Гхош Кали Чаран

Голод в Бенгалии

Кали Чаран Гхош

Голод в Бенгалии

© Кали Чаран Гхош, 2021

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2021

* * *

Вступление

В период Второй мировой войны британское правительство, опасаясь вторжения японской армии в Бенгалию, приказало вывезти из нее запасы зерна, а также конфисковать и уничтожить лодки, лишив население возможности заниматься рыбной ловлей. Результатом этих мер явилось то, что в 1943 г. Индию, тогда часть Британской империи, поразил тяжелейший голод. В Бенгалии погибло по оценкам сотрудников Калькуттского университета не менее 3,5 млн. человек.

Написанная по горячим следам небольшая книга индийского экономиста Кали Чаран Гхоша «Голод в Бенгалии» представляет собой глубокое всестороннее исследование бедствия, которое обрушилось на народ Индии. Автор строит свое повествование на широком историческом фоне, приводит многочисленные статистические данные, свидетельства очевидцев. Приведенные ниже факты заимствованы из его книги.

Голод поражал Индию неоднократно, но правители империи Великих Моголов принимали личное участие в проведении ряда мер, предпринимаемых для облегчения страданий народа. Они раздавали деньги и продовольствие, открывали богадельни, давали временную отсрочку от налогов и т. п. Эти меры были значительно эффективнее мероприятий английских правителей, находившихся на расстоянии свыше 11 тыс. км от места событий.

Английский парламент, облеченный высшей властью в важнейших делах Британской империи, приступил к рассмотрению положения в Индии только лишь 23 сентября 1943 г., хотя голод свирепствовал уже около года. Во время дебатов в палате общин по поводу продовольственного положения в Индии на заседаниях из 600 с лишним членов палаты присутствовало от 35 до 53 человек. Черчилль не нашел времени, чтобы принять участие в дебатах, которые затрагивали судьбу 400 млн. подданных Британской империи.

Лишенное реальной поддержки правительства население продолжало голодать. Как всегда, голод в первую очередь наиболее жестоко поражает детей, и более миллиона детей умерло из-за отсутствия ухода, пищи, убежища и лекарств.

Голод привел к распаду семей, так как некоторые мужья разводились с женами, потому что не могли их прокормить. Обездоленные матери продавали своих детей, или же бросали их на обочине дороги, а бездомных девочек в возрасте от 3 до 12 лет продавали в публичные дома.

На фоне этих ужасающих бедствий некоторые правительственные чиновники занимались спекуляцией, перепродавая по повышенным ценам продовольствие из не пораженных голодом провинций в голодающие. Так, правительство Бенгалии получило огромный доход в 632 тыс. рупий[1] от перепродажи муки голодающему населению Бенгалии. При этом министр гражданского снабжения щедро раздавал населению советы, например, «ешьте меньше». Также он говорил о том, «насколько вредно много есть».

В то же время голод достиг такой степени, что обессилившие люди теряли способность двигаться и их, еще живых, пожирали грифы, собаки, шакалы. Автор книги приводит многочисленные свидетельства о подобных случаях: «В сообщении агентства Юнайтед Пресс от 31 октября из Госаинрхата (Фаридпур) содержался страшный рассказ о том, как собаки и шакалы растерзали живого человека. В сообщении говорилось, что там же были еще три подобных случая. Во всех таких случаях факты смерти никто не регистрировал».

Книга К. Ч. Гхоша «Голод в Бенгалии» была издана в Индии в 1944 году, переведена и издана в СССР в 1951 году и с тех пор не переиздавалась. Книгу можно рассматривать, как источник, содержащий обширный исторический, фактический, статистический материал о произошедшей в Индии гуманитарной катастрофе. Книга, без сомнения, является ярким свидетельством эпохи. Предисловие к изданию 1951 года также можно рассматривать, как свидетельство эпохи, поэтому мы издаем книгу в том виде, как она была издана в 1951 году.

Надеемся, что новое издание книги Кали Чаран Гхоша «Голод в Бенгалии» вызовет интерес, как у специалистов, так и у широкого круга любителей истории.

Протоиерей Александр Ильяшенко

Член Союза писателей России,

Член Общества потомков участников Отечественной войны 1812 года,

Настоятель храма Всемилостивого Спаса б. Скорбященского монастыря г. Москвы

Предисловие

Книга индийского экономиста Кали Чаран Гхоша «Голод в Бенгалии» посвящена одному из самых трагических событий в истории Индии, а именно голоду, поразившему всю Индию и особенно Бенгалию в 1943 г. Голод в Бенгалии, в результате которого Индия понесла большие жертвы, наиболее ярко вскрыл паразитическую сущность английского господства и гнилость общественных отношений и особенно аграрного строя в Индии. В работе Гхоша говорится и о голоде, который неоднократно поражал Бенгалию в XIX в. и ранее. Данные об этих случаях голода приводятся для того, чтобы подчеркнуть размеры бедствия, постигшего Бенгалию в 1943 г. Они разоблачают преступную политику английских правителей Индии, усугубившую тяжесть катастрофы.

Бенгалия до расчленения Индии была самой населенной провинцией. По переписи 1941 г., население ее составляло 60,3 млн. человек, а вместе с находящимися на ее территории княжествами Трипура, Куч-Бехар и Маю-рабхандж — 62,4 млн. человек[2]. Плотность населения в среднем по провинции достигала 300 человек на 1 кв. км. Территория Бенгалии до расчленения составляла 213 тыс. кв. км.

Несмотря на то, что Бенгалия считалась наиболее промышленно развитой провинцией Индии, она, как и вся страна в целом, была отсталой аграрной областью с резким преобладанием сельского населения над городским.

Так, по переписи 1941 г., сельское население Бенгалии составляло 56,4 млн. человек, то есть 90,1 %, население же городов — 6 млн. человек, или 9,9 % всего населения[3].

Несмотря на относительно высокое, по индийским условиям, развитие промышленности в Бенгалии, удельный вес ее городского населения ниже, чем в среднем по Индии; свыше 50 % городского населения было сосредоточено в Калькутте. Калькутта — крупнейший город Индии, второй по значению порт и важнейший железнодорожный узел.

Калькутта — не только административный, но в полном смысле этого слова хозяйственный и культурный центр провинции.

Сельское хозяйство Бенгалии отличается относительно высокой товарностью и сравнительно значительным удельным весом технических культур, особенно джута.

Основным районом культуры джута является восточная пасть Бенгалии, но перерабатывается он на фабриках Калькутты или вывозится через Калькутту в Англию. В предгорных районах Бенгалии имеются значительные чайные плантации.

Почти вся промышленность Бенгалии является монополией английского капитала. Английскому капиталу принадлежат джутовые фабрики, доки и ремонтные мастерские Калькутты, угольные шахты Раниганджа, железные рудники, чугуно- и сталелитейные заводы, чайные плантации предгорных районов Бенгалии. Бенгалия — важнейший оплот английского монополистического капитала в Индии; индийский капитал играет в ней подчиненную роль. В бенгальской промышленности хозяйничают английские управляющие агентства[4], выкачивая из нее огромные прибыли. Большинство крупнейших местных капиталистов также не бенгальцы. Многие из них — представители торгово-ростовщических каст Раджпутаны[5], так называемые марвари[6]. Они такие же паразиты в народном хозяйстве Бенгалии, как и английские капиталисты. Такой состав верхушки буржуазии Бенгалии и связь ее с помещиками делает ее особенно алчной, особенно бездушно-безразличной к страданиям бенгальского народа.

Для понимания причин катастрофы в Бенгалии в 1943 г. большое значение имеют особенности ее аграрного строя.

Бенгалия первая из областей Индии была захвачена английской Ост-Индской компанией. До этого она представляла наместничество империи Великих Моголов, причем наместники Бенгалии почти не зависели от центральной власти и мало с ней считались. Большая часть земли Бенгалии являлась собственностью правительства, которое сдавало ее откупщикам; в обязанность откупщиков входило собирать налоги и сдавать их правительству, оставляя некоторую часть себе. Это доходное дело поручалось мусульманской аристократии, которая в свою очередь делила полученные земли на отдельные участки и пересдавала их на откуп ростовщикам и торговцам-индусам. На почве феодальной эксплуатации крестьянства широкое развитие получило ростовщичество. Земледелец-крестьянин, обрабатывающий землю, был объектом феодально-помещичьей и торгово-ростовщической эксплуатации. Однако до 1793 г. земля в Бенгалии находилась в фактическом распоряжении крестьянских общин. Полноправные члены общины не являлись арендаторами такого типа, какой имеет место в капиталистическом обществе. Они являлись наследственными держателями земли, могли ее закладывать и даже продавать право на ее держание. Часть своей земли наследственные держатели сдавали ремесленникам и другим слугам[7] общины, а также пришельцам уже на правах аренды. Внутри общины еще до завоевания Бенгалии англичанами имело место значительное имущественное и правовое неравенство. Должностные лица общины, передававшие свою должность по наследству, превратились в эксплуататорскую верхушку деревин, в мелких феодальных помещиков, а ремесленники и другие слуги общины из низших каст остались на положении полукрепостных, полурабов.

В 1793 г., когда Ост-Индская компания на большей части территории Индии упрочила свою власть, в Бенгалии был проведен земельный закон, согласно которому земля объявлялась собственностью бывших откупщиков, а сидящие на земле крестьяне, таким образом, превращались в их арендаторов.

Новый землевладелец-помещик должен был уплачивать налог, величина которого устанавливалась навечно и в год введения закона составляла 90 % арендной платы собиравшейся с крестьян. Помещики — владельцы земель — с тех пор стали именоваться заминдарами (то есть землевладельцами).

После введения английского закона о постоянном налоговом обложении положение крестьян резко ухудшилось. Полноправные члены общины, бывшие наследственные держатели земли, превратились в бесправных арендаторов, отданных на произвол помещика. Закон о постоянном налоговом обложении оказался впоследствии крайне выгодным для помещика, ибо сумма налога не изменялась, тогда как арендная плата быстро росла и доходы помещика таким образом увеличивались. Покупка земли или аренда больших участков и передача их мелкими участками крестьянам сделались в Бенгалии наиболее прибыльной и надежной формой вложения капитала. Городские спекулянты, торговцы, ростовщики, адвокаты и т. д. стали покупать, а еще чаще арендовать земли и пересдавать ее крестьянам. Между помещиком-заминдаром и крестьянином, обрабатывающим землю, образовалась многоступенчатая лестница паразитических посредников. В отдельных местах между помещиком и крестьянином имеется до 50 посредников. Эти эксплуататоры забирают у крестьянина обычно не менее половины урожая.

В первые годы после введения английского закона о постоянном налоговом обложении землей владели бывшие еще при Моголах откупщики из мусульманских аристократов. Но они не долго удерживали земли в своих руках. Мусульманская аристократия была в долгу у ростовщиков, и как только земля превратилась в их частную собственность, она была забрана у них ростовщиками главным образом индусами из каст брахманов и каястхов. В результате этого большая часть земель Бенгалии, даже в тех ее округах, в которых большинство крестьян являются мусульманами, перешла в руки помещиков-индусов.

Бенгальский помещик-заминдар, как правило, не занимается сельским хозяйством, часто не живет даже в деревне. Он сдает землю крупным арендаторам, так называемым джотедарам, на различных условиях. Наиболее богатая часть арендаторов-джотедаров также не обрабатывает землю и не ведет хозяйство, подобно заминдарам; другие сами ведут хозяйство, но на земле не работают, и, наконец, есть джотедары, обрабатывающие часть земли своим трудом; имеются также джотедары, которые совсем не пересдают землю. Таким образом, категория джотедаров включает как помещиков-арендаторов, так и кулаков, а отчасти даже середняков. Низшая прослойка арендаторов, фактически обрабатывающая землю на условиях кабальной краткосрочной аренды или в качестве издольщиков, именуется баргадарами или адхиярами — в зависимости от условий аренды.

Эта прослойка, составляющая не менее 3/4 всего крестьянства Бенгалии, обычно не может даже в нормальный по урожаю год свести концы с концами и вынуждена идти в кабалу к ростовщику. Эта же прослойка является жертвой эксплуатации скупщика, ибо сам крестьянин лишь в редких случаях в состоянии добраться до городского рынка. Жестокая эксплуатация помещиком, торговцем и ростовщиком объясняет нам бедность бенгальского крестьянина, низкую производительность его труда, низкую урожайность всех культур в Бенгалии. Даже в нормальный по урожайности год бенгальский крестьянин влачит полуголодное существование.

Вследствие господства феодальной эксплуатации, поддерживавшейся колониальным режимом, Бенгалия давно уже не в состоянии прокормить свое население собственным продовольствием. Она вынуждена ввозить рис из Бирмы, пшеницу из Австралии и Пенджаба и т. д. Малейшее уменьшение подвоза зерна или его урожая, при крайне напряженном продовольственном балансе и при усиленной выкачке зерна у крестьян, влечет за собой рост цен и голод. А вслед за голодом происходит разорение арендаторов и концентрация земли в руках эксплуататорских прослоек деревни. Развитие капитализма в Бенгалии, вовлечение ее сельского хозяйства в капиталистический товарооборот в условиях полуфеодальной аграрной системы создали особенно неустойчивое положение основных масс крестьянства, усилили дифференциацию последнего, обусловили обнищание огромных масс крестьян.

На этом фоне делается вполне понятной катастрофа 1943 г. в Бенгалии. Колониальная эксплуатация Индии английскими империалистами, консервация английским правительством полуфеодальных и феодальных земельных отношений, создавшая самые благоприятные условия для ограбления крестьянина помещиком, ростовщиком и торговцем, часто являющимся одним и тем же лицом, поставила большинство крестьян на грань голодной смерти.

Основанное на большом количестве фактов изображение бедствий бенгальского крестьянства во время голода 1943 г., разоблачение преступной политики английских правителей Индии, губернаторов Бенгалии и их участия в спекуляции зерном, а также их виновности в катастрофе 1943 г. составляет сильную сторону книги Гхоша, выпускаемую на русском языке с небольшими сокращениями. Автор показывает, что под видом обеспечения рабочих своих предприятий рисом английские фабриканты скупали рис для спекуляции на «черном рынке», а английские власти участвовали в этой спекуляции.

Однако книга К. Гхоша страдает и рядом существенных недостатков. Гхош правильно выдвигает в качестве основных виновников голода 1943 г. английских поработителей Индии. Действительно, 200-летняя колониальная эксплуатация превратила всю Индию, и особенно Бенгалию, в страну, которая не в состоянии прокормить своего населения. Но Гхош не разоблачает полностью колониальную эксплуатацию Индии. Гхош закрывает глаза на основную причину нищеты бенгальского крестьянства, а именно на господство феодальных пережитков в бенгальской деревне и на сочетание в ней феодальной эксплуатации крестьянства с торгово-ростовщической. Гхош справедливо разоблачает английских правителей и фабрикантов Бенгалии (опять-таки главным образом англичан), которые наживались на страданиях масс, спекулируя зерном и т. д. Но он ни слова не говорит о том, что бенгальские помещики, ростовщики и торговцы нажились во время голода 1943 г. не меньше английских чиновников и фабрикантов. Ведь в их руки перешла большая часть земли разорившихся во время голода крестьян. Согласно обследованию Калькуттского статистического института, с апреля 1943 г. по апрель 1944 г. около 25 % крестьян, сеявших рис, продали или заложили помещикам, ростовщикам и торговцам свои рисовые поля. Несмотря на закон, формально разрешавший крестьянам получить обратно через суд проданную во время голода землю, в 1945 г. получили ее не более 1 % этих крестьян[8].

В книге Гхоша читатель не найдет никаких фактов, разоблачающих алчность бенгальских помещиков и ростовщиков. Он ни слова не говорит о феодальных аграрных отношениях, господствующих в Бенгалии, без коренной ломки которых нельзя поднять сельское хозяйство и предотвратить возможность повторения катастрофы, подобной голоду 1943 г.

Голод 1943 г. резко ухудшил положение основных масс крестьянства, усилил процесс его классового расслоения и обострил классовую борьбу в Бенгалии. В значительной мере как следствие этого голода в 1946 г. в Бенгалии вспыхнуло мощное крестьянское движение, в которое было вовлечено около 1/3 всех крестьян провинции. Крестьяне-арендаторы выдвинули требование снижения арендной платы до 1/3 урожая, почему все это движение получило наименование движения тебхага, то есть третья часть. Это движение является наиболее мощным (после Телинганы) и наиболее широким выступлением крестьян Индии после Второй мировой войны. Только путем жестокого полицейского террора и при содействии лидеров Национального конгресса и Мусульманской лиги англо-индийским властям удалось подавить это движение.

Расчленение Индии на Индию и Пакистан лишь ухудшило экономическое положение обоих новых государств. Экономике Индии и экономике Пакистана был нанесен серьезный ущерб. Проект программы коммунистической партии Индии следующим образом характеризует результаты этого маневра английских империалистов: «Британские империалисты, прежде чем прикрыть свое правление маской нового правительства Конгресса, потопили страну в индо-мусульманских раздорах и резне, а затем разделили страну на два государства — Индию и Пакистан. Империалисты тем самым ослабили экономику Индии в сельскохозяйственном отношении, а экономику Пакистана — в промышленном»[9].

Особенно пострадала от расчленения Бенгалия. До расчленения Индии провинция Бенгалия охватывала большую часть территории, населенной бенгальским народом. Между отдельными районами этой провинции сложилось определенное разделение труда, развились тесные экономические отношения. Несмотря на колониальный гнет и господство феодальных пережитков в деревне, складывался бенгальский национальный рынок. Город Калькутта стал экономическим и культурным центром всей Бенгалии. В результате расчленения Индии провинция Бенгалия была разделена на две неравные части. Меньшая, западная часть Бенгалии, с населением немногим более 20 млн. человек, осталась в составе Индии, а большая часть, с населением свыше 40 млн. человек, отошла к Пакистану. Все важнейшие промышленные центры Бенгалии — Калькутта, Хоура, Ранигандж — остались в Индии, тогда как основные сельскохозяйственные районы отошли к Пакистану. Город Калькутта, центр джутовой промышленности, был отрезан государственной границей от производящих джут районов Восточной Бенгалии. В течение 1949–1950 гг. Индия провела девальвацию своей рупии одновременно с девальвацией английского фунта стерлингов, а Пакистан отказался от проведения девальвации своей рупии. В связи с этим индийское правительство наложило эмбарго на ввоз товаров из Пакистана. С осени 1949 г. и до начала 1951 г. между Индией и Пакистаном велась торговая война, которая нанесла особенно большой ущерб экономике Бенгалии. В результате этой торговой войны джутовая промышленность Калькутты работала с неполной нагрузкой и тысячи рабочих были выброшены на улицу, В пакистанской части Бенгалии крестьяне, выращивающие джут, не могли сбыть своей продукции и попали в еще более тяжелую кабалу к ростовщикам.

Земельные отношения ни в Индии, ни в Пакистане не изменились. По-прежнему бенгальский крестьянин эксплуатируется помещиком и большой армией паразитических посредников. Земельная реформа, проектируемая в Западной Бенгалии, не может разрешить аграрного вопроса и освободить крестьянство от помещичьей и ростовщической кабалы. Проект программы коммунистической партии Индии дает следующую оценку подготовляемым земельным реформам в Индии: «Правительство, в котором заправляют помещики и спекулянты, разглагольствуя об уничтожении крупного помещичьего землевладения, в действительности только вынашивает планы компенсации в размере миллионов рупий угнетателям народа для того, чтобы дать им возможность косвенно, с помощью государства, собирать ренту с крестьян. Так же как и борьба рабочего класса, топится в крови борьба крестьянства за землю, за уменьшение арендной платы, процентов и налогов»[10].

Бедственное положение бенгальского крестьянства ухудшается еще и в результате преследования индусов в Пакистане и мусульман в Индии. В начале 1950 г. по Восточной и Западной Бенгалии прокатилась волна погромов, спровоцированных местными реакционерами, поддерживаемыми английскими и американскими империалистами. Эти погромы, по замыслу их организаторов, должны были потопить в крови борьбу крестьянства Бенгалии за землю, стремление бенгальского народа к объединению. В результате этих погромов свыше 2 млн. индусов покинули Пакистан и бежали в Индию и такое же число мусульман бежало из Индии в Пакистан. Город Калькутта был наводнен беженцами. За счет голодных беженцев, бросивших все свое имущество в родных деревнях, население Калькутты за каких-нибудь 4 года выросло с 2,5 млн. до 7 млн. человек. Следует иметь в виду, что за этот период в Калькутте не наблюдалось никакого роста промышленности. Более того, основная отрасль ее промышленности, джутовая, уже несколько лет находится в состоянии глубокого кризиса и упадка. Огромное количество беженцев увеличило во много раз имевшуюся здесь армию безработных и нищих. Сцены, описанные в книге Гхоша и созвучном с ней романе Бхаттачария «Голод», известном советскому читателю, можно наблюдать в Калькутте и в настоящее время.

В результате продолжающейся эксплуатации индийских трудящихся масс империалистами, финансистами-спекулянтами, помещиками и ростовщиками голод опять угрожает всей Индии. В ряде провинций он уже уносит много жертв. Правительство Индии не в состоянии ликвидировать причины этого голода, ибо, являясь правительством помещиков, князей и крупного капитала, оно не хочет и не может провести действительно демократическую земельную реформу. Закупка зерна за границей является лишь временной мерой.

Правительство Соединенных Штатов Америки использует бедственное положение индийского народа для еще большего закабаления и подчинения Индии американским монополиям.

Только Советский Союз и Китайская народная республика оказывают индийскому народу бескорыстную помощь. Советские моряки доставляют в Индию пшеницу, а китайский народ посылает ей рис. Выступая 9 августа 1951 г. на собрании, организованном общественностью Калькутты в честь моряков советского судна «Мичурин», председатель муниципалитета пригорода Калькутты, Хоура, Картакачандра Дагта заявил: «В нашей стране царит столь сильный голод потому, что правящие круги Индии находятся в полной зависимости от Англии»[11].

Пока в Индии господствует иностранный капитал, пока земля там принадлежит помещикам, голод будет неизбежно повторяться, ибо он является постоянным спутником и результатом колониальной и феодальной эксплуатации. Только полное освобождение Индии и Пакистана от ига иностранного империализма, только полная ликвидация всех пережитков феодализма избавят многомиллионные массы этих стран от постоянно угрожающей им голодной смерти.

В проекте программы коммунистической партии Индии говорится: «Сельское хозяйство и крестьянский вопрос имеют для жизни нашей страны первостепенное значение.

Мы не можем серьезно развить сельское хозяйство и обеспечить страну продовольствием и сырьем потому, что разоренное крестьянство, лишенное земли, не имеет возможности приобрести самые элементарные сельскохозяйственные орудия и улучшить таким образом свое хозяйство.

Мы не можем серьезно развивать нашу национальную промышленность и индустриализировать нашу страну потому, что разоренное крестьянство, составляющее 80 % населения, лишено возможности покупать хотя бы минимальное количество промышленных товаров.

Мы не можем сделать сколько-нибудь устойчивым наше государство потому, что живущее впроголодь крестьянство, не имеющее никакой поддержки от правительства, ненавидит его и отказывается его поддерживать.

Мы не можем серьезно улучшить положение рабочего класса потому, что сотни тысяч голодных людей, гонимых нуждой из деревни в город, переполняют „рабочий рынок“, сбивают „цены на труд“, увеличивают армию безработных и делают таким образом невозможным улучшение жизненного уровня рабочих.

Мы не можем выбраться из культурной отсталости потому, что живущее впроголодь крестьянство, составляющее подавляющее большинство населения, лишено какой бы то ни было материальной возможности дать образование своим детям.

Чтобы избавиться от всех этих зол и вывести страну из культурной отсталости, нужно создать для крестьян человеческие условия существования, нужно отобрать у помещиков земли и передать их крестьянам»[12].

Коммунистическая партия Индии выдвигает четкую и последовательную демократическую программу разрешения аграрного вопроса, которая не имеет ничего общего с полумерами, предлагаемыми автором рассматриваемой нами книги. Вот эта программа: «Передать помещичьи земли крестьянам безвозмездно и законодательно закрепить эту реформу в виде специального закона о земле.

Обеспечить крестьянам долгосрочный и дешевый кредит для приобретения сельскохозяйственных орудий и необходимых семян. Обеспечить маломощным ремесленникам долгосрочный и дешевый кредит для того, чтобы дать им возможность приобретать сырье и т. д. и вести свое производство и торговлю.

Обеспечить крестьянам помощь правительства в деле улучшения старых и строительства новых оросительных каналов.

Аннулировать долги крестьян и маломощных ремесленников ростовщикам.

Обеспечить достаточную заработную плату и условия жизни сельскохозяйственным рабочим»[13].

Только полное избавление Индии от гнета иностранного империализма и осуществление этой программы предотвратит повторение в ней голода, подобного голоду 1943 г.

А. М. Дьяков

Голод в Бенгалии. Мероприятия по оказанию помощи голодающим в эпоху Великих Моголов

Мы имеем документальные данные, показывающие, что после того, как управление страной оказалось в руках Ост-Индской компании, Индия несколько раз переживала голод; имеются также сведения о мероприятиях, которые проводились для облегчения страданий народа. Весьма интересно и полезно изучить эти мероприятия, сравнивая их с тем, что предпринималось в период «бадшахи амал» — эпохи империи Великих Моголов. Последние лично участвовали в проведении подобных мероприятий, чего никак нельзя сказать об английских правителях, находившихся на расстоянии свыше 11 тыс. км от места событий.

О голоде в Бомбейском президентстве в 1629–1630 гг. в период правления императора Шах Джехана имеются следующие красноречивые сведения:

«В течение двух лет подряд не было дождей; в результате неурожая смертность была очень велика и численность населения сильно сократилась. Император Шах Джехан находился в это время в Бурханпуре… Чтобы помочь голодающим, он приказал открыть богадельни в Бурханпуре, Сурате и Ахмедабаде и раздавать деньги и продовольствие. На два года были отсрочены все налоги».

В период правления императора Аурангзеба голод был в 1661 г.

«Аурангзеб лично наблюдал за работами по оказанию помощи его подданным, рассчитывая, помимо прочего, завезти большое количество зерна из Бенгалии и Пенджаба… Имеются данные, свидетельствующие, что бедствие было серьезным. Император открыл свою казну и щедро раздавал деньги. Он всячески поощрял ввоз верна, продавая его по сниженным ценам или бесплатно распределяя среди тех, кто был слишком беден, чтобы покупать зерно. Он также сразу же понял необходимость отсрочить взносы арендной платы земледельцами и освободил их временно от бремени других налогов. Летописи за этот период на местных языках свидетельствуют, что благодаря его неустанным заботам были спасены миллионы жизней и сохранено хозяйство многих провинций»[14].

Его примеру последовал один из выдающихся индусских правителей того времени — махарана[15] княжества Удайпур:

«Первый голод в Раджпутане, сведения о котором дошли до нас в письменной форме, имел место в 1661 г. Память о нем сохранилась в виде прекрасной мраморной плотины стоимостью в 1 млн. ф. ст., построенной на р. Канкроули в Меваре[16] махараной Удайпура Радж Сингхом, чтобы спасти свой народ во время ужасного бедствия[17]. Сказочное сооружение из мрамора, украшенное пышным орнаментом, было воздвигнуто через реку, которая прокладывает себе путь между горными хребтами. Голодающие были заняты на строительстве огромной земляной дамбы длиной примерно 5 км, предназначавшейся для задержки воды, которая иначе пропала бы даром. Никогда человеческий разум не изобретал более благородной работы из более благородных соображений, работы, которая была бы, так прекрасно выполнена. Об этом свидетельствует надпись на фасаде самой плотины; эта надпись напоминает о том страшном времени, которое пережила Раджпутана»[18].

Голод в Бенгалии (Исторический обзор)

За время правления англичан Индия 23 раза переживала голод, не считая периодов серьезных «продовольственных затруднений». В 1943 г. правительство не объявляло о наличии голода, хотя положение было тяжелее, чем в большинстве случаев во время голода в Индии в прошлом. Из двадцати трех случаев голода семь раз — в 1770, 1783, 1866, 1873–1874, 1892, 1897 и 1943 гг. — пострадала Бенгалия, одна или вместе с другими провинциями.

Правила, содержащиеся в главе III Бенгальского свода законов о голоде, «относятся главным образом к периоду, предшествующему серьезному голоду, но их следует придерживаться и в случае длительного продовольственного затруднения».

В разделе 55 свода законов говорится, что «когда закончены все приготовления (в борьбе с голодом или длительным продовольственным затруднением), районный начальник должен ждать дальнейшего развития событий и вести тщательные наблюдения. Если он заметит, что цены продолжают расти, он должен внимательно следить за появлением следующих признаков: 1) сокращение частной благотворительности, о чем свидетельствует усиленное передвижение[19] нищих; 2) сокращение кредита; 3) лихорадочная активность на зерновом рынке; 4) увеличение преступности; 5) необычное передвижение скота в поисках пастбищ; 6) необычное передвижение населения; 7) усиленная эмиграция».

Бенгальцы в любой части провинции знали на собственном опыте, что эти признаки можно было заметить повсюду.

Изучая вопрос о голоде в Бенгалии в историческом аспекте, можно видеть, что в различные периоды, отделенные десятилетиями и веками, методы, применявшиеся властями для разрешения этой проблемы, имеют много общего. Без лишних комментариев я остановлюсь на каждом случае голода в Бенгалии в прошлом, предоставляя самим читателям обнаружить сходство между мероприятиями по оказанию помощи голодающим, применявшимися в каждом случае.

Члены Комиссии по борьбе с голодом (1878 г. — Ред.)[20] писали о голоде 1770 г.:

«В октябре 1769 г. из Бихара и Северной Бенгалии поступали очень тревожные сведения. В ноябре генеральный сборщик налогов „заметил признаки, которые могут привести провинцию к опустошению“, а правительство в самых мрачных тонах 23 ноября сообщило об этом Совету директоров в Англии. Оно решило сделать шестимесячный запас зерна для своей армии и в декабре направило агентов в Дакку и Бакергандж, закупать рис для Бихара…

В 1770 г. наиболее опасное положение было в Бихаре; были сделаны попытки, правда, не очень успешные, достать зерно у английских властей в Аллахабаде и Фаизабаде; однако, по-видимому, население могло получать продовольствие главным образом через каналы частной торговли».

Из доклада Хантера мы узнаем, что «всех членов администрации обвиняли в том, что они занимались торговлей зерном ради собственной выгоды»[21]. Тщетно Совет директоров посылал одно за другим гневные письма, требуя сообщить имена виновников. «Совет также выразил сожаление по поводу того, что во время голода наблюдались „продажность и жадность наших чиновников“».

В докладе Комиссии по борьбе с голодом далее говорится:

«В Центральной и Южной Бенгалии наиболее напряженным периодом были месяцы с июня по сентябрь… В течение нескольких дней нельзя было купить ни единого зернышка». Меры, которые принимало правительство, чтобы «исправить бедственное положение, по нынешним представлениям оказались совершенно недостаточными».

Как и во многих иных случаях, правительство опубликовало воззвание, направленное против «припрятывания и скупки зерна», но результаты этого мероприятия неизвестны. Однако если судить по последствиям голода, то надо признать, что те, к кому было обращено воззвание, не обратили на него должного внимания. О последствиях голода в докладе говорится:

«Материальный ущерб страны невозможно подсчитать; как полагают, людей погибло больше, чем в какой-либо другой период голода. По словам европейцев-наблюдателей, в северной части Пурнеа[22] погибло больше половины крестьян; резидент Бихара подсчитал, что в мае от голода умерло 200 тыс. человек; резидент Муршидабада установил, что к июню три восьмых населения провинции погибло; в июле в г. Муршидабаде ежедневно умирало 500 человек; в Бирбхуме многие сотни деревень совершенно обезлюдели, а в больших городах более трех четвертей всех домов остались без обитателей…».

«По подсчетам Совета, произведенным в ноябре 1772 г. и официально опубликованным после того, как члены Совета совершили поездки по стране, чтобы точно выяснить положение дел, погибла треть населения. Как отмечает Хантер, это означало, что умерло примерно 10 млн. человек, так как в те дни все население Бенгалии составляло не меньше 30 млн. человек… Нет никакого сомнения, что смертность была исключительно высокой; в течение многих последующих лет результаты голода все еще сказывались в сокращении государственных доходов, в наличии огромных необработанных посевных площадей и в соперничестве помещиков, добивавшихся, чтобы земледельцы селились на их землях».

Тот факт, что общая сумма доходов в следующем году сократилась незначительно, в некоторых кругах пытались использовать для опровержения всеобщего убеждения в том, что голод был исключительно тяжелым, однако Комиссия по этому поводу пишет:

«Имеются письменные подтверждения, что для сбора налогов в этом году применялись необычно строгие меры… а заявление Хантера об увеличении „бродяг-земледельцев“ является убедительным доказательством страшного сокращения сельского населения».

В 1783 г. полный неурожай имел место в некоторых частях северной Индии, но Бенгалия не испытывала серьезного голода. Однако весьма интересно отметить план, разработанный правительством для предотвращения в будущем голода в Индии, и методы, которыми оно претворяло его в жизнь. В отчете Джорджа Кэмпбела о голоде 1783 г. говорится:

«Было решено построить фундаментальные каменные здания, которые служили бы постоянными зернохранилищами» для двух провинций — Бенгалии и Бихара. Главный инженер подготовил план круглого здания в Патне, которое все еще стоит как памятник о прошлых решениях. На нем сохранилась надпись: «Для предотвращения навеки голода в Индии», но здание так и осталось пустым и никогда не использовалось.

Комитет по разработке продовольственной политики сентября 1943 г. рекомендовал «создать центральный резервный фонд продовольственного зерна» для покрытия дефицита в отдельных районах.

В 1783 г. правительство создало Комитет для выработки мероприятий по предотвращению голода в будущем, предоставив ему чрезвычайные полномочия, но никаких документов, которые давали бы представление о результатах работы этого Комитета, не сохранилось. Мы знаем только о воззвании, опубликованном правительством через этот Комитет и чрезвычайно похожем на воззвания и приказы, которые публиковались в 1943 г.

В 1866 г. сильным голодом были поражены Орисса, часть Бенгалии, и особенно Миднапур (западная его половина, которую называли «самой ужасной частью территории, охваченной голодом»), Банкура, Надиа, Муршидабад и Хугли. Этот голод описывали так:

«В конечном итоге волны голода настолько захлестнули всю Ориссу, что существовавшие здесь местные различия в положении населения почти исчезли, утонув в безбрежном море ужасной катастрофы».

Члены Комиссии по борьбе с голодом сообщают следующие подробности:

«До сентября 1865 г. не чувствовалось беспокойства по поводу отсутствия дождей… Первый тревожный сигнал поступил в середине октября; вскоре как официальные лица, так и население поняли, что преждевременное прекращение дождей грозит серьезным неурожаем… Все сборщики налогов обратились за разрешением выехать на места и ознакомиться с состоянием урожая и размерами предстоящих потерь, чтобы решить, насколько должны быть снижены налоги. Однако на это последовали возражения Комиссии и отказ Управления государственных сборов, которое позднее (в январе) решительно отвергло предложения о каком-либо снижении налогов. В конце ноября Управление государственных сборов направило правительству Бенгалии подробный доклад, основанный на отчетах, полученных от областных комиссаров… Одни из сборщиков налогов считали, что урожай составит три четверти среднего урожая, другие — половину, третьи — всего лишь одну четвертую и даже одну восьмую… По мнению Управления государственных сборов, урожай должен был составить по крайней мере половину среднего урожая, а в Восточной Бенгалии предвиделся урожай лишь немного меньше обычного. Такой урожай сам по себе обеспечивает достаточное количество продовольствия для населения, если бы даже имеющиеся запасы (как, вероятно, и было на самом деле) были меньше обычных. А поскольку дело обстояло именно так, то голода быть не могло».

Как это напоминает ту излишнюю самонадеянность, которая характеризовала поведение правительств Индии и Бенгалии в 1943 г.!

Далее Комиссия по борьбе с голодом сообщала:

«В ноябре и декабре (1865 г. — Ред.) из района Пури[23], где прежде всего начался голод, стало поступать все больше тревожных сообщений об исключительно бедственном положении населения и о наличии случаев смерти от голода… К концу января (1866 г. — Ред.) цены поднялись и продержались на высоком уровне вплоть до конца марта. Управлению государственных сборов самым серьезным образом указывали на необходимость ввоза зерна, но тщетно… В феврале положение еще более ухудшилось в Баласоре, увеличился наплыв голодающих в главный район, начались грабежи складов зерна. Но масштабы надвигающейся катастрофы все еще не достаточно представлялись».

28 марта (1866 г. — Ред.) Артур Коттон потребовал от правительства «организации широкой системы общественных работ, но даже правительство Бенгалии в тот момент отрицало необходимость подобного мероприятия».

Члены Комиссии по борьбе с голодом пишут:

«В апреле (1866 г. — Ред.) положение стало еще тяжелее, увеличилась смертность населения… В мае поднялась общественность Калькутты, был создан комитет по оказанию помощи голодающим, начались сборы пожертвований; но Управление государственных сборов все еще сомневалось, действительно ли существует острый продовольственный дефицит и есть ли надобность правительству вмешиваться и принимать какие-либо новые меры».

От того, что Управление государственных сборов (то есть правительство Бенгалии) не признавало голода, он не уменьшался, и «факты, наконец, стали настолько очевидными, что больше не оставалось никаких оснований для сомнения. 26 мая руководитель общественных работ телеграфировал: „Нам нужен рис“; 60 тыс. рупий, отпущенных на помощь голодающим (в Баласоре), не облегчили положения. 28 мая комиссар[24] телеграфировал, что больше нет возможности доставать рис для войсковых частей, для заключенных в тюрьмах и для служащих правительственных учреждений (в Каттаке и других местах). По получении этих телеграмм губернатор провинции уступил: 29 мая он приказал, чтобы правительство немедленно начало ввоз риса».

Создание населением Калькутты и других районов Бенгалии в 1943 г. нескольких организаций по оказанию помощи голодающим свидетельствует, что положение было аналогично тому, которое создалось в 1866 г.

Члены Комиссии по борьбе с голодом следующим образом характеризуют создавшуюся обстановку в 1866 г.:

«Смертность была наиболее высокой в августе, после сильных дождей. В это время население было истощено до предела, у изнуренных людей, толпами собиравшихся у продовольственных пунктов, не было никакого убежища, и многие гибли от холода и сырости».

События, связанные с голодом (1866 г. — Ред.) в наиболее сильно пострадавших частях Миднапура и Бенгалии, очень похожи на события 1943 г., и именно поэтому мы так подробно остановились на голоде в Ориссе в 1866 г. Может быть, какая-нибудь новая Комиссия по борьбе с голодом, изучая подробности голода 1943 г., напишет то же самое, что писали члены комиссии Джордж Кэмпбел, полковник Мортон и X. Л. Дампье о голоде 1866 г.

Члены Комиссии по борьбе с голодом подвергли критике деятельность Управления государственных сборов, которое в параграфе 21 своего «объяснения», датированного 15 августа 1867 г., «безоговорочно признает, что… меры, принятые для оказания помощи пострадавшим от голода, были недостаточны и что только своевременный ввоз продовольствия правительством позволил бы местным властям более или менее успешно бороться с голодом».

В параграфе 198 Управление государственных сборов откровенно признает свою вину и выражает глубокое сожаление по поводу своего поведения. Но, к сожалению, в это время миллионы людей уже находились там, где никакие раскаяния и извинения не могли им помочь.

Управление заявляло: «Что касается Управления государственных сборов, то оно чистосердечно признает и сожалеет, что, не дожидаясь приказов правительства, не установило в декабре более точно общих размеров урожая. Управление полагает, что такое определение размеров урожая, возможно, позволило бы своевременно предугадать масштабы надвигавшегося несчастья и провести соответствующие мероприятия. Управление сожалеет, что в декабре 1865 г. оно не разрешило снизить налоги. Оно также сожалеет… что недооценило подлинного значения телеграммы Рэвеншоу от 31 января, которая, если бы к ней отнеслись внимательно, очевидно, могла бы помочь обнаружить то, чего не замечали власти».

Когда беженцы начали стекаться в города[25], в Калькутте и ряде районных центров можно было наблюдать ту же картину, что и в 1866 г.

Голод 1873–1874 гг. 22 октября 1873 г. губернатор Бенгалии послал предупреждение правительству Индии и просил полномочий: «1) немедленно начать работы по оказанию помощи голодающим; 2) организовать в возможно более широких размерах импорт продовольствия, на который не влияла бы частная торговля»; а также просил прекратить вывоз риса из Индии в другие страны.

Он заявлял также, что если в Бенгалии будет неурожай, то «все, что смогут предоставить Индия и Бирма, покроет лишь небольшую часть потребности».

7 ноября он писал, что «если даже правительство Индии решит не препятствовать ежегодному экспорту 700 тыс. т. риса из Британской Бирмы, все же оно может законно и оправданно вмешаться (если потребуется, законодательным путем), чтобы предотвратить вывоз продовольствия из Бенгалии».

21 ноября 1873 г. Ассоциация Британской Индии составила весьма мрачную памятную записку, в которой отмечалось, что зимний урожай риса во всей Бенгалии (за исключением Ориссы) составит всего лишь три восьмых обычного урожая. Ассоциация предупреждала, что не следует полагаться «на наличие продовольствия в стране», и настаивала, чтобы «правительство запретило вывоз риса… и завезло большое количество продовольствия».

Правительство Индии не согласилось с этим, и 1 декабря министр по делам Индии поддержал решение вице-короля по этому вопросу. 30 января 1874 г. вице-король (лорд Нортбрук) писал:

«Рис посылался в порты Британской Индии, в том числе на Цейлон, в Вест-Индию, на о. Маврикия и в другие места главным образом для индийских кули (эмигрантов), а также в Англию и в район Персидского залива. Было бы несправедливо прекратить обычные поставки продовольствия для бенгальских кули в колониях… Запрещение экспорта создало бы атмосферу излишней уверенности и привело бы к снижению цен, последовало бы не сокращение потребления, являющееся естественным результатом повышения цен и лучшим средством предотвращения голода, а увеличение потребления».

Это старый аргумент, только в 1874 г. речь шла об индийских кули, а в 1943 г. — об индийских солдатах на Среднем Востоке, в Англии, районе Персидского залива и в соседних районах! Ничто не должно мешать экспорту продовольственного зерна, независимо от того, нуждается ли в зерне народ Индии или нет!

В 1875–1876 гг. в Бенгалии вновь возникли серьезные продовольственные затруднения, которые, к счастью для населения, не привели к большой смертности. То же самое относится и к голоду в 1892 г.

Е. К. Бак писал в 1895 г.: «В 1879 г. Англия возвестила Индии, что нельзя допускать гибели людей от голода. Но комиссары, которые должны были проводить в жизнь эту идею, видели, что, когда голод уже разразился, нельзя помочь голодающему народу одним продовольствием. Они установили, что необходимо было обеспечить ему нормальные условия для сохранения сил и здоровья»[26]. С тех пор, как эта «идея» была провозглашена Англией, прошло 60 лет. За это время не были ни предотвращены случаи голода, ни сохранены силы и здоровье населения.

С 1897 по 1900 г. по всей северной Индии, а также в Бенгалии (и Мадрасе), имел место ужасный голод. Голод 1897 г. считали «самым тяжелым за всю историю, охватившим огромную территорию»; мероприятия по оказанию помощи не дали желательных результатов. Бомбей, Мадрас и Центральные провинции пострадали сильнее, чем все остальные провинции вместе взятые, и число умерших достигло более миллиона человек. В 1900 г. наиболее сильный голод был в Центральных провинциях. Бенгалию этот голод почти не затронул.

В упомянутые периоды голода правительственные мероприятия по оказанию помощи не удовлетворяли нужды населения. В 1902 г., когда в Дели с небывалой роскошью и с огромными затратами проводился дурбар[27], сотни людей жили в лагерях для голодающих. Это было возможно только в Индии. Ни одно правительство ни в одной стране мира не допустило бы таких пышных зрелищ в момент, когда страна еще не оправилась от опустошительного бедствия — голода.

Примерно полвека спустя, в 1943 г., в Бенгалии разразился страшный, почти невиданный голод. Голодом были затронуты также части провинций Ориссы, Бомбея, Мадраса и княжеств Кочин и Траванкор. В Ориссе погибло от голода несколько сот человек, тогда как в Кочине, Траванкоре, Мадрасе и Бомбее удалось благодаря разумным мероприятиям предотвратить гибель большого числа людей. История покажет, что голод в Бенгалии в 1943 г. был одной из величайших катастроф, когда-либо обрушивавшихся на человечество, и что он был беспощаднее самой опустошительной войны. Следы несчастья еще не изгладились, и мы не уверены, что голод в сороковых годах XX в. является последним голодом в Бенгалии.

Ход событий

Чтобы детально изучить причины, приведшие к голоду 1943 г., необходимо внимательно рассмотреть заявления и действия высокопоставленных деятелей центрального и провинциальных правительств с самого начала войны.

Люди, объявившие войну державам «оси» от имени Индии, должны были предвидеть события, подобные тем, которые произошли в 1943 г. Волей или неволей Индия сыграла важную роль в нынешней войне, даже, может быть, более важную, чем сама Англия, если говорить о подвигах и жертвах. Как только позволили обстоятельства, были организованы комитеты и управления, занимавшиеся вопросами продовольствия, а в 1941 г. вместо министерства продовольствия был создан Постоянный комитет, который должен был помогать министерству снабжения «обеспечивать продовольствием вооруженные силы в Индии и за рубежом». С октября 1939 г. по сентябрь 1942 г. в Дели состоялось шесть конференций по вопросу о контроле над ценами. В апреле 1942 г. был создан Консультативный совет по вопросам продовольствия. В декабре того же года было создано министерство продовольствия. В апреле 1943 г. был учрежден институт региональных продовольственных комиссаров; быстро сменили один другого три министра продовольствия, наблюдавшие за всеми работами. После отставки Налини Ранджан Саркера пост министра продовольствия некоторое время занимал вице-король лорд Линлитгоу. Были и другие назначения, перечислить которые нет возможности, но несмотря на все это, 1943 г. оказался одним из самых мрачных годов в истории британского правления в Индии.

Драматические события развернулись в самой Бенгалии. После того как в январе 1941 г. был сформирован коалиционный кабинет, который возглавил премьер-министр Фазлул Хак[28], губернатор Бенгалии Джон Герберт «не только перестал оказывать ему содействие, но очень часто явно мешал ему». Имели место «вмешательство и противодействие в разрешении повседневных вопросов управления провинцией». В связи с этим министр финансов д-р Шьяма Прасад Мукерджи[29] 16 ноября 1942 г. подал в отставку. 14–15 декабря в Дели состоялась первая конференция по вопросам продовольствия. На этой конференции премьер-министр Бенгалии Фазлул Хак сказал: «В течение нескольких ближайших месяцев нам не понадобится рис, хотя у нас и ощущается дефицит». И далее: «Мы уверены, что нам хватит риса. Нужно завезти лишь некоторое количество пшеницы».

Это выступление Фазлул Хака было приведено в заявлении тогдашнего министра продовольствия Индии Азизул Хака в Центральном законодательном собрании 9 августа 1943 г.

Заявлению Фазлул Хака на конференции по вопросам продовольствия предшествовали другие, более веские выступления членов центрального правительства. Министр просвещения, здравоохранения и земледелия Налини Ранджан Саркер 6 апреля 1942 г. заявил:

«Благодаря расширению посевов риса за счет площадей, ранее занятых под джутом, и благоприятной погоде удалось ликвидировать дефицит риса в Бенгалии и получить большие излишки в 1350 тыс. т».

В упомянутом выше заявлении Азизул Хака от 9 августа 1943 г. было сказано: «Урожай риса в 1941 г. дал излишек, который примерно на 1,5 млн. т. превысил обычный средний излишек, что гарантировало благоприятный переход к следующему году».

После отставки д-ра Шьяма Прасад Мукерджи кризис в правительстве Бенгалии обострился; политика губернатора Джона Герберта не содействовала разрешению рисовой проблемы Бенгалии. Через несколько дней после возвращения с конференции по вопросам продовольствия премьер-министр Бенгалии Фазлул Хак выступил (9 января 1943 г.) с протестом против рисовой политики губернатора, но это не дало никаких результатов. В августе 1942 г. он так же безуспешно протестовал против политики «конфискации лодок».

31 марта 1943 г. правительство Фазлул Хака ушло в отставку. Каково было в этот момент положение с рисом в Бенгалии? Премьер-министр Бенгалии Хваджа Назимуддин[30], выступая на конференции Мусульманской лиги в Дели 15 ноября 1943 г., заявил, что 24 апреля 1943 г., когда он вступил на пост премьер-министра, правительство Индии опубликовало свой основной план, по которому Бенгалия должна была получить 793 тыс. т продовольственного зерна. Таким образом, об этом, очевидно, договорились до того, как Назимуддин взял в свои руки управление провинцией.

27 апреля Фазлул Хак сообщил, что, как ему стало известно, при вскрытии трупа одного человека у него в желудке была обнаружена трава.

4 мая 1943 г. в заявлении министерства гражданского снабжения для печати говорилось:

«Его Превосходительство министр убежден, что любой дефицит в этом году может быть полностью покрыт излишками, перешедшими от урожая 1941/42 г., а также благодаря тем мероприятиям, которые предпринимаются для рационирования потребления и популяризации усиленного использования заменителей продовольственного зерна, и снижению потребления в результате повышения цен. Поэтому общественность может быть совершенно спокойна, ибо нет никаких причин опасаться серьезной нехватки продовольствия».

7 мая министр гражданского снабжения Сухраварди[31] заявил, что скоро проблема будет разрешена, и… «если можно будет быстрее маневрировать имеющимися в Бенгалии запасами продовольствия, положение будет исправлено»[32].

На следующий день министр финансов заявил: «Очень скоро положение значительно улучшится». Одновременно с ним министр гражданского снабжения сказал, что «для населения Бенгалии имеется достаточное количество продовольственного зерна».

От имени правительства было опубликовано заявление (на бенгальском и английском языках), озаглавленное «Призыв и предупреждение». В этом заявлении министр задавал вопрос: «Существует ли в Бенгалии недостаток продовольствия?» и отвечал: «Нет, ни в коей мере». И это Сухраварди заявлял в момент, когда цены на продовольствие по всей Бенгалии бурно росли.

13 мая 1943 г. Азизул Хак, Сухраварди и генерал-майор Вуд, секретарь министерства продовольствия правительства Индии, попытались доказать с помощью громоздких статистических данных, абсолютно не соответствовавших действительным фактам, что в Бенгалии не было недостатка в продовольствии и что «нехватка важнейших продуктов питания и рост цен объясняются главным образом психологическими факторами».

15 мая 1943 г., то есть два дня спустя после упомянутой пресс-конференции, Азизул Хак, выступая в Кришнагаре, «подтвердил правильность цифр, опубликованных недавно правительством, о положении с рисом и указал, что в Бенгалии еще нет рисового дефицита».

30 мая 1943 с. министр гражданского снабжения заявил, что он не думает, чтобы «в Бенгалии нехватало риса или что его не будет завезено извне в достаточном количестве».

В последнюю неделю мая в подтверждение устных заявлений появились плакаты и кинофильмы, показывающие «баснословно большие грузы риса, прибывающие в Калькутту». Впоследствии оказалось, что эти грузы так и не поступили в Калькутту.

17 мая были отменены ограничения «свободной торговли» с восточными провинциями (Бихар, Орисса и Ассам) и княжествами.

Были приняты некоторые меры, чтобы побудить министра путей сообщения Индии позаботиться о перевозках продовольственного зерна в Бенгалию. На это он ответил 19 мая, что «сделает все возможное, чтобы содействовать доставке продовольствия из других провинций в Бенгалию». Затем обратились за помощью к министрам и советникам. Но как только премьер-министр Бенгалии заявил, что он удовлетворен результатами этих переговоров, общественность — буквально на следующий день — начали «угощать» заявлениями ответственных министров и советников, которые возражали против подобных мероприятий. Премьер-министр Ассама М. Саадулла, высказывая свое мнение по поводу приказа правительства Индии о создании Восточной зоны свободной торговли, заявил:

«Я был вынужден заявить решительный и энергичный протест центральному правительству» и «Я обращаюсь к нашим торговцам и земледельцам с призывом: не экспортировать очищенный или неочищенный рис ради временной прибыли».

В тот же день в сообщении печати из Ориссы говорилось, что «премьер-министр Ориссы выезжает в Дели, чтобы лично указать правительству Индии на те трудности, которые вызвал в Ориссе недавний приказ, отменяющий контроль провинциального правительства над перевозками риса и другого зерна и контроль над ценами на это зерно».

Премьер-министр Бенгалии Хваджа Назимуддин 28 мая заявил, что ему непонятно, почему Бихар, управляющийся в соответствии со статьей 93[33], не сотрудничает с Бенгалией в вопросах продовольственного снабжения. Секретарь Ассоциации землевладельцев Бихара выступил 9 июня в Патне со следующим заявлением:

«Я полностью сознаю те трудности местного правительства (Бихара), которые были созданы отменой ограничений торговли между провинциями и введением так называемой политики свободной торговли… Провинциальное правительство имеет единственный выход: заявить, что оно не будет способствовать другим провинциям в их попытках обречь Бихар на голод и что, если будет нужно, провинциальное правительство закупит столько продовольственного зерна, сколько потребуется Бихару, и распределит его в провинции среди наиболее нуждающихся».

В 1770 г. голод был «наиболее тяжелым в Бихаре», и попытки получить продовольствие из Аллахабада и других мест имели очень мало успеха. В 1943 г. мы просили помощи у отдельных провинций, в том числе губернаторских провинций, но также безрезультатно[34].

Растерявшееся правительство Бенгалии задумало начать 7 июня свой «продовольственный поход» по всей провинции; 4 июня 1943 г. был опубликован «Приказ о розыске продовольственного зерна и контроле за этим зерном»[35], согласно которому «уполномоченный на то чиновник, совместно с лицами, которых он сочтет нужным привлечь, имеет право обыскать любое помещение, где, по его предположению, спрятаны запасы продовольственного зерна и т. д.»

Был также издан декрет, предусматривающий, что «всякий печатный материал, призывающий к противодействию или отказу от участия в мероприятиях, которые будут проводиться в Бенгалии для того, чтобы предотвратить, разоблачить или приостановить укрывание продовольственного зерна, будет передаваться до публикации на просмотр советнику по делам печати».

Выражались сомнения относительно осуществимости обысков. Жители охотно допускали такие обыски, проводившиеся по всей провинции, полагая, что они смогут впоследствии приобретать рис по сходным ценам. 30 июня, выступая в Дели, министр гражданского снабжения «выразил удовлетворение результатами продовольственного (направленного против спекулянтов) похода».

Но 12 июля он заявил в законодательном собрании Бенгалии:

«Я вынужден доложить собранию, что фактически повсюду отмечается дефицит».

Тем не менее эта операция обошлась Бенгалии не меньше чем в 1660 тыс. рупий.

В этой связи напрашивается сравнение между правительственным циркуляром, изданным во время голода 1783 г., и циркуляром министра гражданского снабжения Бенгалии в 1943 г. (В 1770 г. также была издана декларация, направленная против «укрытия и скупки зерна».)

В 1783 г.:

«Мы приказываем вам объявлять, собирая как можно большее число людей звуками том — тома на базарах в подведомственном вам районе, что если какой-либо торговец будет укрывать зерно, откажется везти его на рынок и продавать по надлежащим ценам, то он не только будет строго наказан, но и его зерно будет конфисковано и распределено среди нуждающихся».

7 мая 1943 г. министр гражданского снабжения Бенгалии заявил:

«Я уже предупреждал лиц, укрывающих зерно[36], в том числе и земледельцев, что если они не привезут свои запасы на рынок, они в конечном счете потеряют их совсем. Я намерен воспользоваться всеми полномочиями правительства, чтобы… добиться изъятия скрытых запасов, и уже предприняты предварительные меры, которые, возможно, окажутся для некоторых слишком суровыми… Я рекомендую всем добровольно сдать излишки зерна, пока не приняты принудительные меры по изъятию скрытых запасов. Если они не послушаются моего предупреждения, то пусть не надеются, что им удастся припрятать запасы или рассредоточить их по разным местам».

На эту тему было еще несколько деклараций, содержавших угрозу полного изъятия припрятанных запасов.

В июле 1943 г., когда положение стало критическим и люди начали бродить в поисках пищи, министр гражданского снабжения объявил в бенгальском законодательном совете, что в различных районах Читтагонга созданы походные кухни, распределяющие пищу. Коснувшись вопроса о нищих, находящихся в Калькутте, он сказал:

«О них могут позаботиться местные жители, занимающиеся благотворительностью»[37].

Фактически же лица, занимающиеся благотворительностью, позаботились о многочисленных голодающих нищих еще задолго до того, как министр узнал об этом. Это была своеобразная форма косвенного налогообложения, которую правительство умышленно поощряло.

В 1943 г. ничего не было сделано для улучшения создавшегося тяжелого положения, если не считать накопления больших запасов для армии, рабочих важнейших предприятий и заключенных.

Пока министры толковали о наличии достаточного количества продовольствия и не предпринимали серьезных попыток остановить надвигавшийся голод, население уже переживало тяжелые страдания из-за высоких цен на рис и другие жизненно важные предметы. 3 июля 1943 г. «районный судья объявил о серьезном недостатке риса в Читтагонге». Ассоциация юристов и председатели различных союзов послали властям телеграмму, датированную 14 июля, но задержанную доставкой, «уведомляя их об ужасном голоде» в Бхола (Барисал) и испрашивая «незамедлительной помощи». В эти дни сведения о бедственном положении в районах начали поступать из всех частей Бенгалии.

30 мая 1943 г. министр гражданского снабжения, выступая в южной части Калькутты, убеждал присутствовавших «разъяснять населению, насколько вредно много есть». У него были и такие советы, как «ешьте меньше» и т. п. Никто не знал, что министр при этом повторял заявление министра по делам Индии в 1873–1874 гг., который утверждал, что «сокращение потребления — лучшая мера предотвращения голода».

Народ Бенгалии уже два года как сократил потребление, и советы министра — «ешьте меньше» и «привыкайте, по мере возможности, заменять один продукт другим», — которые он давал также 4 августа, были явным расточительством министерского красноречия. Когда людям нечего есть, они стараются сохранить свою жизнь, питаясь чем попало, не говоря уже о «продуктах, заменяющих один другой». Голод наступил, не считаясь с тем, что министры отказывались признать его.

Несмотря на угрозы правительства, цены росли, а «контролируемые» продукты постепенно исчезали из продажи. Богатые пользовались «черным рынком». Даже слепые могли видеть, что «черный рынок» существует, но министр гражданского снабжения 1 сентября 1943 г. на пресс-конференции сообщил, что ему «ничего неизвестно, ни официально, ни частным порядком, о существовании „черного рынка“. Что касается лиц, припрятывающих запасы, то он строго предупредил их».

Несмотря на все высокопарные разговоры о том, что проблема разрешается успешно, люди стали умирать прямо на улицах, а трупы валялись по нескольку дней, и никто не убирал их.

Дж. П. Сривастава, министр продовольствия в Исполнительном совете при вице-короле, заявил 27 августа 1943 г.:

«Ключ к исправлению нынешнего тяжелого положения в этой местности не в экономической политике, а в создании способной к практической деятельности, опытной и смелой администрации; и провинции должны позаботиться, чтобы такая администрация, если она еще не существует, была создана без промедления».

Он позволил себе сделать суровые выводы о бездеятельном правительстве Бенгалии и министрах центрального правительства. Оказывается, правительство было застигнуто врасплох. 30 августа 1943 г. Сривастава заявил корреспонденту агентства Ассошиэйтед Пресс, что он вспоминает, как во время своей поездки в Калькутту в ноябре прошлого года он расспрашивал представителей почти всех общественных кругов этого города, существует ли опасность ухудшения продовольственного положения в Бенгалии. В то время, казалось, ни у кого не было опасений на этот счет, и он уехал с уверенностью, что не предвидится никаких серьезных продовольственных затруднений.

11 сентября 1943 г. Джагдиш Прасад, бывший член Исполнительного совета при вице-короле, заявил:

«Бенгалии угрожает самый страшный голод из всех, которые помнит человечество».

Сухраварди, который в своих предыдущих заявлениях не признавал серьезности положения, 10 октября согласился, что «в Бенгалии разразился невиданный доселе голод». Эмери, министр по делам Индии, известный своими безответственными действиями в отношении Индии и такими же высказываниями о ней, еще 14 октября характеризовал положение в Бенгалии, как «продовольственные затруднения[38] граничащие с голодом». На следующий день он все же был, наконец, вынужден признать наличие «сильного голода в Бенгалии».

«Из всех наших материалов явствует, что различные люди совершенно различно употребляют слово „голод“. В некоторых более ранних документах это слово употреблялось очень часто; но неурожай ранее называли не голодом, а „продовольственными затруднениями“. Повидимому, когда „продовольственные затруднения“ и нужда стали более острыми, официальное употребление термина „голод“ ограничивалось все более узкими рамками. Управление государственных сборов в своем отчете правительству от 20 августа 1866 г., озаглавленном „Продовольственные затруднения“, по-видимому, старается доказать, что в Ориссе до самого конца мая не было голода. Оно склонно употреблять слово „голод“ только для тех случаев, когда нельзя приобрести продовольствие даже за деньги — в отличие от того положения, когда население страдает из-за дороговизны и отсутствия средств для покупки продовольствия… Мы будем употреблять слово „голод“ в его обычном и принятом смысле, а именно как страдания многочисленной части населения из-за отсутствия пищи».

Экспорт продовольственного зерна

Экономный хозяин никогда не будет продавать или отдавать другим свои запасы зерна, если только он не может пополнить их в любой момент на рынке. Точно так же правительство, отвечающее за жизнь и благосостояние своего народа, не будет кормить народы других стран, когда неурожай или голод угрожают его стране.

К несчастью для Индии, интересы ее народа и ее правительства никогда не совпадали; они постоянно противоречили друг другу. За время британского владычества Бенгалия — да, пожалуй, и вся Индия — несколько раз переживала такой сильный голод, ответственность за который легла бы темным пятном на репутацию любого правительства.

Как обстояло дело с экспортом продовольственного зерна правительством Индии во время голода?

Впервые за время британского владычества голод в Бенгалии был зарегистрирован в 1770 г. В самый разгар голода запасы страны в результате неограниченного экспорта зерна истощились.

Как заявил Джордж Томсон: «В дополнение к ужасным сообщениям о последней страшной катастрофе (голоде в Бенгалии) по таможенным отчетам выяснилось, что из районов Нижней Бенгалии было вывезено такое количество зерна, которым можно было прокормить в течение года всех людей, погибших от голода»[39].

Запрещение экспорта (никто не знает, когда оно было введено) «было отменено 14 ноября 1770 г.». Никто всерьез не считался с запрещением, и об эффективности «эмбарго на экспорт» лучше всего судить по его результатам.

Следующий сильный голод в Бенгалии, который больше известен под названием «голод в Ориссе», был в 1866 г. Во время этого голода умерло не менее 1 млн. человек. Но как вело себя правительство Индии в этот момент? Пусть читатели сами судят об этом по статистическим данным об экспорте риса и пшеницы за период с 1863/64 до 1868/69 гг.

Таблица 1

Эти цифры дают представление об экспорте за годы, предшествовавшие голоду, во время голода и после него.

В 1873/74 г. Бенгалия снова переживала сильный голод. Тогдашний губернатор Бенгалии, Бихара и Ориссы Джордж Кэмпбел, учитывая серьезное продовольственное положение в стране, хотел приостановить экспорт риса из Индии в другие страны. Вице-король и министр по делам Индии отвергли возражения против экспорта. Приводимые ниже данные показывают, что экспорт продовольственного зерна не уменьшался; в течение самого тяжелого голодного года из страны было вывезено свыше 1 млн. т риса и около 90 тыс. т пшеницы.

Таблица 2

После 1873/74 г. в Индии было несколько случаев голода: в Мадрасе в 1877 г., в Северной Индии в 1878 г., снова в Мадрасе в 1899 г., в Мадрасе, Бенгалии, Бирме и Аджмере в 1892 г., в Северной Индии, Бенгалии, Бирме, Мадрасе и Бомбее в 1897 г. Положение, близкое к голоду, сохранялось вплоть до 1900 г., что привело к смерти многих тысяч людей в пострадавших районах. В качестве иллюстрации мы можем рассмотреть данные об экспорте продовольственного зерна за период с 1892/93 по 1900/901 г., в течение которого тот или иной район страдал от продовольственных затруднений (см. табл. 3).

Таблица 3

Эти данные прекрасно показывают, что в тот момент, когда опасность нависла над Индией, наши правители не заботились об устранении этой опасности.

Р. Ч. Датт в своем, как всегда, неподражаемом стиле показал причины голода в Индии и обстоятельства, заставляющие экспортировать продовольствие в период острой нужды. Он также объяснил, что такое «восстановительная способность» индийского народа, и я подробно привожу его слова для сведения читателей:

«Торговля Индии носит не естественный, а принудительный характер; продовольственное зерно экспортируется из-за необходимости покрывать чрезмерный земельный налог. В 1897/98 г. голод охватил многие районы Индии, и миллионы людей умерли голодной смертью. Тем не менее было собрано до 17 млн. ф. ст. земельного налога; земледельцы уплачивали налог в основном за счет продажи своего зерна; в этот катастрофический год было экспортировано зерна на 10 млн. ф. ст. В следующем году урожай был хороший. Земледельцы продали большую часть своей продукции, чтобы купить тягловый скот и возместить ущерб, нанесенный предыдущим голодным годом. К сожалению, правительство с необдуманной и неразумной настойчивостью собирало недоимки по земельному налогу; приходилось продавать большое количество новой продукции, чтобы уплатить требуемый земельный налог. По этим двум причинам экспорт продовольственного зерна достиг небывалых еще размеров. Те, кто судил о процветании Индии по цифрам государственных сборов, торжествовали. В своих доводах они исходили из суммы собранного земельного налога, превышавшей 18 млн. ф. ст. В Индии и в Палате общин делались обычные ошибочные заявления о восстановительной способности Индии. Никто не подумал выяснить, остались ли после экспорта такого огромного количества зерна и сбора таких огромных земельных налогов какие-нибудь запасы продовольствия у народа»[40].

Установлено, что причиной голода в Бенгалии в 1943 г. была безрассудность и беззаботность. В немалой степени возникновение голода объясняется, помимо других причин, экспортом хлеба.

Созданный в октябре 1941 г. Постоянный комитет должен был помогать министерству снабжения прежде всего «обеспечивать продовольствием силы обороны в Индии и других странах».

В феврале 1942 г. политика правительства Индии сводилась к следующему:

«Индия, которая лучше других стран может удовлетворить все потребности империи и различных театров военных действий на Среднем Востоке и в других районах, использует все имеющиеся ресурсы для поддержания регулярного снабжения сил обороны внутри страны и за границей продовольствием в достаточном количестве и хорошего качества»[41].

По словам Налини Ранджан Саркера (18 февраля 1942 г.), тогдашнего министра просвещения, здравоохранения и земледелия, перед правительством Индии возникла «серьезная проблема регулярного снабжения лучшим продовольствием действующей армии Индии, чтобы поддержать здоровье и моральный дух солдат и офицеров».

Любопытно, что, несмотря на постепенное сокращение импорта под влиянием продолжавшейся войны, допускали весьма широкий экспорт, чтобы кормить народы других стран, в то время как тучи голода все больше сгущались на индийском горизонте.

Действительное положение в стране совершенно игнорировалось. Иногда, как, например, в 1939/40 г., в стране оставалось (с учетом импорта и экспорта) свыше 2 млн. т продовольственного зерна всех видов, тогда как в 1942/43 г. вследствие большого экспорта и незначительного импорта запасы зерна в Индии сразу же сократились на 360 622 т, в том числе запасы очищенного и неочищенного риса — на 258 684 т. Несмотря на это, за первые семь месяцев 1943/44 г. было экспортировано 80 тыс. т продовольственного зерна.

Активный и пассивный продовольственный баланс Индии в целом ясно виден из табл. 4 и 5.

Таблица 4. Импорт и экспорт всего продовольственного зерна морем (в т)

Таблица 5. Импорт и экспорт риса (включая неочищенный) морем (в т)

Народ теперь сам рассудит, не соответствовали ли «выдумки об экспорте» (заявление генерал-майора Вуда в Государственном совете 13 августа 1943 г.) до некоторой степени действительному положению вещей во время голода в Бенгалии в 1943 г.

Печать и известные лидеры страны в один голос протестовали против экспортной политики правительства Индии. Однако экспорт продолжался безостановочно, пока не появились признаки крайнего истощения населения и люди не начали умирать на улицах Ганджама и Калькутты.

В сообщении из Дели от 23 июля 1943 г. говорилось: «Ввиду тяжелого положения с рисом в Индии центральное правительство считает невозможным, до особых распоряжений, продолжать экспорт его из Индии».

Это не уничтожило подозрительности и нервозности населения; Индийская торговая палата время от времени указывала на случаи экспорта риса. Частично правительство опровергало эти сообщения, частично — в случаях с экспортом небольших количеств — признавало их. Наконец, 13 октября министр продовольствия Сривастава сформулировал политику правительства и откровенно разъяснил, в каких случаях он намерен разрешать экспорт: «1) для снабжения индийских моряков торгового флота в пределах Индийского океана; 2) для снабжения основного персонала на наших линиях воздушных коммуникаций в соседних странах (в рамках строгого прожиточного минимума). На все это потребуется меньше 1000 т в месяц».

В заключение вполне уместно привести следующие замечания Комитета по разработке политики в отношении продовольственного зерна (1943 г.) по вопросу об экспорте:

«Лишь совсем недавно осознали полное значение потери импорта… Отсутствие импорта не только значительно ухудшает положение в некоторых районах, имеющих дефицит продовольствия, которое совершенно несравнимо с продовольственным положением в Индии в целом, но и серьезно снижает чувство общей уверенности. С точки зрения успокоения общественного мнения, своевременное прекращение экспорта могло бы до некоторой степени компенсировать отрицательные последствия прекращения импорта».

Спекуляция

Спекуляция в торговле продовольственным зерном была одним из самых уродливых явлений во время голода 1943 г. Кажется невероятным, что центральное и провинциальное правительства, старавшиеся предотвратить спекуляцию торговцев, сами были виновны в том же преступлении. Повсюду циркулировали слухи о том, что правительство получает прибыль от торговых сделок с зерном, поэтому время от времени в газетах и журналах появлялись острые критические выступления.

Бомбейский журнал «Коммерс» писал 11 сентября: «Совершенно ясно, что правительство Бенгалии все еще не в состоянии предоставить удовлетворительные сведения о запасах и о том, как они используются».

Епископ Калькутты 12 сентября в Симле сообщил корреспонденту Ассошиэйтед Пресс: «Пенджаб благородно предоставил нам пшеницу, и он вправе ожидать, что пшеница будет продана населению по ценам, существующим в Пенджабе, включая стоимость перевозки».

«Сивил энд милитери газет» пишет: «По признанию самих министров бенгальского правительства, по-видимому, не все обстоит благополучно; можно быть уверенным, что помощь из Пенджаба… поступила бы значительно быстрее, если бы не было подозрения в том, что правительство Бенгалии само не принимает необходимых мер для обеспечения продовольствием нуждающихся и голодающих по возможно более низким ценам».

В нескольких последующих номерах газета публиковала «достоверные цифры», доказывающие противоречивость заявлений Сухраварди, которые газета характеризует как «далеко не убедительные» и подтверждающие всеобщее мнение о том, что пенджабские производители и купцы видят, что идет большая спекуляция, которую если не поощряет, то и не пресекает правительство Бенгалии.

Сравнивая цены на основе подробных цифровых данных, «Сивил энд милитери газет» критикует бенгальскую политику купли-продажи продовольственного зерна и утверждает, что имеются достаточные материалы, убедительно доказывающие наличие злоупотреблений и преступной спекуляции в Бенгалии, а также необъяснимой утечки зерна при торговых сделках.

Обвинение по адресу людей, стоящих у власти в Калькутте, содержится в следующих словах, взятых из пенджабской печати: «Каждый хочет нажиться за счет голодающего».

На завтраке в Ротари-клубе[42] в Калькутте 28 сентября Коллинс Гарбет, областной комиссар по вопросам продовольствия в Северной Индии, заявил:

«Правительство Бенгалии, вероятно, вследствие какого-то просчета получило прибыль размером около 4 млн. рупий от недавней сделки с правительством Пенджаба, у которого оно купило продовольствие».

Наконец, более достоверная и точная информация поступила из правительственных источников. Протоколы заседаний провинциального и Центрального законодательных собраний и произнесенные там речи убедят кого угодно, что бенгальское, синдское и центральное правительства получали прибыль от торговли зерном. Знаменательны заявления и речи министров правительства Пенджаба:

«Несмотря на наш решительный протест, до сих пор, по-видимому, не было принято никаких мер, чтобы запретить некоторым провинциальным правительствам извлекать прибыль за счет земледельцев Пенджаба и голодающего населения своих собственных провинций».

Впервые слухи о том, что правительство Бенгалии заработало на продаже пенджабской пшеницы, были публично подтверждены 16 сентября в бенгальском законодательном собрании. Но никто не подозревал, что с мая по август только в результате продажи пшеницы мельницам была получена прибыль в 3334 тыс. рупий, пока 9 октября в Нью-Дели не стали известны истинные факты. Правительство Бенгалии получило свою долю прибыли от продажи пшеницы мельницам, и странно, что оно даже не позаботилось узнать, не попала ли продукция мельниц на «черный рынок». В дополнение к прибыли от продажи пшеницы правительство Бенгалии получило «огромный доход в 632 тыс. рупий от перепродажи муки» голодающему населению Бенгалии.

«Подвиги» центрального правительства были еще интереснее. Дух наживы захватил господ из центра, и они также занялись спекуляцией. Центр соперничал с такими провинциями, как Бенгалия и Синд, в накоплении собственных запасов продовольствия, очевидно, «на черный день». Сардар Балдев Синг[43], министр экономического развития Пенджаба, в заявлении корреспонденту Ассошиэйтед Пресс в Лахоре 24 октября сказал, что «даже правительство Индии получало прибыль в одну рупию с маунда[44] пшеницы, закупленной от его имени в Пенджабе и проданной провинциям, имеющим дефицит».

Заявление Сардара Балдев Синга было воспринято различно. Многие слепо верили в честность центрального правительства и считали, что правительство лорда Линлитгоу находится вне подозрения. Правда обнаружилась 17 ноября 1943 г., когда Сардар Сант Синг заявил в Центральном законодательном собрании, что «как ему стало известно, правительство Бенгалии получало прибыль». Ему было также известно, что «центральное правительство получало 1 рупию 2 анны[45] прибыли на каждый маунд пшеницы, купленной в Пенджабе и проданной Бенгалии, и таким путем получило 10 млн. рупий прибыли. Может ли министр финансов опровергнуть этот факт?»

Как говорят, Джереми Рэйсмэн, министр финансов Индии, бросил реплику, что он готов заплатить 10 рупий за каждую рупию, вырученную, по утверждению Сардара Сант Синга, центральным правительством.

Однако Сардар Сант Синг продолжал обвинять центральное правительство. Министр финансов снова прервал его и спросил, не предлагает ли он правительству «ввести налог, чтобы в случае надобности покрывать убытки от торговли продовольствием».

Трудно представить себе, как могло центральное правительство понести убытки от торговли продовольствием, если оно получало чистую прибыль в 1 рупию 2 анны с каждого маунда.

Самой бурной фазы этот спор достиг на следующий день. Министр продовольствия Сривастава сказал, что «хотя все окончательные счета еще не поступили от агентов», по-видимому, сделка «принесет центральному правительству существенную прибыль».

Сардар Балдев Синг, который издали следил за этой схваткой, 23 ноября сделал из Лахора великодушное предложение центральному правительству. По сообщению агентства Ассошиэйтед Пресс, «касаясь заявления министра финансов о том, что правительство Индии готово заплатить 10 рупий за каждую рупию, если будет доказано обвинение в спекуляции, Сардар сказал:

„В настоящее время министр финансов признал, что правительство Индии, согласно его собственным подсчетам, получало 11 анн прибыли с каждого маунда. Я надеюсь, что министр финансов не откажется от своего пари, и в этом случае Бенгалия может неожиданно получить свыше 10 млн. рупий. Но надо сказать, что только благодаря нашим настояниям правительство Индии и другие правительства наконец признали, что они получали большие прибыли“».

После этого все надеялись, что министр финансов все же поможет населению Бенгалии, но эти надежды так и не оправдались.

О том, как министры наживались от полученных таким путем прибылей, стало публично известно из заявления правительства Синда от 19 декабря 1943 г. в связи с его спором с центральным правительством по поводу установления твердых цен на продовольственное зерно в этой провинции:

«Мы хотим упразднить фонд экономического развития, созданный в целях реконструкции за счет прибылей, полученных правительством Синда от экспорта излишков, так как за это мы подвергаемся критике во всем мире».

Правительство Бенгалии в этом отношении было повинно больше других. Общественная критика, которая заставила правительство Синда признать свою вину, не произвела никакого впечатления на правительство Бенгалии. Оно продолжало торговать зерном, получая большие прибыли, вплоть до сентября, когда правительство Индии сочло невозможным далее терпеть подобное положение. 21 февраля 1944 г. Б. Р. Сен, генеральный директор министерства продовольствия, заявил в Государственном совете: «За июль, август и сентябрь 1943 г. В Калькутту из-за границы не было завезено ни тонны пшеницы. В октябре было импортировано 12 520 г пшеницы и 8520 г муки. В ноябре было импортировано 19 560 т пшеницы, а в декабре — 31 450 т. Правительство Бенгалии платило за маунд импортированной пшеницы 7 рупий 5 анн, включая стоимость перевозки на склады, а за маунд муки — 8 рупий 4 анны. Само же правительство Бенгалии с 20 сентября 1943 г. по 1 января 1944 г. продавало маунд пшеницы по 12 рупий 12 анн с доставкой на мельницы, только с 1 января цена была снижена до 10 рупий 7 анн за маунд. С 20 сентября по конец декабря мельницам было разрешено брать 14 рупий за маунд ата[46] и 19 рупий за маунд высококачественной муки. С 1 января 1944 г. эти расценки были снижены до 11 рупий 8 анн за маунд ата и 14 рупий за маунд высококачественной муки».

Можно с уверенностью сказать, что если бы некоторые правительства не спекулировали на торговле продовольственным зерном, на рынках не наблюдалось бы неуклонного повышения цен. В этом случае цена маунда пшеницы или муки была бы на несколько рупий ниже и они были бы доступны людям со средним достатком. Это оказало бы благоприятное влияние и на цены на рис в провинции.

Долг любого правительства — перед лицом надвигающегося голода — пресекать спекуляцию. Но когда сами власти подозреваются в широкой спекуляции, то им трудно наказывать других, виновных в том же самом преступлении. Спекуляция правительства и крупных торговцев, которые иногда выступали от имени и по полномочиям правительства Бенгалии, была одной из главных причин, ускоривший кризис.

Любопытно следующее примечание К. Маркса к I тому «Капитала»:

«В 1866 г. в одной только провинции Орисса более миллиона индусов умерли голодной смертью. Тем не менее все усилия были направлены к тому, чтобы обогатить государственную кассу Индии путем продажи голодающим жизненных средств по повышенным ценам»[47].

Придет время, когда можно будет беспристрастно описать исторические события, и тогда правительство будет осуждено должным образом за его попытку обогатить казну за счет миллионов умиравших людей.

Неразбериха с ценами

Тот факт, что неразбериха с ценами в 1943 г. увеличивала страдания, опустошения и смертность, так и не получил правильной оценки. Если беспристрастно взглянуть на ход прошедших событий, станет ясно, что один только этот факт больше чем какой-либо другой усугубил всеобщее несчастье.

Голод появился в результате нехватки продовольствия. Но полностью продовольствие не исчезало с рынка. В противном случае это касалось бы в равной мере бедных и богатых, черных и белых, людей в деревнях и городах. Однако дело обстояло иначе. Бедняки умирали, тогда как богачи и верхушка среднего класса отделались затруднениями, масштабы которых зависели от величины их кошелька. Таким образом, ясно, что больше всего погибло людей из-за высоких цен на продовольствие, а не из-за того, что продовольствия нельзя было достать.

Нужно было своевременно прекратить споры о том, имела ли место «инфляция» или «нормальное увеличение количества денег в обращении» в условиях войны. Английское правительство и его рупор — центральное правительство Индии — горячо отстаивали мысль, что в Индии «фактически нет инфляции». Как обычно, правительство поддерживали экономические журналы, издаваемые европейскими деловыми кругами. В результате к этому вопросу не отнеслись с должным вниманием.

Долго обсуждался вопрос: что было главной причиной повышения цен — «инфляция» или «недостаточность запасов». В интересах населения, которое гибло, не получая помощи, лучше было бы признать причиной роста цен оба эти фактора. В тяжелое время чрезвычайно важно обеспечить достаточное количество продовольствия и тканей по ценам, доступным беднякам. Нельзя отрицать, что инфляция является одной из существенных причин роста цен. Поэтому всякое правительство обязано бороться с инфляцией, стараясь одновременно обеспечить лучшее снабжение населения предметами первой необходимости.

Правительство Индии не сделало ни того, ни другого. Оно предоставило все самотеку, пока инфляция не привела к тому, что «богатые стали еще богаче, а бедные — еще беднее». Вдобавок ко всему по всей стране существовал «черный рынок». Правительство не учло также и серьезного недостатка всех видов «потребительских» товаров и не было склонно разрешить фабрикам и заводам производить предметы первой необходимости. Вместо этого оно верило только в теорию «укрывания» продовольствия и считало изъятие припрятанных запасов единственным средством разрешения проблемы. Ему, конечно, не удалось обнаружить припрятанные запасы там, где их никогда и не было; оно также не смогло своими ежедневными угрозами заставить крупных спекулянтов и правительственные учреждения расстаться со своими запасами. Правительственные власти в Индии умело разыскивали предосудительные листовки, спрятанные между страницами книги или под матрацем, но они оказались неспособными обнаружить в подвалах горы припрятанных двухмаундовых мешков с рисом.

К своей любимой теории «укрывания» правительство Бенгалии добавило еще теорию «падающих цен» на продовольствие. 8 мая министр финансов Тулси Чандра Госвами заявил (в Бехале, около Калькутты), что «в ближайшее время положение улучшится».

16 мая министр гражданского снабжения заявил у подножия памятника Охтерлони (Калькутта):

«Нет никакого сомнения, что рис прячут. Если спекулянты не сдадут свои запасы, он не остановится перед тем, чтобы выполнить свой долг и отобрать припрятанные запасы, где бы они ни были. Он выразил надежду, что в самое ближайшее время усилия правительства дадут свои плоды — и цены снизятся».

Министр финансов Тулси Чандра Госвами полагал: что «очень скоро цены начнут снижаться. Спекулянты прижаты к стенке, и цены остаются пока на одном уровне только потому, что они предпринимают отчаянные последние попытки к поддержанию этих цен… Он выразил уверенность, что затруднения, которые приходится сейчас переживать народу из-за высоких цен, продлятся не более двух-трех недель».

23 мая 1943 г. премьер-министр Хваджа Назимуддин заявил в Хоуре, что он не сомневается, «что в ближайшее время цены на продовольствие будут снижены до надлежащего уровня».

4 июня 1943 г., когда, по данным центрального правительства, маунд риса продавался за 32 рупии, министерство гражданского снабжения писало в заявлении для печати, что «есть все основания полагать, что цены достигли потолка». В заявлении также говорилось, что «все больше риса поступает на рынки Калькутты и районных центров» и что если будут «изъяты спрятанные запасы», можно с полной уверенностью сказать, что цены начнут падать.

Во время дебатов в верхней палате бенгальского законодательного собрания 19 июля 1943 г. министр гражданского снабжения Сухраварди сказал, что «рост цен на рис приостановлен», что «в результате проведенного продовольственного похода цены находятся под контролем и их повышение прекращено».

1 августа он восклицал: «Я хочу воспользоваться случаем, чтобы предупредить торговцев, что вскоре будет проведен в жизнь план контроля над ценами по всей Бенгалии… Правительство примет самые решительные меры, чтобы не нарушались эти твердые цены».

Из табл. 6 (опубликованной в «Индиен трэйд джорнел») видно, что все эти заявления ничего не стоили, так как к 8 августа 1943 г. цена маунда риса (на рынке) поднялась до 37 рупий[48].

Читатели не должны забывать, что фактическое повышение цен было больше, так как в таблицах не учитывается «черный рынок».

Таблица 6. Цена на рис в Калькутте с 26 марта по 29 октября 1943 г. (в рупиях)

а) По сведениям «Индией трэйд джарнел». В таблице указаны рыночные цены одного маунда риса сорта калма очищенного на мельнице. Фактически же эту цену платили за любой сорт риса, который был в то время на рынке.

б) Цена, которую запрашивали торговцы, поскольку никто не продавал рис по твердой цене в 24 рупии.

в) Данные отсутствуют. Твердая цена была установлена с 25 сентября по 20 рупий за маунд.

В середине октября в Дакке маунд риса продавался по 105 рупий[49].

11 сентября газета «Стейтсмен»[50] писала:

«Риса все же не хватает в Калькутте, и население по-прежнему с трудом достает продовольствие на рынке.

Вчера, после того как вступил в силу приказ правительства об установлении розничной цены в 26 рупий за маунд, лавочники говорили репортеру „Стейтсмен“, посетившему несколько рынков, что у них нет запасов риса, так как они не могут получить его с мельниц. В некоторых местах рис по твердым ценам можно было купить лишь в небольших количествах».

Правительство Бенгалии ограничилось планом контроля над ценами с помощью скользящей шкалы, который должен был вступить в силу с 28 августа 1943 г. После опубликования плана правительство решило покупать очищенный и неочищенный рис, где только возможно. Сухраварди утверждал (13 и 15 октября 1943 г.), что цены удалось снизить, и подтвердил, что политика правительства в отношении цен «была успешной».

Генеральный директор министерства продовольствия Б. Р. Сен заявил 1 октября 1943 г.:

«Предложенный недавно правительством Бенгалии план закупок продовольственного зерна явно провалился. План был основан на нисходящей шкале цен, то есть до середины августа сохранялась установленная цена в 10 рупий за маунд, а затем с каждой неделей цены постепенно должны были снижаться. Полагались на то, что припрятанное зерно и зерно нового урожая будет незамедлительно поступать на рынок. Однако результаты этого плана оказались мало обнадеживающими: в ряде мест исчез рис даже из оптовой продажи».

Кому же верить? Народ на собственном опыте знал, что генеральный директор говорил чистую правду.

12 октября 1943 г. в статье «Последствия лжи» газета «Стейтсмен» писала:

«Заслуживает похвалы реализм энергичного министра гражданского снабжения Бенгалии Сухраварди, который в воскресенье (10 октября 1943 г.) ясно заявил, что провинция охвачена небывалым голодом. В дополнение он обратился с убедительным призывом к земледельцам и торговцам немедленно предоставить свои запасы продовольственного зерна для потребления населения. Он мотивировал этот призыв не только соображениями гуманности, но и тем, что цены должны будут скоро снизиться. Мы не знаем, правильно ли его предположение, да, пожалуй, он и сам этого не знает. Но, исходя из реальной обстановки, следует предположить, что многие не поверят ему…

Неискренность или плохо обоснованный оптимизм в пропаганде редко оправдывают себя; они могут обернуться, как бумеранг, против тех, кто ими злоупотребляет, и нанести сокрушительный удар.

Тем не менее все гуманные люди будут горячо надеяться, что вскоре те, кто не верил последнему заявлению Сухраварди, будут свидетелями сильного падения цен, которое заставит их расстаться с грязными прибылями, заработанными на несчастье бедняков. Как ни странно, есть шансы, что это вполне может случиться».

Последующие события доказали, что «неверящие» были правы, а «шансы» так никогда и не осуществились.

Вполне вероятно, что безответственные заявления правительства, противоречившие действительным фактам, привели к тому, что в других провинциях перестали волноваться по поводу серьезности положения в Бенгалии.

Положение, согласно индексу цен, было следующее.

Таблица 7. Оптовые цены в Калькутте (июль 1914 г. = 100)

а) Нет сведений.

б) В действительности рис в достаточном количестве редко появлялся на рынке. (Прим. автора).

Вышеприведенные цифры относятся к зерновым, бобовым, сахару, горчичному маслу и другим продуктам питания. Несмотря на то, что центральное правительство провело шесть конференций, цены все росли и росли; с июля 1943 г. люди начали умирать от голода на улицах Калькутты.

Несмотря на эти факты, Хосейн Имам, опора Мусульманской лиги в Государственном совете, где он представлял Бихар, заявил 23 ноября, что «с тех пор, как к власти пришло правительство Мусульманской лиги, цены на рис все снижаются» (как известно, правительство Мусульманской лиги пришло к власти 24 апреля 1943 г.).

Однако рост цен на продовольствие был не единственной проблемой, стоявшей перед населением Индии, особенно перед населением Бенгалии, где голод уносил миллионы жизней. Возросла стоимость всех предметов первой необходимости, и население практически было лишено всего, что требуется для поддержания жизни человека и его семьи. Стоимость всех товаров поднялась до крайности, и население почти не имело или совсем не имело средств для покупки продовольствия, одежды, лекарств, элементарных туалетных принадлежностей, топлива, домашней утвари, сельскохозяйственных орудий и т. п. Правительство считало, что народ с таким низким жизненным уровнем, до которого он был доведен за последние 200 лет «мирного правления», вынесет любые тяготы, да еще будет поставлять каждый месяц 70 тыс. «добровольцев» в армию.

Народ был лишен всего самого необходимого. Лишь когда несчастье пронеслось над страной, правительство позаботилось ввезти… «туалетные принадлежности, бритвенные лезвия, виски и лекарства». Оно также решило «направить в продажу через провинциальные организации и торговые каналы больше стального лома, который еще можно было использовать для расширения производства мелких предприятий по изготовлению различных предметов для сельского хозяйства: мелких инструментов, гвоздей, подков для быков, шин для телег и т. п.». 28 декабря 1943 г. правительство направило в продажу небольшое количество листовой меди для изготовления домашней утвари.

Народ был вынужден покупать товары по ценам, на 600 % и больше превышавшим обычные, причем основная масса населения — безземельные крестьяне и люди, не работавшие на нужды армии, — не имела абсолютно никакой возможности заработать дополнительные средства.

В течение всех этих лет Индия могла бы производить все, в чем она нуждалась, помогая в то же время военным усилиям. Благодаря регулированию импорта и другим преимуществам военного времени она могла бы создать свою собственную промышленность и позднее, когда положение стало бы нормальным, не опасаться конкуренции импортных товаров. Из-за контроля над производством энергии и различного сырья, над станками, оборудованием, машинами и пр. были упущены ценнейшие возможности для развития новых отраслей промышленности в стране. 4 мая 1942 г. Джереми Рэйсмэн, министр финансов Индии, в следующих выражениях сформулировал политику Англии:

«Первостепенная задача в настоящий момент — использовать промышленный потенциал страны для военных усилий; мне кажется, что создание других отраслей; промышленности, хотя оно не отвлечет машинное оборудование, рабочую силу и квалифицированные кадры, помешало бы максимальным военным усилиям».

Эта политика принесла неизмеримый вред интересам индийского народа. Совершенно неправильным было считать, что за все долгое время войны население Индии будет обходится только продукцией военной промышленности. Мелкие предприятия, разбросанные по деревням и частично зависящие от больших фабрик, у которых они получают материалы, были вынуждены прекратить работу так как не могли обеспечить постоянного притока этих материалов. В то время как некоторые люди молниеносно богатели на заказах и работах, связанных с войной, другие становились все беднее и беднее, теряя последние средства к существованию.

Когда наступило бедствие, правительство сначала беспечно, а затем беспомощно наблюдало за ростом цен. Страдающий народ продал все, что у него было, и очень скоро все его средства истощились. И все же правительство возражало против всякого упоминания об «инфляционных тенденциях» на рынке.

Газета «Стейтсмен» 12 октября 1943 г. так писала об этом:

«Власти Нью-Дели прошлой зимой утверждали, что инфляции в сущности не существовало, хотя позднее они признали, что в конце зимы у них появились сведения об опасных инфляционных тенденциях».

Касаясь «позорной привычки правительства делать ложные и ни на чем не основанные прогнозы» относительно снижения цен, отсутствия продовольственных затруднений в Индии, а также в Бенгалии, в последние месяцы (до октября 1943 г.) и упомянутой теории «отсутствия инфляции», газета «Стейтсмен» писала:

«Ни одно правительство, извращающее правду об экономическом положении, не может рассчитывать на полное доверие».

Потеря доверия к правительству в значительной мере усилила страх общественности перед надвигавшейся опасностью.

В Индии, заявил 4 ноября в парламенте Петик-Лоурене, «у многих людей в ряде провинций покупательная способность не так высока, чтобы платить за те продукты, которые могли бы сохранить им жизнь. Главной причиной такого роста цен являлась инфляция, ответственность за которую несет только правительство Индии».

Эмери был вынужден признать, что «проблема не была бы настолько серьезной, как сейчас», если бы народ не был доведен до нищеты общим повышением цен на все необходимые ему товары.

20 октября лорд Хэнтингдон заявил:

«При нынешнем росте цен положение индийского крестьянина настолько ужасно, что грань между существованием и голодной смертью почти стерлась».

Меры против инфляции, принятые правительством с большим запозданием, не смогли предотвратить повышения цен на товары. Народ, который не мог купить предметов первой необходимости ввиду исключительно высоких цен на них или из-за их отсутствия на рынке, начал закупать продовольствие, полагая, что оно спасет его в случае необходимости от голода или будет продано с большой прибылью[51].

В этом заключалась вся суть создавшегося положения. Если бы своевременно цены были взяты под контроль, а правительство постаралось обеспечить рынок нужными «потребительскими товарами», можно было бы частично избежать трагедии. Большая часть сельского населения, вымершая вследствие голода, была бы спасена от безвременной гибели.

Массовые закупки

Голод 1943 г. очень сходен с голодом. 1770 г. в том отношении, что в обоих случаях правительство прежде всего заботилось о том, чтобы создать огромные запасы на случай чрезвычайных обстоятельств в будущем. В результате на рынках началась паника, которая привела к тяжелым последствиям.

7 сентября 1942 г. министр торговли Налини Ранджан Саркер заявил: «Уполномоченные армии производят массовые закупки для удовлетворения растущих потребностей наших военных сил. Нам приходится также частично удовлетворять потребности соседних стран, таких, как Цейлон, устойчивое положение в которых чрезвычайно важно для обороны нашей страны». И далее: «Правительства провинций и княжеств должны создать стратегические резервы на случай чрезвычайных обстоятельств».

Доказано, что «массовыми» закупками занимались также большие концерны, железные дороги, порты, крупные фабрики с огромной армией рабочих, производивших важные военные материалы. Мелкие фабрики, связанные с военным производством, шли по пути «старших братьев» и также накапливали громадные запасы.

Крупные торговые фирмы, получавшие большие прибыли на военном снабжении, в дополнение к этому также занялись торговлей зерном в Бенгалии. Они были уверены, что получат большие прибыли, если только придержат зерно на несколько дней или месяцев. Большие закупки от имени правительства Бенгалии производились чаще на рынке, чем непосредственно у производителей. Было приобретено зерна на сумму 420 млн. рупий, тогда как выданные ранее авансы на сумму 150 млн. рупий не были погашены к концу 1943/44 г. Много зерна было куплено вне пределов провинции, но не пощадили и Бенгалию, а большая часть урожая аус[52] 1943 г. практически была реквизирована.

Во время прений в ноябре в Центральном законодательном собрании министр транспорта Эдуард Бентолл заявил:

«Мы умышленно проводим политику дешевого продовольствия, чтобы сохранить нынешний жизненный уровень железнодорожников. Мы обязались проводить эту политику и добились этого, не прибегая к накоплению запасов. Ежемесячные отчеты железных дорог за период с апреля по октябрь показывают, что за это время на железных дорогах, имеющих своим центром Калькутту (Восточно-Индийская, Бенгало-Ассамская и Бенгало-Нагпурская железные дороги), были в наличии запасы риса в среднем на 42 дня. По мнению Кирби, специалиста по вопросам рационирования, с которым согласилось и правительство, для любого крупного концерна, решившего обеспечить продовольствием своих работников, вполне достаточно тридцатидневных запасов… Нельзя предполагать, чтобы железнодорожники могли работать без питания; вы не можете рассчитывать на перевозки вашего продовольствия, если вы не будете кормить железнодорожников… Железнодорожные компании покупали продовольствие по твердым ценам».

18 ноября 1943 г. Генри Ричардсон, выступая в качестве представителя крупных промышленных концернов, которыми владеют европейцы, заявил в Центральном законодательном собрании, что было бы «несправедливо обвинять капиталистов в том, что они предприняли кое-какие меры к тому, чтобы их рабочие были сыты». Интересно, какова была численность этих рабочих и каково было количество закупленного сразу продовольствия.

Вследствие разветвленности сети железных дорог и многочисленности занятых на них людей не специалисту трудно установить, каково было общее количество продовольственного зерна, закупленного на рынках для создания 42-дневного запаса; и никто не знает, были ли запасы сделаны действительно на 42 дня или на больший срок, поскольку на статистические данные, представляемые правительством, никогда нельзя полагаться. Кроме того, почему запасы делались более чем на 30 дней, как это рекомендовал специалист по рационированию?

Эти «массовые» закупки зерна оказали весьма пагубное влияние на рынок. Люди с разбухшей мошной состязались друг с другом в стремлении сделать как можно больше запасов. Цены молниеносно росли, пока, наконец, на рынке нельзя было приобрести риса ни по какой цене. Не было предпринято никаких попыток поддержать рынок с помощью импорта из-за границы; только ничтожные количества зерна поступали время от времени из других провинций.

Как и в других случаях, правительство оказалось неспособным предвидеть результаты подобных массовых закупок капиталистами, пока, наконец, 14 декабря не было опубликовано следующее заявление для печати:

«В соответствии с политикой… провозглашенной… в отношении бенгальского продовольственного плана 1944 г., правительство Бенгалии в настоящее время издает приказ, запрещающий предпринимателю или ассоциации предпринимателей, нанимающих в целом больше одной тысячи рабочих, закупать для них на свободном рынке очищенный или неочищенный рис.

…Эти предприниматели должны в будущем приобретать необходимые им запасы только через посредство закупочных агентов правительства».

Далее объяснялись причины подобных ограничений:

«Цель этого приказа заключается в том, чтобы не позволять предпринимателям, имеющим большое количество рабочих, нарушать нормальное снабжение и вызывать колебание цен путем массовых закупок на рынке указанных выше продуктов».

Правительству следовало бы предвидеть результаты массовых закупок в период, когда на рынки поступало все меньше продовольствия, и предотвратить концентрацию запасов в руках немногих торговых и промышленных дельцов. Заявление для печати от 14 декабря следовало бы опубликовать в апреле или мае 1943 г., когда еще можно было предотвратить гибельные последствия массовых закупок.

Политика конфискации

Политика правительства «ни одной лодки врагу» и политика вывоза риса были самыми необдуманными за время войны. Это были панические мероприятия, свидетельствовавшие о нервозности военных кругов, подрывавшие уверенность всего населения.

Разъясняя сущность политики конфискаций в бенгальском законодательном собрании 2 апреля 1942 г., Джон Герберт, губернатор Бенгалии, заявил:

«Правительство не намерено сжигать деревни или забирать запасы зерна из домов крестьян. Однако чтобы излишние запасы не попали в руки врага в случае вторжения, решено принять меры для вывоза из определенных районов излишнего продовольствия. Неочищенный рис и другое зерно, необходимое для повседневного потребления народа, не будут вывозиться.

Предполагается также предпринять в этих районах шаги для предотвращения захвата противником транспортных средств. Если обстоятельства сложатся так, что, по мнению военных властей, вторжение в один из районов Бенгалии будет неизбежным, то должны быть изъяты все виды транспортных средств, как сухопутных, так и водных».

На следующий день было опубликовано в печати уведомление о регистрации всех лодок. Газета «Амрита базар патрика» 3 апреля 1943 г. писала:

«Правительство Бенгалии издало приказ о регистрации всех шлюпок (вместимостью в десять и больше человек) и лодок для перевозки грузов в полицейском участке, в сфере деятельности которого проживает владелец лодки или лицо, фактически пользующееся ею.

Приказ немедленно вступает в силу в районах: Миднапур, Хугли, Хоура, 24-парганы[53], Джессор, Кхулна, Бакаргандж, Фаридпур, Типпера, Дакка, Ноакхали и Читтагонг».

В уведомлении, опубликованном в связи с этим в печати, говорится, что на грузовые лодки длиной 8 м и более, которыми пользуются в пределах района или частично вне пределов района, также необходимо получить лицензию у полицейского офицера, возглавляющего соответствующий участок. Эти приказы изданы в качестве меры обороны, и их цель — получить сведения числе и местонахождении лодок, чтобы в случае необходимости мог быть издан еще один приказ, предусматривающий отвод лодок из опасной зоны.

Фазлул Хак, премьер-министр Бенгалии, 2 августа 1942 г. писал губернатору Бенгалии о политике конфискации следующее:

«Что касается Вашего личного вмешательства в обход правительства, то… прежде всего надо указать на предоставление Вами в апреле полномочий заместителю секретаря министерства торговли и труда на вывоз риса… Вы отдали ему приказ немедленно приступить к вывозу риса, не выяснив истинного положения в различных районах и не продумав, как лучше всего и дешевле вывозить рис. В настоящий момент Бенгалии угрожает голод главным образом в результате Вашего неуместного вмешательства и поспешных действий заместителя секретаря.

Далее я хочу коснуться политики изъятия лодок… Самым вопиющим примером ошибок, допущенных властями, очевидно, с Вашего ведома и согласия, явилось запрещение выхода лодок в Бенгальский зализ, где население могло обрабатывать земли на различных островах, расположенных в дельте».

Помимо того, что эта политика мешала «обработке земли на островах, перевозке товаров и рыбной ловле», она причинила неисчислимые бедствия людям, существование которых зависело от этих лодок.

Приказ был издан 3 апреля 1943 г., и спустя несколько дней было изъято не менее 25 тыс. лодок[54].

Отвечая на вопрос в Центральном законодательном собрании 31 марта 1944 г., секретарь военного министерства заявил, что «в виде компенсации в Бенгалии было выплачено примерно 8200 тыс. рупий». Однако денежные суммы, которые выплачиваются бедняку, никоим образом не могут заменить орудия производства, с помощью которого он зарабатывает хлеб насущный. Эти деньги будут быстро израсходованы на предметы первой необходимости, в которых он постоянно нуждается, и у него ничего не останется для покупки продовольствия, когда оно потребуется.

Если предположить, что на средства, поступающие от эксплуатации каждой лодки, существуют пять человек, то приказ сразу же обрек на нужду 125 тыс. человек. Эти люди бродили повсюду, сея панику, в результате которой в провинции сразу создалась атмосфера неуверенности и страха.

Правительство обнаружило свою ошибку очень скоро, так как пострадало не только рыболовство; из-за отсутствия транспортных средств оказалось невозможным обрабатывать землю на островах и перевозить продовольственное зерно. 9 января 1944 г. было объявлено, что в «настоящее время усилия военных властей направлены на то, чтобы отремонтировать лодки». 31 марта стало известно, что «решено возвратить все изъятые лодки, за исключением тех, которые нужны для военных целей», и что «правительство Бенгалии намерено построить сейчас 5 тыс. новых лодок, а позднее еще 5 тыс…» Сначала уничтожить лодки, а затем строить их заново — такое расточительство вряд ли можно оправдать.

Другой серьезной ошибкой было изъятие риса без проведения достаточно эффективных мер для снабжения людей продовольствием. Что касается количества изъятого риса, то, по-видимому, есть какая-то ошибка в подсчетах, так как цифра 30 тыс. т, упомянутая 13 мая 1943 г. генерал-майором Вудом, секретарем министерства продовольствия, не совпадала с цифрой в 40 тыс. т, указанной в отчете Комитета по вопросам продовольственной политики[55].

Политика, рассчитанная на то, чтобы лишить врага транспортных средств и продовольствия в случае вторжения, сама по себе не могла вызвать голода, но вместе с другими причинами она привела к серьезному истощению ресурсов правительства. Тем более достойно сожаления, что эти шаги предприняли, не взвесив возможные их последствия и не позаботившись о людях, которые спокойно работали ради поддержания своего существования и ради блага общества, но внезапно оказались в тяжелом положении, к которому они не были подготовлены[56].

Кроме того, последующие события показали, что подобный шаг вообще не являлся необходимым и что он был выгоден только противнику. Подобные военные просчеты, возможно, способствовали катастрофе на Дальнем Востоке и усугубили лишения, которые испытывали жители этих районов.

Причины голода

Бенгалия всегда испытывает продовольственный дефицит, и поэтому всякий новый дополнительный фактор, который в иных условиях не имеет значения, приводит к голоду в провинции. Фактически население сельских районов всегда недоедает[57], находится на грани голода и постоянно подвержено малярии и другим эпидемическим заболеваниям. Замечание о том, что «малярия является следствием недостаточного питания, отсутствия надлежащей одежды и тяжелых жилищных условий, совершенно правильно». Другими эпидемическими заболеваниями, вызывающими высокую смертность населения Бенгалии, являются холера, оспа, дизентерия, болезни дыхательных органов и другие болезни, которые можно предупредить. Они уносят большое число жизней только потому, что люди, употребляя нездоровую пищу и постоянно недоедая, не в силах сопротивляться болезням.

Все это дополняется наступающим время от времени голодом со всеми его ужасными последствиями. Спрашивается, в чем же заключаются причины периодического голода в Индии? Самой главной причиной является хроническая нищета народа. Возникает вопрос, чем вызвана эта нищета целого народа. Правительство обычно объясняет это тем, что

«1) очень быстро растет население в Бенгалии (и в Индии);

2) индийские земледельцы беззаботны и не бережливы;

3) бичом Индии является ростовщик;

4) в стране, где народ зависит почти целиком от земледелия, он неизбежно голодает в случае неурожая в засушливые годы».

В ответ на подобные объяснения Р. С. Датт[58] пишет, что «население Бенгалии (Индии) никогда не росло такими быстрыми темпами, как население Англии…», «известно, что во всем мире нет более воздержанного, более экономного и более бережливого крестьянина». Относительно влияния ростовщиков на экономическую жизнь крестьян и утверждения, что они держат крестьян «в состоянии хронической задолженности», он пишет: «Земледельцы вынуждены идти в кабалу к ростовщикам из-за того, что правительство беспощадно взимает поборы». С тех пор как были написаны эти слова, задолженность крестьян была до некоторой степени снижена благодаря Акту о сельскохозяйственных должниках, Акту о ростовщиках и т. д., а задолго до этого путем проведения различных земельных законов была несколько упорядочена система земельного налога. Что касается четвертой причины, то есть неурожая в ряде районов, то следует сказать, что никогда не было таких неурожаев, которые вызвали бы гибель миллионов людей. В этой связи необходимо помнить, что железные дороги, построенные за счет огромных средств налогоплательщиков, в тяжелые периоды должны использоваться для перевозки зерна из районов, где имеются излишки, в районы, имеющие недостаток продовольствия.

Р. С. Датт заявляет, что перечисленные выше причины являются «поверхностным объяснением» голода в Индии, и задает вопрос: «Каковы же подлинные причины нищеты и голода в Индии?» (Здесь следует сказать, что все, относящееся к Индии, еще более применимо к положению в Бенгалии, и можно говорить о причинах «нищеты и голода» в Бенгалии и в Индии вместе.) Так каковы же истинные причины? В ответ Датт ставит несколько дополнительных вопросов: «Преуспевает ли сельское хозяйство? Процветают ли промышленность и ремесла? Достаточно ли правильно используются финансовые средства, которыми следует возмещать народу выплаченные им налоги? Расширяет ли правительство источники национального богатства и заботится ли оно о материальном благосостоянии народа?»[59]

Он сам отвечает на эти вопросы:

«Экономические законы, действующие в Индии, те же самые, что и в других странах мира; факторы, которые создают богатство других наций, ведут к процветанию и в Индии; причины обнищания других наций вызывают обнищание и народа Индии». «К сожалению, главное заключается в том… что источники национального богатства в Индии за время британского владычества значительно сократились. В XVIII в. Индия была великой страной ремесленного производства и сельского хозяйства. Изделия индийских ткачей шли на рынки Азии и Европы. Ост-Индская компания и британский парламент… в первые годы британского владычества всеми средствами затрудняли деятельность индийских ремесленников, чтобы поощрить растущую промышленность Англии. Они придерживались твердой политики… подчинить Индию интересам Англии и заставить индийский народ производить только сырье, чтобы снабжать им текстильную промышленность Англии. Эта политика проводилась с непоколебимой твердостью и гибельным успехом».

Помимо упомянутых экономических причин, были другие, пожалуй, еще более могучие и действенные, которые превратили Бенгалию — «страну молочных рек и кисельных берегов» — в страну крайней нищеты, болезней и разрухи. Видные деятели, пытавшиеся выяснить причины подобных изменений в провинции и причины народных бедствий, приходят к выводу, что главной причиной является ненормальное стремление к наживе, сочетающееся с соображениями военной стратегии и стремлениями «гарантировать» вложения английских капиталов в железные дороги. Шоссейные дороги и дамбы строились без учета естественного течения рек, созданного «хитроумной и чудесной мастерской природы», в результате чего в периоды дождей в стране бывало не менее десятка опустошительных наводнений, превращавших деревни в болота и гниющие пруды. Лет 20 назад д-р Бентли, директор Управления здравоохранения Бенгалии говорил:

«Увеличение числа заболеваний малярией, наблюдающееся во многих районах Дельты[60] в Бенгалии, неразрывно связано с одновременным сокращением сельскохозяйственного производства из-за упадка естественной ирригации и обеднения почвы. Общую причину всех этих бедствий нужно искать в разрушении речных систем в районе Дельты, которое было ускорено тем, что некоторые крупные каналы были перегорожены дамбами. Эту ошибку в значительной степени усугубило строительство многих тысяч километров насыпей для шоссейных и железных дорог»[61].

И далее:

«С тех пор как разрушили систему ирригации страны, сильно пострадали сельское хозяйство, здравоохранение и благосостояние парода…»[62].

Подполковник Дж. А. Синтон пишет:

«Эти факторы (приведшие к увеличению числа заболеваний малярией) вызвали в Индии упадок промышленности и сельского хозяйства, экономические затруднения, консервацию многих предприятий, уменьшение населения важных и потенциально богатых районов страны»[63].

Это приводило к всеобщему голоду и являлось источником всех бед.

Плодородие почвы сильно снизилось из-за того, что она лишилась удобрений, которые в прошлом несли с собою богатые красные воды разливов, направлявшиеся в ирригационные каналы. Ныне они почти совсем забиты илом, накопившимся за многие годы, в течение которых к ирригации относились без внимания. В 1928 г. Уильям Уилкокс заявил: «Прежде всего Бенгалии надо дать в изобилии богатые красные воды разливов, чтобы обогатить почву и помочь борьбе с малярией»[64].

Известны также высказывания Артура Коттона по вопросу об ирригации, которая находилась в полном запущении, что служило одной из главных причин распространения малярии, нищеты и голода в Бенгалии. Артур Коттон писал:

«Если будут внимательно следить за правильным распределением воды, то будут удовлетворены все потребности страны: население будет процветать, а правительство — получать доходы. Стоимость необходимых работ сторицей возместится не только за счет созданных ценностей, но и за счет оздоровления района, в котором будут затрачены средства».

Он резко возражал против того, чтобы основное внимание уделялось строительству железных дорог, а не ирригационным сооружениям. Весьма примечательно его высказывание о железных дорогах:

«Железные дороги не дают людям и скоту пропитания; по ним нельзя перевезти все грузы страны, нельзя перевезти их дешево; они не возмещают расходы и займы; с их помощью не осушить болот и не обеспечить людей питьевой водой».

Если все же ошибка допущена, правительство должно приложить все силы, чтобы исправить ее как можно скорее. Бесполезно говорить о предотвращении голода в Бенгалии без разрешения проблемы увеличения доходов от сельского хозяйства, восстановления ирригации и улучшения здоровья населения.

Уильям Уилкокс говорил:

«Откройте все ирригационные каналы, существовавшие 60 лет назад, постройте приличные железнодорожные мосты… проведите каналы через болота и поля, оросите и удобрите землю, промойте гнилые пруды и осушите болота»[65].

Он писал, обращаясь к народу и правительству:

«Когда я обследовал по заданию „Индиэн инджиниринг“ работу ирригационной комиссии, я заметил, что правительство Индии никогда не отождествляет себя с народом Индии. Оно ведет себя так, как будто у него нет никаких обязательств и долга перед своим нищим народом, который зачастую доходит до нищеты из-за того, что правительство недостаточно осведомлено о его положении»[66].

Позицию правительства Индии в этом вопросе можно сравнить с поведением мальчика, который убил своих родителей, а затем просил снисхождения, ссылаясь на то, что он сирота. Нельзя думать об обогащении народа, не восстановив его здоровья, и нельзя восстановить его здоровье, не давая ему необходимого питания. По словам Уипла:

«Нищета и болезни взаимно влияют друг на друга. Мы не сможем разрешить проблемы, борясь с одним из этих зол. Чрезвычайно трудно отделить причину от следствия. На практике существует еще третий важный фактор, который мы называем невежеством; все эти три элемента взаимозависимы».

Всякий согласится, что в условиях Индии голод является лишь одним из факторов, способствующих полному угасанию народа.

Р. С. Датт, говоря об экономическом упадке Индии, вызванном политическими причинами, замечает:

«Поставьте любую страну в такие же условия, когда промышленность изуродована, сельское хозяйство отягощено тяжелым и неустойчивым земельным налогом, а финансовая система такова, что половина доходов страны ежегодно уходит за ее пределы, и самое процветающее государство земного шара вскоре испытает ужасы голода. Государство процветает, если источники его богатства расширяются, а поступления от налогов расходуются на нужды народа. Государство нищает, если источники его богатств сокращаются, а поступления от налогов в основном направляются в другие страны»[67].

Дж. Лоуренс, комиссар Аллахабада, заявил: «Я думаю, что беднейшие классы населения стоят на грани полуголодного существования, но где выход?»

Р. С. Датт предложил следующие мероприятия: «Во-первых, экономия; во-вторых, обеспечение благосостояния сельских хозяев; в-третьих, возрождение народной национальной промышленности. При власти индусов и мусульман Индия никогда не зависела только от сельского хозяйства; Индия не может процветать и при английском владычестве, полагаясь только на сельское хозяйство»[68].

Пурушотамдас Тхакурдас отмечал следующее:

«Совокупное действие различных факторов (недоброкачественная пища, болезни и т. п.) на протяжении ряда десятилетий ощущается сейчас в ужасающих масштабах; при разработке всякой политики на длительное время, направленной на ликвидацию нынешнего кризиса, необходимо учитывать, что в течение нескольких последних десятилетий допускалось неуклонное ухудшение экономического положения народных масс»[69].

К этому мы можем добавить снижение расходов на административный аппарат, улучшение народного здравоохранения и питания населения и улучшение кормов для домашних животных — таковы еще несколько мероприятий, о которых следует немедленно подумать. Анемичные растения и анемичные люди сопутствуют друг другу. Из-за упадка сельского хозяйства и отсутствия хороших кормов, а также из-за болезней и общего ухудшения ветеринарии в стране рогатый скот в Бенгалии стал настолько слабым, что нерентабельно содержать его — ни в качестве молочного скота, ни в качестве тягловой силы.

Далее, необходимо избавить нас от участия в имперских махинациях, которые оплачиваются из кармана бедняка. После изъятия всего того, что идет в Англию, после сбора прямых и косвенных налогов, лишающих нас дохода от земли, у нас ничего не остается.

К. Г. Шах так писал о сильном истощении индийской казны за последние годы:

«Индия пожертвовала огромным количеством жизней и денег ради так называемых пограничных экспедиций, афганских войн и других имперских авантюр, навязанных ей британским империализмом. Редко поднимался голос протеста с требованием остановить, а тем более не допускать подобных авантюр далеко за пределами Индии — в Египте, Южной Африке, Китае или Бирме»[70].

Все доброжелатели Индии, которые пытаются отыскать причины голода совсем не там, где их следовало бы искать, должны запомнить следующие слова К. Т. Шаха о понесенных страною жертвах — людьми и деньгами — во время первой и второй мировых войн. Он говорит:

«Мы внесли громадный вклад в последнюю войну[71] миллион людей, посланных на поля сражений за империю, и десятки миллионов рупий, истраченных из кошелька нищих; в дополнение к этому мы еще подарили английской казне 1900 млн. рупий. Взамен мы получили Акт Раулета[72], расстрел в Джаллианвала Вахте[73], а также контрольные советы, которые, задушив нашу экспортную торговлю, обошлись нам примерно в 400 млн. рупий, взятых непосредственно из казны. Наш вклад в новую мировую войну показывает, что история повторяется».

Каков наш вклад в нынешнюю войну? В настоящее время еще рано делать даже приблизительные подсчеты. Эта цифра может довести до огромных размеров сумму «индийского национального долга», который будет неизбежно тормозить всякий прогресс в течение ближайших ста лет. Отвечая на вопрос раджи Ювараджа Датт Синга в Государственном совете 21 февраля 1944 г., К. Е. Джонс, министр финансов, заявил:

«Из общей суммы расходов Индии на оборону и снабжение за пять лет, с 1939/40 по 1943/44 г., часть, покрытая в порядке окончательного финансового урегулирования из доходов Индии, очевидно, составит 8 млрд, рупий… Первоначально предполагалось, что общая сумма составит 557 700 тыс. рупий. Из этой суммы Индия должна была уплатить 114 400 тыс. рупий».

Какое ничтожное расхождение в определении вклада Индии в дело «обороны и снабжения» в нынешней войне! Всего лишь от 114,4 млн. рупий до 8 млрд, рупий!

Вынужденная подчиняться такой эксплуатации, не получая ничего взамен, Индия, конечно, не может процветать ни в области экономики и развития ресурсов, ни в области культуры и даже морали (голодный человек не признает, может быть, только за исключением Индии, никаких законов морали). Можно вновь привести следующие слова Шаха:

«Хотя мы внесли такой большой вклад — людьми, деньгами и материалами — во вторую мировую войну, хотя нам давали пышные обещания национального освобождения и автономии, но когда пришло время выполнения обещаний, нас ожидало горькое разочарование. Нам не дали даже того, что нам задолжали, нас просто обманули; наши надежды рухнули; на каждом шагу нам ставили препятствия, и мы продолжали чувствовать на наших плечах тяжелый гнет империалистической эксплуатации»[74].

«Наступающий время от времени голод — это лишь резко выраженные продовольственные затруднения»[75]. Эти продовольственные затруднения или голод — как бы их ни называли — появляются в результате засухи, наводнения, мороза, уничтожения посевов сельскохозяйственными вредителями и т. д. «В некоторых случаях положение осложняется сущест5шие районы необходимых резервов или мешает импорту». В Индии принято определять голод как «всего лишь чрезвычайное обострение обычной нужды»[76]. В дополнение к упомянутым выше причинам у Индии есть свои специфические проблемы, которые Франк А. Саутхард младший характеризует следующим образом: «Наличие земледельцев, жизнь которых зависит от продуктов их земли и которые, не имея почти никаких резервов, в случае неурожая оказываются в крайне тяжелом положении, большие налоги, отсталые методы сельского хозяйства, бремя кастовой системы, в результате которой появилось большое количество людей, не занятых продуктивным трудом, и выкачивание англичанами ресурсов страны — таково объяснение причин нищеты в Индии»[77].

Памятуя об этих общих положениях, следовало бы изучить причины каждого случая голода в стране за время английского владычества в Индии с 1770 по 1943 г.

Эмери, министр по делам Индии, Сухраварди, министр гражданского снабжения Бенгалии, Б. Р. Сен, генеральный директор продовольственного управления Индии, а также все министры правительства Индии и министры провинциальных правительств более или менее одинаково объясняли причины голода 1943 г. Однако это скорее были объяснения их личного поведения, главным образом для того, чтобы реабилитировать себя, закутавшись в белую мантию невинности.

Одной из самых серьезных причин голода были чрезмерно большие надежды на имевшиеся запасы страны. Эмери первым выдвинул теорию (1 июля 1943 г.) «отсутствия общего недостатка продовольствия». Относительно непосредственных причин голода он 14 июля заявил, что «нынешнее затруднительное продовольственное положение в Индии вызвано широко распространившейся среди земледельцев тенденцией не вывозить продовольственное зерно на рынок, увеличившимся подушным потреблением в результате возросшего дохода семьи, укрыванием зерна потребителями и другими лицами, а во многих частях Индии также тем, что прекратились или значительно сократились перевозки излишних запасов продовольственного зерна из производящих районов в районы потребления, как это было в нормальное время».

Все упомянутые выше факторы являются естественным следствием ослабления доверия к способности правительства прокормить народ в случае нужды. Но совершенно неверно, что какие-то большие запасы находились в руках земледельцев, бедных до крайности и продавших все, что у них имелось, как только начали повышаться цены. Позднее, когда продовольственное зерно окончательно исчезло с рынка, они умирали от голода. Если бы у них были запасы, не произошла бы катастрофа, охватившая всю Бенгалию.

Нелепо и глупо утверждать, что «увеличивалось подушное потребление» населения при цене на рис в 20 рупий за маунд и выше, когда люди не могут иметь достаточного количества пищи при цене на рис от 2 рупий 4 анн до 4 рупий 8 анн за маунд; народные массы ничего не получили также «от возросшего дохода семьи», что характерно только для лиц, работающих на войну.

«Потребление возросло» только в тех кругах, которые находились на правительственном снабжении. Правительство должно было предвидеть это обстоятельство и своевременно принять меры для удовлетворения дополнительных потребностей за счет продовольственных ресурсов страны.

X. К. Лонг писал в «Нейшнл колл»: «Если бы даже импортировалось все продовольствие для иностранных войск, все же вступление сотен тысяч молодых индийцев в армию должно было усугубить нехватку продовольствия; в обычное время они в течение нескольких месяцев в году влачили бы полуголодное существование в своих деревнях. Но для того чтобы они могли выносить тяготы жизни в армии, их нужно кормить хорошо и регулярно. Потеря Бирмы лишила доступа к большому источнику продовольствия, которым в случае неблагоприятного урожая обычно пользовались различные провинции Индии. Помимо этого, приход кули на военное строительство, где выплачивалась более высокая заработная плата (так как они тоже должны хорошо питаться), также повлиял на сокращение и без того ничтожных продовольственных резервов страны»[78].

Кроме того, Эмери не захотел обратить внимания на высокие цены на предметы первой необходимости, для приобретения которых людям приходилось продавать все, что у них было. А затем они оказывались выброшенными на улицу.

Сухраварди, министр гражданского снабжения Бенгалии, 15 сентября 1943 г., выступая в бенгальском законодательном собрании, привел длинный перечень причин голода. Вкратце эти причины сводились к следующему.

а) Естественные причины. 1) погибли посевы аус в 1942 г.; 2) неурожай посевов аман[79] в 1942/43 г.; 3) опустошение вследствие циклона и наводнений в Миднапуре и 24-парганах; 4) уничтожение посевов сельскохозяйственными вредителями.

б) Причины военного характера: 1) политика «ни одной лодки врагу», препятствовавшая обработке земли на островах, переброске товаров и глубоководному лову рыбы; 2) эвакуация населения прибрежных районов, в результате которой значительная часть земли осталась необработанной, а большая часть населения перешла в другие районы, в которых почти не было продовольствия; 3) наплыв беженцев из Бирмы и Аракана; 4) необычное оживление работы промышленности и увеличение количества промышленных рабочих; 5) потеря импорта из Бирмы; 6) строительство аэродромов, под которые отводились обрабатываемые земли, причем на строительство отвлекались рабочие руки из сельского хозяйства и таким образом увеличивались контингенты, потреблявшие продовольствие, и сокращалось трудоспособное население, производившее продукты питания; 7) приток военных; 8) сокращение обычного импорта из других провинций.

Внимательное чтение этого списка создает впечатление, что перечисленные в нем факторы действовали на протяжении длительного периода и их можно было своевременно предотвратить. Достойно глубокого сожаления, что в тот момент, когда правительство брало на себя ответственность за объявление войны, оно не предприняло необходимых мер для смягчения бедствия, которое могло быть вызвано военными обстоятельствами.

Что касается циклона 16 октября 1942 г., то Лонг пишет в той же статье:

«Подробности этого стихийного бедствия слишком хорошо известны, чтобы повторять их. Совершенно ясно, что почти полное уничтожение урожая в пострадавшем районе должно было привести к серьезным продовольственным затруднениям. Однако следует спросить: как могла гибель большей части продовольствия в двух округах с населением всего лишь в 1250 тыс. человек, то есть около 2,5 % всего населения Бенгалии, вызвать повсеместный голод».

Его замечания об «опустошении, вызванном уничтожением посевов сельскохозяйственными вредителями», также весьма интересны. Правительство Бенгалии так и не удосужилось установить размеры общих потерь урожая от сельскохозяйственных вредителей и не приняло никаких мер для своевременной борьбы с этим злом.

«Мы получаем информацию от 150 учителей, разбросанных по территории этого района, в котором проживает свыше миллиона человек; и почти все их сообщения говорят о серьезном неурожае вследствие зараженности посевов грибком или насекомыми. Имеются также сведения о том, что болезнь посевов распространилась от Бурдвана на севере до Баласора в Ориссе на юге (около 320 км) и от западной границы этого района до Гхатала (80 км). Управляющий большим помещичьим имением, Находящимся в этом районе, заявил, что, по его мнению, урожай даст примерно три анны на рупию. В письмах, полученных в январе 1943 г. из таких далеко отстоящих друг от друга мест, как Динаджпур и Майменсинг, сообщалось о частичном неурожае близ этих городов. Районный чиновник, ведающий вопросами сельского хозяйства, высказал мнение, что сельскохозяйственные вредители нанесли серьезный ущерб посевам во многих районах Бенгалии».

Ответственность за нынешний голод должно нести больше всего правительство Индии. Оно было единственным полномочным органом в вопросах, касающихся контроля над ценами, ограничения движения автомашин и подвод, инфляции, транспорта, импорта и экспорта, таможен и пошлин, военных закупок, политической и общественной безопасности и т. п. Политика конфискаций и приказ об изъятии лодок являются результатом решений центрального правительства Индии. Как стало известно из слов Хосейна Имама, депутата Центрального законодательного собрания[80], министерство продовольствия дало указание министрам бенгальского правительства заявить, что нет никаких поводов для беспокойства, так как в провинции якобы имеется достаточное количество продовольственного зерна.

Утверждали, что нынешний голод «в своей основе совершенно отличен от всех случаев голода, когда-либо имевших место в истории Британской империи»[81].

Это справедливо. Ибо нигде и никогда не было случая, чтобы в разгар военных действий одновременно не были приняты меры для обеспечения продовольствием гражданского населения. Только из соображений трудно объяснимой «высшей» военной стратегии могли перебрасывать военные материалы и не думать одновременно даже о минимальных перевозках продовольствия для населения. В самом деле, зачем нужна вообще государственная машина, содержание которой так дорого обходится беднякам на всей земле, если решение вопроса о методах обеспечения населения питанием предоставили слепой природе и случаю.

В стране, где промышленность разрушена, сельское хозяйство и здравоохранение находятся в упадке, где существует расточительное и дорогостоящее правительство и процветает невежество, даже причины, значительно менее серьезные, чем война, могли вызвать голод 1943 г. В довершение к этому хаосу, «члены Исполнительного совета при вице-короле, министры, секретари министерств, которые больше думали о своей репутации и карьере, чем о благе народа, стараясь переложить ответственность друг на друга», своим благодушием и непониманием положения, жадностью и близорукостью способствовали тому, что «сейчас со всей очевидностью можно назвать всеиндийской катастрофой». «Эта тяжелая катастрофа создана руками человека», — писала газета «Стейтсмен» 23 сентября 1943 г. Голод в прошлом, который главным образом был результатом естественных бедствий, не имеет ничего общего с нынешним голодом. Местные бедствия, как циклон в Миднапуре, наводнение в юго-западной Бенгалии и т. п., «не были причиной даже десятой части нынешних страшных страданий». Газета «Стейтсмен» справедливо задает вопрос: «Что было бы с провинцией, если бы к безобразной работе правительства еще добавилась засуха?» И действительно, об этом страшно даже подумать. Потеря импорта из Бирмы, несомненно, была серьезным ударом; быстрый рост населения и внезапный приток большого числа людей могли создать напряженное положение внутри провинции, но все это лишь капля в море. Кроме того, эти факторы не появились внезапно.

Самым серьезным моментом, бросавшимся в глаза, была позорная недальновидность центрального и провинциальных правительств Индии и их неспособность к руководству. Газета «Стейтсмен» по этому поводу пишет:

«Мы заявляем с полной ответственностью, что нынешний голод в Бенгалии представляет собой самый худший и достойный осуждения провал администрации в Индии после 1930–1931 гг. С тех пор правительство, несмотря на свою шаткую структуру, проявляет удивительную склонность к политической борьбе. Но оно полностью обанкротилось при выполнении важного экономического мероприятия. Существенная ошибка была допущена правительством, когда оно с неохотой и как-то неуверенно начало проводить политику контроля над продовольствием и другими товарами; стремясь втайне восстановить свободную торговлю, оно даже не додумалось создать сначала надлежащий исполнительный механизм для осуществления этого контроля. Приказы бумажным потоком лились из секретариатов, но практически они почти ничего не значили и делали правительство объектом насмешек. На протяжении более чем года власти ничем не доказали, что они решительно борются с усиливающимся продовольственным кризисом и ростом цен в восточных провинциях, которым угрожала война. Каждый неправильный шаг приближал страну к голоду, разоблачая беспомощность попыток правительства провести какие-либо мероприятия в тылу».

Главную ответственность несет английский министр по делам Индии. Он контролирует судьбу народа, находясь на расстоянии свыше 11 тыс. км от места событий и совершенно не имея представления о действительном положении вещей. Вся индийская администрация, сверху донизу, проводит политику, диктуемую английским правительством, и не имеет права даже частично изменить или исправить ее без согласия министра по делам Индии[82].

Нынешний голод был «создан по плану», — заявил д-р Дешмукх в Центральном законодательном собрании 17 декабря 1943 г. Там же за день до этого К. С. Неоги заявил, что «ответственность за этот голод несет прежде всего правительство Англии, и на нем даже можно различить подлинную английскую фабричную марку». В. В. Каликер заявил в Государственном совете 20 ноября 1943 г., что «ни правительство Бенгалии, ни министр по делам Индии, ни правительство Индии своевременно не заметили признаков голода и не приняли мер для предотвращения трагедии. Это был из ряда вон выходящий административный скандал».

В руках военных властей и крупных предпринимателей находились очень большие запасы зерна, а центральное и провинциальное правительства занимались спекуляцией. Спекуляцией занимались и некоторые крупные торговцы, против которых правительство не могло ничего предпринять. Правительство переоценило свои способности обнаружить излишки риса, припрятанные спекулянтами; расточительное расходование продовольствия военными властями[83], общий рост цен на все товары вследствие инфляции, экспорт и различные другие причины, не упомянутые правительством, так или иначе усиливали несчастье, разразившееся в 1943 г. Если бы были приняты своевременно и в надлежащем месте необходимые меры, можно было бы свести до минимума влияние каждого из этих факторов и не допустить таких тяжелых последствий.

Дальнейшие события показали, что можно было предотвратить или по крайней мере смягчить бедствие. С помощью транспортных средств, предоставленных военными властями, облегчилась переброска продовольственного зерна в наиболее сильно пострадавшие районы. Продажа военными властями и крупными концернами запасов продовольствия сразу же улучшила снабжение страдающего населения. Лекарства и диэтическая пища для больных, которую предоставили военные власти, позволили оказать самую неотложную помощь. Был организован импорт зерна извне, которого так долго и упорно требовал индийский народ, и 16 октября в Нью-Дели было объявлено о прибытии первого парохода с продовольствием в индийский порт.

Эти и многие другие мероприятия не могли быть проведены без вмешательства английского и индийского правительств. Поэтому история осудит их как виновных в халатности и медлительности. Они слишком долго занимались конституционным крючкотворством, тогда как нужно было действовать быстро и решительно.

Резолюция съезда Национально-либеральной федерации, состоявшегося в Бомбее в декабре 1943 г., в следующих словах характеризует создавшееся положение:

«Федерация придерживается твердого мнения, что за серьезные ошибки в управлении страной, которые привели к катастрофе, в основном ответственны центральное и провинциальные правительства, а также английское правительство, которые не проявили достаточной дальновидности и не осуществили эффективного планирования; продовольственный дефицит можно было предвидеть и предотвратить».

Общество в опасности

Из заявления д-ра Б. С. Мунджи, опубликованного 21 ноября 1943 г., мы узнаем, в каком положении находились матери во время голода:

«Никогда в жизни я не был так потрясен, как когда увидел эти скелеты, обтянутые кожей; некоторые из них на моих глазах испустили последнее дыхание. Матери прижимали к груди умирающих и мертвых детей и не могли, не имели сил плакать; некоторые в бреду, за которым через несколько минут или несколько часов должна была последовать смерть, вымаливали горсточку риса. Некоторые были почти раздеты, если не считать белья, полученного ими от благотворительных комитетов».

Трудно представить себе последствия подобных физических и душевных страданий матерей и влияние, которое это неизбежно оказывает на благосостояние общества в целом.

Как всегда, дети были первой жертвой голода, так как голод наиболее жестоко поражает детей. Если правительство Бенгалии и взяло под свою опеку 8–10 тыс. сирот, то более миллиона детей умерло из-за отсутствия ухода пищи, убежища и лекарств.

Г-жа Виджаялакшми Пандит[84] в своем «послании» сессии Постоянного комитета Всеиндийской женской конференции, состоявшейся в Найнитале 28 октября 1943 г., описала условия, в которых находились дети. Она отмечала, что на пунктах помощи голодающим в Бенгалии можно было видеть «изможденных полуголых еле живых женщин, державших на руках исхудавших грудных детей с высохшими руками и ногами, со старческими морщинистыми лицами; маленькие дети с раздувшимися животами, выступающими ребрами качались на худых, тощих ногах, которые с трудом поддерживали их тела».

Большая часть этих страдальцев умирала — к их собственному облегчению и к облегчению людей, которым была поручена забота о них.

Какое влияние оказал этот голод на отцов, братьев и других взрослых членов общества? Миллионы умерли, миллионы выжили, но лишились на всю жизнь трудоспособности. Они не только составляют костяк общества, но и основу всей экономической жизни страны. Рыбаки, ткачи, горшечники, медники, кузнецы, плотники — одним словом, весь слой ремесленников — вымерли или стали нетрудоспособными в результате болезней. Поскольку голод исковеркал общественную жизнь народа, вдребезги разлетелись и основы экономической жизни.

Голод принес с собою эпидемии малярии, холеры, дизентерии, оспы и множества других болезней. Нередко этим несчастьям радовались, так как они несли быстрое избавление от мук длительного голода. Вымирали целые семьи, в результате чего все деревенское общество оказалось на пороге гибели.

Последствия голода, оказавшие влияние на жизнь общества, неисчислимы, но лишь о немногих из них сообщалось в газетах. Каждый крестьянин может вспомнить несколько печальных случаев, происшедших в его собственной деревне, которые тяжело и мучительно отразились на жизни общества. Некоторые из этих случаев рассказаны в данной книге, чтобы помочь будущему историку, не связанному оковами нынешних законов и декретов, показать правдивую картину.

В августе общественность узнала о случаях продажи детей в пострадавших от голода и наводнения районах Бурдвана и Надиа. 20 октября 1943 г. в Кхулне женщина продала свою дочь всего за 15 рупий. Отец девочки ушел в поисках продовольствия и не вернулся. В конце октября в Бурдване продавалась трехмесячная девочка за 5 рупий, но местное население не допустило продажи. 15 ноября из Дакки были получены сообщения о том, что обездоленные матери продают своих детей или бросают их на обочине дороги, а мужья покидают жен. В этот же день от настоятельницы Эми и сестры Долорес из монастыря св. Франциска Ксавье в Дакке поступило сообщение, что многие бездомные матери приходят в монастырь и предлагают купить их грудных детей за 4–5 рупий. Одна из матерей призналась монахине, что несколько дней спустя после отказа монастыря купить ребенка, она продала его в другое место. Часто по утрам монахини находили младенцев, подброшенных к воротам монастыря.

В этом же сообщении далее говорилось, что: «Как-то вечером, около 10 часов, когда они вместе с двумя другими сестрами возвращались и монастырь после работы по оказанию помощи голодающим в Ислампуре, к ним подошел мужчина и спросил, не согласятся ли они взглянуть на страшное зрелище совсем поблизости. Они согласились, и мужчина повел их по улочкам и переулкам, пока не привел к заброшенной конюшне на берегу реки. К величайшему ужасу, они обнаружили там около 20 младенцев, лежавших рядами на грязном полу конюшни. Некоторые кричали в агонии, вымаливая пищу, другие с трудом дышали, остальные находились без сознания. Из расспросов они узнали, что матери младенцев, не имея сил носить их на руках во время бесконечных блужданий по городу в поисках пищи, оставили своих дорогих младенцев в надежде, что к концу дня удастся принести им что-нибудь поесть. Однако очень часто их надежды сменялись полным отчаяньем. Никто не мог сказать, сколько матерей вернулись с пищей и сколько младенцев к тому времени уже испустили последнее дыхание»[85].

В обычное время все это немыслимо, но вот несколько типичных случаев, которые имели место повсюду в последние месяцы 1943 г.

Газета «Амрита базар патрика» опубликовала 30 сентября 1943 г. следующее сообщение своего корреспондента из Малды, датированное 26 сентября:

«Бхогурди Мандал из Лахарпура, полицейский участок Навабгандж (Малда), был обвинен по статье 302 Индийского уголовного кодекса в убийстве 16 сентября своего единственного трехлетнего сына Музаффара; убийство было совершено только потому, что отец не мог прокормить ребенка и других членов семьи, которые, как сообщалось, не ели 3 или 4 дня. Преступник предстал перед районным и выездным судом Малды, и присяжные признали его виновным. Он был приговорен к пожизненной каторге, но судья, приняв во внимание трагические обстоятельства, сопутствовавшие преступлению, рекомендовал правительству воспользоваться своим правом помилования».

Газета «Хиндустан стандард» от 19 октября 1943 г. из Адамдигхи (Богра) сообщала о следующем прискорбном случае:

«В канале около железнодорожной станции Адамдигхи был обнаружен труп мальчика-мусульманина. Как стало известно, этот мальчик вместе со своим братом направлялся в Адамдигхи, чтобы получить прасад в местном пуджа бари[86]. В полдень младший брат, который еле двигался, упал без чувств. Увидев, что он умирает, и желая избавиться от него, старший брат столкнул его в канал и поспешно направился к пуджа бари, где получил прасад».

22 октября на восточных окраинах Дакки мужчина и женщина вместе с маленькой девочкой бросились под поезд. Девочка каким-то чудом осталась живой.

Часто имели место случаи, когда отцы совершали дикие поступки. 28 ноября 1943 г. «Хиндустан стандард» сообщала, что «в Тхакургаоне, полицейский участок Таори Хат (Атвари), мужчина, несший на руках маленькую девочку, упрашивал всех прохожих купить ребенка. Поскольку никто не соглашался, он бросил ребенка в колодец и скрылся».

Об аналогичном случае сообщалось в декабре из Урайяхата (Динаджпур), где отец, не найдя желающих купить ребенка, бросил его в колодец и скрылся.

12 декабря в газетах появилось сообщение о том, что «крайняя нужда заставила некоего Нимлала Джали из деревни Саилабандар, полицейский участок Валиаданги, продать свою дочь крестьянину из района Пурнеа».

13 июля 1943 г. в бенгальском законодательном собрании Хан Бахадур Абдул Вахед-хан заявил:

«Установлен факт, что в уезде Патуакхали девушек и женщин увозят из Бхола в Калиа и продают. Обстоятельства вынудили некоторых мужчин развестись с женами, так как они не могли их прокормить».

По сообщению агентства Юнайтед Пресс от 1 ноября, в Нетроконе (Майменсинг) распространялись слухи о том, что бездомные девочки в возрасте от 3 до 12 лет продаются в публичные дома. Местные организации различных партий, объединившись под руководством секретаря Комитета помощи голодающим Нетроконы и при поддержке окружного начальника освободили двенадцать девочек из лап проституток. Это произошло в ночь на 28 октября, когда стало известно, что этих несчастных девочек продают по цене от 10 анн до 1 рупии 8 анн. Секретарь калькуттской провинциальной организации Махила атма ракша самити[87] заявил 22 декабря представителям печати, что «увеличилось число случаев продажи малолетних девочек, которых привозят на лодках из различных частей Восточной Бенгалии в ряд районов, в том числе в Чандпур», и что «совсем недавно в Чандпуре была продана группа девочек, доставленных на двух лодках, тогда как третью удалось задержать, а девочек передать в руки соответствующих властей».

В заявлении далее говорится, что взрослые женщины становятся на путь позора ради куска хлеба «наиболее часто в восточных районах — Ноакхали, Читтагонг, Комилла и др.»

В начале июля 1943 г. в Калькутте были получены сообщения из Сильхета о том, что из-за вражеских бомбардировок некоторых районов северо-восточной Бенгалии люди, принадлежащие к самым различным слоям населения, переселяются в Сильхет. Помимо того, что подобное массовое непредвиденное перемещение неизбежно причиняет много зла, имелись сведения, что негодяи, пользуясь тяжелым положением женщин, вынуждали их к сожительству. Нередко поступали сообщения о подобных случаях и из других частей Бенгалии. Виджаялакшми Пандит в своем заявлении представителям печати 26 октября подчеркнула, что судьба беспризорной женщины на много тяжелее судьбы мужчины. При этом она добавила следующее: «Мне сообщали о случаях изнасилования несчастных женщин, спавших ночью на краю дороги. Как выяснилось, тут действуют проходимцы, заманивающие в ловушку бездомных и беззащитных женщин».

Подобных случаев было много повсюду. После долгих месяцев непонятного ожидания и колебания правительство Бенгалии 10 января, наконец, выразило «свое глубокое беспокойство по поводу сообщений, полученных из многих источников, о том, что определенные лица ложными обещаниями собирают в различных частях провинции молодых бездомных женщин, а затем направляют их в другие районы, где заставляют заниматься проституцией».

На большом собрании женщин Калькутты 13 января 1944 г. было заявлено, что «массовая проституция наблюдается среди деревенских женщин, которые составляли половину всего населения, потерявшего в результате голода свое убежище».

Доклад факультета антропологии Калькуттского университета об обследовании положения беспризорных в Калькутте и ее окрестностях, опубликованный 27 сентября 1943 г., представляет собой важный документ для всех, кто хочет изучить влияние голода на общество. В докладе говорится: «Мужья прогоняли жен, а жены покидали больных мужей; дети оставляли на произвол судьбы престарелых и беспомощных родителей, а родители в отчаянии убегали из дома; братья не внимали мольбам голодных сестер, а овдовевшие сестры, находившиеся годами на иждивении братьев, бросали их в час самой острой нужды».

В другом сообщении, появившемся 12 декабря в «Хиндустан стандард», говорилось, что «в одном месте из 1400 женщин 1000 была брошена мужьями, которые ушли в поисках средств существования и не возвратились. Никто не знал, сколько из этих мужчин умерло. Одна бедная женщина с плачем рассказывала, что муж угрожал продать ее, если только она не продаст их маленького сына. Тогда она отдала ребенка женщине, которая сообщила, что она вместе с ним будет собирать подаяние».

Все эти случаи являются неизбежным следствием голода, и чем больше его масштабы, чем он сильнее, тем глубже след, который он оставляет на жизни общества. Никто не знает, какой срок потребуется для того, чтобы общество смогло залечить раны, нанесенные голодом. Подобные потрясения на века задерживают движение цивилизации вперед и невероятно истощают бедные ресурсы сельской экономики. Они нарушают нормальную жизнь, а осуществляемые временные мероприятия никогда не могут исправить положение. Если государство намерено серьезно взяться за разрешение проблемы возрождения общества, оно должно уделить этому все свое внимание и большую долю своих доходов, иначе на многие годы будет задержано развитие страны.

Ужасы голода

В тех случаях, когда сразу умирает много людей, трудно совершать все ритуалы, предусмотренные религией той общины, к которой принадлежал умерший. Значительная часть трупов разбросана в самых различных местах, где их никто не убирает. Тела других бросают в реки или вытаскивают на окраину деревни, где они остаются, пока не сгниют и не истлеют или пока их не растащат грифы, собаки, шакалы и другие звери. Нередко можно видеть этих зверей у трупов в населенных местах. Никто их не отгоняет, так как без их помощи труп некому убрать, и он долго пролежал бы около жилища.

Страшнее судьба умирающих. От голода и истощения они настолько ослабевают, что не в силах передвигаться. Они беспомощно лежат в надежде, что кто-нибудь придет и ускорит приближающуюся смерть, избавив их от невыносимой боли и крайнего отчаянья. Нередко хищные звери нападают на беспомощного человека, когда в его теле еще теплится жизнь и даже когда он находится в полном сознании. Возможно, были случаи, когда слабый зов умирающего привлекал внимание прохожего, и человека спасали от нападения зверя. Но в печати об этом не упоминалось.

В ежедневных газетах появлялись многочисленные сообщения из всех районов провинции, но можно сказать без преувеличения, что только ничтожная часть истинных фактов стала известна общественности и была доведена до сведения репортеров и корреспондентов газет. Было немало случаев, когда звери пожирали трупы людей как, в местах, удаленных от населенных пунктов, так и в густо населенных кварталах городов и деревень. И если когда-нибудь удастся составить правдивый отчет о таких случаях, то их количество и обстоятельства, при которых они произошли, заставят содрогнуться человечество.

В сообщении агентства Юнайтед Пресс от 21 августа 1943 г. говорилось, что «недавно в Патрасайере (Бишнупур) голодный мальчик и голодная собака подрались из-за горсти выброшенного на помойку риса, и мальчик, сын Нараина Бури, был сильно искусан собакой».

Сообщалось, что состояние мальчика было очень тяжелым. В истории никогда не будет зарегистрирована смерть сотен и тысяч детей, подобных сыну Нараина Бури, растерзанных собаками и шакалами в Бенгалии в дни голода.

В газетах отмечались сотни случаев, когда собаки и шакалы нападали на умирающих людей; мы приведем лишь несколько из них, чтобы показать всю трагедию беспомощных людей, настолько ослабевших от голода, что они не могли защититься от подобных нападений.

10 сентября 1943 г. агентство Ассошиэйтед Пресс сообщало из Брахманбария, что в Могра Базаре на краю дороги был найден лежавший в изнеможении человек. В полночь на него напал шакал, который начал грызть его ноги. Прохожий, услышав стоны, спас этого человека от шакала, но через некоторое время он умер от ран.

Корреспондент газеты «Амрита базар патрика» писал 27 сентября из Чандпура (опубликовано 5 октября): «Почтенный житель деревни Боалиа, входящей в муниципалитет Чандпура, сообщил, что вчера шакал рвал голодающего индуса примерно 50 лет, лежавшего при смерти на краю проселочной дороги».

1 октября агентство Ассошиэйтед Пресс сообщало из Дакки, что «вчера утром перед зданием правительственного хлебного магазина около полицейского поста Чашара в Нараянгандже было найдено тело мальчика-индуса примерно 12 лет, частично съеденное шакалами и грифами. Подозревают, что мальчик подвергся нападению хищников в предыдущую ночь, когда он находился в очень тяжелом состоянии в результате голода».

Раджан Неру, секретарь Всеиндийской женской конференции, заявила 18 октября 1943 г. представителям печати: «В Контаи нередко можно было видеть собак и грифов, сидевших около умиравших детей в ожидании своей добычи».

Вполне можно предполагать, что эти звери, стремившиеся получить добычу раньше своих конкурентов, не дожидались, когда умирающий человек испустит последнее дыхание.

25 октября агентство Ассошиэйтед Пресс опубликовало следующее сообщение о происшествии в Бароди Юнион в уезде Нараянгандж (Дакка):

«Недавно голодающий рыбак, от которого остались только кожа да кости, пришел из деревни и получил кашу в бесплатной кухне Бароди Юнион. Затем он лег поблизости. На утро люди с ужасом увидели, что он частично был съеден шакалами. Он все еще был жив. Полагают, что когда шакалы ночью напали на него, он был слишком слаб, чтобы сопротивляться или звать на помощь. Вскоре рыбак скончался», по-видимому, не только к собственному облегчению, но и к облегчению всех, кому пришлось видеть это страшное зрелище.

В сообщении агентства Юнайтед Пресс от 31 октября из Госаинрхата (Фаридпур) содержался страшный рассказ о том, как собаки и шакалы растерзали живого человека. В сообщении говорилось, что там же были еще три подобных случая.

2 ноября агентство Юнайтед Пресс сообщало из Муншиганджа, что «перед зданием библиотеки Муктеара видели умирающего человека, которого рвали шакалы и собаки. Вскоре этот человек скончался».

То же агентство сообщало из Тамлука о следующем случае, происшедшем 3 ноября: «В Дебипуре, маленькой деревне в уезде Тамлук, старик, шедший вдоль канала, потянулся и упал. Три голодных шакала напали на старика и сильно искусали его. Прохожие отогнали шакалов и спасли старика, но состояние его очень тяжелое». Такие случаи наблюдались и в сотнях других мест.

Следует отметить, что шакалы не могли быть голодными, так как в эти дни в Тамлуке повсюду валялись многочисленные трупы. Шакалы нападают на свою жертву в том случае, если она ослабла и не может сопротивляться. Нужно учесть и то, что человек, ноги которого не выдерживают даже тяжести его тела, не может противостоять нападению нескольких шакалов. Ясно, что никого не интересовал этот вопрос. Во всех таких случаях факты смерти никто не регистрировал.

«В Экдалиа окрестности муниципалитета Сераджтанджа утром в среду (10 ноября) было найдено тело молодого крестьянина, истерзанное шакалами. Это был голодающий беспризорный юноша, незадолго до того проевший все свое имущество и живший в шалаше. Полагают, что шакалы напали на него, когда он еще был жив».

15 ноября 1943 г. сестра Долорес из монастыря св. Франциска Ксавье, оказывавшая помощь голодающим в Дакке, сообщила корреспонденту калькуттской газеты, что «несколько дней назад они нашли женщину, лежавшую на обочине дороги и громко стонавшую. Приблизившись, они увидели, что она потеряла оба глаза. Ее глазницы представляли собой две огромные раны, кишевшие червями. Она была слишком слаба, чтобы что-нибудь предпринять».

В сообщении говорится, что с большим трудом сестре Долорес удалось поместить женщину в больницу. На улицах и дорогах были тысячи людей с ранами еще более тяжелыми, чем у этой женщины. Ее счастье (если это можно считать счастьем), что она была замечена добросердечной женщиной, помогавшей голодающим, благодаря которой она не только попала в больницу, но о ней даже написали в газетах. Этот случай — грозное обвинение против государственного строя, при котором она жила, и яркая иллюстрация существующей формы цивилизации, быстрыми шагами идущей к своей гибели.

Другая женщина, участвовавшая в работах по оказанию помощи голодающим в Дакке, описывала еще более страшное зрелище. Примерно в середине ноября по пути из Хасанабада в Дакку она видела, как «на берегу реки собаки и шакалы напали на беспомощного и истощенного мальчика». Спасти ребенка не удалось.

Собаки и шакалы, грифы и вороны, личинки и черви — словом, все эти хорошо известные «мусорщики природы» — оказались хорошими друзьями несчастных бенгальцев во время голода. Если бы не они, Бенгалия превратилась бы в зловонную преисподнюю, сеящую смерть среди оставшихся в живых. Сельские местности и сейчас напоминали бы настоящий ад, если бы все трупы продолжали лежать и гнить под солнцем.

В самой Калькутте на мостовой Корнуоллис-стрит в сентябре валялся труп мальчика, частично съеденный собаками. Это одна из главных улиц второго по величине города Британской империи, а район, где это происходило, — один из наиболее густо населенных деловых районов этого города. По одному только этому случаю можно предполагать, что творилось в других частях города, не говоря уже о далеких деревнях в глубине провинций. Это были подлинные праздники для хищных зверей, которые ежедневно устраивали пышные пиршества.

26 августа С. К. Дас, председатель миднапурского Комитета помощи пострадавшим от наводнения и циклона, заявил, что в Контаи «многие крестьяне умирают на улицах. Тех, кто умирает ночью, пожирают собаки и шакалы».

13 сентября корреспондент газеты «Стейтсмен» писал (опубликовано 16 сентября):

«В письме, полученном из района Рангпура, говорится, что там умирают сотни людей и что труп семнадцатилетней девушки, умершей под деревом, был съеден грифами».

17 сентября 1943 г. агентство Ассошиэйтед Пресс сообщало из Мадарипура, что «недавно на площади городского рынка шакалы разорвали беспризорного ребенка». 17 сентября 1943 г. Нарендра Нат Дас заявил в бенгальском законодательном собрании, что «примерно десять дней назад в городе Барисал, в нескольких метрах от здания налогового управления, собака съела труп человека». В сообщении агентства Юнайтед Пресс 26 сентября из Муншиганджа говорилось, что «утром 23 сентября около здания колледжа Хараганга был найден труп бездомного мужчины. Труп частично был съеден зверями».

Представитель агентства Ассошиэйтед Пресс писал 26 сентября 1943 г. из Бурдвана:

«В городе часто находят трупы, лежащие по обочинам дорог. Сегодня утром около базара Тентултола был найден обезображенный труп ребенка, частично съеденный уличными собаками»[88].

Корреспондент «Хиндустан стандард» сообщал из Нильфамари (опубликовано 19 октября), что «часто на улицах городов и деревень можно видеть валяющиеся трупы людей. Всего лишь три дня назад на улице города был обнаружен труп, наполовину съеденный собаками и шакалами».

Корреспондент одной калькуттской газеты в Мадарипуре писал 21 октября 1943 г.: «В ночь на 15 октября два сына Локената Силя умерли от голода. Второй умер пятнадцать минут спустя после первого, и оба были сожжены на одном костре».

И далее: «Утром 15 октября на улице около местной гостиницы был обнаружен труп беспризорного, наполовину съеденный шакалами. Мусорщики бросили труп в реку Ариалкхан».

Корреспондент «Хиндустан стандард» сообщал 22 октября из Дакки, что утром видели собаку, которая несла в зубах труп ребенка. Ноги ребенка были съедены собаками и шакалами еще ночью. Подозревают, что ребенок был оставлен голодающей матерью на дороге.

В сообщении агентства Юнайтед Пресс из Тангаила от 24 октября 1943 г. говорилось, что крестьянин из деревни Расульпур, семья которого не имела ни крошки пищи в течение трех дней, продал несколько листов гофрированного железа с крыши своей хижины и пошел в Тангаил, чтобы купить баджры [89] в государственном магазине. Очередь была так велика, что он ничего не смог купить. На обратном пути он умер от голода. На следующее утро родственники нашли его труп, частично съеденный шакалами и грифами.

В корреспонденции агентства Юнайтед Пресс из Муншиганджа, опубликованной 24 октября 1943 г., говорилось, что «шакалы утащили труп человека с террасы здания местного гражданского суда к берегу канала».

Рассказывая о своих впечатлениях от поездки по району Маднапур корреспонденту агентства Ассошиэйтед Пресс 26 октября 1943 г., Виджаялакшми Пандит заявила:

«Я видела три трупа и пять скелетов на пути из Кхарагпура в Контаи. У одного трупа уже были съедены внутренности. Собака доканчивала работу, начатую грифами».

В сообщении агентства Юнайтед Пресс от 29 октября из Бурдвана говорилось:

«27 октября утром в городе на берегу бассейна Банисагар был обнаружен труп, почти съеденный грифами».

Этому человеку «повезло», так как в сообщении говорилось, что «полиция вывезла труп к месту кремации».

28 октября корреспондент одной из газет писал из Масаграма (Бурдван), что женщина, бродившая в поисках пищи около площадки для кремации, носящей название «Беле», на окраине деревни упала без чувств от истощения. На следующее утро жители увидели, как труп пожирали шакалы и грифы. Часть ее руки собаки принесли к близлежащему дому.

28 октября в самом центре города Алипур Дуар шакалы съели труп человека. Об этом сообщалось 2 ноября. В тот же день в Джалапара (Саришабари, Майменсинг) был обнаружен труп женщины, частично съеденный шакалами.

В Муктагача (Майменсинг) около дороги был обнаружен труп. Как сообщало агентство Юнайтед Пресс 3 ноября, часть трупа была съедена дикими зверями.

10 ноября 1943 г., по сообщению агентства Ассошиэйтед Пресс, голова и часть туловища были обнаружены в Муншигандже около почтовой конторы. То же агентство сообщало, что другой труп, часть которого была съедена собаками и шакалами, был найден около храма Кали.

10 ноября в Калькутте было получено сообщение и Чандпура о том, что «почти все трупы сбрасываются в каналы или на рисовые поля на съедение собакам, шакалам и грифам, и нельзя найти человека, который мог бы похоронить или сжечь эти трупы».

Газета «Хиндустан стандард» (Калькутта) опубликовала следующее сообщение одной женщины:

«В конце октября, когда я ехала на лодке в Хасанабад из Дакки, на протяжении 40 км я насчитала шесть трупов, плывших вниз по реке. Я видела также, как шакалы и грифы пожирали многочисленные трупы, валявшиеся на берегу реки».

4 ноября 1943 г. агентство Юнайтед Пресс сообщало:

«В понедельник (1 ноября), когда после каникул открылся гражданский суд, у здания уголовного суда и конторы начальника округа был обнаружен труп девочки примерно 11 лет. Как полагают, девочка умерла предыдущей ночью от голода. Ее труп лежал здесь весь день и ночь, а на следующее утро обнаружилось, что труп объеден собаками и грифами. Это уже третий подобный случай около здания ассоциации юристов. Сообщают о многих других случаях, когда трупы пожирались собаками, шакалами и грифами на улицах города, в частности около зданий полицейского участка и почтовой конторы».

8 декабря корреспондент прислал следующее сообщение из Нараянганджа:

«Много трупов было съедено собаками, шакалами и грифами. Так как не было людей, которые могли бы хоронить умерших, многие трупы оставались неубранными по 4–5 дней».

10 декабря 1943 г. в заявлении представителям печати Кальяни Бхаттачария сообщила, что «в Миднапуре можно было видеть трупы, плывшие по каналам. Эти трупы становились затем добычей собак и грифов. В полкилометре от города Тамлук мы видели почти неразложившийся труп женщины, около которого сидела огромная жирная собака».

Неудивительно, что, питаясь в изобилии человеческими трупами, собаки и другие звери жирели.

Перечисление подобных случаев могло бы составить целые тома, но это было бы простым пересказом того, о чем уже говорилось выше. Нет нужды рассказывать о них тем, кто не раз и не два, а бесчисленное множество раз сам наблюдал подобные сцены изо дня в день.

Случаи, когда люди кончали жизнь самоубийством, принимая яд, бросаясь под поезд или в воду, стали обычным явлением. Люди предпочитали любую смерть, лишь бы избавиться от страданий. Нередко поступали сообщения о том, что люди отказывались от небольших количеств пищи, которые не могли спасти их, чтобы не отдалять смерти, с которой кончались их муки.

Все эти события происходили в местах, находящихся далеко от местопребывания правительства Индии. Поэтому «Калькуттские уличные сцены», которые впервые появились в газете «Стейтсмен» 22 августа (кстати, это было воскресенье, когда высокопоставленные лица находились на светских собраниях), произвели небольшое впечатление. Никто не мог сказать, что газета фотографировала эти сцены в своей студии на Чоуринг-сквере, однако официальные лица своеобразно реагировали на это. Рассерженный секретарь министерства внутренних дел правительства Индии Конран Смит заявил 31 августа 1943 г. в Государственном совете:

«Я должен сказать, что правительство Индии с опасением следит за тенденцией в некоторых кругах преувеличивать, хотя бы и с хорошими намерениями, драматизм создавшегося положения и безоговорочно осуждает тенденцию других кругов использовать нынешнее положение ради своих политических или фракционных целей».

Следует помнить, что публиковавшиеся газетами фотографии вызывали не отвращение, а лишь сочувствие в сердцах читателей. События же, которые Джон Шоур (впоследствии лорд Тинмут) именовал «ужасами голода», происходили буквально повсюду.

Джагдиш Прасад, бывший член Исполнительного совета при вице-короле, которому Бенгалия должна быть особо признательна за то, что он проявил серьезный интерес к положению в провинции и, несмотря на большие затруднения, посещал сельские местности, опубликовал в калькуттской печати 10 сентября следующее заявление:

«Я хочу взять на себя смелость предложить высокопоставленным должностным лицам в Дели, которые выступали против преувеличения страданий народа Бенгалии, посетить эту провинцию. Тогда они не будут выдавать пошлые замечания за беспристрастное суждение. Они воочию убедятся, что Бенгалия переживает один из самых страшных случаев голода в истории».

Последующие события в октябре, ноябре и декабре 1943 г. с предельной ясностью показали, что драматизм положения не только не преувеличивался, но что, говоря словами Пандита Кунзру[90] (из его выступления в Государственном совете 18 ноября):

«Если бы эта правда стала известна раньше, то положение не было бы таким тяжелым, как сейчас. Независимо от того, кто контролировал информацию о положении в Бенгалии, он оказал плохую услугу этой провинции…»

Все сообщения показывают, что описание голода 1770 г., данное Джоном Шоуром и приведенное ниже, бледнеет по сравнению с бедствиями, которые постигли Бенгалию в 1943 г., после двухсотлетней «мирной жизни» под властью Британии:

Все еще свежа в моей памяти сцена:

Иссохшие руки, запавшие глаза, безжизненный цвет кожи;

Все еще слышу крики матери и плач младенца,

Крики отчаянья и стоны агонии.

В куче смешались мертвые и умирающие…

Слышишь, как воет шакал и кричит гриф,

Как рычит собака. В разгар белого дня

Они спокойно расправляются со своей добычей!

Жуткие сцены голода не описать пером,

Годы не сотрут этих страниц из памяти.

Катастрофа

Некоторая часть населения Бенгалии и даже всей Индии голодает через определенные промежутки на протяжении всего года; обед для таких людей — роскошь. Так что даже в обычное время случаи смерти от голода нередки. Однако такие случаи регистрируются не как смерть от голода, а по другим причинам, например, от малярии, болезни дыхательных органов, кишечных заболеваний, а также включаются в рубрику, которая на официальном языке туманно, но значительно именуется как «другие причины». В 1943 г. наблюдались лишь так называемые «резко выраженные» продовольственные затруднения, которые, однако, стали постоянным явлением в Индии.

В связи с войной лишения народа увеличились неизмеримо, во много раз возросло число голодающих людей. С каждым годом войны ограниченные запасы продовольствия в стране истощались все больше и больше.

И в обычное время немало людей ежегодно совершают самоубийства, чтобы избежать мук голода. Некоторые родители расстаются с жизнью в припадке отчаянья, чтобы не видеть, как их дети и родственники умирают голодной смертью. Несчастные дети остаются на произвол судьбы, и, если не подвернется счастливый случай, они умирают от голода. Случаи самоубийства регистрируются в официальных документах, но нигде и никогда не указываются их подлинные причины. Само собой разумеется, что в 1943 г. число самоубийств значительно увеличилось. Сайед Бадруддуджа заявил 10 марта в бенгальском законодательном собрании: «Всего несколько дней назад я получил сообщение из моего избирательного округа в уезде Садар, полицейский участок Джаланги, район Муршидабад, о том, что человек, дошедший до полного отчаянья, покончил жизнь самоубийством, повесившись на дереве… У меня есть сведения и из других источников о ряде случаев, когда люди кончали жизнь самоубийством, принимая яд».

Нет надобности говорить, что сообщения о самоубийствах поступали почти из каждой деревни Бенгалии. Их число не сокращалось, так как нехватка продовольствия распространялась на новые и новые районы. В результате многочисленных случаев смерти от голода общая смертность за этот период значительно увеличилась.

В той же речи Бадруддуджа заявил: «В течение ряда дней мы получаем сообщения из районов о том, что люди умирают от голода…»

В этой речи говорится о случаях смерти от голода за период до марта 1943 г., когда премьер-министром Бенгалии был Фазлул Хак. Неизвестно, какие меры он принимал, если не считать его решительных писем губернатору с требованиями предотвратить угрозу голода. Поскольку он возражал против вмешательства губернатора в повседневные административные дела провинции, ему следовало бы уйти в отставку и тем самым ускорить правительственный кризис. К величайшему сожалению, он и другие его коллеги цеплялись за свои посты, пока их буквально не выгнали.

В апреле 1943 г. в калькуттских газетах были опубликованы сообщения о том, что один человек умер от того, что питался травой из-за отсутствия другой пищи. На улицах Калькутты и районных центров появились толпы «бродяг», искавших пищи. 15 июня 1943 г. в Джалпайгури из Муршидабада и близлежащих районов пришло около 600 человек. Бурдванский муниципальный отдел регистрации смертей отметил 40 случаев смерти от голода в июне и 78 случаев — в июле. В эти цифры не включены случаи, когда трупы хоронились в окрестностях города.

Уезд Бхола в районе Барисал с самого начала до конца 1943 г. переживал ужасное бедствие. 14 июля, как сообщалось, «сотни голодающих людей наводнили город». Получив эту информацию, районный судья в тот же день спешно отправился на место события; «трое несчастных испустили последнее дыхание у него на глазах». Хан Бахадур Абдул Вахед-хан заявил 13 июля в бенгальском законодательном собрании:

«Я объехал районы Бхола и Северный Садар и получил достоверные сведения о случаях смерти от голода… Известен факт, когда люди ели мясо павших коров, чтобы спасти свою жизнь».

За последнее время газеты стали публиковать статистические данные о числе смертных случаев в различных районах Бенгалии; в нашей книге невозможно перечислить все эти случаи. Некоторые из них, однако, заслуживают внимания лишь потому, что они доказывают наличие повсеместных продовольственных затруднений еще в июне 1943 г. и даже раньше и подтверждают, что уже тогда умирало много людей. Агентство Юнайтед Пресс сообщало, что в двух больницах в Чандпуре между 25 июля и 9 сентября от голода умерло 157 человек. Согласно сообщению агентства Ассошиэйтед Пресс, в Маймепсинге с 24 июня до середины сентября умерло 60 человек. Корреспондент газеты «Хиндустан стандард» отмечал: «За июль, август и сентябрь на улицах Контаи умерло от голода примерно 500 человек». Это сообщение было опубликовано 5 октября 1943 г. Как сообщало агентства Ассошиэйтед Пресс, с июля по 20 ноября «в Саткхира от голода, недоедания, холеры и малярии умерло около 2 тыс. мужчин, женщин и детей». В августе в Бурдване муниципальным отделом регистрации смертей отмечено 97 случаев смерти от голода, не считая тех случаев, когда трупы были похоронены вне пределов муниципалитета. Согласно сообщению агентства Юнайтед Пресс, «на улицах Нараинганджа в августе и за первые две недели сентября умерло 133 человека, то есть в среднем умирало 4–5 человек ежедневно». В Фаридпуре в августе умерло 34 человека. Подобных сообщений было много, и здесь нет необходимости перечислять их все. В сентябре смерть косила людей уже по всей Бенгалии. Холера и другие болезни, сопровождающие голод, свирепствовали до тех пор, пока они не утихли из-за отсутствия новых жертв.

В период, когда страна переживала страшное бедствие, вызванное отсутствием продовольствия, не принималось никаких мер для борьбы с неизбежными последствиями голода. Всем было известно, что надвигаются эпидемии, и правительство должно было приготовиться к этому. В связи с этим уместно напомнить вопрос, который задал генерал-майор Стрэчи, председатель Комиссии по борьбе с голодом в 1878–1879 гг., тогдашнему губернатору Бомбея Ричарду Темплу.

Вопрос: Считаете ли вы возможным в период сильного голода предотвратить увеличение смертности?

Ответ: Да, несомненно, если это касается смертности от голода. Конечно, нет, если речь идет о смертности от таких болезней, как оспа, холера, дизентерия, малярия, которые иногда, но не всегда, сопутствуют голоду.

Даже в октябре 1943 г. никто не занимался подсчетом случаев смерти в различных районах; Эмери, министр по делам Индии, заявил 14 октября 1943 г. в палате общин, что, насколько ему известно, в Бенгалии, в том числе и в Калькутте, еженедельно умирает около тысячи человек, но возможно, и больше.

Это были явно заниженные цифры, вызвавшие серьезное возражение газеты «Стейтсмен». 16 октября 1943 г. газета писала:

«Как ни странно, министр по делам Индии, по-видимому, очень плохо осведомлен. Если только телеграф не исказил его слова, он заявил в четверг в парламенте, что, насколько ему известно, в Бенгалии, в том числе и в Калькутте, умирает еженедельно около тысячи человек, но возможно, и больше. Все имеющиеся в руках общественности сведения показывают, что эта цифра намного выше; его уважаемое министерство должно было предоставить ему все необходимые материалы, правильно отражающие действительность. Бросающиеся в глаза попытки некоторых лиц, входящих в аппарат управления Индией — возможно, здесь в Индии, возможно, в Уайтхолле, — преуменьшить, скрыть, извратить, или заглушить правду о положении в Бенгалии самым низким образом порочат репутацию британского правления. Эти попытки представляют резкий контраст с позицией властей во время голода в конце прошлого века. Тогда, в дни расцвета Британской империи, хотя еще и не было современных средств организации, не жалели сил для того, чтобы вскрыть и обнародовать действительные факты бюрократизма, чтобы можно было немедленно устранить их и тем самым восстановить честь Индийской империи».

Пандит Кунзру, который объехал большинство пострадавших районов провинции, на пресс-конференции в Нью-Дели 1 ноября 1943 г. привел собранные им данные о смертности в Бенгалии. Он заявил, что «один или два чиновника, с которыми ему пришлось беседовать, согласились, что, вероятно, еженедельно на каждую деревню падает один смертный случай. Если даже предположить, что смертные случаи еженедельно падали на половину всех деревень провинции, то это означает, что в провинции только за одну неделю умирает по меньшей мере 50 тыс. человек».

Выступая 13 ноября в Прогрессивном клубе Аллахабадского университета, Пандит Кунзру заявил, что, «по его мнению, в каждом округе голодает не менее тысячи человек, и, по скромным подсчетам, в Бенгалии еженедельно умирает 50 тыс. человек».

Он напомнил депутатам, что в Бенгалии насчитывается свыше 90 тыс. деревень.

21 ноября Пандит Кунзру пересмотрел свои данные и заявил в Нью-Дели, что «статистические данные и сведения, предоставленные Эмери, не соответствовали действительности». По подсчетам Кунзру, еженедельно умирало 100 тыс. человек.

Замечания Эмери об эпидемии холеры в Бенгалии в октябре показывали, насколько плохо он был информирован. 21 октября, отвечая на вопрос в палате общин, Эмери сказал, что имеются сообщения о случаях заболевания холерой в различных частях Индии, но что до сих пор у него не было никаких данных о том, что эпидемия приняла широкие масштабы, или что соответствующие провинциальные правительства испытывают какие-либо особые затруднения. Отвечая на другой вопрос, он заявил, что «недостатка медикаментов не ощущается и что эпидемия не распространилась широко».

Невозможно собрать все сообщения о случаях смерти от холеры и других болезней, которые появлялись в газетах в этот период. Несколько подобных разрозненных сообщений, взятых из газет за сентябрь, то есть задолго до того, как Эмери сделал свое заявление, показывают несостоятельность его замечаний.

Во вторую неделю сентября корреспондент из Динаджпура писал:

«9 сентября умерло пять человек. Много умирающих беспризорных людей лежит на дорогах. Холера также уносит большое количество человеческих жизней. В нескольких случаях администрация больницы в Садаре отказывалась принимать заболевших холерой. Некоторые жители города умерли от холеры, охватившей несколько кварталов города».

14 сентября в сообщении из Дакки отмечалось: «Число жертв холеры в городе растет. За неделю муниципалитет зарегистрировал 115 случаев смерти».

В сообщении о положении в округе Банкура в середине сентября говорилось:

«Ежедневно в Банкуру поступают сообщения о том, что заболевания холерой, малярией, лихорадкой, дизентерией и другими подобными болезнями, которые являются непосредственным результатом голода и употребления голодающими в пищу несъедобных растений, приняли форму эпидемии. Получены сообщения о ста случаях смерти от этих болезней». (Опубликовано 1 октября 1943 г.).

9 октября депутат бенгальского законодательного собрания от Читтагонга заявил: «Число случаев смерти от холеры и других болезней достигает 500–550 в месяц». Корреспондент сообщал из Наогаона (опубликовано 9 октября), что «за сентябрь в уезде от холеры умерло тысяча человек». В сентябре и в первую неделю октября сообщения о случаях смерти от холеры поступали из Джиаганджа (Муршидабад), Саткхнра (Кхулна), Богра и почти всех остальных районов. Нет надобности приводить новые примеры, ибо и того, что было сказано, достаточно, чтобы доказать, что Эмери был совершенно неправ, говоря во второй половине октября, что холера нигде не приняла формы эпидемии. Холера в октябре и ноябре опустошила целые районы; только 2 декабря Эмери признал (конечно, с выражением сожаления), что «вслед за голодом в Бенгалии разразилась серьезная эпидемия холеры. В октябре число случаев смерти от этой болезни в провинции в среднем достигало 5349 в неделю. За первую неделю ноября было 4464 смертных случая».

16 декабря 1943 г. Эмери вновь заявил в палате общин, что «в целом в президентстве Бенгалия с 27 июня по 30 ноября от холеры умерло 77 938 человек». Однако и эти цифры преуменьшают масштабы эпидемии.

Беспощадно свирепствовала на территории всей провинции и малярия. Дизентерия, водянка, оспа и другие болезни также уносили сотни тысяч жизней. Фактически это была «смерть от голода»; в этом отношении интересны замечания членов Комиссии по борьбе с голодом в 1867 г.:

«По нашему мнению, совершенно невозможно провести грань между смертью от голода и смертью от болезни. Это объясняется не только отсутствием надлежащих статистических данных, о чем мы говорили выше, но и тем, что в действительности нужда и болезни настолько тесно связаны, друг с другом, что никакая статистика и никакие наблюдения не дают возможности провести между ними четкую разграничительную линию. Смерть истощенного и изнуренного человека от простуды, холода и кишечных заболеваний можно фактически рассматривать как непосредственный результат голода. В случае заболевания холерой — одной из самых смертоносных болезней — иногда бывает невозможно установить, не было ли вызвано заболевание голодом. Очевидно, не будет ошибкой, если мы скажем, что даже в тех случаях, когда нет эпидемии холеры, голодающие нередко умирают от этой болезни или от другого заболевания, сходного с холерой. По нашему мнению, вспышки холеры усилились и получили широкое распространение из-за нужды и плохой пищи. В результате недостатка продовольствия люди начинали употреблять необычную и нездоровую пищу, лесные коренья и пр.; для нас совершенно очевидно, что холера всегда сопутствует голоду».

Было установлено, что только от холеры до 30 ноября умерло 77 938 человек. 20 января 1944 г. Эмери заявил в палате общин, что «все еще нет достоверных цифровых данных. Однако правительство Индии, основываясь на имеющейся информации, считает, что за последние пять месяцев смертность от голода и болезней была необычно большой, но не превысила 1 млн. человек».

Полагали, что Эмери, как это часто с ним случалось, пересмотрит свои заявления на основе «новых сведений» и что будут предприняты честные попытки установить, насколько это возможно, истинное число случаев смерти от голода и сопутствующих ему болезней. Однако эти ожидания не оправдались. Правительство Бенгалии пыталось «исправить» последнее заявление Эмери и устами министра здравоохранения заявило в бенгальском законодательном собрании, что «на основании полученных до сих пор цифровых данных установлено, что общее превышение числа смертных случаев в 1943 г. над средним числом смертных случаев в обычные годы составляет 600–700 тыс. Эти цифры включают случаи смерти, вызванные самыми различными причинами — холерой, малярией, оспой, а также непосредственно голодом».

26 февраля 1944 г. правительство заявило, что оно не в состоянии указать число случаев смерти от голода, так как «о случаях смерти обычно сообщают чоукидары, однако нельзя полагаться на то, что они могут правильно установить действительную причину смерти». В списках смертных случаев, которые ведут чоукидары, смерть от голода указывается под рубрикой «по другим причинам».

11 марта 1944 г. в заявлении для печати говорилось, что превышение числа смертных случаев в 1943 г. над средним числом смертных случаев в другие годы составило 688 846[91]. Эта цифра, как заявил Эмери в палате общин 23 марта 1944 г., «составляет примерно число случаев смерти от голода и болезней, связанных с недоеданием, а также от эпидемических заболеваний, не вызываемых недоеданием. Таковы приблизительные итоги огромного экономического бедствия, которое постигло Бенгалию в прошлом году».

Эмери выражал удовлетворение по поводу того, что «значительно более высокие цифры, приводившиеся некоторыми лицами, оказались ошибочными».

Эффект этих заявлений правительства Бенгалии и министра по делам Индии был несколько снижен, когда секретарь министерства просвещения, здравоохранения и земледелия, отвечая 14 марта 1944 г. в Центральном законодательном собрании на вопрос Фредерика Джеймса, сказал, что «эти статистические данные собирались в 1943 г. теми же методами, что и в предыдущие годы». Основным источником статистических данных о рождаемости и смертности в Индийской империи является чоукидар. Кто такой чоукидар и каковы его функции? Чоукидар является платным государственным «чиновником», получающим ежемесячное жалование в 6–7 рупий. Выплачивается эта «огромная» сумма весьма нерегулярно из-за хронического отсутствия средств в местной казне. Он является ночным сторожем деревни (на его обязанности, между прочим, лежит наблюдение за «даги» — преступниками-рецидивистами или другими подозрительными лицами), рассыльным в конторе, доставщиком официальной корреспонденции и домашним в случае председателя местного органа самоуправления и видных членов местных органов власти. Он обязан прислуживать дарога сагибу или джамадар сагибу[92] из полицейского участка, выполняя их служебные и неслужебные приказания, в том числе бегать для них на базар и присматривать за их скотом. На него возложена охрана железной дороги (выполняя эту обязанность, он иногда становится жертвой нападения диких зверей) во время приезда высокопоставленных должностных лиц, ухаживать за сагибами из садара[93] в тех случаях, когда они удостаивают своим посещением деревню и останавливаются в местном дак бангла[94]. Он обязан предупреждать споры из-за земельных участков, наблюдать за сбором урожая, осуществлять функции судебного исполнителя и помогать судебному приставу; он выполняет и юридические функции, устанавливая личность жителей местности и вручая повестки с вызовом в суд; время от времени он обязан пройти несколько миль пешком в садар за своим сине-черным обмундированием, а также выступать в качестве свидетеля государственного обвинения. И этот перегруженный заботами человек является составителем всех официальных статистических данных о посевных площадях и урожае основных культур, домашнем скоте, телегах и повозках, станках для выжимки сахарного тростника, плугах и тракторах и пальмовых деревьях (для определения размеров производства гура[95] в стране). Он является «правительственным информатором» о «рыночных ценах на товары». Он ведет учет актов рождения и смерти в сельской местности. По разнообразию своих функций, по числу хозяев, которым он обязан угождать, и по ответственности, которая на него возложена, он может претендовать на равное положение с обитателями Уайтхолла или главой министерства по делам Индии. Нередко эти бедняки, стремясь забыть о своих постоянных заботах и страхах, находят утешение в наркотиках и возбуждающих напитках. Судьба чоукидара тяжелее даже судьбы учителя, которому мы так привыкли сочувствовать.

Таков человек, служивший источником «статистических данных о голоде». Он терпел лишения, связанные с инфляцией, недостатком продовольствия и других предметов первой необходимости, страдал от болезней, переживал заботы и опасения, которые охватили всю страну. Немало чоукидаров умерло, и, конечно, они не могли заранее зарегистрировать свою смерть в списках, которые им было поручено вести. Может быть, чоукидар был болен, да и сейчас остается больным; может быть, он покинул свой пост, отправившись на поиски продовольствия или перевозя с места на место свою семью. Может быть, он отправился куда-нибудь ухаживать за «больными, оставшимися без ухода» родственниками или совершить последний ритуал.

10 декабря 1943 г. агентство Ассошиэйтед Пресс сообщало из Дакки: «Шесть мусульманских семейств, состоявших из 4–10 членов, в том числе семья деревенского чоукидара, полностью вымерли».

В таких условиях чоукидар, конечно, не мог регистрировать все факты в своих записях.

В обычное время он не в состоянии честно выполнять свои обязанности по различным другим причинам. Об этом свидетельствуют приведенные ниже таблицы. Из них видно, что статистические данные о рождаемости и смертности на 50 % и больше отличались от действительного положения даже в тех случаях, когда не было никаких чрезвычайных обстоятельств, которые могли бы помешать правильной регистрации рождаемости и смертности.

Таблица 8. Смертность и рождаемость в Бенгалии за период 1912–1920 гг.

В 1911 г. население Бенгалии, включая Бихар и Ориссу и исключая Восточную Бенгалию и княжества, составляло 52 468 818 человек. В результате новой демаркации границ, последовавшей за введением реформ[96], численность населения значительно сократилась и составляла в 1912 г. 45 329 247 человек. Согласно данным переписи населения в 1921 г., число жителей увеличилось до 46 522 293 человек, то есть выросло за девять лет, с 1912 по 1920 г., на 1 193 046 человек. Однако изучение данных о смертности и рождаемости показывает, что «естественный прирост» населения составил 394 983 человека. Увеличение населения в Бенгалии к концу 1920 г. еще на 799 063 человека статистика не могла объяснить.

Эти цифры показывают, что 67 % прироста населения не нашло отражения в официальных статистических данных

Правительство могло бы оправдаться тем, что «ошибка» или расхождение в приведенных выше цифрах случайны. Однако приводимые ниже статистические данные за следующие десять лет показывают, какова была статистика рождаемости и смертности в Бенгалии (исключая княжества и горные районы Читтагонга), которую вели чоукидары:

Таблица 9. Рождаемость и смертность за период 1921–1930 гг.

Приведенная выше таблица свидетельствует об увеличении населения на 1 463 384 человека. Но данные переписи 1931 г. показывают, что в действительности население выросло с 46 522 293 до 49 901 080 человек, то есть на 3 378 787 человек. Это означает, что 56 % прироста населения Бенгалии за эти годы не было зарегистрировано в списках чоукидаров. Поэтому нелепо делать какие-либо выводы из данных, полученных из такого источника.

Тяжелые условия, существовавшие в 1943 г., и многочисленные обязанности чоукидаров мешали им регистрировать рождаемость и смертность. Были и другие причины, вследствие которых чоукидар не мог регистрировать валявшихся повсюду мертвых. Слабые, истощенные и умирающие люди не могли искать чоукидара и требовать, чтобы он занес их имена в списки умерших. Родственники, которые по закону ответственны за регистрацию рождения или смерти в семье, также не имели ни возможности, ни сил, ни желания выполнять свой долг и стремились избежать юридических формальностей. Особые случаи, небольшая часть которых была упомянута в разделе «Ужасы голода», не могли быть зарегистрированы по вполне понятным причинам.

Кроме того, было немало случаев, когда трупы валялись неубранными, так как некому было отнести их к месту кремации или на кладбище. Немыслимо зарегистрировать все случаи смерти, когда даже случайному посетителю из другой страны бросалось в глаза множество трупов, лежавших по обочинам дорог. 20 октября 1943 г. сенатор Ральф Брюстер, один из сенаторов, совершавших кругосветное путешествие, характеризовал голод в Бенгалии как ужасающий и заявил, что члены сенатской комиссии видели лежащие повсюду на улицах трупы, а также женщин и детей, переживавших агонию голодной смерти.

Мог ли в этих условиях чоукидар добросовестно регистрировать смертность?

Еще 11 сентября Комитет помощи голодающим района Ноакхали обратился через агентство Ассошиэйтед Пресс к общественности с призывом о помощи, следующим образом охарактеризовав положение:

«Медицинская помощь почти не оказывается. Множество мужчин, женщин и детей умирают ежедневно — на дорогах и в общественных местах. Перед населением встала проблема уборки трупов. Иногда вместо того, чтобы надлежащим образом хоронить или кремировать трупы[97], их бросают в реку».

17 сентября в сообщении агентства Ассошиэйтед Пресс из Мадарипура говорилось, что «кремация трупов индусов превратилась в сложную проблему из-за отсутствия топлива. Нередко трупы бездомных людей хоронят или бросают в реку».

В сообщении из Маникганджа от 2 сентября 1943 г. (опубликовано 6 сентября), говорилось:

«Более 10 человек умерло от голода в самом городе. Из района ежедневно сообщают о случаях смерти от голода. Иногда можно видеть трупы, плывущие по реке».

16 сентября 1943 г. агентство Юнайтед Пресс сообщало из Муншиганджа, что «поскольку нельзя достать топлива, невозможно кремировать трупы, и их сбрасывают в воду». 17 сентября 1943 г. Судхир Гхош, работавший в походном благотворительном госпитале, писал из Контаи (опубликовано в газете «Стейтсмен» 20 сентября):

«За последние две недели не было такого утра, чтобы, выходя из города по своим делам, я не видел на дороге мертвых людей. Часто можно видеть схватки между грифами и собаками… Уборка трупов превратилась в сложную проблему. В деревнях положение еще хуже: много людей умирает от малярии и голода. Не хватает трудоспособных людей, которые могли бы сжигать трупы; зачастую трупы просто сбрасывают в ближайший канал. Когда идешь вдоль канала от Контаи к Панипиа, начинаешь чувствовать тошноту, так как повсюду видишь раздутые трупы людей».

Г-жа Виджаялакшми Пандит рассказала корреспондентам калькуттских газет о своих впечатлениях от поездки по пострадавшему от голода району Миднапура. Она заявила:

«В некоторых случаях людей, больных холерой, уносят к месту кремации, когда в них еще теплится жизнь; или, как только человек умер, его труп просто бросают в канал. В некоторых местах трупы сбрасывают в придорожные пруды, вследствие чего вокруг распространяется ужасный смрад».

7 ноября корреспондент прислал для печати следующее сообщение из Контаи (опубликовано 10 ноября):

«Как стало известно, в деревнях объединений № 3, 4 и 6 округа Контаи от голода умерло около 500 человек. Почти все трупы были брошены в канал или на рисовые поля на съедение собакам, шакалам и грифам, так как не было людей, которые могли бы сжечь или похоронить их».

8 декабря 1943 г. агентство Ассошиэйтед Пресс сообщало из Джессора:

«За 4 недели, с 24 октября по 20 ноября, имело место 1496 случаев заболевания холерой, из которых 1074 окончились смертью. Многие трупы были съедены собаками, шакалами и грифами. Из-за отсутствия людей, которые могли бы сжечь или схоронить трупы, они лежали по 4–5 дней на улице».

Никто не знает, когда и каким образом убираются эти трупы.

Сообщалось лишь о немногих случаях — из сотен и тысяч, — когда трупы были съедены собаками, шакалами и грифами или брошены в реки, каналы и на рисовые поля или когда совершались массовые похороны и кремация. Большинство же случаев осталось неизвестным широкой общественности. Автор лично знает по крайней мере 4 случая, которые не были официально зарегистрированы.

Эмери выразил глубокое удовлетворение тем, что «значительно более высокие цифры (чем те, которые он приводил), сообщавшиеся некоторыми лицами, оказались ошибочными». Но «более высокие цифры», о которых говорил Эмери, хорошо известны людям, воочию видевшим, что происходило в провинции, или лично пережившим страдания голода. Пандит Хридайнат Кунзру имел достоверные сведения о действительном положении вещей в отдаленных деревнях. 18 марта 1944 г. он заявил в Государственном совете, что «по самым различным причинам умерло 2 млн. человек». Возможно, что это даже недооценка действительного положения. 16 ноября 1943 г. специальный корреспондент газеты «Таймс оф Индия» писал:

«Одна каста рабочих-намасудра — насчитывает в Бенгалии 3 млн. человек; вполне вероятно, что третья часть этой касты вымерла»[98].

В отчете факультета антропологии Калькуттского университета, опубликованном в печати 21 февраля 1944 г., общее количество умерших определялось примерно в 3,5 млн. человек. В отчете отмечалось:

«Статистические данные приводятся по 8 районам. Они охватывают 816 хозяйств, насчитывающих в целом 3880 человек. Из этого числа, за период с июня-июля 1943 г. по ноябрь-декабрь 1943 г., то есть за шесть месяцев, умерло 386 человек, то есть 10 % (100 человек на 1000)… В обычные годы смертность в Бенгалии не превышала ежегодно 30 человек на каждую тысячу, то есть 15 человек на каждую тысячу за шесть месяцев, таким образом, смертность за счет голода и эпидемий, сопутствовавших ему, составляла 85 человек на каждую тысячу, или 8,5 %. Поскольку некоторые районы Северной Бенгалии пострадали меньше, чем Западная или Центральная Бенгалия, общие цифры смертности по Бенгалии несколько сократятся. Будет недооценкой положения, если сказать, что более или менее сильно пострадали от голода две трети всего населения. На этом основании вероятная общая цифра смертности сверх обычной составит свыше 3,5 млн. человек. В этих подсчетах, конечно, могут быть ошибки, поскольку они основаны на выборочных данных».

Отчет, несомненно, нуждается в уточнении, но все же он достовернее, чем домыслы правительства. Если без отлагательства провести добросовестное исследование, то вполне вероятно, что его результаты покажут еще более высокую цифру смертности.

Заявления видных корреспондентов важнейших газет, а также достоверные сообщения таких агентств, как Юнайтед Пресс и Ассошиэйтед Пресс, говорят о том, что смертность была исключительно высока, а страдания народа безграничны.

У нас есть показания таких беспристрастных наблюдателей, как Пандит Кунзру, г-жа Пандит, Джагдиш Прасад, и множества других лиц, которые рассказывали о своих впечатлениях о страданиях народа. Навабзада Лиакат Али-хан, почетный секретарь Всеиндийской Мусульманской лиги[99], и Наваб Мохаммед Исмаил-хан, председатель комитета обороны Всеиндийской Мусульманской лиги[100], — объехав сельские районы Бенгалии, опубликовали следующее заявление для печати:

«Мы не собираемся рассказывать детально в этом заявлении обо всем, что мы видели, или описывать мрачные картины бедствия, охватившего страну, которые оставили неизгладимый след в нашей памяти. Достаточно сказать, что бедствие реально, повсеместно и колоссально».

Касаясь данных, которые приводятся время от времени в печати о числе бездомных людей, они заявляли:

«Эти цифры преуменьшают число людей, в действительности пострадавших от катастрофы. Эти данные не включают людей из низших слоев среднего класса, которые продали все, что они имели, включая землю и дома, чтобы обеспечить себя и свою семью продуктами с „черного рынка“, и чьи чувства собственного достоинства заставляют их скрывать свое истинное тяжелое положение».

О фактическом количестве людей, пострадавших от катастрофы, они заявили следующее:

«Конечно, весьма затруднительно указать точный процент населения, которое страдает от нужды, недоедания и голода, но, исходя из собственных наблюдений, мы считаем, что по крайней мере 20 % населения живет в самых жалких условиях».

Сообщения корреспондентов газет из разных частей Бенгалии подтверждали это заявление видных политических деятелей, появившееся в печати. 11 декабря 1943 г. корреспондент одной из газет писал из Бхола (Барисал), что там умерло от малярии, дизентерии и голода по меньшей мере 40 тыс. человек. В городе Читтагонг за последние 5 месяцев из 30 тыс. жителей умерло 3 тыс. человек. 21 декабря 1943 г. этот корреспондент писал: «В округе Ноакхали из 2100 тыс. жителей умерло 200–250 тыс. человек и примерно 200 тыс. человек находятся на грани смерти». Как сообщалось, в округах Нильфамари (Рангпур) и Канди (Муршидабад) до середины декабря умерло свыше 100 тыс. человек. В районе Фаридпур за пять месяцев до 23 декабря малярией болело 546 971 человек. Из этого числа умерло 30 057 человек. По неофициальным подсчетам, до 23 декабря 1943 г. в Муншигандже (Дакка) умерло от голода и сопутствующих ему болезней свыше 60 тыс. человек. Подобные тревожные сообщения о массовой смертности и лишениях поступали непрерывно из каждого района. По сообщению из Нью-Дели от 13 ноября 1943 г., число людей, ежедневно посещавших пункты общественного питания, превышало 2233 тыс. человек. Зерно было роздано 200 тыс. человек; помимо этого, 50 тыс. человек регулярно получали «денежное пособие в зависимости от количества членов семьи». Однако не известно, во сколько раз большее число людей, обессиленных и больных или считавших это унижением, не обратилось за помощью или не могло попасть на пункты общественного питания из-за дальности расстояния.

Не будет преувеличением, если мы скажем, что более 90 % всего населения испытывало на себе в той или иной мере влияние голода.

Вряд ли возможно установить число случаев смерти из-за отсутствия лекарств, одежды, крова, то есть всего того, что могло бы спасти слабого и истощенного человека от голодной смерти.

Губернатор Бомбея Бартл Фрер (1862–1867 гг.) заявлял:

«Голод обрекает людей на гибель задолго до того, как наступит смерть. Недостаточное питание в течение длительного периода укорачивает жизнь и ведет к смерти через несколько лет, а может быть, и через несколько месяцев или дней. Но всегда есть грань, которой человек достигает задолго до наступления смерти, когда даже самый лучший уход и медицинская помощь не могут восстановить жизненную энергию настолько, чтобы к страдальцу, даже временно, (вернулись его здоровье и силы. Помимо этого, такие последствия голода, как смертоносная лихорадка и различные эпидемии, могут быть не менее роковыми, чем сам голод»[101].

Бегство в город

В Калькутте, «втором городе империи», «городе дворцов», множество нищих живут на мостовых, загрязняя и засоряя их, добывая себе пропитание нищенством или воровством, распространяя болезни. Часто они здесь же на улице и умирают. Эти люди представляют собой тяжелую проблему для муниципальных властей.

Помимо этого, если где-нибудь в радиусе 80–90 км от Калькутты возникают продовольственные затруднения, жители этих мест также направляются в город в надежде переждать трудные времена и вернуться домой, когда позволит обстановка в деревне. Калькутта привлекает бродяг своим богатством и щедростью: она дает им убежище в парках и, по мере возможности, лечит их в своих больницах.

В 1943 г. положение было намного хуже, чем в подобных случаях в прошлом; люди, особенно жители деревень, расположенных к югу от города, еще в начале мая начали стекаться в город. Некоторые селились на улицах города. Другие шли в город, чтобы купить рис по «твердой цене». Им тоже негде было преклонить голову, и они устраивались на мостовых. Их число прибывало, как река в июльский паводок, и вскоре уже казалось, что поток этих несчастных пришельцев никогда не прекратится. В первую неделю июля их было легион. Каждые сутки в течение 18 часов в Калькутте по всему городу раздавались душераздирающие вопли: «Горсточку риса, мать, только горсточку!» Повсюду были видны сцены неописуемой нищеты и страданий. «Ужасное зрелище представляли собой мусорные кучи, около которых сотни голодных людей дрались, чтобы захватить горсть помоев или сгнивших продуктов». Живые скелеты беззвучно двигались по улицам и переулкам, некоторые лежали в изнеможении; многие были холодны как лед, ибо их уже коснулась рука смерти.

У всех этих людей был когда-то свой дом. Гонимые голодом, они покинули деревни и направились в Калькутту, где их ожидала неминуемая голодная смерть. «Они бежали из своих деревень, чтобы спастись от голода, но, не находя спасения, становились жертвами голода в городе». К июлю положение в Калькутте стало безвыходным. С помощью нескольких бесплатных кухонь «щедрые и добросердечные люди» пытались помочь голодающим, хотя в их распоряжении было до крайности мало средств. Тот шум, который был поднят вокруг этих бесплатных кухонь, распределявших пищу, привлек огромное число людей из далеких деревень, и вскоре сотни и тысячи бездомных «бродяг» заполнили улицы города.

Больные голодающие люди начали умирать в таком количестве и их трупы оставались на улицах так долго, что уже нельзя было равнодушно взирать на создавшееся положение. 22 июля 1943 г. газета «Стейтсмен» писала:

«Бездомные люди сейчас умирают на улицах. Сравнительно зажиточные горожане не в состоянии определить, какой процент этих умирающих составляют обычные нищие и какой — полуголодные бездомные крестьяне, бежавшие в город из-за недостатка продовольствия в деревнях. Не все трупы своевременно убираются с улиц».

Люди умирали на улицах Калькутты задолго до появления этой заметки в газете. В связи с тем, что число умиравших все увеличивалось с каждым днем, трупы убирались с большим опозданием. В заявлении для печати от 3 августа говорилось, что в результате этого комиссаром полиции «были приняты меры для вербовки рабочих в особую бригаду, которой была придана закрытая повозка, для быстрейшей перевозки трупов с улиц Калькутты в морги».

31 июля 1943 г. вступил в силу Декрет о бродяжничестве в Бенгалии, предусматривавший удаление «бродяг» с улиц города. 16 августа был опубликован план размещения в походных больницах бездомных людей, лежавших без сознания на улицах.

18 августа были опубликованы данные за 16 и 17 августа о числе людей, помещенных в больницы, умерших в больницах и о числе трупов, убранных с улиц полицейской бригадой и двумя неофициальными организациями (Хинду саткар самити и Анджуман муфидул ислам). Приведенная ниже табл. 10 проливает некоторый свет на действительное положение в Калькутте. Из таблицы видно, что 28 сентября в больницы было положено не меньше 325 человек, что 25 октября в больницах умер 101 человек, а за один только день 27 октября неофициальными организациями было убрано 170 трупов.

Таблица 10. Ежедневные данные о числе лиц, «помещенных в больницы», «умерших в больницах» и о числе «трупов, подобранных на улицах» Калькутты за период с 16 августа по 31 декабря 1943 г.

Таблица 10 (продолж.)

Таблица 10 (окон.)

а) Нет сведений.

б) Нет сведений о смертных случаях в Кэмпбелской больнице.

в) Правительство приостановило публикацию сведений.

г) Сведения предоставлены позднее.

д) Нет сведений. Приведены данные газеты «Стейтсмен».

е) С 18 августа по ноябрь 1943 г. всего в больницы Калькутты было помещено 12 559 человек. Из них 4120 человек умерло, а общее число трупов, подобранных на улицах и вывезенных организациями помощи голодающим, составляло 6779.

ж) С 18 августа по 1 декабря 1943 г. всего в больницы Калькутты было помещено 15 746 человек. Из них 5812 умерло. Неофициальные организации помощи голодающим вывезли 8803 трупа, подобранных на улицах.

з) До 22 декабря 1943 г. всего в больницы было помещено 16 675 человек. Из них умерло 6399 человек. Неофициальные организации помощи голодающим вывезли 9513 трупов, муниципальная корпорация Калькутты подобрала с 1 августа 1943 г. 16 386 трупов.

Несколько фактов, относящихся к смертности бездомных людей в Калькутте, заслуживают особого внимания. Правительство совершенно растерялось, не зная, как обозначать причину смерти и как классифицировать случаи смерти по отдельным причинам. После того как правительство Бенгалии в течение 24 дней (то есть с 16 августа по 8 сентября) публиковало данные о числе голодающих и умерших от голода, было видно, что «в большинстве случаев смерть наступила в результате хронически запущенных болезней»; с 9 сентября оно перестало снабжать газеты цифровым материалом. Под нажимом общественного мнения правительству пришлось уступить, и с 11 сентября цифры вновь появились в печати. В этой связи правительство изобрело новый многозначительный термин «больные бездомные». Это, иными словами, означало, что смерть последовала исключительно в результате голода, и с этого времени те цифры случаев смерти, которые публиковало правительство, относились непосредственно к смертности от недоедания и голода[102].

16 декабря 1943 г. Эмери уведомил членов палаты общин, что «по Калькутте за период с августа по 11 декабря 1943 г. были следующие данные: принято голодающих в больницы 16 285 человек, умерло 6136 человек. Кроме того, за это же время полицией или неофициальными организациями помощи голодающим в Калькутте было вывезено 9216 трупов, но возможно, что эти цифры включают некоторые случаи смерти не от голода».

То, чему правительство хотело заставить народ поверить, несколько отличалось от действительности. Данные муниципальной корпорации Калькутты о случаях «смерти от всех причин» и отдельно о смертности среди «нищих» показывают неприглядную действительность, заключавшуюся в том, что многие люди умирали на тротуарах (главным образом из-за отсутствия пищи), не имея друзей или родственников, которые могли бы позаботиться о них или совершить прощальные церемонии после смерти.

Табл. 11 дает некоторое представление о смертности «нищих» в Калькутте за каждую неделю с августа по декабрь 1943 г. (отдельно показаны общее число смертных случаев и смертность среди «нищих»).

28 августа 1943 г. на неофициальном совещании министров правительства Бенгалии было решено удалить бездомных людей из Калькутты, а 3 сентября было объявлено, что уже приняты меры для того, чтобы вывезти первую партию бездомных в их родные деревни или в «дома», которые правительство создало в различных местах вдали от Калькутты.

Таблица 11

Таблица 11 (окон.)

Из-за недостатка места для кремационных костров трупы, сложенные штабелями, лежали в местах кремации в Калькутте по нескольку дней. Это было трагическое зрелище, а смрад от трупов был поистине ужасный. Тела людей сваливались с грузовиков; во время разгрузки не заботились даже о том, чтобы подложить что-нибудь под трупы.

Сайед Бадруддуджа, мэр города Калькутты, в своем призыве о помощи от 8 сентября 1943 г. так описывал обстановку в Калькутте и ее окрестностях:

«Трагедия 1770 г. со всеми ее ужасами, невидимому, повторилась еще раз в Бенгалии. Никогда еще Бенгалия не видала столь страшного несчастья, такого тяжелого положения. Мысль о том, что сотни и тысячи людей умирают от голода на улицах Калькутты и в сельских местностях Бенгалии, омрачает искренних друзей нашей страны. В панике и отчаянии голодные матери из деревень, с грудными детьми на руках, голодные отцы, обнимающие изнуренных детей, устремились в Калькутту в поисках пропитания. Нередко можно видеть мужчин, женщин и детей, которые, борясь за свое существование, роются в отбросах и мусорных кучах в городе, чтобы поддержать быстро угасающую жизнь. Нередко человек и собака дерутся на улице из-за пищи. Наши матери и сестры бродят сегодня в поисках пропитания в изорванной одежде, которая едва прикрывает их тела; их сознание и чувства совершенно подавлены этой неслыханной катастрофой, масштабы которой трудно представить тем, кто находится далеко от места событий.

Эти трагические сцены человеческого несчастья еще больше усугубляют ужас всей обстановки; на наших глазах умирающая мать молча исчезает в холодной тени смерти, оставляя беспомощных голодающих детей, обреченных на горе и отчаяние.

Далеко в глухих деревнях несчастные дети покорно встречают смерть, и их жалобные вопли и стоны создают вокруг мрачную атмосферу. Какую мучительную агонию и страшные муки должны переживать в течение дней и недель эти несчастные человеческие скелеты, прежде чем их настигнет неминуемая смерть. Их положение так тяжело и так трагично, что оно, естественно, произвело глубочайшее впечатление на широкое общественное мнение».

28 октября 1943 г. губернатор Бенгалии обнародовал декрет о бездомных лицах (декрет о репатриации и помощи голодающим), согласно которому предполагалось удалить бездомных людей, наводнивших Калькутту и другие города провинции.

Декрет уполномочивал «всякое должностное лицо, имеющее санкцию правительства, задерживать любого человека, который, по мнению этого должностного лица, является бездомным, и направлять его в установленные места для репатриации».

Улицы Калькутты почти насильственными методами были очищены от этих «незваных гостей»; всего, по сведениям правительства, с 30 октября 1943 г. по январь 1944 г. было репатриировано 43 500 человек. Остальные сами покинули город, чтобы не попасть в «прекрасные» дома или центры, созданные правительством, и избежать ареста и «репатриации» в деревни, расположенные в сотнях километров от их родных деревень. Постепенно Калькутта внешне стала выглядеть спокойной и трагические уличные сцены прекратились. Согласно заявлениям правительства Бенгалии, а также правительств Индии и Англии, голод в Бенгалии, как по мановению волшебного жезла, окончился.

«Беспокойство» в Англии

С апреля 1943 г. или даже ранее Бенгалия переживала «невиданный в истории голод». Английское правительство, на котором лежит основная ответственность за управление Индией, занимало позицию постороннего наблюдателя, и его не беспокоило то, что голод в Индии изо дня в день становится все сильнее.

Английский парламент, облеченный высшей властью в важнейших делах Британской империи, приступил к рассмотрению положения в Индии только 23 сентября 1943 г.

Как сообщало агентство Рейтер: «Сегодня в палате общин Эмери, министр по делам Индии, сделал первое официальное заявление по поводу продовольственного положения в Индии с тех пор, как до Лондона начали доходить сообщения о случаях смерти от голода в Калькутте. Живейший интерес был проявлен членами парламента, которые заполнили зал заседаний, чтобы выслушать мнение правительства и узнать, какие шаги предпринимаются для преодоления кризиса. Было задано много вопросов».

12 октября 1943 г. палата общин вновь обсуждала продовольственное положение в Индии; агентство Рейтер сообщало, что «Леопольд Эмери, министр по делам Индии, пробудил исключительный интерес палаты, когда он сделал второе заявление по поводу продовольственного кризиса в Бенгалии».

Палата лордов обсуждала продовольственное положение в Бенгалии 20 октября 1943 г., а вслед за этим вопрос вновь стоял в палате общин 28 октября. О последовавшем за этим еще одном обсуждении агентство Рейтер сообщало так:

«Члены парламента, читавшие в течение многих дней ужасные сообщения о бедствии, вызванном голодом в Бенгалии, собрались сегодня (четверг, 4 ноября 1943 г.), чтобы обсудить создавшееся положение… Среди присутствовавших, как на скамьях членов парламента, так и на галерее, были главным образом лица, проявляющие особый интерес к Индии. Г-жа Эмери, жена министра по делам Индии, находилась в ложе спикера».

Народ Бенгалии с «удовлетворением» узнал, что члены английского парламента проявляют иногда «исключительный», а иногда «живейший» интерес к продовольственному положению в Индии и «заполняют зал заседаний», чтобы выслушать мнение правительства по этому вопросу и узнать, какие шаги предпринимает правительство для борьбы с голодом.

Индия была «осчастливлена» сообщением о том, что «среди присутствовавших, как на скамьях членов парламента, так и на галерее, были главным образом лица, проявляющие особый интерес к Индии». Индийцы не имели понятия, сколько именно почтенных членов английского парламента и высокопоставленных гостей «проявляли особый интерес», пока д-р Джаякар 10 ноября 1943 г. не опубликовал следующее заявление:

«Я хотел бы, чтобы в Индии более широко стал известен факт, о котором сообщали лишь немногие газеты, а именно, что во время последних дебатов в палате общин по поводу продовольственного положения в Индии на заседаниях присутствовало из 600 с лишним членов палаты от 35 до 53 человек.

Черчилль, который находит время, чтобы присутствовать на заседаниях палаты, когда дело касается судьбы самой маленькой страны Европы, не нашел времени, чтобы придти на заседание или принять участие в дебатах, которые затрагивали судьбу 400 млн. его сограждан по империи.

Этот факт полностью опровергает старое поверив, что эти 600 с лишним человек якобы могут управлять Индией, находясь от нее на расстоянии более 11 тыс. км. Не пора ли покончить с этим кукольным театром? Что он Гекубе и что Гекуба ему, чтобы он плакал о ней?»

После этого заявления становилось очевидным, что заседания парламента, посвященные вопросу о продовольственном положении в Индии, были просто фарсом, что дебаты были бесплодны, да и вся видимость беспокойства английского правительства по поводу голода в Бенгалии была лишь маскировкой или дымовой завесой, с помощью которой хотели обмануть народы всего цивилизованного мира.

О разном

1. В неосведомленности ли дело?

Недостаточное чувство ответственности у правящих кругов было характерной чертой всего государственного аппарата, которому надлежало помогать голодающим в Бенгалии; это особенно ярко проявлялось в действиях и речах министров правительства Бенгалии. Достойно всякого сожаления, что высокопоставленные должностные лица пытались снять с себя ответственность, ссылаясь на незнание фактов. Можно привести в качестве примера положение в Муншигандже (Дакка) и замечания Сухраварди, министра гражданского снабжения. Это является типичным.

Еще 16 сентября 1943 г. агентство Юнайтед Пресс сообщало о смерти примерно 50 человек в этом уезде. 19 сентября то же агентство сообщало:

«Смертность от голода значительно возросла в сельских районах. Поскольку невозможно достать топлива, трупы не сжигаются и их бросают в воду».

Согласно сообщению местного корреспондента газеты «Хиндустан стандард», опубликованному 21 сентября 1943 г., «число смертных случаев в сельских местностях на сегодня превысило 1000».

26 сентября агентство Юнайтед Пресс сообщало:

«23 сентября утром около здания колледжа Хараганга был найден труп бездомного мужчины. Частично труп был съеден зверями».

30 сентября агентство Юнайтед Пресс вновь сообщало, что «26 сентября имели место три смертных случая, а 27 сентября утром — еще два случая».

11 октября один из корреспондентов писал, что «критическое положение с рисом в уезде Муншигандж остается неизменным».

23 октября (опубликовано в калькуттских газетах 25 октября) корреспондент отмечал:

«Несмотря на принятые меры, смертность очень велика, и, как сообщают, из 700 тыс. жителей уезда уже умерло непосредственно от голода или от последствий голода свыше 5 тыс. человек».

24 октября в калькуттских газетах под крупным заголовком появился призыв Муншиганджского центрального комитета помощи голодающим. В нем говорилось:

«Жители уезда Муншигандж больше других страдают от голода. Они сейчас находятся в исключительно тяжелом положении из-за недостатка продовольствия и одежды. Голод несет гибель тысячам мужчин, женщин и детей. Положение быстро ухудшается в результате разразившейся эпидемии, так как голодный народ потерял всякую способность сопротивляться болезням. Несчастные люди продавали все свое имущество, свои дома и землю, но все же не могли избавиться от этого страшного несчастья».

Призыв был подписан попечителем, председателем и секретарем комитета.

Вот дневник событий за ноябрь 1943 г., составленный по сообщениям агентства Юнайтед Пресс, публиковавшимся время от времени в печати:

1 ноября.

Эпидемия холеры, малярии, дизентерии и оспы свирепствует на всей территории уезда. Из-за недостаточных запасов лекарств трудно бороться с болезнями. За последние 4 дня, с 25 по 28 октября, только в городе было 9 случаев смерти от голода.

4 ноября.

2 ноября в городе Муншигандж умерло четверо бездомных.

Перед зданием местной библиотеки видели умирающего человека, которого рвали шакалы и собаки. Вскоре этот человек скончался.

Были приняты меры, чтобы схоронить тела умерших независимо от их касты и вероисповедания.

В сообщениях из отдаленных сельских местностей говорится, что многие люди умирают и некому о них позаботиться.

13 ноября.

8 и 9 ноября в городе Муншигандж умерло 8 бездомных людей. Как сообщают из сельских местностей округа, ежедневно умирает много людей от голода, длительного недоедания и малярии, причем смертность в ноябре увеличилась. По неофициальным сообщениям, до сих пор в уезде Муншигандж от голода и сопутствующих ему болезней умерло около 15 тыс. человек.

20 ноября корреспондент газеты «Хиндустан стандард» писал (опубликовано 22 ноября):

«18 ноября в зале местной библиотеки в Муншигандже состоялся общественный митинг, на котором обсуждалось тяжелое продовольственное положение и вспышка малярии и других эпидемических заболеваний в уезде; были приняты резолюции, которые требовали, чтобы власти обеспечили быстрое и достаточное снабжение продовольствием по твердым ценам и организовали бесплатное распределение хинина и холерной вакцины…

В округе с населением в 900 тыс. человек, большинство которых составляют безземельные батраки и неземледельцы, зависящие целиком от постоянного снабжения продовольствием извне, уезд Муншигандж пострадал сильнее других, Количество продовольствия, предоставленное уезду, совершенно недостаточно, если учесть имеющуюся здесь острую нужду. Как сообщают, в уезде уже умерло от голода и последствий голода и недоедания около 20 тыс. человек, и если достаточное количество продовольствия не будет доставлено своевременно, положение ухудшится и смертность возрастет».

28 ноября районный начальник сообщил агентству Юнайтед Пресс, что «по предварительным подсчетам, до сих пор в уезде умерло от голода 15 тыс. человек. Всего же от голода, малярии и других болезней, очевидно, умерло свыше 40 тыс. человек». Он далее заявил: «Люди настолько обессилели, что большая часть голодающих, принятых в больницы, обречена на смерть».

Сухраварди, министр гражданского снабжения Бенгалии, посетив 2 декабря 1943 г. уезд Муншигандж, «с ужасом взирал на бедственное положение населения этого уезда и выразил сожаление, что сообщения о тяжелом положении не дошли до правительства своевременно. Он не знал, что действительно положение так серьезно».

Кажется странным, что министр в течение двух или больше месяцев не читал газет, что его подчиненные не докладывали ему о положении в районах и уездах провинции и что местные должностные лица не посылали в секретариат, в порядке выполнения своих обязанностей, докладов о том, что уже в течение ряда месяцев в уезде свирепствует голод. Во всяком случае, это положение показывает, что лица, стоявшие во главе министерства, были совершенно некомпетентны и непригодны для тех высоких постов, которые они занимали. Их поведение свидетельствовало о черством и безразличном отношении к судьбе и благополучию людей, за жизнь которых они отвечали. Подобная безответственность возможна только при таком правительстве, которое оставляет безнаказанным государственного служащего, не выполнившего своего элементарного долга, возложенного на него в связи с занимаемым им постом.

2. Беззастенчивый обман

С того времени (май-июнь), как правительство Бенгалии открыло магазины и лавки для продажи риса (ограниченному числу людей, по 1 сиру[103] на человека), население Бенгалии, особенно жителей Калькутты, стали снабжать несъедобным рисом, в котором можно было обнаружить песок и мелкие камни, мусор, шелуху, червивые зерна. Такой негодный рис вскоре начали продавать и распределять по всей Бенгалии, и населению приходилось платить большие деньги за подобное «продовольствие», чтобы сохранить свою жизнь. Вся провинция жаловалась на то, что в продажу поступил смешанный с грязью, низкосортный и несъедобный рис, но безрезультатно.

Положение достигло кульминационного пункта, когда агентство Юнайтед Пресс сообщило из Чандпура (опубликовано 27 октября 1943 г.), что «в магазины города Чандпур, торгующих по твердым ценам, поступили для продажи по карточкам какие-то „семена трав“».

20 ноября 1943 г. газета «Стейтсмен» под заголовком «Черный и белый» поместила следующую статью о несъедобном рисе:

«При нынешнем положении с рисом в Бенгалии отрицательным фактом является исключительно низкое качество риса, имеющегося в продаже. Это своеобразный грабеж народа, о котором немало говорилось и писалось в печати, но этот факт до некоторой степени заслонили более тяжелые несчастья. Во многих местах вообще почти нет риса в продаже, а там, где он есть, цены на него убийственно высоки. Качество риса определяется его ценой, но даже уплачивая 40–60 рупий за маунд, покупатель не всегда получает маунд риса. Мы сами исследовали рис, купленный по высокой цене на открытом рынке, и выяснили, что в ряде случаев мелкие камни составляли 20 % веса и столько же составляли песок и грязь. Это означает, что покупатель оплачивал стоимость маунда зерна, получая всего 60 % зерна, да еще должен был тратить время на удаление грязи, пыли, отбор камней и провеивание.

Народ мирится со своей судьбой, но факты смешивания риса с различной грязью истощают его терпение. В письме, лежащем перед нами, говорится, что „рис, имеющийся в магазинах, находящихся под государственным контролем, пригоден только для скота“. Автор письма пишет, что подобный рис никогда не продавался раньше на рынках Калькутты. Если бы не существовал „черный рынок“, всем классам, „в том числе и самому высшему“, пришлось бы питаться подобным рисом. Мало кто хвалил „черный рынок“, но утверждают, что в тех случаях, когда не следят надлежащим образом за качеством продаваемого риса, многим приходится прибегать к услугам „черного рынка“. Это понятно: на „черном рынке“ можно достать чистый белый рис; покупая на узаконенном рынке, вы должны мириться с черным грязным рисом. Один из наших читателей опрашивает: куда же делся весь хороший рис, который ранее был в изобилии на рынках и который, как можно предполагать, все еще растет на полях? Это один из тысяч вопросов, которые назрели в связи с нынешним кризисом, и никто не может дать на него ответ. Экономический закон Грэхема, по которому неполноценные монеты вытесняют полноценные, нельзя применить к исчезающим из продажи товарам. Можно предположить, что сейчас, когда такая огромная часть административного аппарата целиком занята продовольственной проблемой, можно уделить хотя бы немного внимания контролю над качеством продуктов, поступающих на рынок. Но рис — не единственный продукт, в который попадают посторонние примеси на его пути от производителя до потребителя, и Бенгалия — не единственная провинция, где развернули свою деятельность спекулянты. А человек, который подбавляет камни и грязь в рис, не лучше того, кто подмешивает гипс в пшеничную муку, чтобы увеличить ее вес и придать белый цвет».

Между центральным правительством и другими провинциальными правительствами, с одной стороны, и правительством Бенгалии — с другой, возник спор о том, кто из них ответственен за поступление на рынок негодных продуктов.

28 октября 1943 г. Сухраварди, министру гражданского снабжения Бенгалии, в Дакке показали образцы риса, которыми местный Комитет помощи голодающим снабжал население района. В ответ на жалобу населения Сухраварди заявил, что ему «пришлось импортировать такой плохой рис из других провинций потому, что не было другого выбора».

25 января 1944 г. он обратился к представителям печати с просьбой учесть, что они «получают продовольствие от правительства Индии».

1 марта 1944 г. он заявил в Государственном совете, что «плохой рис, полученный от правительств других провинций, не делает чести этим провинциям и не свидетельствует о честности тех людей, на которых возложили задачу покупки и отправки риса правительству Бенгалии».

Очевидно, не составляло большого труда отыскать этих «людей, на которых возложили задачу покупки и отправки риса правительству Бенгалии», но, насколько известно широкой общественности, шаги к этому не были предприняты. Это были служащие правительственных органов Бенгалии, и, конечно, нетрудно было найти виновников и привлечь их к ответственности.

Центральное правительство заявило, что оно «не виновно».

Сривастава, министр продовольствия правительства Индии, на вопрос К. С. Неоги о том, что думает правительство относительно обвинений, предъявленных ему Сухраварди, министром гражданского снабжения Бенгалии, заявил в Центральном законодательном собрании 7 февраля 1944 г., что правительство «не знает даже, как расценить эти обвинения», и добавил: «Дело заключается в том, что когда рис поступил в Бенгалию, нас не известили о создавшемся положении. Рис некоторое время лежал в Бенгалии, и теперь трудно установить, откуда он поступил».

Относительно того, какие были приняты меры в этом вопросе, Азизул Хак, министр торговли, заявил 1 марта 1 1944 г.:

«Бенгальское правительство само несло ответственность за продовольствие с момента его отправки. Поскольку в то время, когда продовольствие поступило, никто не жаловался правительству Индии, нет возможности установить, откуда оно было послано».

Правительству Бенгалии предстояло выслушать еще более тяжелые обвинения. 24 марта 1944 г. правительство Ориссы в заявлении для печати опровергло «обвинение, предъявленное ему в бенгальском законодательном собрании, по поводу отправки недоброкачественного риса из Ориссы в Бенгалию», заявив следующее: «Утверждают, в частности, что в рис были подмешаны камни и песок… Правительство решительно заявляет, что, насколько ему известно, нет никаких оснований для подобного утверждения… Туманные устные обвинения были предъявлены представителями правительства Бенгалии… но к правительству Ориссы… не обращались с конкретными жалобами, подтвержденными образчиками недоброкачественного риса, и т. п.… Более того, по соглашению с правительством Бенгалии, оно само несет ответственность за проверку качества риса до его отправки».

Правительству Бенгалии пришлось замолчать после этих тяжелых контробвинений в бездеятельности, коррупции и попытках избежать ответственности, прикрываясь лживыми заявлениями. Но положение от этого не улучшилось, и народ продолжал страдать.

3. Разоблачение

В середине сентября правительство Бенгалии убеждало голодное население провинции в том, что ввиду затруднений с транспортом продовольствие не могло быть завезено в провинцию. Во всем была виновата администрация железных дорог, которая и должна была нести ответственность, тогда как правительство Бенгалии ни в чем якобы не было повинно. (Если так обстояло дело, то почему члены правительства не подали в отставку?) К несчастью для Сухраварди, министра гражданского снабжения, администрация железных дорог опубликовала 23, 24 и 25 сентября 1943 г. во всех газетах объявления, выдержки из которых приводятся ниже.

ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЕ ЗАТРУДНЕНИЯ

Виноваты ли железные дороги?

ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА СЛЕДУЮЩИЕ ФАКТЫ

В последние три года за каждые шесть месяцев (с 1 января по 30 июня) в Калькутту по Восточно-Индийской ж. д. было доставлено грузов (в т)

УХУДШИЛОСЬ ЛИ ПОЛОЖЕНИЕ ВО ВРЕМЯ ПЕРЕБОЕВ В ДВИЖЕНИИ ПОЕЗДОВ?

В августе 1943 г. в среднем каждый день по Бенгало-Нагпурской и Восточно-Индийской ж. д. доставлялось продовольственное зерно и другое продовольствие в следующем количестве

ЕЩЕ ФАКТЫ

НЕПРАВИЛЬНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТРАНСПОРТА

Заказы на перевозки продовольственного зерна и другого продовольствия из Пенджаба принимались без перерыва. Ежедневная квота до перебоев составляла 50 вагонов; в период сезонных перебоев она была повышена сначала до 60, а затем до 80 вагонов. Прием заказов на погрузку 30 вагонов в день на Ауд-Тирхутской ж. д. и неограниченное предоставление вагонов на станциях Восточно-Индийской ж. д. было прервано только в связи с перебоями, имевшими место с 17 по 21 июля.

Восточно-Индийская ж. д.

Дело заключалось в том, что правительство Бенгалии разрешало крупным торговым фирмам в Калькутте и вокруг нее забирать более 25 % продовольствия, поступавшего из других провинций, что лишало продовольствия отдаленные районы, где люди тысячами умирали из-за отсутствия продуктов питания.

Эти объявления в калькуттских газетах, с помощью которых администрация железных дорог защищала свою правоту, вызвали большой интерес общественности. Правительство Бенгалии устами неустрашимого министра гражданского снабжения выразило свой гнев и беспокойство в заявлении, оглашенном в бенгальском законодательном собрании 24 сентября 1943 г.

Сухраварди заявил, что ему «непонятно, почему администрация железных дорог поступила так (то есть выступила с этими неприятными разоблачениями), хотя, как можно предполагать, это было сделано для того, чтобы оправдать себя перед лицом общественного мнения, а может быть, и вышестоящих властей. Мы договорились с администрацией железных дорог, что не будет подобных заявлений и вообще попыток создать атмосферу, враждебную по отношению к железным дорогам или к правительству. Достойно сожаления, что администрация железных дорог нарушила заключенное с нами соглашение».

Появилось также сообщение о споре между правительствами Индии и Бенгалии по поводу предоставления вагонов для перевозки продовольственного зерна. 1 февраля 1944 г. в бенгальском законодательном собрании были выдвинуты обвинения в том, что рис свален в кучи на станции Ботанический сад и на нескольких железнодорожных платформах в районе Джессора. В ответ на обвинение по поводу того, что «запасы неочищенного риса лежат на железнодорожных платформах Джессора», Сухраварди, министр гражданского снабжения, заявил, что правительство «пыталось вывезти рис, но не могло получить вагонов».

Если нельзя было достать вагонов или других транспортных средств, то не лучше ли было не вывозить вообще из деревень зерно, которое потом гнило на станционных платформах? Но, очевидно, не все было известно широкой общественности. 28 февраля 1944 г. Эдуард Бентолл, министр транспорта Индии, заявил в Центральном законодательном собрании:

«Перевозка продовольственного зерна в Бенгалию проводилась по плану, разработанному правительством Бенгалии, а эти партии неочищенного риса не были предусмотрены планом».

Возможно, министр гражданского снабжения и не ожидал, что он будет так беспощадно разоблачен.

4. Факты и выдумка

3 мая 1943 г. в газете «Амрита базар патрика» появился рисунок, изображающий домохозяйку за изготовлением чапатти[104] для своей семьи, с надписью «Продовольственное положение в Калькутте». В качестве пояснения от имени министерства гражданского снабжения в газете было помещено следующее извещение:

«В результате проведенных правительством мероприятий из стран империи прибывает большое количество пшеницы, и в настоящее время можно купить на базаре сколько угодно ата по контрольной цене».

Это было в мае 1943 г.

16 октября 1943 г. Сривастава, министр продовольствия правительства Индии, заявил на конференции по вопросам продовольствия в Нью-Дели, что «первый пароход с продовольственным зерном, пришедший из-за границы, уже разгружается в одном из портов Индии, и в любой момент можно ожидать прибытия второго парохода». Второй пароход прибыл 21 октября 1943 г. Как же могло правительство заявлять еще в мае, то есть почти за шесть месяцев до действительного прибытия пшеницы в Индию, о том, что «в индийские порты прибывает большое количество пшеницы»? Это показывало, как легкомысленно вел себя министр в напряженной обстановке.

1944 год

Небывало большой урожай аман в 1944 г. не принес облегчения голодающему населению Бенгалии. Нам сообщили, что продовольствия хватит всем и поэтому не следует вешать голову. Это была радостная весть, и бенгальцы не теряли надежды, если только к этому не вынуждали их обстоятельства.

Как же в действительности обстояло дело со спросом на рис и наличием его в провинции Бенгалия? Как утверждают, урожай аман дал 8333 тыс. т риса. В отношении урожая аус ничего определенного неизвестно. Видные специалисты делают самые противоречивые прогнозы. 13 августа 1943 г. Вуд, впоследствии секретарь министерства продовольствия Индии, заявил в Государственном совете, что «если распределить рис урожая аус по одному фунту на человека в день, то его хватит для удовлетворения потребности всего населения Бенгалии в течение 90 дней».

Это означало, что размеры урожая аус оцениваются в 2,4 млн. т. 8 октября Томас Рутерфорд, исполняющий обязанности губернатора Бенгалии, выступая по радио, заявил, что урожай аус составит 1,8 млн. т. 6 января 1944 г. министерство сельского хозяйства Бенгалии выразило предположение, что урожай аус составит 3 млн. т. Если согласиться с цифрой в 3 млн. т, которая на первый взгляд кажется абсурдной, то урожаи аман и аус должны были составить немного больше 11 млн. г. Но Б. Р. Сен, генеральный директор министерства продовольствия Индии, в своей речи в Государственном совете 19 ноября 1943 г. определил урожай в 10 млн. т. Он также заявил, что «в среднем ежегодная потребность Бенгалии в рисе, включая и импорт, составляла 8,86 млн. т», а с учетом всего урожая этого года «в Бенгалии в 1944 г. не должно быть продовольственных затруднений».

Для «доказательства» теории Б. Р. Сена об обеспеченности Бенгалии рисом необходимо было бы рассмотреть еще ряд факторов. Центральное правительство взяло на себя обязательство кормить 3 млн. человек, то есть 4,8 % населения Бенгалии. Для этого требуется 640 тыс. т зерна на 13 месяцев.

Полагают, что в 1943 г. умерло от 3,5 до 4,5 млн. человек; потребность в продовольствии сократилась примерно на 400 тыс. т. Экспорт продовольственного зерна из Бенгалии приостановлен, а господствующие сейчас цены на рис сводят до минимума потребление риса и расточительное его использование.

Принимая во внимание все эти факторы, можно сказать, что нынешняя высокая цена на рис в 15–20 рупий за маунд ничем не оправдана. Простые люди переживают тяжелые испытания. Все те, кто не мог платить такую высокую цену и был обречен на смерть, умерли еще во время голода прошлого года. Именно поэтому на улицах городов провинции в настоящий момент не валяются трупы людей.

Чтобы надлежащим образом разрешить продовольственную проблему 1944 г., необходимо безотлагательно выяснить прежде всего подлинные причины существования таких высоких цен на рис.

Одна из причин существования нынешних высоких цен на рис заключается, по-видимому, в ошибочных подсчетах размеров общего урожая 1944 г. Если бы урожай составлял 10 млн. т, рынок был бы завален рисом и теперь правительству пришлось бы уже устанавливать минимальные цены на очищенный и неочищенный рис, чтобы спасти производителей от больших убытков.

Кроме того, необходимо пересмотреть цифры общей потребности провинции в продовольствии в свете опыта последнего времени. При населении в 62,4 млн. человек из расчета в 344 фунта риса на человека в год потребление составит 9,5 млн. т. Применяя другой метод подсчетов, мы также получим эту цифру, то есть 9,5 млн. т. Если все население в 62,4 млн. человек, среди которых есть дети всех возрастов, вдовы, которые едят один раз в день, лица, не употребляющие риса больше одного раза в день и заменяющие его другими продуктами, представить себе в виде взрослых людей, которые едят рис дважды в день, то число таких людей составит 46,76 млн. человек. Если взять явно преуменьшенную цифру потребности в 5,5 маунда на человека в год, то нужно иметь 257 500 тыс. маундов, или 9,37 млн. т риса. Практически от урожая риса 1943 г. остатка не было. На семена в обычное время требуется 376 тыс. т. Если кампания за увеличение посевов продовольственных культур развернется всерьез, на семена потребуется несколько больше. Если предположить, что обычный запас риса на душу населения составляет 16 сиров, то для создания такого минимального запаса, который правительство Бенгалии разрешает держать населению Калькутты и ее окрестностей, потребуется 873 тыс. т. Можно с уверенностью сказать, что жители деревень, учитывая опыт последнего года, будут стараться удержать в своих руках и не вывозить на рынок как можно большее количество риса, в результате чего для населения, не занимающегося земледелием, количество риса в продаже уменьшится[105]. Выступая 15 февраля в Лондоне и говоря о том, что «некоторые лица накапливают запасы продовольствия», П. Гриффит справедливо заметил, что «трудно обвинять человека, имеющего семью, в том, что он принимает меры, которые законно считает обычной предусмотрительностью». Если учесть все эти факторы вместе взятые, то не трудно будет понять причины существования высоких цен на рис, несмотря на то, что был собран небывало богатый урожай.

В момент, когда страна испытывает тяжелые продовольственные затруднения, необходимо срочно подумать о надлежащих мерах по преодолению этих затруднений. Прежде всего необходимо убедить население в том, что у правительства имеются достаточные ресурсы на тот случай, если производители откажутся вывозить продовольствие на рынок. Это означает, что правительство будет и далее импортировать пшеницу из других стран и информировать население о ходе импорта. Недостаточно создать запасы продовольствия в руках правительства, необходимо также обеспечить при первых признаках затруднений быструю перевозку зерна в провинцию, где имеется продовольственный дефицит. Иными словами, транспортные средства должны предоставляться быстро и беспрепятственно. Необходимо беспрепятственно предоставлять бензин для грузовиков, перевозящих продовольствие, как это делается в случае перевозок «важных военных материалов», и не должно делаться никакого различия между этими двумя видами перевозок. Неверно представление о том, что оружие, которым убивают врага, важнее, чем продовольствие, которое позволяет сохранить жизнь населению страны.

Необходимо немедленно добиться улучшения качества риса, которым снабжают население провинции, и особенно население Калькутты и ее пригородов. В противном случае признаки истощения от недостаточного питания будут наблюдаться не только у сельского населения, но и среди рабочих на фабриках и заводах, имеющих «жизненно важное значение». Поставки недоброкачественного риса заставили население серьезно сомневаться в способности правительства прокормить жителей провинции в течение всего года. Это породило мысль о том, что правительство запасло рис не только плохого качества, но и в недостаточном количестве. Это привело также к тому, что население начало делать запасы на «черный день».

Правительство обязано постоянно иметь сведения о действительном положении в стране и не допускать, чтобы события заставали его врасплох и неподготовленным. 27 апреля 1944 г. Сухраварди заявил в Лакнау, что «никто не может сказать», хватит ли «риса, произрастающего в Бенгалии, чтобы прокормить население этой провинции», и что поэтому правительство должно попытаться подсчитать, по крайней мере приблизительно, потребности населения и не должно обманывать себя статистическими данными о «небывало высоком» урожае, которые, как показывает опыт прошлого, большей частью оказывались недостоверными.

Общественное мнение не очень доброжелательно отнеслось к политике правительства Бенгалии в вопросе о заготовках риса. Между правительствами Индии и Бенгалии существовали серьезные разногласия о том, как осуществлять их программу, в частности, по вопросу о минимальном количестве риса, которое должны заготовить правительственные агенты, назначенные для закупки риса урожая аман в районах.

29 марта 1944 г. д-р Шьяма Прасад Мукерджи зачитал в бенгальском законодательном собрании доклад полицейского надзирателя генеральному инспектору полиции Бурдвана, написанный во второй неделе марта, в котором отмечалось, что, по-видимому, положение с рисом будет таким же, как и в прошлом году.

В докладе говорилось: «Цена очищенного и неочищенного риса растет, и рис исчезает с рынка… Имеется много жалоб полицейских на исключительно плохое качество риса в здешних правительственных магазинах… Это не что иное, как смесь четырех различных сортов риса с добавлением множества камней, и потребители часто страдают желудочными заболеваниями».

Таков доклад ответственного правительственного чиновника, который постоянно и непосредственно наблюдает за положением в деревнях. Неофициальные сообщения подтверждают доклад полицейского надзирателя.

Министры правительства Бенгалии все еще говорят тем же языком, каким они говорили и в 1943 г. 22 января 1944 г. премьер-министр Бенгалии Хваджа Назимуддин «оптимистически оценил продовольственное положение, которое, по его мнению, определенно улучшится в ближайшем будущем».

Тулси Чандра Госвами, министр финансов, заявил 1 марта 1944 г. в бенгальском законодательном собрании:

«Я считаю долгом заявить здесь, что, несмотря на какие бы то ни было слухи, в 1944–1945 гг. в Бенгалии не будет голода».

Все это хорошо. Но хотя печати и зажали рот, время от времени в газетах появляются сообщения о случаях голода. 20 марта 1944 г. агентство Ассошиэйтед Пресс сообщало из Богры (опубликовано 23 марта):

«В город опять прибывают группы бездомных, состояние здоровья которых исключительно плохое. Труп одного бездомного лежал в течение нескольких часов на рангпурской дороге; жители видели, как грифы и шакалы пожирали другой труп на дороге около станции».

26 марта 1944 г. (опубликовано 30 марта) корреспондент газеты «Хиндустан стандард» писал из Саришабари (Майменсинг):

«Сегодня в самом центре города Саришабари можно было наблюдать трагическое зрелище. Вчера утром в пустом доме, недалеко от станции Саришабари, был обнаружен труп бездомной женщины. Он лежал там весь день; не было принято никаких мер для того, чтобы убрать его. Ночью шакалы вытащили труп и почти съели его. Сегодня утром на глазах у сотен прохожих собаки и грифы пожирали остатки трупа».

Вполне возможно, что сотни подобных случаев имеют место в сельских районах. Положение намного лучше, чем оно было в мае-декабре 1943 г., но хуже, чем в январе-апреле того же года. Очень странно, что в настоящий момент бедствие распространилось так широко.

1 апреля 1944 г. новый губернатор Бенгалии Ричард Гардинер Кэйси, выступая по калькуттскому радио, заявил: «Я убежден, что риса в Бенгалии достаточно для всего населения. Трудность заключается в том, что он неравномерно распределен: в некоторых районах его слишком много, в других слишком мало. Наша задача — равномерно распределить рис по всей провинции. Для этого мы должны купить часть риса у тех, у кого он имеется в избытке, и распределить среди тех, у кого его меньше, чем требуется.

Все согласны, что главными причинами прошлогодней катастрофы были: недостаток риса, главной продовольственной культуры Бенгалии, неурожай, транспортные затруднения, неизбежные экономические затруднения, вызванные войной, и неспособность администрации, которая совершенно не была приспособлена для разрешения необычных проблем, с которыми ей пришлось внезапно столкнуться».

По словам губернатора Бенгалии, урожай в этом году небывало большой и для беспокойства нет никаких оснований. Все недостатки и ошибки устраняются. По этим причинам губернатор считал нужным заявить, что в 1944 г. голод в Бенгалии не повторится. Он говорил о планах улучшения народного здравоохранения и экономического положения народа и заявил, что «правительство считает своим моральным долгом сделать все, что в его силах, для десятков миллионов бенгальцев, которые не могут помочь сами себе», которые бедны и «живут в исключительно примитивных условиях, причем их благополучие зависит от щедрости природы»[106].

Все, что необходимо человеку для поддержания существования, продается по очень высоким ценам, намного превышающим покупательную способность населения Бенгалии. В список таких предметов можно включить масло — горчичное и кокосовое, керосин, сахар, различное топливо, одежду, сельскохозяйственные и другие орудия, домашнюю утварь, строительные материалы, лекарства и т. д. Люди исключительно ослабли, и организм потерял всякую сопротивляемость. Бенгалия сейчас переживает последствия голода; точнее, голод 1943 г. все еще продолжается. Из отдаленных районов поступают сообщения об уменьшении рождаемости и о растущей смертности. Статистические данные по Дакке показывают истинное положение и в других районах. 29 марта 1944 г. агентство Ассошиэйтед Пресс сообщало, что, по официальным данным о рождаемости и смертности, «в январе 1944 г. в районе Дакки умерло 22 866 человек, тогда как в январе 1943 г. умерло 7194 человека. В январе 1944 г. в районе было зарегистрировано 4938 новорожденных, а в январе 1943 г. — 8279».

Агентство Ассошиэйтед Пресс 6 апреля 1944 г. сообщало, что в феврале «по самым различным причинам в этом городе умерло 1446 человек, тогда как в феврале 1943 г. умерло 324 человека, а в феврале 1942 г. — 248 человек»[107].

Существующее положение не позволяет предаваться благодушию. «Планы» правительства Бенгалии также многочисленны, как листья на деревьях, и если бы был выполнен хотя бы один процент всех планов, это принесло бы большую пользу. Сердце, полное неуверенности, содрогается при мысли о возможности повторения голода. Надо надеяться, что будут приняты какие-либо эффективные меры для предотвращения не только голода, по и общего упадка провинции.

Приложение голод в Индии[108]

(По вполне понятным причинам Бенгалия не включена в список. Название районов, в которых имел место голод, дается согласно номенклатуре, принятой комиссией Стрэчи)

Голод в Мадрасском президентстве

1729–1733 гт. — Серьезные продовольственные затруднения начались в 1729 г. и закончились в 1733 г.

1781–1782 гг. — Голод вследствие войны с Хайдер Али.

1790–1792 гг. — Голод свирепствовал с ноября 1790 т. до декабря 1792 г. Голодом были охвачены Ганджам, Визагапатам и Масулипатам.

1799–1800 гг. — Серьезные продовольственные затруднения в Диндигуле.

1805–1807 гг. — Голод в районах: Неллур, северный Аркот, Чинглепут, а также Куддап, Карнул, Беллари, Южный Аркот, Танджор и Тричинопол.

1811, 1812 и 1814 гг. — Серьезные продовольственные затруднения, особенно в Канаре и Мадуре.

1823 г. — Голод в районах: Беллари, Куддап, Карнул, Визагапатам, Гунтур, Неллур, Северный Аркот, Мадрас и Салем.

1832–1834 гг. — Голод в Гунтуре.

1854 г. — Голод, который «почти целикам ограничивается районом Беллари».

1866–1867 гг. — Наиболее сильно были поражены голодам: Гэйджам, Беллари, Северный и Южный Аркот, Салем, Мадура, Малабар, город Мадрас и Танджор.

1876–1878 гг. — Из 21 района президентства 7 районов (Беллари, Карнул, Неллур, Куддап, Чинглепут, Салем и Коимбатор) в течение долгого времени страдали от сильного голода. Голодом были охвачены также Мадура и Тинневелли.

1884 г. — Серьезные продовольственные затруднения в Мадуре, Коимбаторе и Куддапе.

1884 г. — Голод в Ганджаме. Лорд Коннемара писал в июне 1899 г.: «Разразилось серьезное бедствие, доходившее до голода, и для опасения множества человеческих жизней от медленной и мучительной смерти требовались самые срочные решения и немедленные действия».

1890–1892 гг. — Голод в Мадрасе. Свыше двух лет сельское население всего мадрасского президентства находилось в бедственном положении. В первые шесть месяцев 1891 г. потребовались специальные меры помощи голодающим в пяти районах: Куддап, Неллур, Чинглепут, Северный Аркот и Коимбатор.

1896–1897 гг. — Тяжелое продовольственное положение существовало в Корнуле, Куддапе, Беллари, Чинглепуте, Ганджаме и Визагапатаме.

Голод в Бомбейском президентстве

1396 г. — Голод, насколько известно, продолжался 12 лет и охватил всю южную Индию к югу от реки Нарбада, где совершенно не осталось населения.

1460 г. — Голод.

1520 г. — Сильный голод (в результате военных действий в Деккане).

1577 г. — Голод (по имеющимся данным, только в Катче).

1629–1630 гг. — Наиболее сильный голод из всех известных до сих пор случаев голода, который охватил весь Деккан.

1650 г. — Голод в пределах Ахмедабада.

1659–1660 гг. — Тяжелые продовольственные затруднения по всей Индии (в период правления Аурангзеба).

1685 г. — Голод вследствие сильной засухи.

1718 г. — Голод в Ахмедабаде и Сурате.

1747 г. — Очень сильный голод в Катче, Ахмедабаде, Рива Канте, Сурате, Аурангабаде.

1757, 1766, 1774, 1782 гг. — «Сообщалось, что в эти годы был небольшой голод и серьезные сезонные продовольственные затруднения в Катче».

1791–1792 гг. — «По сохранившимся в памяти людей рассказам и преданиям, это был самый сильный голод, какой когда-либо был известен; в большей или меньшей степени от него пострадало все Бомбейское президентство, за исключением Синда и Марвара. В южной части страны мараттов он до сих пор известен под названием „Даги Бара“, т. е. „голод черепов“, из-за огромного числа черепов, оставшихся от умерших во время этого голода».

1802–1803 гг. — «Голод, охвативший огромную территорию». Наиболее сильно он ощущался в Кхандеше, Ахмеднагаре, Шолапуре, Каладги и Дхарваре, а также в южной части Хайдерабада. Сильно ощущался он и в Белгауме, Сараре, Пуне, Сурате и Катче.

1812–1813 гг. — «Сильный голод ощущался в Катче и Катнаваре, особенно в западных частях, и в Марваре. Он распространился до Ахмедабада, Кайры и Бароды».

1824–1825 гг. — «В эти годы серьезные продовольственные затруднения существовали почти во всем президентстве, но нигде дело не дошло до голода».

1833, 1838–1839 гг. — Продовольственные затруднения.

1845–1846 гг. — Очень сильные продовольственные затруднения в Кхамдеше и продовольственные затруднения в других районах.

1868–1869 гг. — Крайне сильное бедствие местного значения охватило Ахмедабад и Кайру. Повсеместные продовольственные затруднения и дороговизна наблюдались и в других районах.

1876–1877 гг. — Очень тяжело пострадали районы: Кхандеш, Насик, Ахмеднагар, Пуна, Шолалур, Сатара, Каладги, Белгаум и Дхарвар. Из княжеств пострадали: Сангли, Колапур, Акалког, Джатх и восемь южных мараттских княжеств.

1891–1892 гг. — Бедственное положение в Бомбейском Демоне, причем пострадали: весь район Биджапур, уезды Атхни, Гокак и Парасгад района Белгаум, а также уезды Гадаг, Рон и Навалгунд района Дхарвар.

1896–1897 гг. — Потребовались мероприятия по оказанию помощи населению в Биджапуре, Шолапуре, Ахмеднагаре, Сатаре и Насике и частично в Пуне, Кхандеше, Белгауме и Дхарваре. Сильнее всего пострадал Биджапур.

1899–1900 гг. — Серьезно пострадали районы: Панч, Махал, Ахмедабад, Кайра, Броч и Сурат (в Гуджарате), Кхандеш, Насик, Пуна, Ахмеднагар и Тхана (центральная область), Сатара, Шолапур, Белгаум и Биджапур (южная часть), а также пустынные районы Тар и Паркар.

Голод в Верхней Индии

О голоде, который в прежние века опустошал Верхнюю Индию, имеется очень мало сведений. Следующие факты взяты из доклада Гэрдлстоуна.

1345 г, — Этот голод, по-видимому, был больше вызван тем хаосом, который царил в стране в период власти Мухаммеда Тоглака, а не засухой. Как видно из описаний, он был исключительно сильным в районе Дели.

1471 г. — «Год страшного голода».

1631 г. — «Как говорят, голод охватил всю Индию».

1661 г. — «Голод разразился в районе Дели и в верхней части Доаба».

1739 г. — «Вторжение Надир-шаха вызвало голод в Дели и его окрестностях».

1783 г. — «Голод охватил всю страну от восточной границы Бенаресской провинции до Сатледжа, а также Аудх и большую часть княжеств Центральной Индии».

1803–1808 гг. — Сильный голод ощущался по всему Рохилкханду и нижнему Доабу, от Фарухабада до Аллахабада.

1812–1833 гг. — Голод в Раджпутане. От голода пострадали также районы Северо-Западных провинций, граничащие с Раджпутаной.

1819 г. — Продовольственные затруднения в Канпуре, Аллахабаде, Калпи и Банде.

1825 г. — Продовольственные затруднения во «всех районах к западу от Канпура».

1833–1834 гг. — Голод в Раджпутане, особенно в Меваре и Сирохи, в Коте, Банде, Марваре и Биканире. Голод в Бунделкханде и Хамирпуре, в Аджмере и Хисаре.

1837–1838 гг. — «Самый тяжелый голод, какой испытала Верхняя Индия с начала английского владычества». «Центром страшного голода была территория между Агрой и Канпуром; голод распространился на все близлежащие части Северо-Западных провинций и туземных княжеств к югу от Агры». Наиболее пострадали: Маттра, Агра, Фарухабад, Маинпури, Этава, Эта, Канпур, Банда и Хамирпур.

1860–1861 гг. — Территория, на которой распространился голод, охватывала верхнюю часть Северо-Западных провинций и смежные районы Пенджаба, лежащие между р. Сатледж и р. Джамна. Наиболее сильно пострадал район вдоль обоих берегов р. Джамны между Дели и Агрой. Он делился на три части: восточная территория охватывала три района: Рохилкханда, Биджнур, Будаун и Мурадабад; центральная территория охватывала районы Доаба до границ Фарухабада и Этавы и исключала только две парганы района Маинпури; западная территория за р. Джамной; северная часть Дели, Панипат, Тханессар, Амбала сравнительно легко пострадали, но в южной части Дели, в Гургаоне, Муттре и одной паргане Агры был сильный голод.

1866 г. — Страшный голод в Ориссе. Сильно пострадали: Пури, Каттак, Баласор. «В конечном итоге голод охватил всю Ориссу и достиг таких масштабов, что существовавшие здесь различия между бедными и богатыми почти исчезли, утонув в безбрежном море ужасной катастрофы».

1867 г. — «Существовало бедственное положение, серьезные продовольственные затруднения, а в некоторых районах настоящий голод». Наиболее сильно пострадали северные районы (граничащие с районами Тераи в Непале): Чампаран, Тирхут и Бхагалпур.

1868–1869 гг. — «Ни один район Раджпутаны не спасся от последствий засухи, а в княжествах Марвар, Биканир и в районах Аджмир и Мхаирвара засуха привела к сильным продовольственным затруднениям».

Северо-Западная провинция: «Бедствие лишь краем задело эту провинцию… Наиболее сильно пострадали районы, лежащие за р. Джамной, а именно частично районы: Маттра, Агра и Аллахабад, и целиком районы: Банда, Хамирпур, Джалаун, Джанои и Лалитпур. В двух последних районах голод был очень сильный».

Пенджаб: «Наиболее сильно пострадали: область Хиссар (районы Хиссар, Рохтак и Сирса) и район Карнал».

Центральные провинции: «Наиболее сильно пострадала северная часть районов: Салгор, Дамо и Джаббалпур… В некоторых частях районов Бхандара, Балагхат, Райпур и Биласпур создалось бедственное положение, почти равноценное голоду».

1873–1874 гг. — Северо-Западные провинции: пострадали два изолированных района: первый район — предгорья Гималаев на востоке провинции, включая северную часть районов Горахпур и Басти… Второй район охватывал большую часть Бунделкханда, а именно: Джанси, Банда и Хамирпур. Бихар: продовольственные затруднения. Аудх: продовольственные затруднения в северной части районов Бараич и Гонда.

1875–1876 гг. — Продовольственные затруднения.

1877–1878 гг. — Северо-Западные провинции и Аудх: продовольственные затруднения. «Наиболее сильно пострадали Агра и Маттра (Азимгарх, Горахпур и Басти). В провинции Аудх бедственное положение существовало в пределах Лакнау, Бара Банки и Раи Барели». Говоря точнее, серьезное бедственное положение было лишь в пределах области Рохилкханд (за исключением Мурадабада), районов Агры и Маттры, а также территории, расположенной на стыке районов Лакнау, Раи Барели и Бара Банки.

1880 г. — От продовольственных затруднений сильно пострадали Аллахабад, Лакнау и Бенарес.

1884 г. — Серьезные продовольственные затруднения в Южном Пенджабе в районах: Карнал, Дели, Гургаон, Рохтак и Хиссар.

1886–1887 гг. — Продовольственные затруднения в районах Биластур и Райпур округа Чаттишгар в Центральных провинциях.

1889 г. — Продовольственные затруднения в Чампаране, Музаффарпуре и Дарбханге (Бихар).

1890 г. — Продовольственные затруднения в районах Кулаон и Гархвал (Северо-Западные провинции и Аудх).

1890–1892 гг. — Бедственное положение в Аджмер-Мерваре.

1896–1897 гг. — Бедственное положение в четырех районах: Банда, Хамирпур, Джанси и Джалаун, которые «составляют территорию, известную под названием Британский Бунделкханд, и расположены в округе Аллахабад в Северо-Западных провинциях». Бедственное положение создалось еще в 1895 г. в смежных районах Аллахабада.

Бихар (Бенгалия): Шахабад, Саран, Чампаран, Музаффарпур, Дарбханга, Бхагалпур, Парганы санталов, Хизарибаг, Манбхум, Паламау (собственно Бенгалия: Банкура, Надиа, Муршидабад, Кхулиа); Пури.

Центральные провинции: было официально признано, что бедственное положение существовало на всей территории Центральных провинций в конце 1896 г., но в трех районах (Саугор, Дамо и Джаббалпур) оно возникло, очевидно, еще в 1894 г. и существовало в более или менее значительной степени, пока не переросло в голод 1896–1897 гг.

Пенджаб: пострадала большая часть района Хиссар и частично районы Гургаон, Дели, Рохтак, Карнал и Амбалла.

1899–1900 гг. — Сильнее всего пострадали Центральные провинции и Берар. В Центральных провинциях наиболее жестокий голод ощущался в районах: Бетул, Райпур, Биласпур, а в Бераре — в районе Булдана. В Пенджабе серьезно пострадали районы: Хиссар, Рохтак, Гургаон, Дели, Карнал, а также Аджмер-Мервара.

Иллюстрации

Выходные данные

Кали Чаран Гхош

ГОЛОД В БЕНГАЛИИ

Главный редактор издательства Игорь Александрович Савкин

Дизайн обложки И. Н. Граве

Оригинал-макет Е. А. Виноградова

Корректор С. А. Семенов

ИД № 04372 от 26.03.2001 г.

Издательство «Алетейя»

Заказ книг: тел. +7 (921) 951-98-99,

e-mail: fempro@yandex.ru, Савкина Татьяна Михайловна

192029, г. Санкт-Петербург, пр. Обуховской Обороны, д. 86 А, оф. 536, 532

Редакция:

e-mail: aletheia92@mail.ru

www.aletheia.spb.ru

Примечания

1

По современному курсу эта сумма составляет примерно 5 млн. долларов.

2

Census of India, v. I, 1941, pp. 118–128.

3

Census of India, v. I, pp. 57.

4

Управляющие агентства — капиталистические организации, финансирующие и снабжающие индийских промышленников сырьем и оборудованием, а также организующие сбыт их продукции, и захватывающие себе большую долю прибыли. (Прим. ред.)

5

Раджпутана (или Раджастхан) — группа княжеств Центральной Индии. (Прим. ред.)

6

Марвари — одна из народностей Раджпутаны. В большей части Индии все ростовщики — выходцы из Раджпутаны — называются марвари. (Прим. ред.)

7

Слуги общины — главным образом представители низших каст, не являвшиеся членами общины и не имевшие права голоса на ее сходках. Они являлись объектом жестокой эксплуатации со стороны верхушки общины: старост, писарей и др. (Прим. ред.)

8

Пальм Датт, Индия сегодня, Издательство иностранной литературы, 1948, стр. 271.

9

«За прочный мир, за народную демократию!», 11 мая 1951 г.

10

«За прочный мир, за народную демократию!», 11 мая 1951 г.

11

«Правда», 10 августа 1951 г.

12

«За прочный мир, за народную демократию!», 11 мая 1951 г.

13

Там же.

14

Girdlestone, Report of past Famine in N.-W. Provinces, Allahabad, 1868.

15

Раджа, рана — титул индийских князей; махараджа, махарана — великий князь. (Прим. ред.)

16

Мевар — одно из крупных княжеств Раджпутаны, теперь входит в союз княжеств Раджастана. (Прим. ред.)

17

Примечание Брука: Может быть, интересно и полезно привести здесь некоторые найденные мною заметки о мероприятиях местных правительств по предоставлению работы голодающим. Майор Поулет пишет (стр. 10 его ответа из Коты): «Рассказывают, что бывший раджа Биканира предоставил во время голода работу людям на строительстве форта, которая велась не только днем, но и ночью, чтобы люди могли свободно заработать себе на пропитание. Д-р Мур заявляет, что в старые времена местные правители редко предпринимали работы, чтобы помочь голодающим, и что он слышал только об одном подобном факте. Не думаю, чтобы это было правильно. Я сам помню несколько случаев организации таких работ в Альваре. То же относится и к Кота и, вероятно, к другим княжествам, если ближе ознакомиться с их делами».

18

Col. Brooke’s Report, Famine in 1868–1869.

19

«Считаете ли вы „усиленное передвижение“ признаком опасности? Можно ли, по вашему мнению, предотвратить его, и если да, то как?» — спросил Дж. Кэрд, член Комиссии по борьбе с голодом в 1878–1879 гг. Ричард Темпл, губернатор Бомбея, ответил: «Несомненно. Это, пожалуй, самый точный признак опасности в период голода. За этим всегда следуют более или менее серьезные неприятности. Такое передвижение часто предшествует увеличению смертности, оно, вероятно, главным образом и ведет к увеличению смертности… Лучшим средством предотвращения передвижения людей всех слоев, за исключением садху (индийский отшельник — Ред.), профессиональных бродяг и т. п., является своевременная подготовка мероприятий по оказанию помощи голодающим в деревнях… Если это сделано своевременно, быстро и умело, передвижение будет приостановлено».

20

Комиссия была создана, решением правительства Индии от 16 мая 1878 г. В нее входили: генерал-майор Стрэчи, X. С. Кэннингем, Дж. Кэрд, Г. А. Баллард, Г. М. Баттен, Дж. Б. Пейль, Рангачарлу, Махадев Васудев Барве и К. А. Эллиот (секретарь).

21

«В 1769–1770 гг. англичане искусственно устроили голод, закупив весь рис и отказываясь продавать его иначе, как по баснословно высоким ценам» (К. Маркс, Капитал, т. I, 1949 г., стр. 756).

Следующая цитата взята из газеты «Амрита базар патрика» от 9 октября 1943 г.: «Историк Беверидж пишет: „Еще до того, как голод достиг кульминационного пункта, почти весь рис в стране был скуплен чиновниками компании“. Беверидж мог бы добавить, что скуплен был не только продовольственный, но и семенной рис».

«Агенты английских джентльменов не только захватили все продовольственное зерно, но даже заставляли бедных крестьян продавать семена, отложенные для посева следующего года» (Auber’s «British Power»).

22

Пурнеа — округ провинции Бихар, прилегающий к Бенгалии и населенный бенгальцами. (Прим. ред.)

23

Пури — город в провинции Орисса. (Прим. ред.)

24

Комиссар — обычно англичанин, высшее административное лицо в области. (Прим. ред.)

25

Во время голода 1943 г. (Прим. ред.)

26

Е. С. Buck, Kt., C.S.T., Secretary to the Government of India, «The Statistical Atlas of India» — «Droughts and Famines», 1895.

27

Дурбар — торжественное празднование; в данном случае в честь коронации английского короля Эдуарда VII. (Прим. ред.)

28

Фазлул Хак родился в 1873 г., происходит из помещиков, по образованию адвокат. В 30–х годах XX в. им была создана Бенгальская крестьянская партия. Эта партия направляла борьбу мусульманских крестьян в русло религиозной розни с индусами. С 1937 по 1943 г. был премьер-министром правительства Бенгалии. (Прим. ред.)

29

Шьяма Прасад Мукерджи — крупный адвокат, в 40-х годах был председателем реакционной помещичьей организации Хинду Махаоабха. С 1947 по 1950 г. был министром торговли правительства Индии. (Прим. ред.)

30

Хваджа Назимуддин — крупный помещик Бенгалии. Один из лидеров Мусульманской лиги; после отставки Фазлул Хака был премьер-министром Бенгалии. В настоящее время — премьер-министр Пакистана. (Прим. ред.)

31

Сухраварди — известный адвокат и деятель Мусульманской лиги. С 1946 г. премьер-министр правительства Бенгалии. При его содействии в августе 1946 г. в Калькутте произошла кровавая резня между мусульманами и индусами. В настоящее время возглавляет в Восточном Пакистане партию Мусульманская лига имени Джинны. (Прим. ред.)

32

Аналогичные заверения делались представителями правительства во время голода в 1866 г. (доклад Комиссии по борьбе с голодом о голоде в Бенгалии и Ориссе в 1866 г.):

§ 192. Что касается обильных запасов зерна в провинции, то следует сказать, что Т. Е. Рэвеншоу (комиссар) сначала считал, что зерно появится на рынках, хотя и рекомендовал завозить зерно. Он еще раз высказал свое прежнее мнение во время приезда губернатора Бенгалии (Сесиль Бидона) 13 февраля 1866 г…

§ 208. Комиссар Каттака был абсолютно уверен, что запасы зерна существуют, но что зерно придерживают торговцы, чтобы поднять цены…

§ 417. Надо признать, что его действия в общем (до определенного момента) были неправильны и что Рэвеншоу, в частности, необдуманно внял раздававшимся в народе жалобам на то, что существующие запасы припрятаны жадными торговцами продовольствия.

33

Согласно Акту об управлении Индией 1935 г. вице-король имел право отстранить провинциальное правительство от управления провинцией и передать все вопросы администрации губернатору провинции. Это право вице-короля было определено статьей 93 Акта, в связи с чем провинция, в которой местное правительство отстранялось от управления, именовалась «провинцией, управляющейся в соответствии со статьей 93». (Прим. ред.)

34

Генерал-майор Вуд, секретарь министерства продовольствия Индии, заявил в Государственном совете в августе 1943 г.:

«26 января центральное правительство опубликовало первые наметки своего плана (Основного плана) распределения излишков продовольствия в Индии… Этот план был единодушно принят всеми провинциями и княжествами.

В конце февраля… осталась лишь необходимость определить, сколько продовольствия может сдать каждая провинция, располагающая излишками, и сколько должна получить каждая провинция, имеющая дефицит… Признавая сомнительный характер индийской статистики, центральное правительство было вынуждено заявить: „Никто из нас не знает, правильны ли эти цифры, и сколько бы мы ни спорили, нельзя доказать их правильность. Это может выяснить только практика“.

Просьба, центрального правительства, чтобы провинции приложили все усилия для выполнения контрольных цифр, была встречена весьма холодно… намеченные цифры не были обязательными или установленными в результате договоренности, а лишь примерно определяли потребность зерна».

35

Запасы, превышающие шестимесячную потребность, или конфисковывались, или опечатывались в присутствии хозяина, данного помещения, с тем чтобы они могли быть вывезены позднее.

Исходя из предположения, что жители деревень потребляют больше, чем горожане, правительство установило следующие рационы. Для земледельцев и рабочих, имеющих излишние запасы: взрослые мужчины, занимающиеся физическим трудом, — 10 чатаков риса (чатак — мера веса, около 57 г. — Ред.), остальные взрослые мужчины — 8 чатаков, взрослые женщины — 7 чатаков, дети в возрасте до 14 лет — 6 чатаков; для остальных (включая земледельцев, не имеющих достаточных собственных запасов, и для горожан в целом): взрослые мужчины — 7,5 чатака, взрослые женщины — 6,5 чатака и дети в возрасте до 14 лет — 5,5 чатака.

36

Пурушотамдас Тхакурдас так писал об «укрытии» зерна в «Коммерс» от 28 октября 1943 г.:

«Учитывая это (отсутствие достоверной статистики), станет ясным, что ссылки на укрытие зерна некоторых представителей правительства в Индии и ряда лиц в Англии основаны на незнании того факта, что правительства в Индии почти не располагают статистическими данными, которым можно было бы доверять. От так называемого укрытия зерна с целью спекуляции, которое нельзя оправдывать, нужно отличать стремление человека сохранить урожай, выращенный на своей собственной земле, которое не следует квалифицировать как злостное укрытие. Я считаю, что именно привычка индийского земледельца сохранять часть своей продукции, особенно зерна (не надеясь на правительственную помощь в случае отсутствия дождей в следующем году), если нет необходимости продавать его, спасала до сих пор положение. И действительно, если бы, скажем, год назад большее количество зерна было вывезено на рынки, правительство Индии увеличило бы экспорт его для удовлетворения потребностей военных или гражданских лиц в других районах, и положение в настоящее время было бы намного хуже. Даже сейчас я не уверен, что те, которые заставляют крестьян отдавать зерно, делают доброе дело, ибо неприятности, связанные с посещением правительственными чиновниками жилищ крестьян, должны отрицательно сказаться на увеличении посевов продовольственных культур. Общее мнение в Индии сводится к тому, что необходимо всеми средствами предотвратить укрытие зерна посредниками, которые выжидают повышения цен; и все хотели бы, чтобы правительство заставило свой аппарат действовать именно в этом направлении».

37

Члены Комиссии по борьбе с голодом в своем докладе от 6 апреля 1867 г. писали относительно тенденции «полагаться на местную благотворительность» следующее:

«Опыт полностью подтверждает, что если благотворительность может предотвратить бедствие небольших, а иногда, и значительных масштабов местного характера, то она совершенно недостаточна для борьбы с катастрофическим всеобщим голодом… Нельзя организовать эффективную помощь населению при голоде или бедствии, охватывающем большую часть районов, только с помощью благотворительности. В тех случаях, когда всеобщее и исключительно сильное бедствие распространяется на значительную территорию, ресурсы местной благотворительности оказываются истощенными и парализованными».

38

Интересны замечания членов Комиссии по борьбе с голодом в 1867 г. относительно выражения «продовольственные затруднения». Они указывали:

39

«Amrita Bazar Patrika». October 9, 1943.

40

Economic History of India in the Victorian Age, p. 534.

41

«Indian Information», February 1, 1942, p. 138.

42

Ротари-клуб — международная организация промышленников и торговцев. (Прим. ред.)

43

Сардар Балдев Синг — один из лидеров реакционной сикхской партии Акали. Министр обороны правительства Индии. (Прим. ред.)

44

Маунд — мера веса, различная в зависимости от провинции; в книге, очевидно, имеется в виду бенгальский маунд, около 37,2 кг. (Прим. ред.)

45

Анна равна 1/16 рупии. (Прим. ред.)

46

Ата — наиболее дешевый сорт муки. (Прим. ред.)

47

К. Маркс, Капитал, т. I, 1949, стр. 756.

48

Очевидно, опечатка. Цена маунда риса, как показано в табл. 6, доходила до 37 рупий не 8–го, а 20 августа. (Прим. ред.)

49

В заявлении Рай Бахадур К Банерджи корреспонденту Ассошиэйтед Пресс (опубликовано в Калькутте 16 октября 1943 г.) говорилось: «Такие существенные продукты питания, как рис, ата и т. д., нельзя достать. Один покупатель, который находился в отчаянном положении из-за отсутствия продовольствия, смог достать лишь немного риса по цене 105 рупий за маунд».

50

«Стейтсмен» — орган английских колонизаторов в Бенгалии. (Прим. ред.)

51

Трэйси Гэвин Джонс, председатель Торговой палаты Верхней Индии, цитируя заявление Дигби Дрэйк-Брокмэна, сказал 6 марта 1943 г.:

«Деревенский житель больше думает о товарах и звонкой монете, а не о бумажных деньгах. В хорошие времена он обменивает свой излишек или доход на товары (золото и серебро) и звонкую монету. Я помню, как в годы прошлой войны, когда цены поднялись, он покупал и хранил большое количество золота и серебра, в том числе серебряных рупий, которые во время катастрофического кризиса 1921–1922 гг. снова попали на рынок. Сегодня нельзя достать золота и серебра, а стоимость рупии фактически упала примерно до двух анн. Поэтому деревенский житель, не доверяя неустойчивой рупии и не имея возможности купить на нее золото и серебро, предпочитает держать в запасе некоторую часть своего зерна, особенно пшеницы, то есть товара, который, как он знает, всегда будет цениться на рынке и на который он может полагаться».

52

Аус — посев риса, производимый в апреле-мае. Урожай собирается в сентябре-октябре. (Прим. ред.)

53

24–парганы — один из районов Бенгалии, состоящий из 24 мелких административных единиц, называемых паргана. (Прим. ред.)

54

J. Р. Srivastava, The Food Member in the Central Assembly on november 18, 1943.

55

Отчёт Комитета по вопросам продовольственной политики, 1943 г., стр. 2. «Вступление Японии в войну привело к ряду последствий, которые, в сочетании с другими обстоятельствами, чрезвычайно усложнили продовольственное положение:

1) …

2) Страх перед вторжением в Индию, а также воздушные налеты на Калькутту, несомненно, оказали непосредственное влияние на общественное мнение. Как возможное вторжение, так и имевшие место воздушные налеты усилили опасения, что могут быть серьезно нарушены коммуникации, и, без сомнения, привели к некоторому накоплению запасов частными лицами.

3) Та же самая военная обстановка вынудила военные власти принять ряд мер, которые тоже отрицательно повлияли на общественное мнение. Оказалось необходимым проводить „политику конфискаций“, то есть вывозить некоторые запасы зерна, чтобы они не попали в руки врага. Размеры вывезенных запасов… фактически не превышали 40 тыс. т, и хотя они никоим образом не были уничтожены, это взволновало общественное мнение Бенгалии, на которое уже оказала неблагоприятное влияние политика изъятия лодок и закупки зерна (размеры которых чрезмерно преувеличивались) для нужд армии и снабжения продовольствием законтрактованных рабочих».

56

«Следует беречь лодки и охранять интересы лодочников, которые работают, невзирая ни на какие трудности и никогда ничего не требуя. В Египте говорят, что единственные люди, которых первый наместник Мухаммед Али не смог подчинить себе, были лодочники» (William Willcocks, K.C.M.G., The Restoration of the Ancient Irrigation of Bengal, p. 21).

57

«Крестьяне Бенгалии, — говорится в официальном докладе директора Управления здравоохранения, — в подавляющем большинстве довольствуются таким количеством пищи, что даже крысы могли бы просуществовать лишь несколько недель». В 1933 г. директор медицинской службы Индии генерал-майор Джон Мигоу подсчитал, что 39 % населения Индии питается хорошо, 41 % плохо и 20 % — очень плохо. По крайней мере 80 млн. человек в Индии постоянно голодают. Далее он сообщил, что эпидемические болезни широко распространены по всей Индии и что эпидемии неуклонно и довольно быстро усиливаются.

58

R. С. Dutt. The Economic History of India during Early British Rule, p. VII.

59

R. С. Dutt. The Economic History of India during Early British Rule, p. VII.

60

Дельта Ганта и Брамапутры. (Прим. ред.)

61

Chas. A. Bentley, Malaria and Agriculture in Bengal, p. 65.

62

Там же, стр. 47.

63

Lt. — Col. J. A. Sinton, D. Sc., I.M.S., Man-made malaria in India, p. 1. (Government of India Health Bulletin).

64

William Willcocks, K.C.M.G., The Restoration of the Ancient irrigation of Bengal, p. 23.

65

Ibid., p. 19.

66

Ibid., p. 13.

67

R. С. Dutt. The Economic History of India during Early British Rule, p. 13.

68

R. С. Dutt. The Economic History of India during Early British Rule, p. 436–437.

69

Заявление Пурушотамдаса Тхакурдаса корреспонденту агентства Ассошиэйтед Пресс, сделанное в Симле 7 октября 1943 г.

70

К. Т. Shah, How India pays for the war, pp. 15–16.

71

Имеется в виду первая мировая война. (Прим. ред.)

72

Акт Раулета — чрезвычайный закон, принятый в марте 1919 г., для усиления борьбы с национальным и рабочим движением. (Прим. ред.)

73

Расстрел в Джаллианвала Багхе — расстрел демонстрации в Амритсаре в 1919 г. на пустыре Джаллианвала Багх. (Прим. ред.)

74

К. Т. Shah, How India pays for the war, pp. 11–12.

75

E. C. Buck, Kt., G.S.I., Secretary to the Government of India, «Statistical Atlas of India» (1895), p. 27.

76

Encyclopoedia of Social Sciences, vol. VI, p. 162 (Disasters and Disaster Relief).

77

Ibid., стр. 86.

78

Цитируется по журналу «Modern Review», March 1944, р. 233.

79

Аман — посев риса, производимый в июне-августе; урожай собирается в ноябре-декабре. (Прим. ред.)

80

Протоколы Государственного совета, 19 ноября 1943 г.

81

В ответ на обвинения в том, что в провинции не были применены положения Свода законов о голоде, Б. Р. Сен заявил, что голод в Бенгалии является в своей основе совершенно отличным от всех случаев голода, когда-либо имевших место в истории Британской империи, и что именно поэтому основные положения Свода законов о голоде не были применены. Он также отметил, что население Бенгалии живет в обстановке неуверенности, так как земли опустошены циклоном и сельскохозяйственными вредителями, Продовольственное зерно припрятано торговцами, а транспорт дезорганизован в результате мероприятий, связанных с войной.

В связи с этим журнал «Коммерс» от 4 декабря 1943 г. вполне законно задавал вопрос: «Если дело обстоит таким образом, естественно, хотелось бы знать, что сделало правительство для исправления положения».

82

В своей записке о голоде в Ориссе лорд Лоуренс в 1869 г. писал: «Для меня несомненно, что не было проявлено достаточной предусмотрительности, дальнозоркости и не были приняты меры предосторожности перед лицом надвигавшегося бедствия… Члены Управления (государственных сборов) с самого начала противились желанию районных чиновников поехать на места и установить истинное положение вещей, так как руководствовались ложным представлением, что расследование было бы бесполезным и даже вредным, если за ним не последовало бы сокращение налогов, на что они никак не хотели согласиться и чего они не желали рекомендовать». Притчард так комментировал это положение в «Administration of India». «Она (записка генерал-губернатора Индии) должна рассматриваться в лучшем случае как жалкая попытка снять с себя ответственность. Вышестоящее правительство не было ни глухим, ни слепым, ни немым. Если надвигалось „ужасное бедствие“, а местное правительство не принимало никаких эффективных мер для борьбы с ним, то разве вышестоящее правительство не имело сил, чтобы доказать ему неправильность такого поведения?» («Amrita Bazar Patrika», October, 1943).

83

Фредерик Джеймс, член фракции европейцев в Центральном законодательном собрании, заявил 16 ноября 1943 г., что военные круги расточительно расходуют продовольствие. Он рассказал о том, что власти одного из лагерей для военнопленных обратились к видному ученому с просьбой показать, как можно сделать компост из остатков хлеба. И это происходило в момент, когда люди умирали от голода!

84

Виджаялакшми Паидит — видная деятельница партии Национальный конгресс, сестра премьер-министра Индии Дж. Неру В 1948–1949 гг. была послом Индии в СССР. (Прим. ред.)

85

«Hindustan standard».

86

Во время религиозных праздников, именуемых пуджа, индусы подносят богам различные угощения. После окончания праздника это угощение раздается нищим. Оно носит название прасад, а дом, где справляется праздник, — пуджа бари. (Прим. ред.)

87

Общество самозащиты женщин. (Прим. ред.)

88

«Amrita Bazar Patrika», October 3, 1943.

89

Баджра — сорт проса. (Прим. ред.)

90

Пандит Кунзру — один из руководителей партии компрадорской буржуазии и либеральных помещиков — Национально-либеральной федерации. (Прим. ред.)

91

«Общие цифры смертности в провинции в 1943 г. от различных причин на 58 % превышают средние цифры последних пяти лет. В среднем в год регистрируется 1 184 903 смертных случая, а в 1943 г. было 1 873 749 смертных случаев, то есть на 688 846 случаев больше.

Число случаев смерти от холеры — 214 175, то есть превышает среднее число на 160 909. Число случаев смерти от малярии — 674 330, то есть на 285 792 случая больше среднего. Число случаев смерти от оспы — 22 005, то есть на 14 074 больше среднего».

92

Джамадар сагиб — низший полицейский чин; дарога сагиб — следующий полицейский чин после джамадар сагиба. (Прим. ред.)

93

Садар — районное полицейское управление. (Прим. ред.)

94

Дак бангла — небольшая гостиница, в которой обычно останавливаются проезжие чиновники, туристы и др. Содержится за счет государства. (Прим. ред.)

95

Гур — патока, изготовляемая из сахарного тростника и плодов финиковых пальм. (Прим. ред.)

96

Имеются в виду так называемые реформы Морли-Минто, на сновании которых Бихар и Орисса были отделены от Бенгалии. (Прим. ред.).

97

По законам религии индуизма трупы индусов должны сжигаться на специальных кремационных площадках. (Прим. ред.)

98

М. A. Masani, Why this starvation? P. 2.

99

После отделения Пакистана от Индии являлся премьер-министром Пакистана. В октябре 1951 г. убит во время выступления на митинге. (Прим. ред.).

100

С 1948 г. верховный комиссар (посол) Пакистана в Индии. (Прим. ред.).

101

Bartle Frere (1874), On the Impending Bengal Famine, дано no, «The Famine of 1770» by Hemendra Prasad Ghose, pp. 1–2.

102

14 сентября 1943 г. в передовой статье, озаглавленной «Уроки секретности», газета «Стейтсмен» писала о прекратившейся публикации цифровых данных о смертности:

«В течение двух последних дней прошлой недели… мы не смогли публиковать наши обычные цифры, показывающие число людей, которые были при смерти от голода и были доставлены в калькуттские больницы. Согласно полученным нами в воскресенье утром сведениям, мы и в дальнейшем не сможем публиковать эти цифры. Как нам сообщили, правительство Бенгалии „рассматривает“ вопрос о публикации еженедельных отчетов о случаях смерти от голода; считают, что нет „никакой особой пользы“ в ежедневной публикации статистических данных; и (хотя размеры газет уменьшены по приказу центрального правительства) нам указали, что печать должна радоваться, что в газетах освобождается лишнее место после того, как правительство перестало публиковать ежедневные статистические данные.

В тот же день позднее эта практика была пересмотрена. Выясняется, что статистические данные будут публиковаться, как и раньше. 13–14 сентября в нашей газете были опубликованы первые данные о прошлой субботе. Мы горячо приветствуем это разумное решение. Однако надо отметить, что нынешние статистические данные несколько иного рода. Из текста исчезло мрачное слово „голод“, которое осталось только в заголовках; вместо этого несчастных, которых помещают в больницы, именуют „больными бездомными“, а в малопонятном приложении говорится, что большая часть случаев смерти, имевших место в субботу, вызвана, „хронически запущенными заболеваниями“. То же повторилось и с данными за воскресенье. Это можно сравнить только с беспомощной попыткой главного секретаря Ориссы, который на прошлой неделе всемерно старался приукрасить уродливую действительность; как сообщают, он доказывал на пресс-конференции, что „во всех, за небольшим исключением, случаях смерть была вызвана не самим голодом, а недоеданием и отсутствием надлежащей пищи, что вело к заболеванию дизентерией и поносом“. Подобные поиски ньюансов и любовь к псевдооптимизму ни к чему хорошему не приведут. Это не производит впечатления на общественность, которой надоели успокаивающие заверения правительства, и раздражает ее. Умер ли человек от того, что ему нечего было есть, или от того, что он ел мало и не то, что следовало, никоим образом не изменяет самого факта смерти или наличия повсеместного голода».

103

Сир — мера веса около 900 г. (Прим. ред.).

104

Чапатти — лепешки из муки низшего сорта, обычная пища индийцев. (Прим. ред.).

105

16 марта; 1944 г. Б. Р. Сен, генеральный директор министерства продовольствия Индии, заявил в Государственном совете: «Земледельцы, по-видимому, удерживают свой урожаи, чего они никогда не делали раньше, — именно земледельцы, a не торговцы и не посредники, как это было в прошлом году. Подсчитано, что, несмотря на большой урожай в районах, имеющих излишки, и несмотря на то, что правительственные органы проводят заготовки очень осторожно и медленна… ни в одном районе им не удалось получить для рынка больше 50 % того количества, которое обычно удавалось получить в это время года. В некоторых районах на рынок поступило всего лишь 25 % этого количества…»

106

2 апреля 1944 г. газета «Стейтсмен» под заголовком «Предсказания губернатора» писала, отражая мнение всей провинции:

«Население Бенгалии — индусы, мусульмане или англичане, гражданские и военные, — с осторожностью и критически встречает всякие обнадеживающие прогнозы относительно экономики провинции. Вероятно, также настроена в этом вопросе общественность и в остальной части Индии и в Англии. Причины этого просты и понятны. Все еще стоит в памяти мрачный прошлый год, когда власти в Калькутте, Нью-Дели и Лондоне щедро давали ложные заверения в том, что не угрожает никакая серьезная опасность, что имеется достаточно продовольствия для бедствующей и обеспокоенной Бенгалии и Индии и что нужно лишь большее доверие со стороны народа и кое-какое перераспределение запасов зерна.

Сверхоптимистические и, как было доказано, ошибочные утверждения, подобные этим, исходившие от лиц, которые, насколько можно было предположить, должны были знать истинное положение, неизбежно оказали определенное психологическое влияние. Это справедливо в отношении любой страны. В Индии же последствия осложнялись политическим хаосом в среде интеллигенции и неграмотностью народных масс. Возможно, что настроение в Бенгалии и мнение, создавшееся о Бенгалии, в результате ошибок властей в прошлом и своеобразной вражды местных партий слишком мрачны в свете нынешних условий и перспектив. По-видимому, маятник откачнулся слишком далеко в сторону скептицизма».

107

Данные за февраль для всего района: 1942 г. — 5664;.1943 г. — 5687 и 1944 г. — 17 325 человек.

108

Составлено на основании нескольких отчетов Комиссий по борьбе с голодом.

Content

Гхош Кали Чаран Голод в Бенгалии

Кали Чаран Гхош Голод в Бенгалии

Вступление

Предисловие

Голод в Бенгалии. Мероприятия по оказанию помощи голодающим в эпоху Великих Моголов

Голод в Бенгалии (Исторический обзор)

Ход событий

Экспорт продовольственного зерна

Спекуляция

Неразбериха с ценами

Массовые закупки

Политика конфискации

Причины голода

Общество в опасности

Ужасы голода

Катастрофа

Бегство в город

«Беспокойство» в Англии

О разном

1. В неосведомленности ли дело?

2. Беззастенчивый обман

3. Разоблачение

4. Факты и выдумка

1944 год

Приложение голод в Индии

Иллюстрации

Выходные данные

Примечания