выяснить, что пыль делают на острове Шима, — Цумсар повернулся к висевшей справа от него карте и концом ножен указал на клочок суши севернее столичного острова Маэдо. — Вот он. На нём заправляет общество Синего Тигра, очень крупный пиратский картель, который, впрочем, исправно платит подати императору и внешне выглядит вполне благопристойно — производит маис, сахарный тростник и Жёлтый Дракон, поставляемый в другие страны в виде разрешённых брикетов. Должен сказать, император Асура вначале очень прогневался, — Цумсар сделал небольшую паузу, как бы отдавая дань уважения монаршему негодованию, — и приказал немедленно принять меры и наказать ослушников. Однако министры убедили его, что действовать лучше скрытно, потому что картель Синего Тигра имеет немалое влияние на Островах и связан с большинством преступных обществ нашей страны. Он обладает также крупными военными силами и наверняка вступит с посланниками императора в схватку. Разумеется, всё это не нравилось нашему повелителю, но здравый смысл заставил его согласиться с министрами и поручить им разработать план.

Цумсар замолчал, ожидая от собеседника хоть какой-то реакции. Тот слушал внимательно, однако без видимого интереса.

— Какой план? — нехотя проскрипел Эл, видя, что монолог барона прервался.

— По которому Синий Тигр будет уничтожен так, что никто с уверенностью не сможет связать его гибель с действиями императора. Ответственность за исполнение воли повелителя Асура возложили на меня, но до сих пор мне не удалось покончить с картелем. Мои агенты собрали множество сведений о его членах и их деятельности. Мы готовили почву для атаки, но до решительных действий дело пока не дошло. Должен признать, ты со своим предложением появился очень вовремя.

— Неужели? — проговорил некромант, так как снова повисла пауза.

— Да, — кивнул барон. — Дело в том, что почти всех моих агентов знают в лицо. К сожалению, это неизбежно, если работаешь в обществе, где почти все так или иначе связаны друг с другом. Мы не можем подобраться к сердцу картеля — у нас не хватает некоторых важных сведений. Был момент, когда мы уже решили было, что достигли цели, но неожиданно оказались в тупике: близкие к правящей верхушке картеля люди слишком недоступны, и нам не удалось заполучить ни одного из них, хотя мои агенты перепробовали множество способов, не гнушаясь ничем.

— Не сомневаюсь, — бесцветно проскрипел демоноборец.

— Кроме того, неожиданно мы столкнулись с тем, что на острове Шима отделение Тайной службы оказалось то ли запугано, то ли подкуплено, — продолжал Цумсар. — Думаю, и то, и другое, на самом деле. В ответ на расспросы мы услышали только детский лепет и нелепые оправдания отсутствия каких-либо сведений о Синем Тигре, за исключением общеизвестных. Отделение расформировали, но наказывать было некого: все утверждали, будто картель хорошо охраняет свои секреты, и им просто не удалось ничего узнать. Конечно, это чушь! — Цумар неожиданно хлопнул ладонью по столу. — Пираты не могут обделывать дела без ведома местной администрации. Ясно, что агенты могли поделиться сведениями, но предпочли отмолчаться. От греха подальше, так сказать. И поближе к кормушке. Разумеется, их больше не допустят к серьёзной работе, но что толку?

— Действительно, это вряд ли что-то изменит, — согласился Эл.

Демоноборец понимал, что все эти общие сведения должны ввести его в курс дела, но само здание потребует более конкретной информации, которую ему ещё только предстоит услышать. Но он не торопил собеседника. Куда ему было спешить?

Глава 24

Цумсар взял со стола трубку и дважды глубоко затянулся. Лицо у барона сделалось озабоченным, словно ему в голову пришла новая мысль и не слишком его порадовала.

— Однако ещё кое-какие люди замешаны во всё это, — проговорил он, прищурившись из-за дыма.

— Выкладывай, — кивнул демоноборец. — Хотелось бы иметь полную картину.

— На острове Шима есть контора по взиманию налогов. Такие имеются на всех островах и они, помимо основной деятельности, собирают информацию обо всём, что происходит на вверенной им императором территории. У них есть информаторы, внедрённые в разные организации и влиятельные семьи. Разумеется, обо этом следует помалкивать, иначе можно лишиться головы, — Цумсар в упор взглянул на собеседника.

Тот кивнул.

— Не беспокойся. Болтливость не входит в число моих пороков, да и голова ещё пригодится.

— Охотно верю. Так вот, — продолжал барон, — налоговая служба острова Шима недавно вышла на банду некоего Ишибока, занимающегося, в основном, мелким вымогательством. Крышует лавки, букмекеров и так далее. Но банда имеет связи с торговцами Жёлтым Драконом. И вот с этим самым Ишибоком связались представители Синего Тигра. Ему предложили организовать сбыт пыли на побережье, в Сикуае, с бандами которого Ишибока связывают старые дела, — Цумсар пожевал губами, загасил трубку и продолжил, одновременно выбивая пепел в глубокую металлическую тарелку, видимо, предназначенную специально для этого. — Ишибок, как я понимаю, труханул, что попадётся и понесёт суровую кару. Проще говоря, лишится головы. Для крупных афёр он мелковат. Так о предложении Синего Тигра стало известно нам.

— Значит, Ишибок пошёл на поклон к законникам? Решил соскочить и сберечь себя?

— Ага. Собственно, он готов помочь нам покончить с Синим Тигром. Полагаю, Ишибок думает, что это не только спасёт его, но и даст возможность прибрать к рукам тёмные дела на острове. Я обещал подыскать подходящего человека и думаю, ты вполне подходишь, — Цумсар пристально посмотрел на Эла.

Его лицо приняло жёсткое выражение, тонкие губы были плотно сжаты.

— Очень хорошо, — отозвался некромант. Такой расклад его вполне устраивал. — Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.

— Совершенно согласен с тобой, приятель, — кивнул Цумсар. — Но не думай, что сделать это будет легко.

— Ты хочешь сказать, что меня могут убить, — проговорил демоноборец. — Не беспокойся, мне приходилось сталкиваться с противниками пострашнее бандитов. Твоё задание будет выполнено.

Цумсар ухмыльнулся.

— Вижу, к риску тебе не привыкать.

— Именно. Так Аб-Иншар на этом острове?

— Да, в замке Синего Тигра. Он хорошо охраняется, но одному человеку проникнуть туда легче, чем отряду. Всё должно быть сделано тихо.

— И так, чтобы связь с правительством не бросалась в глаза, — понимающе кивнул Эл.

— Вот-вот. Приятно говорить с умным человеком.

— Мне нужны гарантии, — проскрипел некромант.

— Какого рода?

— Откуда мне знать, что Аб-Иншар именно на Шиме, и что ты не пытаешься просто использовать меня?

Барон окинул собеседника взглядом. Он сам не знал, почему, но чувствовал, что ни за что не хотел бы заиметь этого чужака своим врагом. Но не говорить же этого. Поэтому он сказал иначе:

— Я не могу дать тебе гарантий, приятель. Так же, как не можешь дать их мне ты. Может, ты заберёшь талисман и скроешься, не выполнив свою часть сделки. У нас с тобой есть только слово, что мы дали, верно?

— Слово — это хорошо, — неопределённо проговорил Эл.

Цумсар не понял, что чужак имел в виду, но на всякий случай кивнул.

— Значит, договорились?

— Договорились.

Эл решил, что всё складывалось неплохо: он узнал, где спрятан талисман, и забрать его, скорее всего, будет не так уж трудно. Барон был прав: попасть в замок одному человеку проще, чем толпе. А демоноборец был не обычным человеком, вдобавок.

Если заодно необходимо прикончить бандита — что ж, Эл для того и странствовал, чтобы истреблять зло в любых проявлениях.

— Постараюсь назначить встречу с Ишибоком на послезавтра, — сказал барон.

— Мне понадобятся деньги на расходы, — заметил демоноборец.

— Ты их получишь, — ответил барон. — Но не вздумай водить меня за нос.

Эл смерил собеседника таким взглядом, что тот поёжился. Цумсар всякое повидал, и чёрные глаза без радужек сами по себе не слишком впечатлили его, но от чужака исходило нечто, заставлявшее чувствовать себя неуютно. Он словно явился из иного мира — например, из очень далёкого прошлого, о котором барон только слышал.

— Ладно, ладно! — пробормотал Цумсар. — Это я так, на всякий случай.

Он тут же пожалел о своих словах: чужак мог подумать, будто барон испугался, но сказанного воротить было уж нельзя. От злости на себя Цумсар покраснел.

— Не собирался тебя надувать, — проскрипел некромант. — Ты знаешь, что мне нужно. Вовсе не твои деньги.

Цумсар придвинулся к столу, опершись на него локтями. Он вдруг ощутил небольшую слабость. Разговор с незнакомцем почему-то вымотал его — барон только теперь понял, что постоянно пребывал в напряжении. Отчего с ним происходило такое?! Цумсару захотелось поскорее закончить беседу.

— Думаю, жрецы Итинель не наняли бы человека с улицы, — сказал он. — Ведь речь идёт о священной реликвии. Они придают таким вещам большое значение.

— Выбор жрецов может служить мне порукой, — согласился Эл.

— Если, конечно, они действительно тебя наняли, — заметил Цумсар. — Возможно, ты ищёшь талисман в своих целях.

— Всё может быть. Но думаю, ты мне веришь. Иначе этот разговор давно закончился бы.

Цумсар откинулся на спинку стула. Чёрт возьми, чужак был прав!

— Ладно, — сказал барон. — Оставим это. Ближе к делу. Я должен знать, где ты остановился.

— Зачем?

— Не ради того, чтоб в гости заявиться. Мне нужно будет сообщить тебе время и место встречи с Ишибоком.

— В таверне «Золотой якорь», — ответил Эл.

Он и не собирался скрывать, где остановился: Цумсар, конечно, и сам мог выяснить это в любой момент.

— Знаю такую, — Цумсар встал, давая понять, что разговор окончен. На его лице появилось выражение облегчения. — Жди там. Мне некогда разыскивать тебя по всему острову.

Когда барон удалился, Эл тоже поднялся. Встреча удовлетворила его. Главное — чтобы Цумсар не обманул, и талисман действительно оказался на Шиме. Терять время попусту некроманту не хотелось.

Глава 25

Эл вышел в коридор, где его встретил слуга, проводивший его на улицу. Здесь пахло сырой рыбой, солёной морской водой и пряностями — все эти запахи приносили резкие порывы ветра, дувшие со стороны моря.

— Ваш зонт, — слуга протянул некроманту вещицу местного изготовления: палку, на одном конце которой были закреплены деревянные спицы.

Между ними была натянута промасленная бумага вроде той, из которой на Островах делали внутренние стены в домах. Эти зонты неплохо защищали от дождя, правда, неважно выдерживали сильные порывы ветра. Эл приобрёл такой почти сразу после прибытия в княжество Мэнь.

— Спасибо, — сказал он, взяв зонт.

— Всего хорошего, господин, — слуга коротко поклонился.

Было заметно, что он напуган. Кивнув в ответ, демоноборец спустился с крыльца на дощатую мостовую и направился к дожидавшемуся его мутанту — покрытому тёмно-синей чешуёй с фиолетовым отливом ящеру. Мощные лапы с кривыми когтями, толстый хвост, оранжевый гребень из жёстких пластин и круглая голова с пастью, сделавшей бы честь крупному крокодилу наводили ужас на местных жителей. Но мальчишки обступили тварь, разглядывая её, словно заворожённые. А вот появление некроманта заставило их дать дёру. Эл ловко забрался в закреплённое между кожистыми крыльями седло. Мутант издал недовольный рык, но магия заставляла его служить — как некогда циклопарда с топей. Демоноборец «приручил» его вскоре после прибытия в Мэнь. Местные называли таких монстров «шэньлун» — в честь синего дракона, по поверьям, управлявшего погодой. Эл назвал нового спутника Гором. Он любил всё египетское.

Демоноборец направился в «Золотой якорь». Встречавшиеся по пути люди, отшатываясь, жались к стенам домов.

В гостинице Эл уселся на расстеленную перед окном ротанговую циновку. Наполнявшие «Золотой якорь» звуки не мешали сосредоточться: он давно привык отсекать всё лишнее и концентрировать на том, что действительно важно. И сейчас некромант собирался повторить свой личный ритуал, подобного которому не было и не могло быть ни в одной религии. Он должен был вспомнить.

Его память всё чаще подводила его, и хотя он знал, что рано или поздно прошлое сострётся из головы, Эл не мог смириться с этим. Знать, кто он и откуда, было самым главным в его жизни — даже важнее, чем странствовать по земле в поисках нечисти.

Демоноборец закрыл глаза: ритуал требовал особой концентрации, потому что каждая потерянная крупица воспоминаний станет ещё одним камнем в той бреши, которую делает в его памяти время. И пусть процесс идёт медленно, финал неизбежен. И всё же Эл старался сохранить своё прошлое на возможно долгий срок.

Он обратился мысленно к самому началу. Его разум пробивался сквозь паутину забвения, протискивался через тьму прошедших лет. От этих воспоминаний остались лишь обрывки, поэтому Эл сочинил для себя мантру — легенду о себе самом, которую повторял, чтобы не забыть обо всём слишком скоро. А если ты вроде как вечен, любой срок кажется небольшим.

Эл говорил тихим голосом, вслушиваясь в звучание собственных слов, пытаясь вызвать образы, которые сам же в них запечатлел. Иногда удавалось, но чаще — нет. Это приводило к отчаянию, но демоноборец продолжал говорить, заполняя комнату рассказом о временах, когда не было ни ведьм, ни колдунов, ни вампиров, ни оборотней, ни орков, ни прочих тварей, с которыми он боролся.

Спустя какое-то время Эл открыл глаза, услышав стук в дверь. Наверняка это принесли сообщение от Цумсара.

* * *

— Всё это очень рискованно, — процедил Ишибок сквозь иссиня-чёрные обвислые усы.

Подозрительный взгляд узких глаз скользнул по лицу демоноборца и остановился на переплетённых пальцах, неподвижно лежавших на столе. Капитан «Красного карпа» изучал собеседника, раздумывая, какое решение принять. Конечно, согласие сулило большую выгоду, однако следовало вначале понять, насколько велик шанс, что чужеземец подослан кем-нибудь из тех, кто имел на Ишибока зуб.

Эл огляделся. В кабаке находилось человек пятнадцать, все со следами морского житья — татуировки, серьги, шрамы, золотые зубы. Наверняка, по меньшей мере, половина из них — пираты.

Ишибок несколько раз задумчиво ущипнул себя за ус, затем медленно откинулся на спинку стула и, не моргая, уставился на собеседника. Эл понимал, что капитану мучительно хочется заключить выгодную сделку, но он сомневается. Ему мешал страх за свою шкуру. Что ж, помочь бандиту принять решение демоноборец не мог, так что он просто сидел и ждал ответа. Возможно, именно это спокойствие собеседника подтолкнуло Ишибока. Его тёмные глаза сузились ещё больше, губы тронула едва заметная кривая ухмылка. Похоже, капитан определился.

— Поговорим! — сказал Ишибок, положив широкую загорелую ладонь на стол.

Крупные перстни блеснули в свете солнечных лучей, падавших через окно.

Эл согласно кивнул и снял амигасу. Положив шляпу на пол, он откинулся на спинку стула. Капюшон остался на голове, скрывая клеймо.

— Давай сразу договоримся о цене, — проговорил Ишибок. — Сколько ты собираешься выложить?

— Тысячу бэнтов.

Ишибок коротко кивнул.

— Это хорошие деньги, — сказал он. — Пожалуй, стоит отметить. Я закажу бутылку байцзю, если для тебя наш напиток не слишком крепок.

— Я не пью, — ответил Эл.

— Совсем, что ли? — удивился бандит.

— Да.

Поморщившись, Ишибок поднял руку и подозвал официанта. Он заказал к выпивке пресную лапшу с острым соусом, сильно пахшим чесноком и какими-то пряными травами. Это блюдо подавали на Островах повсеместно. Также бандит взял рыбный рулет с луком и жареные колбаски.

Когда официант, коротко поклонившись, ушёл выполнять заказ, Ишибок уставился на некроманта. Похоже, его вновь обуревали сомнения.

— Вроде, у тебя в деле свой интерес, — напомнил Эл. — Когда с Синим Тигром будет покончено, сможешь развернуться. Приберёшь к рукам их сферы влияния. Это наверняка сулит немалую прибыль.

Ишибок не ответил. Его лицо постепенно становилось похожим на восковую маску. Может, у бандита случился какой-то приступ? Некромант нахмурился. Он хотел спросить, в чем дело, но в этот миг Ишибок словно очнулся. Он с грохотом отодвинул стул и резко поднялся. Эл тут же переместил правую руку под плащ, поближе к рукоятке меча.

— Мне надо отлить! — заявил капитан странным голосом и поспешил в дальний конец зала.

Эл видел, как Ишибок исчез за бумажной ширмой, разрисованной танцующими цаплями и красными рыбками. Этот маневр собеседника ему совершенно не понравился. Некромант осмотрелся, пытаясь понять, что заставило бандита так поспешно ретироваться. Но не заметил ничего подозрительного. И всё же, что-то произошло. Ишибок не сбежал бы просто так. Ему посулили денег, сделка сулила выгоду его делам, за Эла поручился сам барон. Разве что бандита кто-то спугнул. Но кто? Некромант ещё раз оглядел посетителей, но никто из них не задерживал внимания.

Эл задумался. Он прекрасно понимал, почему к Ишибоку Цумсар послал именно его. Встреча бандита с чужаком не обнаружила бы его связь с Тайной императорской службой. Со стороны это выглядело бы, словно местный воротила просто обделывает в кабаке свои делишки. Так кого испугался Ишибок так, что побледнел, будто мертвец?

Глава 26

Тем временем в противоположном конце зала смуглая девушка с раскосыми глазами и жёсткими, словно выточенными из гранита искусным мастером чертами лица наклонилась к уху соседа и сказала:

— Это, безусловно, маг!

— С чего ты взяла? — проговорил тот, не отводя глаз от незнакомца в капюшоне и коричневом плаще.

Руки мужчины сжимали металлический стакан, наполненный местной водкой. Его сухая желтоватая кожа напоминала пергамент, а чёрные глаза — полированные агаты.

— Я видела подобных ему в Пустоши, — ответила девушка.

Она хотела добавить, что именно таких не видела никогда, но промолчала. Незнакомец пугал даже на расстоянии. И она не могла понять, почему.

— Уверена? — спросил мужчина.

— Абсолютно. Только это странно.

— Что именно?

— Никак не ожидала, что маг станет работать на Скрытников.

— Твоё дело не думать, а наблюдать! — раздражённо сказал мужчина и сделал глоток байцзю. — Итак, это маг?

— Несомненно.

— Магистр велел нам следить за Ишибоком. Он не доверяет ему. После предложения, которое он получил, за ним нужен глаз да глаз. Мерзавец так и смотрит, как бы получить выгоду. Не постесняется продать родную мать за пару бэнтов.

— Магистр оказал нам великую честь, — девушка благоговейно склонила голову.

Мужчина проигнорировал её слова. Он, похоже, поручение за честь не считал. А может, просто размышлял о том, кого видел в другом конце зала.

— Пожалуй, стоит послушать, о чём говорит эта парочка, — сказал он, опуская руку в карман. — Подозрительная беседа у них.

— А если заметят? — спросила девушка.

— Не беспокойся, Ку знает своё дело, — мужчина извлёк из кармана крошечный комочек серого меха и слегка потёр подушечкой большого пальца.

Комок зашевелился, и через секунду показалась маленькая чёрная головка на тонкой шее. Круглые глаза смотрели вполне осмысленно.

— Ку, я хочу, чтобы ты отправился к столику, за которым сидит бледнорожий чужестранец в капюшоне, и послушал, о чём он станет говорить со своим приятелем. Тот скоро придёт, если вообще не сбежал.

Существо тоненько пискнуло и скатилось по ноге мужчины на пол.

* * *

Ишибок вернулся и опустился на свой стул, избегая смотреть на Эла. Тому это совсем не понравилось, но он ждал, чтобы бандит заговорил первым.

Пошарив по карманам, Ишибок достал кисет и принялся набивать трубку на длинном тонком чубуке. Закончив с этим, он прикурил от свечи и, глубоко затянувшись, уставился на потолок. Левый глаз у него заметно подёргивался.

— Всё в порядке? — спросил Эл, видя, что собеседник вот-вот опять погрузиться в прострацию.

Ишибок опустил взгляд и в упор посмотрел на некроманта.

— Ладно! — сказал он. — Я согласен. В конце концов, у меня имеется должок перед бароном. Но это не значит, что я буду говорить бесплатно. Ты предложил хорошую цену, и она меня устраивает. А если удастся прикрыть лавочку… — Ишибок запнулся и быстро огляделся. — Словом, ты понимаешь. Это было бы мне очень выгодно.

— Согласен, — кивнул Эл. — Твой интерес к делу очевиден.

Ишибок выпустил густое облако дыма.

— В общем, давай договоримся, когда и как ты передашь мне деньги. Полагаю, при себе у тебя ничего нет.

— Нет, конечно.

Эл слукавил. Деньги он всегда носил при себе, но выглядеть в глазах бандита болваном не собирался.

— Я так и думал, — Ишибок выпустил ещё одно облако сизого дыма. — Аванс я хочу получить в полдень. Остальное — когда вернёшься с острова Шима.

— Согласен.

— И ещё кое-что. Поклянись, что моё участие в этом деле не выплывет, — Ишибок так и впился глазами в лицо собеседника.

— Я могу обещать только от своего имени, — ответил Эл.

Капитан удовлетворённо кивнул.

— Этого достаточно. Итак, я расскажу, что знаю, и больше не буду иметь ко всему этому никакого отношения, уяснил?

— Само собой. Ничего иного от тебя и не требуется.

Ишибок заговорил, время от времени нервно попыхивая трубкой и зорко поглядывая по сторонам:

— Около сорока лет назад на Шиме орудовали восемь банд. Их члены, мелкие преступники, находились под надзором местного отделения Тайной службы. Особо им было не развернуться, сам понимаешь. Никто с ними не церемонился. Жить честно, — Ишибок криво усмехнулся, — они не только не хотели, но и не могли. К тому же, всё равно никто не желал их нанимать. Оно и понятно: зачем пускать в дом вора? Так что вся компания вскоре организовала картель: они действуют в своих интересах, но сотрудничают друг с другом. Чтобы казаться чистенькими, часть денег пришлось потратить на приобретение пары увеселительных заведений и гостиниц. Остров ведёт активную торговлю различными товарами, так что недостатка в посетителях нет, и, я думаю, это тоже приносит неплохой доход. Хотя, естественно, основным занятием является торговля Жёлтым Драконом. Пока она была легальна, картель сколотил большие деньги и пустил большую их часть на укрепление позиций. В частности, выстроил крепость на северном побережье — не очень большую, но хорошо охраняемую. Это резиденция главы Синего Тигра, Чжоу Йен-Со. Там разрабатывают планы операций по контрабанде пыли Жёлтого Дракона. Естественно, картель владеет значительным количеством земли, на которой выращивают расук. Так называется растение, из которого делают Жёлтого Дракона. В Синешанне его ещё называют инчамар. Может, слышал? Нет? Ну, не важно. Так вот, часть его идёт на изготовление обычного дурмана, который продаётся в брикетах, а часть отправляют в замок, где из него делают пыль. Туда же доставляют контрабандой необходимые редкие компоненты.

Готовую пыль насыпают в глиняные сосуды и запечатывают, а затем грузят на суда, отплывающие на восток — к побережью материка. Оттуда пыль расходится по разным странам, продвигаясь на север и северо-восток.

— А на юг? — спросил Эл.

Ишибок отрицательно покачал головой.

— Там лежат пустынные земли. Некому продавать.

Демоноборец кивнул, предлагая Ишибоку продолжать. Тот сделал большой глоток байцзю, вытер рот тыльной стороной ладони и стал рассказывать дальше:

— Большинство таможенников Островов и стран материка подкуплены, так что товар относительно легко попадает к покупателям. Конечно, случаются и ошибки, но они редки и не наносят картелю ощутимого урона. Обычно агенты Синего Тигра сопровождают груз и успевают уничтожить попавшихся членов банд прежде, чем те заговорят. Впрочем, как я понимаю, цепочка, по которой идёт пыль, устроена так, что одно звено почти ничего не знает о других. Добраться по ней до Чжоу Йен-Со почти невозможно.

— А кто этот Чжоу? — спросил Эл. — Что о нём известно?

— Немного. Сейчас ему должно быть лет шестьдесят. Родился он на одном из Островов, но не на Шиме. Во главе Синего Тигра — лет двенадцать. Своего предшественника сменил после аскуда, ритуальной дуэли за первенство. У нас это не редкость. Члены картеля называют своего главаря Жук. Не все, конечно, только серьёзные воротилы. Для всякой мелочи он — господин Йен-Со. Он редко появляется за стенами замка, хотя раньше выходил, по крайней мере, дважды в неделю. Поговаривают, что он болен, но я в это не верю.

— Это он сделал тебе предложение поучаствовать в контрабанде пыли? — перебил Эл.

Ишибок усмехнулся.

— Конечно, нет. Чжоу слишком большая шишка для этого. Меня нашёл один из членов картеля.

— Почему выбрали тебя?

— Я занимаюсь законной торговлей. И у меня три собственных корабля. Думаю, это сыграло роль.

Глава 27

Мужчина и девушка, следившие за чужеземцем и капитаном, заказали рис с мелко рубленым мясом и острой подливкой. Они тихо разговаривали, пока мужчина не почувствовал, что по его ноге взбирается посланный на разведку зверёк. Тогда он отложил ложку и незаметно для окружающих пересадил шпиона к себе на плечо так, чтобы того скрывал просторный капюшон. Девушка застыла, вопросительно глядя на своего спутника, который сидел, внимательно слушая то, что говорил ему на ухо зверёк. Лицо мужчины постепенно мрачнело, и девушка невольно бросила тревожный взгляд в сторону чужеземца и капитана. Чем же их разговор так расстроил босса?

Наконец мужчина кивнул, и одежда на его плече зашевелилась — зверёк заползал в один из внутренних карманов плаща. Взглянув в лицо девушке и заметив её нетерпеливо-вопросительное выражение, мужчина подался вперёд и тихо заговорил:

— Слушай внимательно, Нариэда. Этот человек — наёмник, как мы и думали. Слизняк Ишибок рассказал ему много того, о чём следовало помалкивать. И будь Ишибок разумным человеком, а не жадной тварью, он бы так и сделал.

— Так надо наказать мерзавца! — ответила девушка, воспользовавшись паузой.

— Разумеется, он умрёт, но в своё время. Подобные поступки не прощаются. Мы покажем всем пример, что случается, когда кто-то идёт против нас. Но сейчас есть дело поважнее — нужно заняться чужаком. Он куда опасней, чем болван Ишибок.

— Что я должна предпринять? — спросила девушка с готовностью.

— Придётся заманить его в ловушку. Ты возьмёшь это на себя.

Девушка кивнула. Она ждала подобного. И не имела ничего против того, чтобы поучаствовать в уничтожении врага клана.

— Разыграем сцену семь? — спросила она.

Подумав немного, мужчина покачал головой.

— Нет, лучше двенадцать.

— Хорошо, — девушка бросила быстрый взгляд на столик, за которым сидели Эл с Ишибоком. — Надеюсь, он маг не слишком сильный. Иначе легко раскусит обман. У колдунов здорово развита интуиция.

— Это наёмник. Едва ли он действительно хорош в волшебстве. Скорее уж, нахватался по верхам.

Девушка кивнула, соглашаясь. Она придерживалась того же мнения. Разве станет сильный маг таскаться по земле в поисках работы? К настоящим колдунам люди сами приходят.

— Уверен, перед тобой никто не устоит, — проговорил мужчина, ухмыльнувшись.

— Согласна, — Нариэда польщённо улыбнулась.

— Но будь осторожна. Едва ли он станет миндальничать с девушкой, если заподозрит неладное.

— Я ко всему готова, — девушка украдкой продемонстритовала под столом узкий длинный кинжал.

Мужчина усмехнулся.

— Так я и не понял, где ты его прячешь, — сказал он.

Девушка игриво подмигнула.

— И не надо!

— Ладно, — мужчина посерьёзнел. — Начинай.

* * *

Когда девушка в другом конце зала резко поднялась из-за стола, опрокинув стул, Эл мгновенно обернулся. Он не хватался за меч или револьвер, потому что не опасался нападения с такого расстояния. Никто не сумел бы добраться до него так быстро.

Судя по всему, девушка не поладила со своим спутником. Если она и представляла угрозу, то для него.

— Ты мне противен! — громко заявила девушка с презрением. — Мерзкий боров! С чего ты взял, что я уличная девка? Разве я похожа на дешёвую шлюху, к которым ты привык!

— Ты мне тут не гавкай, сука! — злобно ответил мужчина, судя по виду — отъявленный бандит.

— Считаешь себя таким неотразимым, что каждая мечтает под тебя лечь? — скривилась девушка. — Или думаешь, что поразил меня щедростью, заплатив за пару тарелок дерьмовой баланды?!

— Почему бы и нет? — отозвался её спутник, медленно поднимаясь из-за стола. Роста он был немалого, вдобавок широк в плечах. — Как по мне, так и это слишком высокая цена для тебя!

В ответ девушка выхватила откуда-то длинный узкий кинжал и, как пантера, бросилась на обидчика в обход стола. Мужчина ловко увернулся и подставил ей подножку. На его круглом лице расплылась глумливая ухмылка. Споткнувшись, девушка полетела на пол, неуклюже распласталась, но тут же с поразительным проворством вскочила на ноги. Да, проституткой она явно не была. Вот только что она тогда делала здесь с этим типом? Эл решил, что сцена стоит внимания. И даже небольшого участия. Поднявшись, он направился к дерущимся, но ощутил на плече руку капитана. Правда, тот её тут же отдёрнул — как показалось демоноборцу, брезгливо.

— Оставь их, приятель! — сказал Ишибок тихо. Голос у него нервно дрожал. — У нас свои дела и не стоит подвергать их риску из-за разборок какой-то бабы. Согласен? Как говорится, милые бранятся — только тешатся. Может, их это заводит.

— По-моему, мы уже обо всём договорились, — отозвался Эл, разворачиваясь.

— Вот и нет.

— Разве?

— Ты забыл заплатить, — напомнил капитан.

В его голосе вдруг послышалась угроза. Похоже, мысль о деньгах придавала ему храбрости. Эл не раз встречал людей подобного сорта. Он вынул из-за пояса кошель и сунул его Ишибоку.

Тот развязал шнурок и быстро пересчитал связки монет. Спрятав деньги, он с усмешкой кивнул в сторону девушки и её приятеля.

— Смотри, чтобы тебя не прикончили прежде, чем воспользуешься сведениями, которые получил он меня.

После этого капитан поспешил к выходу.

Некромант развернулся, чтобы оценить ситуацию с дерущимися. Он ещё не решил, стоит ли вмешиваться. Но оказалось, что конфликт исчерпан: мужчина широкими шагами направлялся к двери, а девушка вжалась в угол, тяжело дыша и сверкая глазами. В руке у неё по-прежнему был кинжал. Судя по всему, драка закончилась ничьей.

Когда её спутник вышел, оглушительно хлопнув дверью, Эл направился к девушке. Та заметила его и выставила кинжал.

— Что надо?! — выдохнула она.

— У тебя кровь, — демоноборец указал на губы девушки.

Та быстро провела по губам тыльной стороной руки, взглянула на красную полосу и выругалась.

— А тебе какое дело? — поинтересовалась она через пару секунд, мрачно уставившись на Эла.

— Никакого, — ответил тот.

— Чего тогда припёрся? Хочешь, чтобы я и тебя отшила?

Кажется, в помощи она не нуждалась.

Некромант собрался уходить, но в этот миг за спиной у него раздался дрожащий от злости голос:

— Выметайся отсюда, тварь!

Обернувшись, Эл увидел гневное лицо хозяина трактира. Он стоял, упершись руками в бока, и сверлил девушку ненавидящим взглядом. Наверное, ушедший бандит был его хорошим клиентом.

— Ты меня слышала?! — крикнул, брызгая слюной, трактирщик. — Чтоб даже духу твоего здесь больше не было!

— Иду, не ори! — буркнула девушка, ловко спрятав куда-то под одежду кинжал. — Не больно-то охота оставаться в твоём грязном гадюшнике.

Откинув назад волосы, она направилась к выходу. Посетители провожали её взглядами, во многих сквозило восхищение.

Трактирщик, бормоча под нос ругательства, начал поднимать опрокинутые во время драки стулья. К нему подбежал официант, чтобы помочь, за ним появился ещё один. Посетители постепенно вернулись к своим делам. В кабаке воцарились мир и покой, а некромант всё ещё стоял, размышляя о том, чему стал свидетелем. Девушка плохо вписывалась в картину. И это вызывало интерес.

Наконец, Эл развернулся и быстро вышел на улицу.

Глава 28

Он нагнал девушку на улице. Она шла не торопясь, время от времени стирая с губ выступавшую кровь.

— Не хочешь умыться? — спросил он, спешившись с Гора.

Девушка обернулась и вздрогнула при виде мутанта. Лицо её слегка побледнело.

— Боги, что это за тварь!

— Никогда не видела?

— Нет.

— Местное животное.

— И ты решил использовать его вместо лошади?

— Именно.

— Что тебе от меня нужно? Решил приударить? Для этого надо было как минимум вмешаться, когда этот козёл на меня наехал!

— Кажется, ты сумела постоять за себя.

Девушка фыркнула.

— Слова настоящего мужчины. Хотя… — она прищурилась, смерив Эла подозрительным взглядом. — Судя по духам, которыми ты облился с ног до головы, едва ли тебя интересуют женщины.

Некроманту показалось, что при этих словах в тоне девушки сквозило беспокойство. Интересно, почему. На желанного кавалера он точно не тянул.

— Ты ведь не местная? — спросил Эл. — Не похожа на зитку. Но говоришь чисто, значит, приехала давно. Или полукровка?

— Вот что я тебе скажу! — сверкнула глазами девушка. — Отвали! — с этими словами она перебежала улицу и исчезла в ближайшем переулке.

Похоже, Элу удалось задеть её за живое. Реакция девушки была настоящей, по контрасту с ней всё остальное стало казаться ещё фальшивей. Впрочем, какое демоноборцу было до этого дело?

Он огляделся, чтобы сориентироваться, куда идти. Вдруг кто-то осторожно взял его за локоть. Вздрогнув от неожиданности, Эл обернулся и встретился взглядом с девушкой. Вид у неё был слегка смущённый. Некромант выругался про себя: мало у кого получалось подкрасться к нему незамеченным, но этой странной особе удалось. Этого он не ожидал. И это настораживало. Как и то, что она решила вернуться. В этом не было смысла. На первый взгляд, по крайней мере.

— Извини, — сказала девушка, слегка сжав его локоть. — Мне не стоило срываться на тебе. Ты не виноват, что я познакомилась с козлом. Ты попытался проявиться участие, а я отплатила тебе неблагодарностью.

— Ну, я тоже был не совсем тактичен, — проскрипел Эл. — Так что квиты.

— Меня зовут Нариэда.

— Эл.

— Эл? — брови девушки чуть приподнялись. — Странное имя. Откуда ты.

— Это сокращение.

— А полное?

— Полное уже никто не помнит.

— Ты тоже его позабыл?

— Почти.

— Ладно, не говори, если не хочешь.

— Зачем ты вернулась? Чтобы извиниться?

— Разве это не достаточный повод?

Эл скептически усмехнулся.

— Хорошо, ты прав, — улыбнулась девушка. — Не только ради этого. Просто я подумала, что ты захочешь меня проводить. Тот мужик… довольно мстительный. А я почти надрала ему зад на людях. Понимаешь?

Девушка боялась того, кому только что угрожала кинжалом? И выбрала в защитники странного чужака, даже не заступившегося за неё? Того, от кого любая нормальная женщина шарахалась бы как от прокажённого? История пахла всё хуже, но от этого становилась лишь интереснее.

— С удовольствием, — ответил Эл.

Девушка снова улыбнулась и просунула руку ему под локоть.

Они пошли по городу, но, хотя девушка несколько раз пыталась завести разговор, диалог не клеился. Эл отвечал односложно, причём даже не всегда. Но спутница не казалась рассерженной столь явным отстутсвием интереса к её прелестям. Испуганной и готовой идти с кем угодно она тоже не выглядела.

Надо отдать ей должное, любой иной на месте демоноборца был бы покорён. Она обладала очарованием нежной воительницы. Интересно, что за дела были у неё здесь.

Когда Нариэда остановилась и сказала, что живёт в доме напротив, Эл внимательно поглядел на фасад, стараясь его запомнить. На гостиницу здание не походило, значит, девушка обосновалась в городе давненько.

— Мы ещё встретимся? — спросила девушка, глядя в чёрные без радужек глаза.

— А ты этого хочешь? — спросил некромант.

В глазах девушки мелькнули озорные огоньки. Видимо, она считала, что этого достаточно для ответа.

— Почему бы и нет, — сказал Эл.

— Отлично! — обрадовалась Нариэда. — Тогда, может, завтра? Думаю, на сегодня с меня достаточно свиданий, — девушка улыбнулась, демонстративно прикоснувшись к разбитой губе.

— Идёт.

Она выпустила руку некроманта, и он ловко забрался на Гора.

— Жди меня возле моста Кусэн, — сказала девушка.

— Где это?

— Спроси кого-нибудь! — игриво улыбнувшись, Нариэда скользнула в дверь дома.

Задумчиво покачав головой, Эл направил мутанта к «Золотому якорю».

Глава 29

Пока Самарказ с Ашахом бродили по замку, им время от времени попадались его обитатели. Некоторые прятались и с облегчением встречали охотников, слушали торопливый рассказ о нападении мурскулов и с испуганными причитаниями отправлялись неизвестно куда. Другие вообще не знали, что замок подвергся нападению. Но и они убегали в страхе. Третьи отказывались верить, что опасность миновала, четвёртые бросались собирать вещи, чтобы бежать прочь. Корабль тонул, и крысы спешили его покинуть. Замок пустел буквально на глазах.

Самарказ и Ашах не ввязывались в долгие разговоры. Наскоро объясняя, что произошло, они двигались дальше — их целью был Хазраф. Они искали предателя по всему замку, но прошло уже больше часа, а отыскать его не удалось.

— Может, он сбежал? — предположил Ашах, когда они обшаривали кладовую.

— Некуда ему бежать, — отозвался Самарказ, разглядывая голую стену перед собой.

Он уже несколько раз прошёл мимо неё, и каждый раз его что-то смущало.

— Что там? — спросил Ашах, подходя.

— Не знаю. Тебе ничего не кажется странным?

— Да нет, вроде.

— Ладно, может, просто показалось. Пойдём дальше.

Оставалось обшарить подвалы со снедью, запасами посуды, оружия, вина, пива и так далее. Самарказ и Ашах взяли факелы из комнаты для прислуги и, запалив, начали спускаться. Их тени весело плясали по стенам, будто и не витала по замку смерть.

— Стой! — Самарказ резко остановился.

— Что такое?! — Ашаха насторожился.

— Возвращаемся! — Самарказ побежал обратно наверх, Ашах последовал за ним.

— Да в чём дело-то?! — спросил он, когда они влетели в кладовую, стена которой показалась Самарказу подозрительной.

— Смотри! — Самарказ присел возле стены, осветив факелом пол.

Ашах несколько секунд смотрел, потом, догадавшись, выдохнул:

— Пыль?!

— Точно! — кивнул Самарказ, вставляя факел в уключину на стене. — Он отодвинул этот шкаф, — охотник похлопал старый стеллаж с глиняными крынками.

Посуда от этого задрожала с глухим стуком.

На полу действительно виднелся тёмный след в пыли там, где стоял шкаф.

— Значит, подземный ход? — Ашах ощупал каменную кладку.

— Похоже на то. Надо только понять, как его открыть.

— Откуда Хазраф мог знать о нём?

— Понятия не имею.

Действуя наугад, Самарказ по очереди нажал на все камни, но ни один из них не поддался и не сдвинулся с места. Очевидно, секрет заключался не в них.

— Посвети мне здесь, — попросил Ашах, подходя к шкафу. — Нужно больше света. Может, дело в стеллаже.

Когда Самарказ взялся за факел, его взгляд упал на уключину, в которую тот был вставлен. На ней чётко виднелся отпечаток ладони: кто-то недавно брался за неё.

— Постой-ка, — вынув факел, Самарказ потянул уключину вниз.

В стене что-то щелкнуло, раздался шелест, потом ещё один щелчок, и стена со скрежетом ушла вглубь, а потом отъехала в сторону, открыв чёрный проход высотой в человеческий рост.

Переглянувшись, Самарказ с Ашахом друг за другом вошли в тоннель.

Отовсюду свисала паутина, пахло мышами и плесенью, камни покрывала плесень. Пол был сырой, и, присев, Самарказ легко различил человеческие следы. Хазраф, без сомнения, прошёл здесь. Обнажив сабли, охотники двинулись вперёд. Они освещали себе путь выставленными факелами: Хазраф мог прихватить с собой арбалет, и напороться на засаду не хотелось. Самарказ пожалел, что они не могут видеть в темноте, как филин или кошка — тогда был бы шанс застать предателя врасплох. Конечно, вероятность, что Хазраф всё ещё в замке, была мала. Скорее всего, подземный ход вёл за крепостную стену, и мерзавца давно след простыл. То есть, последнее как раз вряд ли: джунгли хорошо хранят все приметы. На это и рассчитывал Самарказ: выследить предателя и заставить ответить за то, что тот сделал. Ещё ему требовалась информация: он хотел знать, что связывало Хазрафа с Тайными, почему они хотели убить или захватить Искушённого, и как давно тот, кого он считал надёжным товарищем, стал предателем. Впервые Самарказ охотился на человека.

Прошло около четверти часа, и факелы, наконец, осветили деревянную дверь. Самарказ толкнул ею, но она оказалась заперта. Тем не менее, замок должен был находиться внутри, иначе Хазраф не смог бы выйти из тоннеля. Осмотрев всё вокруг двери, охотники отыскали рычаг и, нажав на него, выбрались наружу.

Они оказались у подножия поросшего буйной зеленью холма. Вход в тоннель был замаскирован растительностью так, что снаружи заметить его было невозможно: чтобы выйти на свет, Самарказу и Ашаху пришлось раздвинуть целую стену лиан и листьев.

Обследовав примятую траву и влажную землю перед входом, охотники обнаружили приметы того, что Хазраф пошёл направо, перепрыгнул через поваленное дерево и, преодолев небольшую полянку, направился на север. Предатель не трудился запутать следы. Видимо, не верил, что бывшие товарищи отыщут вход в тоннель, и не опасался преследования.

Самарказ и Ашах уверенно двинулись за ним, рассчитывая догнать его часа через три. К сожалению, они были ограничены во времени: им ещё нужно было успеть вернуться в замок, чтобы вместе с северянами и Искушённым отправиться в Кар-Мардун. Поэтому охотники бежали, время от времени останавливаясь, чтобы убедиться, что не сбились со следа. Пару раз приходилось обследовать местность вокруг, чтобы отыскать приметы Хазрафа, но направление они не теряли. Большой опыт в выслеживании всевозможных тварей пригодился и сейчас.

Рассматривая чёткий след на краю лужи, Самарказ подумал, что они должны догнать предателя минут через сорок. При этом он испытал возбуждение гончей, знакомое ему по охоте. Чем желаннее была добыча, тем сильнее ощущалось чувство близости конца погони. И на этот раз чувство было очень сильным. Самарказ вспомнил бледное лицо Марбула, залитую кровью постель, и гнев закипел в нём с новой силой.

Глава 30

Охотник больше всего в жизни ненавидел предательство. В этом отношении он совершенно разделял утверждение Мард-Риба о том, что нет греха страшнее измены, будь то измена отечеству, паше или другу. Об этом совершенно однозначно говорилось в «Джамагрунхе», где описывалось первое пришествие мессии. Когда Несущий Свет решил, что люди готовы понять, что такое добро и милосердие, он в образе человека сошёл из небесного дворца своего отца Яфры на землю и начал учить людей жить праведно. Но не все верили, что этот человек — сын бога, и многие поносили его и сообщали местным властителям, что некий сумасшедший смущает умы и сердца жителей, выдавая себя за Мард-Риба. И Великий паша, который правил тогда, послал отряд воинов, чтобы они взяли лжебога и привели во дворец для дознания. Но верные ученики Мард-Риба укрыли его от стражников, и те никак не могли отыскать его. Однако был среди приближённых Несущего Свет человек по имени Ямей, бывший бродяга. Он не верил, что Мард-Риб сын Яфры, и ходил за ним повсюду, только потому что Несущий Свет щедро раздавал деньги всем, кто находился рядом с ним, а люди, верившие в него, подавали милостыню тем, кто называл себя его учениками. И вот Ямей решил предать своего благодетеля и взять за это тысячу бэнтов. Он тайно покинул убежище, где прятали Мард-Риба, и отправился к начальнику отряда стражников, которого звали Изфаэл-Ардахан, и сказал ему: «Я бедный Ямей, нищий бродяга, из касты Низших. Позволь мне сказать тебе слово, о достопочтенный воин». И когда Изфаэл-Ардахан, удивлённый тем, что низший посмел обратиться к нему, разрешил, предатель поведал, что знает, где скрывается тот, кто нужен стражникам, и попросил за донос награду, но Изфаэл-Ардахан решил, что тысяча бэнтов — слишком много за обычного сумасшедшего и сказал, что даст Ямею пятьсот бэнтов и не отрежет ему язык за то, что тот первым заговорил с человеком из касты Воинов. Ямей согласился, взял деньги и отвёл стражников в место, где скрывался Мард-Риб. Там воины раскидали учеников Несущего Свет, бросившихся защищать его, а самого сына Яфры заковали в кандалы и повели в столицу Архатлы, Дашмертон, на допрос к Великому паше. Однако все верившие в него последовали за ним, чтобы просить Великого пашу не наказывать Мард-Риба. А Ямей скрылся от разгневанной толпы, и больше никто никогда его не видел.

Несущего Свет привели в Дашмертон и бросили в темницу, где он просидел три дня, после чего его доставили во дворец. Там он предстал перед лицом Великого Паши, которого звали Сафарах-Астарей Второй и который долго говорил с Мард-Рибом и не поверил, что тот — сын бога, потому что сын Яфры отказался сотворить чудо в доказательство того, что он — бог. Тогда Сафах-Астарей разгневался и велел предать Мард-Риба огню. И даже мольбы тех, кто собрался на площади перед дворцом и просил Великого пашу отпустить Несущего Свет с миром, не разжалобили его. Великий паша приказал стражникам разогнать толпу, и те при помощи дубинок очистили площадь.

Сожжение было назначено на следующее утро на главной рыночной площади Дашмертона — подальше от дворца паши, который не желал вдыхать запах горелой плоти. Собрались все жители города, некоторые из которых даже не знали, кого собираются казнить. Но через полчаса уже всем было известно, что сжечь должны Мард-Риба, сына Яфре. Многие в это не верили, но «Джамагрунха» утверждает, что когда Несущего Свет доставили в клетке на площадь, сотни людей поняли, что перед ними — сын божий, так красив и светел он был, даже несмотря на то, что провёл в темнице четыре дня и четыре ночи. Народ начал кричать и протестовать, требовать, чтобы казнь отменили, но воины вызвали подкрепление и оцепили место экзекуции, выставив перед собой пики. Мард-Риба привязали к столбу и начали обкладывать хворостом. Когда подошёл палач с горящим факелом, сын Яфры попросил дать ему возможность обратиться к народу. Он обещал не призывать людей спасти его, и экзекутор позволил. Когда толпе объявили, что приговорённый желает говорить, все замолкли, и на рыночной площади воцарилась тишина, которая бывала только по ночам, когда прекращалась торговля.

— Вы требовали моего освобождения, — сказал Мард-Риб негромко, но его слова услышал каждый, кто был на площади, даже стоявшие в задних рядах. — Но что вы сделали, чтобы спасти того, кого считали богом? Ничего. Вы стояли и смотрели, как меня привязывают к столбу, и вы будете смотреть, как меня сожгут. Я слышал, как вы проклинали Ямея, предавшего меня, но лучше ли поступили вы, верившие, что я бог, и не отстоявшие меня? Теперь же говорю вам: все вы согрешили против меня. Не приду к вам, пока не изопьёте чашу страдания за своё бездействие. Да будет по сему!

Так сказал Мард-Риб, и ответом ему была тишина. В этой тишине палач поджёг хворост, и огонь охватил столб и сына Яфры. Но тот не сгорел, а, превратившись в золотого сокола, взмыл в небеса и растворился в облаках.

Чашей страданий должно было послужить владычество тьмы, которое продлится шестьсот лет, пока мессия не вернётся и не отделит праведников от неисправимых грешников. Многие полагали, что падение Звезды ознаменовало начало этой эры. Но многие ждали худшего.

Самарказ вспоминал эту историю, пока шёл по следу Хазрафа, и мысль о предательстве бывшего товарища придавал ему сил и энергии.

Через некоторое время они с Ашахом вышли на берег мутной реки, над которой склонились убмарги — толстые деревья, чьи корни, извиваясь, словно змеи, уходили в воду, а раскидистые кроны образовывали над рекой зелёный полог.

— Он стоял здесь, — сказал Ашах, изучив берег.

— Здесь наверняка полно крокодилов, — заметил Самарказ, поглядывая на дурно пахнувшие острова тины, медленно плывшие по течению.

У берега росла высокая осока, в которой могли прятаться ядовитые плоские змеи. По поверхности реки скользили на тонких ножках насекомые, от укуса которых можно было заразиться лихорадкой. Он неё тело быстро теряло влагу, во рту была постоянная сухость, а кожа шелушилась и отслаивалась целыми лоскутами.

Много опасностей таили в себе реки в джунглях, и следовало быть очень глупым или отчаявшимся, чтобы входить в них. Тем не менее, Хазраф это сделал. На всякий случай Самарказ с Ашахом осмотрели всё вокруг, чтобы убедиться, что беглец действительно переплыл реку, а не обманул их, но всё указывало на то, что предатель отважился войти в воду.

Ни Самарказу, ни Ашаху нисколько не улыбалось следовать за ним. Охотники огляделись: нет ли поблизости деревьев, из которых можно быстро соорудить плот? Но рядом с берегом росли только убмарги, а они были слишком толсты.

— А, будь, что будет! — неожиданно для самого себя Самарказ принялся раздеваться.

— С ума сошёл?! — Ашах вытаращился на товарища. — Ты же не полезешь туда? Во всяком случае, не голышом!

— А как я потом пойду в мокром? — отозвался Самарказ, скидывая рубаху и штаны.

— Забыл о змеях? И об остальном?

— Выхода нет! — отмахнулся Самарказ, заворачивая обувь и оружие в узел, сделанный из одежды. — Ты со мной?

Ашах промолчал.

Самарказ начал спускаться к воде. Осторожно погрузив правую ногу в реку, нащупал дно — не поскользнуться бы, а то можно промочить вещи. Тогда он не сможет продолжить преследование. Самарказ зашёл в реку по пояс и продолжал осторожно идти дальше, чувствуя, как илистое дно быстро уходит вниз. Наконец, он поплыл, держа узел в левой руке над головой.

— Вернись! — крикнул Ашах, но Самарказ не обратил на него внимания.

Грести одной рукой было тяжело, и он полностью сосредоточился, стараясь не думать о водяных змеях, пиявках и крокодилах. Если Мард-Рибу будет угодно — он доплывёт до берега.

Вода была теплой, от неё пахло тиной и гнилой рыбой. Где-то справа раздался всплеск — слишком тихий для крупного хищника. Возможно, это была просто рыба или какая-нибудь речная птица окунула голову, высматривая в мутной воде пищу.

Самарказ доплыл до середины реки — к счастью, она была не широкой. Он почти не устал, но было трудно оставаться на плаву. Ещё несколько минут — и, опустив правую ногу, он нащупал скользкое дно. Сделав ещё пару гребков, охотник встал и вышел на берег.

Оглянувшись, Самарказ увидел Ашаха. Тот стоял и молча смотрел на него.

— Если я не вернусь, — крикнул Самарказ, — будешь вместо меня. Доставь Искушённого в Кар-Мардун.

Ашах неуверенно кивнул, потом поднял руку в прощальном жесте. Он дождался, пока Самарказ вытрется большими мягкими листьями алораза и оденется. Потом они ещё раз попрощались, и Самарказ вошёл в заросли.

Здесь чётко виднелись следы человека: сломанная ветка, вдавленный в землю лист, разорванная паутина. Хазраф явно не считал нужным скрываться — судя по всему, он был уверен, что находится в безопасности. Самарказ надеялся, что это заставит его замедлить шаг или даже устроить привал. Тогда он наверняка нагонит его в течение четверти часа. Он побежал вперёд, зорко отмечая все следы предателя и стараясь не шуметь. Обычный человек выдал бы своё присутствие, но опытный охотник двигался почти бесшумно.

Наконец, он услышал впереди тихий шелест и замер. Возможно, звук издало животное, но, скорее всего, — тот, кто ему был нужен! Самарказ медленно опустился на четвереньки и пополз, лёгкими движениям раздвигая стебли и листья растений. Вскоре он увидел в просвете между деревьями прислонившегося к стволу Хазрафа. Тот что-то жевал. Между коленями он зажал фляжку с водой, сабля лежала рядом. Арбалета не было. Это и не удивительно: даже если мерзавец и прихватил его с собой, опасаясь погони, то давно выкинул. Бежать с ним тяжёлым оружием через джунгли было неудобно.

Глава 31

Самарказ тихо вздохнул. Момент был удачным: враг занят и чувствует себя в безопасности. Охотник подобрался, словно тигр перед прыжком, и стремительно выскочил из зарослей.

Надо отдать Хазрафу должное, он среагировал мгновенно: еда полетела на землю, рука схватила саблю, но Самарказ оказался быстрее — наступив ногой на оружие, ударил противника коленом в лицо и сразу же — кулаком в ухо. Голова Хазрафа дёрнулась, и он обмяк. Самарказ носком отбросил оружие в кусты, снял с предателя пояс, перевернул бесчувственного врага на живот и крепко связал ему руки за спиной. После этого подобрал фляжку и, убедившись, что горлышко не коснулось земли, жадно сделал несколько глотков. Вода была тёплой, но жажду утоляла. Потом Самарказ посадил Хазрафа, прислонив к дереву, и стал ждать, пока тот очнётся.

Прошло не меньше трёх минут, прежде чем Хазраф застонал и медленно открыл глаза, остановив взгляд на Самарказе.

— Привет, — сказал Самарказ, не стараясь скрыть презрения. — Куда это ты собрался? Бросил друзей и сбежал. Разве так поступают товарищи?

Хазраф пожевал губами, но ничего не ответил.

— У меня к тебе несколько вопросов, — проговорил Самарказ, доставая нож и пробуя пальцем острое, как бритва, лезвие. — Думаю, тебя это не удивляет?

— Говори, что тебе нужно, — ответил Хазраф.

Испуганным он не выглядел — скорее, раздосадованным. Из его уха медленно стекала струйка крови.

— Рад, что ты не собираешься запираться, — кивнул Самарказ, чувствуя желание врезать мерзавцу ещё разок. — Итак, давно ты работаешь на мурскулов?

— Ты ведь всё равно убьёшь меня? — проговорил Хазраф почти утвердительно.

— Конечно, — подтвердил Самарказ, понимая, что обмануть Хазрафа не удастся. — Но ты можешь умереть по-разному: быстро или медленно. Если не станешь говорить или будешь врать, а разрежу тебе брюхо от лобка до грудины, вытащу кишки, намотаю их на руку и поволоку тебя через джунгли. Гнус слетится на твои внутренности в течение минуты, насекомые начнут жрать тебя через три-четыре. Потом я оставлю тебя подыхать. Ты меня знаешь, я — человек слова.

— Да, это верно, — кивнул Хазраф. — Что ж, слушай. Теперь мне скрывать нечего и незачем. Я стал работать на мурскулов два года назад. Они завербовали многих людей в Архатле, так что не я один предатель.

— Они заплатили тебе?

— Да, и платили регулярно.

— Что ты должен был делать?

— Следить за тем, что происходит в городах, узнавать, не собираются ли люди напасть на Дашмертон. И быть готовым.

— К чему?

— Ко всему, что прикажут мурскулы.

Самарказ глубоко вдохнул, медленно выдохнул.

— Это ты сообщил ассасинам, где Искушённый?

— Нет, — Хазраф покачал головой. — Они пришли ночью и сказали, что должны убить того, кого мы поймали. Они знали, что он в замке.

Самарказ снова перевёл дыхание, прежде чем задать следующий вопрос:

— Это ты убил Марбула?

Хазраф посмотрел на него прямо.

— Нет, — сказал он. — Я не знал, что он мёртв. Клянусь!

Самарказ вспомнил, как Хазраф указывал Тайным на него, Ашаха и Искушённого, а потом нетерпеливо ждал, чтобы мурскулы расправились с ними, и не поверил.

— Ты лжёшь, — сказал он.

— Я говорю правду, — уверенно ответил Хазраф.

— Ты хотел, чтобы нас убили.

— Потому что вы видели меня. Вы бы донесли.

Самарказ некоторое время пристально смотрел на Хазрафа, потом спросил:

— Почему Тайные хотели убить Искушённого?

— Я не знаю. Они мне не говорили.

— Неужели?

— Кто я такой, чтобы мне что-то объяснять? Сам посуди.

В это Самарказ поверить мог.

— Как тебя наняли? — спросил он.

— Это случилось на охоте. Я хотел поймать нескольких алмазных фазанов и наткнулся на мурскула. Он не походил на тех, которых мы ловили. Не пытался убежать. Кажется, он даже ждал меня. Я не рискнул напасть на него: было в нём что-то опасное. Возможно, он являлся одним из Тайных, возможно нет. Но он предложил мне много денег. Тысячу бэнтов. Он отдал их мне и сказал, что я должен делать. Велел прийти через три недели на то же место и рассказать обо всём, что узнаю. В следующий раз он заплатил мне три тысячи бэнтов и в другие разы тоже. Иногда он назначал другое место для встречи. Иногда я хотел убить его, но… не решался. Да и деньги были не лишними. Пойми, я не делал ничего особенного. Просто рассказывал то, что он хотел знать. Мне казалось, в этом не было ничего плохого. Этой ночью мне впервые пришлось… предать. Но у меня не было выбора: они бы убили меня.

Хазраф замолчал, глядя Самарказу в глаза. Он ждал вердикта. И, конечно, надеялся на пощаду. Но охотник не чувствовал жалости. Спрашивать было больше не о чем, и всё же он медлил. Возможно, Хазраф и не убивал Марбула, но оправдывает ли это его? Становится ли он менее достойным смерти за своё предательство? Бывший товарищ, которому он доверял, оказался шпионом. Нет, ему не было прощения! Возможно, Мард-Риб и смилостивился бы в своей бесконечной доброте, но Самарказ был всего лишь грешным человеком.

— Надеюсь, ты понимаешь, что и у меня нет выбора, — сказал он, садясь на корточки рядом с Хазрафом.

— Понимаю, — ответил предатель сдавленно. Он смотрел в лицо Самарказу — возможно, чтобы не смотреть на нож. — Делай, что должен, раз так обернулось!

Самарказ поднял руку и быстрым, точным движением перерезал Хазрафу горло. Тот не сопротивлялся. Когда кровь толчками хлынула из раны, он ещё несколько секунд смотрел на своего палача, потом его глаза затуманились, закатились, и голова тяжело опустилась на мокрую грудь.

Самарказ вытер лезвие о лист росшего поблизости кустарника, убрал нож и, поднявшись на ноги, пошёл обратно к реке. Он ни разу не обернулся, чтобы взглянуть на убитого. Хазрафа больше не существовало. Его тело ещё было прислонено к стволу дерева, но запах крови уже начал распространяться по джунглям. Не пройдёт и часа, как от мертвеца останутся лишь кости со следами звериных зубов.

Глава 32

Когда Самарказ вернулся в замок паши Зик-Армаха, северяне уже были готовы отправляться в путь. Ашах уговорил их подождать ещё хотя бы пару часов, уверяя, что Самарказ непременно вернётся. У него не было такой уверенности, но он хотел сделать для товарища всё, что мог, тем более что ему было стыдно за слабость, проявленную на берегу.

Отряд выдвинулся на север. Сам паша таки и не объявился — похоже, его предупредили, что в замке неспокойно. Самарказ был уверен, что это сделал старый Махраджан.

Искушённый ехал на лошади, которой было явно нелегко везти прибавившего в размерах мурскула. Северяне ехали молча, а Самарказ вполголоса пересказывал Ашаху то, что узнал от Хазрафа. Он не винил товарища за разумную трусость, да и тот ещё мог пригодиться, так что отталкивать охотника было ни к чему.

Когда стемнело, отряд остановился на ночлег. Самарказ и один северянин по имени Гарам остались часовыми.

Наверху виднелся лишь клочок чёрного неба, густо усыпанного звёздами. Люди помолились и улеглись вокруг огня, а Самарказ с северянином сели подле и закурили — охотник длинный чубук с опьяняющим инчмаром, а Гарам — короткую трубку с обычным табаком.

— Кто вы такие? — спросил Самарказ северянина, когда все заснули. — Почему служите Мард-Рибу?

— Мы обратились в вашу веру, — ответил тот, подбросив веток в огонь. — Но вынуждены делать вид, что служим другому богу, из пантеона нашей страны. Иначе нас убьют. Мард-Риб поручил нам доставить тебя и Искушённого в Кар-Мардун в целости и сохранности.

— Ты знаешь, зачем мурскул понадобился сыну Яфры?

Гарам отрицательно покачал головой.

— Мы просто выполняем приказ.

— Как случилось, что вы уверовали в Мард-Риба? — спросил Самарказ, помолчав.

— Бог, которому мы служили, жесток. А совершенный дух не должен быть таким. Так нам казалось, и мы стали искать другого. Несущий свет оказался самым милосердным. Он борется со злом и обещает праведникам вечное блаженство, поэтому мы пожелали служить ему.

— Почему же вы не покинули страну, где поклоняются жестокому богу?

— Мы не только не покинули страну, но мы служим ему в храмах.

— По-моему, это лицемерно.

— Мард-Риб сказал, что мы должны принять эту жертву, потому что нужны ему в сердце зла.

— Что значит «сказал»? — нахмурился Самарказ.

— Он говорил с нашим жрецом. Я не могу назвать его имени, сам понимаешь…

— Иначе его убьют? — понимающе кивнул Самарказ.

— Да. И не только его. Сейчас трудное время. Грядёт владычество тьмы, и Мард-Риб собирает верные ему души на бой. Будет битва, по сравнению с которой Великая война покажется жалкой заварушкой.

Северянин говорил уверенно, и от его слов по спине охотника побежали мурашки.

— Что означают символы на ваших одеждах? — спросил Самарказ, кивнув на красные восьмёрки с разорванными кругами.

— Это символ вечности. Знак Даргмута, того жестокого бога, которому мы прежде служили. Он…

Самарказ торопливо положил руку на плечо Гарама и прижал палец к губам. Северянин замолчал, взглядом спрашивая, что случилось. В ответ охотник указал на заросли с другой стороны поляны. Воин вытащил из ножен меч, Самарказ обнажил саблю.

— Надо разбудить остальных, — еле слышно сказал Гарам.

Самарказ отрицательно покачал головой.

— Он один, — ответил он одними губами.

— И что?

— Едва ли собирается напасть. Не хотелось бы спугнуть, подняв тревогу.

В этот миг кусты раздвинулись, и на поляну вышел мурскул — в этом не могло быть никаких сомнений: на груди у него в свете костра чётко виднелся золотистый знак Усмирённого.

— Моё имя Амехаб-Барай-Варс, — проговорил он низким скрипучим голосом. — Я пришёл.

Гарам сделал Самарказу успокаивающий знак, хотя тот и так не был испуган — только собран.

— Всё в порядке, — сказал северянин. — Мард-Риб предупреждал, что так будет. Я разбужу Азарада, — с этими словами он поднялся и дотронулся до плеча начальника.

Тот проснулся сразу.

— Один из мурскулов пришёл, — тихо доложил Гарам.

Азарад обернулся, увидел стоявшего на краю поляны Усмирённого и, откинув плащ, служивший ему одеялом, поднялся на ноги.

— Приветствую тебя, — сказал он. — Как твоё имя?

— Амехаб-Барай-Варс, — отозвался Усмирённый.

— Именем Мард-Риба подойди, — сказал Азарад, доставая из сумки штыри — такие же, как те, что он давал Искушённому.

Самарказ наблюдал за происходящим в растерянности. Он не знал, что и думать: второй Усмирённый, которому предстояло превратиться в Искушённого?! И Несущий Свет знал о нём? Зачем ему двое Искушённых? И ограничится ли дело двумя? Северянин сказал «один из мурскулов». Значит, будут и другие. Самарказ решил, что, когда Азарад закончит с мурскулом, он потребует объяснений. Пока же охотник наблюдал, как Усмиренный подошёл к северянину и взял из его рук золотые штыри. Подержав их на ладони, он словно в трансе вонзил их один за другим в своё тело, после чего с шумом упал, разбудив остальных людей.

— Всё в порядке! — успокоил вскочивших воинов Азарад. — Это Искушённый.

Самарказ смотрел на мурскула, чьё тело менялось буквально на глазах.

— Что это значит?! — спросил он, чётко выговаривая каждое слово.

— По дороге к нам будут присоединяться Искушённые, — ответил Азарад. — Мы не знаем, сколько их будет. Возможно, единицы, возможно — десятки или сотни. Это известно лишь Мард-Рибу. Всех их мы должны доставить в Кар-Мардун.

— Почему ты не сказал об этом сразу?

— Не было случая, — пожал плечами северянин.

— Неужели?!

— Я не знал, когда они начнут… присоединяться. Не хотел раньше времени… я не знаю, просто не сказал.

Самарказ с сомнением покачал головой. Он не любил сюрпризы. Особенно, когда речь шла о таких серьёзных вещах.

— Искушённые заключили договор с владыкой хаоса, — сказал он. — В их сердцах и душах поселилось зло. Зачем сын Яфры собирает их перед Красными Вратами?

— Возможно, чтобы истребить? — неуверенно предположил Азарад. — В любом случае, это нас не касается. Мы должны исполнить волю Несущего Свет.

Самарказ замолчал. Северянин был прав: пути Мард-Риба ведомы лишь ему и тем, кому он пожелал их открыть. Не ему, ничтожному грешнику, пытаться понять замысел сына божьего.

Глава 33

К утру пришедший мурскул выглядел как А’р-Аман-Размаль. Тело его покрыла такая же чёрная броня, а на груди горел красный круг с отпечатком трёхпалой ладони. К удивлению Самарказа, Искушённые не разговаривали друг с другом и держались порознь.

Путь отряда лежал мимо священного озера Имбукэ — места паломничества жителей Архатлы. На берегу стоял небольшой храм, выстроенный в честь Мард-Риба пашой Асу-Келех-Масаргом.

«Джамагрунха» рассказывала, что, когда Несущий свет спускался на Землю, то среди явленных им чудес было хождение по воде, и ходил мессия именно по поверхности Имбукэ. Вероятно, поводом для этой легенды послужило то, что воды этого озера были так насыщены солью, что буквально выталкивали человека на поверхность. Не было известно случая, чтобы в Имбукэ кто-нибудь утонул.

Путники решили искупаться — считалось, что это смывало часть грехов. Конечно, Самарказ и Ашах на это не особенно рассчитывали, но случая освежиться упускать не хотелось — затхлые и гниющие реки джунглей, полные опасных существ, не давали такой возможности. Для северян же купание в священном озере было актом истинно религиозным — они видели Имбукэ впервые и жаждали соприкоснуться с легендой о Мард-Рибе.

Поэтому отряд остановился на берегу озера, недалеко от группы молящихся паломников, которых здесь всегда было в избытке, и люди принялись раздеваться. Мурскулов оставили в джунглях под присмотром двух северян, которых должны были сменить после купания товарищи.

Почти никто не обратил внимания на новых желающих омыться водами священного озера — паломники были заняты собственными грехами и молитвами. Только несколько человек бросили слегка удивлённые взгляды на северян, но тут же отвернулись, не желая отвлекаться от разговора с Несущим Свет.

Среди паломников по берегу ходили два самахиба с посохами и говорили с верующими. Но они были далеко от того места, где остановился отряд охотников и северян. Их белые рясы мелькали среди полуобнажённых загорелых тел. Над озером разносилось пение — несколько верующих, стоя по пояс в воде, возносили хвалу сыну Яфры. Слышались также гомон, плеск, бормотание молящихся и голоса самахибов.

Самарказ купался первым. Раздевшись донага, он медленно вошёл в тёплую воду, чувствуя, как она плотно обволакивает тело. Оказавшись на глубине, Самарказ сделал вдох и поплыл, чувствуя, как сходят с него пот, грязь и пыль. Охотник не мог отказать себе в удовольствии потереть тело ладонями, тем более что выходить из озера полагалось чистым.

После Самарказа купался Ашах, потом Азарад, а вслед за ним остальные северяне. Все весело фыркали, отдувались и выходили на берег, широко улыбаясь. Будто и не было совсем недавно резни в замке паши, будто не витала над ними смерть.

Самарказ тем временем успел вытереться и одеться. Теперь он стоял, наблюдая за передвижениями самахибов — он по-прежнему не хотел попадаться им на глаза. Как только северяне вышли на берег и вытерлись, он начал поторапливать их, поскольку один из священников направился в их сторону, правда медленно, поскольку то и дело останавливался для разговора с верующими. Последние северяне подхватили одежду, доспехи и оружие и вместе с остальными направились к джунглям.

— Удивительное озеро! — говорил Гарам, купавшийся одним из последних, на ходу ероша мокрые волосы. — Прямо выталкивает. Наверное, в нём и захочешь утонуть, да не сможешь.

— Да, самахибы утверждают, что никто ещё не погиб в водах Имбукэ, — подтвердил Самарказ.

— Врут, наверное, — заметил один из воинов.

— Возможно, — легко согласился Самарказ.

В джунглях все привели себя в порядок и пустились в дальнейшую дорогу. Северяне давно расстались с доспехами и везли их притороченными к сёдлам: жара стояла почти невыносимая.

— Скажи, что ты думаешь о переселении души? — неожиданно обратился к Самарказу Гарам, ехавший рядом с охотником.

— В каком смысле?

— Ты в это веришь?

— Ну, конечно. А ты что, нет?

Северянин неопределенно пожал плечами.

— Честно говоря, не совсем. То есть, я понимаю, что должен, но не могу.

— Почему? — искренне удивился Самарказ.

Учение о реинкарнации он знал с младенчества и не сомневался, что в прежней жизни был белым тигром. Во-первых, ему об этом сказал самахиб из его родного села, кропивший его при рождении водой, смешанной с маслом ушура. Во-вторых, образ его жизни подтверждал слова священника. Правда, в следующей ипостаси Самарказ едва ли мог рассчитывать на что-то приличное — слишком много нагрешил — но он надеялся, что станет, по крайней мере, птицей, а не каким-нибудь червём или слизняком.

— Мне трудно представить, — объяснил Гарам, — что я могу стать не человеком. Так же, как и то, что в прошлой жизни я мог быть зверем.

— Яфра говорил, что число душ ограничено. И каждая будет судима за всё, что совершила в течение всех инкарнаций. Я не понимаю, что вызывает у тебя сомнения. Животные — такие же создания Яфры, как и люди, он одинаково любит и тебя, и меня и вон ту ящерицу, — Самарказ указал на ближайшее дерево, на котором, почти слившись со стволом, притаилось зелёное пресмыкающееся.

— Вот это я и не могу переварить, — признался Гарам. — Как может Мард-Риб одинаково любить человека и какую-нибудь тварь. И ведь даже самую омерзительную!

— На то Несущий Свет и мессия. Он — воплощённая любовь.

Гарам невесело хмыкнул.

— Судя по тому концу света, который он приуготовил, этого не скажешь.

— Ты сомневаешься в милосердии Мард-Риба? — Самарказ был удивлён.

Конечно, хабрижмас не родная религия для северянина, но уж больно многое вызывало у него недоверие. Как мог сын Яфры поручить ему что-либо? Конечно, пути Несущего Свет неисповедимы, и, возможно, именно так и выкорчёвываются сомнения, но у охотника плохо укладывалось в голове такое противоречие.

— Нет, не сомневаюсь, — сказал Гарам, покачав головой. — Просто, наверное, мне трудно воспринять во всех тонкостях учение о любви, ведь раньше мы поклонялись Гарму, очень жестокому богу, который ни во что не ставил человеческую жизнь.

— Возможно, — согласился Самарказ. — Но со временем ты во всём разберёшься. Главное, помни: бог всё создал и всё любит.

Гарам кивнул. Они замолчали и дальше ехали молча, думая каждый о своём.

Глава 34

Отряд шёл по джунглям три дня, пока не вышел к обрыву, спускавшемуся в долину, известную под названием Амеха-Изар-Сарабад, что переводилось как «Город богов в чаше». Здесь, невидимые с края обрыва, сплошь заросшие джунглями, располагались развалины столь древние, что никто не мог сказать, когда и кем был возведён город, лежавший ныне в руинах. Вероятно, его построили и забросили ещё до Великой войны. Известно было только, что он совершенно пуст — за века или тысячелетия его успели полностью разграбить. Давно уже никто не спускался в долину. Даже бродяги не рисковали искать там укрытия: в Амеха-Изар-Сарабаде прочно обосновались дикие звери, мутанты, ядовитые насекомые и рептилии, а также десятки обезьян, способных вывести из себя даже самого терпеливого путника. Кроме того, поговаривали, что они не чурались есть и человечину.

— Нам туда, — сказал Азарад, указывая вниз, на колышущееся зелёное море. — В Город богов.

— Зачем? — спросил Самарказ.

— Там нас ждут золотые корабли.

— Что? — охотник решил, что ослышался.

— Мард-Риб сказал, что в Городе богов мы найдём небесные корабли, которые донесут нас до Кар-Мардуна, — пояснил Азарад.

— В Амеха-Изар-Сарабаде давно нет ничего, кроме старых камней.

— Хочешь сказать, что сын Яфры солгал?

— Нет, этого я не думаю.

— Там есть корабли, — уверенно проговорил Азарад. — Они были построены богами многие сотни лет назад.

Насчёт таких давних сроков охотник сомневался, но спорить не стал.

— И ты знаешь, как их отыскать? — спросил он.

— Да, Мард-Риб рассказал нам.

Самарказ невольно почувствовал укол ревности: почему Несущий Свет избрал для этой миссии чужеземцев, лишь недавно принявших его религию, а не тех, кто следовал ей веками? Почему сын небесного махараджи не обратился с этими откровениями к жителям Архатлы? Неужели они так прогневали его своим бездействием, что он счёл их недостойными?

— Махраджан Йамирриб сказал, что я должен найти на севере карту и по ней идти в Кар-Мардун, — проговорил Самарказ.

Северянин пожал плечами.

— Вероятно, он не знал, что Мард-Риб послал нас.

— Возможно, — был вынужден согласиться охотник.

Отряд спустился в долину по тропе, проложенной ещё в незапамятные времена и изрядно обветшавшей, так что однажды всадники едва не упали, когда почва под лошадьми неожиданно поползла вниз. Пришлось от греха подальше спешиться и дальше вести животных под уздцы.

Никакой дороги через окружившие Город богов джунгли не существовало, так что пришлось прорубаться, используя мачете, которые нашлись у северян — те запаслись ими, отправляясь в Архатлу. Путь до руин занял около двух часов. Когда, наконец, измученные борьбой с лианами, люди вышли к ним, то были поражены грандиозностью сооружений, даже по прошествии многих лет сохранивших следы величественности и искусной архитектуры. Руины поражали: казалось, обычные люди не могли возвести столь монументальных сооружений. Это могло быть делом богов или их могущественных слуг, но не простых смертных.

И всё же город производил скорее отталкивающее впечатление. Огромные постройки подавляли, нависая над путниками, зияющие бойницы и оконные проёмы походили на гниющие дупла зубов, а причудливая архитектура и планировка выглядели чужеродной, пробуждая у людей смутный страх. Похоже, древние зодчие руководствовались собственными представлениями о соразмерности и гармонии, далёкими от присущих человеку.

Дома были выстроены в форме огромных кубов, накрытых куполами, во многих местах провалившихся. Их украшали террасы, лестницы и балюстрады, на которых ещё можно было разглядеть остовы постаментов, на которых, вероятно, некогда стояли скульптуры. По отдельности каждый элемент выглядел почти привычным, но вместе они составляли хаос, отталкивающий и вызывающий чувство тревоги. Самарказ поймал себя на мысли, что хочет поскорее убраться из Города богов.

Путники двигались через руины, и постепенно складывалось впечатление, что постройки могли возвести скорее не боги, а демоны, причём хитрые и искусные, нарочно воплотившие свой замысел так, чтобы архитектура вначале поражала великолепием и восхищала, а затем начинала пугать: неясно, исподволь, исподтишка.

Над городом возвышалась удивительная постройка: массивная башня, имевшая в основании не меньше сотни метров. Сужающиеся кверху стены выглядели совершенно гладкими, ни одного окна нельзя было увидеть на их поверхности. Вершина башни обрушилась, и края покрывали уродливые зубцы, напоминавшие обломанные зубы гигантского ящера. Из всех построек именно эта производила самое неприятное, отталкивающее впечатление — возможно, из-за того, что почему-то сразу становилось ясно, что люди её возвести не могли. При взгляде на циклопическое сооружение приходили на ум гигантские крылатые демоны, поднимающие на высоту почти в полкилометра огромные камни и складывающие из них башню, слишком мощную, чтобы быть смотровой и слишком высокую, чтобы обороняться. Казалось, её вершину разметал магический взрыв небывалой силы, и от этого делалось ещё страшней.

Путники долго не могли отвести взгляда от этой постройки.

Всё в городе была обвито похожими на змей растениями-ползунами, разноцветным мхом, по большей части ядовитым, и росшими в трещинах травами. Крупные цветы источали приятные резкие ароматы, от некоторых из которых начинала кружиться голова.

Если мостовые когда-то и существовали, теперь их покрывал слой земли, на которой зеленела буйная растительность. Всё вокруг казалось таким древним, что было удивительно, почему постройки ещё не рухнули, обратившись в пыль. Деревья росли повсюду, даже на крышах. Некоторые проломили стены, оплетя камни корнями и ветками. И всё же дома стояли — словно памятники былому величию чужеродной расы.

— Вот она, Монтегера, древний город ушедших богов! — с трепетом проговорил Азарад, восторженно оглядывая руины.

— Монтегера? — переспросил Самарказ. — Почему ты так его назвал?

— Мард-Риб сказал, что так некогда называлось это место. Задолго до того, как появилось государство Архатла. Жившие здесь боги прилетели с небес на золотых кораблях. Они называли себя аннунаками или нифилимами. Потом они ушли.

— Почему?

— Никто не знает.

— Даже Мард-Риб?

— Он ничего не говорил об этом, — Азарад подошёл к поставленному вертикально камню и, осторожно раздвинув покрывавшие его растения, принялся изучать покрытую мелкими трещинами поверхность. Остальные северяне сгрудились вокруг него.

— Что вы ищете? — спросил Ашах.

— Знаки, — отозвался Азарад. — Нужно найти метки, которые приведут нас к кораблям аннунаков.

— Наверняка они давно стёрлись, — заметил охотник. — Это бесполезное занятие.

— Нет, мы найдём их, — упрямо сказал северянин, не прекращая своего занятия.

Глава 35

Самарказ присел на один из обломков, достал чубук, набил табаком и, чиркнув пару раз кресалом, закурил. Раз северяне не сочли нужным объяснить, какие метки они ищут, он решил предоставить им самим заниматься этим. Тем более что охотник не испытывал ни малейшего желания ползать среди жутковатых развалин, производивших на него гнетущее впечатление. Да и растения могли ужалить не хуже насекомых или змей. Поистине, ни один человек, будучи в здравом уме, не смог бы здесь жить! Да и сын Яфры ясно дал понять, кто подходит на роль провожатых, а кто должен просто следовать за ними.

Долго искали северяне, рыская по развалинам, окликая и подзывая друг друга, но так ничего и не нашли. Наконец, когда стемнело, люди развели костёр и принялись готовить ужин.

Тогда Азарад и рассказал Самарказу и Ашаху, что они ищут. Оказалось, что метками служили металлические круги со стрелками внутри — всё было просто и незамысловато, вот только отыскать их северяне не смогли.

— Вероятно, их вынули грабители, — предположил Ашах. — Говорят, отсюда даже камни вывозили для строительства, да только оказалось, что поднимать их слишком трудно — затею и бросили.

— Но должны были остаться следы, — возразил Азарад. — Мы ведь учли возможность грабежа и искали углубления круглой формы.

— Вероятно, время стёрло все выщерблины, — сказал Самарказ. — Что же теперь делать? Ехать по земле?

— Не знаю, — северянин покачал головой и угрюмо поворошил палкой хворост в костре. — Подождём до утра и продолжим поиски. Если ничего не найдём, поедем и дальше на лошадях. Надеюсь, Несущий Свет простит нам опоздание.

На том и порешили. Помолившись и выставив часовых, люди легли спать. Из темноты доносились звуки, издаваемые животными, однажды где-то неподалёку глухо зарычал тигр или какой-то хищник пострашнее, но из джунглей не показался. Обезьян не было видно даже днём, хотя Самарказ и остальные ожидали их встретить. Но ночью слышались их крики и резкий, неприятный хохот.

Ночью, когда дома скрывались во мраке, сливаясь в один гигантский силуэт, Монтегера производила, как ни странно, менее пугающее впечатление. Возможно, это происходило ещё и потому, что звуки джунглей становились более слышны, создавая привычный для человеческого слуха фон, и руины уже не казались такими чужеродными.

Самарказ лежал на спине, глядя в звёздное небо, и думал о том, что даже планы бога не всегда осуществимы. Что же говорить об обычных людях? Сумеют ли они добраться до Кар-Мардуна, а, главное, доставить туда Искушённых, сколько бы их ни присоединилось? Впрочем, вероятно, больше двух уже не будет, ведь предполагалось, что дальше они полетят, а в воздухе мурскулы вряд ли могут появиться.

Тем не менее, утром пришёл ещё один Усмирённый. Он показался перед самым рассветом. Часовые разбудили Азарада, и тот дал ему шесть золотых штырей. Ритуал повторился в точности, и мурскул, нашпиговав своё тело, упал без чувств. Это походило на ритуально самоубийство с последующим воскрешением, только в новом качестве — перерождение.

— Что это за предметы? — поинтересовался у начальника северян Самарказ. — Откуда они у вас? Тоже от Мард-Риба?

— В каком-то смысле, — ответил тот. — Нам передал их один Махраджан. Не тот, которого убили в замке Зик-Армаха, а другой, более молодой. Но послал его Несущий Свет.

— И как эти штуки действуют?

— Об этом я знаю не больше твоего, — признался Азарад. — Мне просто велели называть пришедших мурскулов по имени и отдавать им штыри. Как видишь, они сами прекрасно знают, что с ними делать.

К середине дня, когда люди уже отчаялись найти метки, оставленные древними богами, к Азараду подошёл А’р-Аман-Размаль и сказал:

— Думаю, я могу помочь.

— В чём? — спросил удивлённый северянин. — Ты знаешь, где корабли?

— Нет, но я могу показать, где были метки, которые вы ищете.

— Как?

— С помощью этого, — Искушённый показал свои экрахеммы. — Они найдут их. От всего остаётся след.

— Ладно, попробуй, — Азарад указал на руины.

А’р-Аман-Размаль приблизился к одной из построек и, прошептав что-то, ударил по ней экрахеммами. Раздался мелодичный звон, и по воздуху словно пробежала едва уловимая рябь. Мурскул обошёл здание, внимательно его разглядывая, потом переместился к другому и ударил по нему. Второй Искушённый достал свои экрахеммы и начал делать то же самое. Теперь они обследовали развалины вдвоём. Окрестности то и дело наполнялись звоном.

— Что вы делаете? — поинтересовался Самарказ, подходя к Ар-Амаль-Размалю.

— Как я сказал, любая вещь оставляет след, пусть даже не видимый глазу. С помощью экрахемм его можно найти.

— Я думал, экрахеммы — просто оружие, — заметил Самарказ.

— Нет, это только одна из функций. Впрочем, я и сам не знал до недавнего времени, что экрахеммы могут указывать на то, где находились давно пропавшие вещи.

— Как так?

— Это словно воспоминания о том, чего никогда со мной не было. Они идут откуда-то изнутри.

«Демон! — с невольным ужасом подумал Самарказ. — Это он подсказывает Искушённому!» При мысли о Драе охотник почувствовал не только суеверный страх, но и отвращение. Он незаметно отошёл от мурскула и сел поодаль.

Через четверть часа Искушённые нашли первую метку. От удара экрахемм на стене одного из зданий вспыхнул оранжевый круг со стрелкой внутри. Она указывала на северо-восток. В этом направлении мурскулы продолжили поиски.

Глава 36

Следующая метка обнаружилась на длинном здании, некогда окружённом колоннами. Люди и Искушённые отыскали ещё пять стрелок, прежде чем оказались в центре города, перед полуразрушенными пирамидами. Их было четыре, и они располагались, образуя квадрат со сторонами по триста метров. На вершину каждой вели две широкие лестницы, расположенные на противоположных сторонах пирамид. Последние стрелки располагались в основании этих некогда величественных сооружений и указывали внутрь.

Люди сделали факелы из смолистых веток росших поблизости деревьев и вошли в одну из пирамид.

Здесь пахло сыростью, стены, пол и потолок покрывал толстый слой светящегося мха и зловонной плесени, отовсюду свисала густая паутина. Сквозь неё просматривались древние барельефы, но разглядывать их никому не хотелось: здесь, как и снаружи, в глаза бросалось, что инструментами мастеров водила не человеческая рука.

Добравшись до квадратного зала, отряд обнаружил выводок летучих мышей, гроздьями свисавших с каменных балок. Свет факелов разбудил их, и они тучей слетели с потолка, заметавшись по залу. Пространство заполнилось пронзительными криками и хлопаньем кожистых крыльев. Люди и мурскулы прошмыгнули в следующий коридор и пошли дальше. Вскоре они очутились в другом зале, в несколько раз большем предыдущего. Здесь виднелись следы лепнины, украшавшей некогда стены и пол. В центре стоял разрушенный с одной стороны алтарь — прямоугольный камень, покрытый неизвестными Самараказу символами. При взгляде на них охотник содрогнулся: в переплетениях линийугадывались очертания уродливых существ — возможно, строителей пирамид.

А’р-Аман-Размаль ударил экрахеммами по полу, и на алтаре вспыхнул оранжевый круг, но в его центре была не стрелка, а трёхпалая ладонь — такая же, как на Искушённых. Её не коснулись разрушения, и, подойдя, люди ясно увидели вырезанное в камне изображение.

— Что теперь? — спросил Самарказ.

Голос у него невольно дрогнул.

Азарад вопросительно взглянул на Ар-Аман-Размаля. Искушенный неуверенно протянул руку и ощупал выщербленный камень. Вырезанная на нём ладонь была больше человеческой и даже его собственной. Кроме того, у мурскула было четыре пальца, а не три.

— Не знаю, — сказал он. — Я… не помню.

— Мард-Риб не сказал, что делать? — обратился Самарказ к Азараду. — На этот счёт нет инструкций?

Тот отрицательно покачал головой. В глазах сереверянина читалась лёгкая растерянность.

— Может, поискать в других пирамидах? — предложил Ашах.

Люди и мурскулы обследовали ещё три постройки, но везде обнаружилось то же самое, за исключением того, что в одной пирамиде алтарь был полностью разрушен, и никакого отпечатка найти не удалось.

— Что предпримем? — поинтересовался Самарказ, когда отряд собрался на площади. — Похоже, придётся всё-таки добираться на лошадях.

— Но мы почти у цели! — запротестовал Азарад. — Глупо всё бросать!

— А что ты предлагаешь?

— Вероятно, мы что-то не продумали. Или не заметили. Должен быть ещё какой-нибудь знак, ведь Мард-Риб полагал, что мы сумеем отыскать корабли.

Повисла пауза. Никто не знал, что ответить.

— Предлагаю передохнуть и пообедать, — наконец, сказал Ашах. — У меня уже живот скрутило от голода.

Его поддержали, и люди развели костёр, чтобы приготовить еду. Мурскулы подкрепились фруктами, собранными с деревьев. Третий из них, пришедший последним, был слаб — к следующему утру ему предстояло трансформироваться и окончательно стать Искушённым. Его тоже покормили, хотя он почти ничего не съел.

После обеда Самарказ внезапно почувствовал себя плохо: во всём теле ощущалась слабость, лицо горело, дышать было трудно. Он обливался потом, голова кружилась. Решив, что отравился, Самарказ поспешно отошёл в заросли и вызвал у себя рвоту, но это не помогло.

Вернувшись к костру, он выпил немного воды и прилёг на траву. Ему быстро становилось хуже. Походило это на действие яда. Ашах заметил, что с товарищем творится что-то неладное и подошёл.

— Что с тобой?! — спросил он обеспокоенно и, взглянув приятелю в лицо, добавил: — Ты бледнен, как мрамор!

— Не знаю, — отозвался Самарказ, с трудом ворочая распухшим языком.

Во рту всё пересохло, глаза жгло, виски ломило. Мышцы будто постепенно наполнялись горячим твердеющим воском.

Ашах подозвал Азарада, и северянин внимательно осмотрел охотника.

— Это лихорадка, — сказал он, доставая из сумки порошки. — Ты где-то заразился. В джунглях немудрено.

— В реке! — догадался Ашах. — Говорил я тебе не лезть в воду!

— Теперь уже… бессмысленно, — проговорил Самарказ.

— Прими это, — Азарад протянул охотнику жёлто-зелёный порошок с резким запахом. — Должно помочь.

— Что это?

— Лекарство.

— Ладно, — Самарказ нехотя взял порошок и запил водой из протянутой северянином кружки.

Вкус у снадобья оказался не лучше запаха.

Отряд провёл у пирамид ещё день. К утру Самарказу стало совсем плохо. Всё его тело горело изнутри и снаружи, он был в бреду и не осознавал, где находится. Ашах не отходил от него, Азарад — тоже. Северянин готовил и вливал охотнику сквозь стиснутые зубы различные лекарства, но ничего не помогало.

Глава 37

К полудню, когда все уже потеряли надежду, а Ашах почти начал оплакивать товарища, к стоянке вышла молодая женщина в белой одежде, подпоясанная широким кожаным поясом. Она опиралась на посох, увенчанный золотым шаром, абсолютно гладким и отполированным до блеска. Её длинные чёрные волосы были собраны в хвост, а на груди висел медальон в виде широко раскрытого глаза. Вместо зрачка был вправлен оникс, радужкой служила бирюза.

Появления такого существа не ожидал никто, и поэтому женщина вызвала подозрения. Воины выстроились полукругом, держа руки на мечах и готовые ко всему. Они знали: после Великой войны опасность может представлять кто угодно, и не важно, как он выглядит.

— Привет вам, храбрые воины, — сказала женщина спокойно, подходя к стоянке, словно была давно со всеми знакома.

— И тебе не хворать, — кивнул Азарад. — Какими судьбами?

— Вы ищете корабли аннунаков? — женщина проигнорировала вопрос и, похоже, решила перейти сразу к делу.

— Да, ты не ошиблась, — отозвался Азарад, с подозрением поглядывая на её посох: такие обычно имели при себе колудны, а от них хорошего не жди.

— Меня зовут Риалина, я — аватара Мард-Риба, — сказала женщина.

Люди смотрели на неё молча и с подозрением. Возникла пауза.

— Вы не верите мне, — констатировала женщина. — Я докажу.

— Было бы неплохо, — заметил Азарад.

— Этот человек болен, — пришелица указала на Самарказа. — Я могу его излечить.

— Тогда сделай это, — чуть подумав, сказал северянин.

— И вы поверите, что я аватара сына Яфры?

— Возможно.

— Что ж, идёт.

Женщина подошла к больному и, опустившись на колени, осмотрела его. Потом поднялась и, воздев руки, заговорила что-то на непонятном языке. Вероятно, заклинание.

Ашах обеспокоенно тронул за рукав Азарада.

— Уверен, что ей можно доверять? Вдруг она его убьёт?

— Не думаю. Зачем? Да и хуже точно не станет.

С этим поспорить было трудно. Но, несмотря на свои слова, Азарад смотрел на женщину с подозрением: даже если она вылечит охотника, это ещё не доказывает, что она — аватара Несущего Свет. Многим магам под силу исцелять. Женщине придётся подтвердить свои слова как-то ещё.

Тем временем из золотого навершия посоха вырвался голубой свет, на землю с треском посыпались искры. Азарад на всякий случай вытащил меч из ножен до половины, но женщина ни на кого не собиралась нападать. Свет из её посоха коснулся Самарказа, окутав его, словно мерцающий кокон.

— Что ты делаешь?! — испуганно воскликнул Ашах, делая шаг по направлению к женщине.

— Не мешай! — крикнула она властно, и охотник отступил.

Тело Самарказа стало полупрозрачным, и сквозь него лились потоки голубого света. Будто плоть превратилась в призрака. Это длилось не больше минуты, после чего женщина опустила посох, и его навершие погасло.

Самарказ тихо застонал и открыл глаза. Обведя всех недоумённым взглядом, он с видимым усилием приподнялся на локте.

— Что… случилось? — спросил он хрипло.

— Ты как?! — Ашах настороженно вглядывался в товарища, не веря собственным глазам. — С тобой всё в порядке?!

— Похоже, что да, — Самарказ уставился на женщину. Брови охотника сошлись на переносице. — Кто это?

— Меня зовут Риалина, — отозвалась та. — Я — аватара Мард-Риба.

— Это ты вылечила меня?

— Ты ещё не вполне здоров, но опасности для жизни нет.

— Что ты сделала?

— Ты подхватил лихорадку. Я убила вирус.

— Кого?

— Вирус, который вызывает болезнь.

Заметив на лице охотника непонимание, женщина пояснила:

— Устранила причину лихорадки. Теперь тебе нужен отдых, и через пару дней встанешь на ноги.

— Пару дней? — протянул Азарад.

— Я должен подняться сейчас! — Самарказ сделала неловкую и безрезультатную попытку встать. — Мы должны найти…

— Золотые корабли, — спокойно закончила за него Риалина. — Не беспокойся, я помогу вам.

— Как?! Ты знаешь, где они?!

— Да, в пирамидах. Это пусковые шахты.

— Что? — переспросили Самарказ с Азарадом хором.

— Простите, — Риалина едва заметно улыбнулась. — Корабли аннунаков находятся в гробницах.

— Это мы знаем, — сказал северянин. — Но где именно?

— Вы видели алтари?

— Да.

— А отпечаток ладони на них?

— И это тоже, — кивнул охотник.

— Его нужно наполнить кровью, — сказала Риалина.

Люди переглянулись.

— Чьей? — осторожно спросил Самарказ.

— Твоей.

— Моей? Почему?

— Один из Искушённых наполнил её особым веществом. Вступая в реакцию с человеческой кровью, оно даёт нужный состав.

Самарказ посмотрел на Ар-Аман-Размаля.

— Ты умер, — проговорил тот. — Я хотел спасти тебя.

— Ты убил меня! — напомнил Самарказ.

— А ты хотел посадить меня в клетку! — ответил мурскул.

— Значит, чтобы найти корабли, нужна моя кровь? — уточнил Самарказ, повернувшись к Риалине.

Он ещё не переварил узнанное. Мурскул смешал его кровь с какой-то дрянью?! Чем это чревато вообще?!

Женщина кивнула.

— Не вся, — сказала она. — Бояться нечего.

Самарказ потёр лоб ладонью. Голова шла кругом, но уже, кажется, не от лихорадки.

— Ладно, я готов, — сказал он. — Берите, сколько требуется.

Риалина отрицательно покачала головой.

— Ты сейчас слишком слаб. Кровь пока нужна тебе самому.

— Мард-Риб не должен ждать, — сказал Самарказ, начиная закатывать рукав.

— Несущему Свет ты нужен живой и здоровый, — возразила женщина.

— Откуда ты знаешь?! — отмахнулся Самарказ раздражённо.

— Ты забыл? Я — его аватара, — ответила Риалина. — И я приказываю тебе лечь и отдыхать, — она сделала в сторону охотника жест раскрытой ладонью, и тот внезапно почувствовал непреодолимую усталость.

Глаза закрылись сами собой, и Самарказ заснул.

— Что ты с ним сделала?! — воскликнул Ашах. — Клянусь, если он умрёт…

— С ним всё будет в порядке! — перебила Риалина. — Успокойся. Послезавтра можно будет взять кровь и отправляться в Кар-Мардун.

Помедлив немного, Азарад поклонился ей и сказал:

— Мы благодарим тебя, Мард-Риб, и просим прощение за то, что сомневались, кто ты.

— Называй меня Риалина, — ответила женщина, — ведь я — всего лишь малая часть Несущего Свет.

— Как прикажешь.

— Мне нужно поговорить с тобой, — аватара сделала северянину жест следовать за ней. — Наедине.

Азарад кивнул остальным, и они с Риалиной отошли в сторону. Ашах проводил их подозрительным взгядом. Фокусы женщины его не убедили. Он очень сомневался, что она — аватара Мард-Риба.

Глава 38

Ниголея шла по мощёной белым камнем тропинке. Деревья становились всё больше, и стояли они всё ближе друг к другу. Постепенно мощёная дорожка закончилась, и началась тропка, сужавшаяся с каждым десятком шагов.

Наконец, королева оказалась перед плотно стоящими дубами и эвкалиптами, стволы которых могли обхватить разве что пятеро человек. Вершины могучих и древних деревьев уходили так высоко, что касались друг друга, скрывая небо.

Это была Роща Друидов — священная обитель жрецов.

Впереди показались каменные ворота с полукруглой аркой. Из них вышел лесовик в белой мантии и остановился перед Ниголеей. Королева поклонилась ему — с почтением и достоинством.

— Нам передали твоё желание, — сказал Друид, ответив коротким поклоном. — Оракул готов выслушать тебя.

— Благодарю. Моё дело касается всего государства.

— Мы знаем это. Следуй за мной. Оракул ждёт.

Друид провёл королеву по священной Роще. У него, как и у всех обитателей этой части леса, не было имени. Жрецы считали, что имена нужны тем, кто ещё не нашёл себя: чем больше у человека имён, тем дальше он от своей сути.

Друид привёл Ниголею к вымощенному белым мрамором бассейну, вода в котором казалась тёмной и маслянистой. Это был источник провидцев, в котором Оракул мог увидеть прошлое, будущее и настоящее.

— Жди здесь, — велел Друид, указав на каменную скамейку.

Ниголея села без возражений, и жрец скрылся за деревьями.

Вокруг царили тишина и покой. Можно было подумать, будто тревоги не доходят до места, где Друиды вершат обряды. Но это была лишь иллюзия.

С другой стороны бассейна появился Оракул — как и Друид, одетый в белое. Он выглядел не старше Ниголеи, но жил уже давно. Оракул приблизился к королеве, вставшей при его появлении и склонившейся в почтительном поклоне.

Ниголея испытывала перед этим существом безотчётный страх: он был не только намного старше и мудрее, но казался принадлежащим другому миру — миру богов, которым служил.

— Здравствуй, — сказал он тихо. — Ты беспокоишься из-за колдуна?

— Да, — ответила Ниголея. — Мне нужен совет. Я… не знаю, что делать.

— Присядь, — Оракул указал на скамейку и сам опустился на неё, поправив складки мантии.

Некоторое время он молчал, словно собираясь с мыслями или подбирая слова.

— Земле угрожает опасность, — заговорил он, наконец, спустя минуту. — Я видел это в источнике, — Оракул лёгким движением головы указал на бассейн. — Существа из другого мира готовы вторгнуться к нам, чтобы истреблять всё живое и грабить. Они уже бывали здесь раньше, но очень давно, ещё до того, как упала Чёрная Звезда, и появились всевозможные чудища, до сих пор живущие среди нас. Не знаю, зачем, но им нужно золото. Много золота. Эти существа добывали его в нашем мире, но потом их рабочие восстали и вынудили своих владык уйти, а дверь за ними запечатали. С тех пор твари ждали случая вернуться, и вот они нашли способ.

— Какой?! — дрогнувшим голосом спросила Ниголея.

Такой истории она никак не ожидала. Похоже, дела обстояли куда хуже, чем она думала.

— Не знаю, — ответил Оракул. — Но я видел легионы тьмы, выстроившиеся перед вратами, ведущими в наш мир. Полчища орков, огров, троллей, вампиров и оборотней, даже вместе взятые — ничто перед такой силой!

— А что насчёт колдуна? — робко спросила Ниголея.

От слов Оракула делалось страшно, по телу бежали мурашки.

— Он не друг нам и вообще никому. У него свой интерес.

— Мне отказать ему?

— Не знаю.

Ниголея немного помолчала.

— Он хочет, чтобы некий человек по имени Рогбольд возглавил нашу армию, — сказала она. — Говорит, пираты готовятся напасть на нас.

— Возможно, этот воин — наш единственный шанс. Без него лесовики могут проиграть битву с Наездниками-на-Змеях.

— Так мне послушать его?

— Моя королева, — обратившись к Ниголее, Оракул сделал короткую паузу, — приняв его советы, ты можешь спасти Туманный Бор, но разрушить наш мир. А, возможно, колдун — мелкая фигура и не сыграет в грядущем никакой роли. Мне не ведомы все тайны будущего, и я не могу сказать, что случится. К тому же, в будущем нет ничего определённого — только возможности, некоторые из которых могут вовсе не реализоваться. Я вижу опасность и зло, таящиеся повсюду. Но как поступить, не знаю, — Оракул печально склонил голову. — Мне очень жаль!

— Откуда эти существа? — спросила Ниголея, помолчав.

— Их мир называется Нибиру. Очень давно я читал о нём. Он находится на небе, далеко от нас. И он движется, то отдаляясь, то приближаясь к Земле. Раз в три тысячи шестьсот лет Нибиру оказывается к нашему миру на наименьшем расстоянии. И скоро как раз наступит такой момент. Ещё несколько месяцев — и Нибиру с Землёй будут рядом. Естественно, не настолько, чтобы мы это заметили. Думаю, в этот момент жители Нибиру и попытаются вторгнуться в наш мир.

— Мы можем что-то сделать? — спросила Ниголея, изо всех сил стараясь показать, что не боится.

— Быть готовыми встретить зло и отстоять свой мир.

— Но мы даже с пиратами справиться не можем! — не выдержала королева.

— Наездники-на-Змеях — тоже часть плана этих существ.

— Как?!

Оракул тяжело вздохнул.

— У Хаоса есть на земле свои эмиссары. Зло уже распространилось и продолжает проникать в души тех, кто готов его принять. Армия тьмы собирается, в том числе, здесь, и сразиться придётся не только с внешним врагом, но и с теми, в чьих сердцах проросли семена зла.

— Нам никогда не победить! — с отчаянием проговорила Ниголея. — Победим мы пиратов, вняв советам колдуна, или погибнем, отказавшись следовать им, нас всё равно слишком мало. Что мы можем против легионов, о которых ты говоришь?! Да ещё если к ним присоединятся существа из нашего мира!

— Нельзя сдаваться, моя королева! Чего бы это ни стоило. Вот единственный совет, который я могу тебе дать.

Ниголея сидела молча, стараясь не расплакаться на глазах у Оракула.

— Благодарю тебя, — сказала она, наконец. — Я… приму решение.

Оракул поднялся, королева сделала то же самое.

— Надеюсь, мой рассказ хоть немного поможет тебе, — сказал он с поклоном.

— Я тоже надеюсь на это, — отозвалась Ниголея.

— Прощай. Друид проводит тебя назад.

— Прощай, — королева поклонилась жрецу, и тот скрылся в лесу.

Почти сразу из-за деревьев вышел приведший её к бассейну Друид.

— Следуй за мной, — сказал он.

Как только он вывел Ниголею из священной Рощи, королева направилась во дворец, не зная, принесла ей пользу встреча с Оракулом, или, наоборот, ещё больше запутала.

Получалось, какое бы решение она ни приняла, мир ввергнется в хаос, но в одном случае Туманный Бор погибнет от рук пиратов, а в другом — от рук тварей из другого мира. Правда, в первом случае оставался шанс нарушить планы грядущего врага. Как королева, Ниголея была обязана спасти свой народ. Она не могла пожертвовать им — просто не имела права. Да и не смогла бы. Если же она соберёт совет и предложит обсудить этот вопрос, то общество расколется, и тогда они будут слабы перед лицом любой опасности.

Выходило, так или иначе, а ответственность придётся нести Ниголее. Что ж, таково бремя правителя. Если бы только она могла принять верное решение!

Ниголея украдкой смахнула проступившие слёзы и направилась к показавшемуся из-за деревьев дворцу.

Глава 39

П’арай-Маргот стоял перед покоями К’шар-Исфея и не решался войти. Ему предстояло доложить Озарённому о том, что ассасины провалили задание, и Искушённый скрылся в неизвестном направлении. Более того, у него появились защитники с севера, движимые неизвестными мотивами. Из Тайных выжил только один, а Ищейки пропали без вести. Теперь отыскать след Искушённого не представлялось возможным.

П’арай-Маргот пытался представить наказание, достойное его провала, но не мог. Ему казалось, что любая кара была бы недостаточной.

Вдруг дверь открылась, и на пороге Ищущий увидел К’шар-Исфея.

— Что случилось? — спросил тот, внимательно глядя на П’арай-Маргота. — Почему ты топчешься вместо того, чтобы войти?

— У меня плохие новости, — запинаясь, проговорил Ищущий, думая о том, что слово «плохие» не самое подходящее, чтобы описать ужас, который повлечет побег Искушённого.

— Зайди! — К’шар-Исфей посторонился, пропуская П’арай-Маргота в покои.

Прикрыв двери, он резко обернулся.

— Сбежал?!

— Да! — Ищущий склонил голову. — Трое Тайных мертвы, Ищейки пропали.

— Как это возможно?!

— Искушённого охраняли какие-то воины с севера. Выживший ассасин сказал, очень искусные в бою. Их было больше, и Тайные не сумели с ними справиться.

— Проклятье! — воскликнул К’шар-Исфей, ударив кулаком по столику, отчего тот опасно покачнулся.

Посуда на нём зазвенела. П’арай-Маргот от неожиданности вздрогнул: он никак не ожидал увидеть такое примитивное проявление гнева у Озарённого. К’шар-Исфей принялся мерить шагами комнату, глядя в пол и о чём-то сосредоточенно думая. Кажется, он даже перестал замечать П’арай-Маргота. Ищущий стоял, не шелохнувшись: боялся помешать.

— Вчера со мной говорил Ф’адук-Азамал, — сказал вдруг К’шар-Исфей, остановившись перед П’арай-Марготом.

— Великий Раджа? — промямлил Искушённый, не веря своим ушам.

— Да, именно он, — подтвердил К’шар-Исфей. — Я видел его, как вижу сейчас тебя.

— И…?

— Ф’адук-Азамал сказал, что ему открылось многое из прошлого нашего народа — то, что послужит возрождению нашей расы. Он поделился со мной некоторыми знаниями, и кое-что я могу передать тебе. Это нужно, чтобы ты понял, почему так важно было остановить Искушённого. И не только было, но и остаётся, — К’шар-Исфей немного помолчал. — Ты должен знать, что Искушённый уже не один. Мне доносят о появлении новых отступников, заключивших договор с Драем. Число прислужников владыки тьмы множится.

— Сколько их? — отважился спросить, воспользовавшись паузой, П’арай-Маргот.

— Мне не известна точная цифра, но поступили сведения уже о троих новообращённых. Одного удалось поймать, и сейчас он в дворцовой лаборатории. Наши маги и врачи изучают его, но пока мало чего добились. Процесс превращения в Искушённого напоминает обычную трансформацию, но затрагивает более глубокие уровни организма, а главное, изменяет личность. Как это происходит, нам не известно. Как и то, каким образом мурскул заключает договор с Драем. Некоторые маги предполагают, что это происходит непроизвольно, помимо воли. Но это мне кажется сомнительным. А что думаешь ты?

— Я? — П’арай-Маргот был удивлён, что его мнение спросили.

— Да, ты.

— Мне кажется, в «Бруттхе» на этот счёт сказано вполне определённо: мурскул заключает договор с демоном, и тот овладевает его сердцем и меняет тело. На Искушённом появляется печать владыки тьмы, и он становится слугой Хаоса.

— А что заключивший договор получает взамен?

— Власть над другими мурскулами.

К’шар-Исфей задумчиво покачал головой.

— Есть одно обстоятельство…

— Какое?

— Искушёнными становятся только Усмирённые. Во всяком случае, пока.

— И что это значит? — осторожно спросил П’арай-Маргот, видя, что Озарённый замолчал.

— Не знаю. Все эти трансформации — сплошные загадки. Нам известно только, что, если Искушённые доберутся туда, куда стремятся, на земле воцарится хаос! Не жалкий временный беспорядок, а самый настоящий… ужас! Законы мирозданья опрокинутся, и всё полетит в тартарары.

— Моя вина безмерна! — проговорил П’арай-Маргот, покаянно склонив голову. — Я провалил задание…

— Теперь это неважно! — раздражённо перебил К’шар-Исфей. — Ф’адук-Азамал говорил со мной о тебе.

Ищущий поднял изумлённый взгляд.

— Да-да, — подтвердил Озарённый. — Ты не ослышался. Великий Раджа выбрал тебя для выполнения новой миссии. Теперь ты сам отправишься на поиски Искушённого. Начни с Монтегеры. Знаешь, где это?

— Да, знаю, — рассеянно кивнул П’арай-Маргот.

Он не мог поверить, что Ф’адук-Азамал говорил о нём с Озарённым и поручил ему… Да уже одно то, что он знает о его существовании, казалось каким-то чудом! Возможно, К’шар-Исфей говорил о нём Великому Радже, но то, что духовный лидер мурскулов выбрал его… Это было неописуемое чувство удивления и восторга.

— Ф’адук-Азамал сказал, что, возможно, в Монтегере тебе удастся взять след Искушённого, — продолжил К’шар-Исфей. — Да очнись! У нас есть дела!

— Прошу прощения! — вздрогнул П’арай-Маргот. — Я… просто не ожидал. Что я должен сделать с Искушённым, если… когда найду?

— Уничтожить! — резко сказал К’шар-Исфей. — Я поставил совет в известность относительно распоряжений Великого Раджи, так что на этот раз всё законно. Искушённый должен умереть, и как можно быстрее.

— Я выезжаю немедленно!

— Я был уверен, что ты так скажешь, — К’шар-Исфей положил руку на плечо П’арай-Маргота. — Помни: ты избран Ф’адук-Азамалом. Не подведи!

П’арай-Маргот молча поклонился — так низко, как мог.

— Ступай. Возьми с собой столько лучших воинов, сколько нужно. Если хочешь, найми ассасинов и Ищеек.

— Слушаюсь! — ещё раз поклонился Ищущий.

— Ну, всё, иди! — Озарённый жестом отпустил его.

Выйдя из покоев К’шар-Исфея, П’арай-Маргот почти бегом направился к себе. Предстояло вызвать три десятка лучших воинов, послать приглашение Тайным (четырёх хменов должно было хватить), отдать приказ приготовить провизию, подготовить животных и повозки. В Монтегеру не вела ни одна дорога — туда придётся добираться через джунгли. Повозки придётся оставить на траке, и потребуются люди, чтобы их охранять, поэтому никто лишним не окажется.

П’арай-Маргот чувствовал крайнее возбуждение — словно Ф’адук-Азамал сам разговаривал с ним. Даже то, что Великий Раджа действительно существует, произвело на него не такое сильное впечатление, как миссия, которая была ему поручена духовным лидером.

Глава 40

Прежде чем заняться своими делами, Эл свернул в узкий переулок, заваленный мусорными мешками. Пахло здесь отвратительно, но некромант искал среди вони гниющих фруктов и овощей иной «аромат». И вскоре он отыскал его. Отодвинув мятый бак, заполненный картофельными очистками, демоноборец увидел начавший разлагаться кошачий труп. Он вполне подходил целям Эла. Некромант опустился на корточки и сотворил символ Уджата. Изо рта демоноборца появилась тонкая струйка зеленого светящегося дыма. Он медленно окутал тело животного, и спустя несколько секунд оно дёрнулось, словно по нему пропустили ток. Затем глаза слабо засветились, и кошка приподнялась — неуверенно, словно новорождённая. Некромант распрямился. Он отдал мысленный приказ соглядатаю, и тот, прихрамывая, направился в сторону дома подозрительной девушки. Эл предпочитал делать шпионов из существ, способных карабкаться по деревьям и видеть в темноте. В этом плане кошки подходили очень хорошо. Демоноборец настроился на зрение и слух соглядатая. Теперь он мог следить за Нариэдой.

* * *

Утром дождь почти прекратился — наступило временное затишье, и некромант пешком отправился закупаться перед предстоящим заданием. Его интересовали ингредиенты зелий, которые он делал, чтобы укрепить мёртвую плоть, и патроны — самый редкий товар на любом рынке.

Эл нарочно петлял по городу, неожиданно сворачивая на узкие улочки, останавливался за углами, поджидая возможных преследователей. Но, судя по всему, никто за ним не шёл. Это немного удивило демоноборца. Впрочем, возможно, шпионы были опытнее, чем он думал. Такой вариант исключать тоже не стоило.

Около полудня Эл, приобретя кое-что из необходимого и несколько вещей про запас, вернулся в гостиницу. Там он оставил купленное и отправился на пристань, чтобы нанять лодку. Гора демоноборец оставил под присмотром слуги из гостиницы, заплатив мальчишке несколько монет. Тот дрожал от страха при мысли, что придётся отвечать за жуткого мутанта, но отказаться не посмел.

Набережная была выложена булыжником и каменными плитами, по которым туда-сюда, словно муравьи, сновали обнажённые по пояс грузчики в закатанных до колен штанах. Они таскали товары с разгружавшихся кораблей. Бочки, тюки и ящики различных форм и размеров складывали перед дверьми доков, где их пересчитывали служащие портовой таможни в длинных синих кафтанах. Ветер развевал и трепал бороды, норовя выдернуть их из-за поясов, куда то и дело затыкали их чиновники. Животных сводили по трапам грумы в ярких одеждах, по цветам которых можно было догадаться, кто их хозяин. Лошадей, рогатый скот, свиней отправляли в специальные загоны, оборудованные стойлами. Клетки с птицами расставляли вдоль стен, где их также переписывали чиновники. Учёт вёлся тщательно, ибо с каждого товара полагалось взимать налог.

Эл обвёл взглядом обилие парусников с разноцветными фагами и спущенными парусами. Эти большие грузовые и военные корабли его не интересовали. Ему требовалась маленькая неприметная лодка. Некромант шагал по набережной, высматривая что-нибудь подходящее, но повсюду покачивались на волнах лишь титаны морей. Кажется, самой маленькой посудиной была роскошная яхта под названием «Золотая каракатица». По её палубе неторопливо прогуливались двое вооружённых саблями матросов. Они курили и перебрасывались короткими фразами, то и дело щурясь на солнце.

Здесь искать дальше было бессмысленно, и демоноборец двинулся прочь от доков, рассчитывая наткнуться на местных рыбаков и нанять лодку у них. Ну, или, по крайней мере, узнать, где её можно раздобыть. Примерно через полкилометра кораблей стало меньше. Между громадными парусниками скользили небольшие юркие джонки, владельцы которых предлагали командам товары — в основном, провизию и дешёвые сувениры. Но большинство матросов приплывали в зитские земли не впервые и только отмахивались.

На берегу теснились дешёвые гостиницы и кабаки, из которых, несмотря на ранний час, доносились хохот и весёлые возгласы. Периодически слышалась нестройная струнная музыка — словно кто-то хватал инструмент, брал наугад несколько аккордов и тут же бросал затею.

Через некоторое время Эл увидел ряд длинных лодок с косыми треугольными парусами. Вокруг работали моряки в синих штанах, куртках и круглых соломенных шляпах-амигасах. Конопатили и смолили борта посуд, перетягивали прохудившийся такелаж. Демоноборец прошёл мимо. Он хотел нанять лодку без свидетелей, ведь ему предстояла прогулка к замку Синего Тигра.

Впереди возвышался гранитный утёс, у подножия которого громоздились мокрые валуны. Волны с шумом разбивались о них и в тучах белых брызг откатывались назад. Обогнув его, Эл неожиданно очутился на песчаном берегу, почти пустом. Неподалёку стояла покосившаяся хибара, крытая тростником. Из тонкой трубы струился дымок. На врытых в песок столбиках висели сети. Несколько чаек расхаживали по округе, а две чинно сидели на крыше, медленно вертя головами. На бревне сидела женщина в хлопковой пижаме и чинила невод. Ей помогал смуглый мальчик лет четырнадцати. Эл обратил внимание на две маленькие перевёрнутые лодки на песке. Рядом с одной из них сидел на корточках мужчина и старательно конопатил щели. Потоки чёрной смолы текли по бортам, сверкая на солнце, как ртуть.

Вероятно, это был хозяин лачуги. Эл направился к нему. Вскоре женщина заметила незнакомца и сказала что-то мальчику. Тот поднял лохматую голову, прищурился на демонобрца и окликнул мужчину. Рыбак обернулся, окинул пришельца встревоженным взглядом и поднялся на ноги. Роста он был небольшого, телосложения худощавого. Одет в пижаму — как и женщина, вероятно, его жена. На зитских островах большинство простого люда носило подобное.

— Удачного дня, — приветствовал его Эл, подходя. — Твои лодки, значит.

Мужчина молча поклонился, вытирая ладони о закатанные до колен штаны. В глазах у него не было страха, только настороженность, вызванная присутствием постороннего вооружённого человека.

— Мне нужна лодка, — некромант поглядел на перевёрнутые посудины. — Небольшая. Как раз вроде твоих.

Мужчина молчал. Повисла пауза. Обернувшись, Эл заметил, что женщина и мальчик в напряжённом ожидании смотрят на него. Ветер колыхал невод в их замерших руках.

— Я рыбак, господин, — решился, наконец, нарушить тишину мужчина. — Лодки нужны мне самому. Я не могу продать их.

— Я не хочу покупать, — качнул головой некромант. — Только нанять на несколько дней. И ночей.

— Ночей, господин? — нахмурившись, переспросил рыбак.

В его голосе слышалось недоумение.

— Да, для прогулки. Я хорошо заплачу.

Мужчина задумчиво пожевал губами. Предложение казалось ему старнным, а всё странное настораживает.

— Двадцать бэнтов, — сказал Эл и заметил, как оживились глаза рыбака.

Но только на миг — затем он опять нахмурился и неуверенно переступил с ноги на ногу.

Демоноборец отлично понял его беспокойство. Деньги были предложены хорошие, а лодки выглядели так себе. Да и что за ночная прогулка?

— Ничего противозаконного, даю слово, — сказал некромант. — Тебе не придётся ни за что отвечать. Просто довезёшь меня до нужного места и отправишься домой. С деньгами. Думаю, столько ты не заработаешь и за неделю.

Рыбак нерешительно взглянул в сторону женщины и мальчика. Ему хотелось согласиться.

— Уверен, они одобрят эту сделку, — заметил демоноборец. — Деньги пригодятся вашей семье.

— Куда господин хочет плыть? — поинтересовался рыбак, снова переступив с ноги на ногу.

— На остров Шима.

— Лучше нанять баркас, — сказал рыбак, помолчав. — Шима далеко.

Он словно цеплялся за последний шанс отказаться.

— Но на твоей лодке доплыть можно?

— В общем, да.

— Вот и хорошо.

— Господин уверен?

— Разумеется, — Эл твёрдо посмотрел в глаза рыбаку, и тот смутился. Возможно, дело было в чёрных белках, подсвеченных зелёным. — Итак, ты согласен?

— Да, господин. Но я ещё не закончил. Надо доконопатить…

— Так пока и не ночь, — перебил Эл. — Успеешь. Получишь задаток, когда отправимся. Лодка будет готова?

— Да, господин, конечно!

— Значит, договорились, — некромант развернулся и направился обратно, чувствуя, что его провожают три пары испуганных и озадаченных глаз.

Глава 41

Вернувшись в город, Эл остановил какого-то старика и спросил, знает ли тот, где находится мост Кусэн.

— Господин хочет посмотреть мост Кусэн? — удивлённо переспросил тот, вскинув седые брови. — Серьёзно?

— Именно так, — подтвердил демоноборец. — Меня уверили, что каждый в городе знает это место.

— Так-то оно так… Вот только я бы не советовал. Если, конечно, вы только в плане осмотра достопримечательностей интересуетесь.

— Почему? — на этот раз удивился некромант. — Что в этом мосту такого?

— Это тёмное место, господин, — проговорил старик, оглядывая чужеземца с головы до ног. — Очень нехорошее. Лучше лишний раз не соваться.

— Вот как? И что именно с ним не так?

— С тех пор, как он рухнул и похоронил два фургона с прокажёнными, которых ввозили из города, его закрыли, и никто не ходит туда, кроме тёмного люда, да и те говорят, что в окрестностях Кусэн творятся странные вещи.

— Что за вещи?

— Господин задерживает меня, — сказал старик вместо ответа.

Однако попытки уйти не сделал. Правильно поняв его, Эл протянул несколько монет.

— Спасибо, господин! — старик торопливо поклонился. Узловатые пальцы ловко спрятали деньги за пазуху. — А слухи ходят такие, что не стоит вам туда ходить. Даже днём не надо, господин.

— Это ты уже говорил. Повторяешься. Дай-ка мне новую информацию, чтобы я не решил, что зря раскошелился.

— Конечно-конечно! — торопливо закивал головой старик. — Вы не пожалеете, господин.

— Рассказывай! — поторопил некромант.

— Почти каждый месяц, а то и чаще, поблизости от моста Кусэн находят труп. Иногда мужчины, а иногда женщины. Дети туда близко не подходят, и правильно делают. Трупы эти всегда так изуродованы, что даже стражники, говорят, не желают смотреть.

— Ты знаешь, как выглядят эти трупы? — спросил Эл.

Теперь ему хотелось идти на встречу даже больше: не только чтобы выяснить, что задумала девушка, но и поглядеть на печально известный в городе мост. В конце концов, смерть и истребление зла были его работой.

Интересно, почему Нариэда выбрала для свидания столь зловещее место.

— Сам, конечно, не видел, однако слыхал, что с них сдирали кожу, внутренности вырезали, а животы набивали белладонной и хмелем. А это, как известно, верный способ вызвать демона! — голос у старика понизился, а сам он боязливо оглянулся, словно опасаясь невольно вызвать недовольство тёмных сил.

— Демона? — нахмурившись, переспросил Эл. — Что ты имеешь в виду?

— А то, господин, что белладонну и хмель используют, чтобы делать зомби. А как его сделать-то?

— Как?

— В труп вселяют демона! Вот человек и встаёт, ходит — будто живой. Да только никакой он не живой на самом деле.

— Никогда не слышал о таком способе, — признался некромант.

— А он есть! — убеждённо проговорил старик, переминаясь с ноги на ногу. — Здесь всем известно, что хмель и белладонна — верные спутники нежити. Ну, а теперь мне пора. Я всё тебе рассказал.

Эл кивнул, отпуская его, и старик поспешил своей дорогой.

— Эй! — окликнул его демоноборец, вдруг сообразив, что так и не узнал дорогу. — А как пройти к мосту-то?

— Выйди из города через восточные ворота, а потом по тропинке налево. Через полкилометра увидишь Кусэн, — ответил старик, не оборачиваясь. — Только зря ты, господин, туда собрался. Слухи не зря появляются.

— Мне тоже так кажется, — пробормотал Эл, то ли имея в виду последние слова старика, то ли предыдущие.

Так или иначе, он направился в восточную часть города. Завидев ворота, некромант зашёл в ближайший кабак и заказал полпинты пива. Расположившись за угловым столиком, с которого открывался обзор на всё помещение, он внимательно, но ненавязчиво разглядывал всех, кто заходил. Однако никто не вызвал у Эла подозрений, кроме человека в просторном сером плаще с огромным капюшоном. Тот сел за столик возле потухшего камина и заказал пинту пива. Он не бросил в сторону демоноборца ни единого взгляда, но был единственным, кто не походил на пирата, бандита или пьяницу. А это уже заставляло обратить на него внимание. Возможно, человек был обычным посетителем, но мог и следить за некромантом. Эл посмотрел в окно, через которое виднелись солнечные часы на площади. Тень от острого столбика подползала к половине третьего.

Эл нащупал в кармане хронометр, достал и, щёлкнув крышкой, сверил время. Тень не лгала — как и стрелки старого механизма.

Становилось всё очевидней, что девушка была подослана. Иначе она не назначила бы свидание в месте, пользующемся дурной столь славой. Что ж, некроманту был брошен вызов, и, хотя Эл не знал, кем, он собирался его принять. В конце концов, возможно, ему предоставлялась возможность выяснить, кто успел пронюхать, что Цумсар нанял его для уничтожения Синего Тигра.

Оставив пиво нетронутым, демоноборец вышел из кабака. Направившись к воротам, он следил за пространством позади себя с помощью парившего над городом мёртвого соглядатая — беркута. Временно глаза хищника стали глазами некроманта. Но подозрительный незнакомец в сером плаще остался в кабаке.

Жестом поприветствовав стражников у восточных ворот, Эл вышел из города и, следуя указаниям старика, свернул налево — туда, где вилась едва различимая тропинка.

Глава 42

Вначале идти было легко, но потом начался настоящий бамбуковый лес, в котором заросшая тропка время от времени совершенно терялась, и приходилось петлять по округе, чтобы отыскать её. Наконец, Эл услышал шум воды. Это означало, что неподалёку течёт река и, значит, до моста недалеко.

Через несколько минут демоноборец вышел из леса и очутился на небольшой полянке. Трава здесь росла густо, справа виднелись кусты, а слева — каменные глыбы, явно оставшиеся после обрушения моста. Можно было заметить иероглифы, почти стёршиеся, дощечки с именами и увядшие цветы. Похоже, поначалу сюда приходили родственники и друзья погибших прокажённых, а может, просто сердобольные жители. Но после убийств посещения места трагедии прекратились. Да, совсем не подходящий пейзаж для свидания.

Прислушавшись, Эл с удовлетворением отметил, что со всех сторон доносятся обычные звуки леса. Засаду он почти наверняка услышал бы. Тяжёлое дыхание, неосторожно сломанная ветка, задетая листва обычно выдавали злоумышленников.

Начинал накрапывать дождь, пока редкий, но демоноборец, уже бывавший в землях зитов, знал, что через четверть часа он превратится в настоящий ливень. Он не опасался его: непромокаемые обувь и плащ вкупе с амигасой служили от падающей с неба воды хорошей защитой. Но девушка может не прийти. А это будет означать оборванные ниточки.

Эл подошёл к руинам моста, забрался на один из камней и взглянул вниз — туда, где текла река. В воде виднелись острые обломки. Между ними скользили быстрые, юркие рыбы.

— Я думала, ты не придёшь, — голос девушки заставил некроманта резко обернуться.

Он нахмурился: опять ей удалось незаметно подкрасться к нему!

Нариэда, улыбаясь, вышла из-за дерева. На ней было длинное зелёное платье, перехваченное белым поясом. Из-за плеча торчала рукоять катаны, обмотанная тонкой полоской чёрной кожи.

— Боялась, испугаешься, — добавила девушка.

— Почему же ты пришла? — спросил Эл, на всякий случай отступая от берега: оказаться в случае чего прижатым к воде он не желал.

— Я часто здесь бываю, — отозвался Нариэда, подходя. — Почему бы не сегодня?

— Дождь начинается. Скоро ливанёт, как из ведра.

Девушка пожала плечами.

— Дождь — это ерунда!

— Ты не взяла зонт.

— Кому он нужен?

— Промокнешь.

Нариэда рассмеялась.

— Никак не думала, что ты такой заботливый.

— Просто пытаюсь понять, зачем ты пришла.

— Мы же договорились, — девушка кокетливо улыбнулась. — Обещания нужно выполнять.

— Какая ответственность! — усмехнулся демоноборец.

— Ага. Через неё и страдаю. Впрочем, я рада, что ты здесь.

— Ты всегда разгуливаешь по лесу в платье? — проскрипел некромант.

— Только когда иду на свидание.

— Ты знаешь, какой славой пользуется это место?

— Тебя это испугало?

— Как видишь, нет.

— Может, ты просто преодолел страх. Ради меня.

— Только не говори, что специально назначила встречу здесь, чтобы проверить, не струшу ли я.

— А что такого? Мне нравятся храбрецы.

Эл и Нариэда теперь стояли друг против друга возле руин моста. Девушка не пыталась подойти ближе, и некромант тоже. Издалека они напоминали сошедшихся ради боя противников. В воздухе повисла напряжённость.

— Разве я ошиблась? — спросила девушка.

Она попыталась улыбнуться, но вышло фальшиво.

— Не мне судить, — заметил некромант.

— Да брось! Уверена, ты считаешь себя отчаянным малым, — девушка рассмеялась, но смех тоже получился неестественным. — Ты проделал такой долгий путь сюда. Столько опасностей встретил по дороге. Один твой мутант говорит о многом.

— Так и будешь стоять там? — проговорил Эл, как только девушка сделала паузу.

— А что?

— Далековато. Для свидания.

Нариэда рассмеялась. На этот раз получилось натуральней. Она сделала несколько шагов к некроманту.

— Так лучше?

— Я кое-что хочу, — признался демоноборец.

Брови девушки изогнулись. Лицо приобрело выражение лёгкой насмешки. Складывалось впечатление, будто она отчаянно пытается флиртовать, но ей что-то мешает.

— Чего же? — спросила Нариэда.

— Узнать кое-что?

— Что именно? Не замужем ли я? Нет ли у меня парня?

— Что мы здесь делаем? И кто тебя послал?

Нариэда едва заметно вздрогнула. Затем, спохватившись, рассмеялась.

— О чём ты, приятель?! Откуда такая подозрительность? Посмотри: я нарядилась для тебя. Пришла несмотря на дождь.

— Думаю, мы встретились не просто так.

— Конечно, нет. Это судьба, — Нариэда послала Элу улыбку.

— Ты не хочешь рассказать мне, кто твой хозяин?

— У меня нет хозяина! — ответила девушка, нахмурившись.

— Мне так не кажется.

— Оставь свои домыслы при себе!

Кажется, слова некроманта задели Нариэду за живое.

— Боюсь, мне придётся поговорить с тобой по-другому, — Эл вытащил длинный тонкий кинжал.

Он уже не сомневался, что знакомство с девушкой было подстроено. Теперь следовало выяснить, кто за этим стоял, а значит, время церемоний прошло.

Нариэда презрительно усмехнулась. Лицо у неё стало холодным, взгляд — жёстким.

— Любишь грубо, да?

— Нет, но иногда приходится, — Эл сделал шаг к девушке, и та тут же отступила назад.

Перемещалась она легко и грациозно. Платье нисколько не стесняло движений. Некроманту стало ясно, что и биться катаной оно не помешает.

— Слушай, я не знаю, что ты вбил себе в голову, — проговорила девушка, — но не советую размахивать ножиком. Не ровен час…

Она не успела договорить, потому что Эл с быстротой молнии оказался перед ней, и кинжал упёрся в подбородок Нариэды, вынудив её запрокинуть голову. Кожа на шее натянулась, было видно, как под ней пульсировала артерия.

— Спрашиваю в последний раз: кто тебя послал? — проговорил некромант спокойно. — Советую говорить правду. У меня нюх на лжецов.

— А ты не вежлив с дамами! — прошипела Нариэда, скосив глаза на демоноборца. — Откуда ты родом? Где принято так обращаться с…

— Я пытался быть вежливым, — перебил Эл. — Но у меня нет времени попусту перебрасываться словами.

— Откуда мне знать, что ты меня не убьёшь?

— Никаких гарантий.

— Так не пойдёт!

Эл чуть надавил на подбородок девушки, и по напряжённой шее потекла тоненькая красная струйка.

— Мерзавец! — выдохнула Нариэда. — Тебе это не сойдёт с рук! — глаза упёрлись в некроманта с дикой злобой.

Если бы взглядом можно было убивать, демонобрец рухнул бы как подкошенный.

— Считаю до трёх, — предупредил Эл. — Ты заманила меня сюда, и я не считаю себя обязанным быть снисходительным. Вынудишь меня — пеняй на себя.

— Пока что тебе здесь ничто не угрожало.

— Пока что — да. Но всё слишком подозрительно, а я осторожен.

— Был бы осторожен, не пришёл бы сюда! — девушка неожиданно подмигнула, а затем резким движением откинулась назад.

Острие кинжала вспороло её кожу, но Нариэда, словно не замечая раны, с поразительной гибкостью отпрыгнула назад. Её лицо расплылось в торжествующей ухмылке. Сунув два пальца в рот, девушка пронзительно свистнула.

Брошенный Элом кинжал вонзился ей в грудь по самую рукоять. Нариэда с тихим стоном осела на землю, почти скрывшись в траве.

Демоноборец выхватил меч и огляделся. Не оставалось сомнений, что он угодил в засаду. Разумеется, девушка вызвала сообщников своим свистом. Если они умели передвигаться так же бесшумно, как она, то не удивительно, что Легионер не заметил постороннего присутствия.

Эл стоял и ждал, понимая, что пытаться сбежать бесполезно. Так он лишь превратит себя в удобную мишень.

Вокруг было по-прежнему спокойно, однако воздух словно сгустился. Некромант почти ощущал напряжение, волнами разливавшееся по нему.

Стайка разноцветных птиц взметнулась с другого берега реки. Стоило Элу взглянуть туда, как в него со всех сторон полетели стрелы.

Глава 43

Эл метнулся к руинам моста, преследуемый свистящими древками, чтобы укрыться за камнями. Несколько стрел попали в спину. Некромант преодолел остававшееся до развалин расстояние и спрятался. Вытаскивать засевшие в плоти стрелы было неудобно, но ему удалось не обломать древки.

Ливень стрел прекратился. Противники не желали тратить их понапрасну. Чуткое ухо демоноборца различило лёгкий шорох на поляне. Похоже, кто-то вышел из кустов. Значит, не такой уж бесшумный.

— Эй! — раздался мужской голос, слегка дрожавший от напряжения. — Выходи! Мы знаем, где ты прячешься. Вечность там не просидишь. Хотим только поговорить.

— Я так и понял! — отозвался Эл, осматриваясь и прикидывая, как выбраться из западни.

Впереди текла река, а позади находились враги, наверняка жаждущие расквитаться за Нариэду. Не стоило убивать её, но Эл действовал автоматически: враг определён, враг зовёт подмогу, значит, он должен быть убит. Конечно, смерть девушки ничего не решила. И Элу было жаль, что она погибла напрасно. Но сделанного не воротишь. Даже если ты некромант.

— Не бойся! — в голосе переговорщика послышалась насмешка. — Выходи! У тебя всё равно нет выбора. Если, конечно, ты не собираешься прыгать в реку.

— Почему бы и нет? — Эл бросил взгляд на быстрые воды, под которыми виднелись острые обломки моста.

— Разобьёшься! — голос прозвучал ближе. — А твои останки сожрут рыбы и прочие твари. Впрочем, если ты этого хочешь — валяй! Нас такой вариант вполне устроит.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Эл.

— Мы держим тебя под прицелом. Не дури.

— Как же я тогда смогу выйти?

— Дай согласие, и мы тебе позволим.

— Разве я могу вам верить? У вас, небось, руки чешутся отомстить за девку.

— Никаких гарантий!

Эл усмехнулся. Это же он недавно сказал Нариэде, а до этого услышал её от Цумсара. Похоже, в княжестве Мэнь гарантии вообще были не в ходу.

— Ладно! — крикнул он. — Я выхожу.

— Без шуток! — предупредил голос. — Нас много, и мы отличные стрелки.

Эл развернул силовой щит. Похоже, придётся прорываться. Интересно, сколько в зарослях противников.

— Быстрее! — поторопил голос. — У нас кончается терпение.

— Сейчас! — отозвался некромант.

— Что ты там делаешь? Выходи немедленно!

— Секунду.

— Через миг мы атакуем! — предупредил раздражённый голос.

Эл услышал, как из зарослей вышли ещё люди. Очень хорошо! Этого он и добивался: чтобы противники обнаружили себя.

В свободной руке появился меч. Выкованный из сплава серебра и метеоритного железа, он равно легко разил и обычную, и зачарованную плоть.

Возле руин раздались быстрые шаги: потеряв терпение, противники атаковали. Эл увидел, как из-за камня выскочили два воина с катанами. Оба тут же застыли с обалдевшими лицами, ибо никак не ожидали обнаружить готового к встрече воина с силовым щитом и обнажённым оружием.

Демоноборец не дал им опомниться: прыжком сбил с ног одного, почти одновременно ударив Кровопуском по горлу другого. Конец лезвия легко рассёк шею, и из неё фонтаном ударила алая кровь. Эл сделал два шага, отразил атаку опрокинутого, но уже поднявшегося на ноги противника, ушёл вправо, нырнул, пропуская мимо головы лезвие катаны, и насквозь пронзил врага мечом.

Едва он освободил Кровопуск, навстречу выскочили ещё трое воинов с занесёнными клинками. В первое мгновение на их лицах отразилось смятение при виде мёртвых товарищей. Но зрелище только придало им решимости. Они кинулись в атаку с яростными воплями.

Эл старался двигаться как можно больше, чтобы не стать лёгкой мишенью для скрывавшихся в лесу стрелков. Он танцевал среди противников, прикрываясь ими, защищаясь и нападая. Клинок некроманта мелькал, словно молния, и очень скоро на траву легли новые полосы крови. Враги падали один за другим.

Наконец, вокруг засвистели стрелы. Эл рванулся к зарослям, прикрываясь силовым щитом. Его ноздри раздувались, втягивая воздух, в котором плавали запахи стрелков. Чёрные глаза пронзали джунгли. Вот демоноборец обнаружил одного, затем другого. Он метнулся вправо, ворвался в заросли, взмахнул мечом, и в воздух взлетела отрубленная голова с выпученными глазами. Эл прыгнул слево и устремился к кустам. Навстречу ему вылетела стрела. Некромант отразил её щитом и вломился в заросли. Воин с арбалетом опрокинулся на спину. Он побледнел от ужаса, когда огромный противник навис над ним. Эл убил его, пригвоздив к земле. Он жалел лишь, что не прихватил Гора. Всё было бы быстрее, да и мутант полакомился бы.

Втянув ноздрями воздух, некромант почуял запах оставшихся троих стрелков. Один из них был слева, метрах в десяти, двое других засели напротив развалин моста. Ни один из них не мог видеть его сейчас.

Крадучись, Эл двинулся в сторону того, который находился ближе других. Демоноборец ступал почти бесшумно. В лесу повисла напряжённая тишина. Некромант чувствовал, как глаза стрелка жадно вглядываются в листву, держа наготове арбалет. Он знал, что враг где-то рядом, и нервничал. Постепенно его охватывал страх. А от этого снижалась концентрация.

Эл уже находился в трёх шагах от того места, где засел враг. Он даже слышал его дыхание. Мышцы напряглись, ноздри, раздуваясь, втянули воздух, чтобы убедиться, что цель на месте, и демоноборец стремительно выскользнул из кустов.

Глава 44

С треском ломая ветки, Эл приземлился на сырой мох и вонзил меч в подмятого противника. Хрустнул позвоночник, и жертва забилась в конвульсиях. Фонтаном ударила горячая кровь. Некромант тотчас прыгнул в сторону другого врага, и вовремя — в него полетели стрелы. Но лучники били наугад и поэтому промахнулись. Впрочем, демоноборца и так прикрывал силовой щит.

Впереди с дерева спрыгнул человек. Держа арбалет наперевес, он помчался вдоль берега — только пятки сверкали. С другой стороны выскочил последний из стрелков и, отбросив оружие, с разбега кинулся в воду, рискуя разбиться об острые обломки моста. Похоже, страх перед чужаком оказался сильнее.

Эл на всякий случай выждал пару минут: не появится ли ещё кто. Но, похоже, враги закончились. Некромант вернулся на поляну, чтобы обыскать девушку. Он допускал, что при ней могло находиться нечто, указывающее на источник всех этих неприятностей. Но едва Эл выбрался из леса и присел возле тела Нариэды, из зарослей вынырнули четверо вооружённых мужчин. Лица у них были замотанытряпками так, что виднелись только сверкающие глаза. Воины держали обнажённые катаны.

Демоноборец медленно распрямился. Дождь становился всё сильнее. Было слышно, как крупные капли гулко стучат по широким, мясистым листьям деревьев. Сорвав с головы амигасу, Эл запустил её по широкому кругу. Первым шляпа ударила воина справа. Стальной заточенный край вошёл в висок, мгновенно убив человека. Но это не остановило амигасу, брошенную с нечеловеческой силой. Она продолжила полёт, вонзившись в лицо второго воина — аккурат в переносицу, разделив лицо на две части.

Увидевшие это переглянулись и кинулись в разные стороны. Один почти сразу скрылся в лесу, а другой ринулся вдоль берега. Недолго думая, Эл подскочил к последнему убитому, выдернул из его черепа амигасу и кинулся преследовать улепётывавшего противника. У некроманта имелись вопросы, и тот вполне мог дать на некоторые ответы.

Берег плавно уходил вниз, так что слева плескалась вода, а справа поднималась земляная насыпь. По ней шла полуразрушенная каменная кладка с бойницами. Вероятно, здесь когда-то располагался форт, защищавший подохды к городу со стороны реки. Впереди виднелась пристань. Можно было подумать, будто убегавший направлялся к ней. Но зачем? Он оставил там лодку и рассчитывал уплыть? Демоноборец не сомневался, что догонит врага прежде, чем тот отчалит.

Вдруг он увидел, как из домика возле пристани выходят вооружённые люди. Они переговаривались, не замечая бегущие фигуры.

Убегавший пронзительно крикнул, и люди на пристани тотчас повернулись. Пару секунд они вглядывались в Эла. Затем двое обнажили мечи, а трое быстро сняли с плеч луки и прицелились в беглеца.

Некромант замедлил бег. Стало ясно, что на пристани находятся сообщники напавших на него в лесу. Что ж, больше свидетелей — точнее информация. Удирать они не станут. Уверены, что численное преимущество даёт им фору.

Усмехнувшись, Эл направился вперёд пешком. Теперь можно было не торопиться. Его обязательно дождутся.

Убегавший обессилено рухнул на землю перед высоким мужчиной в зелёной одежде. Тот единственный не приготовился встретить демоноборца с оружием в руках, хотя на боку у него висел меч. На голове у него красовалась модная на островах круглая плоская шапочка, а на шее виднелся тёмный платок, которым, как догадался Эл, можно было в случае необходимости закрывать нижнюю часть лица.

Некромант приблизился к противникам на десять метров, прежде чем мужчина поднял левую руку в предостерегающем жесте.

— Стой! — сказал он негромко. Колючие глаза скользнули по фигуре Эла. — Иначе мы тебя убьём!

Трое лучников недвусмысленно целились некроманту в грудь, не зная, что там нет сердца.

— Похоже, ты тут главный, — проскрипел Эл.

Теперь он мог разглядеть лицо врага. Тонкие брови вразлёт, нос с горбинкой, высокий лоб и костистые скулы выдавали человека, не привыкшего к излишествам, тренирующего не только своё тело, но и дух. Усы свисали по местной моде, но были довольно коротки — как и борода, доходившая только до груди. На боку висел меч с чёрной рукоятью, эфес которой венчала фигурка тигра, вырезанная из агата.

— Похоже, вы не собираетесь убивать меня, — заметил Эл. — Иначе уже спустили бы тетивы.

— Где мои люди? — немного помолчав, спросил высокий человек.

— В лесу.

— Мертвы?

— Конечно.

— Ты убил их всех?

— Пришлось. Не люблю, когда в меня стреляют.

— Он и Нариэду прикончил! — выпалил отдышавшийся после побега воин.

Он поднялся на ноги и теперь прятался за спинами мечников.

Главарь нахмурился.

— Не стоило использовать ту, которая тебе дорога, — заметил Эл.

— Ты прав, — протянул после паузы высокий человек. — Что ж… Случилось то, что случилось. Не воротишь.

Он сделал жест рукой, и стрелки послушно опустили луки.

— Думаю, я должен поговорить с таким удивительным человеком, — сказал главарь.

— Рад слышать, — проскрипел Эл. — Мне тоже есть, о чём спросить.

— Постараемся удовлетворить любопытство друг друга?

— Было бы неплохо.

— Тогда предлагаю пройти туда, где говорить будет удобнее.

Эл кивнул.

— Согласен.

Глава 45

Уключины факелов были выполнены в виде драконьих лап и казались онемевшими конечностями замурованных в стены ящеров. Пламя бросало на стены оранжевые отсветы, смола с шипением текла по каменным и чугунным пальцам, капая на резные плиты пола. Поджарые чёрные собаки бегали по залу, стуча когтями и сверкая шипованными ошейниками. Их глаза, отражая свет факелов, казались сгустками расплавленного золота.

Ирдегус передвинул на клетчатой доске фигуру и задумался. Ему приходилось играть с самим собой, посколько в замке не было достойных соперников.

Колдун размышлял. Сегодня Паук потребовал, чтобы ему доставили Арландорн, самый знаменитый из алмазов, добытых в Стальных Копях. Он станет его новым телом. Довольно необычный выбор, но… нужно достать этот камень!

— Здесь не обойтись без помощи колдовства, — пробормотал Ирдегус, беря двумя пальцами фигуру и переставляя на другую клетку. — Шах!

Колдун подался вперёд и склонился над доской. Какое-то время он внимательно изучал расположение фигур, а затем опрокинул своего короля, признавая себя побеждённым. Это развлечение не приедалось, хотя и стало частью рутины.

Ирдегус не сомневался, что сумеет проникнуть в подгорный город рудокопов. Паук не знает, где именно хранится Арландорн, так что придётся самому найти сокровищницу.

Сложив шахматы в ящик, колдун какое-то время сидел неподвижно, а затем отправился в лабораторию — огромную залу с высоким потолком, лишённую окон и запирающуюся на железную дверь, укреплённую заклятием. Её освещали восемнадцать светильников. В центре стояли длинные столы, на которых сверкали реторты, колбы, змеевики и прочее. Вдоль стен высились шкафы, забитые свитками и фолиантами. Некоторые из них были заперты — там хранились особо ценные трактаты.

Ирдегус просмотрел несколько записей, затем вызвал слугу и сказал:

— Наши гости уже здесь?

— Да, господин. Они ждут внизу.

— Пригласи их сюда.

Поклонившись, слуга исчез. Через несколько минут в лабораторию бесшумно вошли шестеро людей в лёгких доспехах. У них были загорелые бородатые лица, чёрные глаза смотрели сурово. Они были вооружены кривыми мечами и тисовыми луками. Один из воинов держал в руках длинный свёрток, перевязанный верёвкой. Он стоял немного впереди и, очевидно, был предводителем.

— Доброго дня, — сказал Ирдегус, показывая на стулья.

Воин отрицательно покачал головой.

— Ну, что ж, как хотите. Я вижу, вы принесли то, что мне нужно, — колдун красноречиво поглядел на свёрток.

Вместо ответа воин шагнул к столу, положил на него свою ношу, извлёк из рукава короткий кинжал, едва уловимым движением перерезал верёвки и размотал тряпицу.

Сверкнула сталь, огонь светильников заметался по волнистому лезвию представшего взглядам людей фламберга. Металл казался живым огнём, застывшим в определённой форме.

Ирдегус склонился над клинком, внимательно рассмотрел магические символы, покрывавшие лезвие, выпрямился и удовлетворённо кивнул.

— Надо полагать, это было непросто, — сказал он, взглянув на воина. — Каргаданские жрецы хорошо охраняют свои вещи, особенно заговорённые.

— Мы заслужили обещанную награду, — кратко ответил воин.

— О, я не сомневаюсь! — Ирдегус извлёк из складок мантии тяжело звякнувший мешок размером с детскую голову. — Здесь ваша плата, — сказал он, передавая его воину. — Всё до единого бэнта.

Бородач кивнул, тщательно привязывая полученное шнурками к поясу.

— Вы не пересчитаете? — колдун поднял брови.

— Нет нужды, — ответил воин. — Прощай.

— Прощай, — Ирдегус проводил отряд взглядом, пожал плечами и снова склонился над фламбергом.

Оружие было идеальным! Волнистое лезвие хищно сверкало, переливаясь багрово-золотыми отсветами. В клинке таилось зло, жаждущее быть освобожденным, — настоящий фламберг чёрного мага, давным-давно откованный для одного из жрецов Каргадана и похищенный у своего последнего владельца, — теперь он послужит целям Ирдегуса! Колдун улыбнулся, провёл рукой по холодному лезвию и почувствовал, как оно отозвалось на прикосновение.

Колдун завернул меч и, взяв подмышку, поспешно вышел из лаборатории, не забыв надёжно запереть дверь заклятием. Он отправился в зал, где хранился Паук. Там Ирдегус обратился к кристаллу единственно возможным способом — заговорил с ним.

Самоцвет слушал, изредка мигая красными огоньками, таившимися в его глубине. Колдун никак не мог избавиться от мысли, что эти искры напоминают глаза. Возможно, так и было, и демон действительно наблюдал за ним из камня.

— Меч доставлен. Он именно такой, как нам нужен, — говорил Ирдегус, глядя на кристалл. — Скоро я отправлюсь за Арландорном.

Кристалл на мгновение погас и снова вспыхнул — словно кивнул.

— Смотри! — Ирдегус распахнул тряпицу и показал камню фламберг. — Его отковали для жреца Каргадана, и жажда крови таится в нём. В эфес этого меча мы вправим Арландорн, и ты перейдёшь в него, чтобы жить жизнью воина! Ты этого хотел?

Кристалл ярко вспыхнул, красные искорки загорелись ярче.

— Ты помнишь, что обещал взамен? — дрогнувшим голосом спросил Ирдегус, неторопливо заворачивая клинок.

Самоцвет принял свой обычный вид и слабо мигнул.

— Мои големы будут жить?

Кристалл снова мигнул.

— Хорошо. Я приду, когда добуду Арландорн, — Ирдегус взял свёрток подмышку и вышел из зала.

Он ликовал. Демон будет служить ему, и тот, кто понесёт его новое тело в бой, чтобы напоить кровью врагов, станет марионеткой в руках Ирдегуса. Колдун чуть заметно улыбнулся и ускорил шаг.

В его голове роились десятки мыслей, но над всеми превалировала одна: наконец-то, проведя много лет в изгнании, он оказался близок к тому, чтобы сразиться со своим старым врагом — Мард-Рибом, Несущим Свет, сыном бога Яфры. Когда-то ему не удалось убить его — тогда мессия вознёсся на небо, став золотой птицей. Но теперь у Ирдегуса имелся план получше. Он столкнёт Мард-Риба с владыкой Хаоса, чёрным владыкой демонов, и тогда посмотрим, кто победит! Один из князей тьмы, састар Равана, являвшийся к Ирдегусу в образе десятиглавого змея, обещал, что на битву будут присланы неисчислимые легионы ракшасов. Он продемонстрировал колдуну одного из этих отвратительных существ — покрытого костяным панцирем и короткими острыми рогами, с одиноким горящим глазом почти во всё лицо. С такой силой можно было сокрушить не только Несущего Свет, но и вообще любого врага! Так думал Ирдегус, шагая по коридорам замка.

Ещё он вспоминал время, когда его звали Ямай, и он жил в Архатле. Уже тогда он чувствовал всю лживость религии Мард-Риба, слащавой и полезной только тем, у кого не было естественных земных желаний. Для тех же, кто жил, стараясь получить от жизни максимум удовольствия, у сына Яфры предусматривались огненное озеро и бездна мучений. И он ещё проповедовал милосердие и прощение обид! Бог, который так взъелся на простых смертных, что решил ввергнуть их мир в пучину хаоса. Где же здесь прощение, о котором он столько толковал в своих беседах с учениками и во время публичных проповедей? Лицемер! Ирдегуса даже передёрнуло от отвращения. Тогда он предал Мард-Риба, предал за жалкие пятьсот монет, которые выбросил в первую же попавшуюся сточную канаву. Но хитрец улизнул, воспользовавшись тем, что он бог. Что ж, посмотрим, как ему удастся совладать с владыкой хаоса!

Криво усмехнувшись, Ирдегус вошёл в свои покои и положил меч на стол. Победа была близка, но ещё предстояло столько всего сделать!

Глава 46

Ирдегус был не в восторге от того, что ему придётся самому отправиться за Арландорном, но кому ещё он мог доверить столь важное дело? Колдун не знал, почему демон хочет обрести новое тело, и чем его не устраивает старое, но готов был на многое ради того, чтобы получить в распоряжение армию непобедимых големов. Сейчас их уже было восемьдесят, а к концу месяца должны были изготовить ещё не меньше ста. Неуязвимые и бесстрашные, они стали бы верными слугами Ирдегуса.

И всё же колдун давно не покидал свой замок и теперь чувствовал себя неуютно, понимая, что нужно отправляться на северо-запад, чтобы проникнуть в Стальные Копи и добыть у рудокопов Арландорн.

Когда-то он путешествовал много, скитался по суше и морю, побывал в самых разных уголках материка, но уже давно осел в замке и успел привыкнуть к его комфорту.

Перед Ирдегусом всплыли разрозненные картины его жизни — он жил так долго, что большая часть воспоминаний стёрлась из памяти. Разгневанный Мард-Риб дал ему долгую жизнь, и колдун старел намного медленнее остальных людей, но годы всё же начинали давать о себе знать. Из этого Ирдегус делал вывод, что день, когда сын Яфры начнёт отделять праведников от грешников, не за горами. Это тоже повлияло на его стремление столкнуть Мард-Риба с владыкой хаоса. Колдун полагал, что в борьбе сын небесного махараджи забудет о таком ничтожном предателе, как он. Ирдегус не хотел умирать и ни в коем случае не желал коротать вечность в огненном озере, уготованном грешникам. А колдун подозревал, что он — первый претендент на то, чтобы предстать перед судом Мард-Риба.

Поэтому, как ни мало было желание Ирдегуса покинуть замок и ехать в город рудокопов, он хлопнул в ладоши и приказал вбежавшим слугам седлать коня.

— Через полчаса к главному крыльцу, — бросил он, снимая через голову мантию и оставаясь в простой холщовой рубахе и штанах. — И пусть кто-нибудь принесёт мою дорожную одежду.

Когда Ирдегус вышел во двор, на нём была кожаная куртка, надетая поверх тонкой кольчуги из воронёной стали, короткий шерстяной плащ на матерчатой подкладке, отороченный мехом куницы, и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги с каблуками — незаменимая вещь в долгом путешествии, не позволяющая терять стремена, даже если задремлешь. На широком поясе висел полуторный меч в ножнах, на руках тускло блестели украшенные насечкой латные перчатки. Двое слуг, шедших за Ирдегусом на почтительном расстоянии, несли булаву и секиру с коротким стальным древком и зазубренным лезвием. Облачённый таким образом колдун не казался старым, издалека он мог бы даже сойти за мужчину средних лет.

Ирдегусу подвели белого скакуна, покрытого светло-серой попоной. Конюх придержал хозяину стремя. Ирдегус сел в седло, подобрал тихо позвякивающие поводья и, погладив лошадь по роскошной густой гриве, слегка ударил в бока каблуками.

Подъёмный мост со скрипом опустился, и колдун выехал из замка. Ирдегусу предстоял долгий путь, и было ещё неизвестно, удастся ли ему раздобыть заветный самоцвет, бесценный Арландорн.

* * *

Рогбольд ехал справа от Колмера. Два других лесовика делили одного скакуна, но тот, похоже, совершенно не чувствовал усталости. Всадники проделали уже долгий путь: больше тридцати километров остались позади. Солнце клонилось к западу, быстро темнело. Пора было искать место для ночлега, но лесовики не торопились.

За всё время им не попалось на дороге ни одного путника, только отряд храмовников промчался навстречу (они уступили рыцарям дорогу, съехав на обочину). Рогбольд подумал, что, возможно, это те, которых послали проверить, действительно ли тела казнённых магралов исчезли. Надо полагать, храмовники очень удивились, в самом деле не обнаружив ни одного еретика. Рогбольд не мог даже предположить, куда делись трупы, но то, что это происшествие доставило Рыцарям Веры беспокойство, было ему приятно.

Он взглянул на Колмера и спросил:

— Не пора ли подумать о ночлеге?

— Мы сделаем это, как только стемнеет, — пообещал тот. — Не нужно, чтобы кто-либо видел, где мы остановимся.

— Да здесь и нет никого, — заметил Рогбольд. — Кто станет следить за нами? Неужто вы такие важные птицы? Не подумай, что я хочу тебя оскорбить…

— Везде могут быть чужие глаза и уши, — ответил Колмер невозмутимо.

Рогбольд пожал плечами. Оставалось только подчиниться новым знакомым. Наверняка, они знают, что делают. Впрочем, не всё ли равно — хуже-то не будет. Конечно, не очень удобно разводить костёр в темноте, но что поделаешь?

Они остановились около полуночи. Лесовики не стали привязывать коней, только расседлали их, заботливо растёрли щётками, расчесали гривы и хвосты. Затем зажгли фонари, которые были малы, но светили довольно ярко. Вместе с Рогбольдом набрали хвороста и развели костёр. Поджарили овощи и мясо. Вино пить не стали, только воду. Затем легли спать, оставив дозорным Эормия.

Путь продолжили утром. К полудню им встретилось озеро, и лесовики спустились к воде, чтобы напоить лошадей и наполнить фляги. Потом ещё четыре дня они ехали по тракту, а затем свернули на какую-то просеку.

Наконец, путники увидели Туманный Бор — почти сплошную стену громадных деревьев, простиравшуюся вдоль горизонта, покуда хватало глаз. К вечеру всадники подъехали к древнему лесу, и оказалось, что дубы и вязы стоят не так уж плотно, образуя просветы, в которые могут проехать даже лошади. И всё же между стволами лежал прозрачный сумрак, словно солнечные лучи не доставали до земли, теряясь в листьях и ветках.

Глава 47

Лесовики кивнули Рогбольду, словно приглашая его, и все вместе въехали в чащу. Перед ними зазмеилась вначале незамеченная Рогбольдом тропинка, и они двинулись по ней, забираясь всё дальше вглубь Туманного Бора. Вскоре лес начал редеть, но деревья становились толще и выше. Рогбольд заметил несколько неизвестных ему видов, но не удивился этому. В листве прятались большие птицы ярких расцветок, некоторые из них выводили переливчатые трели.

Наконец, Рогбольд увидел город лесовиков. Белокаменная столица раскинулась в долине, окружённая, словно амфитеатром, гигантскими деревьями. Зрелище было поистине величественным: зелень сверкала всевозможными оттенками, листья разных форм и размеров трепетали, словно перешёптываясь, травы были мягкими, как шёлк, цветы — необыкновенно яркими и ароматными. На мгновение у Рогбольда закружилась голова, и он вздрогнул, услышав за спиной незнакомый голос:

— Приветствую!

Обернувшись, Рогбольд едва не вскрикнул от неожиданности и удивления: перед ним, сложив на широкой груди мускулистые, унизанные браслетами руки, стоял кентавр. Длинные каштановые волосы были заплетены в толстую косу, в трёх местах перехваченную металлическими кольцами, на шее висело ожерелье, в ушах покачивались крупные серьги. Это необычное создание всё сверкало и переливалось, отбрасывая на ближайшие деревья разноцветные блики.

У кентавра были серые глаза, правильные черты лица. На торсе красовалась сафьяновая куртка, перехваченная широким кожаным поясом, из-за спины торчали лук и колчан, полный длинных стрел с пёстрым оперением. Лошадиный круп сверкал и лоснился — шерсть была ухоженной и густой.

Рогбольд слышал о кентаврах, но ни разу не встречал и потому считал их выдумкой. Впрочем, после падения Звезды на Земле чего только не появилось.

— Доброго дня тебе, Киймирр, — проговорил Колмер, приветственно поднимая руку. — Вижу, ты в добром здравии.

— Не жалуюсь, — кентавр плавно развёл руками, отчего украшения тихо зазвенели и засверкали. — Кто с тобой? — он взглянул на Рогбольда. — Это чужак?

— Именно, — подтвердил Колмер, поворачиваясь к Рогбольду. — К сожалению, я не знаю, могу ли представить вас друг другу, — он виновато пожал плечами. — Думаю, сначала следует заехать во дворец.

— Как скажешь, — отозвался Рогбольд, с интересом разглядывая кентавра.

Трудно было поверить, что подобное создание могло существовать. Интересно было бы взглянуть на его анатомию.

— Доброго пути, — сказал Киймирр, улыбнувшись и продемонстрировав белоснежные зубы. — Надеюсь, мы ещё встретимся.

— Мир тебе, — ответил Колмер, трогая коня.

Всадники поехали дальше, и, когда кентавр остался позади, Колмер, обращаясь к Рогбольду, сказал:

— Их нередко можно встретить поблизости от Эльдора, но только некоторых. Большинство обитает в глубине Туманного Бора, и не все из этих удивительных созданий в своей жизни видели людей.

— Но с этим вы знакомы, — заметил Рогбольд.

— Киймирр — частый гость в Эльдоре. Он — что-то вроде связного между нами и кентаврами. Не знаю, какой у него статус среди своих, но думаю, не из последних. Насколько мне известно, эти существа живут кланами, а два раза в год собираются на общий совет. И там обсуждают, в том числе, отношения с другими жителями леса. Например, с нами. Полагаю, без Киймирра эти дискуссии не обходятся.

— Он показался мне дружелюбным.

— Возможно, таков он и есть, а может, и нет. Мы давно живём с кентаврами рядом, но так и не узнали их до конца. Хотя они не раз выступали нашими союзниками в борьбе с пиратами. Впрочем, это было давно.

Через некоторое время они подъехали к высоким белокаменным стенам. Ворота раскрылись подобно створкам гигантской раковины, и лесовики со своим спутником въехали в Эльдор.

Никто не спросил у них пропуск, только привратники приветственно подняли руки. Колмер и его товарищи ответили тем же.

Дорога была вымощена ровными каменными плитами, истёршимися от времени, но не потрескавшимися. Рогбольд увидел трёх-, четырёх— и пятиэтажные дома, с многочисленными ажурными башенками, перилами, крылечками и другими архитектурными украшениями. Тут и там звенели фонтаны, благоухали сады, простирали ветви, создавая прозрачную тень, деревья.

По улицам ходили мужчины и женщины, одетые в светлые камзолы и платья, на некоторых были длинные тонкие плащи. Многие носили украшения: ожерелья, кольца и диадемы. Оружия не было ни у кого, если не считать коротких кинжалов в драгоценных ножнах. Время от времени попадались всадники на стройных мускулистых лошадях, преимущественного белой и гнедой масти. Рогбольд любовался великолепными животными, в глазах которых угадывался разум.

— Мы должны сразу предстать перед королевой Ниголеей, — сказал Колмер, указывая на видневшийся за морем покатых крыш дворец. — Она ждёт, и дело не терпит отлагательств.

— Прямо с дороги? — уточнил Рогбольд. — Даже не переоденемся?

Колмер отрицательно помотал головой.

— Нет.

Глава 48

Через полчаса они подъехали к дворцовой ограде, и их встретили стражники с лёгкими копьями.

— Приветствуем, — обратился охранник к Колмеру, поднимая руку. — Кто этот человек?

— Королева ждёт его.

— Я пошлю доложить, что вы идёте.

— Не нужно, — Колмер передал стражнику поводья. — Лучше прикажи позаботься о лошадях.

Воин кивнул:

— Конечно.

Рогбольд поразился великолепию дворца и тому искусству, с каким он был построен и украшен. Многочисленные барельефы и горельефы, казалось, вот-вот задвигаются и заговорят. Тонкие витые колонны, скульптуры в просторных нишах, мозаики и фрески — всё это не позволяло отвести от королевского дворца восхищённого взгляда. Наёмник никогда прежде не видел такого великолепия. Ну, разве что угадывалось оно в развалинах построек, созданных до Великой войны. После же у людей не было времени заниматься украшением жилищ: все были заняты выживанием. Но здесь мастера нашли благодатную почву для своих талантов.

Рогбольд и Колмер поднялись по широкой лестнице в тронный зал, где должны были встретиться с королевой. Новых монархов наёмник встречал нечасто. Большинство было самопровозглашёнными, да и управляли, в лучшем случае, городками, а то и деревнями. Рогбольд считал подобные титулы глупостью. Ну, чем они лучше обычного звания мэра или градоначальника? Правда, правители Туманного Бора свой титул, пожалуй, заслужили.

Колмер подвёл Рогбольда к высоким дверям и несколько раз ударил висячим кольцом о металлический щиток. Через полминуты одна створка приоткрылась, и показалось недовольное лицо слуги. При виде Колмера и его спутника оно прояснилось, и дверь распахнулась.

— Добро пожаловать, — сказал лесовик, посторонившись.

Колмер оглядел Тронный Зал и тихо спросил:

— Где же королева, Марлиэн?

— Повелительница скоро будет. Она уже идёт сюда, — ответил придворный, искоса взглянув на Рогбольда.

Колмер кивнул и обернулся:

— Королева скоро примет нас и, вероятно, объяснит тебе суть дела.

— Хорошо, — Рогбольд пожал плечами. — Я не тороплюсь, — он опустился на корточки и стал играть с Лохмачом.

Он подумал, что монарх, во дворец которого пускают собак, не может быть плох.

Через некоторое время отодвинулся занавес в другом конце комнаты, и в зал вошла женщина среднего роста, одетая в тёмно-зелёное платье. На лбу у неё сверкала тонкая диадема, браслеты на руках тихо позвякивали. Талию перехватывал серебряный пояс, украшенный жемчугом. Рогбольд выпрямился и молча поклонился. Мало кто мог позволить себе подобные украшения. Видимо, дела у лесовиков шли отлично. Впрочем, добавил он мысленно, будь оно так, его не позвали бы.

Королева Ниголея смотрела на стоявшего перед ней человека и думала о том, что этот бродяга совсем не похож на великого воина, о котором говорил колдун. После разговора с Оракулом она провела бессонную ночь, размышляя, какое решение принять, и, наконец, сочла, что жизнь подданных и их интересы должны стоять для неё на первом месте. Если же она ошибается, и мир погрузится в хаос — что ж, пусть она будет виновата! Проплакав до утра, Ниголея заснула лишь за час до рассвета.

Когда ей сообщили о прибытии Колмера и Рогбольда, она почувствовала страх: настал миг сделать необходимый шаг, взять на себя ответственность, к которой она столько времени готовилась. И пока она шла по залам и коридорам дворца, сердце в груди бешено колотилось. Королева очень надеялась, что никто не заметит её волнения. И вот теперь она стояла перед человеком, который должен был сыграть столь важную роль в судьбе её подданных. Пришло время озвучить выстраданное решение.

— Повелительница, это Рогбольд из Сибарга, — сказал Колмер, опустившись на одно колено. — Это его вы поручили мне разыскать?

— Не знаю, мой верный Колмер, — ответила королева, и её голос показался Рогбольду очень мелодичным. — Я ведь никогда не видела его.

— Мы отыскали его в Карсдейле, там, где нам было сказано.

— Очень хорошо, — королева пристально вглядывалась в лицо Рогбольда, пытаясь понять, не наложило ли зло на него свою печатать, не исказило ли его черты.

Но взгляд человека был светлым и открытым. Он смотрел прямо, и не было признаков того, что в его сердце поселилась ложь. Впрочем, Ниголея знала, что внешность обманчива, особенно же трудно уличить опытных, закоренелых лжецов. Кем был стоявший перед ней человек — искусным шпионом колдуна или спасителем её народа? Она не знала и не могла знать.

— Ты в курсе, зачем я позвала тебя? — спросила Ниголея.

— Нет, ваше величество. Колмер не сказал мне. Я полагаю, это сделаете вы?

— Возможно. Ты воин?

— Был когда-то. Я бросил это ремесло после того, как закончилась война с Армией Красного Дракона.

— Почему?

— Мне больше не хотелось убивать, — Рогбольд пожал плечами. — Я сражался с врагами своей страны, а теперь они повержены. Мне больше незачем драться.

Королева молчала. На её лице читалось сомнение. Чужак произносил правильные слова, но искренне ли они были?

— Но ты был хорошим воином? — спросила она, и Рогбольду показалось, что в её голосе прозвучала надежда.

— Не знаю, ваше величество. Самому судить об этом трудно и неприлично. Впрочем, полагаю, любой из ваших воинов управляется с оружием лучше меня.

Королева поджала губы и слегка нахмурилась. Как бы он не оказался прав.

— Скромность — прекрасное качество, но мне нужно знать наверняка, — сказала Ниголея. — Не согласишься ли ты пройти маленькое испытание?

— Зачем?

— Я хочу посмотреть, как ты сражаешься.

— Я ведь сказал, что больше этим не занимаюсь. Если вы позвали меня, чтобы нанять для войны… Неужели у вас не хватает своих воинов?

И снова этот человек озвучил мысли, приходившие в голову самой королевы.

— Я действительно хочу предложить тебе нечто, связанное с войной. Но речь не о доле обычного наёмника. Ради этого я не стала бы посылать за тобой.

— Какая разница? Я не хочу участвовать в войне. Пусть даже она будет сто разсправедливой.

— Зачем же ты проделал такой долгий путь?

— Не часто выпадает возможность побывать в Туманном Боре. Да и неприлично отказывать королеве.

— Значит, дело в любопытстве и вежливости?

— В общем, да.

Ниголея помолчала, затем тряхнула головой и сказала, словно решившись:

— Послушай, ты сражался за свою страну, и мы тоже хотим защитить свою. Я не жду от тебя помощи даром, я предлагаю тебе выгодные условия. Что скажешь о том, чтобы возглавить мою армию?

— В каком смысле?! — Рогбольд был ошарашен.

— Я предлагаю тебе стать нашим полководцем и вести в бой против пиратов и их Наездников-на-Змеях.

— Это ещё кто такие? — нахмурился Рогбольд.

Вопрос он задал больше от удивления. Предложение застало его врасплох.

— Пираты сумели приручить один вид морских змеев и используют их в бою. Эти ящеры очень опасны, и убивать их довольно трудно. Нам стало известно, что пираты готовят наступление на Туманный Бор. Разведчики сообщают, что их армия велика.

Рогбольд развёл руками. Он не скрывал охватившего его недоумения.

— Почему я, ваше величество? Я был простым рыцарем и не сведущ в тактике.

— На это есть причины, — ответила королева, на секунду запнувшись.

Рогбольд нахмурился. Он не любил недомолвок. Они всегда друно пахли и сулили неприятности. Если тебе недоговаривают, значит, хотят использовать как пешку.

— Мне бы хотелось их знать, — сказал он.

Глава 49

Королева тяжело вздохнула. Похоже, разговор давался ей нелегко.

— Хорошо. Думаю, ты имеешь право знать. Несколько дней назад во дворце появился колдун и предсказал, что пираты нападут на нас, и что нам нужен предводитель, которого зовут Рогбольд, и найдём мы его в Карсдейле. Также он добавил, что ты родом из Сибарга. Я долго колебалась, но потом решила послушать его. Конечно, это рискованно, но время не ждёт, а мы не готовы к новой войне.

Про смерть мужа Ниголея умолчала.

— Мне нужно подумать, — ответил Рогбольд через несколько секунд. — Недолго.

— Хорошо, — королева кивнула. — Тебе приготовят комнату и проводят в неё. У тебя будет слуга. Он даст тебе одежду и принесёт ужин. Ты, должно быть, устал с дороги?

— Немного, — признался Рогбольд. — Но теперь мне будет не до отдыха. Ваше величество меня озадачили.

— Не тяни с ответом.

— Я очень постараюсь.

Королева пару секунд помолчала.

— Это твой пёс? — спросила она.

— Да.

— О нём тоже позаботятся.

— Благодарю, — Рогбольд поклонился.

Вежливые, учтивые лесовики резко контрастировали с остальными обитателями Пустоши. Они словно задались целью максимально абстрагироваться от окружавшего их жестокого, грубого мира. И даже речь свою строили по-особому.

Королева хлопнула в ладоши, и через полминуты в Тронном Зале появился слуга.

— Раэлин, это наш гость, — королева поворотом головы указала на Рогбольда. — Позаботься о нём.

— Да, ваше величество.

— Для начала распорядись приготовить для него комнату, а затем принеси ужин. Не забудь и о собаке.

— Всё будет сделано в точности, ваше величество, — ответил слуга, поклонившись. — Как зовут нашего гостя?

— Рогбольд из Сибарга. Он воин, — на последнем слове королева понизила голос.

— Прошу следовать за мной, — проговорил слуга, обратившись к Рогбольду.

— До свидания, ваше величество, — сказал Рогбольд королеве.

— Надеюсь, оно не заставит себя ждать, — отозвалась та.

Рогбольд отправился вслед за Раэлином, размышляя о полученном предложении. Королева задала ему настоящую загадку. Попробуй разберись, что ей действительно нужно. Россказни о колдуне слишком невероятны — ну зачем какому-то магу прочить его в полководцы? Да и смешно: человек, хромой бродяга, ведёт в бой армию лесовиков! Нет, что-то здесь не так, но суетиться не стоит. Нужно спокойно разобраться, из-за чего сыр-бор, и как во всё это замешали его. Рогбольд прислушался к себе: чувствует ли он себя польщённым? Кажется, нет. Мешало понимание, что лесовикам нет необходимости в чужаке-предводителе.

Тем временем, слуга доставил его в комнату.

— Подожди здесь, — сказал он. — Скоро тебе принесут поесть и лёгкого вина. Или ты предпочитаешь что-нибудь покрепче?

— Не сегодня, — ответил Рогбольд, покачав головой. — Мне хотелось бы сохранить ясность мыслей.

— Тогда я ненадолго покину тебя, — слуга торопливо вышел.

«Что ж, — подумал Рогбольд, садясь за стол и подмигнув Лохмачу. — Хоть поужинаем». Давно он не был в приличных домах, не говоря уж о королевских дворцах. Жизнь бродяги устаивала его совершенно, хоть иногда и оказывалась весьма и весьма нелёгкой. Порой приходилось голодать по несколько дней, особенно если не было возможности раздобыть лук, чтобы поохотиться.

Через некоторое время вошли лесовики, похожие друг на друга и одетые почти одинаково. Они принесли ужин Рогбольду и Лохмачу, которому досталось тушёное мясо на широкой тарелке. Воин поблагодарил слуг, и они ответили ему кивками и несколько вымученными улыбками.

Оставшись в одиночестве, Рогбольд и собака поели. Затем наёмник разделся и лёг в постель, на всякий случай положив меч в изголовье. Конечно, лесовики сами пригласили его, но осторожность не помешает, тем более что особенной радости от его присутствия в Эльдоре он не заметил. Кажется, даже сама королева сомневалась, правильно ли поступила, послушав загадочного колдуна и поручив воинам доставить в Туманный Бор чужака.

Рогбольд оглядел комнату: Лохмач устроился у него в ногах — кровать была столь велика, что легко вместила бы ещё двоих-троих.

— Спокойной ночи, друг, — сказал ему Рогбольд, закрыл глаза и почти сразу уснул.

Ему приснилась великая битва, в которой сошлись воинства людей и нечисти, порождённой кровью Чёрной Звезды. Великая война к тому времени уже фактически закончилась, но иногда твари ещё собирались, чтобы нанести очередной удар.

Тогда на стороне нечисти выступил дракон Кайен со своими боевыми ящерами. Они должны были напасть на Шарадрим с воздуха, сжигая защитников города на бастионах, испепеляя и разрушая башни. Волею случая Рогбольд оказался пленён и был приставлен к драконам в качестве грума. Будучи рабом, он вначале ухаживал за ящерами, потом стал одним из погонщиков. Перед битвой он опоил тварей ядовитым зельем, и во время атаки драконы начали терять сознание, падать и сбрасывать своих наездников. Армия нечисти лишилась поддержки с воздуха и была разбита. Таким образом, Рогбольд выполнил обет, данный мертвецам в побеждённой столице Сибарга, и отомстил. Улетев на своём ящере далеко на восток, он снял ошейник и стал бродягой. Вместе с Лохмачом они прошагали тысячи миль, побывав в разных городах. Рогбольд нигде не жил подолгу, иногда вообще останавливался всего на одну ночь. Дважды он служил в городской страже, один раз ходил в поход в должности кашевара.

Но такая жизнь начала ему надоедать. Он решил поступить в армию короля Гармаста, но обстоятельства сложились так, что вместо этого попал к лесовикам. И время должно было показать, правильно ли он поступил, отправившись с Колмером в Туманный Бор.

Глава 50

Эла провели по внутренностям парусника средних размеров, быстроходного, но уязвимого в сражениях. Такие были очень популярны на Островах среди контрабандистов, поскольку позволяли уходить от военных клиперов береговой охраны, вооружённых тяжёлыми мортирами.

Капитан и некромант спустились по узкому трапу в небольшую кают-компанию, обставленную с аскетическом стиле: посередине имелся низкий квадратный стол, рядом располагались четыре стула, на стенах висели акварели в тонких деревянных рамках с видами моря. На столе стоял поднос, уставленный стеклянными графинами с напитками и вазами с фруктами.

— Угощайся, — сказал капитан, коротко кивнув.

— Я не голоден, — ответил демоноборец, осматриваясь.

Капитан достал свиток с сургучовыми печатями и опустился на один из стульев.

— Прошу, не стой. В ногах правды нет. Нам есть, о чём поговорить, и беседа наша не на одну минуту. Сейчас подадут ужин, а пока почему бы не отведать вина? Как известно, алкоголь позволяет говорить куда свободней.

— Мне это ни к чему, — ответил Эл, садясь.

Капитан пожал плечами и наполнил свой бокал тёмно-красным напитком с приятным запахом.

— Попробуй фруктов, — предложил он. — Особенно рекомендую персики, очень удачная партия, — с этими словами капитан вынул из вазы фрукт и принялся разглядывать. Но думал он едва ли о персике.

— Что ты намерен мне предложить? — прямо спросил некромант.

Капитан аккуратно вернул персик на место и поднял глаза на собеседника.

— Позволь представиться: Юан Ваймэнь, уполномоченный капитан клана Синего Тигра и начальник Незримых. Думаю, эти названия тебе знакомы. Судя по всему, ты не впервые в зитских землях. Вот мои верительные грамоты, — добавил он, не дожидаясь ответа, и протянул свиток.

Эл развернул его и пробежал глазами. Текст был на местном языке — столбики иероглифов походили на узор.

— Знаешь наш язык? — спросил капитан.

Эл кивнул.

— Что собираешься предложить? — повторил он, возвращая грамоты.

— Не догадываешься? Нам известно о твоей договорённости с Цумсаром и о встрече с псом Ишибоком.

— И что?

В это время в кают-компанию вошли двое матросов с подносами, на которых громоздились тарелки с дымящимся ужином: мясо, дичь, фрукты, запеченные фрукты и разнообразные соусы в маленьких белых чашечках. Перед Элом и Юанем положили завёрнутые в полотняные салфетки палочки, которыми было принято есть на Островах.

Когда матросы вышли, некромант откинулся на спинку стул и, пристально глядя в лицо капитана, сказал:

— Почему решил со мной договориться? Сначала же убить хотел.

— Ты прав, — не стал отпираться от очевидного капитан. — Я передумал, — с этими словами Юань положил на тарелку бедро фазана и немного овощного рагу, полил всё это соевым соусом и отломил кусок пшеничного хлеба. — У меня есть к тебе разговор.

— Хотелось бы послушать, — заметил Эл.

— Точно не желаешь поесть?

— Точно. Давай к делу.

— Как скажешь. Ты нанят убить нашего дражайшего патрона, — заговорил Юань, ловко подхватывая палочками и отправляя в рот кусочки тушёного перца и помидоров. — Не отрицай.

Эл пожал плечами.

— Конечно, мы не собирались встречать тебя с распростёртыми объятиями. Это ведь очевидно. Не так ли?

Некромант кивнул. Его немного раздражала манера собеседника заходить издалека, но он решил проявить терпение.

— Я знаю, что ты согласился, полагая, будто Синий Тигр — банда контрабандистов. Преступников. У тебя, возможно, даже была благая цель — остановить поставки Жёлтого Дракона, сеющего смерть. Но… — Юань положил палочки и поднял палец, — тебя обманули!

— Неужели?

— Наш клан не занимается дурманящими зельями. Тебя хотели использовать для убийства невиновного человека. Невиновного в глазах любого благородного человека, конечно, но не в глазах императора Асура!

— Что ты имеешь в виду? — Дьяк пытался понять, кроется за словами Юаня игра или правда, но в глазах капитана ничего нельзя было прочесть: тот был опытным переговорщиком.

Юань пригубил вина, облизал губы и сокрушённо покачал головой.

— Да, мой друг. Прискорбно сообщать, но ты стал слепым оружием в руках нечистоплотных людей. Правитель Островов давно сошёл с ума. Как это ни печально, он помешался от жадности. Уже в течение двух лет он придумывает наветы на самых богатых людей нашей страны, чтобы ложно обвинить их, арестовать и присвоить их золото и земли, а чиновники охотно помогают ему. Потому что до поры до времени император Асура щедро платит им. Но поверь, скоро наступят времена, когда монеты потекут обратно в казну, ибо нет предела жадности человеческой, и раз вступивший на путь стяжательства уже не в силах остановиться. Всё, что говорил тебе Ишибок, — ложь от первого до последнего слова! Он работает на Цумсара. Увы, мой друг, ты попал в западню, — Юань сочувственно покачал головой.

— Ждёшь, что я тебе поверю? — поинтересовался Эл, мысленно взвешивая все за и против новой версии событий.

Конечно, он договорился с Цумсаром об определённом поручении, за которое полагалась награда, и вопрос справедливости, таким образом, отодвигался на второй план, тем более что Эл никогда не отличался особенной щепетильностью, но терпеть не мог, когда его пытались сделать игрушкой в своих руках. И, если так случилось, в этом следовало разобраться.

Юань взял бутылку вина, ласково провёл ладонью по стеклу и наполнил опустевший бокал.

— Конечно, мы не святые, — сказал он, сделав глоток. — Но на Островах не принято заниматься честным трудом. Мы всегда были разбойниками, пиратами — всем кем угодно, но не пахарями. Я не имею в виду, крестьян, конечно. Но люди благородного происхождения жили и умирали с оружием в руках. Синий Тигр ведёт тёмные дела, но мы не имеем отношения к тому, в чём обвиняет нас император. Жёлтым Драконом мы не торгуем.

— Почему? — спросил Эл. — Разве это не выгодно?

— Очень выгодно! — ответил Юань, улыбнувшись. — Но опасно. Никто не хочет нарушать приказ императора. Однако, как видишь, соблюдать закон не всегда достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Значит, император хочет прибрать к рукам ваши богатства?

— Именно так, — подтвердил Юань. — Но он не решается напасть на наш замок, потому что знает — мы дадим достойный отпор. По большому счёту, Империя поделена между наиболее влиятельными кланами, которые более или менее лояльны императорскому дому. Мы оказались слишком влиятельны и богаты. Теперь клан Синего Тигра в опале. Тебя наняли отрубить зверю голову. Но нас недооценили. Ни ты, ни Цумсар.

— Предположим, что я тебе верю, — помолчав, сказал Эл. — Что дальше?

— Это зависит от тебя.

— В каком смысле?

— Способен ли ты изменить своё намерение?

— Намерение убить Синего Тигра?

— Именно так, — острый взгляд капитана упёрся в демоноборца.

Глава 51

— Позволь я кое-что поясню, — Эл подался вперёд, положив локти на стол. — Обычно я верен данному слову. Но мне не нравится, когда меня используют. Это оскорбляет меня, если ты понимаешь, о чём я.

— Само собой, — отозвался Юань.

— Так вот. Выясняется, что меня могли обмануть. Получается, имеет смысл перейти на вашу сторону, тем более что руководило мной исключительно желание получить некий предмет, похищенный у достойных людей, нанявших меня, чтобы я вернул им его. Других интересов у меня на Островах нет. Поэтому, как только я покончу по своими делами, то сразу уберусь отсюда.

— Это очень удачно, — заметил Юань.

— Согласен, — кивнул Эл. Он умолчал о том, что его дела не ограничиваются поисками артефакта для жрецов, но это капитана не касалось. — Итак, могу ли я надеяться, что, приобретя в моём лице союзника, клан Синего Тигра не оставит меня без средств к существованию?

— Разумеется! — капитан улыбнулся и сделал глоток вина. — Всё будет вознаграждено. Но ты ведь до сих пор не узнал, что, собственно, нам от тебя нужно.

— Ну, так я слушаю, — Эл откинулся на спинку стула.

Наконец-то они добрались до главного!

— Ты превосходишь наших воинов, хотя они тоже имеют прекрасную подготовку.

— Согласен, — кивнул некромант.

— С чем именно? — любезно поинтересовался Юань.

— И с тем, и с другим.

— Благодарю. Воины действительно проходят суровую школу. Но ты убил нескольких из них, а сам не пострадал. Только устал немного. Я не ошибся?

— Я не устал.

— Правда?

— Да.

— Пожалуй, верю. Ты явно не обычный человек. Это видно по глазам, — капитан подмигнул. — Но в чём секрет?

— На то он и секрет, — отозвался Эл.

Юань рассмеялся.

— Ну, хорошо. Это не так важно. Главное, что ты способен на куда большее, чем наши воины. Так вот, почему бы тебе не сменить… курс?

— Что ты хочешь сказать?

— Убей Цумсара! — жёстко проговорил Юань. — Это покажет Императору, что с Синим Тигром шутки плохи, и нас лучше оставить в покое. Как, сможешь?

— Разумеется, — ответил демоноборец. — Но это обойдётся вам в кругленькую сумму.

— Полагаю, жизнь этого чиновника ты оценишь выше, чем голову Чжоу Йен-Со? — усмехнулся Юань.

— Возможно.

— Итак?

— Двадцать тысяч бэнтов. Половину сейчас.

— Твоё здоровье, дорогой друг! — Юань Ваймэн торжественно поднял бокал. — Клянусь, ты их получишь!

— И Аб-Иншар, который находится у вас.

— Талисман, за которым ты приехал на Острова? Ишибок сказал тебе, что он у нас?

— Разве это не так?

— Почему же? В этом мерзавец не солгал. Но его похитили для другого человека. Он расстроится, если не получит его. Может, ты удовольствуешься деньгами? А нанявшим тебя жрецам скажешь, что потерял след похитителей.

Эл помолчал. Сейчас возражать не имело смысла.

— Идёт, — сказал он. — Кстати, что имеет против вас Ишибок? Или он на службе у Цумсара?

— И это тоже. Но, кроме того, он хочет потеснить Синего Тигра на Шибе. В последние годы его банда сильно разрослась. Но он позарился на кусок, который ему не по зубам!

— Значит, ведёт двойную игру?

— И, вероятно, с ведома Цумсара, — Юань пожал плечами. — Пока он полезен, его терпят. Думаю, он просто один из рычагов, которым император Асура пытается свалить Синего Тигра. Но Ишибок тоже хитёр. Уверен, подлец понимает свою роль. Если бы он не зарывался, ему, возможно, удалось бы увеличить своё влияние. Конечно, не на Шибе. Там всегда будет властвовать Синий Тигр! — в голосе Юаня лязгнул металл.

— Почему бы вам с ним не разобраться?

— Мы займёмся этим и очень скоро, — Юань криво улыбнулся. — Ну что, мы всё выяснили?

— Думаю, да.

— Значит, завтра нам предстоит одно дело, если пожелаешь. Сможешь поучаствовать. Но я не настаиваю, — добавил Юань, вставая.

— Не расскажешь, какое именно?

— Пока нет.

— Тогда до завтра, — Эл тоже поднялся.

Глава 52

Судно называлось «Мурена». Это был двухмачтовый парусник, довольно быстроходный по меркам Островов. Его команда состояла из двенадцати человек, не считая капитана. Когда Эл поднялся на палубу, часть матросов занималась своими обязанностями, а другие стояли вокруг трапа, поставленного на бочонки на манер стола. На нём было разложено разнообразное оружие — абордажные кортики, сабли, арбалеты, кинжалы, топорики и так далее. Эл понял, что готовится нападение.

Юань Ваймэнь поманил его к себе.

— Мой дорогой друг, не так давно ты интересовался, почему бы нам не расправиться с Ишибоком, — сказал он, когда некромант приблизился. — Так вот, время для этого настало, — капитан с улыбкой провёл ладонью по чешуйчатому панцирю, который был на нём надет, а затем выжидающе посмотрел на Эла.

— И ты хочешь, чтобы я принял участие в… возмездии?

— Если ты не против.

— Думаю, я просто понаблюдаю, — проговорил Эл.

Местные разборки его не интересовали, но он решил отправиться в рейд — раз уж явился на борт. Гор остался на берегу, под присмотром людей Юаня.

— Как угодно, — Юань пожал плечами.

Разочарованным он не выглядел. Наверное, полагался на собственные силы. Когда появились два матроса с кружками байцзю, их приветствовали радостными возгласами.

— Выпьешь? — спросил Юань демоноборца.

— Нет.

— Ты лишаешь себя всех радостей? Впервые вижу такого правильного наёмника.

Некромант лишь пожал плечами.

— Как знаешь, — Юань поднял кружку, призывая команду к молчанию. Когда все лица повернулись к нему, он прочистил горло и заговорил, переводя взгляд с одного матроса на другого: — Как вы все знаете, шелудивый пёс Ишибок разинул пасть слишком широко. Сегодня нам придётся её захлопнуть. Навеки! — капитан на мгновение воздел свою кружку над головой, а затем опрокинул её содержимое в рот.

Все последовали его примеру. Когда пустые кружки стукнулись об импровизированный стол, Юань дал команду разобрать оружие и готовиться к бою. Сам капитан «Мурены» уже был вооружён мечом и длинным кинжалом, а помимо панциря его защищали наколенники, поножи и наручни. На палубе стоял также стальной шлем, который Юань через некоторое время поднял и взял подмышку.

Когда матросы разобрали оружие по вкусу, боцман повёл их в трюм, где, как объяснил Элу капитан, хранились доспехи. Через полчаса команда была готова к бою.

Справа виднелась полоска берега. «Мурена» постепенно сбавляла ход, и теперь скользила по волнам почти бесшумно. Демоноборец понял, что враг недалеко, и заварушка скоро начнётся.

Юань Ваймэнь знаком велел погасить фонари. Вместе с некромантом он в темноте поднялся на капитанский мостик. Ночь выдалась безлунная, небо было затянуто тучами, из которых лил унылый дождь.

— Смотри! — Юань Ваймэнь вытянул руку, указывая куда-то в темноту. — Видишь?

Присмотревшись, Эл заметил крошечный мигающий огонёк. Он кивнул.

— Этот сигнал подаёт наш человек. Он находится на мысе. По нему мы ориентируемся. Скоро «Мурена» обогнёт его, и тогда ты увидишь небольшую бухту. Нам стало известно, что там один из клиперов Ишибока сегодня разгружает ящики с апельсинами. Не правда ли, для этого выбрано не совсем обычное время?

Эл кивнул.

— Мы обогнём мыс и возьмём клипер на абордаж. Будет жарко. Парни Ишибока не поднимут при виде нас лапки, тем более что их может оказаться больше. Если хочешь, я прикажу ссадить тебя на берег.

В голосе контрабандиста послышалась едва уловимая насмешка.

— Оттуда мне будет плохо видно, — отозвался Эл.

Капитан одобрительно кивнул.

— Как знаешь. Но если тебя убьют, не говори, что я не предлагал, — он усмехнулся собственной шутке и продолжал. — Я уверен, что Ишибок будет там. Судя по всему, он получает крупный груз золота, за который не собирается платить налог. Это обычная практика на Островах, и даже береговая императорская охрана смотрит на это сквозь пальцы. Не по доброте душевной, конечно, а потому что имеет с этого долю.

— В чём твой план? — спросил некромант.

— Судно, доставившее груз, пришло с материка и принадлежит влиятельному клану, который не простит ошибки. А именно её мы и собираемся устроить Ишибоку. Даже если ему удастся от нас сегодня улизнуть, подельники сами найдут его, — усмехнувшись, Юань Ваймэн поправил заткнутый за пояс кинжал. — И прикончат.

Огонёк-сигнал, тем временем, становился всё ярче — «Мурена» медленно, но верно приближалась к мысу. Когда до маячка оставалось не более двухсот метров, Юань Ваймэнь отдал команду увеличить скорость, и матросы поставили дополнительные паруса. За бортами вспенилась вода.

Через несколько минут «Мурена», хлопая мокрыми парусами, обогнула мыс и вошла в гавань. Команда собралась возле правого борта. Матросы держали в руках абордажные крюки.

У деревянной пристани стоял корабль со спущенными парусами. На нижних мачтах висели фонари, освещавшие палубу и сходни, по которым сновали матросы с ящиками на спинах. В пелене дождя огни казались размытыми жёлтыми пятнами. Рядом виднелось другое судно, побольше. Его тоже загружали. Позади пристани находился большой склад с раскрытыми дверями, возле которых стояли охранники с арбалетами. Ещё несколько расположились вдоль берега.

— У них сложный обмен, — Юань хищно улыбнулся, указывая на груду ящиков на пристани. — Тем лучше!

Эл быстро прикинул соотношение сил. Выходило примерно один к двум в пользу противника. Демоноборец с сомнением оглядел команду «Мурены», но на лицах матросов не было заметно и тени колебания. Казалось, они полностью уверены в победе.

Некромант подумал, что ему, видимо, волей-неволей придётся поучаствовать в схватке, и положил руку на эфес меча. Возможно, на это капитан и рассчитывал, приглашая его поучаствовать в мести.

Юань впился глазами в приближающиеся суда, его правая рука начала подниматься для сигнала к атаке.

— Стоит ли? — спросил Эл негромко. — Их слишком много.

В ответ капитан только криво усмехнулся.

Глава 53

«Мурена» была уже в пятидесяти метрах от ближайшего клипера, когда её, наконец, заметили: несколько матросов, грузивших ящики, обернулись и, выпрямившись, несколько секунд смотрели на приближающийся корабль. Затем двое из них бросились на берег, а один помчался к капитанской рубке. Никому не пришло в голову зазвонить в колокол — видимо, сработал эффект неожиданности.

Юан Ваймэнь резко опустил поднятую руку. Паруса развернулись, «Мурена», описав крутую дугу и здорово накренившись, подошла к борту клипера и ударила в него, обдирая обшивку. Взметнулись в воздух абордажные крюки и через секунду намертво засели в досках. Часть матросов перепрыгнула на судно неприятеля, а другие быстро притянули его и закрепили канаты.

Эл оказался на клипере контрабандистов одновременно с Юанем. Капитан сразу столкнулся с двумя матросами неприятеля, вооружёнными морскими кортиками. Отразив неуклюжие атаки, он сделал пару выпадов и побежал дальше, не обращая внимания на рухнувшие на палубу тела. Легионер следовал за ним, обнажив меч. Он понимал, что сейчас на них обрушатся команды обоих судов противника, и тогда начнётся настоящая свалка. На соседнем корабле неистово забил колокол. На берегу почти одновременно вспыхнуло несколько факелов. Приближались громкие голоса.

Уже завязались короткие схватки, в которых побеждали матросы «Мурены». Но вот на палубу поднялись люди в доспехах — охранники. За ними появились вооружившиеся матросы. В грудь Эла ударил короткий стальной болт, пущенный с соседнего судна. Стрела засела в мёртвой плоти, но некромант тут же выдернул её, отшвырнув на палубу. Никто этого не заметил.

Неподалёку двое матросов «Мурены» вели бой с тремя охранниками, остальные переместились в сторону кормы. По трапу продолжали подниматься контрабандисты.

Эл решил, что будет действовать по-своему. Пригнувшись, он пробежал вдоль камбуза, перелез через бортовое ограждение и по канату спустился на пристань. Там он оказался в тени, и его не заметили, хотя в двадцати футах слева горело около десятка факелов. Легионер метнулся к рядам бочек и под их прикрытием направился к складу. Он увидел, как из дверей выбежал человек, державший в руке бутылку, в горлышко которой был засунут кусок горящей тряпки. Он помчался к «Мурене», размахнулся и запустил снаряд в судно. Оставив в воздухе огненный шлейф, бутылка ударилась о мачту и разбилась, выплеснув мгновенно вспыхнувшую жидкость. Сразу же занялись паруса, а зажигательная смесь потекла вниз, подбираясь к палубе.

Издав радостный крик, человек развернулся и побежал назад — очевидно, там у него имелись ещё снаряды. Эл бросился ему наперерез, хоть и понимал, что «Мурена» обречена. Он двигался бесшумно, скрываясь в тени, и возник перед контрабандистом совершенно неожиданно. Тот лишь успел затормозить и открыть рот, когда клинок снёс ему голову.

Оглянувшись, Легионер увидел внутри склада двух человек, один из которых наполнял из бочки пустые бутылки, а второй прилаживал к ним тряпки. Заметив незваного гостя, они тут же схватились за арбалеты. Эл бросился в сторону. Один болт едва не чиркнул его по ноге. Не давая противникам времени перезарядить оружие, демоноборец влетел на склад.

Контрабандисты выхватили сабли и приготовились к схватке. Некромант на бегу отбил оба клинка, прыжком очутился за спинами противников и двумя диагональными ударами рассёк им спины. Два тела почти одновременно рухнули на пол. Один контрабандист был ещё жив, и Эл прикончил его коротким ударом в шею.

Теперь он огляделся. Склад представлял собой старый сарай, на одной из стен которого висели три масляных лампы. Виднелись также пустые уключины для факелов. Вдоль стен стояли ящики и бочки, в одном углу были свалены холщовые мешки.

Эл направился к выходу. Когда он выглянул наружу, «Мурена» была почти вся охвачена огнём, но бой продолжался на берегу. Насколько мог судить некромант, противники сравнялись количественно. Схватка была отчётливо видна в свете пылающего корабля. Эл высматривал Ишибока и вскоре разглядел его справа от пристани. Капитан оборонялся с помощью кортика и меча, ловко отражая удары двух противников и отступая к лесу. Демоноборец побежал в его сторону. Через некоторое время Ишибок заметил его и, издав короткий возглас, что-то крикнул своему человеку, сражавшемуся чуть поодаль. Тот начал отступать, описывая дугу, чтобы приблизиться к своему командиру.

В целом, команда Юаня Ваймэня теснила оставшихся людей Ишибока и его подельников с материка к лесу — прочь от кораблей. Впрочем, огонь с «Мурены» мог перекинуться на другие суда в любой момент. Эл видел, как Юань отправил несколько человек на пристань, чтобы они отвели корабли от пылающего клипера. Оставшись в меньшинстве, матросы Синего Тигра стали медленно отступать. Но им, видимо, было важно сохранить парусники, тем более что они потеряли свой.

Эл уже находился в пяти шагах от Ишибока, когда тот, выругавшись, швырнул кортик в одного из нападавших, выхватил освободившейся рукой из-за пояса какой-то маленький предмет и с размаху бросил его под ноги противникам. Раздался небольшой взрыв, и всё окутали клубы едко-синего дыма. Некромант отпрянул, зажав на всякий случай нос и рот ладонью. Он понимал, что дым мог быть колдовским, поэтому сразу попятился, не спуская глаз с того места, где ещё несколько мгновений назад видел Ишибока.

Глава 54

Когда через полминуты дым рассеялся, на земле лежали два матроса с «Мурены». Мёртвые. Ишибок со своими людьми исчез. Эл решил, что они скрылись в лесу, но преследовать их не стал. Это не входило в его сферу интересов.

Оглядевшись, он увидел, что оставшиеся в живых контрабандисты побросали оружие и сдались воинам Юаня Ваймэня. Капитан «Мурены» приказал их связать, а сам направился к Элу. Несмотря на потери и пылающий клипер, он широко улыбался.

— Я видел, как ты разобрался с теми парнями со склада, — он кивнул в сторону сарая. — Конечно, жалко малышку «Мурену», но теперь у меня два судна, — он довольно усмехнулся. — Подельники с материка никогда не простят Ишибоку, что потеряли из-за него клипер.

— А тебе? — спросил некромант, вытирая меч.

Юань махнул рукой.

— С Синим Тигром они связываться не станут. Тем более что Ишибок не знает, кто я и из какого клана. Всё сложилось вполне удачно.

Капитан велел подошедшему за приказаниями матросу погрузить тела погибших товарищей на один из захваченных кораблей и снова обратился к некроманту:

— Жаль, что этот подонок сумел удрать! Что это был за взрыв?

Эл пожал плечами.

— Вроде, что-то колдовское, — сказал он. — Нам не пора убираться отсюда?

— Не стоит беспокоиться, — Юань чуть было не хлопнул собеседника по плечу, но рука застыла, не коснувшись некроманта. Капитан нерешительно опустил её. — Всё в порядке, — сказал он. — Здесь никого на всю округу. Почему, ты думаешь, Ишибок выбрал это место для погрузки? Впрочем, засиживаться здесь нам ни к чему. Сейчас посмотрим, что есть ценного на складе, погрузимся и отчалим, — он жестом отправил матросов проверить сарай. — Пойдём на корабль.

— На который? — поинтересовался Эл.

— На этот, — Юань указал на судно контрабандистов с материка. — Он явно получше корыта Ишибока.

Когда они поднялись по трапу и встали у правого борта, чтобы видеть, что происходит на берегу, из дверей склада появились матросы. Они несли несколько небольших ящиков.

— Больше ничего приличного, капитан, — сообщил первый, поднимаясь по трапу.

— Что там? — спросил Юань.

— Золото, которое не успели погрузить.

— А остальное?

— Большая часть уже в трюмах. Осталось только несколько бочек с маслом, оружие и тряпки. Да ещё какие-то склянки. Мы не поняли, с чем. Похоже, на них-то и меняли золотишко.

— Ладно, бросайте ящики в трюм, и отчаливаем, — капитан повернулся к Элу. — Я бы, конечно, забрал всё, но людей осталось слишком мало, и они устали. Интересно будет узнать, что хотели получить парни с материка за своё золото.

— Наверное, не дешёвку.

— Поэтому и жаль, что придётся часть этого добра оставить здесь. Но ничего не поделаешь, — Юань махнул рукой. — В конце концов, мы не за этим сюда притащились.

Через несколько минут корабль отдал швартовы, развернулся и взял курс на мыс, на котором по-прежнему мигал крошечный огонёк.

Демоноборец постоял немного на палубе, а затем спустился в каюту, но было душно, и он открыл иллюминатор. Свежий ночной воздух ударил в лицо. На горизонте небо посветлело, однако звёзды сияли по-прежнему ярко.

В дверь постучали, и вошёл один из матросов.

— Мы собираемся перекусить, приятель, — сказал он. — Не хочешь присоединиться? Капитан тебя приглашает.

Эл не испытывал потребности в еде, но был не против перемолвиться с капитаном, так что кивнул.

Юань Ваймэнь ждал его в кают-компании. Капитан переоделся в просторный, расшитый аистами халат и потягивал из бокала подогретое вино с пряностями, аромат которых плавал в помещении.

Эл сел напротив. Они с капитаном сидели молча, пока не принесли баранину с лапшой и сырным соусом. Когда матрос вышел, Юань, положил себе не тарелку мясо, гарнир и, взяв палочки, сказал:

— Итак, Ишибока можно сбросить со счетов. Несмотря на то, что ему удалось сбежать, он не жилец.

Эл кивнул, хотя его судьба контрабандиста не волновала.

Некоторое время капитан задумчиво жевал, затем проговорил:

— Сегодня мы прибудем на остров Хижо. Там ты должен встретиться с Цумсаром и доложить об успешном завершении своей э-э… миссии, — капитан криво улыбнулся.

Эл снова кивнул.

— Полагаю, убить его сразу ты не сочтёшь возможным? — продолжал Юань. — Его наверняка будут охранять.

— Я найду способ, — ответил некромант. — Не беспокойся.

— Не могу, — Юань развёл руками. — Дело-то важное.

— Сколько у меня времени?

— Трёх дней хватит?

— Мне нужно пять.

Капитан нахмурился.

— Зачем так много?

— Я должен подготовиться. Кроме того, нужно подумать, как быстро скрыться, когда всё будет кончено.

Юань Ваймэнь минуту помолчал, затем сказал:

— Ну, хорошо. Теперь насчёт денег. Половину, как договаривались, получишь сейчас, — с этими словами он вынул из кармана звякнувший кошель и положил на стол перед Легионером. — Пересчитай.

— Потом, — ответил Эл, убирая деньги в карман.

— Как знаешь. Остальное мой человек передаст тебе, когда увидит доказательства смерти Цумсара. Его голова вполне сойдёт.

Демоноборец кивнул.

— И последнее, — взгляд капитан упёрся в глаза собеседника. — Не вздумай хитрить! У Синего Тигра длинные когти.

— И чуткие уши, — добавил Эл.

Юань Ваймэнь усмехнулся.

— Ладно, будем считать, что мы договорились. Через пять дней по прибытии на остров мой человек будет ждать тебя у седьмого дока на пристани Хишари. Запомнил?

— Да.

— Твоё здоровье! — Юань поднял свой бокал.

Глава 55

Ирдегус выехал из-за перелеска и увидел, наконец, на горизонте пики Стальных Копей. Почти месяц он добирался до них: вначале ехал верхом на север, затем плыл по Холодному Морю, периодически при помощи волшебства подгоняя маленький юркий кораблик, капитан которого согласился везти его за мешок бэнтов. Но теперь цель была почти достигнута: до горного хребта, в котором жили рудокопы, оставалось не больше одного дня пути.

Ирдегус вздохнул с облегчением, но сразу помрачнел: нужно было придумать, как проникнуть в подгорный город. Большие надежды колдун возлагал на свои магические способности, которые были велики, хоть и уступали возможностям верховных магов Аштора и Шасайета. У него уже были приготовлены несколько заклинаний, но он понимал, что только ими рудокопов не одолеешь, поэтому прихватил с собой меч и секиру. В молодости он был воином и с тех пор привык полагаться на сталь не меньше, чем на волшебство. Это не раз выручало его в прошлом, когда он ещё не достиг настоящего мастерства в магии.

Город рудокопов был замечателен тем, что находился одновременно и внутри, и снаружи горы. Перед воротами, ведущими в недра Стальных Копей, был выстроен город, походивший на все другие города Пустоши, разве что более прочный. Он назывался Даришад. Крепостные стены были сложены из огромных базальтовых плит, пригнанных так плотно, что между ними нельзя было просунуть даже иголку. По бастиону могли пройти в ряд семь тяжеловооружённых воинов. Там стояли баллисты и требушеты. По периметру высились башни, одни круглые, другие квадратные, все со множеством узких бойниц.

За стеной начинался город. Здесь не было ни дворцов, ни величественных построек — только склады, биржи, рынки, мастерские, кузницы и простые жилые дома. Всё великолепие архитектуры располагалось в недрах гор, недоступных постороннему глазу. На поверхности же обитали те, кто вёл торговлю или другие дела с внешним миром.

В Даришад Ирдегуса пустили, взяв скромную пошлину и не задав ни одного вопроса. Ирдегус удивился: если бы на любой другой город напали драконы, ни одного вооружённого чужеземца не пустили бы туда через пару недель так легко. Либо рудокопы были очень уверены в себе, либо считали, что драконы это одно, а люди другое, либо просто приходили в себя после подобных происшествий быстрее. В любом случае, Ирдегус беспрепятственно проник в город и сразу снял номер в гостинице, чтобы не мозолить глаза. Там он переоделся: накинул простой плащ из грубой материи, скрывавший меч и секиру. Он решил изображать путника, который остановился в городе, чтобы просто провести несколько дней, тратя деньги на добрый эль, и послушать о нападении драконов. Ирдегус таскался по улицам, сидел в кабаках, смеялся со случайными собутыльниками, но старался при этом держаться поближе к воротам, ведущим внутрь гор. К концу третьего дня в голове у него созрел план. Не совсем гладкий и совершенный, но, как казалось Ирдегусу, вполне осуществимый.

С утра он начал готовиться к исполнению замысла. Для начала купил в различных лавках необходимые ингредиенты, затем приготовил из них нужные зелья и препараты и сложил всё в просторную заплечную сумку, крепко завязав её легко распускающимся узлом. Теперь, если понадобится, он сможет быстро извлечь необходимое. После этого Ирдегус проверил оружие, несколько раз прочитал про себя заклинания, которые собирался использовать, ещё раз обдумал пункт за пунктом свой план. Затем расплатился с хозяином гостиницы, зашёл в конюшню и осмотрел свою лошадь. Она была накормлена и напоена — видимо, рудокопы старались не ударить в грязь лицом перед приезжими.

Когда солнце начало садиться, колдун вышел из гостиницы, увешанный оружием и с мешком, набитым артефактами и снадобьями. Крыши и шпили Даришада казались золотыми, на белых стенах лежали розовые блики, флюгера всевозможных форм и размеров медленно вращались.

Оседлав коня, Ирдегус поехал прямо к ведущим в Стальные Копи воротам. Завидев его, стражники перестали болтать и взяли наизготовку боевые секиры. Похоже, здесь охрана оказалась более бдительной, чем при въезде в город. Колдун начал читать нужное заклинание издалека. Слова не долетали до стражников, они видели только шевелящиеся губы и решили, что всадник напевает. Ирдегус извлёк из мешка небольшую склянку и незаметно проверил, как ложится в руку меч, легко ли скользит в ножнах.

Шли минуты. Наконец, один рудокоп окликнул колдуна:

— Эй, что тебе здесь нужно? За ворота мы тебя всё равно не пустим, так что, если ты собрался в подгорный город, лучше поворачивай назад.

— А если я вам хорошо заплачу? — отозвался Ирдегус, чтобы не вызвать лишних подозрений, ведь всадник, который не отвечает и продолжает ехать вперёд, когда ему говорят поворачивать, наверняка таит в себе угрозу.

Рудокопы могли просто прикончить его из арбалета. Конечно, для мага ничего не стоит оградить себя защитным полем, но у Ирдегуса был другой план, и он вовсе не желал тратить силы на поддержание волшебного щита.

— Говорят тебе, не пустим! — рудокопы нахмурились, один из них выступил вперёд, недвусмысленно поигрывая секирой.

Ирдегус натянул поводья и спешился. Он вынул заговоренную склянку и направился к стражникам.

— Тревога! — крикнул один из них.

Другой тотчас юркнул за ворота, и через пару секунд из-за них донеслись яростные удары гонга.

Колдун вздрогнул. Этого он не ожидал. Через минуту здесь будет половина жителей подгорного города! Следовало действовать быстро.

Глава 56

Ирдегус бросился вперёд, швырнул склянку под ноги попытавшемуся преградить ему путь рудокопу, и того окутал огненный столб. Запахло палёным мясом, повалил густой чёрный дым. В руке колдуна сверкнул меч, другая уже сжимала очередной артефакт, горсть бурого порошка. Когда второй стражник бросился к нему, занеся секиру для удара, Ирдегус поднёс кулак к губам и дунул в него. Порошок вылетел коричневой струёй и осел на лицо нападавшему. Тот зажмурился, закашлялся, выронил топор и рухнул на колени, согнувшись в три погибели. Колдун отбил мечом выпад другого стражника, покачнулся, но устоял. Сверкнуло лезвие, рудокоп попытался парировать выпад, но секира была слишком тяжёлой для быстрого блока, и клинок глубоко вошёл в незащищённое лицо воина.

Расправившись со стражниками, Ирдегус скользнул в щель между створками ворот и остановился: ему навстречу бежала толпа с боевыми молотами и топорами. Большинство было полностью заковано в доспехи — очевидно, это был гарнизон — остальные — только в длинных кольчугах и круглых шлемах. Многие тащили тяжёлые арбалеты с взведёнными механизмами.

Колдун едва успел упасть на пол пещеры, как над ним с гудением рассекли воздух десятка полтора болтов и со звоном ударились о металлические ворота.

— Asserium amnika erridas! — воскликнул Ирдегус. Это было его козырное заклинание, от него зависел успех всего предприятия. Но оно было сложным и требовало времени и концентрации. — Eddira helima еssidor! Gilae rettipa duillon! — Ирдегус поднялся и, не переставая бормотать слова заклинания, бросился к толстым колоннам, подпиравшим свод пещеры, надеясь укрыться за ними и выиграть время, необходимое для завершения волшебства. — Fakkumienn jellida essimus! — он мысленно нащупал в воздухе энергетические нити, их было несколько тысяч, но каждая означала маленькую победу.

Благодаря заклинанию, колдуну удалось сразу найти их все. Выхватив из сумки концентрирующий артефакт (обсидиановую статуэтку в виде свернувшейся клубком змеи), он поставил его землю и закрепил на нём пучки невидимых нитей. Теперь на сотворённое волшебство больше не нужно тратить сил, оно будет держаться, пока кто-нибудь не уничтожит артефакт. Чтобы этого не случилось, Ирдегус наложил на него заклятие невидимости. Теперь все приготовления были закончены, и очень вовремя, потому что из-за колонны показался первый разъярённый рудокоп. Замахнувшись секирой, он нанёс сокрушительный удар. Колдун едва успел пригнуться, и сверкающее полумесяцем лезвие высекло из камня над его головой сноп искр.

Меч метнулся узкой молнией, нашёл щель в доспехах рудокопа, пронзил тело и вышел обратно, потемнев от крови. Воин удивлённо моргнул, а затем повалился лицом вниз на пол пещеры. Ирдегус показался из укрытия, держа в одной руке меч, а в другой булаву, утыканную острыми толстыми шипами. К нему бежали рудокопы. Некоторые были совсем близко, но колдун знал, что скоро все они позабудут о нём. Ещё несколько мгновений, и всю эту воинственную толпу охватит паника.

Он встретил первого нападавшего блоком, отбил атаку следующего, оглушил кого-то ударом палицы, от четвёртого ушёл нырком, послав ему вдогонку сокрушительный удар мечом, отступил от просвистевшей пред лицом секиры, подставил клинок, разбил очередному противнику кисть своей страшной палицей, а затем удовлетворённо улыбнулся, заметив, как остальные рудокопы замедляют бег, а их лица приобретают удивлённое выражение, быстро сменяющееся ужасом.

Вот ближайший к нему воин остановился как вкопанный, взгляд его обратился внутрь, глаза расширились. Вдруг из его рта, раздвигая губы, показалась чёрная блестящая многоножка. Она извивала членистое тело, шевеля тонкими мохнатыми лапками. Рудокоп замычал и в панике воззрился на своих товарищей. Те в ужасе отпрянули, их лица исказили гримасы отвращения, а потом и они вдруг замычали, и из их ртов тоже полезли омерзительные твари. Ирдегус опустил оружие и спокойно двинулся вперёд, наблюдая за тем, как охваченная ужасом и паникой толпа закованных в броню воинов пытается справиться со своими внезапно превратившимися в насекомых языками.

Колдун свистнул, и через полминуты в пещеру протиснулся его конь, подошёл к хозяину. Ирдегус сел в седло, тронул поводья и поехал по подгорному городу, наблюдая за тем, как вокруг корчатся рудокопы. Он понимал, что волшебство коснулось не всех жителей Стальных Копей, и скоро придётся его повторить — к счастью, в мешке ещё были артефакты-концентранты.

Ирдегус миновал ряд пещер, огромных залов и тоннелей. В одном из маленьких замков он обнаружил богато одетого рудокопа и наложил на него заклятие Очарования, чтобы выяснить, где находится сокровищница, в которой хранится Арландорн. Однако оказалось, что рудокоп этого не знает. Ирдегус понял, что находится ещё только на самых верхних уровнях, где живут купцы и простые воины, представители не самых знатных родов. Настоящая знать, приближенная к государственным делам, а значит, и к королевским сокровищам, обитала глубоко, в недрах гор. Чтобы пробраться туда, требовался не один день.

Через некоторое время тоннель, по которому ехал Ирдегус, пошёл под уклон, затем дорогу преградили ворота, возле которых лежали, едва дыша, стражники. Казалось, они обезумели и истощили свои силы. Во ртах у них вяло шевелились чудовищные «языки». Ирдегус взял у одного стражника ключи и отпер ворота. За ними оказалась большая пещера, в центре которой блестело озеро. По нему скользили лодки, в которых сидели рудокопы. Они вели себя совершенно нормально, и колдун понял, что сюда его волшебство уже не распространялось. Он спешился, извлёк из мешка обсидиановую статуэтку свернувшейся змеи и повторил необходимое заклинание.

Через минуту он ехал по берегу горного озера, не обращая внимания на вопли рудокопов, которые внезапно обнаружили у себя во ртах членистоногих тварей. Он пришпорил коня и помчался к переправе, возле которой стоял большой плот. Гребцы сбежали, охваченные ужасом, так что Ирдегусу пришлось править и управляться с веслом самому, что было особенно трудно, если учесть, что на плоту находился также его конь. Через час, однако, колдун пристал к противоположному берегу и двинулся дальше.

Глава 57

Теперь пол всё время резко уходил вниз, пока тоннель не начал приобретать форму серпантинной дороги. Иногда попадались заставы, но все они пустовали. Ирдегус продолжал погонять лошадь, пока ему не пришлось остановиться перед огромным колесом, напоминавшим механизм для подъёма воды, с тою лишь разницей, что вместо чанов к нему были прикреплены просторные люльки, в каждой из которых могло поместиться до восьми человек. Некоторые были заняты мычащими жителями Стальных Копей, другие пустовали. В одну из них Ирдегус и заехал прямо на коне. Конструкция выдержала, и начался спуск. Колдун поглядел вниз, но там всё тонуло во тьме, нарушаемой лишь редкими красными искрами — то ли кострами, то ли факелами. Представить себе истинные размеры колеса было трудно.

Движение продолжалось уже около получаса, когда Ирдегус, наконец, понял, что его люлька достигла нижней точки, и можно сходить. Тронув поводья, он покинул удивительный подъёмник и очутился в огромном тёмном зале, по обе стороны которого стояли каменные статуи воинов, выполненные довольно грубо, а кое-где с шипением горели гигантские костры, вырывавшиеся прямо из пола. Ирдегус понял, что именно они и казались сверху крошечными искрами.

«Должно быть, это и есть легендарные плавильные печи, — подумал он, озираясь. — Только здесь они используются для освещения».

— Любуешься? — раздался голос за его спиной.

Ирдегус резко обернулся и увидел отряд тяжеловооружённых рудокопов. Забрала у них были опущены, так что выражения лиц понять было нельзя, но колдун не сомневался, что на них написано отнюдь не дружелюбие. Он прикинул, какими заклинаниями может воспользоваться.

— Это наш Зал Славы, — продолжал рудокоп. Он был выше своих товарищей, и его доспехи покрывала золотая насечка. — Здесь увековечены в камне величайшие герои. Для них горят эти Вечные Огни, — он указал закованной в сталь рукой на рвущиеся вверх столбы пламени. — И тебе здесь не место!

— Кажется, я заблудился, — проговорил Ирдегус, сжимая меч и прикидывая, какую тактику избрать. — Вообще-то, я искал сокровищницу, — он спешился, понимая, что верхом не сможет сражаться с практически неуязвимыми для обыкновенного оружия противниками.

Рудокопы глухо рассмеялись.

— Тебе не повезло, придурок! — сказал их предводитель, поднимая огромную секиру, украшенную причудливым узором. — Не знаю, как ты нашёл этот путь, но обратно ты не вернёшься!

Ирдегус сорвал со спины мешок, одним движением распустил тесёмки…

— Мочи его! — рудокоп первым бросился вперёд.

Его товарищи кинулись следом.

Колдун выхватил связку стеклянных шариков и едва успел подставить меч под секиру. Последовал удар, клинок разлетелся на мелкие обломки. Ирдегус упал, смертоносное лезвие рассекло воздух у него над головой. Колдун швырнул связку в рудокопов, надеясь, что всё сработает.

Фигуры воинов расцвели огнём. Пламя лизнуло доспехи, потекло по рукам и ногам, проникло в прорези забрал. Ирдегус откатился в сторону, поднялся на ноги, наблюдая за тем, как заметались охваченные огнём противники. Коренастые рудокопы походили на полыхающие шары. Они с воплями уносились в темноту, мелькали между статуями, падали, не в силах вынести смертоносного жара. Колдун подобрал сумку с артефактами, сел на коня и двинулся дальше.

Слова командира отряда глубоко запали ему в душу. «Не знаю, как ты нашёл этот путь…» Значит ли это, что он близок к цели, и эта дорога ведёт к сокровищнице?!

Ирдегус взглянул на догоравший в нескольких шагах труп стражника. Тот казался обломком, какие часто встречаются вокруг мест, где был пожар.

Статуи стоят по обе стороны. Вероятно, если ехать между ними, достигнешь конца зала. Ну и много же у рудокопов героев! Ирдегус вглядывался в лица суровых воителей, но головы огромных фигур терялись в темноте — лишь огненные столбы Вечных Огней выхватывали из неё то подбородок, то скулу, то длинную бороду.

Наконец, Ирдегус достиг ворот. Вернее, двери, потому что у неё не было ни створок, ни петель — только абсолютно гладкий лист металла, не отмеченный ни единым швом, ни одной заклёпкой. Колдун подъехал ближе и постучал по ней рукоятью палицы. В ответ он услышал низкий гул. За дверью было большое пустое помещение, но толщина преграды впечатляла.

Неожиданно в скале справа со скрипом отворилось крохотное окошко, и недовольный голос прохрипел:

— Чего надо?!

Глава 58

Ирдегус возликовал. Не тратя время на разговоры, он сплёл и метнул в сторону говорившего заклятие Очарования.

— Отвори дверь! — приказал он.

Ответом ему было молчание, в продолжение которого Ирдегус считал удары своего сердца. На сто пятнадцатом заревел какой-то механизм, загрохотали и завизжали шестерёнки, и железная дверь начала медленно подниматься. Показались длинные зубцы, выходившие из пазов, пробитых в каменном полу. Металлическая пасть открывалась всё шире, пока, наконец, не замерла на высоте человеческого роста. Выругавшись, Ирдегус спешился, одной рукой взял коня под уздцы, другой покрепче сжал палицу и двинулся в чернеющий проём. Пришлось пригнуть голову животного, чтобы оно прошло.

Шагов через двадцать колдун увидел бледный свет, который лился из-за угла. Приготовившись ко всему, Ирдегус вдохнул поглубже, медленно выпустил воздух, стараясь успокоиться, и направился вперёд, полный решимости дойти до конца, какие бы препятствия ни пришлось для этого преодолеть.

В коридоре царила тишина. Казалось, что там нет никого, хотя, по крайней мере, один рудокоп — тот, который отпер дверь — должен был находиться где-то поблизости. У Ирдегуса постепенно возрастало ощущение, что ему готовят ловушку, но он не мог повернуть назад, особенно теперь, когда он, как ему казалось, был так близок к цели. Воображение рисовало образ Арландорна, которого Ирдегус никогда не видел, но о котором много слышал. Колдун старательно гнал мысли о западне и камне, поскольку они мешали сосредоточиться, но сияющий гранями самоцвет упрямо вспыхивал в его мозгу.

Наконец, Ирдегус осторожно свернул за угол и облегчённо вздохнул. Не было ни воинов, ни ловушек! Только два факела горели в железных уключинах, привинченных почти под самым потолком, на удивление высоким. Колдун двинулся дальше, стараясь ступать как можно тише. Конец коридора тонул во тьме, но Ирдегус зажёг маленький масляный фонарь, нашедшийся в его мешке, и шёл, отбрасывая на вырубленные в скале стены причудливые пляшущие тени.

Прошло около четверти часа, прежде чем он оказался перед высокими створками. К тому времени фонарь начал шипеть от недостатка масла. Ирдегус судорожно сглотнул и поднял его повыше. В том, что это вход в сокровищницу, он не сомневался ни секунды. Внутреннее чутье говорило, что он у цели. Оставалось только открыть ворота.

Колдун поставил фонарь на пол, снял со спины мешок и положил его рядом. Туда же отправилась палица. Настал черёд магии.

Ирдегус поднял руки и сосредоточился. Мысленно он нащупал невидимые нити, пронизывавшие створки, попытался познать природу и свойства предмета, с которым предстояло иметь дело. Проверил, не защищены ли ворота заклинаниями. О, они были защищены! Какой-то маг или маги потрудились над ними, должно быть, взяв с рудокопов немало за свои труды. Ирдегус понял, что ему придётся ввести себя в лёгкий транс, чтобы достичь нужной степени концентрации. У него не было подходящих артефактов-концентрантов, так что понадобятся все силы, чтобы разобраться с волшебством, вложенным в эту дверь. Конечно, это было опасно — появись здесь во время транса стражники, и колдуна не спасло бы ничто. Но дело следовало довести до конца, и оставался только один выход: рискнуть!

Ирдегус постепенно отрешился от внешнего мира и погрузился в царство энергетических связей, походивших на миллиарды нитей, тянущихся сквозь все предметы, воздух и людей. Он искал нужные и посылал по ним приказы, обезвреживая чужие заклинания и накладывая свои. С колдуна ручьями тёк пот, одежда взмокла уже через пять минут, а он продолжать работать, выкладываясь полностью.

Когда прошло полчаса, Ирдегус с трудом поднял веки и медленно опустился на пол. Он был почти обессилен. Нашарив рукой мешок, колдун извлёк оттуда укрепляющий напиток и жадно сделал несколько больших глотков. Сознание прояснилось, мысли упорядочились, но ничто не могло сразу вернуть затраченную энергию. Колдуну требовался отдых, который он не мог себе позволить. Поднявшись на ноги, он, пошатываясь, подошёл к воротам и толкнул одну из створок. Она послушно и беззвучно отворилась, совсем легко — благодаря наложенному на неё заклинанию (Ирдегус знал, что после колдовства такой силы не сумеет отворить её сам, если не позаботиться об этом заранее).

Колдун вошёл в огромную пещеру, своды которой поддерживали высокие столбы, каждый в семь обхватов толщиной. Расположенные на них светильники выхватывали из темноты груды монет, аккуратно уложенных слитков, чаш, кувшинов, доспехов, оружия, украшений и множества вещей, ни названия, ни предназначения которых Ирдегус не мог себе даже представить. Половина из них явно относилась к эпохе, предшествовавшей Великой войне. Это была поистине сокровищница! У кого-нибудь другого она наверняка вызвала бы непреодолимый приступ жадности и алчности, но колдун сумел подавить в себе первый порыв набить карманы. Он сказал себе, что не сможет унести всего, а значит, нет смысла брать что-либо, кроме того, за чем он пришёл. Ему нужен был Арландорн, и только его он возьмёт. Но как найти легендарный самоцвет в этом океане сокровищ?!

Ирдегус медленно шёл между драгоценных гор, обходил сверкающие пирамиды, переступал сундуки, набитые камнями. И повсюду тянулись нити паутины. Кое-где она даже образовывала настоящие сети, поглощавшие свет.

И вот он увидел его! Арландорн (это мог быть только он) был водружён на золотой треножник и возвышался над грудами сокровищ подобно голубой лучезарной звезде. Единственный в своём роде, гордость рудокопов, символ их богатства и мастерства. Ирдегус не мог отвести восхищённого взгляда от переливавшегося огня и почувствовал, что вовсе не хочет отдавать это чудо Пауку. Пусть даже тот и обещал оживить его големов, едва ли это стоит такого… Ирдегус не мог подобрать подходящего слова. Наконец, он вспомнил, что Арландорн ещё не его. Сначала нужно достать его, а забраться на треножник не представлялось никакой возможности — он не имел ни лестницы, ни перекладин, на которые можно ставить ноги. И волшебство использовать Ирдегус не мог: он уже растратил все силы на то, чтобы открыть ворота сокровищницы. По этой же причине пришлось отказаться от мысли опрокинуть треножник — тот был слишком высок и, следовательно, тяжёл.

Тихий шелест привлёк внимание колдуна. Обернувшись, он увидел наверху бесформенную тень — словно часть тьмы прилипла к колонне. Звук повторился, но на этот раз больше походил на стрекот. Похолодев, Ирдегус потянулся к ножнам, но его рука схватила воздух — клинок разлетелся ещё в Зале Славы от удара секиры. С внезапным ужасом колдун понял, что палица осталась перед воротами сокровищницы. Он оказался безоружным перед своим неожиданным противником!

Конец четвертой книги

Content

Виктор Глебов
Замок тигра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58