Shellina, Amaranthe

Перепутье

Пролог

— Ну что, практика принесла хоть какие-то плоды, которые ты обещал собрать и систематизировать в полноценном отчете? — мужчина отодвинул в сторону папку с документами и посмотрел на своего собеседника.

— Даже больше, чем я ожидал. Учащиеся действительно мобилизовали все имеющиеся у них ресурсы, попав в нестандартную ситуацию, — усмехнулся Темный. — Ничего экстраординарного конечно, но успехи уже есть. По результатам практики, я считаю, что для каждого студента необходимо пересмотреть расписание. Многие открыли в себе такие таланты, о которых мы даже не подозревали. Никогда бы, например, не подумал, что у Хиттинга откроется дар к огню. Это большая редкость: Темных, как оказалось, гораздо больше, чем огневиков. В школе нет ни одного преподавателя, кто бы владел этой неуправляемой стихией. Придется открыть вакансию специально для этого юного дарования.

— И что помогло развить столь редкие способности? — в голосе мужчины проскользнули нотки удивления.

— Нашествие мутировавшей саранчи, — усмехнулся Темный. — Трудно не предпринимать ничего, когда на тебя летит рой из насекомых, весом по пятьдесят грамм каждая. Правда, он с перепугу спалил практически весь урожай деревни, но жители все равно остались довольны. Ну, или сделали вид.

— Только вот Нейман доставил хлопот, как всегда, — хохотнул хозяин кабинета, в котором они снова расположились, как и год назад. — Хорошо, что все закончилось без последствий.

— Это должна была быть скучная, совершенно неинтересная практика в деревне, — поморщился Темный. — Глупейшая ситуация на самом деле. Твой, между прочим, просчет. Эманации сверхъестественной сущности появились уже задолго до того, как мы отправили туда наших первокурсников. В следующем году нужно тщательнее проверять места для практики, куда хотим распределять самых неприкосновенных. Но нет худа без добра: Нейман начал развиваться. Со скрипом, через «не хочу», но, когда тебя демон средней силы, даже обретший плоть, загоняет на дерево, хочешь не хочешь, а приходится шевелиться. Меня вот интересует, каким волшебным, не иначе, образом ты умудрился Ареса Неймана уговорить остаться в стороне, когда мы получили донесение Диксона?

— С трудом, — хозяин кабинета вздохнул. — Пришлось пойти на уступки, предварительно заверив, что все под контролем, и Деймосу ничего не угрожает, хотя бы потому, что бригада, возглавляемая самим директором школы, уже в пути и прибудет на место раньше, чем он сам со своими людьми.

— И на какие уступки тебе пришлось пойти?

— На значительные! — не выдержав, рявкнул хозяин кабинета. — Ты выяснил, кто был тот Темный, который провел ритуал обретения плоти?

— Нет, — Темный помассировал виски. — Бред какой-то. Маг такой силы просто не может оставаться незамеченным, а здесь… Если бы не материальные доказательства проведения ритуала, на которые Нейман точно не способен, я бы сказал, что эти уже почти не дети все выдумали. Еще одна загадка, которая может остаться не разгаданной.

— Тебе не кажется, что у пасынка Неймана есть небольшой дар — встревать в неприятности?

— С чего ты это взял? — пристально посмотрел на хозяина кабинета его собеседник.

— Да он, всего лишь сидя дома, умудрился разнести библиотеку Дефоссе так, что та восстановлению больше не подлежит. Теперь — эта ведьма, с ручным демоном на практике.

— По двум несвязанным между собой происшествиям нельзя делать такие интересные выводы.

— Посмотрим, но мне кажется, в будущем этот подросток доставит нам некоторые проблемы.

Мужчины ненадолго задумались. Через минуту хозяин кабинета покачал головой и продолжил.

— Кэмел не объявлялся?

— Еще как объявлялся, — Темный переключился с раздумий о странном происшествии в Двух Дубках на текущие дела. — Просто сезон охоты объявил на молодую поросль. Кстати, твой любимый Гволхмэй послал рекрутеров так далеко, что даже неудобно. Они быстро убрались, когда здоровье слегка восстановили, естественно. Никогда не замечал за Регганом подобных наклонностей. Он был всегда сдержан и не применял наследственные знания и умения на практике. Из тройки Гволхмэя только он представлял какой-то интерес для Кэмела, так что…

— По моим данным ему удалось заполучить Дефоссе.

— Странно, — Темный задумался. — Леонардо никогда не высказывал интереса к идеям Кэмела. Он вообще не обращал внимания на «Детей Свободы», насколько мне известно. И где же лидер «Детей» его поймал? Дефоссе на последнем курсе учился, а это, как тебе известно, не предполагает практику.

— На каком-то полуофициальном сборище. Леонардо сильный маг, из влиятельного рода, нам нужно попытаться направить его на путь истинный.

— Думаешь, что он станет агентом в стане Кэмела? — Темный задумался. — Сомневаюсь, что это хорошая идея.

— Почему?

— Леонардо Дефоссе действительно очень сильный маг, но в нестандартных ситуациях он… как бы помягче выразиться… — Темный задумался. — Склонен к паникерству и некоторой истерии. Идеальной кандидатурой был бы Гволхмэй, но…

— Но Регган послал рекрутеров так, что даже тебе стало неудобно, я помню, — хозяин кабинета сверлил взглядом папку с документами, лежащими на столе.

— Кто еще? — подобрался мужчина.

— Монро, два брата Найджелов и Штейн.

— Все старшекурсники с Первого факультета. Неудивительно.

— И неутешительно. Все эти семьи всегда были на пике революций, так что этот выбор Кэмела был вполне ожидаем. Вот что: пока у нас нет своих глаз и ушей в ставке «Детей», предлагаю выбрать выжидательную позицию.

— Не боишься, что потом может быть поздно что-либо предпринимать?

— Я держу руку на пульсе. Если возникнут непредвиденные осложнения, я сворачиваю операцию «Дети Свободы». Лидеры, естественно, будут уничтожены: несколько несчастных случаев, ничего лишнего.

— Ну-ну, — Темный покачал головой. — Нет ничего опаснее обычного человеческого фактора, из-за которого может пойти насмарку самый гениальный план. Надеюсь, в нашем случае ничего подобного не произойдет.

— Поживем-увидим.

— Дожить бы, — фыркнул Темный, развалившись в кресле и прикрыв глаза. Его не оставляло ощущение, что в этот план все-таки вмешается пресловутый человеческий фактор, а своим предчувствиям он всегда доверял.

Глава 1

25 августа 981 года после падения Империи.

Я сижу один в своей комнате и разглядываю новенькие обои. Красивые, дорогие, даже на вид шелковистые — я провел ладонью по стене, чтобы убедиться в последнем. Еще полгода назад я мог бы поинтересоваться у матери, где она взяла столько денег, чтобы сделать очень дорогой ремонт после злополучного затопления, который был явно нам не по карману. Внезапно в голову пришла мысль, что лучше бы не знал. Пусть опять брокколи на обед и ужин, лишь бы все было как раньше!

Мама первое время много плакала, а я не мог. Все слезы я пролил тогда, в теплице. Главное для меня сейчас — не сорваться, потому что с моей магией стали твориться очень странные вещи. Если раньше я ее практически не чувствовал, то сейчас практически не контролирую. Иногда мне кажется, что моя магическая начинка живет своей жизнью. Хорошо хоть, кобольды сейчас всегда настороже, и уже затушили пару начинающихся пожаров, а также спасли нас от замерзания. Почему-то, вне зависимости от моего настроения, стены в доме то начинают покрываться льдом, то вспыхивают, объятые синим пламенем — хорошо, что пламя остается пламенем, независимо от цвета и, как обычный огонь боится обычной воды. Как это все во мне умещается, я не знаю, но нужно следить за своими эмоциями, если я не хочу в один прекрасный момент испепелить все вокруг, а то, что останется, заморозить.

Недавно, пытаясь найти хоть что-то, что может раскрыть секрет моего теперешнего состояния, перебирая все книги в семейной библиотеке, я наткнулся на книжку по психологии магов, из которой вычитал, что это происходит из-за стресса, и закончится, скорее всего, тогда, когда я перенесу еще один. Еще раз пережить подобное? Вряд ли я смогу. Я и сейчас еще не отошел от случившегося. И сомневаюсь, что когда-нибудь стану таким, как прежде.

Домой в конце июля я приехал в приподнятом настроении. Моя безумная практика закончилась, мы все были живы, здоровы, что еще нужно? Арес приехал за мной в Вольфнест сам. Точнее не сам, у него, точнее у нас, как оказалось, есть шофер. А еще у нас была просто великолепная машина, с обалденным уровнем комфортности. Я сначала предложил Рею и Ванде, чтобы они поехали с нами, но их родные приехали за ними даже чуть раньше, чем подкатил лакированный монстр Ареса.

За Рейном приехал старший брат на уже стареньком, но все еще прытком пикапе, а за Вандой приехал ее отец на довольно новом и вполне удобном универсале. Я даже успел познакомиться с родными своих друзей, а то, что мы друзья, не вызывало сомнений — такие испытания и откровения в девяносто процентов случаев сближают. Мне понравились и здоровенный парень с огромными мускулами на руках — брат Рейна. Очень простой, весь как на ладони. Он, улыбаясь, тряс мою руку, говоря, что друг его брата и его друг. И отец Ванды — невысокий, полноватый, улыбчивый мужчина, который тоже не вызвал никаких отрицательных эмоций. Располневший, откормленный Гвэйн развеселил всех, собравшихся перед воротами, отвечая на колкости и смешки в его адрес недовольным рычанием. Отец Ванды, Стефан Грей, узнав, что я живу недалеко от Жильны, сразу же предложил меня подвезти, коль скоро мои родственники опаздывают, но тут на парковку перед воротами школы вполз черный сверкающий лимузин, из которого легко выскочил Арес, не дожидающийся, пока шофер откроет перед ним дверцу.

Я с некоторым изумлением наблюдал, как меняются лица у людей, которые только что запросто шутили со мной, когда они узнавали Ареса. Но отец быстро сгладил все углы, уверенно пожав руки мужчинам, поинтересовавшись их делами, и поблагодарив за таких замечательных Рейна и Ванду, которые так здорово на меня влияют. Я все еще не привык к такому Аресу, поэтому первую половину поездки мы проехали молча, но потом отцу удалось меня разговорить. Говорил в основном я. Точнее, я рассказывал ему про практику. На середине рассказа, когда я начал рассказывать про убийства и похищения, то увидел, что Арес нахмурился и на его лице заиграли желваки, но потом, когда я описывал наш бой с Гаврюшей, он прикусил костяшки пальцев на правой руке, а глаза у него заискрились от с трудом сдерживаемого хохота. Единственный вопрос, который он сумел из себя выдавить был:

— Как вы умудрились на дерево залезть?

— Очень быстро, — ну а что я еще мог сказать?

Первую неделю мы с Аресом собирались в путешествие. Нужно было учесть множество мелочей, о которых я даже не подозревал. Он, смеясь, учил меня упаковывать чемодан. Отец собрал его в первый раз сам, а затем вывалил все вещи на мою кровать и предложил мне упаковывать кофр самостоятельно. Я никак не мог понять, как он умудряется все эти бесконечные вещи уместить в одну упаковку, не применяя при этом магию. Я так и не смог. У меня с завидной регулярностью вмещалось только половина различного барахла. Я уже начал думать о том, что мое путешествие закончится в этой комнате, когда я в очередной раз споткнулся о проклятый чемодан. Я постепенно начал выкидывать вещи, которые казались мне менее нужными, сокращая тем самым общее их количество. Арес пресекал это действие и с завидным упорством надеялся обучить меня необучаемому, показывая, как нужно все раскладывать, чтобы и крышка чемодана закрывалась, и все вещи были на своих местах. Вообще, в эту неделю мы много времени проводили вдвоем. Я рассказывал ему обо всем: о моей дурацкой дуэли, о моих небольших пакостях, даже о Фолте. Отец только качал головой и усмехался. На мои демарши против преподавателей он реагировал спокойно, и когда я спросил почему, Арес спокойно ответил:

— Ты молодой, ершистый. Но эти недостатки с возрастом проходят. А конкретно у тебя они пройдут быстрее, потому что ты понимаешь, что делаешь что-то неправильно. К тому же, ты учишься, только почему-то не показываешь этого своим преподавателям. Этакий протест, даже не против них, а против Алекса. Дей, пойми, твой крестный тебя очень любит, и желает тебе только добра. А преподаватели относятся к тебе точно так же, как и к другим студентам. Поэтому не воспринимай их попытки чему-то тебя научить в штыки, — с этими словами он улыбнулся и потрепал меня по голове, — а сейчас давай-ка постигать искусство укладывания чемоданов.

В тот вечер мы с отцом сидели в библиотеке. Он расположился за столом, дописывая какие-то бумаги. А я забрался с ногами в кресло и читал книгу. Вдруг Арес резко поднялся на ноги и прижал руку к груди. Сделал глубокий вдох, а вот с выдохом возникли какие-то проблемы. Он захрипел и начал заваливаться на стол. Я закричал. Вместе с вырвавшимся криком меня выбросило из кресла, как из катапульты. Не помню как, но я успел перехватить падающее тело, но, так как весу во мне было раза в три меньше, то я упал на пол вместе с отцом. По его телу пробежала длинная судорога, а в углах рта появилась пена. Ворвавшаяся в библиотеку мама с помощью кобольдов стащила его с меня и положила на диван.

Целители прибыли на редкость быстро. Старший зашел в комнату и посмотрел сначала почему-то на меня.

— Помогите, помогите нам, — мой голос звучал глухо, я так и остался лежать на полу.

Целитель, видимо, к этому времени и сам сообразил, в чем дело. Решительно шагнув к дивану, он оттолкнул мать и склонился над отцом. Чтобы уже через минуту выпрямиться.

— Я ничего не могу сделать, слишком поздно.

Его голос доносился до меня, как через вату. Встать на ноги я не мог, или не хотел, сейчас уже не важно. С трудом поднявшись на четвереньки, я подполз к дивану. Арес был бледен. Черты лица уже начали заостряться, а я не понимал, почему он все еще лежит, почему ничего не говорит. Дальше все было как в тумане. Я не слышал, что говорит целитель застывшей и смотрящей в одну точку маме. Кажется, я кричал, пытаясь добиться ответа от отца, тряс его за рубашку. Внезапно я ощутил легкость во всем теле. Голова закружилась, словно я глотнул игристого вина, и тогда слово «смерть» отчетливо прозвучало в моей голове. Я расхохотался. Я ведь Темный маг, мать мою, волшебницу, я некромант! Я смогу его поднять, я смогу… Меня отрывали от его тела в шесть рук, оба целителя и мама.

До сих пор гадаю, откуда у меня силы взялись так крепко держаться? Потом мне насильно влили в горло какое — то зелье, видимо, успокаивающее, скорее всего даже обычное, приготовленное для простых людей, раз смогло на меня подействовать. Затем наступила темнота.

Все время до похорон я просидел у открытого гроба в древней семейной часовне. С изящных фресок на меня укоризненно смотрела Прекраснейшая, а мне было плевать на нее. В тот момент я ее просто ненавидел. Как она могла забрать единственного человека, для которого важно было только мое существование? Я долго смотрел на нее, так долго, что в один момент мне показалась, что невероятно красивая женщина, изображенная на фреске, слегка наклонила голову и улыбнулась мне краешками совершенных губ. И тогда я не выдержал и тихо, зло проговорил:

— Я стану учиться, слышишь? Я через себя переступлю, но я буду владеть всеми доступными мне видами магии в совершенстве. Я тебе клянусь, слышишь?! И если ты еще раз попробуешь забрать того, кто мне дорог, я больше не отдам его тебе так легко. Слишком многое ты уже отняла у меня, — по часовне пробежал холодный ветерок, колыхнулось пламя свечи, и я внезапно понял, что это не простые слова. Я действительно выполню только что данные клятвы, чего бы мне это ни стоило.

В день похорон было пасмурно, постоянно накрапывал дождь. Мама все время молчала, она даже не плакала, и от этого становилось страшно. Застывшее лицо напоминало мне маску. Наверное, я выглядел не лучше. Когда двери усыпальницы закрылись, меня накрыло. Злость, какая — то иррациональная обида на то, что он ушел, что тоже оставил меня. Нетвердым шагом я пошел к любимой теплице Ареса. Распахнув дверь, я зашел в нее и ухватился руками за первое же попавшееся мне на глаза растение:

— Ты же обещал, что не бросишь меня, ты обещал! — теплицу я разнес вдребезги, вырывая с корнем растения, которые он с таким трудом и заботой выращивал, доставая из разных уголков нашей необъятной планеты. А еще я смеялся, я хохотал, и только по тому, что мое лицо становилось мокрым, догадывался, что по нему текут слезы. Только через час этого буйства я начал осознавать, что творю. Опустился на колени, закрыв лицо руками. Осмотревшись и с трудом сфокусировавшись, я поднял один из саженцев, безжалостно вырванный из земли. Нашел небольшую лопатку. И принялся заново высаживать растение. За этим занятием меня нашла мама.

— Как ты думаешь, приживется? — мой голос звучал на редкость глухо.

Она же просто подошла ко мне, вырвала из рук лопату, в которую я, оказывается, вцепился так, что чуть не сломал черенок, обняла, крепко прижав к себе, и впервые позволила себе заплакать.

Мы стояли, обнявшись, и плакали, впервые за эти страшные дни. И даже не услышали, как над поместьем развернулся непроницаемый купол, отгораживающий нас от всего остального мира. Дом погрузился в траур и никто — ни человек, ни животное, ни птица — в течение трех недель не сможет побеспокоить скорбящих.

Наши слезы унесли горечь, но не уменьшили боль. Потом, позже, она утихнет, может быть и не уйдет полностью, но притупится, возможно, притупится, а пока…

Три недели полной изоляции. Три недели абсолютного покоя. Купол скорби накрыл поместье сразу же после отъезда последнего из присутствующих на погребении, кто не являлся членом семьи. Никто не отдавал таких распоряжений, да никто из нас просто не знал о них. Создавалось ощущение, что дом сделал это самостоятельно.

Я постепенно восстановил разгромленную теплицу. Возня в земле, оказывается, необычайно успокаивает. Растения, к моему величайшему изумлению, все прижились. Ни одно не погибло. Среди них находились по-настоящему редкие и ценные виды, многие из которых были мутантными. Оставалось только удивляться, как я во время своей истерики жив-то остался? И даже относительно невредим. Ведь некоторые из этих цветочков очень даже здорово защищаются, а еще некоторые вообще могут удивить. Правда, смертельно удивить, но это уже детали. Среди восстановленных растений оказалось много невероятно ценных и дорогих видов. После восстановления теплицы, я поручил заботу обо всех растениях кобольдам. До смерти отца они в теплицах не появлялись. Он все делал сам. А вот я не так, чтобы силен в ботанике, поэтому просто боюсь напортачить.

В который раз удивляюсь гениальности своих предков. Купол скорби — это они отлично придумали. Есть время разобраться в себе, смириться с потерей. Ведь иногда сочувствие окружающих делает боль просто невыносимой.

Мама сказала, что давно подозревала проблемы с сердцем у Ареса. Но он ничего никогда не говорил, ни на что не жаловался. Все свои проблемы он всегда решал сам. Видимо не хотел нас расстраивать. Вот и домолчался…

А через три недели купол с едва слышным звоном исчез.

Почти сразу после открытия нашего поместья для всех желающих появился разъяренный до полной невменяемости крестный. Как оказалось, про Купол он ничего не знал. Когда умер Казимир, ничего подобного не было. Еще одно доказательство никчемности моего биологического отца. Как будто мне других мало. И правда, зачем напрягаться и разворачивать Купол скорби, если об умершем никто особо и не скорбит? Поэтому никакого Купола в тот раз не было, и сейчас Алекс просто с ума сходил от беспокойства из-за невозможности попасть к нам. Правда, зачем ему это было нужно, я спрашивать постеснялся. Либо мы были ему небезразличны, либо он преследовал какие-то другие цели.

Но как же крестный с порога завелся. Я даже пожалел, что у нас в поместье нет видеокамер. Вот бы снять творящееся в гостиной безобразие. И потом показывать, за деньги, естественно, как всегда спокойный директор школы Алекс Сандер, который, по мнению общественности, обычно сдержан, вежлив и всегда найдет место дипломатии, кричит, в основном матом, наворачивая при этом круги по гостиной, брызжет слюной и яростно жестикулирует. А с пальцев дрожащих рук и даже с волос прямо на ковер сыплются искры. Кобольды только и успевали тушить то здесь, то там начинающийся пожар. Мы с матерью равнодушно смотрели на носящихся кобольдов, лично я надеялся только на то, чтобы крестный не сжег дом. Но мешать ему заниматься пироманией я не рисковал. Еще чего. Попадусь под горячую руку, в прямом смысле слова, и останется от меня горстка пепла. Похоже, я действительно ему небезразличен. Можно даже сказать с уверенностью, что он меня действительно любит. Теперь это действительно понятно, потому что до этого я не знал наверняка, видимо, даже Фолту не дано читать других Темных. Наблюдая за этим бегающим сгустком энергии, я даже слегка улыбнулся и тут же удивился, оказывается, мои лицевые мышцы еще способны это делать. Я закрыл глаза и в мой мозг, наконец, начал поступать смысл слов, которые все же пытался до меня донести крестный.

— … И вообще, вы о чем думали, а? Я чуть не свихнулся, долбясь каждый день об эту чертову стенку, которую я, при всем своем желании и мастерстве, так и не смог сломать! — я только пожал плечами, садясь на диван. Рядом со мной тут же улегся Гвэйн, положил голову мне на колени. Все это время я его почти не видел. Он не мешал мне своим присутствием, ведя себя очень деликатно.

В этот самый момент кто-то постучался в дверь. Я даже не пошевелился на своем диване, я прирос к нему, поглаживая Гвэйна по голове. Вошедший кобольд протянул мне несколько писем. Одно из них оказалось от представителей крупнейшего банка «Гноминдастриалбанк», находящегося, как видно из названия, под полным контролем гномов. Когда-то эти коротышки были суровыми бойцами и во время становления Империи хирды гномов принесли немало хлопот магам, пока их не взяли под свою руку императоры. С падением Империи у гномов вдруг обнаружился еще один талант: они начали просто великолепно вести банковские дела и стали очень трепетно относиться к деньгам. Ну и ювелирами они были просто великолепными. А также сумели подмять под себя практически всю металлургию. В общем, почти полностью стали соответствовать гномам из сказок, за одним исключением: они никогда не жили под землей и не добывали руду.

В письме, присланном гномами, настоятельно рекомендовалось Деймосу Нейману, мне, то есть, явиться в «Гноминдастриалбанк» для вступления в наследство. Какого наследства? О чем вообще речь идет? Арес же так меня и не усыновил. Я передал это письмо матери, для ознакомления.

На второе письмо я смотрел еще более ошарашенно, чем на то, что от гномов. Я долго не решался его вскрывать, и даже хотел отложить его подальше, но Гвэйн неожиданно тихо заскулил.

Я погладил его по белой шерсти и решительно взял письмо, адресованное мне от Реггана Гволхмэя.

«Деймос, я искренне приношу свои соболезнования тебе по поводу твоей утраты. Это большая потеря для всех, включая тебя. Я не могу представить ту боль, которую ты сейчас чувствуешь. Не хочу тревожить тебя пустыми словами, просто хочу попросить тебя о встрече. Нам надо поговорить. Мне надо с тобой поговорить. Прошу не игнорируй меня. Ответь о своем решении в письме, либо по телефону. Данные указаны на обороте. С уважением, Регган».

Во мне боролись странные чувства. Зачем ему со мной говорить? О чем? И почему сейчас? Ведь почти через неделю мы встретимся в Волфнесте? Я решил не отвечать Гволхмэю, пока полностью не приду в себя и не обдумаю его предложение. Больше никаких необдуманных поступков мне совершать не хотелось.

Мама решила не откладывать поход в банк, а мне было все равно. Пришлось вызывать такси, потому что, хоть машины в поместье были, а вот шофера не было, как не было прав на вождение ни у меня, ни у мамы. Тем не менее, уже на следующий день, после снятия Купола и получения этого самого приглашения, мы с мамой сидели в небольшом кабинете и разглядывали расположившегося напротив гнома. Выглядел он как обычный гном: маленький худощавый человечек с большой головой. На первый взгляд казалось, что голова по размерам составляет половину от роста, но при ближайшем рассмотрении это впечатление рассеивалось. Голова была просто размера обычного человека, что комично и неестественно смотрелось на маленьком тельце. Гном имел острые черты лица, большой нос с горбинкой, большого размера закругленные уши и бегающие глаза. После минутного общения с ним мне показалось, что он мысленно отобрал у меня последнее, причем на законном основании.

— Мое имя Гринвудст, я являюсь поверенным семьи Нейманов уже много лет. Могу ли я начать? — Он дождался утвердительного кивка и продолжил, — Арес Нейман в марте девятьсот восемьдесят первого года подал прошение на официальное усыновление Деймоса Фолта, и пятнадцатого мая это прошение было удовлетворено. Сделано все это было для того, чтобы в дальнейшем не возникло проблем с вступлением в наследство. Мистер Нейман, согласно завещанию, составленному еще в девятьсот семьдесят шестом году, оставил все свое состояние, включающее: наличные средства, драгоценности, артефакты, а также недвижимость и пакеты акций различных предприятий, как магических, так и не магических на общую сумму с учетом вычета налога… — я почувствовал, что отключаюсь. Мне было неинтересно слышать про то, чем владел Арес. Безразлично. — … Однако мистер Нейман был осведомлен о своем недуге и, чтобы его завещание не было оспорено другими претендентами, имеющими с ним прямое родство, он заблаговременно позаботился о том, чтобы закрепить за вами право носить его имя на законных основаниях, путем усыновления. Завещание было переписано с учетом вашего изменившегося статуса шестнадцатого мая девятьсот восемьдесят первого года после падения Империи и надлежащим образом заверено. Ознакомьтесь со списком наследуемого вами имущества и поставьте подпись. Правда, до момента вашего совершеннолетия всем вашим имуществом будет распоряжаться ваша мать, что также прописано в завещании. Также я выражаю надежду на то, что и в дальнейшем буду исполнять роль вашего поверенного.

Так как я благополучно прослушал и не имел представления, чем я сейчас владею, мой изменившийся финансовый статус меня не взволновал. Какая разница, сколько на счетах денег, понятно же, что много. Шоком для меня было то, что Арес меня все-таки усыновил! Он меня усыновил, он хотел, чтобы я был его сыном по-настоящему, без каких-либо оговорок, а я со своей тупостью, со своей ленью не сумел освоить то, что мне было дано с рождения, и профукал этот шанс. Так бездарно, так глупо я лишился дорогого мне человека, хотя даже моих силенок должно было хватить на то, чтобы удержать Ареса до прибытия целителей. Я провел рукой по лицу, автоматически просмотрел на список, не видя расплывающихся перед глазами букв. Оставив идею что-то понять из написанного, я спросил:

— Где расписаться? — Гринвудст протянул мне перо. Ручкам и карандашам гномы не доверяли, поэтому пришлось пользоваться чернилами. Аккуратно обмакнув перо в чернильницу, я сразу же поставил огромного размера кляксу. Странно, на уроках каллиграфии я уже давно обхожусь без этих безобразных пятен. Я задумчиво смотрел на то, как растекается клякса по очень ценной бумаге. Гном глубоко вздохнул, но своего недовольства больше ничем не выказал. Я моргнул и снова взялся на перо. В итоге я кое-как поставил свою подпись, только благодаря всем существующим Богам, не изгваздав большую часть документа.

Я скатал свой экземпляр завещания, уложил его в специальный футляр, протянутый мне гномом, и отдал его маме. Затем просто встал и пошел к двери. Никого не хочу видеть, не сейчас. Когда я уже подходил к двери, меня настиг голос гнома.

— Миссис Нейман, я хотел бы сообщить кое-что еще. Арес Нейман был здравомыслящим человеком, поэтому в полном варианте завещания было выставлено одно условие: если его смерть наступит до того момента, когда Деймос станет совершеннолетним, его образование полностью ложится на плечи нашего банка. Не бесплатно, разумеется, но эти нюансы не должны вас волновать.

— Какое образование? — я резко развернулся, а в комнате заметно похолодало. Люстра начала угрожающе раскачиваться, а Гринвудст, сунув руку под стол, переключил какой-то рычаг. Комнату словно накрыло полупрозрачным куполом. Вот как, значит, гномы знают, как останавливать неуравновешенных Темных.

— Некоторые аспекты в плане экономики, юриспруденции. Этикет, разумеется. Я вижу, что у мистера Неймана есть проблемы с этими предметами, возможно, что-то еще. До следующего лета я постараюсь подобрать ему учителей, и тогда мы всерьез займемся его воспитанием.

Я просто кивнул. Ну, пусть попробует. Фолт вон ничего со мной сделать не может. Сомневаюсь, что мои новые «учителя» смогут преуспеть в том, в чем оказался бессилен даже мой знаменитый предок. Я поклялся перед гробом отца, что стану хорошим магом, я никому не обещал, что буду тратить свое время на что-то еще.

Перед тем, как покинуть банк, я поинтересовался у поверенного насчет чековых книжек, или кредиток. Немного подумав, гном кивнул и вытащил из стола несколько кредитных карт и чековую книжку, попросил подойти к нему, чтобы все это активировать и привязать ко мне. Я даже не удивился, когда гном проколол мне палец и капнул моею кровью на специальную подставку, на которую перед этим положил искомые предметы. Вокруг книжки и кредиток возникло короткое сияние, и гном кивком головы предложил мне их забрать.

— Вы не возражаете, если я к вам загляну через три дня? — спросил он меня. Я опять пожал плечами и покачал головой. Нет, не возражаю.

— Дей, ты куда? — мама встала и подошла ко мне, когда я сгреб книжку с кредитками, рассовал их по карманам и снова пошел к двери.

— Домой, пешком. Я хочу пройтись.

— Дей…

— Мама, я хочу пройтись.

— Мистер Нейман, у ваших кредитных карт установлен лимит, так же как и на траты по чековой книжке, — предупредил меня гном. Я в очередной раз пожал плечами и вышел из кабинета.

Банк располагался в центре Жильны. Я шел по широким улицам, не глядя вокруг и ничего не замечая. Внезапно мое внимание привлек газетный киоск, стоящий у меня на пути. Вернее не сам киоск. Подойдя ближе, я понял, что не ошибся. Почти со всех газет и журналов, кроме детских и для мужчин, на меня смотрел Арес. Камера его любила, он был красив, отметил я про себя. Фотографии были в черных рамочках, над ними вились бессмысленные слова сожаления, а так же то, что мир потерял такого замечательного человека, и не только мир, биржи штормит, акции кренятся, и никто не знает, что делать, потому что наследник Неймана еще сопляк. А дальше шел закономерный вопрос: быть или не быть финансовому кризису?

Я попятился от киоска, в голове звенело, а где-то в районе солнечного сплетения начала скручиваться невидимая пружина. Внезапно я ощутил спиной какое-то препятствие.

— Осторожнее, пацан, — добродушно произнес высокий полный мужчина, на которого я наткнулся.

Я посмотрел на него невидящим взглядом, а потом побежал. Я бежал и бежал, и смог остановиться только тогда, когда переступил порог дома.

Надо ли говорить, что так далеко я не бегал никогда. Уже попав в холл, я просто упал на пол, не в состоянии протолкнуть воздух к горящим легким. Слез не было, и глаза болели, в них словно насыпали песка. В таком положении меня нашла мама.

— Дей, вставай и собирайся, — устало сказала она, проведя рукой по моим волосам.

— Зачем? — я не собирался вставать. Не хочу, буду лежать так все три дня. А потом меня найдет гном, и мы будем выяснять все про гипотетический кризис. Вот только, что с моим личным кризисом делать?

— Мы уезжаем, — я распахнул глаза и сел. — Я больше не могу находиться в этом доме. Я устала. Я его просто ненавижу!

— А с этим мне что делать? — я потряс рукой, на которой был закреплен браслет.

— Школы есть во всех странах, пойдешь в ту, которая во Фландрии.

— Нет, — я покачал головой. — Я потерял слишком много, я не хочу терять с таким трудом приобретенных друзей.

— Дей…

— Нет, мама, я никуда не поеду. Давай не будем скандалить, ладно? Ты поезжай. Со мной ничего не случится, правда. Мне через пять дней в Школу возвращаться, Алекс за мной присмотрит.

— Деймос…

— Мам, ты не сможешь меня переубедить, уезжай, я настаиваю, — и я поднялся с пола и побрел в свою комнату.

Мама зашла ко мне, чтобы попрощаться, но мы так и не смогли сказать друг другу ни слова.

— Я позвоню.

— Хорошо, — я не смотрел на нее. Мне просто жизненно необходимо было остаться одному.

Она покачала головой и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. А я так и остался сидеть на кровати, разглядывая неприлично дорогие обои.

Комната постепенно погружалась в темноту наступающей ночи. Нужно было уже или встать и включить свет, или ложиться спать. Но я продолжал сидеть, пытаясь в темноте разглядеть рисунок на обоях.

Он возник посреди комнаты внезапно, без всяких пошлых спецэффектов.

— Отпусти его, Дей, — Фолт подошел или подплыл, я так и не понял, что он делает, ко мне. — Отпусти.

Я покачал головой, глаза защипало, по лицу покатились слезы, наконец-то. Сразу пропало это чувство жжения в глазах.

— Как это забыть, как?

— Никак, — Дэрик грустно улыбнулся. — Ты никогда не забудешь. Просто однажды ты проснешься утром и поймешь, что можешь с этим жить. Но не держи Ареса, не нужно. Не цепляйся за него, ни к чему хорошему это не приведет.

— Я не могу, — я обхватил себя руками. — Я не могу, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — Дэрик скрестил руки на груди. — Твои предки называли такое поведение «Заговор молчания». Это не смело, это глупо, — он на мгновение замолчал, затем продолжил. — Это боязнь остаться в одиночестве. Это просто трусость, Дей.

— Что мне делать? Что мне теперь делать?

— Начни с того, что… — Дэрик задумался. — Да вот, хотя бы с этого, — он кивнул на лежащую на прикроватной тумбочке книгу. — Научись уже делать порталы. Ты уже умеешь это, просто нужно теперь сделать все осознанно, и привязать к определенному предмету и месту.

— Ты побудешь со мной? — Фолт покачал головой.

— Нет. Но я буду ждать тебя в лабораториях. И, Дей, ты растешь, и я не думаю, что твои соученики будут продолжать снабжать тебя одеждой. Сходи в магазин, развейся.

И он исчез, оставив меня в темноте с сомнениями: а был ли он, или это мое больное воображение подсунуло такой вот материальный бред? Но бред или не бред, а Фолт прав, нечего себя жалеть. Пора начать выполнять клятву. И начну я, пожалуй, с порталов. Да и за покупками сходить не мешало бы.

Глава 2

Почти двое суток я не спал, с каким-то остервенением изучая теорию создания порталов. Теоретически я уже знал, как это нужно делать, и теперь пытался сделать портал осознанно с заданными координатами. В пять часов утра у меня получилось. Я долго не решался самостоятельно проверить, что именно у меня получилось. Даже закралась подлая мыслишка о том, на ком бы проверить мое первое творение. Когда меня посетила такая идея, я задумчиво покосился на постоянно что-то жующего Гвэйна, за что получил один из его коронных презрительных взглядов, от которого дурные мысли быстро покинули мою голову. Решив не подвергать никого опасности ради моих экспериментов, я решил все проверить самостоятельно. Карандаш, который я превратил в портал, послушно перенес меня из моей комнаты в кухню. Второй карандаш вернул меня обратно в мою комнату, где я упал плашмя на кровать и уснул. Сложная монотонная работа позволяла мне сосредоточиться на одной мысли: не думать ни о чем другом. Как ни странно, но это помогло. Тот комок, который поселился в груди после того как Арес ушел, стал немного меньше. Но возникла другая проблема: во время создания портала я часто обращался к своей магии. Но я не знал, где расположен источник, шел буквально вслепую, и, перед тем как уснуть, почувствовал, что где-то в районе солнечного сплетения начала уже привычно сжиматься пружина. Я не понимал, что это за пружина, но постоянно чувствовал ее. Она причиняла мне дискомфорт, даже боль. Меня подташнивало, пару раз вырвало, а стены в комнате периодически покрывались инеем.

Видимо гномы отдали специальное распоряжение моим кобольдам, потому что меня кормили. Причем кормили гораздо лучше, чем до того, как я вступил в это проклятое наследство, с которым даже не представлял, что буду делать. Ел я здесь же в комнате. Я вообще выходил только в туалет все то время пока возился с карандашами.

Проснувшись, я долго не мог понять, где нахожусь, а когда понял, то посмотрел на часы. На этих часах кроме времени отображалась дата. Оказалось, что проспал я всего семь часов.

В голове шумело, сказывалось напряжение этих дней, усталость и общее отупение. Я встал, ставшим уже привычным движением потер грудь, чтобы разогнать комок, и хоть немного ослабить все больше и больше сжимавшуюся пружину. Сходив в туалет, я долго простоял под горячим душем, а когда вышел, завернувшись в полотенце, то вытащил из шкафа всю свою одежду: и собственную, и доставшуюся мне от студентов Первого факультета. Вывалив ее на кровать, я занялся примеркой. Оказалось, что впору мне только мои старые джинсы и выцветшая старая рубаха в крупную клетку. Все остальное было коротковато. Ничего себе, оказывается, я прибавил в росте практически за один месяц, но, говорят, что для подростков это нормально.

— Фолт прав, нужно в магазин идти. Я больше не поеду в школу в тряпье, — сказал я своему отражению в зеркале.

Приглядевшись, я увидел бледного, худого, угловатого подростка. Круги под глазами, тусклые безжизненные волосы, которые не мешало бы подстричь, и легкая, не слишком критичная сутулость делали меня просто супермоделью. На бледном лице сильно выделялись черные, чуть раскосые глаза, в этот момент лихорадочно блестевшие.

— Красавец, — протянул я и скривился от отвращения. — Нужно в Жильну наведаться. Вроде я видел несколько магазинов, пока бежал домой из банка. В крайнем случае, найду лавку Греев и попрошу Ванду мне помочь. Она, скорее всего, лучше ориентируется в городе.

Приняв такое правильное решение, я, не теряя времени, чтобы не передумать, проверил наличие чековой книжки и кредитки, и отправился в город. Белый волк увязался следом за мной. Он вообще практически все время находился рядом, не выпускал меня из вида, словно боялся, что я могу совершить какую-нибудь глупость. Сейчас же Гвэйн ни в какую не хотел оставаться дома. Пришлось идти пешком, потому что ни в одно такси и общественный транспорт меня в компании с хищным животным не пустили. Как только поместье скрылось из вида, оборотень решил поиграть со мной в догонялки. За все то время, прошедшее с момента, когда мы вернулись с практики, я не слишком следил за судьбой своего питомца. Несмотря на то, что привычка что-то постоянно есть, после возвращения от бабки Веры, от него не ушла, он практически пришел в форму и теперь задорно прыгал вокруг меня, пытаясь вовлечь в это развлечение.

Всего до Жильны было километров пять. После трехкилометрового шествия, часто прерываемого короткими и не слишком короткими пробежками, мне надоели его порывы к свободе, и я, соорудив из ремня подобие поводка, привязал волка к себе намертво.

Последние два километра дались мне очень тяжело. Дорога пролегала через поле. Через пустое поле, с метровыми ямами, буграми и довольно обширными муравейниками. Дополнительную нагрузку создавал все время вырывающийся Гвэйн, которого мне приходилось изо всех сил сдерживать, что давалось мне тяжеловато, так как веса в этой зверюге было как бы не поболее моего. Это поле еще долго будет пустовать. Здесь в свое время кипели нешуточные бои, и, по мнению многих, строить дома на том месте, где остались одни котлованы, было немного страшновато. Где-то посредине пустыря мне пришлось несколько раз даже отбиваться от плотоядной мутировавшей полыни, которая каким-то образом появилась так близко от города. Все-таки странно, что люди, пытающиеся все это время отгородить от мутаций животных, и даже восстанавливая погибшие виды в лабораториях, полностью наплевали на растения. Так что, если животные остались все в своих первоначальных обличьях, за редким исключением, то вот флора: м-да, нужно еще лучше взяться за ботанику. Пока я шел, то все больше и больше изумлялся тому, каким именно волшебным образом я совсем недавно пробежал по всему этому ужасу, ни разу не споткнувшись?

Ближе к вечеру я все-таки сумел добраться до города, в сердцах обещая прибить своего ручного оборотня по прибытии домой. То, что я был ужасно зол и выглядел сейчас, как бездомный, говорить не нужно. Вообще, эта дорога и Гвэйн провели своего рода психотерапию. Я так разозлился и устал, что сил на скорбь уже не оставалось. Оставалось только поблагодарить себя за прозорливость, заставившую меня одеть рубашку с длинными рукавами, которые скрыли неработающий, как оказалось, браслет противодействия. Так что ничто не выдавало во мне мага.

Магазины оказались именно там, где я их помнил. Занимали они целую улицу. Я даже растерялся, оглядываясь по сторонам и соображая, в какой же мне нужно попасть. Остановившись возле одной витрины, я, окинув себя взглядом, глядя в отражение, подумал о том, что меня вообще вряд ли пустят в какой-нибудь хороший магазин фирменной одежды, слишком уж я непрезентабельно выглядел.

Жильна всегда меня поражала своей организованностью. Сейчас у меня появилось время и желание рассмотреть все более подробно, чем в мои предыдущие визиты сюда. Направления движения людей были не хаотичные, а подчинялись своеобразному порядку. Магазинов было много и, видимо, они были очень дорогими, потому что никакого намека на то, что в них продается, не было. Только названия. Видимо, для знающих людей ничего большего и не нужно было. Только вот я к особо знающим не относился. Придется выбирать методом тыка, то есть заходить в разные магазины, пока не найдется тот, который мне нужен. Гвэйн тоже с любопытством разглядывал дома, людей и шел осторожно, постоянно прижимаясь к моим ногам. Я смотрю, прыти-то у него от вида города быстро поубавилось. Отличительной чертой было то, что никому ни до кого не было абсолютно никакого дела. Все шли туда, куда им было нужно, не задерживая даже мимолетного взгляда на проходящем мимо человеке. Что же такого могло произойти в мире немагической аристократии, если их перестало волновать любое проявление человечности? Я выбрал магазин «J&amp;Y», чтобы начать свои поиски с него. Название мне показалось знакомым — вроде такое было на ярлычке одной из рубашек Реггана. Пока мы шли, не встретили ни одного мага, что было странно, так как маги до сих пор кичатся своим происхождением и любят посещать подобные дорогие места. Обеспеченные маги, разумеется.

Когда мы подошли к выбранному мною чисто интуитивно магазину, я встал перед входной дверью, не решаясь войти. Надписи «с волками вход запрещен» я не обнаружил, как и аналогичной таблички про собак. Решив, что здесь считаются со всеми причудами обеспеченных людей, я толкнул дверь. Но войти не успел. Гвэйн неожиданно рванул в противоположную сторону, чуть не оторвав мне руку. Мне ничего не оставалось, как выпустить поводок. Потеряв равновесие, я упал на ступеньки магазина и сильно ударился головой о каменные блоки. С трудом приподнявшись на локтях, я увидел, как волк галопом несется на человека, бегущего в мою сторону. Спустя мгновение Гвэйн накинулся на этого индивида и повалил его на землю. Клубок из человека и волка покатился в моем направлении и остановился практически возле той ступеньки, на которой я до сих пор лежал. Пока я поднимался на ноги, этот ком распался. К небольшому толстоватому неприметному человеку, который оказался неожиданно атакован волком, подбежал маленький мальчик лет шести с огромными зелеными глазами и пепельными волосами. Больше ничего примечательного в его внешности не было. Пока я занимался созерцанием мелкого спутника мужчины, а эти противоборствующие стороны играли в гляделки, раздался шум быстро приближающейся машины и визг тормозов. Мужчина, быстро оглянувшись, внезапно кинул мне сумку, которую до этого момента крепко прижимал к груди и попытался убежать. Сумка оказалась довольно тяжелой, и я автоматически, действуя на рефлексах, схватил ее, но от возникшей инерции вновь потерял равновесие и упал на всю ту же злополучную ступеньку, снова стукнувшись головой. От повторного сотрясения я потерял сознание. Последнее, что я помнил, это Гвэйн, вцепившийся в ногу мужика и не позволяющий тому сбежать.

Очнулся я от того, что кто-то протирал мое лицо чем-то мокрым, предположительно тряпкой. Открыв глаза, сначала я увидел темноту, из-за которой я в панике подумал, что от ударов головой ослеп. Потом, когда глаза привыкли к темноте, и я стал различать хотя бы очертания предметов, то увидел того самого мальчика, который подбежал к нам во время этой заварушки, склонившегося надо мной. Я попытался сесть. С первого раза ничего не получилось. В глазах снова потемнело, а к горлу подступила уже знакомая тошнота, и я сразу вернулся в изначальное положение, чтобы не потерять сознание во второй раз или не заблевать пол, потому что очень сильно сомневаюсь, что сюда сразу же сбегутся кобольды и все приберут.

— Вот, попей, — прямо возле уха раздался тихий высокий голосок. Я попытался снова открыть глаза. К моему рту поднесли железную кружку и немного ее наклонили. Я начал пить небольшими глотками ледяную воду. Хватило меня всего на пару глотков, но стало намного лучше.

После этого я все же начал постепенно приводить себя в вертикальное положение. Со второй попытки это у меня получилось. Разглядеть что-то было просто невозможно, поэтому я, разумно рассудив, что хуже уже точно не будет, и щелкнул пальцами. Это заклинание получалось у меня уже на автомате. Темноту прорезал появившийся светляк, осветивший окружающее меня пространство.

Представшая передо мной картина находилась где-то между пессимистичной и очень пессимистичной. Комната, в которой мы все очутились, была не слишком большой. Сырые обшарпанные стены, на которых местами виднелись черные полосы плесени. Из всех удобств — это ведро, стоящее в одном из углов комнаты и несколько кружек с водой. Я оглядел ребенка с ног до головы.

— Тебе сколько лет? — спросил я мальчика.

— Скоро будет десять, — ответил ребенок.

— Правда? — я покачал головой и тут же охнул от прострелившей виски боли. Надо же, а я думал, что не больше шести. Сколько я себя помню, я всегда был мелким, но никогда настолько.

Отвернувшись от мальчика, я снова начал рассматривать место, в котором оказался. Возле одной стены, не побоявшись на нее опереться, сидел с закрытыми глазами тот самый мужик, из-за которого мы с Гвэйном здесь оказались. Но в конфликте всегда присутствуют двое. И последний из членов этого самого конфликта лежал прямо в центре комнаты. Когда я пригляделся к нему внимательно, у меня полезли глаза из орбит. Мало того, что он аккуратно лежал в центре, так еще был связан обычной бельевой веревкой, опутавшей все четыре лапы замысловатым узором и захватившей челюсти. Такой милый белый спокойный комок шерсти.

— Что это с ним? — решил уточнить я.

— Он связан, — с готовностью отрапортовал мальчик.

— Я вижу, что он связан. А почему, вы не в курсе?

— Видимо, он сильно сопротивлялся.

— А что, пристрелить его было не проще?

— Ну, он сильно сопротивлялся.

— А, то есть вязать вот такое вот макраме с узлами, который никому из моряков даже в снах не снился — это гораздо проще, чем просто пристрелить?! — я почему-то повысил голос. Затем встал на ноги и подошел к неподвижному телу. Единственное, чем это создание могло двигать — это глаза и хвост. Глаза он быстро скосил в мою сторону, а хвостом приветливо махнул. Вроде радуется так. От желания пнуть эту тварь меня отвлек звук открывающейся двери.

По законам всех детективных жанров в комнату вошли трое шкафоподобных горилл с мозгами древесины. Удивленно осмотрев углы комнатушки, зафиксировав в памяти тусклого светляка, они подошли ко мне и, схватив за плечо, потащили куда-то по коридору, отличающимся от комнаты только тем, что был гораздо уже и длиннее. Я шел, не сопротивляясь. Зачем сопротивляться, если меня все равно доставят куда нужно, только я при этом вряд ли останусь даже относительно целым.

Доставили меня в третью комнату, если считать от той, из которой меня вытащили. Она была темная, без окон. Металлический стол, прикрепленный к полу, стул, светильник, испускающий тусклый свет. И, в общем — то, все. Одна из горилл буквально швырнул меня на стул, а сам отошел к стене и замер возле нее, сложив руки на груди.

Где-то минут через десять в комнату вошли еще трое человек, по внешнему виду несколько больше напоминающих людей, чем те, которые притащили меня сюда. Один из вошедших — пожилой мужик с жестким лицом, покрытым шрамами. Сухой колючий взгляд быстро оценил меня и, видимо, пришел к выводу, что ничего опасного я собой не представляю. Судя по всему, этот человек на своем пути повидал многое, но разбираться в людях так и не научился. Маг, даже такой необученный, как я, гораздо опаснее, чем все собравшиеся здесь дегенераты.

Второй вошедший сильно выделялся из общей бандитской атмосферы: маленький, толстый, со странным предметом, напоминающим котелок на голове. Но больше всего меня раздражала его слащавая улыбка. Почему-то я сразу понял, что этот человек является главарем этой организации, которая нас скрутила. Нелепость какая-то. Третий был очень похож на первого из вошедших, прямо как брат-близнец. Охрана. Одному что, страшно общаться с подростком? Или он боится одиночества?

— Я не буду с тобой слишком долго разговаривать, у меня нет для этого свободного времени. Спрошу сразу: где остальная часть краденного? — подошел ко мне этот толстяк и, наклонившись, посмотрел прямо в глаза. И что он захотел этим продемонстрировать потомственному менталисту? Надо же, а Старлинг уверял, что больше случайно вторгнуться в чужой разум не получится. У меня же пока получается делать это только случайно. Как только толстяк ухватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, я погрузился в чужую память.

Так я узнал, что тот бандит, лично ничего сам не делает, мараться не любит. Так, крышует пару лавочек. А вот к тому ювелирному магазину, который, как выяснилось, ограбили, не имеет никакого отношения. Он просто находился ближе всех к месту происшествия и сейчас сюда на всех парах мчится подкрепление из реальных дядек с реальным оружием в руках. Зачем тогда он меня сюда притащил? Выслужиться что ли захотел? Ну и еще я узнал, так, по мелочи, что этот «главарь» любит спать в розовой пижаме в маленькие звездочки в обнимку с огромной плюшевой обезьяной. Будто ему своих горилл не хватает. Ну и совсем не существенно и при этом совершенно противно — этот толстопуз был нетрадиционной ориентирован. Однако мой прорыв он даже не заметил, как не заметил и того, что я тщательно покопался у него в голове. Что сказать, могу себя поздравить в том, что достиг определенного прогресса.

Мой практикум по ментальной магии закончился в тот момент, когда толстяк выпустил из своей потной ладошки мои волосы. С трудом пересилив недавно приобретенную брезгливость, из-за которой все, о чем я мог сейчас думать — это о том, как было бы побыстрее принять душ, я решил уточнить, что именно я все-таки украл, хотя ювелирный магазин не оставлял простора для воображения. О, я прекрасно понимал, что, если я ничего не отвечу — меня начнут бить, и, возможно, не только бить, поэтому «включил дурака» на полную катушку.

— Какого краденного?

— Вот этого! — довольно жестко произнес толстяк и кинул на стол сумку, с которой был во время налета тот вор. В голове промелькнула мысль: а почему Гвэйн ворюгу сразу-то не задрал? Не так обидно бы было.

— Это не мое, — ответил я, совершенно честно. — Мне это подбросили. Я вообще шел в магазин одежду покупать.

— Врешь, — произнес один из цепных псов, рывком развернул стул, на котором я сидел, и навис надо мною, облокачиваясь на подлокотники с обеих сторон. Мне стало немного не по себе. — Тебя нашли вместе с этой сумкой!

— Но ведь там были еще люди, кроме меня! — парировал я.

— Ага. Какой-то шизофреник, малолетний пацан и волк. Ты что думаешь на кого-то из них все свалить?

— Это не волк, это собака, — совершенно рефлекторно поправил я мужика, а потом быстро добавил. — Тот мужик не был шизофреником! — я понял, что спорить с ними вообще бессмысленно, но и дожидаться тех влиятельных граждан, что спешат сюда, было почему-то неохота. Я судорожно пытался найти способ сбежать, ну хоть что-нибудь. Мысли метались как белки в колесе, но ни одна из них мне не помогала. Возможно, если бы у меня было чуть больше времени… Но этого времени мне не дали.

Хотя я ждал, что меня ударят, но все равно это было несколько неожиданно. И в тот момент, когда кулак охранника соприкоснулся с моей скулой, пружина, которая столько дней сжималась у меня в районе солнечного сплетения, внезапно резко распрямилась, и Что-то рвануло из меня.

Этих… отбросило к стене, существенно приложив к ней спинами. Прикрученный стол оторвало от пола, и он полетел в том же направлении, что и бандиты, сумка, описав красивый полукруг, приземлилась у моих ног. Вокруг бушевала магия, мощнейшие потоки образовывали завихрения, пытаясь добраться до онемевших от ужаса людей. В какой-то момент меня подняло в воздух. Я понял это по тому, что светильник вдруг оказался напротив моего лица. Я зажмурился, и тут увидел как по всему моему телу переплетаясь между собой тянутся черные жгуты, их было так много… Я впервые видел нити своей Силы так четко. Обычно они представлялись мне в виде серых теней и только. В голове нарастал гул, и сквозь подступившую к горлу тошноту я увидел, что нити, во всяком случае, большинство нитей, сходятся в одной точке — в районе солнечного сплетения, в котором я ощущал нарастающее напряжение уже на протяжении стольких дней. Но это было не все — нити Силы словно удлинились, покинули мое тело и заметались по комнате, стараясь достать замерших от ужаса людей. Они собирались в огромные жгуты, и я не мог их контролировать. Вот оно, то, за что так ненавидели магов — неконтролируемый всплеск Силы. К чему может привести такой всплеск у неслабого Темного, можно только гадать. Мне никогда не было так страшно, как в этот момент. Чувствуя, что эта чудовищная энергия вот-вот взорвется, уничтожив все живое в этом здании, в том числе и меня, я начал молиться. Я никогда не взывал к Прекраснейшей осознанно, я никогда ничего у нее не просил с надеждой, что она может услышать. Я все еще ненавидел ее, но, тем не менее, просил дать мне подсказку, не дать мне умереть и не дать умереть Гвэйну. Только не так! Внезапно я почувствовал едва ощутимо дуновение легкого ветерка, словно ласковый поцелуй, и голос, который шептал на грани слышимости: «Ты сможешь, соберись, малыш, просто собери все то, что выпустил в единое целое и заставь вернуться на место». А затем то, что наполняло в этом момент комнату, стало собираться в чудовищные черные воронки. Поднявшийся ледяной могильный ветер отшвырнул меня к стене, весьма существенно приложив об нее. В последний момент, находясь в полубессознательном состоянии, я из последних сил, выкладываясь практически на физическом уровне, заставил то, во что выливалась моя Сила, снова приобрести вид темных нитей и одним рывком втянул их в себя. Теперь мне не нужно было прибегать к медитации, стоило мне сконцентрироваться, как я вновь увидел все эти нити, которые спокойно оплетали каждый кровеносный сосуд в моем теле, каждую мышцу и устремлялись к солнечному сплетению, где лежали теперь переплетенные в аккуратный клубок. Во всяком случае, я именно так воспринимал свою магическую суть. Последнее, что я сумел сделать — это приглушить цвет нитей до сероватых, привычных мне. Получается, что я именно вот так закрывался от остальных, даже от менталистов. На этот раз я сделал это полностью осознано, а затем я во второй раз за этот день потерял сознание.

Очнулся я практически сразу. Проблем с принятием вертикального положения не возникло. Даже голова не болела. Вообще, во всем теле появилась какая-то странная легкость. Я вскочил на ноги и принялся судорожно осматриваться, с ужасом рассматривая то, что осталось после всплеска моей магической энергии. Практически неконтролируемой энергии.

Вокруг меня был хаос. Металлический стол был буквально впаян в стену, изображая чудовищное сюрреалистическое панно, стул представлял собой металлический шар абсолютно правильной формы. Людей же словно пропустили через мясорубку. В крови было все. Стены, пол, потолок, я. Более-менее сформированных останков человеческих тел я так и не увидел. Вот откуда эта легкость, энергия такой близкой от меня смерти, просто не могла не усвоиться моим и так нехилым таким резервом. Ноги у меня подкосились: не смотря на мои приключения на практике к виду человеческих останков я так и не привык, к горлу подступила тошнота. На ощупь найдя дверь, я вывалился в коридор. Упал на колени и меня вырвало. Рвало меня долго и качественно. Когда же во мне не осталось даже желчи, я вытер рот рукой и, пошатываясь, поднялся. Первая мысль, которая сразу же посетила мою голову — свалить отсюда побыстрее и подальше. А потом перед моими глазами встала мордашка склонившегося надо мной ребенка, а также неподвижная фигура связанного волка. Они были совсем недалеко: через две двери по коридору от того места, где я сейчас находился. Вора, втравившего меня в такую передрягу, мне было абсолютно не жалко и, если бы дело касалось только его, я был бы уже далеко. Встряхнув головой, я кинулся в комнату. Дверь оказалась открыта, те гориллы даже не потрудились ее закрыть после того как вытащили меня из комнаты. А оставшиеся в комнате кретины, даже не попробовали ее открыть, чтобы сбежать в то время, когда с меня предположительно снимали стружку. Я вбежал в комнату и увидел всю троицу, сидящую в одном углу. Волк уже был развязан и вел себя относительно спокойно. Увидев меня на пороге комнаты, пленники кинулись ко мне, причем все трое. А я только сейчас заметил у себя в руках проклятую сумку, в которую я вцепился мертвой хваткой. Когда и как я успел ее схватить? И главное, зачем?

— Все на выход, — приказал я. — Сейчас сюда прибудут совсем взрослые дяди без чувства юмора, которые могут не оценить мой им подарок.

— Ты весь в крови, — еле слышно проговорил пацан, разглядывая меня своими огромными глазищами, в которых застыл страх.

— Это не моя. Потом поговорим. Сейчас аккуратно выходим и валим туда, откуда пришли. Ясно? — горло болело, и мой голос звучал довольно глухо.

— Ты так кричал, что мы слышали, — мальчик закрыл глаза. — Твой волк начал рваться. Он так сильно рвался, что порвал веревки. Мы его еле удержали. А потом ты замолчал, и он успокоился.

Я внимательно посмотрел на Гвэйна. Он явно хотел прийти мне на помощь, но вот только в качестве кого? Ни за что не поверю, что оборотень не почувствовал бушевавшую в двух комнатах от этого места необузданную Силу смерти. Когда же я уже разгадаю загадку этого недооборотня?

Я молча покачал головой и двинулся в сторону двери. Все, включая Гвэйна, устремились за мной. Вот так, «гуськом», мы быстрым шагом добрались до выхода из здания. Я постоянно оглядывался, боясь, что в доме еще остались люди, и если они увидят, во что превратились их собратья, мало нам не покажется. К счастью, по дороге к свободе нам никто не встретился, и мы достаточно быстро выбрались наружу.

Оказывается, была уже ночь. Мы стояли возле какого-то скрытого бункера на том самом поле, отделяющим мое поместье от Жильны. Ну и хорошо, лично мне топать до дома всего около трех километров. Не успел я обрадоваться, как произошло сразу две вещи. Мой волк, заскулив, сделал один оборот вокруг своей оси по часовой стрелке и выгнулся. Через мгновение вместо зверя передо мной стоял абсолютно голый незнакомый мужик. С очень светлыми, практическими белыми волосами и черными слегка раскосыми глазами. Он был очень красив, как будто я смотрел на ожившую статую знаменитых скульпторов. Пока я подбирал отпавшую челюсть, не спешивший убегать вор заорал и упал на землю, обхватив себя руками. Как-то я пропустил тот момент, когда он разделся, но через пару мгновений, на месте катающегося по земле голого мужика, оказался серый плешивый волк. Моя психика не выдержала стольких событий, произошедших в один день, и я сорвался на крик. К счастью, моя магия молчала, видимо, все то, что недавно произошло, привело меня к кому-то подобию нормы.

— А ну, стоять! — заорал я. Стоящие на одном месте волк и мужчина удивленно переглянулись.

— Да мы никуда и не спешим, — пожал плечами мужчина. Голос его, правда, показался мне знакомым.

— Ты вообще кто такой?!

— Эдуард. Но ты можешь называть меня Эдиком.

— Знаешь, Эдуард… — мою заготовленную речь о Фолтах, неправильных оборотнях, типах, которые скрывали такой фантастический факт в течение года, прервал звук подъезжающих машин.

Я оглянулся. Поле так и осталось полем, и спрятаться было негде. Решение пришло мгновенно. Сунув руку в сумку, я вытащил оттуда первый попавшийся камень и, сделав из него в рекордные сроки портал с какими-то непонятными данными, активировал. Белобрысый Эдуард был, видимо, осведомлен в таких вопросах, так как сразу кинулся ко мне, обхватив за талию. Ребенка я подхватил на руки, а вновь образованный волк видимо поддался коллективному разуму и, схватив зубами что-то из своей одежды, прямо в прыжке бросился мне на спину, обхватив лапами за шею.

Очутились мы в каком-то мегаполисе. На освещенной дороге, а точнее проезжей части, окруженной высокими многоэтажными домами.

Ну все, вроде вырвались. И тут я увидел то, что заставило меня приоткрыть рот, чего со мной не происходило уже давно. Я увидел огромный экран, и отражение того, что демонстрировалось на экране на небе в виде высококлассной голограммы. В Шории не было никаких экранов, потому что не было развито телевидение. Шорию называли последним оплотом Темных. Бои, которые велись на территории моей страны, оставили свое наследие в виде множественных электромагнитных аномалий, препятствующих прохождению многих сигналов. Маги совместно с инженерами-людьми сумели настроить телефонную связь, и теперь усиленно работали над телевизионными сигналами, чтобы мы могли наслаждаться всеми благами цивилизации, включая рекламу, на которую я сейчас смотрел. Но пока в Шории ничего подобного не было. Я только что с перепугу создал портал, перенесший нас в другую страну. А что я знаю о других странах? Правильно: ничего. Но я прекрасно знаю, что любые перемещения любым путем, даже при помощи артефактов и порталов очень тщательно отслеживается специально обученными людьми и специальной техникой. Уровень безопасности в мире поднялся просто до невероятных высот. У нас очень мало времени и нам нужно как можно быстрее отсюда сматываться.

Спустя целую минуту я сумел сбросить с себя оцепенение, вскочил и, сбросив всех с себя, обратился сначала к мальчику.

— Тебя как звать-то? — присел я на корточки перед ним.

— Тэм.

— Это сокращенно от чего?

— Ни от чего. Просто Тэм, — хлопал глазами ребенок.

— Да, твои родители, видимо, особо не заморачивались с выбором. Меня в таком случае зовут Дей, — и я протянул пацану руку, которую тот с важным видом пожал. Похоже, психика детей гораздо лабильнее, чем у взрослых, потому что мальчик уже практически отошел от неприятностей этих суток. Не хотелось бы думать, что он просто привык к таким приключениям. — Скажи мне, Тэм, а где твои родители? — парнишка кивнул на оборотня, покорно сидящего возле Эдуарда, невозмутимо надевающего на себя трусы, принадлежащие вору. — М-да, не повезло тебе. Скажи мне, Эдуард, ты кто такой? — обратился я уже к этому странному оборотню, который почти год прикидывался простым волком. — И почему ты пользуешься чужим нижним бельем?

— А что мне, голым по городу ходить? Неподобающе так выглядеть принцу из Семьи Фолтов.

— Кого? — я удивленно присвистнул и уставился на него. Мои предки даже свою родню не жалели. Опыты и на них ставили.

— Фолтов. Я — Эдуард Фолт. Как ты мог заметить, я — оборотень. Только немного неправильный, — сокрушенно вздохнул он, а я решил рассмотреть его поподробнее. Высокий, худощавый, с тонкими чертами лица. Очень светлые волосы и черные глаза я рассмотрел раньше. Он был сильно похож на Дефоссе, точнее Дефоссе был похож на него. А вот глаза… Теперь я понял, где я их видел: в зеркале, а еще на лице Дэрика Фолта. Что касается голоса. Как я сразу не вспомнил мягкий красивый баритон своего предка?

— Постой, Эдуард? — я захлопал глазами. — Тот самый Эдуард, который не дал уйти своему другу, проведя безумно сложный ритуал?

— Не скажу, что он был слишком сложным, — Эдуард повел великолепно вылепленными мускулистыми плечами. — Ты, кстати, сегодня что-то похожее учудил. Я почувствовал прикосновение Т…

— Стоп, — я вовремя остановил оборотня, чтобы тот не растрезвонил о нашей Темной сущности. Мне и того, что он Фолтом назвался, за глаза хватает. Хорошо еще, что оборотень не воспринимает все так, как воспринимал бы, оставаясь человеком. Вел он себя на редкость спокойно и флегматично. Все-таки, сразу два Фолта, а он всего лишь оборотень. А пацан слишком маленький, чтобы придать значение тому, что говорил странный незнакомый мужик. — Значит так, Эдуард. А почему ты мне сразу не сказал о своем маленьком секрете? Зато все непонятки с пистолетом сняты в полном объеме. Да и ритуал на ночной полянке по загону Беора в бедного Гаврюшу больше не вызывает вопросов и удивлений, также как и то, кто именно спас нас от осколков алтаря, кстати, спасибо за это. А еще меня терзают смутные сомнения, а не ты ли тот самый младшенький, который умудрился свой собственный замок спалить, а потом впарить его Дефоссе? — мой голос просто сочился патокой, в то время, когда я мысленно уже раз в пятый расчленял его труп, причем в обеих ипостасях.

— Ну… — замялся он. — Давай мы с тобой поговорим об этом позже и не при всех. Не видишь, что я стою в одних только трусах?

— Доброй ночи, господа. Старший сержант Браун, — мы вчетвером подскочили и резко обернулись. Вот только протектора встретить нам еще не хватало. Хорошая компания. Голый взрослый мужик, подросток весь в крови, маленький напуганный ребенок, ну не выглядит Тэм на десять лет, хоть ты что делай, и то ли собака, то ли волк. Загляденье просто. Лично я бы на месте протектора бросил нас за решетку без разбирательств. А потом получил бы большой куш, благодарность и повышение за то, что поймал людей, разыскивающихся за незаконное проникновение в эту страну.

— Доброй ночи, — взял на себя право слова старший по возрасту среди нас. — Хорошо, что мы вас встретили. Понимаете, нас ограбили.

— Кто? — даже бровью не повел старший сержант.

— Не знаю. Бандиты какие-то. Видите, я остался в одних трусах? Они забрали все, — выл на одной ноте Эдуард, а я вцепился руками в сумку, надеясь, что протектор ее не заметит и не потребует открыть, а то о версии ограбления можно будет благополучно забыть.

— А это кто? — протектор показал на нас рукой.

— Это дети моего брата. Я их, э-э-э… усыновил… Их отец умер… он был альпинистом и он, э-э-э… упал в вулкан, — с заминкой ответил на вопрос Эдуард, а я от неожиданности вдохнул воздуха больше, чем нужно, и судорожно закашлялся. Это же надо такое придумать.

— В вулкан? — недоверчиво переспросил протектор.

— Да-да. Это такое потрясение для всех нас, — вдруг заскулил Тэм, закатывая глаза. — Мой отец с дядей Эдуардом были рядом, когда это случилось. Они находились в одной связке, в прямом смысле этого слова. Папа упал прямо в жерло вулкана и потащил дядю за собой. Дядя Эд еле успел перерезать веревку, которая их связывала. С этих пор он слегка не в себе.

— Но это не объясняет то, что ваш дядя практически голый, — мне показалось, или старший сержант слегка растерялся?

— Так я вам говорю. Нас ограбили. У меня забрали все. Вы же видите, я в одних трусах, — продолжал развлекаться Эдуард.

— А почему они в одежде?

— Вы что не видите, что на них надето? Это побрезговали даже воры отобрать, — заботливый дядя, ничего не скажешь.

— А почему парень в крови? — кивнул в мою сторону сержант Браун.

— А он деньги зарабатывает, — вновь встрял Тэм.

— Чем?

— Он участвует в боях без правил. Он там в качестве груши используется, — совершенно искренне сдал меня «братец». Я уже даже кашлять не мог.

— А что у вас в сумке? — продолжал домогаться до нас протектор.

— О, это корм для нашей собаки, — кивнул на ошалевшего оборотня Эдуард. Потом он подошел ко мне и потряс сумкой. — Слышите, как шуршит?

— Это не собака, это оборотень, — коротко бросил Браун. Надо же какой глазастый.

— Да, что вы говорите? — всплеснул руками неправильный оборотень из Рода Фолтов. — А мы-то все гадали, куда он девается постоянно. Думали, у него семья где-то другая есть. Всегда домой приходит откормленный, вымытый, ухоженный. Вот видите, шерстинка к шерстинке лежит. — Сержант довольно долго рассматривал плешивого оборотня, видимо, уже жалея, что подошел к нам.

— Так, все с вами ясно. Стойте здесь. Никуда не уходите. Я сейчас схожу за машиной и отвезу вас в участок, там будем разбираться, — с этими словами он развернулся и зашел в здание, стоящее напротив нас.

— А, — я, открыв рот, указал пальцем на припаркованную недалеко машину протектората. И тут я увидел, как Эдуард встряхивает кисти рук, немного небрежным движением. — Понятно. — Так, я не знаю, насколько силен Эдуард, подозреваю, что современным магам он может дать приличную фору, причем всем сразу. К тому же он Фолт, скорее всего он сейчас воздействовал на протектора ментально. Так что времени у нас есть предостаточно.

Я достал два камня из сумки и сделал два портала. Они у меня получались все лучше и быстрее. Еще бы привязка к адресу ложилась так же за какие-то секунды. Один портал предназначался нам с этим Эдиком, другой странному семейству. Пока я занимался этим непростым делом, постоянно путаясь, наступил рассвет. Погруженный в свое дело, я даже не заметил, как человек и волк снова поменялись местами. Я объяснил, как нужно пользоваться порталом, который должен был отправить их в Жильну, уже находящемуся в трусах вору, и, схватив белошерстного Гвэйна за шкирку, активировал свой, ведущий прямиком в поместье.

Глава 3

Очутившись дома, я подошел к камину и посмотрел на часы, стоящие на каминной полке. Всего половина седьмого утра. Хотя было ощущение, что прошло больше суток. Этот поход в магазин перевернул весь мой едва устаканившийся после смерти отца мирок с ног на голову. Если не считать нескольких трупов, то не скрою, вечер получился на удивление продуктивный. Гвэйн, или Эдуард, быстро смылся в мою комнату, едва я переступил порог родного дома. Вопрос в том, что с ним теперь делать, неожиданно встал на первое место. Но одно я для себя решил точно: мне не важно, нравится ему это или нет, но когда он пребывает в ипостаси волка, я его буду звать только собачьей кличкой.

Бросив сумку с камнями на кресло, я побрел в ванную комнату, чтобы смыть уже, наконец, с себя всю эту кровь, грязь, чувство бесконечной усталости и все большей неопределенности происходящего.

Когда я выбрался из душа, завернутый в большое полотенце, то вернулся в гостиную. Гвэйн так и не появился. На журнальном столике стояла горячая чашка с кофе и тарелка со свежеприготовленным омлетом с парой бутербродов с сыром. До этого момента я не думал, что был голоден, но желудок быстро отбросил все вопросы в сторону, в тишине гостиной оглушительно огласив приговор.

— Вчера вечером приходил ваш поверенный, — соизволил сообщить мне один из кобольдов. — Не застав вас дома, он сообщил, что постарается вернуться сегодня вечером.

— Удачи ему, — я сел в кресло, сделал глоток кофе и откинул голову на спинку, закрыв глаза. Завтра нужно будет ехать в школу. Надеюсь, Алекс не забудет про меня, иначе я просто не знаю, как буду туда добираться. Вероятно, мне в этом случае все же необходимо будет связаться с поверенным и уточнить про машину и водителя, и почему это все вдруг исчезло после смерти отца.

Наверное, я задремал, потому что, когда полотенце свалилось с моих плеч, я вскочил, непонимающе глядя по сторонам.

— Мне все еще нужна одежда, — я снова побрел в сторону ванной. Подняв с пола грязные штаны, я вытащил из кармана чудом уцелевшую чековую книжку и кредитки. — В этом доме кто-нибудь когда-нибудь будет работать?! — заорал я в бешенстве, с отвращением глядя на окровавленную одежду. Передо мной материализовался перепуганный кобольд. Я, прищурившись, посмотрел на это обнаглевшее создание. — Если я еще хоть раз увижу хоть одну пылинку, или, не дай Прекраснейшая, что-нибудь вроде вот этого, — я ткнул пальцем в груду тряпья на полу, — можете сразу выметаться к чертовой бабушке, иначе я за себя не ручаюсь!

С этими словами я вышел из ванной и с такой силой хлопнул дверью, что посыпалась штукатурка. Еще и ремонт хреново сделали, козлы! В огромном доме кроме меня, Гвэйна и кобольдов больше никого не было, поэтому я как был голым, так и пошел в свою комнату. А кого мне стесняться? Не дойдя до лестницы, я остановился перед зеркалом и снова принялся себя разглядывать, на этот раз не только голову, но и все тело. Несмотря на то, что одежда стала мне мала, выглядел я не слишком впечатляюще: невысокий, худой, немного сутулый я провел рукой по плоскому животу, ребра хоть не торчат и то хорошо. Вообще телосложение у меня оказывается не слишком ужасное, пропорции соблюдены почти идеально, а мышцы — это и нарастить можно, я надеюсь. Все-таки Фолты в свое время постарались на славу. Я, конечно, не Эдуард Фолт, но тоже не урод. Внимательно рассмотрев татуировку, я отметил, что с ней выгляжу… интереснее. Скривив губы в усмешке, я направился в кабинет Ареса. Все то время, что прошло со дня его смерти я не заходил сюда. Теперь же я прошел прямиком к столу и сел в удобное офисное кресло. Сидеть было некомфортно: кожаное кресло, не слишком подходящий материал для обнаженного тела. Пересилив неприятные ощущения, я закрыл глаза, Фолт прав, пора отпустить тебя, папа. Резко распахнув глаза, я открыл первый ящик письменного стола и улыбнулся. Все-таки я знал Ареса как никто другой. Вытащив из ящика то, зачем я собственно сюда пришел — дорогой кожаный портмоне, я открыл его. Из прозрачного окна бокового кармана на меня смотрел я сам. Я не помню, где было сделано это фото, наверное, Арес меня щелкнул, когда я читал книжку, валяясь прямо на земле в саду. Было видно, что на улице ветрено, потому что мои волосы были в беспорядке и частично падали на лицо. Я улыбался, и мое лицо было немного капризным, как это часто бывает у любимых и, что греха таить, избалованных детей. Рядом с моей фотографией была вставлена фотография мамы. Я вырвал свою и смял ее в кулаке. Нет больше этого Деймоса. Словно Арес, уходя, забрал с собой мое детство.

Больше в кошельке ничего не было, но это было и неважно. Я быстро рассовал по отделениям кредитки и чековую книжку и только после этого выбрался из кресла и вышел из кабинета.

Больше я нигде не задерживался, дойдя до своей комнаты, быстро оделся, даже не особо обращая внимание на то, что вообще надеваю. Какая разница, все равно выгляжу как пугало.

Вернувшись в гостиную, я вызвал такси.

— Ты остаешься здесь, — сообщил я Гвэйну, который, увидев меня, спрыгнул с дивана, на котором лежал. Я не знаю, когда он перестал прятаться, но ясно было, что здесь он ждёт меня. Волк вскинулся было, но нарвавшись на мой бешенный взгляд только вздохнул и снова запрыгнул на диван. — Хватит с меня приключений и долгих утомительных прогулок по проклятому полю!

Сказав это, я прошел к секретеру, стоящему у стены. По-моему, мама здесь хранила наличные. Их всегда было немного, так на «черный день», как любил говорить Арес. Да, если бы он и наступил для него, в отношении к себе окружающих я бы это никоем образом не почувствовал. Вероятно, это отношение изменилось бы с более-менее терпеливого, до откровенно враждебного, только и всего. Я открыл секретер и уставился на содержимое пустым взглядом, не замечая ничего вокруг. В голове крутилась только одна мысль о том, что вряд ли в такси можно расплатиться кредиткой. Наличные были на месте, и было их удручающе мало: около десяти серебряных империалов, да горсть медяков.

Ссыпав все это богатство в карман джинсов, я сунул в другой карман бумажник и пошел ждать приезда такси за ворота поместья. Когда я выходил из дома, желудок ворчливо напомнил, что я так и не поужинал или скорее не позавтракал. Возвращаться я не стал, решив перекусить в городе.

Когда машина приехала, я залез внутрь и задумался. Что-то мне не хотелось опять стоять перед дверью магазина, не решаясь войти. Но знал я всего одного человека в Жильне, кто мог бы мне помочь в этом нелегком деле.

— Вы не знаете, где находится бакалейная лавка мистера Грея? — спросил я таксиста.

— Знаю, — кивнул таксист и тронулся.

Я бездумно смотрел в окно. Мы ехали по тому полю, по которому я не далее, как вчера шел, держа на поводке Гвэйна. Почему-то я не могу начать отожествлять моего Гвэйна с нереально красивым Эдуардом.

Я даже не сразу понял, что пустошь сменилась домами города. Время было ранее, поэтому Жильна только начала просыпаться. Как и все провинциальные города, она жила неспешно, что в данный момент меня полностью устраивало.

Наверное, я на каком-то этапе залип, потому что не сразу среагировал на негромкий оклик таксиста.

— Эй, парень, приехали. Вон лавка Грея, — я встрепенулся и посмотрел в окно. Искомый магазинчик располагался на другой стороне улицы. Таксист остановился здесь, скорее всего, ему разворачиваться было лень.

— Спасибо, сколько с меня? — я все еще не ориентировался в ценах и стоимости прежде всего самих денег.

— Семьдесят медяков, — таксист обнулил счетчик, пока я отсчитывал монеты, негромко ругаясь, потому что часть из них застряла в ставших слишком узкими джинсах.

Пока я ковырялся, налетел ветер. Небо, только что бывшее голубым, стало почти черным. Я вылез из машины в тот момент, когда на Жильну обрушился ливень. Пока я добежал до магазинчика, пока выяснял, что семья Греев живет в этом же здании, только вход на второй этаж, где располагались жилые помещения, с другой стороны дома, пока ждал, когда на мой звонок откроют дверь, я вымок до нитки. Пронизывающий ветер так же сделал свое дело: в мокрой одежде я замерз так, что у меня начали стучать зубы.

Дверь открыла Ванда. Увидев меня, она округлила глаза, затем решительно втащила меня внутрь. Чтобы попасть в жилые комнаты, нужно было преодолеть длинную лестницу, которая вела прямо на второй этаж, минуя первый.

— Ты совсем окоченел, — Ванда решительно потянула мою рубашку. — Раздевайся, тебе нужно просохнуть. Дей, не время стесняться, ты же можешь заболеть.

Я молча стянул рубашку через голову. Мне на плечи сразу же легло полотенце.

— Брюки тоже снимать? — спросил я у Ванды, не удержавшись от насмешки.

— Тоже, — она кивнула. — Ты их снимешь и отдашь мне. А сам пойдешь в ванную и примешь горячий душ. Давай-давай, я не буду подглядывать, честно, — она улыбнулась и убежала в другую комнату. Пока она не вернулась, я стянул мокрые и оттого прилипшие к ногам джинсы, и успел обернуться еще одним полотенцем.

Ванда вернулась довольно быстро. Она протянула мне стопку сухой одежды и подтолкнула в сторону одной из дверей.

Согрелся я под горячей водой довольно быстро. Насухо вытершись, я оделся. Похоже, одежда принадлежала отцу Ванды. Она висела на мне как на вешалке. Я пожал плечами и вышел из ванной. Ванда ждала меня у двери.

— Привет, — я посмотрел на нее и замолчал. Почему то именно сейчас мне стало неловко. На часах было всего начало девятого, последний день перед поездкой в школу, а я бессовестно ее разбудил, ввалился в полном неадеквате и сейчас стою в центре ее гостиной в одежде ее отца. — Ванда, прости, как-то глупо получилось.

— Дей, я читала про твоего отца, — тихо проговорила она. — Я хотела навестить тебя, но не знаю, где ты живешь…

— Тсс, — я протянул руку и приложил палец к ее губам. — Не сейчас, пожалуйста.

— Да, я понимаю, — она кивнула. — Ты что-то хотел, или просто заскочил, чтобы дождь переждать? И где в таком случае твоя машина? — она выглядела немного обеспокоенной и растерянной.

— В гараже, наверное, стоит. Я не знаю, как связаться с водителем. Вообще-то я к тебе целенаправленно приехал. Понимаешь, мне нужно в магазин, мне носить нечего, а я ничего в этом не понимаю, — я показал на себя руками, мол, полюбуйся, кто стоит перед тобой, но быстро их одернул. Одежда была не моя.

— Дей, ты… — Ванда всплеснула руками. — Подожди, я сейчас переоденусь.

И она снова убежала, скрывшись на этот раз за совсем другой дверью, за которой сразу же послышалась шебуршание. Я присел на диван, который стоял практически в центре гостиной и уткнулся головой в раскрытые ладони. На меня напала неожиданная апатия. В этот момент мне не хотелось ничего, даже шевелиться. Никогда не любил дождь. Меня слегка отпустило в тот самый момент, когда Ванда вышла из комнаты.

Пока она собиралась, дождь кончился. Моя одежда все еще не просохла, поэтому я вынужден был пойти за покупками в том, во что меня одела Ванда.

По улице мы некоторое время шли молча, затем Ванда не выдержала.

— Дей, как так вышло, что ты сейчас здесь один, без сопровождения, без охраны, да еще и утверждаешь, что тебе нечего носить?

— Так получилось, — я поежился. — В поместье охраны нет, там хватает защиты. Мама уехала, я настоял на этом, и так оказалось, что связи с внешним миром у меня тоже нет. Отец оберегал меня от этого… Наверное, он не планировал, что уйдет так рано.

— Как ты справляешься? — тихо спросила Ванда.

— С трудом, но начинать с чего-то надо. Жизнь ведь продолжается, правда?

— Дей, ты можешь переночевать у нас, — внезапно предложила она. — Ты нас не стеснишь, к тому же завтра все равно в школу.

— Не думаю, что это будет разумно, — я покачал головой. — К тому же дома остался Гвэйн.

— А как ты доберешься до школы?

— За мной заедет директор Сандер.

— Ну хорошо, — Ванда внезапно остановилась. — Вот, можно попробовать сюда заглянуть.

— Что значит «попробовать»? — я оглядел витрину магазина. В ней ничего не было выставлено. Серое здание с неприметной дверью, практически не отличалось от других точно таких же домов, безликих, серых и без опознавательных знаков. Таких неприметных зданий было большинство. Вообще непонятно, чем они торгуют.

— Отсюда нас, по крайней мере, сразу не вышвырнут. Все-таки на тебе не написано, что ты Нейман. Твоих фотографий никогда не было ни в одном таблоиде, а одет ты… Дей, только не обижайся.

— Да я и не обижаюсь, я прекрасно знаю, какое впечатление произвожу. Тем более это ты меня сегодня одевала, — я колебался недолго. Тот настрой, который заставил меня сегодня наорать на кобольдов, еще не прошел и я, решительно толкнув дверь, зашел внутрь.

За мной менее решительно зашла Ванда, остановившись сразу возле входа.

Мы очутились в просторном помещении, заставленном манекенами, на которых была надета мужская одежда.

Одежды было мало, она не вся была выставлена на показ. В центре зала располагалась зона ожидания: диванчик и пара кресел. Напротив, была примерочная.

К нам никто не спешил подойти, а я совершенно не представлял, что делать дальше.

— Вы что-то хотели, молодые люди, — наконец, к нам соизволила подойти продавщица, по дороге окинув меня оценивающим взглядом и навскидку оценив мою платежеспособность. Меня эта ситуация начала выводить из себя.

— А вы что не видите, что мне необходима одежда? — я раздраженно повел плечами.

— Эм, видите ли, юноша, я не знаю, кто вам порекомендовал обратиться в наш магазин, но боюсь, вы пришли немного не по адресу. Вероятно, вам нужно попасть в супермаркет, а он немного дальше по улице, — а она молодец, настоящий профессионал. Другая бы на ее месте прямо сказала: «Мы бомжей не обслуживаем, валите отсюда, пока целы».

— А мне кажется, что мы как раз пришли по адресу, — Ванда решительно вышла вперед. — Этого молодого человека зовут Деймос Нейман, и у него сейчас очень непростой период в жизни. Он устал, попал под проливной дождь, потому что отпустил машину, и у него нет сил болтаться по Жильне, в поисках нормальных брюк и рубашек, но если вы настаиваете, то мы, пожалуй, найдем магазин, соответствующий его статусу и не будем больше тратить ваше драгоценное время…

— Эм, — продавщица прервала Ванду. — Я совершенно не имела в виду… — она замолчала, потом быстро продолжила. — Мистер Нейман, извините меня, присаживайтесь, — она быстро указала на диванчик. — У нас, разумеется, вы сможете подобрать себе все, что вам необходимо. Вы не могли бы… — она замолчала, а Ванда слегка подтолкнула меня к дивану и прошептала:

— Кредитку ей дай, или чем ты расплачиваться собираешься.

Я быстро достал портмоне и вытащил одну из пластиковых карт. Продавщица осторожно взяла ее, стараясь на касаться центра, и аккуратно положила на специальное устройство, стоящее на ее столе. На небольшом экранчике появилась надпись, что да, вот это и правда Нейман и что на его счету достаточно денег, чтобы расплатиться с этим магазином. Сам счет разумеется никто не показывал, но продавщица стала еще приветливее. Она нажала на какую-то кнопку под столом, и в зал ворвались еще несколько девушек.

Одна тащила поднос с чашками и тарелочками, две другие скрылись в примерочной, видимо, чтобы что-то там приготовить.

— Что это с ними? — спросил я Ванду.

— Дей, люди уровня твоего отца не покупают одежду в подобных магазинах. Ты, наверное, не знаешь, но твои драные джинсы, в которых ты проходил всю практику — это дорогущее творение какого-нибудь дорогого модельера, состаренное специально. Эксклюзивный образ бомжа за пару сотен империалов, — практически на ухо мне шептала Ванда.

— А почему они тогда Дефоссе не понравились?

— Кто тебе сказал, что они ему не понравились? Просто в Вольфнесте дрескод, а ты словно выпендриться решил. Ну как-то так.

— Я открою тебе страшную тайну: когда они были куплены дырок на них не было вообще, — я покачал головой.

— Это не отменяет того факта, что они стоили целое состояние. Мода — дама со своими странностями, никто бы никогда и не подумал, что, то рванье — это не гениальная задумка фанатичного модельера.

— Ясно, — я в который раз за день прикрыл глаза. — И все же почему такая суета?

— Эти магазины, они, хм, для самых бедных богатых, наверное, так будет правильно. Ты по идее не должен здесь одеваться. У тебя должен быть твой личный модельер. Ну не личный, конечно, но кто-то с известным именем, который если шьет что-то для тебя, то это будет именно для тебя, без дублей. У этих девочек таких клиентов вообще никогда не было, так что не волнуйся, все будет по высшему разряду. Они будут стараться, как никогда в свой жизни. Ну а потом все же поинтересуйся, у кого одевался твой отец, и кто тебе шил одежду, подозреваю всего лишь по меркам.

— Что-то не вяжется, — я покачал головой. — Лео ясно сказал, что я выгляжу хуже, чем весь Второй за все годы.

— Выглядишь хуже и одет дешево — это не одно и то же. У богатых могут быть свои причуды.

В ее словах было зерно истины, но здоровый скепсис во мне все же остался.

Однако развить тему мне не дали те две девушки, которые скрылись в примерочной. Они вышли и улыбаясь приблизились ко мне.

— Мистер Нейман, вы не могли бы уточнить, что именно желаете приобрести? — я смотрел на них и не мог не хмуриться. Мне четырнадцать лет. Старше, чем на свои четырнадцать я не выгляжу, почему вокруг меня носятся? Только потому что я Нейман? Думать было лень, да и незачем. Какая разница, на самом деле, почему они мне улыбаются, если сейчас мне помогут нормальную одежду приобрести.

— Все, мне нужно все, — тихо проговорил я. — Хочу полностью обновить гардероб. Это можно устроить?

— Конечно, — уровень улыбок зашкалил. Самое главное, все улыбки были абсолютно искренние. Ну еще бы, ведь от меня зависят их комиссионные.

Меня подняли, утащили в примерочную, где я оглянуться не успел, как остался в одних трусах и носках. Дальше была череда примерок: меня вертели, что-то поправляли, что-то застегивали, сразу браковали, или выгоняли из примерочной, чтобы оценила пившая чай Ванда. Ванде было плевать, она меня в чем только не видела, но она заставила себя серьезно подойти к этому делу. Через несколько часов, а прошло действительно несколько часов, я стал обладателем вполне приличного гардероба. Именно здесь я оценил преимущество того, что одежда, подобранная на тебя, а не переделанная из другой — это две большие разницы. Интересно, а как это будет ощущаться, если те же рубашки мне не подберут, а сошьют исключительно по моей фигуре? Хотя зачем думать, достаточно вспомнить студентов с Первого факультета. Одежда на них всегда смотрелась как вторая кожа. Много я не брал, подозревая, что в конце следующего года мне все равно снова придется устраивать шопинг. Все-таки я еще расту.

Когда меня выпустили эти пираньи торговли, на улице уже начало смеркаться. В магазине любезно вызвали для меня такси, куда загрузили свертки с покупками, Ванду и меня. Для начала я завез Ванду домой, потом заскочил еще в пару магазинов, попросив таксиста подождать, а уже потом отправился в поместье.

Когда мы доехали, уже совсем стемнело. Расплатившись с водителем, я кое-как затащил в гостиную все свои покупки. С гномом мы опять разминулись, хотя я не видел в этом ничего страшного. Сумка с камнями все так же лежала в кресле, где я ее бросил.

Поужинав, я разобрал покупки и уложил чемодан. На этот раз я еду в школу не в одних носках, хоть это радует.

Пока я собирал вещи, взошла луна. Я уже хотел было укладываться спать, как в дверь моей комнаты постучали, и на мой удивленный разрешительный возглас вошел укутанный в халат Эдуард.

— Я решил, что раз уж ты знаешь про то, кто я есть на самом деле, то, можно и поговорить, — он сел в кресло и внимательно меня осмотрел.

— Почему из тебя пытались сделать оборотня? — я не хотел вот так начинать этот разговор, но этот вопрос был действительно самым важным для меня. В принципе усталость брала свое, и я вообще не хотел начинать никакой разговор. Каково же было мое удивление, когда мой, казалось бы, невинный вопрос вогнал облаченного в халат Эдуарда в краску.

— Меня пытались вылечить, — наконец выдавил он из себя, запнувшись на последнем слове.

— От чего тебя пытались вылечить столь странным способом? — сказать, что я удивился, это скромно промолчать. — Ты где-то умудрился древнюю чуму подхватить?

— Не говори глупостей, какая чума? Я заболел этой такой же древней, как чума, болезнью, посетив в своей бурной юности храм Венеры.

— Ты что в борделе сифилис подхватил и тебя вылечить не смогли? — мои глаза расширились до абсолютно круглого размера.

— У каждого бывают плохие дни!

— Но не до такой же степени.

— И вообще, это был не сифилис, а гонорея, — взвился Эдуард.

— Ладно, допустим. Допустим, ты заболел, но это никак не оправдывает наших родственников в их решении сделать из тебя оборотня.

— Они хотели меня спасти, потому что обычная терапия, проверенная и эффективная на многих людях, никак не помогала.

— Тогда почему ты стал каким-то неправильным оборотнем?

— Понимаешь, что-то в тот день пошло не так. И напряжение скакало в лаборатории, и четыре специальных зелья все как одно испорченными оказались, потому что холодильник сломался, а мы его не проверили утром, и отец голос потерял и не мог нормально заклинание прочитать, в общем, много чего произошло. В итоге, я стал тем, кем стал: обычным волком, только в полнолуние превращающимся в человека. Точнее нет, не так: в ипостаси волка я вполне себя осознаю, лишь изредка позволяя животным инстинктам брать надо мною верх.

— А почему испытания эти нельзя было перенести в более подходящий для этого день?

— Я умирал, — он пожал плечами, будто дела давно минувших столетий никакого отношения к нему не имели. — Ритуал обретения нужно было проводить исключительно в полнолуние, а вера в то, что я проживу еще хотя бы сутки была практически нулевой. Наш семейный эриль и доктор дали мне около девяносто девяти процентов на то, что рассвет я уже не встречу. Как-то так.

— Угу, — меня начали терзать смутные сомнения, что с Эдуардом Фолтом что-то не так. Принимать за аксиому то, что этот человек просто неудачник мне не хотелось. Фантастично это как-то. — А от древней болезни, подцепленной в борделе, ты хоть излечился?

— Увы, нет.

— Ага. Нет, значит. Я стесняюсь спросить, но от чего ты умер? — я приготовился уже ничему не удивляться.

— От этой самой болезни и умер. Но, одновременно с этой неприятностью, случившейся со мной лично, начался пожар в лаборатории, и мое тело не смогли забрать, потому что спешащий ко мне отец сломал правую ногу и, плюнув на мое тело, в переносном смысле, конечно, покинул лабораторию и не смог меня достойно похоронить, как подобает принцу. Надо сказать, сейчас я рад этому обстоятельству, как был рад и тому, что пожар все-таки ликвидировали до того момента, как огонь распространился до вивария.

— Ты хоть сейчас-то вылечился? — единственное, что я мог у него спросить после того бреда, который я только что услышал.

— Ну, да-а-а, — протянул он. — Оказывается смерть — это панацея.

— О-о-о, — только и смог сказать я. Смерть — это действительно панацея от абсолютно всех болезней. Интересно, как Прекраснейшая все-таки его забрала? Про то, как она это сделала — это отдельный разговор. Чтобы такой смертью умер один из Фолтов? Хотя тут стоит подумать. Обычно через столько лет она никого не отпускает обратно, а тут буквально выкинула из своего царства. Что он там все-таки натворил?

— Как ты смог вернуться? — задал я вертевшийся на языке вопрос. — Точнее, как Прекраснейшая смогла тебя отпустить? Насколько я помню, мой далекий прадед рассказывал про нарушения баланса в мирах, а два сильных неучтенных Темных — это мягко скажем перебор.

— Ну, — во второй раз за этот вечер смутился Эдуард. — Я не попал за Грань.

— Это как? — я аж подпрыгнул на своей кровати.

— Оборотни, эльфы и вампиры не могут переступить черту и остаются в астрале, или в мире Теней, как тебе будет удобно.

— Там, где живет Беор?

— Там, где жил Беор. Но это не суть. Мир Теней не слишком населен, учитывая среднюю продолжительность жизни вышеперечисленных индивидов. Поэтому тебе и удалось быстро привести меня обратно. Я кстати так и не понял, как у тебя это получилось. Подобных ритуалов не было во времена моей, так сказать, жизни.

— Даже не надейся понять. Я сам не понял. Как ты говорил? Что-то в этот день в лаборатории пошло не так. То напряжение скакало, то я в ботанике запутался, то Дэрик не доследил. В общем, получилось то, что получилось.

— Я думаю, мы с тобой попробуем воссоздать его, так, на всякий случай, — задумчиво проговорил мой родственник.

— А почему тебя Дэрик не узнал?

— Император Дэрик не мог меня узнать, потому что умер за двести один или двести два, я точно не могу сказать, года до моего рождения, — меня начало уже тошнить от его нудной монотонной тягучей детализированной речи. Все же речь Дэрика была удобоваримее. Я зевнул.

— Ты же рядом с ним несколько месяцев обитал, как ты прятался? Чтобы он тебя вот в этом виде не застукал? — я внимательно осмотрел своего родственничка, в который раз поразившись его абсолютно идеальной внешности.

— Когда я находился в ипостаси человека, то вполне мог открыть клетку и уйти туда, где меня никто не заметит. Его величество редко обращал внимание на то, что творится в виварии, поэтому просто не замечал моего отсутствия, — я покачал головой и снова зевнул, едва не вывихнув челюсть.

— Что за чушь ты нес в том городе, кстати, интересно узнать, что это был за город, где нас всех чуть в протекторат не загребли? Ты же мог сразу его нейтрализовать, да ты много чего мог сделать, уж наверняка ты маг покруче меня, раз этак… в тысячу. Да и не только меня, — глаза закрывались сами собой, но я продолжал вести допрос этого так странно появившегося у меня родственника.

— Я практически все время, кроме нескольких ночей полнолуния провожу в шкуре волка, — Эдуард слегка наклонил голову набок и слегка улыбнулся. Неужели ему удобно сидеть так прямо с гордо задранной головой? — При этом, Деймос, я все прекрасно осознаю. Я могу думать, рассуждать, наслаждаться хорошей литературой, но… Я ничего не могу сказать, не могу поделиться своими мыслями…

— Тебе скучно, — прервал я Эдуарда. Неправильный оборотень тяжко вздохнул и кивнул.

— Да, мне скучно. Ты прав, я мог в любой момент отправить бравого стража порядка заниматься своими делами, кстати, мне понравилось, как он себя вел. Если бы Империя все еще существовала, — он прервался на секунду, а в его голосе прозвучала горечь, — да, если бы существовала, я бы непременно отметил этого протектора. И те бандиты, от которых мы ушли, не представляли для меня большую проблему. Даже в образе волка я владею некоторыми умениями, и в случае большой необходимости могу применять магию. Не в полноценном качестве, конечно, но кое-что я собой представляю. Однако мне было интересно посмотреть, как ты поведешь себя в непредвиденной ситуации, и да, мне захотелось немного развлечься, потому что мне скучно. — И все-таки Эдуард довольно нудный тип, отметил я про себя, почувствовав, что не могу уже разлепить глаза.

— Извини, но я жутко хочу спать, я так устал.

— Конечно, Деймос, спи. Я посижу здесь, если ты не возражаешь.

— Кстати, пистолеты ты зарядил? — задал я последний вопрос уже сквозь сон.

— Да, конечно.

— А зачем? Это же был бы такой удачный повод отказаться от этой нелепой дуэли?

— Когда на кону стоит честь Семьи, как можно даже думать о таком? — казалось, Эдуард был шокирован. Вот же не было печали, у меня теперь кроме совести, которую успешно Рейн восполняет, еще и древний бескомпромиссный моралист появился, умерший от гонореи, ага.

— Ты вступился за Реггана…

— Мальчиков нельзя избивать, — наставительно произнес моралист. — Небольшое телесное наказание не повредит, но избивать недопустимо. Они могут вырасти слабыми.

— Рег не слабый, он сильный.

— Что удивительно с таким-то отношением, — я не дослушал Эдуарда и провалился в самый настоящий полноценный сон, впервые за эти страшные дни.

Глава 4

— Деймос, просыпайся, — я с трудом открыл глаза и увидел склонившегося надо мною крестного.

Увидев, что я проснулся, Алекс отошел от кровати и сел в кресло, стоящее рядом. Пока я приводил себя в вертикальное положение, крестный не отводил от меня своего пронзительного взгляда.

— Привет, — голос звучал хрипло, а еще мне очень хотелось пить.

— Как ты? — Алекс выглядел усталым и обеспокоенным. Сейчас он выглядел практически на свой биологический возраст.

— Нормально, — я наконец сел на кровати и протер ладонями лицо. Голова болела и немного кружилась. — Сколько сейчас времени?

— Половина десятого, — сразу же ответил мне крестный.

— Отлично, — я провел рукой по волосам и слегка в них запутался. Я даже и не подозревал, что мои волосы выросли настолько.

— Дей, почему ты не связался со мной? Почему не сказал, что остался в поместье совсем один?

— Я был не один, со мной всегда был Гвэйн, к тому же в доме полно кобольдов. Я всего пару раз смотался в Жильну, чтобы приодеться. Мне Ванда помогла постичь искусство шопинга и показала, как не заблудиться в трех улицах и десятке магазинов.

— Это было неразумно и опасно, — нахмурился Алекс, скрестив руки на груди.

— Не опаснее практики, — я пожал плечами. Дурацкая привычка, но я все никак не могу от нее избавиться, так же как от привычки грызть ногти. — Мой портрет тщательно охранялся Аресом, поэтому почти никто не знает, как выглядит наследник Неймана, а на самого Ареса, я не слишком похож. Меня даже не сразу в магазин пустили, тот, который для самых бедных богатых.

— И все же ты мог мне сообщить.

— Как? Голубей послать? Так у меня их нет, а телефоном я как-то не обзавелся. Да и зачем он мне? — Я встал на ноги и оглядел себя. Вчера я умудрился уснуть в верхней одежде, которая сейчас напоминала тряпку. Учитывая, что это все еще была одежда отца Ванды, тряпка была очень больших размеров. — Ты приехал, чтобы забрать меня в школу? — Я не стал раздеваться перед Алексом, почему-то не хотелось показывать лозу. Точнее, не хотелось потом долго объясняться и оправдываться. Надоело.

— Тут такое дело, — Алекс вздохнул и сел прямо. — Я просто приехал тебя навестить. Ты ж знаешь, что можешь не ехать в школу?

— Что? — я резко развернулся и посмотрел на крестного. — Почему?

— Потому что на тебя свалились дела Неймана, которые, хочешь ты этого или нет, а решать придется.

— У отца, как я понял, была куча поверенных, вот пусть и решают. В конце концов, их благосостояние напрямую зависит от моего.

— Ты сейчас глава Рода Нейманов и многие вещи ни один поверенный решить без твоего участия не в состоянии.

— Так пускай пытаются. Или пускай маму выковыривают из ее скорлупы, если у них это получится. Тем более в завещании так хорошо прописано, что до моего совершеннолетия все дела ложатся на плечи моей матери…

— И, тем не менее, в законе существует исключение: если учащийся принял на себя обязанности главы семьи, он вправе не заканчивать обучение. Браслет я с тебя сейчас сниму, а остальное… тебе решать, — Алекс встал со своего кресла и посмотрел на меня, как мне показалось, с небольшим укором.

— А что тут решать? — я снова сел на кровать и сгорбился. — Я нестабилен. Сейчас уже не так, как было пару дней назад, но до зоны комфортности далековато. Знаешь, так получилось, что позавчера я потерял контроль… К счастью невинных жертв не было, — быстро сказал я, видя, как вскинулся Алекс. — И да, браслет оказался бесполезен.

— Он не рассчитан на Темных.

— Я смотрю в этом мире все сделано для всеми любимых Темных. Их настолько ненавидели, что за столько лет забыли об элементарной безопасности, — я усмехнулся. — Вот скажи, где-нибудь ведется подсчет популяции Темных? Просто хотя бы ради интереса.

— Я думаю, приблизительно ведется.

— И почему с этим никто ничего не делает? У кого не спроси, никто даже не помнит, что это за особь-то такая и как вести себя с ней один на один в замкнутом пространстве два на два метра.

— Плакать и молить о пощаде, — улыбнулся уголками губ крестный. — Тебя что больше задевает, что о Темных мало знают, или что Темных нельзя контролировать? — он, усмехнувшись, смотрел на меня.

— Меня все задевает. Почему ты лично со мной никогда не занимался? — я, нахмурившись, смотрел на крестного.

— Потому что ты Фолт, — Алекс в который раз тяжело вздохнул.

— Как будто это многое объясняет, — хмыкнул я. — Ты Темный, я Темный, какая между нами разница?

— На самом деле огромная. Ты знал, что Фолты занимались селекцией и любили экспериментировать над собственными генами?

— О, да. Поверь, я знаю, что эти психопаты еще и не такое творили.

— Как бы ты сейчас ни называл своих предков, в итоге вы получились забавными зверушками, с оригинальным набором генов, и тем самым являющимися абсолютно уникальными, повторимыми только в своих детях. И я понятия не имею, на что ты способен. Только то, что вы, Фолты, не восприимчивы ни к одному зелью, говорит о многом. Именно поэтому я не спорил с Анной, когда она настаивала на твоем обучении в школе. Самое безопасное для тебя, чтобы ты был рядом со мной, на виду. Я не могу тебя учить, Дей, я не знаю как. Но помочь тебе, если ты перестанешь справляться с собственной магией, мне вполне по силам. Так ты намерен вернуться в Вольфнест?

— Естественно. Зачем я еще столько одежды покупал? — я кивнул на чемодан, уложенный накануне. Уложенный по всем правилам, которые я никак не мог освоить прежде. Арес был бы доволен.

— Тогда собирайся. Тебе в душ не мешало бы сходить. Я подожду тебя в малой гостиной. Полагаю, нам стоит позавтракать, а затем уже отправляться в школу.

— Как скажешь, — я протянул ему руку, с которой Алекс снял все равно неработающий браслет.

Когда крестный вышел из комнаты, я направился в туалет, затем умылся и переоделся. В моей комнате не было больших зеркал, и я не мог сказать, идет мне новая одежда или нет. Оглядев комнату, проверив напоследок, что ничего не забыл, я подхватил чемодан и спустился вниз. В малой гостиной кроме крестного обнаружился один из кобольдов.

— Ту одежду, в которой я был вчера и сегодня утром, постирать, погладить и передать мистеру Грею, владельцу бакалейной лавки в Жильне.

— Однако, — крестный отложил газету и посмотрел на меня с уважением.

— Что пишут? — я кивнул на газету, и налил себе чаю. Подумав, намазал тост маслом и сел за стол.

— Ничего нового, — Алекс решил позавтракать более основательно. Когда он вернулся к тарелке с кашей, я взял газету и, раскрыв ее, углубился в чтение.

Я никогда раньше не читал газет и с трудом представлял, что же творится в этом мире. Про весь мир не знаю, но в Шории творилось что-то явно нездоровое. Об этом мне неоднократно говорил Рей. Я закрыл газету и внимательно осмотрел первую страницу. «Новости Шории», название прямо говорящее. Газета была не слишком толстой, но и не две странички. Снова открыв ее на той странице, где я только что читал про забастовку работников порта, я прочел заметку до конца. Перевернув страницу, я наткнулся на обсуждение нового законопроекта нашего парламента, в котором предлагалось всем магам, в обязательном порядке, пройти обязательную регистрацию в местных администрациях, вписать в паспорта каким даром обладает данный гражданин и носить отличающую магов от обычных людей эмблему.

— Это что, шутка? — я бросил газету на стол и, нахмурившись, посмотрел на крестного.

— Не бойся, тебя это не касается. К тому же, они его не протащат, не смогут.

— Почему?

— Милтон не позволит. Зачем ему такой очаг недовольства под боком? А поверь мне, недовольство будет и еще какое, если магов заставят выставлять свою магию напоказ.

— Это не выставление магии напоказ — это унижение магов. Носить эмблему. Может, магов сразу клеймить при рождении?

— Ничего подобного не будет.

— Кто такой Милтон? — я снова потянулся к газете.

— Глава службы безопасности Шории. Ты мало устройством подобных структур интересовался, — Алекс покачал головой.

— Ну так просвети меня.

— Служба безопасности единая, но разбита на несколько подотделов: внешняя разведка, внутренняя служба контроля, внешняя служба контроля, отдел по принятию силовых решений, аналитический и научный отделы. — Немного подумав, начал ликбез мой крестный. — У каждого отдела свой начальник. Штат каждого отдела довольно внушительный, кроме силовиков. Традиционно, безопасность Шории основывается на аналитике и научных изысканиях, а также на действиях разведки. Не гнушаются они и шпионажем.

— А если все-таки необходима будет силовая акция? — я внимательно смотрел на крестного.

— Тогда они займут спецназ у Протектората, — спокойно ответил Алекс. — Благо делят одно здание, которое, кроме этих двух организаций, занимают еще с десяток более незначительных, например, отдел Министерства физической культуры и спорта отвечающий за развитие футбола в нашей стране. Правда, поговаривают, что Протекторат скоро переезжает в отдельное здание.

— А Милтон?

— А Милтон является руководителем всей службы безопасности.

— И в службе безопасности служат маги? — я снова открыл газету и принялся просто просматривать ее содержимое, не заостряя внимание ни на одной статье.

— А ты что, хочешь подать заявку? — хмыкнул Алекс. Я зыркнул на него исподлобья и снова уткнулся в газету. Крестный встал, чтобы налить себе чай. Сев на свое место, он ответил. — Разумеется, служат. Особенно в аналитическом и научном отделах. Маги такие же граждане Шории со всеми правами и обязанностями. Да, кстати, ты в курсе, что после усыновления, у тебя появилось двойное гражданство? Теперь ты не только Шории платишь налоги, но и Фландрии.

— Класс, — я отодвинул в сторону газету. — И что мне это дает?

— На самом деле, очень многое. Шория замкнутое государство, которое не любит вмешательства извне. Так получилось, что наша столица Хавьер была еще и столицей Империи. Именно поэтому в Шории самая крупная популяция магов и, самое главное, именно здесь обосновалась большая часть аристократии, когда-то приближенной к твоим предкам. И да, именно поэтому Шорию не слишком любят во всем остальном мире, но и не считаться с нами не могут.

— Интересно, — я закрыл газету, аккуратно свернул и сунул в карман на крышке чемодана. — Я могу получать газеты в Вольфнесте?

— Вообще-то, можешь, — Алекс отставил чашку и поднялся из-за стола. — Тебе оформить подписку? — Я кивнул. — У тебя есть какие-то особые предпочтения, или доверишься моему вкусу?

— Доверюсь, все равно я в них ничего не понимаю. Только хотелось бы, чтобы в газетах про окружающий нас мир можно было прочитать по существу, а не желтую прессу и не обсуждение слухов и сплетен по всем страницам выпуска.

— Хорошо, я все сделаю. Ты готов? — я кивнул. — Тогда поехали.

Я позвал Гвэйна, который запрыгнул на переднее сиденье рядом с водителем, свернулся в огромный белый клубок и сразу же задремал.

Как и в прошлый год, до Вольфнеста мы добирались молча. Только вот причины молчания на этот раз были другими. Всю дорогу я смотрел в окно, отмечая множество незамеченных ранее деталей. Например, я совсем не обращал внимания ни в одну из своих поездок, насколько различается природа по пути нашего следования. Роскошь ярко-зеленой, несмотря на стремительно приближающуюся осень, листвы, сменялась абсолютно безжизненной равниной — те места, где проходили самые ожесточенные бои во время распада Империи. Земля в этих жутких степях еще долго не сможет прийти в норму. К счастью, подобных «мертвых» мест было немного. Мы проехали несколько деревень вроде «Двух Дубков», правда, расположенных или рядом с шоссе, или вообще разделенных лентой дороги на две половины. Стороной объехали небольшой городок, гораздо меньше Жильны.

Болото, на котором стоял замок, было видно издалека. Я впервые видел его грандиозность. Просто бескрайнее серо-буро-зеленое полотно, прерываемое кое-где островками кристально чистой воды. Дорога вилась по этому полотну, словно черная змея.

— Интересно, что бывает здесь весной? — я посмотрел на крестного немного удивленно.

— Ты имеешь в виду то время, когда тает болото? — я кивнул. — Ничего хорошего. Дорогу переливает, и мы становимся практически отрезаны от внешнего мира.

— Практически? — я недоуменно моргнул.

— Конечно, мы все-таки маги, и можем создавать такие мелочи как, например, порталы, — Алекс позволил себе улыбнуться. — Правда, многим из моих сотрудников на создание портала придется выложиться практически полностью, но ведь существуют накопители, не правда ли?

— Я не почувствовал сильного перенапряжения, когда делал порталы, — я пожал плечами. Теперь уже крестный смотрел на меня подозрительно. — По той книге, которую ты мне дал еще в начале прошлого года. Мне нужно было отвлечься, вот я и решил, что можно отвлекаться с пользой.

— И как, получилось?

— Да, получилось. Правда, именно тогда я и хм… потерял контроль. Это как-то связано с порталами?

— Не знаю, Дей, — Алекс задумчиво провел пальцем по губам. — Возможно. Как ты справился?

— С трудом. В какой-то момент мне показалось, что все, это конец. Но потом мне удалось загнать все нити на место.

— Я не вижу в тебе никаких изменений, — Алекс пристально посмотрел на меня.

— Я экранируюсь. Не спрашивай, как это происходит, я не знаю. Возможно, эти способности встроены в мой генетический код. Я хотел спросить: Уайт будет со мной боевой магией заниматься?

— После того, что ты сделал, послав подальше его уроки? — Алекс выгнул бровь, насмешливо посмотрев на меня.

— Я не буду заниматься физической подготовкой, вот хоть убивайте меня, но боевую магию я хочу изучить.

— Как показала практика, в случае неожиданных неприятностей физическая подготовка у тебя то, что надо.

— Что бы вы ни говорили, быстро бегать и хорошо прятаться — не самый главный слоган в битве с демоном. Так что извини, но меня никто не сможет переубедить в обратном: только если я лично увижу Уайта, нарезающего круги по всему полю и убегающего от бешеного быка, надеясь, что тот устанет быстрее, чем он сам. И не смотри на меня: сам бегал и знаю, о чем я говорю. Физической подготовки хватило, а вот элементарных атакующих заклинаний в нашей копилке безграничных знаний не было.

— Хорошо, я поговорю с Патриком. Еще какие пожелания? — он шутливо поклонился, насколько ему позволяло ограниченное пространство машины.

— Пока никаких, — я на секунду прикрыл глаза. — В конце года будет практика?

— Да. Практики не будет только в конце пятого курса, — Алекс ненадолго замолчал, а затем осторожно проговорил. — Опять-таки, от практики ты можешь быть освобожден по первому своему желанию. И отлучаться из Школы ты можешь в любое время. Для этого необходимо будет только предупреждать своего префекта.

— Я понял. Но практика будет в любом случае. Что бы ты ни говорил, но подставлять своих друзей, ради каких-то эфемерных целей я не собираюсь.

— Мы еще вернемся к этому разговору ближе к лету. Если ты не передумаешь, скорее всего, для вашей тройки задания будут подбираться в индивидуальном порядке, и они будут несколько отличаться от заданий остальных учащихся.

— Хорошо, — я, не отрываясь, смотрел на приближающуюся громаду замка.

В холодном, пустынном и обезличенном холле стоял Хоуп Трейц с неизменной коробкой, заполненной браслетами противодействия. Алекс подошел к нему и протянул мой браслет.

— Нейману он больше не пригодится.

— Ага, — Трейц ловко выудил из-за пазухи пакет и бросил туда браслет. — Второй уже за последние дни.

— Второй? — я удивленно посмотрел на крестного.

— Да, первый я снял с Реггана Гволхмэя, когда он заявился в школу позавчера, — говоря это, Алекс подтолкнул меня в направлении коридора, ведущего к помещениям Первого факультета. Я поудобнее перехватил чемодан и пошел по уже знакомому пути. На этот раз Алекс меня сопровождал.

— А что, с отцом Реггана тоже что-то случилось? — равнодушно спросил я у крестного. — По мне так, лучше бы действительно случилось. — Я сжал губы. Арес мертв и теперь никто не в состоянии остановить старшего Гволхмэя, если тот решит поиздеваться над сыном.

— Нет, насколько я знаю, нет. Регган ушел из дома. Его отец был в бешенстве. Он вычеркнул Реггана из завещания и сообщил гномам, что Регган больше не является частью Рода Гволхмэев. Поэтому мальчик пришел ко мне, и я снял с него браслет. Я думал, что именно Регган станет префектом Первого факультета в этом году, но он не пожелал оканчивать обучение.

— Почему? — я остановился и тупо смотрел на крестного.

— У него нет денег, чтобы продолжать учиться на Первом, а на Втором он не хочет, чертова гордость. Сейчас Регган является главой своей собственной вновь созданной семьи, состоящей, правда, из него одного, так что он мог не заканчивать обучение.

— А почему он не пришел ко мне? Я бы помог ему заплатить за обучение.

Я запнулся на полуслове. Я вспомнил о письме, которое отправил мне Регган. Может, для этого он хотел встретиться со мной? Чтобы я ему помог? Прекраснейшая, как я мог забыть-то. Хотя, кого я обманываю. Я не забыл. Я целенаправленно проигнорировал просьбу о встрече. В тот момент лишнее упоминание об Аресе было тяжело переносить, а Регган очень трепетно относился к моему отцу. Я покачал головой.

— Я не знаю, Дей, — Алекс покачал головой. — Я же сказал, что планировал сделать его префектом Первого, я не убрал бы его с этого факультета.

— Так, а Дефоссе? Он что уже не префект?

— Дей, ты с какой луны свалился? Леонардо выпустился в этом году.

— Класс. Они двое были единственными, кто вообще со мной разговаривал, — Неожиданно Гвэйн наступил мне на ногу, я охнул и посмотрел на укоризненно смотревшую на меня морду. Ну да, я знаю, как ты относишься к Гволхмэю. Но вернуть время назад и поговорить с Регом больше не получится. Я снова подхватил чемодан и продолжил свой путь.

Когда я вошел в гостиную, абсолютно все, кто был в этот момент здесь, повернули головы в мою сторону.

— Прямо дежавю, — я криво усмехнулся и направился к лестнице, ведущей в спальни. Меня остановил голос крестного, который вошел после меня.

— Поздравляю с началом нового учебного года, вижу, что многим из вас практика пошла на пользу. Вашим новым префектом назначен Ник Штейн, — я поморщился. Всегда недолюбливал этого смазливого, скользкого типа. Хотя я как бы на привилегированном положении сейчас: хочу — уйду, не хочу — не уйду.

Я, не дослушав Алекса, поднялся наверх. Гвэйн плелся за мною. Я бросил чемодан на кровать и зашел в туалет. Довольно долго и тупо смотрел на душ, затем бросился вниз.

— Мой душ, он все еще сломан! — я прервал Алекса, который в это время говорил что-то безусловно важное.

— Мистер Нейман, чтобы ваш душ был отремонтирован, нужно было подать заявку кобольдам. Причем нужно было это сделать еще в прошлом учебном году сразу после случившегося инцидента.

— И что мне делать? Как я мыться буду? — я растерялся.

— Подавайте заявку, — довольно равнодушно ответил любящий крестный. — В течение месяца после подачи необходимых документов, проблема будет согласована со мной, как и способы ее решения, включающие в себя также стоимость, а потом уже будет исполнена в срок, установленный ответственным за это кобольдом. Это так, чтобы не было никаких претензий ни к кобольдам, ни к ко мне лично. Это все касается абсолютно всех. Если что-то где-то сломано не думайте, что все будет восстановлено в тот же день. Мы погрязли в бюрократии, а кобольды очень чтут закон. Вопросы есть?

Ладно, подам. У меня все еще хранился ключ от ванны префекта. Значит, буду мыться пока в ней. А не получится, я, пожалуй, буду к Алексу в его комнату наведываться. У всех преподавателей и директора есть закрепленные за ними комнаты в Вольфнесте, на тот случай, когда школа остается частично отрезанной от внешнего мира. Да и дежурные преподаватели, включая директора, обязаны оставаться в школе круглосуточно, по заранее утвержденному графику, мало ли что детки могут ночью учудить. Насколько мне известно, Патрик Уайт вообще здесь живет. Судя по слухам и перешептываниям девчонок весь прошлый год, у него какие-то проблемы с женой, поэтому дома он предпочитал не появляться.

Резко развернувшись, я подошел к столу, на котором всегда находились письменные принадлежности.

— Заявку на ваше имя писать, директор Сандер? — спросил я у Алекса, который наблюдал за мной с некоторым любопытством. Он кивнул, и я, не найдя ничего, кроме пера с чернилами, принялся выводить запрос на первом попавшемся под руку чистом листе бумаги.

— Простите, директор Сандер, — когда я уже ставил дату и выводил свою сложносоставную подпись, я услышал изумленный возглас моего нового префекта. — А где браслет Неймана?

— Мистер Нейман в настоящее время возглавил Род Нейманов, поэтому, согласно второму пункту третьего параграфа закона об обязательном образовании магов, браслет противодействия с него снят официально. Ведь мистеру Нейману, несмотря на то, что он решил продолжить обучение, придется во время каникул заниматься делами семьи, и браслет может ему в этом помешать. — Алекс протянул руку, чтобы забрать у меня заявку. — Ваша заявка первая, мистер Нейман, поэтому я думаю, в течение месяца душ в вашей комнате будет восстановлен. Всем доброго дня. Мистер Штейн, не забудьте препроводить первокурсников на собеседование.

Алекс вышел из гостиной, а я поежился под изучающими взглядами моих однофакультетчиков. Они прекрасно знали, что Арес ушел. Новость таких масштабов не должна была пройти мимо них. Но вот то, что я после этого фактически занял место своего отца, похоже, только сейчас начало доходить до их светлых аристократичных голов.

Хмыкнув, я удалился в свою комнату. Как бы мне ни хотелось увидеть Рейна, в первый день это будет сделать проблематично, именно из-за собеседования первокурсников. Завтра встретимся и поговорим.

Глава 5

Утром я почти проспал. Вскочив с постели, я заметался по комнате, пытаясь одновременно одеться, причесаться и почистить зубы. В этот момент я позавидовал немного Гвэйну, который развалился на моей кровати и мирно посапывал, скорее всего досматривая утренний сон. Потом я себя одернул: дядя Эд, вероятнее всего, с радостью бы носился по комнате, собираясь на занятия в облике человека. Собрался я в рекордно короткие сроки и выбежал из своей комнаты. В гостиной никого не было, что означало только одно: благословенный завтрак я проспал точно. Ну, значит надо успеть хотя бы на занятия. Расписание, которое я забрал у Штейна, еще раз спустившись в гостиную, лежало на прикроватной тумбочке.

— Так, что тут у меня? Общая магия, — пробормотал я, складывая расписание и засовывая его во внешний карман сумки.

Быстрым шагом я дошел до лестницы, до своей любимой винтовой лестницы, которая делала подъем раза в два длиннее, чем он мог бы быть. До класса я дошел почти не задохнувшись. Звонка еще не было, но в коридоре было пусто, значит, у меня осталась всего пара минут. Кое-как выровняв дыхание, я вошел в класс, в котором сразу же воцарилась тишина.

Пройдя к той же парте, что я занимал в прошлом году, я протянул руку Рейну, которую тот, молча, пожал. В этот момент прозвенел звонок, оповещающий о начале урока.

— Я не думала, что вы вернетесь в этом году в школу, мистер Нейман, — вместо приветствия произнесла профессор Бретт.

— Я решил продолжить обучение, — эта фраза стала уже какой-то заученной.

— Примите мои соболезнования, — я только кивнул, и Бретт, наконец, обратила свой взор на класс. — Я поздравляю вас с началом нового учебного года. Рада видеть вас в полном составе. Коротко о том, что предстоит нам изучить в новом учебном году. В прошлом вы успешно освоили базовые теоретические понятия общей магии. В этом году мы начнем осваивать непосредственно магические преобразования, применяемые в разделе общей магии. Прошу всех быть предельно внимательными, и мы, возможно, избежим множества нежелательных последствий.

— Мне особенно ее «возможно» понравилось, — хмыкнул Рей, наклоняясь ко мне.

Я повернулся к другу и пристально смотрел на него с минуту, затем прошептал:

— Спасибо.

— За что? — Рейн говорил, не отводя взгляда от профессора Бретт, что-то одновременно записывая в тетрадь.

— За то, что не соболезнуешь.

— В восьмидесяти девяти процентов случаев тебе это было бы неприятно, — теперь Рейн повернулся в мою сторону. — Я твой друг и не намерен ковыряться в свежей ране.

— Как ты это делаешь?

— Мистер Нейман, мистер Дилан, поболтаете после урока, — профессор Бретт вернула наше внимание к себе.

— Простите, профессор, — Рейн перевел взгляд на нее, и урок возобновился.

Я принялся внимательно слушать, что говорит Бретт, чтобы понять, можно ли классическую науку применить ко мне.

— Я надеюсь, что все вы научились видеть проявление своей магической составляющей, а также определили место, откуда эта сила проистекает, источник или резерв, в разных учениях этот место называют по-разному. Начиная с этого урока и на протяжении всего первого семестра мы с вами будем учиться тщательно дозировать количество силы или маны, необходимое для воспроизведения заклинания. Любого заклинания. Кроме этого мы разучим несколько базовых заклинаний, на примере которых легко доказать зависимость от количества использованной силы не только эффективности, но и самой сути заклинания. Кто-нибудь может привести пример? Да, мистер Нейман, — произнесла она удивленно, когда я поднял руку. — Вы что-то хотите спросить?

— Почему спросить, я хочу на вопрос ответить, — она молча кивнула, но удивление в ее глазах не проходило. Я же ответил словами крестного, который однажды уже говорил мне о чем-то подобном. — Классическим примером и наиболее показательным может являться попытка зажечь спичку при помощи магии. Если количества маны настолько мало, что пламя не разгорится, то мы получим легкую вспышку огонька и дымок с запахом серы, а вот если в заклинание вложить этой самой маны необдуманно большее количество, то можно запросто спалить замок образовавшимся смерчем, при этом изначальная предпосылка будет исполнена в обоих этих случаях — спичка зажжется, а на последствия магии наплевать — она неразумна.

Бретт пристально смотрела на меня в течение двух с половиной минут. Я специально засек, покосившись на часы Рейна. Все это время в классе стояла оглушительная тишина. Наконец, профессор Бретт заговорила.

— Скажите мне, Нейман, весь прошлый год, успешно прикидываясь идиотом, не поддающимся обучению, вы преследовали какие-нибудь иные цели, кроме доведения ваших преподавателей до белого каления? Не отвечайте, это был риторический вопрос. — Она отвернулась от меня и обратилась ко всем остальным. — Итак, мистер Нейман только что озвучил, не то чтобы классический, но весьма наглядный пример того, как именно от количества использованной силы мага может зависеть качество выполненного заклинания. А сейчас я вам покажу несколько техник выделения и отмеривания необходимого количества силы. Оставшуюся часть урока и три последующих мы будем практиковаться без выполнения непосредственно заклинания. Итак, приступим.

И мы приступили. На каком-то этапе я «завис», то ли слишком сильно сосредоточился, то ли незаметно для себя упал в медитацию, я так и не понял, но у меня внезапно резко закружилась голова, и я закрыл глаза, пытаясь побороть подступившую к горлу тошноту. Сглотнув, я осторожно приоткрыл глаза и едва не упал со стула, потому что все мои однокурсники и профессор Бретт переливались разными цветами. Кто больше, кто меньше, но абсолютно все. Я обвел изумленным взглядом класс. Цвета были разные, интенсивность и яркость цветов варьировались, но все равно чаще всего присутствовал какой-нибудь один цвет. Реже два-три. Но даже в этих случаях доминирующим был один. Остальные несколько цветов были блеклыми и едва различимыми не фоне основной нити. Такого разнообразия цветов, которое я видел однажды у Реггана Гволхмэя, не было ни у кого. Я перевел взгляд на Рейна. Его тело оплетали серебристые нити, которые исходили из центра его головы. И одновременно они все собирались в единый клубок и входили в источник. За одноцветной нитью наблюдать было гораздо удобнее, чем отвлекаться на несколько разных. И я понял одно — эти нити были важной жизненной частью в организме мага. Они как нервы и сосуды поддерживали жизнь в маге, по сути подобием сосуда и являясь. В это время Рей слегка нагнулся над партой, и я увидел, что все они сходятся в районе макушки, образуя прямо небольшое озерцо расплавленного серебра.

Я нашел взглядом Ванду. Светло-голубые, почти белые, нити переплетались с золотистыми и уходили куда-то в верхние отделы живота.

Я уже хотел просмотреть каждого сокурсника отдельно, но почувствовал, что голова просто разрывается на части.

— … Деймос, — донеслось до меня словно издалека. — Ну же, Дей, что с тобой?

Я моргнул и обнаружил, что лежу на полу, а вокруг меня суетятся Рейн и профессор Бретт.

— Дей, ты очнулся, — я скосил глаза в сторону и увидел, что Ванда сидит на полу рядом со мной. Выглядела она на удивление испуганной.

— Что случилось? — я попробовал сесть. Виски словно прострелило болью. Я охнул и тут почувствовал влагу над верхней губой. Рефлекторно протянув руку, я дотронулся до своего лица. На пальцах была кровь. Понятно, значит, из носа хлестанула.

— Ты закатил глаза и упал, — Рейн помог мне подняться и сесть на стул. — А потом у тебя из носа потекла кровь. Профессор, разве так бывает?

— Я не думаю, что состояние мистера Неймана непосредственно связано с уроком, — покачала головой Бретт. — Мистер Дилан, проводите Деймоса в лазарет.

Мы вышли из класса. Рей шел рядом, готовый в любой момент меня поддержать.

— Что это было? — наконец спросил он.

— Я не знаю, — я покачал головой. — Вот что, доктор Морис, конечно, классный специалист, но она вряд ли мне поможет. Думаю, что мне следует встретиться с другим не менее классным специалистом.

— Я тоже так думаю. Тебя проводить? — я покачал головой: Рейн увлекающаяся натура, еще сунется в портал, а я понятия не имею, как он может на него повлиять.

Он все понял и кивнув, проводил меня до ближайшего поворота, развернулся и пошел обратно в сторону класса. Все-таки прошлый учебный год и практика точно пошли ему на пользу. Его дар эриля начал разворачиваться в полном объеме. Если честно, это немного пугало в плане наших с ним отношений, но, что уж там, было удобно тем, что Рею ничего не нужно объяснять, он сам все понимает. Теперь я отчетливо видел разницу: Арес говорил, что он слабый маг и эриль так себе, но даже этого хватало, чтобы стать успешным. А если бы он был примерно, как Рейн? Так, хватит. Хватит придумывать то, что могло бы быть, этого все равно никогда не случится.

Возле портала я встретил Гвэйна, который, посмотрев на меня, покачал головой и нырнул в мерцающую дымку первым.

Последовав за ним, я обнаружил, что волк ждет меня с той стороны. Убедившись, что я не заблудился, Гвэйн пошел вперед, показывая мне дорогу. Понятно, он хочет мне что-то показать. Привел меня Гвэйн в небольшую комнатку, рядом с кабинетом Фолта. Я попал в нее через неприметную дверцу, которую раньше почему-то даже не замечал. Это тоже была библиотека, но маленькая и уютная. Гвэйн подошел к одной из полок, поднялся на задние лапы и ткнул в одну из книг.

Я вытащил ее и прочитал на обложке: «Загадки разума. Новейшие исследования в сфере ментальной магии».

— Все-то ты знаешь, — проворчал я, пряча этот небольшой томик в школьную сумку, которую я притащил с собой. — Ну а сейчас я хочу встретиться с Дэриком, если не возражаешь.

Если Гвэйн и возражал, то меня его возражения мало трогали. Выйдя из комнатки, я постучал в дверь кабинета. Дождавшись приглашения войти, мы вместе с Гвэйном проскользнули внутрь.

— Я рад тебя видеть, — сообщил я Дэрику, который внимательно изучал что-то на столе.

— Да, я тоже, — ответил он, не поднимая призрачной головы. — То как вы уничтожили этого довольно слабенького духа… — Дэрик покачал головой. — Прекраснейшая смеялась так, что ей в итоге стало плохо. Но, тем не менее, дух ушел, что позволило мне находиться здесь некоторое время.

— Сколько времени? — я невольно облизал пересохшие губы.

— Не знаю, думаю, на пару лет такого обмена будет достаточно. Если никакая новообразовавшаяся ведьма с замашками Темного и непомерными амбициями не сможет вытащить на этот свет рыбку покрупнее Беора.

— Это хорошо. Скажи, ты мне не приглючился тогда… — я не стал упоминать, когда именно он мне вроде бы не приглючился.

— Нет, — Дэрик наконец оторвал взгляд с того предмета, который он так старательно изучал, и посмотрел на меня. — Я рад, что ты сумел взять себя в руки.

— Со мной что-то творится в последнее время…

— Это называется взросление. Самое страшное для тебя уже позади, остальное хоть и неприятно, но терпимо. Ну, кроме прыщей, разумеется.

— Каких прыщей? — когда я в последний раз разглядывал себя, никаких прыщей у меня не было. Дэрик хмыкнул и кивнул в сторону настенного зеркала. Я подошел и долго разглядывал прыщ на лбу, и еще один на щеке. А потом… — Да что же это такое? Мне вот только этой гадости не хватает!

— Спокойно, — Фолт усмехнулся. — Прекрасный повод вернуться нам с тобой в лабораторию и попробовать намешать тебе что-нибудь против этих юношеских угрей, которые являются неотъемлемой частью взросления. Какая прекрасная шутка Прекраснейшей: все Темные маги проходят через этот прыщавый ад, который ни один медик, ни целитель вывести не в состоянии. Какой изощренный парадокс. Но ты не переживай, Фолты научились более-менее справляться с этим небольшим недоразумением, — произнеся последнюю фразу, Дэрик искренне засмеялся и полетел в направлении лаборатории.

Я впервые не пошел в лабораторию, я побежал в нее. Густой эликсир оказался прост в приготовлении, или все действительно зависит от мотивации? Правда стопроцентного результата мне не дали, но сократить количество этого проявления гормонального дисбаланса все же пообещали. Пока он настаивался и приобретал необходимую густоту, я решил поговорить с Фолтом.

— Ты узнал что-нибудь о Семье? — Дэрик задумчиво посмотрел на меня и нехотя ответил.

— Да, но иногда мне кажется, что лучше бы не узнавал. Я по своей наивности думал, что ты тот край, за которым для Фолтов настанет точка невозврата. Оказывается, с тобой все еще не так плачевно. Ты занимаешь третью строчку с конца в моем личном табеле, составленном во время моего исследования. Предпоследнюю я все же решил отдать Казимиру, но никому и никогда не удастся сдвинуть с последней строки еще одного моего потомка. Вот уже пятьсот лет, этот потомок является просто квинтэссенцией слова «неудачник». Его имя — Эдуард Фолт. До сих пор удивляюсь, как он дожил до своих двадцати семи лет. Я бы назвал его тупиковой ветвью эволюции и очень рад, что он умер до того, как сумел произвести на свет потомство. К счастью, у его отца было два сына, что не дало пресечься фамилии.

— О чем ты говоришь? — я уставился на Дэрика. То же самое сделал Гвэйн, усевшись на пушистую задницу, вытаращив глаза и высунув язык.

— Одним из неоспоримых качеств любого живого существа является везение и удача. Это неотъемлемая часть всего сущего. От чего зависит данный фактор до сих пор не известно, но все же понятия такие есть. Поверь мне, после краткого изучения биографии этого индивидуума… Что вообще с твоим волком? Почему он на меня рычит? Раньше он не проявлял таких откровенных приступов агрессии. — Гвэйн действительно вскочил и оскалился, утробно зарычав. Даже забыл про свой страх и пиетет перед императором Дэриком. — Так вот, после краткого изучения биографии Эдуарда, я понял, что значит невезение. Трижды разрушить до основания собственный замок за полгода, а под конец сжечь его — это нужно постараться. И я не могу сказать, что он делал это лично, нет. Ему просто не везло. К сожалению, по своим физическим параметрам он был вершиной селекции Фолтов и являлся самым красивым из всех существовавших и существующих мужчин нашей Семьи. Обидно, но ничего не поделаешь. Кроме этого он за свою, к счастью, недолгую жизнь умудрился переболеть всеми известными инфекциями и парочкой до сих пор неизвестных; едва не застрелился, чистя пистолет, хотя, по-моему, лучше бы застрелился, — начал перечислять Дэрик, загибая пальцы. Шерсть на загривке Гвэйна встала дыбом, и он словно увеличился в размерах. — Да что сегодня с этим недоразумением? Может, его все-таки пристрелим? — с надеждой в голосе просил Фолт. Я только покачал головой. — Ну нет, так нет, тебе виднее. Так, на чем я остановился? Ах, да, Эдуард. Я не буду перечислять, все, что свалилось на него и не только на него, но и на всех, кто имел несчастье находиться поблизости, могу сказать одно, в завершение всех бед, он едва не развязал небольшую такую междоусобную войну. Остановило развитие полномасштабных военных действий то, что это ходячее воплощение невезения наконец-то отправилось к Прекраснейшей, но в итоге до нее так и не дошло, прекратив свое тлетворное влияние на окружающую действительность. Прекраснейшая была не против того, что не досчиталась одного из Фолтов, разумно полагая, что мир и спокойствие в ее вотчине ей дороже, нежели поиски затерявшегося мертвеца. — Я задумчиво посмотрел на Гвэйна. Интересно, а он в ипостаси волка так же притягивает к себе неприятности или все-таки хоть от этого его превращение в оборотня исцелило? Вспомнив, что, когда конкретно этот Фолт находился в волчьей шкуре, ничего сверхъестественного не происходило, я немного успокоился. — Так, твое снадобье готово. Мажься и выметайся отсюда.

— Мы будем заниматься? — спросил я, осторожно втирая получившуюся мазь в поврежденную кожу.

— Ух ты как заговорил, — Дэрик одобрительно кивнул. — Будем, но не раньше, чем ты научишься дозировать свою силу.

— Так научи меня, — я переложил мазь в банку с прикручивающейся крышкой, и сунул ее в карман.

— Да сколько тебе можно повторять, я не знаю, как тебя можно этому научить. Ни у одного из Фолтов не было такой проблемы. Даже Эдуард был достаточно сведущим и сильным магом, чтобы полностью не опозорить и не дискредитировать Семью. — Так, придешь в свою комнату, дай этой твари успокаивающее, а еще лучше последуй хорошему совету, избавься от нее.

Я быстренько встал и направился к выходу, волоча за собой упирающегося Гвэйна, а то мало ли что Дэрику взбредет, решит и правда от него избавиться. Я даже вздохнул с облегчением, когда понял, что Фолт не смог узнать куда подевался неудачник Эдик и почему его нет за Гранью. А то действительно бы пристрелил, чтоб тот не мучился и не мучал остальных.

В коридорах было пусто, и я никак не мог сообразить, какой сейчас идет урок по счету. Решив выяснить все в гостиной Первого факультета, я направился туда. Заодно и от лишних книг избавлюсь.

В гостиной было пусто. Никого, кто мог бы меня просветить о времени, не наблюдалось.

— Надо было часы купить, — проворчал я, кидая сумку на диван и падая рядом. Вытащив книгу по магии разума, я уже хотел приступить к чтению, как дверь в гостиную открылась, и вошел крестный.

— Что случилось на уроке общей магии? — он подошел ко мне и, бесцеремонно обхватив подбородок ладонью, приподнял голову, разглядывая едва заметные потеки крови, которые я так и не догадался смыть.

— Очередной прорыв в менталистике. Я не пошел в лазарет, мне бы там все равно не помогли.

— Понятно, — Алекс задумался. — Так, я вычеркиваю из твоего расписания занятия со Старлингом, и медитации у Бретт, это может быть опасным. Причем не для тебя, а для них.

— Не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал, что я Темный, — взбрыкнулся я.

— Не хочу, чтобы ты расплавил мозги моим преподавателям. Это штучный товар, знаешь ли. Мало магов в твердом уме и здравой памяти захотят преподавать вредным подросткам, которые этого даже не ценят.

— Лучше скажи, что у меня остается тогда в расписании?

— Общая магия, целительство, ботаника, — ну куда уж без нее, — артефакторика. Думаю, на этом можно остановиться.

— А боевая? — Алекс выпустил из рук мое лицо и вздохнул.

— Патрик наотрез отказался с тобой заниматься. Он считает тебя избалованным, недисциплинированным, ленивым…

— Можешь не продолжать, — я нахмурился. — Мне нужно изучать боевую магию, просто необходимо, иначе мы можем не пережить очередную практику, с нашим-то везением. Или невезением, — я выразительно покосился на волка, тот никак не отреагировал, что услышал или понял мой намек. — Раз ты убрал менталистику и медитацию, значит, на сегодня я свободен? — Алекс кивнул. — Отлично. А не подскажешь, где сейчас находится Уайт?

— В своих комнатах. Он временно проживает на территории школы, а занятий у него сегодня нет. А тебе зачем?

— Пойду поунижаюсь, может, он из жалости или брезгливости согласится со мной позаниматься. — Я решительно поднялся. Засунул книгу в сумку и зачем-то повесил ее на плечо. Гвэйн поднялся и приготовился следовать за мной. — Нет, ты останешься здесь, мне сейчас не помешает немного удачи, а не наоборот.

Я знал весьма приблизительно, где находятся комнаты, закрепленные за преподавателями. Я даже точно не знал, что расположено на подземных этажах. Судя по слухам, там были хорошо защищенные помещения, для отработки особо мерзких заклятий. Но даже старшекурсники не изучали что-то настолько мерзкое, что потребовало бы им спуститься под землю.

Комнаты, в которых могли отдыхать преподаватели во время дежурств, а так же жить, как это делал Уайт, располагались всего-навсего на третьем этаже.

Я даже почти не запыхался, когда поднялся на этот этаж практически бегом. Сказывались, так сказать, тренировки в импровизированной корриде этим летом.

Комнату Уайта я нашел практически сразу, как только зашел в крыло, отведенное под жилые помещения. Собственно, на двери было написано «Патрик Уайт». Я поправил на плече ремень сумки и постучался. Довольно долго мне никто не открывал. Я, постояв перед запертой дверью минут пять, решил, что просто так отсюда не уйду, пока не поговорю с доцентом кафедры боевой магии. Поэтому, я снова поднял руку и постучал. На этот раз мне открыли.

Дверь распахнулась, и я увидел Уайта, который стоял на пороге, скрестив руки на груди.

— А ты настырный парень, Нейман, — наконец произнес он. — Я проспорил своему приятелю, который почему-то был уверен, что ты станешь настаивать. Сколько раз необходимо еще убеждать себя, что такие как ты, Нейман, непредсказуемы. Так что, проходи.

— Я не понимаю, — несмотря на решимость, я невольно попятился.

— Когда я отказался взять тебя в свой класс, мой друг заявил, что если ты хоть немного похож на своего отца, то просто так я от тебя не отделаюсь. Честно говоря, верилось с трудом, поэтому я, не сомневаясь в своей правоте, поспорил с ним. Как оказалось, зря.

— И что же вы ему проспорили? — я стоял столбом и не знал, что нужно в этой ситуации делать. Не так я представлял себе встречу с преподавателем боевой магии. Зачем мне вообще необходимо хоть что-то знать о споре с каким-то другом. Или он намекает на то, что если он проиграл в своем собственном споре, то мне лучше проваливать сразу? Я смотрел снизу-вверх на Уайта, тот в свою очередь не отводил взгляда от меня. В итоге он вздохнул и произнес:

— Что выслушаю твои аргументы. Так что проходи. Чем быстрее ты выскажешься, я сделаю вид, что выслушаю, тем быстрее уберешься отсюда.

Я сглотнул стоящий в горле комок и, в очередной раз поправив на плече сумку, вошел в комнату. Комната не поражала размерами, но была довольно комфортабельна. Два кресла и диван располагались посредине комнаты полукругом. В центре стоял небольшой столик, на котором сейчас стояла бутылка виски, заполненная наполовину, и два хайбола. Стены были украшены различными видами холодного оружия. На полу толстый ковер. Вот собственно и вся обстановка этой маленькой гостиной. Одно из кресел было занято. В нем сидел мужчина лет тридцати пяти-сорока на вид. Судя по всему, невысокий, худощавый, с коротким ежиком темных волос на голове и стальными холодными глазами. Встретившись с ним взглядом, я поежился. Рейн как-то говорил, что у Гволхмэя взгляд убийцы. Да по сравнению с этим мужиком, Регган — просто мелкий игривый щенок не слишком большой собачки. Одет он был в черную футболку и штаны, явно военного образца, с множеством накладных карманов. Они были заправлены в высокие, до середины голени, ботинки со шнуровкой на тяжелой подошве.

— Это, Нейман, Эван, — вошедший следом за мной Уайт сел в соседнее кресло. — Ты был прав, Нейманы не знают значения слова «нет».

Эван промолчал, продолжая разглядывать меня. От его изучающего взгляда мне становилось все больше не по себе. С трудом отвернувшись от гостя Уайта, я развернулся к хозяину комнаты и выдавил из себя.

— Я могу посещать уроки боевой магии, сэр?

— Нет, и я уже это сказал директору Сандеру.

— Пожалуйста, сэр, мне это очень нужно, — я уже ни на кого из них не смотрел. Я рассматривал пол под своими ногами.

— А когда год назад ты самовольно ушел с занятий, и ни разу больше на них не появился, тебе, значит, это было не нужно? А сейчас вдруг понадобилось? — Я молча продолжал разглядывать пол. — Да пойми, Нейман, ты отстал от своих сокурсников. Я просто не смогу ничему тебя научить — ты не знаешь основ, а остальные ребята не будут тебя ждать, пока ты нависишься на перекладине, им нужно двигаться дальше.

— Я могу ходить на занятия с первокурсниками, — тихо проговорил я.

— Нейман, ты…

— Патрик, тише, — подал голос гость Уайта. — Мальчик сумел переступить через себя, чтобы прийти к тебе, а сейчас он наступает на горло собственной гордости, предлагая этот вариант. А ведь он — Нейман.

— И что ты предлагаешь?

— Попробуй дать ему шанс, — голос у мужчины был низким, глуховатым, как будто у него были когда-то повреждены голосовые связки, которые до сих пор не пришли в норму.

— Знаешь, Эван, — внезапно резко проговорил Патрик, — сколько тебе еще реабилитироваться?

— Месяца четыре, не меньше, а что?

— А то, — я пристально посмотрел на доцента кафедры боевой магии. Как-то его поведение не слишком соответствует тому, что я помню по первому и единственному уроку. Я более внимательно осмотрел комнату и увидел, что рядом с ножками столика стоят еще две бутылки виски, только вот они сейчас были абсолютно пустые. Да они же пьяные! Я уже хотел было извиниться и уйти отсюда, чтобы дождаться того момента, когда преподаватель очухается, а потом уже просить его о чем-то, но Патрик Уайт продолжил. — Я согласен. Более того, я начну обучать его факультативно в индивидуальном порядке, но при одном условии — ты подтянешь его физику.

— Ты же знаешь, я за невыполнимые задания не берусь, — мужчина привстал из кресла, чтобы взять со столика свой бокал. Пьяный-то пьяный, но двигался он просто умопомрачительно. Словно перетек из одного положения тела в другое, а затем в обратном порядке.

— Только так, и не иначе, — радостно заключил Уайт и, отсалютовав мне, залпом допил из своего бокала.

— Мистер Уайт, я, пожалуй, пойду, — наконец я решил, что действительно пора ретироваться. Разговаривать, а особенно договариваться о чем-то с людьми в небольшом неадеквате, для которых ты, всего лишь спор, причем даже не на деньги, было, прямо скажем, самоубийственно. Да и никакую физику мне подтягивать не нужно. Я и так быстро бегаю, как оказалось.

— Что, вот так просто сдаешься, Нейман? — Уайт хохотнул. — Ты слышал, я буду с тобой заниматься, но при одном условии, если ты убедишь полковника Роше, что с тобой вообще стоит возиться. Что ты действительно перерос свою избалованность и инфантильность, — в голосе боевого мага появились стальные нотки. — Но для этого тебе нужно сделать так, чтобы полковник решил потратить на тебя свое время, и научил хотя бы подтягиваться.

— Зачем вам это? — тихо спросил я Уайта.

— Да, Патрик, зачем тебе это? — повторил мой вопрос полковник. Еще бы знать полковник чего.

— Я уже не боец, Эван. Я ученый. И сейчас я очень хочу провести самый интересный социальный эксперимент в своей жизни.

— Ты пьян, дружище, — лениво протянул полковник. Эти двое даже не смотрели на меня, находясь на какой-то своей волне общения, решая очень важный вопрос науки.

— Я пьян, — не стал отрицать очевидного Уайт. — Эван, ты застрял в Вольфнесте на четыре месяца, это если повезет. Твой контракт не даст тебе сбежать от Морис, ты будешь лечить свое ранение именно здесь. Так почему бы не провести время с пользой и не помочь старому другу и сослуживцу? Или какой-то избалованный мальчишка тебе не по зубам?

Я сделал очередной шаг к спасительной двери. Вот какие Хмыри болотные потащили меня сюда именно в этот момент? Все-таки Эдуард даже в виде Гвэйна способен приносить неудачи. Или это просто у нас семейное.

— Патрик, ты что берешь меня на слабо? — в хриплом голосе полковника прозвучали веселые нотки. — А знаешь, ты прав. Процедуры занимают не слишком много времени, связи с внешним миром нет, даже телевизоров нет. Хотя я заметил, что в Шории телевидение не пользуется особой популярностью.

— Магнитных аномалий слишком много, — пожал плечами Уайт. — Худо-бедно телефонную связь наладили. Сам знаешь, это был последний оплот Темных, бои, которые здесь гремели, еще долго будут напоминать о себе последствиями. Так ты согласен?

— Я скажу тебе, как только проверю мальчишку на прочность.

— Хм, — неопределенно хмыкнул Уайт, видимо вспомнив, как я висел на перекладине. — Лови, — он кинул полковнику ключ, — от спортзала. Жду вас через полчаса, все равно Неймана на большее не хватит.

— Да вы просто психи, — я решительно вышел из комнаты. Мне удалось даже пройти пару шагов по коридору, как меня схватили за плечо.

— Далеко собрался? — я пытался вникнуть в смысл фразы и одновременно побороть тошноту, потому что прикосновение чужого человека внезапно вызвало у меня отторжение. К тому же снова включился дар менталиста. Но никаких образов я не видел, перед глазами словно встала гранитная стена. Головная боль все усиливалась, и сквозь нее я почувствовал, что меня куда-то тащат.

Щелкнул замок, и меня втолкнули в большое прохладное помещение. Полковник Роше выпустил мое плечо и принялся тщательно запирать двери.

Я же опустился на пол и, сжав голову руками, пытался понять, что сейчас произошло. Внезапно свет потолочной лампы заслонила тень. Я поднял голову и увидел, что полковник стоит рядом со мной, скрестив на груди руки, и хмуро меня разглядывает.

— Что вам от меня нужно? — сумел выдавить я из себя, борясь с дурнотой.

— Ты мне сейчас быстро расскажешь, что здесь происходит, потому что если ты — Нейман, то я тогда — солист хорала.

Глава 6

Я сидел на полу и смотрел на стоящего надо мной мужчину снизу вверх. Он выглядел расслабленным, а его лицо не выражало ни единой эмоции. Даже то, что он пьян можно было определить только по легкому покраснению кожи на скулах, да неестественному блеску стальных глаз.

— Я — Нейман, — проговорил я, не отводя от него взгляда. Полковник слегка наклонил голову набок и прищурился.

— Правда? И почему я тебе не верю?

— Откуда я знаю, почему? — я с облегчением почувствовал, что тошнота быстро исчезает, а разрывающая на куски головная боль медленно, но верно уходит. — Я не специалист по чужим фантазиям. Можете сделать официальный запрос в отделение мэрии Жильны, и вам ответят тоже самое. — Физическое самочувствие улучшалось одновременно с возрастающим раздражением.

— Явно неконтролируемый всплеск ментальной составляющей, — задумчиво проговорил мужчина, словно, не обращая на мои слова никакого внимания, — усиливающийся при тактильном воздействии.

— Ну и что? Вон, те же Дефоссе или Кэмелы прекрасно владеют ментальной магией…

— Нет-нет, мальчик, — полковник улыбнулся краешками губ. — Эти родовитые снобы могут применять ментальную магию, после долгого и тщательного изучения, настраивания путем длительных медитаций волн своего мозга, чтобы они входили в резонанс с волнами мозга того, в чью голову они пытаются пролезть. Это сложно и требует огромных усилий. А мне что-то не показалось, что ты особо напрягался, когда совершенно случайно попал в резонанс со мной. Но ты не знаешь, что от ментальной атаки можно защититься, и это может сделать даже не маг, а просто тренированный человек, вроде меня.

— Вы сейчас зачем мне это говорите? — я сглотнул. Почему, ну почему этот полковник получил ранение именно сейчас и почему он должен лечиться именно здесь? Почему я попался ему на глаза? Что у меня за карма такая стремная.

— Я рассуждаю вслух, иногда на меня находит, — он оставался в том же положении. — Что исходит из того, о чем я только что тебе сказал? А исходит из этого только то, что ты, дружочек, Темный маг. Только их мозг был способен на подобные трюки. А, Нейман, извини но, магом-то был посредственным, не говоря уже о ментальных способностях такого уровня, которыми только Темные, как я уже говорил, и владели. Но не все Темные могли применять ментальную магию. Всего среди менталистов насчитывалось четыре Рода и одна Семья. Из Родов: Салливаны и Уолши что-то не поделили с Фолтами, и прекратили быть еще в те времена, когда Империя пребывала на пике своего могущества. Ноланы схлестнулись с одним из вампирских кланов. В итоге и те и другие перестали существовать. Бэрки были вырезаны подчистую во время падения Империи. Остается Семья. Я не верю, что Фолты были уничтожены полностью, — он продолжал меня разглядывать.

— И что вы хотите от меня услышать? — я не выдержал и облизал пересохшие губы.

— Правду. Я хочу услышать правду.

— Я и до этого говорил только правду. Я Нейман.

— Парень, то что ты не Нейман, а приемный сынишка, знают практически во всех уголках этого загаженного людьми и магами шарика. Те, кому это знать нужно. Так что, в третий раз я прошу, рассказать мне правду. Хотя я редко прошу что-то сделать даже во второй.

— Зачем? Что от этого изменится?

— На самом деле очень многое. Ну так как, начнем с начала: кто ты такой?

— Фолт, ясно! — я выплюнул свое имя ему в лицо и приготовился… Я сам не знаю к чему. К тому, что меня будут сейчас убивать?

— Расслабься. Руку протяни, — я удивленно моргнул и посмотрел на протянутую мне жесткую сильную ладонь. — Ты должен научиться закрываться, иначе дальше будет только хуже. Ты бессознательно будешь пытаться настроиться на каждого, кто будет находиться в радиусе длины волны. На каждого, понимаешь? И в один далеко не прекрасный день ты просто свихнешься. Или просто не доживешь до этого дня. Не все любят, когда кто-то копается у него в мозгах, даже неосознанно.

— Почему? — я тупо смотрел на протянутую ладонь.

— Это риторический вопрос?

— Я не об отношении людей к вторжению в их черепную коробку, а об очень перспективном сумасшествии.

— Я понял, — мужчина продолжал на меня смотреть, не выражая никаких эмоций при этом.

— И что, ничего нельзя с этим сделать?

— Можно, но это сложно, часто больно, а иногда очень больно.

— Почему? — я, кажется, изучил все черточки на твердой ладони, все еще протянутой мне, каждую набитую мозоль.

— У Темных необычайно сильная зависимость их магии и способности ее контролировать и управлять ею от физических параметров и умений их тела. Наверное, поэтому они были непревзойденными бойцами. Практически все — Мастера абсолютного боя, — у меня приоткрылся рот. Да он, похоже, восхищается Темными. — Свободен.

— А что такое «Мастера абсолютного боя»?

Он развернулся и пошел открывать дверь, а я смотрел ему в спину едва ли не с ненавистью. На мой очень простой вопрос, мне никто ответить не пожелал. Когда дверь распахнулась, я ринулся к свободе, чуть не врезавшись в косяк.

Попав в коридор, я побежал, но не в свою комнату, а прямиком к Алексу, чтобы выяснить, кто такой этот наглый, самоуверенный полковник.

Ворвавшись в кабинет директора без стука, я остановился на пороге. Крестный был не один. Он сидел за столом читал какую-то бумагу, а напротив него расположился тот самый мужчина, который присутствовал на жеребьевке перед практикой.

— Нейман, — Алекс поднял на меня глаза. — Вас не учили стучать, прежде чем врываться, куда бы то ни было?

— Простите, директор, — я замялся. — Но мне нужно с вами поговорить.

— Я, пожалуй, покину вас, — мужчина встал и одернул пиджак. — Я подумаю, что можно предпринять в связи со сложившейся ситуацией и развалом тройки Гволхмэя. Может быть, мы сделаем исключение, и эти ребята останутся двойкой. Разумеется, направление будет это учитывать. Всего хорошего, — он слегка наклонил голову и повернулся в мою сторону. — Нейман, мои соболезнования в связи с вашей утратой, — и он прошел мимо меня к выходу. Я рефлекторно кивнул, без разрешения прошел к столу крестного и сел напротив него за стол.

Крестный бросил бумагу, которую до этого продолжал держать в руке на стол.

— Что с тобой произошло?

— Кто такой полковник Роше? — без всяких переходов начал я допрос.

— Постой, откуда ты знаешь Эвана Роше? — Алекс слегка нахмурился.

— Я пошел к Уайту, но он был не один. У него в гостях находился этот полковник, — зачастил я, опустив ту часть, в которой Уайт и Роше культурно напиваются. — Они сказали, что возможно позанимаются со мной, но при одном условии, если полковнику что-то понравится. И он потащил меня в спортзал.

— Кто?

— Полковник. Но у меня опять случился выброс, на этот раз ментальный. Этот Роше, он как-то умеет глушить любые направленные ментальные атаки, ты знал об этом?

— Нет, — крестный покачал головой. — Не знал.

— Ну, сейчас знаешь. Когда случился этот неконтролируемый выброс, он практически начал меня пытать, не в физическом, а моральном плане. Как у него это получается: стоять, ничего не делать, а ощущения такие, будто с тебя шкуру спускают прямо у него под носом, да еще и по его приказу? Но это не суть. Суть в том, что он догадался, что я Темный, и мне пришлось выложить о том, кто я есть на самом деле. Кто, Прекраснейшая его раздери, этот полковник? — наконец закончил я свою небольшую сумбурную речь. Директор некоторое время на меня задумчиво смотрел, затем откинулся на спинку стула.

— Все, что касается полковника Роше — тайна за семью печатями. Всем известно только одно, у него своя собственная методика тренировки бойцов. Он использует свою Базу и свое подразделение — как своеобразный полигон. Словно он что-то ищет, чего-то пытается достичь.

— О, а я, кажется, знаю, чего он хочет достичь, — тихо пробормотал я. Но Алекс меня не услышал, потому что продолжал говорить.

— Подразделение Роше «Волки» хотят в полном составе заполучить все известные главы государств и главы служб их безопасности для долгосрочной работы. Но они подписываются только на выполнение разовых контрактов. Патрик Уайт некоторое время служил у Роше. То, что я сумел его к себе заманить, сразу же подняло рейтинг Вольфнеста среди остальных школ на два пункта.

— Наемники? — я не удержался от хмыканья.

— Наемники, но какие… — Алекс покачал головой. — Это вполне официальное юридически независимое военное подразделение. Последний контракт был закрыт здесь в Шории, и полковник вынужден был сам принимать участие. Слишком уж деликатное было дело. Его ранили, не тяжело, но неприятно, а так как лечение в случае ранения входит в условия контракта, вот он здесь. Доктор Морис лучшая в своем деле. Так что говорил?

— Ты что меня не слышал? Этот Роше сразу понял, кто я на самом деле. Он мне такой анализ выкатил, эриль средней силы умрет от зависти. Он восхищается Темными, ясно. «Волки», а?

— Я тебя не слишком понимаю, — Алекс нахмурился. — Когда ты суетишься, у тебя с речью возникают кое-какие проблемы, ты не замечал?

В это время в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел полковник Роше. Увидев меня, он слегка удивился, во всяком случае, я на это надеюсь, потому что у него дернулся уголок рта.

— Неожиданно, — наконец произнес он, затем повернулся к крестному. — Вы просили сказать, как идет восстановление связок, господин директор.

— И как?

— Я разговариваю, так что, можно сделать вывод, что все идет по плану, — полковник усмехнулся и, кивнув крестному, направился к двери.

— Подождите, — Алекс встал из-за стола и подошел к Эвану. Сейчас было отлично видно, что полковник среднего роста, во всяком случае, крестный был выше, чем он. — Деймос рассказал, что произошло в спортзале.

— И снова неожиданно.

— Он также сказал, что доцент Уайт согласился с ним заниматься только параллельно с вами.

— Хм, да, что-то такое было.

— И каково ваше решение? — Алекс слегка нахмурился, а затем, не дав Роше ответить, быстро продолжил. — Какое бы ни было ваше решение, я могу попросить вас решить этот вопрос положительно?

— Что?! — воскликнули мы вместе. — Зачем мне это?!

— Ничего себе синхронность, — пробормотал Алекс. — Я вам могу предложить малый артефакт «Гнев небес», в обмен на небольшую, ничего не стоящую для вас услугу.

— А вы умеете заинтересовать, — Роше задумчиво посмотрел на меня. — Если я соглашусь, то никакие претензии ко мне ни от вас, ни от этого юноши не принимаются.

— Полковник, какие могут быть к вам претензии? — улыбнулся крестный.

— Одно условие: Нейман должен делать все, что я от него потребую. Абсолютно все.

— Естественно. Какой толк от обучения, если обучаемый сопротивляется и перечит преподавателю. Раньше у него были проблемы с дисциплиной, но теперь мальчик повзрослел и поумнел, — с серьезным видом кивнул головой Алекс. — Я надеюсь, — добавил он тихо.

— Я не предмет для сомнительных экспериментов, — процедил я.

— И да, Нейман должен быть уверен в том, что это нужно, прежде всего, ему самому. А не только вам, учитывая, что вы сами преследуете какие-то только вам известные цели. Включите наше занятие ему в расписание на завтра, — полковник снова посмотрел на меня. — Я буду ждать тебя завтра утром. Если ты придешь, то это будет означать, что ты готов принять все, что я тебе предложу. Если не придешь, я настаивать не буду. Но в любом случае, артефакт мой, — это он сказал уже крестному, и после этого быстро вышел из кабинета.

— Зачем ты это сделал? — я повернулся к крестному, сжав при этом кулаки.

— Ты сам захотел продолжить обучение, так что терпи, — пожал плечами любящий крестный. — Учитывая, что ты весь прошлый год занимался невесть чем, а неприятности на тебя сыплются как из рога изобилия, я хочу быть уверенным, что в случае повторения твоей летней практики, ты с проблемой разберешься хотя бы физически.

— Я то потерплю… А ты вообще в курсе, что этот псих похоже знает все Рода Темных. Их историю, кто чем владел, кто как кончил… Думаю ему будет под силу соединить Сандеров времен Империи и тебя.

— Зачем Эвану напрягаться, он и так знает, что я Темный. Но, Дей, есть одно маленькое «но», я не Фолт. А теперь иди, отдохни, подумай, как следует. Я не буду настаивать на этих занятиях, но, поверь, они могут пойти тебе на пользу.

Я махнул рукой и вышел из кабинета. «Я не буду настаивать», да-да, так я тебе и поверил. Твое «Я не буду настаивать» — в переводе с языка Темного мага означает: «Ты, конечно, будешь страдать, но я забочусь только о тебе, поэтому не думай ничего плохого, просто иди и насладись остатками спокойной жизни».

Недолго постояв посреди коридора, я направился в наш с Реем класс. Рейн и Ванда уже ждали меня там.

— Ты как? — в голосе Грей прозвучало беспокойство.

— Нормально. Я попросил Патрика Уайта включить меня снова в свою группу, — я бросил сумку, которую весь день зачем-то протаскал с собой, на стол. — И, кажется, нарвался на неприятности.

— Какого рода неприятности? — Рей невольно нахмурился.

— Завтра увидим. Сейчас пока ничего не могу сказать, — я уронил голову на парту и закрыл глаза.

— Дей, тебе обязательно нужно поспать, ты неважно выглядишь. Тебя поводить до вашей гостиной?

— Да, мамочка, это было бы кстати. Я про поспать, а провожать меня не нужно, — я поднялся, подхватил сумку и направился к двери. — Вы меня лучше завтра утром встретьте, а то я, кажется, есть периодически забываю.

И под обеспокоенными взглядами друзей, я вышел из класса. Когда я уже подходил к коридору, ведущему к крылу, отданному Первому факультету, меня окликнули. Обернувшись, я увидел Лизу Далтон, которая сидела на подоконнике, как год назад и звала меня.

Так как вечно останавливающего меня Рейна рядом не было, я подошел к девушке.

— Ты меня намеренно избегаешь? — она улыбнулась и приглашающе постучала по подоконнику рядом с собой. Я на провокацию не повелся, просто оперся на подоконник спиной, встав к Лизе вполоборота.

— Я? Ты что-то путаешь, когда мы в прошлом году с Хитингом стрелялись, мне показалось, что это именно ты перестала обращать на меня внимание.

— Деймос, я тогда подумала, что это из-за меня. Но это же глупо…

— Действительно, особенно потому что, ты не имеешь к этому цирку никакого отношения, — я усмехнулся про себя, отметив, что мой ответ первой красавице школы явно не понравился.

— Давай не будем о прошлом, — быстро перевела разговор на другую тему Лиза.

— Давай, — согласился я.

— Я так волновалась за тебя, когда ты упал на уроке, — я покосился на нее. За меня волновались Рей с Вандой. Бретт тоже волновалась, а вот тебя я что-то возле себя не заметил. — С тобой все в порядке?

— Все просто отлично, — я выдавил из себя улыбку. — Извини, но я устал, целитель прописала мне отдых.

— Конечно иди, тебе необходимо выспаться, — она протянула руку, но я вспомнил, что говорил мне полковник и отшатнулся. Лиза нахмурилась, но промолчала, а я побрел, наконец, в свою комнату.

Сегодняшняя ночь была последней ночью полнолуния. Выспавшись за вечер, я лежал на кровати, заложив руки за голову. Эдуард, как и в прошлую ночь сел рядом с кроватью на стул. На этот раз он был одет. Присмотревшись, я опознал в рубашке и брюках, надетых на нем, одежду Ареса. В первые минуты во мне поднялась волна протеста, но потом я успокоился, какая разница, кто их носит, тем более Эдуард мне, вроде, не чужой.

— А ничего нельзя сделать, чтобы ты стал хотя бы обычным оборотнем, если не человеком? — спросил я его.

— Не знаю. Я не задавался этим вопросом, — Эдуард задумался. — Наверное, можно, но меня пока устраивает такое положение дел. Когда я в ипостаси волка, по крайней мере, ничьи замки не горят.

— Ага, только библиотеки рушатся.

— Это была случайность. Непредвиденная и непредсказуемая.

— Это правда, что все Темные были Мастерами абсолютного боя, что бы это ни значило?

— Хм, сложно сказать, — он снова задумался. — Фолты, наверное, все. По-другому не получалось управлять ментальной магией. Что-то наши предки в свое время перемудрили. Ну а там где идеальное знание и умение управлять собственным телом, там и оружие, в нагрузку. Это было необязательно, но мальчики редко отказывались от блестящих колюще-режущих игрушек. Что касается остальных — не знаю. Мне это было неинтересно.

— Что это вообще такое — абсолютный бой?

— Как бы тебе объяснить, — Эдуард задумался. — Это сочетание, нет… не так. Это одновременное применение магии и использование холодного и огнестрельного оружия, и техник рукопашного боя.

— А что разве так можно? — Я даже сел в кровати, глядя на своего… кем же мне приходится Эдуард? Ну, пусть будет дядей. Так вот я сел, глядя на своего дядю глазами полярной совы.

— Можно, но для этого нужно уметь все это по отдельности. К тому же у тебя все равно не получится, — Эдуард встал и подошел к окну.

— Почему?

— Потому что ты уже вырос из того возраста, когда нужно было начинать. Помимо этого немаловажного фактора, у тебя и сейчас нет особого желания слишком напрягаться.

— И что, ничего нельзя сделать? — я обхватил руками подушку и прижал ее к себе. Я действительно намерен выполнить свою клятву, но от одной мысли о том, что просто изучать магию именно для меня — недостаточно, потому что мои чокнутые предки с экспериментами вовремя не завязали, вызывали неконтролируемую панику.

— Ну почему нельзя, — Эдуард повернулся и посмотрел на меня. — Можно начать пить. Алкоголь притупит ощущения, и тебя не будет так выносить в присутствии других людей. Я так понимаю, начались проблемы с ментальной магией? — я кивнул. Получается, что Казимир мог и не быть изначально таким уж козлом. Просто нам не повезло родиться Фолтами в мире, где никто понятия не имеет, что нужно делать, чтобы Фолт не спился. Скорее всего, однажды попробовав, он пошел по пути наименьшего сопротивления. Все это я озвучил внимательно меня слушающему дяде. Эдуард медленно покачал головой. — Всегда можно найти альтернативу. Нужно только поставить перед собой цель и захотеть.

— Дэрик не говорил, что возможны подобные проблемы.

— Полагаю, что во времена его величества подобной проблемы не существовало.

— Значит, у меня просто нет выбора? Класс. — Я бросил подушку на место и лег, закрыв глаза. — Эдуард, а ты можешь со мной позаниматься?

— Смотря чем.

— Этой сучьей менталистикой.

— Я слишком мало времени провожу в ипостаси человека, чтобы наши занятия стали полноценными.

— Меня тошнит. Меня постоянно тошнит, а еще я просто умирать начинаю, если ко мне кто-то прикасается, — я открыл глаза и посмотрел на все еще стоящего у окна дядю.

— Да, так бывает, когда твое тело и мозг не готовы.

— Не готовы к чему?

— Ментальная магия основана на резонирующем раздвоении сознания. Ты как бы разделяешься: одна часть сознания остается на месте, а вот вторая вступает в резонанс с сознанием того, на кого ты пытаешься ментально воздействовать. Таким образом, ты видишь картинку, и даже можешь как-то воздействовать на мозг, при этом полностью не отключаясь от окружающей действительности. Это очень тяжело. И тяжело не только морально, но и физически. Техника абсолютного боя позволяет думать именно двумя, а то и более, потоками сознания. Чтобы в бою ты не задумывался, что сейчас лучше применить: заклятье, или нож метнуть, а то и просто ударить. И этому в отличие от менталистики можно научиться. Если, конечно, приложить определенные усилия. А вот ты этого не умеешь. Поэтому я боюсь себе даже представить, что происходит в твоей голове. И поверь, тошнота — это не самое страшное. Подозреваю, что все это только начало.

— Да, умеешь ты утешить. А почему у меня в твоем присутствии и присутствии крестного крыша не съезжает?

— Потому что мы Темные маги. Мы практически не можем воздействовать друг на друга ментально из-за изначальной схожести нашей мозговой активности.

— Странно, а разве схожесть не подразумевает, что нам наоборот что-то делать гораздо легче?

— Нет, не всегда. Спи, я подумаю, что можно сделать.

— Я не хочу спать, — я нахмурился.

— Нет, хочешь, — Эдуард развернулся, подошел ко мне и прикоснулся кончиком указательного пальца к моему лбу. Я почувствовал, что проваливаюсь в сон. Вон скотина, мы же еще не обо всем пого…

Проснулся я утром как по будильнику, хотя никакого будильника у меня не было. Просто открыл глаза и долго пялился в потолок. Эдуарда уже не было, а в кресле спал, свернувшийся в пушистый клубок, Гвэйн. Вставать не хотелось, но я заставил себя сделать это. Отсутствие душа угнетало. Умывшись и кое-как обтеревшись мокрым полотенцем в туалете, я подошел к зеркалу. Тех прыщей, которые я смазал накануне, не было, зато появились еще три: снова на лбу и на крыльях носа.

— Да чтоб вас, — схватив флакон с мазью, я принялся тщательно смазывать эту гадость.

Пока я занимался гигиеническими процедурами, пришла пора выдвигаться, если я, конечно, не хотел снова без завтрака остаться. И так вчера не поужинал. И не позавтракал. Да, похоже, я ел больше суток назад. Не удивительно, что меня тошнит просто так, даже без присутствия людей.

В гостиной меня ждал Штейн. Он кивнул мне и протянул лист с моим новым расписанием. Я забрал лист, но в этот момент его пальцы коснулись моей ладони. Головная боль была настолько резкой, что перед глазами запрыгали разноцветными круги. Борясь с тошнотой, я выскочил из гостиной, под удивленным взглядом моего префекта.

Ванда с Реем ждали меня возле дверей гостиной. Я прислонился лбом к холодной стене, дожидаясь пока не пройдет тошнота. Только потом повернулся к друзьям.

— Что с тобой, Дей? — в голосе Ванды прозвучала тревога.

— Похоже, у меня нет выбора, — с трудом проговорил я, пытаясь сконцентрироваться на расписании. — Меня буквально к стенке прижали.

— О чем ты?

— У меня новое расписание. И прямо сейчас меня ждет новый преподаватель.

— Так, это все интересно, но пошли позавтракаем.

Завтрак прошел в молчании. Я буквально впихнул в себя несколько ложек овсянки и залпом выпил чай.

— Увидимся после занятий, в нашем классе, ладно? — все еще хмурясь спросил Рейн.

— Да, увидимся, — я потер лоб. — Я все вам подробно расскажу.

В расписании значилась аудитория под номером минус двести тридцать. Я мысленно пожал плечами и принялся спускаться по винтовой лестнице вниз. Здесь я еще не был ни разу. Спустившись на два этажных пролета, я вышел в небольшой коридор. Аудитория номер минус двести тридцать была единственной на этом этаже. Это была даже не аудитория, а огромный зал, поделенный на сектора. В первом секторе, напоминавшем обычный спортзал, меня и ждал полковник. Оглядев меня с ног до головы, он хмыкнул и бросил на пол сумку.

— Переодевайся. Надеюсь, с размерами угадал.

— Зачем?

— Раз ты пришел, значит, уже почти готов начать заниматься. Но заниматься в брюках? Переодевайся.

Я посмотрел на сумку, потом на полковника, который стоял и смотрел на меня, скрестив руки на груди, затем, вздохнув, принялся расстегивать пуговицы на своей шелковой рубашке.

Глава 7

Переоделся я достаточно быстро, почему-то спорить с новым преподавателем не было ни малейшего желания. Я стоял перед Роше в обычном спортивном костюме, чуть ли не по стойке смирно, прижимая к груди свою одежду.

— А теперь положи свои тряпки на скамейку, — он продолжал стоять передо мной, заложив руки за спину. Мне даже показалось, что он не пошевелился ни разу за это время.

Разложив одежду так, чтобы она не помялась, я снова подошел к своему инструктору.

— Сейчас ты должен запомнить одну важную вещь, я буду заниматься с тобой не просто физической подготовкой, я буду давать тебе элементы рукопашного боя, созданного однажды Темными. Это нужно для того, чтобы попытаться тебя стабилизировать. Я разве не сказал, что могу сделать так, что ты не будешь каждый раз при прикосновении к тебе или просто приближении кого бы то ни было запускать свой мозг в режим сканирования чужого мозга? — нет, ты мне этого не говорил. Я сжал зубы так, что почувствовал во рту привкус крови. — Мне это будет сделать проще, чем любому другому, Нейман… — он запнулся, и покачал головой. — Вот ведь дилемма: Неймана не нужно было бы стабилизировать. А вот Фолта нужно. И что нам делать? Как мне тебя тогда называть?

— Вы можете называть меня просто по имени, раз для вас выбор моей фамилии представляет трудность.

— Это не для меня представляет трудность, это может вызвать определенные проблемы для тебя, если вдруг я ошибусь при свидетелях, — он снова улыбнулся, точнее слегка усмехнулся.

— Почему я сомневаюсь, что вы можете что-то перепутать?

— Интересно, на чем основана такая пугающая вера в меня, учитывая то, что мы практически незнакомы? Не отвечай, Деймос, — он проговорил мое имя практически по слогам. Похоже, сволочизма в полковнике хватит на десяток таких как я.

— Все преподаватели называют учеников по фамилии, при этом добавляя «мистер» или «мисс» — вот это от пола зависит, — зачем-то решил уточнить я.

— Проблема в том, что я не являюсь преподавателем этой школы, — он ответил мне сдержанной улыбкой, — я твой личный тренер, наставник, или просто репетитор, которого наняли ради твоего обучения, и я не связан моральными принципами, правильностью поведения, кодексом, или что там еще регламентирует отношения между учениками и учителями этой школы. Так что, пожалуй, твое желаемое «мистер» я опущу. Или ты хочешь, чтобы я называл тебя мистер Деймос?

В ответ я промолчал, еще больше стискивая кулаки. Ну крестный, не мог поприятнее преподавателя найти?

— Приступим, или у тебя есть какие-то вопросы ко мне перед началом наших с тобой занятий?

— Простите, сэр, а чем будет отличаться именно эта физическая подготовка от той, что преподается доцентом Уайтом? — я тихо задал интересующий меня вопрос, стараясь не выдавать накопившееся раздражение от пятиминутной беседы с этим полковником.

— Отличия существенные, Деймос. В мою задачу будет входить не увеличить твои бицепсы, не увеличить силу, скорость, гибкость… Это, конечно, все будет и так увеличено на первом этапе подготовки, но не будет являться основной целью, к которой мы будем приближаться. Основной целью будет выработка у тебя абсолютной координации, или умение так согласовать мышцы тела, чтобы выполнить поставленную перед ним двигательную задачу, причем независимо от сигналов мозга.

— Вы сказали, что это будет не первым этапом, а что будет первым? — я чувствовал, как колотится сердце, при этом оно колотилось где-то в районе горла.

— Первым этапом будет сделать так, чтобы ты не думал, — Роше позволил себе улыбнуться чуть более искренне. — Я буду увеличивать нагрузку пропорционально твоей переносимости так, чтобы никаких мыслей в голове просто не было.

— Но как же я тогда буду посещать другие занятия?

— Очень даже просто. Я узнавал, что на остальных занятиях вас пока будут учить дозировать ману. А для этого работы мозга не требуется, более того, она даже противопоказана. Поэтому я, как добрый самаритянин делаю целых два добрых дела: я пытаюсь тебя стабилизировать и подготовить к следующему этапу, и предоставляю тебя другим преподавателям в идеальном умственном состоянии, для выполнения тех задач, которые они перед тобой будут ставить. И запомни самое главное: основные враги координации на моих тренировках — неумение расслабляться и торопливость. Скорость будет увеличиваться постепенно. А сейчас что мы будем делать? А, Деймос, сумеешь угадать?

— Бегать, — довольно флегматично ответил я. А что тут гадать: все новые свершения в моей жизни начинаются с этого небольшого слова из шести букв.

— Абсолютно верно, бегать. Но перед этим нужно разогреть мышцы. Сейчас я покажу тебе упражнения, которые ты будешь делать перед каждым нашим занятием. Да, хочу предупредить, больше я с тобой разогревом заниматься не буду. Начиная с завтрашнего дня, ты будешь приходить за полчаса до начала основных занятий и разогреваться самостоятельно. Предупреждаю сразу, если начнешь халтурить, то все возможные травмы будут на твоей совести и являться уважительной причиной отмены или переноса занятий не будут. Как и неуважительной тоже. Восстанавливаться в случае твоей халатности будешь самостоятельно и в течение суток. Не сможешь? Твои проблемы — тренировки ради такой мелочи как, допустим перелом или растяжение связок, не будут отменены.

В этот момент я понял, что полковник не шутит и крайне серьезно относится к моему воспитанию. В голове пронеслась дикая и убийственная для меня мысль: это что же получается? Придется вставать раньше, чтобы успеть хотя бы позавтракать? Внезапно во мне проснулся протест. Он что издевается надо мной? Не буду я ничего разогревать по утрам!

Тем не менее, именно сейчас я выполнил все необходимые упражнения, хотя их выполнение вызвало во мне некоторое недоумение. А все потому, что разминочные упражнения были какими-то легкими что ли. Кроме растяжки. Вот она доставила мне массу проблем, потому что я впервые почувствовал боль в паху, и это было… некомфортно.

А потом мы бегали. Бегали мы вместе с Эваном, он бежал рядом со мной все время этой такой странной тренировки. Бегали мы долго, нудно, трусцой. Бегали мы почти все время, которое было нам отведено для занятия. При этом Роше строго следил, чтобы я, не дай Прекраснейшая, не ускорился и продолжал шаркать по спортзалу, наматывая круги со скоростью, едва ли превышающую скорость идущего человека. Усталость, конечно, была, но не критичная. Дыхание оставалось ровным, я не напоминал астматика, попавшего в парфюмерную лавку, но на очередном круге, я их уже даже не считал, я вдруг почувствовал вакуум в голове. Мыслей было мало, и текли они вяло почти с такой же скоростью, с которой мы бежали. Мне позволяли останавливаться каждые три-четыре круга, но только для того, чтобы поприседать или попытаться поотжиматься от пола. Последнее получилось очень плохо, большую часть времени я лежал, вяло барахтаясь на полу. Когда Роше видел, что я начинал жульничать, меня поднимали, заставляли приседать, а потом снова отправляли в положение лежа, повторить упражнения хоть как-то похожее на отжимание. А видел полковник мои попытки всегда, поэтому просто отлежаться не получилось ни разу.

Незадолго до окончания урока полковник меня остановил и заставил снова проделать комплекс упражнений, почти такой же, как и при разогреве.

— Ты, конечно, можешь сейчас переодеться, но советую сначала сходить в душ, — он в очередной раз усмехнулся, глядя на меня.

Я мысленно с ним согласился и вяло подумал, что будь передо мной зеркало, то я смог бы увидеть, что мой взгляд вряд ли сейчас отличается от взгляда Гаврюши, когда тот хрустел соломой в своем загоне.

Эван неспешно подошел ко мне и похлопал по плечу. Я посмотрел на него недоуменно, но увидел только, как он кивнул каким-то своим мыслям.

Совершенно не думая, я расстегнул олимпийку и почувствовал резкий запах. Я наклонил голову и принюхался, действительно — это пахну я сам, и далеко не розами благоухаю. Я резко застегнул кофту и вопросительно посмотрел на Роше.

— Тебе сколько лет, ребенок? — полковник вздохнул. — Нет ничего более отвратного, чем пот вступающего в половозрелый возраст юноши. Я же предупреждал, сначала в душ, а лучше в горячую ванну, если такая есть в вашей школе.

— Зачем?

— Это сейчас у тебя ничего не болит, но совсем скоро… — он снова усмехнулся. — Я удивлюсь, если ты завтра утром встанешь без боли. А ванна, она немного поможет. Да, я договорился с Патриком и другими преподавателями: так как это первое занятие со мной, ты на сегодня освобождаешься от всех остальных. И на ближайшую неделю тоже. Все равно примерно через час ты будешь ни на что не способен. Да и пока твое изнеженное тело не привыкнет к стабильной нагрузке, ты не будешь в состоянии заниматься чем-то еще. Ах, да, обезболивающие я тебе принимать запрещаю. До завтра.

Я безропотно вышел из зала и поднялся с подземных уровней. Совершенно не думая, что делаю, я направился прямо к помещениям Первого факультета к себе в комнату и упал, не раздеваясь, на кровать. Боли я не чувствовал, зато ощущал усталость. Глаза закрылись сами собой, и я даже не заметил, как задремал. Проснулся я от того, что при попытке перевернуться во сне, все-таки почувствовал, определенный дискомфорт. Особенно сильно болели мышцы ног. А еще усилилось чувство дискомфорта в паху.

— Да чтоб тебя, — простонал я и сполз с кровати. Заглянул в туалет, чуда не произошло, душ все так же не работал. Придется шлепать в ванную, которая сейчас закреплена за Штейном. Зараза.

Вытащив чистую одежду из шкафа, я прихватил с собой мыло, шампунь и, подумав, мазь от угрей, потому что тот, который был на лбу начал доставлять определенные неудобства, натягивая кожу.

Ключ от ванной у меня был, поэтому я направился прямиком туда, не спрашивая разрешения у Штейна.

Сняв с себя потную спортивную одежду, я оценил то, что Роше говорил про юношеский пот. Действительно отвратительно. Поэтому я наскоро принял душ, и только потом принялся набирать горячую ванну. Пока в глубокую емкость текла вода, от которой поднимался пар, я внимательно осмотрелся. Что-то изменилось с прошлого года. Внезапно до меня дошло: в этой комнате, которая когда-то была закреплена за Дефоссе, стало гораздо больше всевозможных бутылечков, баночек и флакончиков. Открыв один из них, я почувствовал резкий запах парфюма. Неужели Штейн всем этим пользуется?

Пожав плечами, я выбрал бутылку с пеной для ванны, которая пахла нейтрально, какими-то то ли зелеными яблоками, то ли виноградом, и щедро плеснул в горячую воду. После этого я погрузился в обжигающее тепло, и закрыл глаза.

— Интересная татуировка, — я резко открыл глаз и увидел Ника Штейна, сидящего на крае ванны и внимательно меня разглядывающего.

— Что ты тут делаешь? — я почувствовал, что краснею под его пристальным взглядом, и это не имело никакого отношения к горячей воде. Пены было еще много, и я руками попытался равномерно распределить ее по поверхности воды, чтобы скрыть от взгляда Штейна свое тело.

— Это моя ванна, Нейман, — Штейн наклонил голову и, протянув руку, попытался дотронуться до моего обнаженного предплечья.

Меня передернуло. Я отстранился, почувствовав, что мне стало жизненно важно именно сейчас оказаться как можно дальше от Штейна, поэтому я действовал слегка безрассудно. Слегка сгруппировавшись, я схватил Штейна за рубашку и дернул на себя, одновременно поднимаясь из воды. Пока Штейн барахтался в пенной воде, я успел обернуться полотенцем и выскочить из ванны, схватив вещи.

В коридоре никого не было. Я вытащил ключ и дрожащими руками запер дверь ванной. Только после этого я насухо вытерся и быстро оделся. Нащупав в кармане штанов баночку с кремом от прыщей, я плюнул на забытое в ванной мыло и побежал в свою комнату. Ну вот, теперь еще и ванны у меня нет. И что теперь делать? Грязным, потным и вонючим ходить? Да еще и эти дурацкие прыщи.

Я сел на кровать и взял в руки книгу: «Загадки разума. Новейшие исследования в сфере ментальной магии».

— И кто интересно проводил новейшие исследования? — я покосился на Гвэйна, лежащего рядом со мной на кровати. — Надо сказать, чтобы нашего мерзкого префекта кто-нибудь выпустил из ванной.

Гвэйн заворчал и перевернулся на другой бок. Ну да, действительно, зачем кому-то говорить о таком небольшом недоразумении, которое произошло с нашим горячо любимым префектом.

Но я все равно заставил себя спуститься в пустую гостиную и расположиться с книгой на диване. Чуть позже ко мне присоединился Гвэйн, привычно растекшийся по дивану, и оставивший мне небольшой уголок сбоку, на котором я мог только сидеть.

Сосредоточиться на книге не получилось. Боль в теле начала усиливаться, а непонятная пустота и одновременно легкость в голове не давали вникнуть и соединить написанные слова в логически построенное предложение. Не делало это простым и то, что книга написана была очень нудным языком с невероятно сложными для понимания оборотами речи. Для моего текущего состояния это был набор ничего не значащих слов.

Когда гостиная начала заполняться студентами, и шум, создаваемый ими, превысил допустимый для меня порог, я захлопнул книгу, в которую бездумно пялился уже минут десять, рассматривая картинку мозга, оплетенную серебристыми нитями. Знакомые нити, кстати, я такие где-то уже видел.

Скоро ужин, а потом необходимо встретиться с моими друзьями. Я попытался встать с дивана, но с первой попытки у меня это не получилось. Неимоверная тяжесть в ногах усилило земное притяжение, и я с громким стоном плюхнулся обратно на насиженное место, прищемив Гвэйну хвост. Раздался душераздирающий вой испуганного и обиженного волка, привлекая внимание всех собравшихся в этой гостиной. Наступила недоуменная тишина, а потом по рядам студентов раздались неуверенные смешки, переходящие в полноценный хохот.

Это было так обидно, что я подорвался с дивана и буквально вылетел из гостиной, чуть не прищемив Гвэйну нос дверью, которой я со злостью хлопнул, оставив этого паникера в гостиной. Буквально через несколько секунд порыв, заставивший меня вскочить, прошел, уступив место уже привычной пустоте и тянущей, такой же нудной как сегодняшняя тренировка боли в каждой мышце моего тела.

Как в тумане я добрался до столовой, где постепенно начали собираться страждущие до еды. Я обнаружил Ванду и Рея, сидевшим за нашим столом, напряженно о чем-то перешептывающихся и вяло ковыряющихся вилками в тарелках с рыбой. Я плюхнулся на свободный стул рядом, краем сознания думая о том, что сначала хорошо было бы взять еды, а потом уже опускать свое бренное тело на спасительный стул. Я посмотрел в сторону раздаточной и тяжело вздохнув, аккуратно, не повторяя ошибок гостиной начал подниматься на ноги. На удивление это получилось довольно быстро и даже почти не больно. Получив свою порцию еды, я вернулся к друзьям и понял, что все это время они молча и взволнованно наблюдали за мной.

— Кто-то умер? — вяло пошутил я.

— Почему тебя не было на занятиях? — спросил Рейн, опуская глаза.

— Меня освободили от них на первое время по причине моей занятости на других, о которых я вам говорил, — в животе заурчало, я и буквально накинулся на еду, практически не ощущая ее вкус.

— И как Уайт повел себя? Очень был зол? — Ванда выдохнула и продолжила ковыряться в своей тарелке.

— Ну, я его сегодня не видел, директор по причине моего изменившегося статуса нанял мне няньку для персонального обучения, наверстать, так сказать то, что я пропустил по своей лени и вредности в прошлом году, — немного замявшись проговорил я. Если друзья и заметили неловкость в моих словах, то виду не подали.

— Ты не очень хорошо выглядишь, — подвела итог Ванда.

— Собственно, как и вчера, — я усмехнулся, отодвигая от себя тарелку в сторону. — Не ждите, что я превращусь в красавца за один день.

— Я не это имела ввиду, — смутилась девушка.

— Я понял. А что вы тут так занимательно обсуждали с мрачными лицами?

— Мы переживали, почему тебя не было на занятиях, — пожала плечами Грей.

— Что надеялись, что я плюнул на все и позорно дезертировал из школы, оставив тут вас одних на растерзание знаниям? Не дождетесь.

— Ну мысли такие конечно были, — не стал возражать Рейн. — Но это не главное. Ты здесь: жив и относительно здоров, поэтому переживать не о чем. Мы тут еще кое-что обсуждали, и нам нужно твое мнение. В общем, Ванда решила к нам присоединиться в плане дополнительных занятий. Ты не возражаешь?

— Вы что издеваетесь надо мной? — я прищурил глаза. — Я на протяжении всей нашей практики заставлял ее присоединиться к нам. Почему я должен сейчас-то возражать?

— Ну мало ли…

— Много ли, — перебил я друга. — Пойдемте в кабинет уже, а то обсуждать такие вещи на глазах у всех мне не очень по душе.

Мы вышли из столовой и направились уже к практически нашему кабинету. Пока мы шли, разговор не клеился, и я не мог понять, почему это происходит. Будто что-то изменилось в отношении ко мне или друг к другу за прошедший месяц.

— Рейн, что происходит? — спросил я напрямую, когда мы заняли места за одной партой. Друг долго молчал, разглядывая крышку стола. Потом наконец перевел взгляд на меня.

— Понимаешь, мы не знаем, что теперь будет с нами. Твой изменившийся статус в обществе может, так сказать, помешать нам общаться, процентов шестьдесят, что ты покинешь школу и будешь заниматься семейными делами, и… — не в первый раз за этот долгий для меня день смутился Рейн, — двадцать процентов на то, что из-за как раз семейных дел ты перестанешь общаться с такими как мы. Вот.

— То есть, ты считаешь, что я похож на этих снобов-аристократов и просто могу вот так вот предать дружбу? Ради денег? Рей, ты головой не ударялся недавно? Ты меня ни с кем не путаешь? — от возмущения я начал говорить шепотом.

— Я боялся. Просто все, что произошло в последнее время так неожиданно, и было непредсказуемо.

— Ты еще не полноценный эриль времен Империи, ты только учишься, — усмехнулся я и похлопал друга по плечу. — Это было обидно, между прочим. То, что вы обо мне подумали. Но я благодарен, что ты в этом признался. Спасибо, друг.

— Дей, — тихо окликнула меня девушка.

— Что?

— Обижаешься?

— Я что маленький, чтобы на такую глупость обижаться. Да я только из-за вас сюда вернулся. Хотя меня очень настойчиво хотели запихнуть в какую-нибудь школу во Фландрии, или вообще не пускать ни в какую школу. Лучше расскажите, как лето провели? А то все обо мне и обо мне. Будто на мне свет клином сошелся.

— Да особо рассказывать то нечего, — первая ответила девушка. — Помогала отцу в лавке. Ничего интересного, что могло бы переплюнуть нашу практику.

— А я тоже провел дома, помогая по хозяйству. Я даже не думал, что так сильно соскучился по родным, — улыбнулся Рейн. — Родители гордятся моими успехами. Они не думали, что я смогу раскрыть в себе семейный дар, который почему-то очень долго ни в ком из семьи не проявлялся. Я правда не рассказал о том, что дар можно вернуть в полной мере, хотя бы мне.

— Вы о чем? — девушка непонимающе переводила взгляд с меня на Рея и обратно.

— Это долгая история, — отмахнулся Дилан, — когда мы получим хоть одну подсказку мы все тебе расскажем.

— Ладно, — недовольно пробурчала она. Но что-то в ее взгляде мне подсказало, что после того, как они вернутся к себе в гостиную, он так просто от нее не отделается, и ему все придется рассказать. Хотел бы я на это посмотреть. Ванда настырная и прет к своей цели как танк, не обращая внимания на такие мелочи, как попавшие ей под ноги людишки. Я улыбнулся своим мыслям.

— Так что делать то будем в этом учебном году, господа студенты? — обвел я взглядом собравшихся магов-недоучек.

— Я думаю сейчас целесообразно будет дополнительно заниматься тем, чему нас учат на занятиях. Развиваться свою силу, отмерять ману и больше себя контролировать.

Мы ненадолго задумались, а потом синхронно приняли этот план. Контролировать свой дар — это очень важно. Я теперь это понял. Мы решили долго не засиживаться и плотно начать заниматься с завтрашнего вечера. Все равно после моих индивидуальных занятий с полковником, браться за что-то более сложное не представляется возможным. Я сомневаюсь, что смогу сейчас сказку прочитать и понять, о чем в ней говорится. Когда решение было принято единогласно, Ванда утащила Рея, видимо в комнату для пыток, оставив меня в одиночестве.

Я же вместо того, чтобы пойти в направлении Первого факультета, направил свои стопы в кабинет к директору. Дойдя до него, я постучался. Мне ответили, что я могу войти, и я вошел.

Крестный сидел, склонившись над огромной стопкой бумаг и что-то сосредоточенно читал. Нехотя, как мне показалось, оторвавшись от своего увлекательного занятия он, наконец, обратил на меня внимание.

— Деймос, я сегодня чертовски занят. Если у тебя ко мне срочное дело, то давай решим его поскорее.

— Ну дело буквально на несколько секунд. Мне нужны ключи от твоей ванны.

— Что?

— Мыться то мне надо где-то, — решил я немного прояснить ситуацию. — А учитывая, что я плотно занимаюсь, по твоей милости, с полковником, мне очень нужно где-то мыться, а то своим амбре, которое я издаю после тренировки, я распугаю половину населения в замке, а студенты Первого меня просто задушат ночью во сне и выкинут как дурно пахнувший мусор медленно разлагаться на Болоте.

Крестный некоторое время сверлил меня взглядом, потом, достав со стола какую-то папку, вытащил из нее листок и протянул мне.

— Вот заполни, и завтра мы подключим тебе твой душ.

— Это что? — я взял протянутый листок и увидел какое-то очередное заявление.

— Это бумажка, которая говорит о том, что все траты на ремонт ванной комнаты ты берешь на себя. — Улыбнулся Алекс.

— А ты не обнаглел? — взвился я. — Я это даже подписывать не буду.

— Значит будешь так ходить, — он пожал плечами и вырвал у меня заявление из рук.

— Ты знаешь, кто ты?

— Я? Директор школы, который отвечает за каждый медный империал, потраченный на расходы этой самой школы. Если не хочешь ждать, когда в министерстве рассмотрят твое заявление, сделают проект и разыграют конкурс на поставку материалов, то заплатишь сам. И это будет делать каждый, кто принесет вред имуществу моей школы. Ты думаешь один такой? Нет, в этой школе больше двух сотен учеников, каждый из которых хочет что-то отломать и отвинтить. А отчитываться и клянчить денег должен я.

— Но я…

— То, что ты мой крестник не дает тебе права все крушить направо и налево, а мне унижаться и восстанавливать тобой сломанное по первому твоему желанию.

— Ты мог мне просто дать мыться в своей ванной. — Я выдернул листок из его рук и начал заполнять заявление без разрешения садясь за стол.

— Мог бы. Но такое великолепное понятие как ответственность, в том числе и за финансовую составляющую твоей жизни, должна понемногу входить в твой разум, а ты должен научиться им пользоваться, в идеале на подсознательном уровне. Написал? Свободен. Завтра, пока ты будешь на занятиях, тебе все починят. Счет отправится прямиком к твоему поверенному, и, зная гномов, могу предсказать тебе длинное возмущенное письмо насчет совершенно неуместных трат, в котором тебе будут пророчить скорое разорение, если ты не прекратишь так себя вести.

Я практически кинул написанное заявление на стол крестному и удалился из его кабинета, аккуратно прикрыв дверь за собой. Крестный конечно прав, я поступил безответственно, но мог бы он обо всём об этом сказать сразу после произошедшего инцидента?

В гостиной было немного народа, небольшая группа студентов, собравшаяся в кучку возле Штейна. Интересно, кто его выпустил? Мы встретились с ним взглядом, и он мне подмигнул. Меня передернуло. Я посмотрел на Гвэйна и пошел к нему извиняться.

— Ну не обижайся. — Я погладил волка по носу. — У меня очень тяжелый день выдался. — Я продолжил его гладить и, откинувшись на спинку дивана, закрыл глаза, проваливаясь в дремоту. В этом состоянии слух обострился, и я слышал каждое слово, которое произносил Ник.

— Так вот, я не знаю, что это и как выглядит, но Кэмелу это очень важно. Он поставил такое условие: если кто-то достанет информацию про артефакт «Разум Волка», то тот присоединится к нам без вопросов. Известно только то, что он надежно спрятан, причем спрятан он на территории Школы. Мне нужно место. Не нужно искать его самостоятельно, достаточно информации.

Гвэйн дернулся и слегка прикусил меня за руку. Я резко вынырнул из дремоты и уставился на оборотня. Он еле слышно рычал, глядя в сторону того кружка по интересам.

— Ты чего? — шепотом спросил я у озлобленного волка. Он перестал рычать и повернул голову в мою сторону. В глазах оборотня я прочитал интерес и обеспокоенность. — Тебя заинтересовали слова этого дегенерата? Ну раз заинтересовали, то давай тоже поищем, что же это за артефакт и зачем он нужен этому Кэмелу. Но, «Разум Волка»? Да что все на волках-то помешались? Интересно, а руководитель независимой военизированной группы под названием «Волки» за артефакт сойдет? — я истерично хихикнул, чувствуя, что смешок получился очень нездоровым. — Вот только, что-то мне говорит, что если Кэмел протянет ручонки к этому артефакту, никто уже к нему не присоединится. Не к кому будет присоединяться.

Глава 8

Утром я проснулся рано, и долго смотрел в потолок, на котором извивались страшноватые тени, вызванные светом неполной луны, заглянувшей в окно. Так как время до занятия с полковником Роше еще было, я решил немного почитать, благо сейчас мой мозг стал хоть немного соображать. Включив ночник и открыв книгу, посвященную загадкам разума, на той странице, где был изображен опутанный серебристыми нитями мозг, я углубился в чтение.

Когда в комнате стало светло, я аккуратно закрыл книгу и задумался. Теперь я вспомнил, где видел подобное серебристое свечение, очень тщательно прорисованное в книге: я видел его в голове у Рейна. На картинке был представлен мозг эриля. Я старался не думать о том, откуда у того Фолта, который озаботился этой проблемой, появился этот мозг, но выводы, которые он представил, заставлялись задуматься. В той части, которую я попытался изучить, я понял едва ли половину — слишком уж заумным языком была изложена информация, и в ней было слишком много специфической терминологии, которую я не понимал. Но из того, что я понял, выходило следующее: у эрилей левая половина мозга была развита гораздо больше, чем правая, и сосредоточение их силы, их источник находился приблизительно в районе поясной извилины. Это было вполне логично, если исходить из того, какие функции эта извилина выполняет в мозге обычного человека. И все бы ничего, если бы не одно но: эта извилина проходит практически вдоль всей лобной доли мозга. И где именно Фолт, просрав…, эм, тот, при котором Империя пала, поставил блок Дилану, выяснить, просто применив ментальную магию, было практически невозможно. А вскрывать черепную коробку друга, соблюдая все вышеизложенные инструкции, я не горел особым желанием. Нужно сегодня же сказать Рею, что у нас возникли некоторые трудности в изучении этой проблемы, и нужно будет искать другой путь, который позволит нам снять блок. Одного желания, я так понимаю, будет немного маловато, так что надо начинать уже хоть что-то делать, хотя бы собирать необходимую информацию. Надо озадачить Дэрика, может быть хотя бы он знает, где расположена библиотека последнего из императоров. Ни за что не поверю, чтобы такие снобы и педанты не поделились такой важной информацией со страницами своих дневников.

Я лениво перевел взгляд на часы, пора было вставать и идти на тренировку. Пока я лежал, все было нормально и ничего не болело, но стоило мне встать с кровати… Я взвыл и рухнул на пол, пытаясь одновременно массировать словно ставшие деревянными икры. Ноги болели так, что на глазах выступили слезы. Немного размяв мышцы, я кое-как поднялся с пола и побрел в туалет, чувствуя себя инвалидом.

Пока я ковырялся, благополучно прошел завтрак и начался первый урок у всех остальных учеников Вольфнеста. Смазав напоследок прыщи, которые уже просто мне жить нормально не давали, я надел спортивный костюм, который какой-то добрый кобольд выстирал и засунул в шкаф, и побрел на минус второй этаж.

Полковник ждал меня, скрестив руки на груди.

— Я, кажется, предупреждал тебя о самостоятельном разогреве? — вместо приветствия спросил он.

— У меня все болит, — ответил я, наклоняясь, чтобы еще раз растереть икроножную мышцу на правой ноге. — И я принял вчера ванну.

— Это нормально, — Роше нахмурился, но не сделал ни шагу в моем направлении. — Вот только то, что ты проигнорировал вполне разумную просьбу, может плачевно для тебя закончиться, но, я уже говорил, это не мои проблемы. Сегодняшняя тренировка почти ничем не будет отличаться от вчерашней, за исключением некоторых деталей: она будет немного больше по времени, и ты будешь учиться правильно отжиматься. Да, еще подтягивания.

— Я не умею подтягиваться! И мистер Уайт наверняка вам рассказал про мое прошлогоднее фиаско.

— Ты здесь для того, чтобы научиться что-либо делать. Если бы ты все умел, у тебя не возникло бы подобных проблем. И тебе не нужны были бы дополнительные занятия, которые ты выпросил у своего директора. И не надо делать такое страдальчески недоуменное лицо. Я не знаю, что ты пообещал Алексу, но ради тебя он предложил мне вполне приличную плату. А теперь вперед, бегом!

Я думал, что не смогу сделать ни одного движения. Какого же было мое удивление, когда на пятом круге боль в мышцах ног стала как будто бы немного меньше.

— Стоп, — я остановился. — Двадцать приседаний. Спину выпрями, — а вот когда я начал приседать, боль вернулась, но сконцентрировалось на задней поверхности бедер. Последний раз я присел с трудом. Ноги дрожали. Сегодня выполнять все эти, казалось бы, элементарные упражнения было гораздо сложнее, чем вчера. — А теперь подойди сюда, — полковник стоял возле стены. Я вытер рукавом пот со лба и направился к нему. — Поставь руки на стену, обопрись на нее, а теперь выпрями руки. — Я недоуменно посмотрел на него, но выполнил его распоряжения. Это напоминало отжимания, но от стены? — Деймос, чтобы правильно отжаться от пола, не нужно напрягать мышцы рук. Их у тебя, считай, что нет. При этом упражнении в большей степени работают мышцы груди, и пресса, — говоря это, Роше положил открытую ладонь сначала мне на грудь, затем на живот. Сначала я напрягся, думая, что моя своевольная магия снова попытается влезть в его голову, но ничего подобного не произошло. Полковник снова переместил ладонь мне на грудь и в очередной раз приказал: — А теперь пробуй отжаться.

Сколько я стоял вот так у стены сложно сказать, мой наставник контролировал работу каждой мышцы, то останавливая меня, то заставляя сгибать руки сильнее. Когда я, наконец, почувствовал сам, как мышцы под его ладонью сократились, меня отогнали от стены и заставили принять упор лежа на полу. Больше чем на десять раз за подход меня не хватало, но полковник, кажется, остался доволен. Когда, как и вчера, мой мозг отключился от окружающей действительности и представлял собой пугающую просто космическую пустоту, Роше объявил, что тренировка на сегодня почти закончена. Он прогнал меня через заключительную разминку и кивнул на турник. Я смотрел на этот предмет моего унижения и пытки с ужасом и отвращением, но делать было нечего. Полковник шел за мной. Когда я подпрыгнул, чтобы ухватиться за перекладину, он подхватил меня за талию и словно подтолкнул вверх. Уцепившись, я сделал попытку подтянуться, и вот тут-то меня настигла кара за мою лень и строптивость. Связки запястий не были как следует подготовлены к подобной нагрузке. Я устал и не был способен контролировать свои движения, перенося вес на свои невеликие мышцы. Правая рука подвернулась, и я полетел на пол.

Рука была словно в огне. Я обхватил ее левой и тихонько заскулил.

— Руку, — полковник принял мою пострадавшую конечность, и принялся кончиками пальцев аккуратно пальпировать повреждение. Боль усугубилась тем, что лоза, наконец-то принялась меня лечить, а делала она это как всегда болезненно. А вот почему болевшие мышцы она не лечила — было для меня загадкой. Но, наверное, потому, что они не были повреждены, а просто устали, а для этого лечения не требуется. — Ничего страшного, небольшое растяжение. — Роше поднялся, вытащил из своей сумки эластичный бинт и снова взял мою руку в свою. Зафиксировав запястье бинтом, он поднялся на ноги и покачал головой. — Мда, не думал, что все настолько запущено. Тебе бы массаж сделать, а то ты завтра точно себе что-нибудь сломаешь. И, Деймос, сейчас ты, я надеюсь, понял, что разогревающая разминка необходима? — я кивнул. — Очень хорошо, тогда завтра не опаздывай.

— Я не реагирую на ваши прикосновения, — сказал я, поднимаясь и баюкая пульсирующую руку.

— Во-первых, ты сейчас как в вакууме, во-вторых, я умею закрывать свой разум от влияния извне, и, в-третьих, ты просто начал ко мне привыкать. Советую тебе, когда ты в подобном состоянии, начать постепенно привыкать к прикосновениям друзей, тех, которым ты доверяешь.

— Хорошо, я попробую, — я вышел из зала, и пошел по направлению к помещениям Первого факультета.

— Деймос, привет, — оглянувшись, я увидел Лизу, сидевшую как обычно на подоконнике. Вздохнув, я побрел к ней, хотя единственное, чего мне сейчас хотелось — это принять душ и завалиться спать.

— Привет, — я подошел поближе и прислонился к подоконнику спиной.

— Тебя уже второй день не было на занятиях.

— Меня освободили на неделю, — неохотно проговорил я. — Я попросил снова записать меня на курс боевой магии, но так как я сильно отстал, доцент Уайт решил, что мне нужно сначала немного догнать остальных хотя бы в физическом плане. И ему для этого выделили очень сжатые сроки. Но ты не переживай, через неделю-другую ты увидишь перед собой совершенно другого обновлённого меня.

— А, вот почему ты в спортивном костюме, да и… — она наклонилась ко мне и забавно сморщила точеный носик.

— Да, мне нужно в душ. После интенсивной тренировки так бывает, — я усмехнулся. — Ты же не думала, что мы вместо занятий ходим в сауну? — она слегка прищурила глаза, а я внезапно понял, что мне нравится ее задевать. Задевать так, чтобы не обидеть, но, чтобы она отреагировала.

— Деймос, а ты снова не ходишь за почтой, — сказала Лиза, слегка отодвинувшись от меня, но не так сильно, чтобы это слишком бросалось в глаза. Странно, чего она добивается? — Для тебя скопилось много корреспонденции: несколько писем, газеты…

— Газеты, точно, — я хлопнул себя по лбу. — Я совсем забыл.

Я действительно забыл. Что ни говори, а тренировки моей личной няньки впечатляют. Мозги у меня, похоже, почти стерильные. Мне кажется, Эд немного лукавил, говоря, что у меня ничего не получится в плане тренировок по причине моего уже не маленького возраста.

— Деймос, я хотела тебя попросить, — Лиза улыбнулась. — Мне никак не удается заставить двигаться предметы, меня скоро уже выгонят с телекинеза, ты ведь знаешь, что я владею еще и телекинезом?

— Хм, — ответил я неопределенно. — И что ты хочешь у меня попросить?

— Ты не мог бы со мной немного позаниматься?

— Что? — честно сказать, я растерялся.

— Мы можем вместе немного позаниматься телекинезом? Потому что я одна со Второго факультета у кого есть этот дар, с нашего курса, я имею в виду. А с Первого я только с тобой могу вот так по-дружески общаться.

— А, ну… — о, Прекраснейшая, ну что я за тормоз-то? — Думаю, что в этом не будет ничего криминального, — промямлил я, наконец. — Правда, если ты помнишь, я особо успевающим на занятиях не выглядел. Думаешь из меня выйдет хороший преподаватель? — Лиза не ответила, а только широко улыбнулась. Глядя на нее, мне стало немного неловко. — Я лучше пойду, газеты заберу, да и в душ мне надо.

— Тогда сегодня вечером? — Лиза продолжала улыбаться, наклонив голову набок.

— Эм, я сегодня не могу, может, завтра после обеда? У тебя есть после обеда занятия?

— Отлично, давай завтра. Встретимся здесь? — я только кивнул и поспешил ретироваться. Что это только что было? Напоследок я обернулся и увидел удаляющую по коридору девушку. — А зачем ты смотришь за моим почтовым ящиком? — В ответ она лишь слегка обернулась и помахала мне рукой.

Решив, что завтра во всем разберусь, я пошел за почтой. Кроме газет мне вручили несколько писем, в основном, от моего поверенного. Одно письмо было от мамы, а еще одно — приглашение на свадьбу Леонардо Дефоссе и Кристины Рогвар, которая должна будет состояться двадцать восьмого декабря. Приглашение было очень красивое и очень официальное. А вот приложенное к нему письмо было почти нормальным, кроме идеального почерка моего бывшего старосты, который я считаю некой патологией. В письме было сказано, что меня ждут двадцать пятого, в первый день каникул, что моя комната все так же закреплена за мной, что за мной пришлют машину. В конце была приписка про то, что никакие возражения не принимаются, а также запоздалые соболезнования по поводу смерти моего отца.

Остальные письма и газеты я бросил на кровать и направился в душ. Крестный не обманул, душ исправно работал. Я долго стоял под горячими тугими струями, пытаясь расслабить гудевшие мышцы.

После этого я упал на кровать и принялся разбирать корреспонденцию. Письмо от мамы было забавным, она явно пыталась меня подбодрить. В конце мама настоятельно просила меня приобрести на каникулах телефон, чтобы мы могли с нею чаще общаться. Я покивал в ответ, словно она могла меня увидеть, и отложил письмо в сторону. Письма от поверенного я решил пока не читать, все равно ничего сейчас не пойму. Газеты я просмотрел мельком, отмечая про себя, что работники порта все еще бастуют. Больше ничего тревожного в мире не происходило, кроме того, что пропал один из министров по делам несовершеннолетних магов. Причем это было упомянуто вскользь, будто ничего важного в этом никто ни из журналистов, ни из правительства не видел. После небольшой новости даже без фотографии, шла другая о назначении нового министра. Ну, правильно, чего креслу пустовать. Король умер, да здравствует… Все как всегда и во все времена. Милтон не дал протащить парламенту тот дурацкий закон по магам, а наш президент полетел куда-то с кем-то встречаться и о чем-то договариваться. Не дочитав статью, изобилующую описанием достоинств президента Югории, большую часть этих достоинств которой занимал пышный бюст и длинные ноги, с которой и полетел встречаться наш глава, я уронил газету себе на лицо и задремал.

Проснувшись, я снова ощутил боль. Причем сегодня болели не только ноги. К счастью запястье было уже в норме, и я смог снять бинт, отметив про себя, что у меня не болит только это запястье. Гвэйна в комнате не было, он не изменял своему кожаному дивану, присматривая заодно за другими учениками. До ужина еще было время, а у Ванды и Рея сегодня есть еще занятия. Внезапно я разозлился.

— Вот раз мне нужен массаж, чтобы я хотя бы функционировал, вот пускай он мне его и делает! — приняв решение, я сполз с кровати и решительно направился к спортзалу на минус втором этаже.

Эван Роше был там. Что меня немного удивило и охладило мой пыл. Если быть до конца честным, я не рассчитывал его сегодня еще раз встретить. Ворвавшись в сектор, в котором мы совсем недавно бегали, я вначале замер, глядя на открывшееся передо мной зрелище. Эван решил немного размяться. Он встал напротив зеркала и очень медленно выполнял связку из нескольких ударов, отслеживая каждое движение своего зазеркального двойника. Однако, не закончив связку, он остановился и покачал головой.

— Неудачное сочетание, — негромко произнес он. — Ты что-то забыл? — Он повернулся ко мне. Увидев мой взъерошенный вид, полковник слегка нахмурился. — Что случилось?

— У меня все болит!

— Я же говорил…

— Да-да, я помню, это нормально и все такое. Но я не мазохист! Мне не нравится, что я чувствую себя инвалидом! Раз я так сложно переношу даже такие незначительные, с вашей точки зрения, нагрузки, сделайте так, чтобы я их лучше переносил! И не умирал после них в прямом смысле слова. У меня кроме ваших тренировок есть еще дела, которые я бы не хотел откладывать, вместо них баюкая мои разрывающиеся от боли мышцы! Вы сказали, что массаж может помочь, — под конец я выдохся и упал на скамейку.

— Это не выход, — полковник покачал головой. — Тебе будет еще хуже, если сейчас тебя кто-то посторонний начнет разминать. Ты нестабилен.

— Значит, вы сами его сделайте, — выпалил я.

— Вот это наглость, — в голосе Роше прозвучало искреннее восхищение. Я поднял голову и увидел, что он смеется. — Вот теперь я верю, что ты действительно Темный, воспитанный Нейманом. Как твое запястье?

— Нормально.

— Покажи, — я протянул ему руку. Он долго рассматривал и ощупывал запястье, потом протянул. — Думаю, с этим феноменом мы потом как-нибудь разберемся.

— Вы мне поможете? — жалобно проговорил я.

— Ладно, пошли, — он вздохнул, подхватил брошенную на скамейку куртку и направился к выходу.

— Куда мы идем? — запоздало поинтересовался я.

— Как это куда, вниз. Ты же знаешь, что лучшее средство против болей в мышцах — это дыба. Заодно роста тебе немного добавим, — я отшатнулся, но заметив веселые искры в стальных глазах, насупился. — В лазарет мы идем. Чтобы сделать все правильно и не навредить еще больше, нужен специальный стол. Я его в зале не заметил, а ты? — я покачал головой. Запал, который пригнал меня сюда, кончился, и я теперь гадал, а не ухудшил ли я его отношение к себе? Как-то не хотелось бы. Еще только второй день, но заметно, что эти занятия мне реально помогают, я по крайней мере не блюю по углам.

Ничего более блаженного, умиротворяющего и успокаивающего за последний месяц я не испытывал до того момента, пока не лег на этот чудесный стол, который мне вначале показался созданным для пыток. Эван начал свое черное дело с моих многострадальных ног, и я тогда реально подумал, что дыба была бы более привлекательным времяпрепровождением. Так больно мне не было еще ни разу, но пока я изо всех сил сдерживал слезы, прикусывая губу до крови, боль отступила и осталась только небольшая тяжесть. Меня сразу же начало клонить в сон. Но ровно до того момента, пока этот садист не добрался до моих плеч. Сначала мне показалось, что в шею вбили стальной штырь, по которому в затылок ворвалась волна боли. Боль была настолько резкой, что я снова начал мыслить логически, ненавидя этот долбаный мир, а потом все резко закончилось. В голове снова воцарилась пустота, а отсутствие боли в расслабленных мышцах вызвало состояние близкое к экстазу.

— Все, вставай, — хлопнул меня по спине полковник, но я не решался сделать ни одного даже самого маленького движения, боясь, что боль вернется. Я лишь отрицательно покачал головой. — Вставай-вставай. Тебе должно быть сейчас намного лучше, чем даже утром.

Я вздохнул и начал медленно подниматься. То, что боль никуда не ушла, я понял сразу же, но она стала тупее и словно отошла на второй план. Одновременно с этим я понял, что вполне могу шевелить своими нижними конечностями. Как паралитик я слез со стола и принялся одеваться под пристальным взглядом полковника.

— Что вы на меня так смотрите? — буркнул я, старясь не смотреть на своего наставника.

— Да так, гадаю, что из тебя в итоге выйдет, и можно ли будет слепить хоть что-то стоящее.

— И какие выводы? — я, наконец, оделся и выпрямился.

— Пока вполне утешительные. Ты, по крайней мере, заинтересован, это самое главное. — В этот момент зазвонил телефон, а я вздрогнул от неожиданности. Эван вытащил его из кармана и молча посмотрел на дисплей. — Ладно, у меня сейчас есть дела, от которых я не могу скрыться даже здесь. До завтра, Деймос, и не забудь про разминку. Я слушаю… — Он развернулся и вышел из лазарета, отвечая на телефонный звонок. А я остался стоять в центре пустой комнаты. Куда идти я не имел ни малейшего представления. Судя по темноте за окном, на встречу с друзьями я опоздал. А в гостиной Первого меня никто не ждет, кроме древнего недообротня.

Я вздохнул и направился к кабинету директора. Дойдя до него без особых приключений, я постучался и вошел, не дожидаясь приглашения.

— Мне кажется, мистер Нейман, проводить вечера в моем кабинете стало для вас какой-то непонятной традицией, — поприветствовал меня крестный. На меня смотрели несколько пар глаз моих преподавателей, сидящих вокруг стола. Видимо у них проходил педсовет.

— Извините, я не вовремя, — я уже хотел было уйти и закрыть за собой дверь, как увидел останавливающий жест руки директора школы.

— Ничего страшного, мистер Нейман. Мы как раз говорили о вас. Если вас не затруднит, не можете ли вы уделить немного своего внимания и послушать одну любопытную информацию, — Алекс указал жестом на свободный стул. Учитывая пристальное внимание к моей персоне мне не оставалось ничего другого как воспользоваться приглашением. — Представляю вашему вниманию профессора Тарис, — я посмотрел в сторону очень молодой девушки, хрупкого телосложения. На очень красивом лице выделялись яркие зеленые глаза. Темно-зеленые волосы на фоне бледной кожи выглядели еще ярче. От неожиданности я икнул.

— Очень приятно, — проявил я любезность, когда слегка отошел от увиденного, и недоумевающе посмотрел на крестного.

— Наш новый профессор огненной магии. Мы тщательно разбирали все заклинания, которыми пользовались студенты на своей практике, и профессора Тарис очень заинтересовала ваша модификация огня смерти. Причем заинтересовала не только специалиста в этом вопросе, но и всех остальных. Каким образом вы, мистер Нейман, смогли воспроизвести формулу заклинания высшего уровня, да еще и в неизвестной до сего момента модификации? — крестный смотрел на меня исподлобья, но я прекрасно видел смех в его глазах.

— Вы о чем? — очень искренне удивился я. — Что такое огонь смерти и почему вы думаете, что я каким-то образом к этому причастен?

— Ну, мистер Нейман, зачем вы так с нами? Неужели вы не помните те маленькие огоньки синеватого цвета, которым вы пытались выжечь все вокруг, сражаясь с ни в чем не повинным быком.

— Это был не бык! — возмутился я. — Это был демон, и вы, господин директор, об этом прекрасно знаете.

— Наличие демона доказано не было. А вот упоминание о заклинаниях высшей магии было. — Взяла на себя слово профессор Брет. — Мы вас не обвиняем ни в чем, — улыбнулась она. — Просто хотим знать — вы использовали какую-то семейную формулу, или это вышло у вас на подсознательном уровне.

— На подсознательном, — решил не ерепениться я. — Я пытался сделать элементарный файербол, но получилась какая-то голубая, или фиолетовая, я уже не помню точно, хренотень. Просто в тот момент я так сильно испугался, что не соображал, что именно делаю. Если это противозаконно, то скажите сразу, и не надо играть в злого и доброго протектора. — Я сложил руки на груди и пристально посмотрел на крестного.

— Это все, что нам нужно было знать, — профессор Брет кивнула директору.

— Значит, мистер Нейман, вы обладаете очень редким даром к магии огня. Причем, не только редким, но и сильным, — сделал заключение Алекс. — Поэтому в ваше расписание, согласно решению педагогического совета, будет внесено еще одно занятие. Так как этот вид магии очень нестабилен, и требует большого контроля, посещение этих занятий является обязательным и не подлежит обжалованию и подростковому протесту. Я думаю, на этой позитивной ноте мы заканчиваем наше совещание, всем спасибо. А вас, мистер Нейман, я попрошу остаться.

Все молча встали, сложили документы и молча вышли из кабинета, оставив нас наедине. Какая дисциплина. Сразу видно, что Темный ими занимается.

— Это что было? — тихо спросил я Алекса. Тот в ответ вздохнул, встал со своего места и, подойдя к бару, взял бокал, плеснув в него немного коньяка.

— Это? Это была напрасная трата времени, сил и нервов. Инспекция министерства, и отчет по летней практике. Эти кретины отчитывали нас как лялек, отобрав предварительно соску. Итогом стало то, что нас признали дебилами, подвергшими угрозе жизнь обычного населения. Только они почему-то не вспомнили, что это их приказ и их тупое решение ввести практику после каждого курса, начиная с первого. Идиоты! А я ведь предупреждал, что если уж вводить практику, то с третьего курса.

— Печально.

— Не то слово.

— Почему в отчетах ничего не сказано про Беора? — я очень остро отреагировал на информацию о непризнанности нашей маленькой победы.

— А зачем? — он пожал плечами. — Тогда нужно было бы раскрывать, что где-то бегает неучтенный Темный, которого так и не нашли, а также, что обычный человек, даже не маг, может в определенных условиях подобием этой самой магии обладать. Ни к чему хорошему это не приведет. Особенно сейчас.

— Допустим, я понял, но почему я должен ходить на дополнительные занятия к этой красотке, словно сошедшей с обложки журнала о моде? — я так и сидел, сложив руки на груди, пристально наблюдая за крестным, который бездумно бродил по кабинету.

— Потому что огонь смерти могут создавать единицы. Тарис может. Ты в теории — нет. Так что либо ты сразу всем признаешься, что ты Темный, либо мы делаем вид, что ты по незнанию в стрессовой ситуации открыл в себе новый дар. Перспективный курс. Не у тебя одного, кстати, прорезалось это ответвление магии. Хиттинг тоже оказывается огневичок.

— Что такое огонь смерти?

— Что ты знаешь о пирогеле? — вопросом на вопрос ответил крестный.

— Хм, — я задумался. — Это горючее вещество типа напалма с добавлением магния и неорганических окислителей. Рецепт приготовления этого блюда давно утерян в мировой истории, как и знания о нем. Но я где-то читал, что эта разрушительная смесь достигает температуры горения порядка тысячи шестисот градусов, а при горении может расплавлять даже металл.

— Огонь смерти — это пирогель в магическом проявлении, конечно, без химических составляющих. Я даже не обратил на это внимания, когда вы рассказывали о своей битве с Беором, но при рассмотрении каждого случая применения магии перед этими… — крестный поставил бокал на стол и так грязно выругался, что я покраснел, — из министерства, профессор Тарис, как специалист в этом вопросе, сразу распознала, что это был за шарик. Как ты его умудрился сделать-то?

— Да не знаю я. Оно случайно таким получилось.

— Эта «случайность», если бы не благополучное стечение обстоятельств, сожгло бы все в радиусе десяти километров. — Он устало рухнул на свой стул и посмотрел на меня. — Теперь за тобой станут пристальнее наблюдать. Не делай ничего неблагоразумного хотя бы в ближайшие полгода, и тогда от тебя отстанут. И с профессором Тарис будь поаккуратнее — ее запихнуло к нам министерство.

Мы молча смотрели друг на друга минут пять. Я все еще находился в своеобразном психологическом ступоре, пытаясь понять, чем мне все это может грозить. И это еще никто не знает, что я порталы в другие страны в стрессовой ситуации могу делать. Из этого состояния нас вывел звон часов, и кукушка, которая отсчитала одиннадцать вечера.

— Ты зачем приходил-то?

— Переведи меня на Второй? — робко попросил я, мысленно надеясь на положительный ответ.

— Нет.

— Но почему? — возмутился я. — Почему нет? Разделение на факультеты зависит только от того, кто сколько заплатит. Так вот, я не хочу платить. И у меня нет той гордости, что у Рега, мне там будет лучше. Там мои друзья.

— Я сказал нет, — жестко повторил крестный. — Я взялся тебя оберегать и буду оберегать. А на Втором тебя сожрут, и твои друзья тебе не помогут.

— Но…

— Сколько тебе еще раз это повторить? Ты потомок Императоров. Ты наследник Фолтов и Нейманов. Твоего перевода на Второй факультет не допущу ни я, ни твои поверенные. Все, разговор окончен.

Я вскочил на ноги и буквально вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Что бы ты ни думал, крестный, но разговор на эту тему еще не закончен.

Глава 9

Через неделю тренировок мне позволили посещать другие занятия. Как и предсказал мне полковник, практически у каждого преподавателя мой вакуум в голове вызвал весьма положительные реакции. Действительно, если не задумываться, что именно ты делаешь, а тупо отмерять количество маны (для меня это представлялось в виде наматывания нитей силы на воображаемую катушку), то со временем это умение становится автоматическим. Так что уже к концу третьей недели моего пребывания в школе я мог, как заправский продавец тканей отхватывать куски силы, практически не ошибаясь с количеством. Как только я этому научился, дела с заклинаниями пошли на лад.

Когда я отчитался перед моим предком о своих небольших достижениях, Дэрик проэкзаменовал меня и, покачав призрачной головой, спросил:

— Скажи мне, кто тот смертный, которому это удалось сделать? Кто знает о Темных магах, по крайней мере, об их воспитании, больше, нежели я сам?

— Полковник Эван Роше, — я уронил голову на лабораторный стол и закрыл глаза. — Он занимается со мной индивидуально физической подготовкой. И сейчас, когда я научился подтягиваться, пришло время снова попросить доцента Уайта заняться со мной боевой магией.

— Не нужно, — Фолт задумчиво смотрел на шкаф с ингредиентами. — Вот что, познакомь меня с этим полковником.

— Зачем? — я встрепенулся и сел прямо, распахнув глаза.

— Он явно знает, что делает, — после недолгого молчания проговорил Фолт. — Во всяком случае, я чувствую, что твоя мозговая активность заметно снизилась. Мне неприятно так думать, но не исключено, что до этого тебе мешала сосредоточиться твоя гениальность, в чем бы она ни проявлялась.

— Ну, я уже не пытаюсь влезать в мозг каждого, кто находится рядом со мной, и меня не тошнит, — ответил я. — Но, что мне делать дальше? Я же как ничего не понимал в ментальной магии, так и не понимаю. И да, мне все еще больно. Хотя, по словам полковника, больно уже быть не должно, но вот только почему-то больно.

— В каком смысле больно? — невольно нахмурился Дэрик.

— У меня болят мышцы: рук, ног, шеи, спины. У меня жутко болит живот, вот здесь, — я провел рукой по животу в том месте, где по идее должны в скором времени обозначиться валики пресса. Валиков пока не было, зато живот болел так, что было больно дышать. — Каждый день нагрузка все больше и больше увеличивается. Теперь я не просто бегаю, я бегаю с утяжелением. Стоило мне более-менее научиться отжиматься от пола, как этих отжиманий сразу же стало на порядок больше. А еще, в последние три дня полковник добавил мне еще одно упражнение — мы начали вырабатывать координацию. И знаешь что, лучше бы я отжимался, потому что стоять минутами на одной ноге — это вообще не круто. Ну а в остальном у меня все хорошо, спасибо, что спросил, — выговорившись, я опять уронил голову на стол.

— Я вообще-то так и сказал, этот твой наставник прекрасно знает, что делает, — снисходительно проговорил Дэрик. — Я принял решение: я буду заниматься с тобой основами ментальной магии, но, Деймос, ты пока не готов. Твой мозг не готов, а твой полковник молодец, он на время вывел дестабилизирующую составляющую из строя, и теперь ты в полной мере контролируешь свой источник, скорее всего даже неосознанно. Познакомь меня с ним, — в голосе Фолта появились стальные императорские нотки.

— Когда? — я понял только одно, знакомить придется, чтобы не было хуже. Хотя небольшой червячок самодовольства появился у меня в голове. Как бы мне ни нужен был полковник вместе с Дэриком, но посмотреть, кто кого уделает за непочтение к их царским задницам, мне доставит массу удовольствия.

— Сейчас, — он кивнул на дверь, этим жестом предлагая выметаться и не появляться без Эвана.

Вздохнув, я направился искать мою няньку. Полковник снова обнаружился в спортзале на минус втором этаже. Только не в том спортзале, где я занимался, а в соседней секции, в которой я еще ни разу не был. Пока я с удивлением осматривал странные приспособления, расставленные по огромной комнате, Роше соскочил со стены, на которую он только что поднимался с ловкостью кошки, используя для опоры едва заметные выступы. Мягко приземлившись на пол, он протер шею полотенцем, лежащим на скамье, и подошел ко мне.

— Что случилось? Снова болит? — он вопросительно посмотрел на меня. Я невольно покраснел. За это время, которое прошло с начала наших занятий, я еще три раза выпрашивал сеансы массажа, когда боль в ногах мешала даже спать. Но в последнюю неделю я настолько притерпелся, или мышцы все-таки начали укрепляться, что боль стала вполне терпимой.

— Нет, то есть, болит, но не интенсивнее, чем вчера, — я рассматривал пол, не представляя, каким именно образом буду выполнять приказ Фолта.

— Тогда зачем ты пришел? — Эван сел на скамью и принялся расшнуровывать кроссовки. Я заметил, что он надевает кроссовки только во время тренировок, в другое время отдавая предпочтение высоким армейским ботинкам.

— Меня попросили познакомить вас… кое с кем, — наконец, я решил озвучить, зачем его искал.

— Вот как, и кто со мной хочет познакомиться? — Полковник встал и закинул кроссовки в сумку. Туда же полетело мокрое полотенце. Набросив куртку на плечи, он внимательно посмотрел на меня.

— Вы мне все равно не поверите, — я оторвал взгляд от пола, и посмотрел ему в глаза. — Это лучше увидеть самому.

— Скажи мне только одно, это опасно? К чему мне готовиться? — он неприятно усмехнулся и подошел ко мне.

— Я не знаю, — совершенно искренне ответил я. — Он может быть очень опасен, но вроде бы он хотел просто поговорить. Но если вас не затруднит, я бы попросил обращаться к нему с уважением и на «вы». Он очень не любит панибратства.

— Интрига, — протянул Роше. — Это может быть интересно. Ну что ж, веди меня к этому «ему».

Я молча развернулся и направился к порталу, на который за все это время никто так и не наткнулся. Когда я подошел к двери, ведущей к входу в коридорчик, перегороженный порталом, Эван остановился и нахмурился.

— Это что, шутка? — он посмотрел на меня. — Встреча состоится здесь, прямо в конце коридора?

— Нет, нам нужно дальше пройти, — я помотал головой и сделал очередной шаг к двери.

— Здесь стена, куда мы дальше пойдем?

— Какая стена? Здесь дверь, вот же она, вы что не видите? — я повернул ручку и распахнул дверь. Повисшая тишина заставила меня обернуться и посмотреть на полковника. Я был вознагражден тем, что впервые на моей памяти Роше чему-то искренне удивился.

Он подошел ко мне и протянул руку, словно ощупал пространство за дверью. Пришла моя очередь удивляться.

— Что вы делаете?

— Ответь мне, что ты видишь? — он убрал руку и повернулся лицом ко мне.

— Ну, вы сунули руку в проход, только зачем?

— Как интересно, — он задумчиво посмотрел на распахнутую дверь.

— А что такого необычного вы увидели?

— Я вижу стену. А также я вижу, как моя рука проваливается прямо в камни. И это очень интересно. Интересно посмотреть на того, кто смог создать настолько уникальную избирательную иллюзию. После вас, — он указал рукой на проход и криво улыбнулся.

Я пожал плечами и прошел в короткий коридорчик. Когда я уже подошел к границе искажающего пространство марева, то додумался обернуться. И чуть не вскрикнул, столкнувшись с полковником, который, оказывается, шел за мной абсолютно бесшумно. Его лицо было очень сосредоточено, глаза стали непроницаемого стального цвета. Он молча кивнул мне на портал, и тут я заметил, что его руки свободны от сумки, которую он нес до двери, закинув за плечо.

Я снова пожал плечами и прошел в портал. Все также молча мы дошли до кабинета Дэрика. Я постучал, и, дождавшись приглашения, толкнул дверь, проходя в комнату первым.

— Ну вот, полковник независимого военизированного подразделения Эван Роше, который в данный момент находится в Вольфнесте на лечении и временно выполняет обязанности моей няньки, — я указал рукой на полковника, который застыл на пороге, глядя на моего призрачного предка. — Его величество император Дэрик Фолт, в настоящее время пребывающий в виде призрака и временно выполняющий обязанности моей няньки, — я поклонился Дэрику, не сумев сдержать усмешки.

— Ерничество было неуместно, Деймос, — тихо проговорил Фолт. — Прошу вас, полковник Роше, проходите, располагайтесь. — Дэрик сделал приглашающий жест призрачной рукой.

— Зачем вы хотели меня видеть? — голос полковника звучал хрипло, словно у него снова возникла проблема со связками.

— Я хотел поблагодарить вас за то, что вы делаете для Деймоса, и обсудить с вами программу его дальнейшего обучения.

— Что? — я подпрыгнул на месте. — Какую программу? Я поэтому не должен обращаться к доценту Уайту? Да меня хоть кто-нибудь когда-нибудь будет ставить в известность о моей судьбе и моем будущем? Или так и будет продолжаться до самой моей смерти: «Пошли, я не скажу куда, но тебе должно понравиться?». Нет, господа наставники, так меня совершенно не устраивает. Нужно пересмотреть условия наших взаимоотношений…

— Деймос, выйди. — Холодно приказал мне Фолт. Я упрямо покачал головой, почему-то сейчас ничего не болело. Была только злость. Я, конечно, понимаю, что я еще никто, чтобы от моего мнения хоть что-нибудь зависело, но, чтобы меня хотя бы в известность ставили, я заслужил. — Деймос, не заставляй меня просить дважды. Выйди, закрой дверь и возвращайся к своим делам, если таковые у тебя имеются. Завтра полковник Роше озвучит тебе на занятиях, к каким выводам мы пришли.

— Но… — возразить еще раз мне не позволили. Дэрик нахмурился, и сделал замысловатый жест рукой, после чего я оказался стоящим в коридоре перед захлопнувшейся прямо у меня перед носом дверью.

Пнув дверь пару раз, я развернулся и пошел к порталу, ворча сквозь зубы:

— Ну и ладно, ну и пускай. Подумаешь, мою судьбу будут обсуждать и что-то решать, это и без меня можно сделать, делов-то. — Злость прошла, пришла обида, причем на самого себя, что я ничего не могу сделать этим самовлюбленным, напыщенным и дальше по списку.

Выйдя из портала, я направился прямиком к входу в помещения Второго факультета, благо идти было недалеко.

На этот раз стучаться не пришлось. В это время в дверь как раз входил префект Второго, которого я и окликнул.

— Эй, Мёрфи, привет, — пятикурсник, последний год учащийся в школе, оглянулся и, скривившись, тем не менее, ответил.

— Чего тебе, Нейман?

— Позови Дилана и Грей, — я замолчал, а потом добавил, — пожалуйста.

— А знаешь, заходи, — о чем-то подумав, он открыл дверь и кивнул мне. Я заколебался. Джон Мёрфи, увидев, что я мнусь, вздохнул и подошел ко мне. — Пошли, не бойся, никто тебя не тронет.

— Да я и не боюсь, — пробормотал я, разом утратив весь свой гонор. — Не хочу по глупости твоих однофакультетчиков участвовать в очередной авантюре, типа той дуэли, которую организовал Хиттинг.

— Не будет никакой дуэли, я обещаю.

— А я тебе не верю. — Холодно ответил я. — То, что дуэли не будет, ты может и обещаешь, но, если случится что-нибудь другое, ты будешь как бы ни при делах.

— Твое право во мне сомневаться, — пожал плечами Мёрфи, — но, мы не отмороженные психи, которыми ты и весь твой факультет нас представляете.

— Почему ты ко мне нормально относишься? — с подозрением спросил я.

— Ты потерял отца, и по тебе видно, что ты очень тяжело это переносишь. Девяносто восемь процентов. — Ух ты, а Мёрфи еще и эриль. Класс! — Я был на твоем месте, поэтому я тебя понимаю.

— Извини, — пробормотал я.

— Да ничего, мне проще, у меня было больше времени, чтобы смириться. Ну а остальные… — он внезапно улыбнулся. — Все в этой школе знают, что Эван Роше взял над тобой шефство. Так что ты своего рода герой, которого просто жаждут завалить кучей вопросов о главе «Волков».

— Я не настолько хорошо его знаю, чтобы отвечать на эту кучу вопросов. Нам, как бы помягче сказать, особо некогда разговаривать о личной жизни полковника. А если у меня и промелькнет подобная мысль, ее быстро заткнут особо жестоким способом. Потому что главное для меня на его занятиях — не думать ни о чем, — я усмехнулся своим мыслям, мысленно найдясь, что эти двое так и не придут к единой точке зрения и просто покалечат друг друга.

— Но на какие-то ты ответить сможешь, — он еще раз улыбнулся. — Так что заходи.

Я задержал дыхание и быстро прошел в гостиную Второго факультета, словно в воду нырнул.

Обстановка была заметно беднее, чем на Первом. Никаких кожаных диванов и пушистых ковров. Диваны — обычные раскладушки, у меня дома тоже такие кое-где до сих пор стоят. Проблема этих диванов заключалась в пружинах, которые постоянно прорывали ткань и так и норовили впиться тебе в задницу. А еще в гостиной стояла тишина. Но тишина эта была вызвана некоторым шоком из-за того, что все, находящиеся в гостиной студенты увидели меня. Я даже не удивился. Меня и в собственной гостиной так постоянно встречают.

— Дилан и Грей пришли с занятий? — спросил Мёрфи, обращаясь к своим студентам. Несколько человек синхронно помотали головами.

— Я тогда пойду, подожду их где-нибудь в другом месте, — я попятился к двери.

— Да ладно тебе, расслабься, — префект подтолкнул меня в сторону дивана.

— Знаешь, так говорят маньяки своим жертвам, — я по инерции сделал пару шагов, почувствовав, что меня затошнило. Я уже отвык от этих ощущений, поэтому не на шутку испугался, внезапно осознав, что несмотря на тренировки, я пока не переношу прикосновения людей, которые для меня являются чужими.

— А ты откуда знаешь? Личный опыт? — хмыкнул Хиттинг, которого я видел второй раз за все эти недели. Первый раз произошел на уроке у Бретт.

— Угу, случайно услышал, как тебе так один маньяк говорил, — огрызнулся я.

— Я слышал, что ты тоже на практике огонь вызвал, — внезапно нервно ответил Хиттинг, проигнорировав мою шпильку.

— Да, только я сам не понял, что именно я вызвал. Я тогда был очень занят, чтобы что-то понимать.

— И чем же ты был занят?

— Сидел на дереве и трясся от ужаса, а под деревом в это время ходил огромный разъяренный бычара с во-о-от такими рогами, — я попытался показать размер рогов, разведя руки в стороны.

— А что в это время Дилан с Грей делали? — раздался чей-то веселый голос. Я повернулся и посмотрел на говорящего. Это был какой-то старшекурсник, но имени я его не знал.

— На соседних ветках сидели, — я пожал плечами и сел на скрипнувший диван.

Со всех сторон раздался беззлобный смех. А Мёрфи, смеясь, спросил:

— А как вы на дерево залезли?

— Очень быстро, — мой ответ вызвал еще больший шквал смеха.

— У меня завтра стоит занятие по огненной магии, — закусив губу, проговорил Хиттинг. Он один не смеялся. Вообще, складывалось впечатление, что новые возможности его не радуют, а пугают до смерти. — Первое занятие.

— Да, у меня тоже.

— А почему так долго ждали? Почему сейчас только первое занятие?

— Я-то откуда знаю? — я удивлено посмотрел на Хиттинга, который зачем-то уселся рядом со мной. — Наверное, ждали, пока мы не научимся, как следует себя контролировать и дозировать свои силы. Отодвинься от меня, — я отшатнулся, закрыв рот рукой. В гостиной мгновенно воцарилась тишина. — Я еще нестабилен. Меня выводят из равновесия прикосновения, — решил пояснить я свою, мягко говоря, неадекватную реакцию. — Я… когда мой отец… в общем, я сорвался и это было на самом деле страшно, — прошептал я, борясь с дурнотой.

— Извини, я не знал, — Хиттинг отодвинулся от меня и сложил руки на коленях.

— Ты случайно не заболел? — я почувствовал некоторое облегчение и теперь с удивлением рассматривал своего недавнего недруга.

— Я тоже сорвался, тогда на практике… когда я огнем… и это тоже было страшно. Как ты справляешься? — я присмотрелся к нему: по бледной щеке с виска пробежала капелька пота.

— Мне помогает полковник Роше. Он умеет так построить чисто физические тренировки, что они позволяют мозгу отключиться и не реагировать на окружающую действительность.

— А какой он?

— А он что-нибудь про себя рассказывал?

— А ты видел, как он сам тренируется? — тут же раздались жадные вопросы со всех сторон, стоило мне упомянуть о полковнике.

— Деймос, ты уже освободился? — я вскочил, услышав немного обеспокоенный голос Рея.

— Да, я вас жду. А где Ванда? — я быстро подошел к другу.

— Она скоро подойдет. Я сейчас сумку брошу и приду, — я кивнул, а Рей бегом пробежал к лестнице, ведущей к спальням.

Меня не успели повторно завалить вопросами, когда Рейн вернулся.

— Идем? Я Ванде записку написал, чтобы она к нам подходила, — прошептал он мне на ухо, волоча к двери за руку. По совету полковника, мы как можно чаще прикасались друг к другу: похлопывали по плечам, жали руки при встрече. Ванда обнимала и ерошила мне волосы. Сначала было хреново, но очень быстро я привык и уже не сбегал от друзей, спокойно реагируя на их прикосновения.

Каждый вечер, а в выходные еще и днем, мы проводили вместе, занимаясь теорией. Когда нам надоедало учить, мы тренировались дозировать ману, а когда надоедало и это, просто разговаривали и часто дурачились. Рейн отреагировал на мой рассказ про мозг эриля довольно спокойно.

— Я знал, что будет трудно. Шестьдесят семь процентов, что мы вообще не найдем ответа, — сказал он спокойно.

— Но это не значит, что я не буду продолжать искать, — ответил я, и снова уткнулся в книгу, которую по моей просьбе мне выдал Фолт. «Ритуалистика. Семейные секреты». Это, конечно, не была книга последнего Императора, который провел ритуал блокировки, но была довольна неплоха в плане основ для создания семейных обрядов. Все что в ней было написано, было для определенного круга читателей, в который я, к сожалению, не попадал. Зато я начал разбираться в некоторых понятиях и окончательно утвердился, что моя родня — конченые психи. Что они только не придумали, и как только не воплощали придуманное в жизнь. Все ритуалы Фолтов, кто бы сомневался, были исключительно на крови. Никаких длинных речей на мертвых языках, ничего. Основная составляющая — кровь Фолта, проводившего ритуал. Но и остальные составляющие типа кишок мыши, челюсти ягуара для особо мощных ритуалов, тоже присутствовали. Что я узнал из книги? Что Фолты одной каплей крови, прутиком осины и литром крови младенца могли просто уничтожить целый род этого младенца. Круто? Не то слово. Или сжечь замок, просто окропив несущую стену опять-таки своей кровью, сказать этой самой балке пару ласковых, и зажечь спичку. Так собственно и сжег Эд свой замок: он просто упал, порезался и уронил на себя свечу. Но это два самых простых ритуала, другие были сложные, и для их проведения было необходимо применить десяток различных компонентов. И, к сожалению, в ней не было ни слова, ни малейшего упоминания о том, что мы с Реем искали.

Это было две недели назад, а сегодня, когда мы ждали Ванду, я решил задать ему интересующий меня вопрос:

— Рей, это ты сделал, что Лиза со мной так и не встретилась? Мы договорились встретиться, у нее были вопросы по телекинезу, но она так и не пришла и я подумал…

— Да, — просто ответил Рей. — Дей, я не хочу ничего плохого ни тебе, ни ей. Она моя кузина, и я, чтобы не говорил, хорошо к ней отношусь. Но ваше более тесное общение в девяносто пяти процентах случаев может закончиться катастрофой. Я даже вероятности пытался смотреть, когда увидел, что она настроена довольно решительно, — я присвистнул. Просмотр вероятностей — высшая магия эрилей. Это то, что делало их предсказания и анализ этих предсказаний незыблемыми. — Я выложился тогда так, как не выкладывался даже в нашем бою с Беором. Три дня потом не мог восстановить резерв. Ничего хорошего, Дей. Лучше сейчас, пока нет чувств, это остановить.

— Ну, хорошо, — немного неохотно ответил я, потому что уже начинал ловить себя на мысли, что Лиза Далтон мне интересна. — Я попытаюсь держаться от нее подальше.

— Вот и хорошо, — Рей произнес это с нескрываемым облегчением.

— Чем занимаетесь? — раздался веселый голос Ванды. Она уже по привычке подошла ко мне, обняла и чмокнула в щеку.

— Как это чем? Чем могут заниматься двое уже практически взрослых парня? — я похлопал глазами. — Конечно же сплетничаем.

— Хм, если ты решил пошутить, то сделал неверный выбор, — Ванда хмыкнула. — У меня куча братьев: родных, двоюродных, хрен-знает-каких-юродных, и знаете что? — мы отрицательно покачали головами. — Когда они собираются вместе, они именно что сплетничают! — она негромко рассмеялась, увидев наши удивленные лица. — Да парни любым кумушкам фору дадут по части сплетен, и даже не пытайтесь доказать мне обратное.

— Да ну тебя, — махнул рукой Рей. — Так на чем мы остановились?

— Ну, она и говорит Нику, — подхватил я, но не выдержал и расхохотался. Рей недолго оставался в стороне, и мы хохотали, а когда вроде бы успокаивались, то стоило нам поглядеть друг на друга, и мы снова начинали смеяться.

— Я рад, что вам тут так весело, но мне необходимо поговорить с Деймосом. — Мы резко обернулись и уставились на стоящего в дверях Эвана Роше.

— Иди, — синхронно кивнули мгновенно успокоившиеся и посерьезневшие Ванда и Рейн. Я встал и подошел к полковнику.

— Мне же обещали, что разговор после вашей беседы будет только завтра? Неужели я не могу отдохнуть от ваших секретов хотя бы вечер в кругу своих друзей? — не выдержав, выпалил я.

— Не здесь. — Он резко развернулся и пошел по коридору к лестнице. Мне ничего не оставалось делать, как следовать за ним.

Спустившись в ставший уже для меня практически родным спортзал, полковник кивнул мне на скамейку. Я сел, а он долго разглядывал меня, словно видел впервые.

— Мы долго разговаривали с его величеством, — наконец начал говорить Роше. А я так и знал, что он фанатеет именно от Дэрика. — И пришли к определенному соглашению. Начиная с завтрашнего дня, он присоединится к нашим тренировкам. Обучение боевой магии начнется прямо в процессе выполнения физических упражнений.

— Мне сказали, что невозможно сделать из меня бойца, владеющего техникой абсолютного боя, — я тихо попытался достучаться до погруженного в свои мысли полковника.

— Да, тот, кто это тебе сказал, в чем-то прав, тебе уже слишком много лет. Но попытаться-то мы можем? И еще одно. Теперь твое расписание будет составлено таким образом, что первым уроком будет идти общеобразовательный курс, а уже потом ты поступаешь в мое и не только в мое распоряжение. С директором Сандером я уже переговорил. Вот твое новое расписание. Разумеется, о его величестве я не сообщал.

— Ну да, разумеется, — пробурчал я. — Что?! И до обеда и после обеда и так каждый день до шести вечера? А я не сдохну?

— Мы постараемся этого не допустить, — краешками губ улыбнулся полковник. — А теперь иди отдыхай, уже поздно.

И я пошел отдыхать, что еще мне оставалось делать? Чтобы достучаться до этой каменной глыбы без души и зачатков человеколюбия у меня не хватит терпения, навыков и таланта. А у Дэрика в принципе души нет. Он призрак. Тем более Фолт.

Утром первым занятием у меня стояла магия огня. Располагался кабинет на минус первом этаже. Ну одно радует, до следующего кабинета идти было недалеко. Кабинет был каменный. Каменный в прямом смысле, даже парты были сделаны из мрамора. А еще в нем было очень холодно.

— Меня зовут Аманда Тарис, я буду преподавать вам очень сложный предмет, касающийся управления одной из самых опасных, капризных и непредсказуемых стихий — стихии огня, — раздался прямо от порога чуть хрипловатый женский голос. Мы с Хиттингом оглянулись и я снова, а он впервые, увидели зеленоволосую красавицу, словно сошедшую с обложки модного журнала, ну или журнала для мужчин.

— Простите, профессор Тарис… — бледный Хиттинг поднял было руку, но его тут же заткнули.

— Когда я разрешу задавать вопросы, я об этом вам сообщу, — она прошла мимо нас и села на каменную тумбу, которая заменяла преподавательский стул. — Как вы видите, эта аудитория специально создана для огневиков. Здесь нет практически ни одного горючего вещества, кроме нас с вами. Поэтому я говорю вам один раз, повторять не буду: полная сосредоточенность на моем уроке. Никаких отвлечений, ничего, что могло бы сбить вашу концентрацию. И если я вдруг увижу, что вы пытаетесь заниматься на моих уроках чем-то другим, кроме огня, вы очень сильно об этом пожалеете.

Так, я ее уже недолюбливаю. Как бы поделикатнее ей намекнуть, что я не имею никакого отношения к ее неадекватной, как и она сама, стихии, и свалить из этого класса куда подальше? Но тут мой взгляд упал на закусившего губу Хиттинга, и во мне заговорила так не вовремя проснувшаяся совесть: я не могу бросить своего недруга на растерзание этой стерве.

— Мистер Нейман, еще раз увижу, что вы витаете в облаках на моем уроке, и отработка вам будет гарантирована, — я посмотрел на Тарис с вызовом, но вовремя прикусил язык. Нарваться на отработку, которых у меня в жизни не было, это, скорее всего, попрощаться со сном. А я не могу себе этого позволить, потому что сон — это единственное время, когда мне удается хоть немного восстановиться. — А теперь достаем тетради, кладем их на вот эти специально изолированные магическим щитом третьего порядка подставки, и начинаем писать: «Стихия огня…»

Сегодня была только теоретическая часть. Мы писали так долго, что я почувствовал, как у меня заболела рука. При этом эффект был примерно как после тренировки: уже через полчаса я ничего не соображал, тупо записывая то, что говорила Тарис.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и я услышал знакомый голос, который уже становился для меня родным.

— Мисс Тарис, я прошу вас не забываться и вовремя прекращать уроки, не заставляя ждать других преподавателей. Или вы настолько нас не уважаете, что вам наплевать на наше время и на наш учебный процесс? — Эван стоял в дверях, скрестив на груди руки. То, что он был зол, выдавали только плотно сжатые губы. Я покосился на часы Хиттинга и широко распахнул глаза. Ничего себе мы позанимались. Уже прошло пятнадцать минут после начала следующего занятия.

— Но, я еще не закончила…

— Вы думаете, что меня это волнует? — полковник, похоже, разозлился еще больше. — Постарайтесь в следующий раз правильно распределять время, отведенное вам, не пытайтесь испытывать мое терпение. Нейман, быстро в зал, разминаться.

Мы с Хиттингом переглянулись, побросали тетради в сумки и быстро вымелись из класса. Мне только разборок между преподавателями не хватает для полноты всех свалившихся на меня ощущений.

— Мистер Хиттинг, я так понимаю у вас наше занятие последнее? Тогда я попрошу вас остаться и продолжить, а мистер Нейман по причине своей занятости будет заниматься со мной индивидуально. С директором я согласую, — раздалось от двери кабинета, который мы только что покинули.

— Но, — я резко развернулся и увидел ничего не выражающее лицо своего преподавателя.

— Что «Но», мистер Нейман? Это не я затянула начало учебного года. Прошел месяц с начал занятий, и этот месяц нам необходимо будет наверстать. Так что возражения не принимаются. Я еще раз вам скажу, а вы попытаетесь запомнить, а в идеале, понять: магия огня самая опасная магия. И опасная она в первую очередь для самого мага. Все, свободен, завтра вам сообщат о времени дополнительных занятий.

— Стерва, — прошептал я, развернувшись в сторону двери.

— На первый раз, я приму это за комплимент, — раздался мне в спину голос зеленой ведьмы.

— Еще и ушастая, — буркнул я и вылетел из кабинета. Если она еще что-то хотела сказать, то не успела. Или я не такой ушастый.

Надо поговорить с Алексом до того, как эта магичка до него доберется. Похоже, неважно в какой ипостаси находится Эдуард, он все равно притягивает неудачи ко всем, кто находится близко от него.

Глава 10

Я упал на мат и хлопнул рукой по полу.

— Уже лучше, вставай, — Эван подошел ко мне и протянул руку, помогая встать на ноги.

— У меня никогда не получится, — проворчал я, потирая ушибленное плечо.

— У тебя уже получается довольно неплохо. Почему ты не сказал, что пятнадцатого ноября у тебя был день рожденья?

— А зачем? Был и был, — я пожал плечами. — Никогда этот день за праздник не считал. Какая разница, прожил я на этом свете пятнадцать лет, или пятнадцать лет и двадцать дней? Что от этого изменится? — я встал во фронтальную стойку лицом к полковнику и опустил руки вдоль тела. Я уже заметил, что эта стойка является у Эвана любимой, и большинство приемов он проводит именно из нее.

— На сегодня закончим, — тихо сообщил мне полковник, внимательно меня разглядывая. — Не забывай заниматься на каникулах.

— А где сегодня Дэрик? — обычно после того, как меня переставал валять по полу полковник, надо мной начинал издеваться Фолт. Это происходило в тех случаях, когда они не набрасывались на меня вместе, что происходило гораздо чаще, чем издевательство над моим бренным телом поодиночке.

— У него появились какие-то дела, которые заставили его покинуть этот мир на несколько месяцев, — спокойно ответил Эван. Я только покачал головой. Ну, конечно, дела у него появились: неучтенный тайфун, захвативший позавчера половину побережья Второго континента, вот как эти «дела» называются. Видимо Беор был не настолько крутым демоном, если его гибель позволила Фолту без последствий находиться здесь каких-то полгода.

— Почему-то меня поставить в известность его величество не пожелал. Он вернется? — Я сделал вид, что собираюсь, запихивая в сумку полотенце, которое по совету Эвана стал носить с собой на тренировки. Мне было обидно, что со мной Дэрик в этот раз даже не попрощался, потому что уверенности в том, что он может вернуться у меня не было. Когда-нибудь он точно не сможет вернуться.

— Да, он вернется, не расстраивайся, — полковник подошел ко мне и потрепал по голове.

— Да я и…

— Это нормально, Деймос, переживать из-за таких моментов. Переживать за тех, кто тебе дорог. Даже если это не человек. Когда ты уже это поймешь?

— А когда вы уедете? Четыре месяца прошло, — я бросил сумку на скамью и прямо посмотрел на наставника. — Или я приеду с каникул, а меня ждет большой сюрприз?

— Я очень занятой человек, — тихо проговорил Эван. — На мне завязано многое, в том числе финансово-бытовые условия существования моего подразделения. Я и так очень много времени решал все проблемы исключительно по телефону.

— Да-да, я понимаю, — я резко развернулся и схватил сумку.

— Чего ты от меня хочешь? — я почувствовал, как меня больно схватили за плечо и развернули на сто восемьдесят градусов.

— Я хочу многого, например, мне хочется, чтобы вы довели дело до конца! Да, я сейчас гораздо спокойнее на все реагирую, но меня все равно подташнивает и начинает кружиться голова, когда ко мне прикасаются случайно или намеренно чужие мне люди. А еще, я хотел бы, чтобы вы хотя бы попрощались, прежде чем поедете решать проблемы ваших людей. И, да, я понимаю, что это сверхнаглость с моей стороны, но сказать, когда именно вы уезжаете, вы можете?! Или в вас высокомерия столько же сколько в моем далеком предке?

— Деймос, все еще не…

— Так вы уезжаете? — от входной двери раздался тихий голос. Я вздрогнул, а Эван нахмурился, и мы вместе посмотрели на того самоубийцу, который решился нарушить учебный процесс полковника. Точнее на ту.

Я успел к Алексу быстрее, чем это сделала профессор Тарис. В итоге никаких дополнительных занятий со мной она не получила, потому что я пригрозил крестному, что вообще уйду из школы, если он позволит мне тратить свое время на то, к чему у меня не было даже дара. Профессор Тарис так обрадовалась, так обрадовалась… Эвану пришлось забирать меня с ее уроков еще трижды. Когда он пришел в третий раз, злой как Беор, осознавший себя Гаврюшей из-за козней дяди Эдуарда, то он просто бросил нам с Дином:

— Вон! — так быстро мы еще ни разу не собирались. Выскочив из класса, мы уже хотели ретироваться, но любопытство, которое сгубило не одну кошку, внезапно заставило меня остановиться. Я прокрался обратно к двери и приник глазом к замочной скважине.

— Ты что делаешь? — прошептал Хиттинг, садясь на пол рядом со мной.

— Тсс, — в скважину я ничего не увидел, но прижав ухо к двери, понял, что могу слышать, что происходило в классе. — Интересно же.

Хиттинг колебался недолго, приникнув к двери чуть ниже, чем это сделал я.

— Мисс Тарис, чего вы добиваетесь, заставляя меня каждый раз приходить сюда, чтобы сообщить вам, что Нейман должен вовсю заниматься у меня и становиться похожим на человека, а не просиживать штаны на ваших, совершенно бесполезных для него занятиях?

— Я не понимаю, почему вы считаете, что именно ваши занятия с этим мальчиком являются приоритетными? — спокойно произнесла Тарис. Мне иногда казалось, что она является слишком спокойной для обладателя такого неуправляемого дара. Либо это высшая степень собранности и контроля, либо у нее как минимум биполярное расстройство.

— Потому что я взял на себя труд и ознакомился с делом Деймоса, в котором в том числе, говорится о прохождении его собеседования. Почему-то мне показалось странным, что именно меня попросили заниматься с этим мальчиком. А вот вас, кажется, кроме удовлетворения собственного эго, не заботит ничего, — все время, пока Эван говорил, нам приходилось прислушиваться, потому что полковник ни разу не повысил голоса. Но когда заговорила Тарис, мы практически вжались ушами в дверь, потому что она заговорила еще тише, практически зашептала. Видимо слова полковника ее все-таки задели. Но почему бы ей, как обычной девушке, впадающей в истерику не начать визжать и вопить, облегчая нам с Хиттингом нашу маленькую миссию.

— Вы не имеете права судить обо мне, вы ничего обо мне не знаете, мистер Роше. И я ознакомилась и с личными делами моих студентов, и результатами проверок комиссий по результатам их практики. И вы ничего, как мне известно, не знаете ни о даре, ни о магии. А о Богом забытом даре магии огня вы, мистер Роше, так же не имеете ни малейшего понятия. Вы не имеете понятия, что огонь не проявляется в магах до четырнадцати лет, вы не имеете понятия, что огонь в источнике мага вспыхивает, когда тому грозит смертельная опасность. И вы понятия не имеете ни о чем, кроме махания руками и ногами с вашими любимыми мужскими игрушками. Так что не нужно меня учить тому, чего вы не понимаете. Я же не пытаюсь вас учить техникам рукопашного боя, не так ли? Вы же пытаетесь меня выставить как совершенно некомпетентного…

— Вы и есть некомпетентная, взбалмошная девчонка, которая по какой-то причине решила поиграть в куклы, используя вместо кукол студентов магов.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы со своими внешними данными и со своей специальностью, вы, которая в свое время закончила учебу на Первом факультете, находитесь здесь, в качестве обычной преподавательницы? Серьезно? Идите домой к вашему достопочтенному родителю, и попросите Армандо Тариса подобрать уже вам выгодную партию, чем заниматься делом, в котором вы ничего не понима… — его речь прервал звук удара. Она что, залепила ему пощечину? Я аж подпрыгнул, ну почему ничего не видно?! — Я надеюсь, вы понимаете, что я позволил вам это сделать, но в следующий раз, даже не надейтесь на какой либо положительный результат. Предупреждаю сразу, несмотря на то, что вы женщина, я просто сломаю вам руку. Вы взбалмошная, привыкшая получать все по первому требованию, избалованная девчонка, вот только у меня нет пиетета к подобным вам. В этом мире очень мало людей, и нелюдей которых я действительно уважаю и к чьим словам готов с радостью прислушиваться, и, поверьте, вы к ним не относитесь.

— Не судите по себе, мистер Роше, — спокойным голосом, без каких-либо признаков шепотной речи произнесла Тарис. — Если вы являетесь близким другом моего отца, это еще не значит, что вы хоть что-то знаете обо мне. — У меня отвисла челюсть. Ни за что бы не подумал, что эти двое друг друга знают. Теперь было видно, хотя скорее слышно, что не просто знают, но еще и избирательно друг друга ненавидят. — Знаете, мистер Роше, — интересно, а почему она его так называет то постоянно, даже как-то непривычно, — не следует считать меня некомпетентной идиоткой. Если я, по-вашему, не понимаю, что у вашего протеже нет никакого дара к огненной магии, то можете сломать мне руку, в которую вцепились мертвой хваткой. И то, что вы мне мешаете разобраться, в чем тут дело и каким образом мистер Нейман смог сотворить одно из опаснейших заклинаний огненной стихии, все больше и больше порождает во мне вопросов.

— Не стоит копаться в том, где копать не следует. И не нужно вашу паранойю списывать на меня, я вас уверяю, мисс Тарис, мальчик прост как медный империал, можете мне поверить.

— Но почему-то поверить вам я не могу, мистер Роше.

— Как вам будет угодно. Значит, ищите свой огненный дар. Может, он у него спрятан настолько глубоко, что молодой неопытный преподаватель просто не может его вытащить наружу. Мисс Тарис, больше не пытайтесь задержать Неймана, и мы не будем мозолить друг другу глаза.

— Быстро, — я отлепился от двери и понесся к лестнице с низкого старта. Хиттинг не отставал. Выскочив на лестничную площадку, мы остановились, глядя друг на друга. Нам предстояло сейчас разойтись, но услышанное было просто необходимо обсудить. Нет, друзьями с Хиттингом мы так и не стали, но могли, по крайней мере, вполне терпимо общаться друг с другом.

— Она запала на полковника Роше, — наконец произнес Дин.

— Почему ты так думаешь? — в вопросе взаимоотношения полов я находился в отстающих. Несмотря на свои пятнадцать лет и прыщи, которые я уже устал смазывать каждое утро и после тренировок, я слабо представлял себе все эти любовные переживания. Даже у Ванды выпросил пару книжек. Она дала мне те, которые про Эдуарда Фолта. Я так смеялся, что заинтересовавшийся Гвэйн сунул нос в одну из книжек, а потом настолько офигел, что в первое же полнолуние потребовал у меня раздобыть все, что есть на эту тему. Когда я ему притащил огромную кучу книг, Эдуард забрал их и выпал из жизни и как Эдуард, и как Гвэйн. Он не реагировал ни на какие внешние раздражители, прерываясь только для того, чтобы поесть и справить свои естественные потребности. В конце концов, я бросил попытку вернуть себе ночного собеседника и отстал от него. Но в любовном плане эти книжки мне ничем не помогли. Не было у меня ни замирания сердца, ни потребности совершать глупости, даже когда я видел Лизу, которая мне определенно нравилась.

— Нейман, ты совсем того? — Хиттинг покрутил у виска пальцем. — Это же очевидно. Ну ладно, бывай.

И вот сейчас я смотрел на еще больше побледневшее лицо своей преподавательницы, и понимал, что Дин был прав, Аманда Тарис была неравнодушна к Эвану. Посмотрев на полковника, я понял, что или он абсолютно равнодушен к этой «взбалмошной девчонке», или очень хорошо скрывает свою заинтересованность.

— Что вам здесь нужно, мисс Тарис? — полковник скрестил руки на груди, равнодушно глядя на нее.

— Я подумала и решила попросить вашего протеже к себе на дополнительное занятие. Есть у меня пара способов и догадок, которые смогут помочь мне вывести его дар из спячки. Просто за все это время у него не было ни одного отклика…

— Простите, профессор Тарис, но полагаю, что это необязательно. Я недавно вспомнил, что говорил профессор Уайт по поводу моих способностей к магии стихий. Я — артефактор, поэтому могу оперировать и преобразовывать любую энергию в то, что мне необходимо. А на практике я не знаю, что произошло. Я хотел создать обычный файербол, но что-то видимо со страха перепутал, вот и получилось невесть что.

Эту отмазку мне предложил использовать Дэрик на прошлом занятии. Когда я встал, после того как меня опрокинула на пол обычная волна, от которой я на бегу не сумел поставить тот самый щит от физического воздействия, я пожаловался на Тарис, которая давит на меня, пытаясь получить отклик, которого не должно быть.

— Да скажи ей, что она идиотка, ты же артефактор, — махнул рукой Фолт. — Насколько я помню, эти ребята все могли делать, даже малый призыв при большом желании у них получался.

Тарис кивнула и задумалась.

— Да, скорее всего, это многое объясняет. Однако это не объясняет одного: «огонь смерти» не может сотворить ни один артефактор, даже если это Темный артефактор. — Она замолчала, а я немного побледнел. Полковник стоял рядом, не проявляя никаких эмоций. — Поэтому я долго думала и решила проверить одну теорию. Если ничего из этого не выйдет, то тогда я сообщу директору Сандеру, что наши занятия нужно прекратить.

— Деймос, я вернусь после окончания каникул, — внезапно произнес полковник. — Я обещаю. Не знаю, на какой срок, но обязательно вернусь. Счастливого Нового года. — Он подхватил свою сумку и прошел мимо нас с Тарис. Это что это сейчас было? Эван никогда не покидал зал раньше меня.

— Ну раз мы остались с вами вдвоем и нам теперь никто не будет мешать, то прошу мистер Нейман следовать за мной, — она развернулась и вышла. И что мне теперь делать? Я бросил сумку возле входа в зал и поплелся за ней следом. На обратной дороге заберу.

— Профессор Тарис, а вас не смущает, что я только после тренировки? Мне бы в душ сходить, переодеться? — догоняя ее, полюбопытствовал я.

— Меня? Ничуть. Это даже может пригодиться. — Она даже не повернулась в мою сторону.

Мы дошли до класса, в котором проходили наши уроки огненной магии. Она прошла за свою преподавательскую трибуну, а мне ничего не оставалось, как сесть за свое место и молча на нее уставиться. В игру в гляделки мы играли несколько минут. Первой не выдержала Тарис.

— Мистер Нейман, скажите мне, пожалуйста, что вызвало в вас такой выраженный моральный дисбаланс, что вы смогли сотворить огненное заклинание огромной силы? — она подошла ко мне, наклонилась и пристально уставилась мне в глаза. Я рефлекторно отшатнулся и отвернулся.

— Вы не могли бы так больше не делать, профессор Тарис, если вы не знаете, я менталист, и я сейчас не слишком стабилен, — меня немного затошнило от близости чужого человека, но если не смотреть ей в глаза и к ней не прикасаться, ведь ничего не произойдет?

— Я прекрасно это знаю, мистер Нейман. Посмотрите на меня, я очень вас прошу, — тихо произнесла она. Что она делает? Зачем ей это? — Мистер Нейман, если вы не будете делать то, что я вам говорю делать, мы просидим здесь до наступления Рождества. Это не слишком радужная перспектива, не так ли?

— Да как хотите, только не говорите, что я вас не предупреждал. — Я посмотрел ей в глаза и схватил за руку. К моему удивлению, она руку не отдернула. Меня даже не замутило, просто я понял, что начинаю проваливаться в чужой разум. Когда перед глазами понеслась череда картинок, на которых я не мог сосредоточиться, то почувствовал резкую боль в плече, после чего меня вышвырнуло из разума Аманды Тарис. Я упал на пол, мне жутко хотелось пить и встреться с белоснежным другом в туалетной комнате.

— Дура! Идиотка ненормальная! — Эван нависал над упавшей на пол девушкой и орал на нее. Я впервые видел, как он на кого-то повысил голос. Полковник был не просто зол, он был в такой ярости, что у него на лбу запульсировала вена. — Тебе же сказали, что элементы огненной стихии в магии Неймана, не связаны со стихией огня напрямую! А если бы он тебе сейчас мозги вскипятил?! Или я зря беспокоился и у тебя нечего кипятить?!

— Этого не может быть, — шептала Тарис, как завороженная. — Этого просто не может быть. Я читала… Так могли только Фолты. Только, мать их, Семья могла так легко и непринужденно…

— Э-э-э, ну я тогда пойду, — я поднялся с пола, почувствовав, что тошнота понемногу отступает. — Вы тут без меня как-нибудь…

— Стой! — Тарис оттолкнула полковника и подошла ко мне. — Стой.

— Я стою, — я рассматривал свои ладони, не поднимая на нее взгляда. — Вы сами виноваты…

— Да плевать, — я так удивился, что поднял на нее взгляд. — Я ошиблась, но не до конца, просто я даже представить себе не могла…

— Офигеть, — это было все, что я смог произнести, но глядя на сияющие зеленые глаза, не удержался от небольшой шпильки. — А вы от кого фанатеете: от императора Дэрика, или принца Эдуарда?

— Что? — Тарис заморгала. — Я не… О, Боги. Вот что, после новогодних каникул мы продолжим…

— Ничего ты с ним продолжать не будешь. Ты и так сделала почти все, чтобы мою полугодовую работу слить в унитаз, — прервал ее полковник. Он подошел ко мне, внимательно осмотрел, посчитал пульс, заглянул в глаза и протянул брошенную в зале сумку.

— Я не знала, что нужно делать, теперь знаю, — упрямо повторила Тарис. — Деймос не может владеть огненной магией, это невозможно, но есть такое понятие как «Темное пламя». Раз у тебя получился «огонь смерти», значит, ты владеешь этим даром. Я, разумеется, никогда не смогу зажечь Темное пламя, но я знаю, как это делается. К тому же пламя есть пламя, какой бы окраски оно не было, поэтому крайне важно научиться его контролировать. Я поговорю с директором Сандером…

— Вот что, Дей, иди отсюда. Ты прав, мы с этой мечтательницей сейчас сами все выясним, — и Эван подтолкнул меня к двери. Похоже, что эти двое даже не поняли, что перешли на более неформальное общение со мной. Но выяснять причины я не стал, просто подхватил сумку и выскочил за дверь.

Вместо душа я направился к кабинету директора. Постучавшись, я на этот раз дождался приглашения, и только после этого вошел в кабинет. Крестный был один. Он изучал какие-то бумаги. Кивнув мне на стул, напротив своего, Алекс снова погрузился в чтение. Когда я расположился на стуле, он бросил бумаги на стол.

— Знаешь, что я сейчас делаю? — я покачал головой. Откуда я могу это знать? — Я изучаю промежуточные итоги обучения. Вот это касается тебя. Согласно отчету, ты прекрасно научился контролировать и отмерять количество маны. Кроме того, на артефакторике тебе удалось самостоятельно создать ловушку от грызунов. Странный выбор, но ладно. Проблемы с телекинезом и полное фиаско с магией огня. Но ты стал заметно спокойнее, стабильнее и не задыхаешься, поднимаясь на целительство. В общем, я доволен. Ты что-то хотел?

— И тебе здравствуй, — я закатил глаза. Ловушка от грызунов это был мой маленький шедевр: настолько липкой дряни еще ни у кого, если верить моему профессору, не получалось. А я всего-то взял за основу расплавленный в карамель сахар, и сделал что-то вроде кляксы, которая и привлекает грызуна и затем очень быстро застывает, фиксируя его к полу. А вообще я наделал таких артефактов про запас и ссыпал в коробочку: они были в виде обычных шариков около сантиметра в диаметре, которые нужно кидать на пол, чтобы получилось искомая клякса.

— Так зачем ты пришел?

— Полковник Роше заканчивает лечение и уезжает?

— Дей, у Эвана Роше очень много дел…

— Так сделайте меня его делом, — я задумался. — Вы же с моим поверенным можете составить вменяемый контракт, согласно которого он сможет меня учить хотя бы до конца этого года. Если проблема в деньгах…

— Я подумаю, Дей. Это все?

— Нет. Профессор Тарис, похоже, не слишком равнодушна к полковнику Роше, — замявшись ответил я.

— Настолько неравнодушна, что это заметил пятнадцатилетний Темный? — Алекс удивленно посмотрел на меня.

— Ну, да.

— Эван Роше весьма привлекателен для женщин, — наконец ответил Алекс. — Неудивительно, что молодая девушка… Я разберусь с этим. Спасибо, что сказал.

— Не за что, — я поднялся и направился к двери. — Мне в душ надо.

— Да не помешало бы. Дей, после душа подойди снова ко мне сюда. — Я удивленно взглянул на крестного. — Я хочу познакомить тебя с одним человеком, у которого к тебе есть одна небольшая просьба.

— Ладно, приду, — удивление не прошло, но я попытался его не выдавать, — и да, кстати, эта ненормальная идиотка Тарис поняла, что я Темный. Более того, она каким-то странным образом вычислила, что я именно Фолт, — я снова развернулся к двери.

— Что ты сказал? — практически проорал крестный.

— Она буквально вынудила меня вломиться ей в мозги. Если бы не полковник Роше, я не знаю, чем бы это закончилось. Да, а что такое «Темное пламя»?

— Она сказала, что ты владеешь «Темным пламенем»? — теперь Алекс задумался.

— Говорила, хотя я не уверен…

— Неважно, — перебил меня Алекс. — Если есть хоть крошечный шанс, что ты действительно владеешь этой дрянью, а сотворенный тобой «огонь смерти» делает процент выше, я настаиваю на том, чтобы ты продолжил занятия с ней. — Я только пожал плечами, да я уже догадался, что просто так от Тарис не отделаюсь.

— Хорошо. Тогда я в душ?

— И не забудь после душа вернуться ко мне.

— Хорошо, — я быстро вышел из кабинета.

Однако попасть к крестному сразу после душа у меня не получилось. В гостиной меня остановил Ник Штейн.

— Нейман, стой, — я остановился, неприязненно глядя на префекта.

— Что тебе нужно?

— Ты что-нибудь знаешь про артефакт «Разум волка»?

— Только то, что ты говорил, будто такой существует, а что это за артефакт?

— Говорят, этот артефакт придумали Фолты, чтобы через него управлять оборотнями, — наклонившись очень близко ко мне, прошептал Штейн. Я отодвинулся от него, мне было неприятно, но префект, словно не заметил этого, и продолжал наклоняться следом за мной. — Я знаю, что он существует и что он спрятан где-то в районе Вольфнеста, не далее чем в пяти километрах на Болоте, если считать точкой отсчета внутренний двор нашей школы. И этот артефакт точно может управлять оборотнями, воздействуя на их разум.

Я вздрогнул, получается, что любой му… ну, допустим, мужчина, вроде этого Кэмела, может спокойно заполучить себе в рабы одного из Фолтов, который как назло именно что оборотень? Вот почему Гвэйн тогда забеспокоился, когда Штейн в первый раз заговорил об этом артефакте! Мне просто необходимо его найти, чтобы спасти дядю Эдика, а то с его невезением…

— Я попытаюсь что-нибудь разузнать в доме Дефоссе, — холодно сказал я, отодвигаясь от Ника. — И почему ты сам не можешь этого сделать?

— Я не приглашен на свадьбу, мы недостаточно родовиты для подобных мероприятий, — процедил Штейн.

— Это все, что ты хотел мне сказать? Мне некогда с тобой тут о древних артефактах рассуждать, меня вызвал к себе директор. — Штейн нехотя кивнул и посторонился, пропуская меня к двери.

Я вышел и быстро направился к кабинету крестного. Мои мысли были совершенно в другом месте, где-то в районе Болота. Нужно встретиться с Хмырем и выпытать у него все, что он знает об очередной нычке Фолтов.

Постучавшись, но не дождавшись ответа, я быстро вошел в кабинет. Крестный был не один, кроме него в кабинете присутствовал тот самый невзрачный мужчина, который на распределении практики проводил для меня краткий инструктаж.

— Добрый день, мистер Нейман, — мужчина встал со своего стула и, подойдя ко мне, протянул руку для рукопожатия. Я заколебался, но потом осторожно пожал протянутую ладонь и нахмурился. Никакого ответа я не почувствовал, а легкая дезориентация быстро прошла, уступив место ощущению знакомой стены, которое присутствовало у меня в первые дни занятий с полковником Роше. Да этот человек умеет закрываться, а раз он так делает, то это означает только одно — он знает кто я на самом деле.

— Добрый день, мистер… — я вопросительно посмотрел на собеседника.

— Милтон, Алекс Милтон, глава Службы Безопасности Шории, — спокойно произнес он, а я от неожиданности икнул. — Не волнуйтесь, я здесь не за тем, чтобы предъявлять вам измену своей стране, — он скупо улыбнулся, хотя его глаза оставались абсолютно непроницаемыми. — Насколько мне известно, вы приглашены на свадьбу Леонардо Дефоссе? — я кивнул. — Директор Сандер сказал, что поведал вам о том, что у меня будет к вам небольшая просьба. Так что не будем ходить вокруг да около, мне будет необходимо узнать ваше мнение о некоторых людях, которые будут присутствовать на свадьбе.

— Я должен шпионить? — я прислушался к себе, сильного отрицания у меня эта новость не вызвала, но и радости я не испытывал.

— Нет, я действительно хочу узнать именно ваше мнение, как Фолта.

Глава 11

Жених с невестой стояли друг напротив друга, взявшись за руки, а стоящий перед ними церковник произносил слова брачной молитвы с ничего не выражающим лицом. Я украдкой зевнул, успев прикрыть рот рукой. Мне было так же скучно, как и церковнику, который проводил обряд, связывая узами пожизненного заключения молодых людей. Полагаю, все было бы гораздо волшебней и красивей, если бы брачующиеся испытывали друг к другу хоть толику чувств, кроме неприязни, которой эти двое были просто пропитаны. В нужный момент Леонардо надел на палец своей уже законной жены кольцо, в котором я узнал одно из пары, подаренной моему префекту на прошлый Новый год.

По традиции Темных, чьими фанатами являлись Дефоссе, которые совершенно этого не скрывали, Лео был одет в белоснежный костюм, что смотрелось как-то не очень, учитывая, что он сам был очень светлым блондином. Белоснежный наряд на темноволосой Кристине выглядел куда красивее и гармоничнее. Леонардо слегка коснулся губ невесты в традиционном поцелуе, и церемония на этом завершилась.

Я поправил большущий бант на коробке с подарком и встал со своего мягкого стула одним из первых.

В коробке лежал старый сервиз, который я попросил крестного вытащить из посудного шкафа и красиво упаковать. Сервиз был так себе, фарфор не самого высокого качества, к тому же в нем отсутствовала супница. Супницу мама однажды разбила о голову козла-Казимира, когда тот притащился в очередной раз пьяным в дым. Но зато на каждом оставшемся предмете была выгравирована монограмма Фолтов, а зная страсть Леонардо к безделушкам, побывавшим в ручонках Темных, могу сказать с уверенностью, что подарок молодым понравится. Ну, по крайней мере, точно понравится одному из супругов.

Страсти и увлечения Кристины мне были не известны, а узнавать что-либо о далеком мне человеке было лень и совершенно не интересно.

Подойдя к молодоженам, отстояв небольшую очередь из родственников, которые успели подойти к ним раньше меня, я вручил подарок Леонардо и проговорил:

— Желаю всех благ и процветания, — и быстро отошел, не позволив ни жениху пожать мне руку, ни невесте чмокнуть в щеку.

Если Лео и удивился, то вида не подал, переключившись на очередного гостя. Я же посчитал свой долг гостя на свадьбе выполненным в полном объеме и направился бродить по дому. Надеяться на то, что я снова наткнусь на какую-нибудь нычку Фолтов я не мог, но вот оглядеться и присмотреться к гостям, вынюхивая что-нибудь полезное для себя я мог и попытаться. В последнее время во мне боролись любопытство и интерес, я все никак не мог забыть про артефакт, который с таким энтузиазмом пытается отыскать Кэмел. Зачем ему такой артефакт я даже не задавался вопросом. Грядет что-то масштабное, а быстро перетянуть на свою сторону всех имеющихся в округе оборотней, не прилагая никаких усилий, мечтает каждый злодей. Гвэйн на этот раз не составил мне компанию, потому что книжки про принца Эдуарда еще не закончились. Их осталось немного, но оторвать оборотня от них было делом абсолютно бесперспективным.

В этой части замка я еще не был. В коридоре было пусто. Я тихо прогуливался с удивлением рассматривая портреты, развешанные на стене.

— Портретная галерея Дефоссе, — раздался позади меня знакомый голос.

— Тебе не кажется, что свадьба без главного действующего лица — это как-то неправильно? — не оборачиваясь к Лео, произнес я, подходя к заинтересовавшему меня портрету поближе.

— Практически все, что требовалось от меня как от главного действующего лица, я сделал. В заключительной части — первая брачная ночь. Хвала Богам сейчас не принято демонстрировать девственность невесты вывешивая простыни в окно.

— А что, в этом плане есть проблемы? — я рассматривал уже целую вечность портрет белокурой девушки с чуть раскосыми черными глазами и гадал, где я мог ее раньше видеть.

— Вроде нет, я не проверял, — равнодушно ответил Леонардо, подойдя поближе ко мне. — Красивая, правда?

— Да, очень, — не стал отрицать очевидного я. — Кто это?

— Принцесса Ванесса Фолт, — Леонардо встал рядом со мной, заложив руки за спину. — Была ценным призом, который выиграл один из моих предков вместе с этим замком.

Я ненадолго выпал в осадок, переводя взгляд с сестры Эдуарда, если верить рассказам Ванды, на Леонардо и обратно. Какой же я все-таки идиот, и в который раз недооценил своих предков: зачем тратить силы и средства, одаривая своих верных слуг в лабораториях, если есть ценные принцессы, которые Темными не являются — не бывает женщин Темных, но вот правильные гены они все равно в себе несут. Дефоссе, например, достался дар менталистики. В меньшем объеме, естественно, чем у прямых носителей гена, но все равно могли впечатлить обычного мага со средними способностями.

— Про нее романы пишут, правда в этих романах она никогда не выходит замуж за Дефоссе, — осторожно сказал я, искоса поглядывая на Лео.

— Да, пишут. Я читал. Чушь все это.

— Что чушь? То, что про твою прапрапрабабку в дцатом поколении пишут любовные романы, или то, что ты эти романы читал?

— Что она едва ли не покончила собой после гибели старшего брата Эдуарда. Ей едва исполнилось шестнадцать, когда ее отдали Леонардо Дефоссе, вместе с полусгоревшим замком. А ее брат, если мне память не изменяет, погиб при очередном пожаре в возрасте двадцати семи лет, когда у Ванессы уже двое ребятишек было. Стала бы она собой кончать, даже ради своего брата-близнеца.

— Постой: Эдуард и Ванесса были близнецами? Но как же тогда расценивать то, что Эдуард был старшим?

— А у близнецов всегда один старше, второй младше, или ты не знал?

— Не знаю никого из близнецов, чтобы интересоваться данным вопросом.

— Поверь, я тоже. Ты не встречался с Регганом?

— Нет, — я покачал головой. Если быть честным, я совсем забыл про Гволхмэя. Ни разу не вспомнил о нем за эти месяцы. — А что с ним?

— Я не знаю. Я пытался писать письма, включая «до востребования», но они все возвращались с пометкой «Данный адресат не зарегистрирован в округе». Я писал два месяца, потом сдался. Если Регган не хочет, чтобы его нашли, значит, нам нужно уважать его выбор.

— Он просил тебя о помощи?

— Нет, я вообще узнал о случившемся случайно, когда только началась эта суета со свадьбой. Я тогда долго не мог понять, почему имя моего лучшего и единственного друга не попало в список приглашенных гостей. Собственно, тогда я и попытался его разыскать, но все бесполезно. — Он сокрушенно покачал головой. Я вздохнул. Даже своего друга он не просил о помощи, но со мной он хотел встретиться. Причину такого странного поведения мы теперь не скоро узнаем. И есть подозрения, что можем и не узнать вовсе.

— Лео, зачем ты женился? — я внимательно смотрел на Дефоссе, действительно пытаясь понять, что же им двигало. — Ты же не любишь Кристину.

— А почему она вышла замуж? — Леонардо кивнул на портрет. — Глубоко сомневаюсь, что прекрасная принцесса, о которой даже сейчас пишут любовные романы, увлеклась каким-то Дефоссе настолько, что упросила отца-императора разрешить этой свадьбе состояться. Просто Ванесса была хорошей дочерью, и выполнила волю отца.

— Ну-ну, — я покачал головой, — мы понятия не имеем, что тогда произошло, может она и правда влюбилась. Или сбежала с первым встречным, чтобы не быть рядом со своим сверхудачливым братцем, — последнюю фразу я пробурчал себе под нос, чтобы Лео не расслышал. Хотя, если этот замок сгорел по вине Эдика, она могла просто сесть посреди обугленных камней и закатить истерику, что больше она никуда с этим неудачником не поедет, не пойдет и не полетит. А чтобы не позориться, ее оставили здесь, выдав удачно замуж. Я повернулся к Лео и понял, что похоже он и так не слышал ничего, что я ему говорил, потому что в этот момент мой бывший префект застонал и протянул руку к своему лицу, вытирая кровь, которая полилась у него из носа, грозя заляпать его белоснежный наряд. — Что с тобой?

— Ничего, что-то голова закружилась, — Леонардо прижал к носу платок, и схватил меня за плечо, пытаясь не упасть.

Трудно сказать, что же произошло потом, потому что никакой тошноты я не почувствовал, да и в глаза Лео я не смотрел, но словно рухнул в глубокий колодец. Никаких образов я не видел, но на меня внезапно накатило чувство дикой брезгливости, ощущение, словно я вляпался во что-то мерзкое. В глазах потемнело, и я отчетливо увидел мозг Леонардо, густо оплетенный сияющими золотистыми нитями силы, а также то, что и вызвало чувство гадливости — какие-то мерзкие бледно-зеленоватые пятна, которые как плесень пытались обвить нити силы.

— О, Прекраснейшая, что это? — я отшатнулся от Лео, пытаясь сдержать рвотные позывы. — Лео, что с тобой?

— Деймос? — Леонардо недоуменно смотрел на платок, испачканный кровью. Затем он перевел взгляд на меня. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в школе?

— Лео? — я почувствовал, как дернулся правый глаз. Какое неприятное чувство. — Ты в порядке?

— Конечно, почему я должен быть не в порядке? Так что ты здесь делаешь?

— Ты же меня сам на свадьбу пригласил, — я сделал крошечный шаг к нему.

— На какую свадьбу? — Леонардо нахмурился.

— Как на какую, на свою. Ты же буквально час назад на Кристине женился.

— Ты что так шутишь? Какая свадьба? Мы с Крис даже не помолвлены. Да и зачем нам это?

— Лео, ты присядь вот тут на скамеечку, я сейчас приду, — сказать, что я перепугался до дрожи, это скромно промолчать. Преодолев страх, я схватил явно дезориентированного Лео за руку и подвел к изящной скамеечке, стоящей напротив портрета принцессы Ванессы.

Лео сел на скамью и вдруг застонав, обхватил руками голову, а из носа снова полилась кровь, оставляя ровные дорожки на дорогом белоснежном костюме, которую он уже даже не пытался остановить. Я побежал обратно в бальную залу, где проходила церемония. Оглядевшись, я принялся высматривать в толпе того, кто мог мне и Лео помочь. Наконец, я определился и протолкался прямо к невесте.

— Кристина, мне нужно с тобой поговорить, — скороговоркой проговорил я, касаясь ее за локоть.

— Да, конечно. О чем ты хотел со мной поговорить, Нейман? — она удивленно на меня посмотрела своими уставшими глазами.

— Не здесь. Это… Это очень деликатная тема, — прошептал я, умоляюще глядя на темноволосую красавицу, по которой сохли все старшекурсники независимо от факультетской принадлежности.

Она немного растеряно кивнула, и позволила мне вывести себя из зала.

— Нейман, что происходит? — догадалась она спросить у меня, пока я почти бегом возвращался в галерею.

— Подожди немного, сама все скоро увидишь, — ответил я, ускорив шаг.

Лео мы обнаружили в той же позе, в какой он находился, когда я его оставил. Белоснежный сюртук был весь в бурых потеках, глаза закрыты, а руки все так же сжимали голову.

— О, Боги, — Кристина сбросилась к мужу и опустилась перед ним на колени. — Леонардо, что с тобой?

— Крис, а ты здесь что делаешь? — Лео открыл глаза и удивленно посмотрел на нее. — О, Деймос, ты тоже здесь? А что, уже каникулы?

— Вот! — я ткнул в сторону Лео пальцем. — Он уже второй раз меня спрашивает, что я здесь делаю, и понятия не имеет, что женат!

— Нужно срочно вызвать целителей, — Кристина решительно поднялась на ноги. И еле слышно произнесла, думая, что я не услышу, — не хотелось бы остаться вдовой в первый же день замужества еще до первой брачной ночи.

— Да? И что целители сделают? Среди них много менталистов? — я начал массировать виски пальцами. Голова просто раскалывалась и волнами накатывала тошнота.

— Причем здесь менталисты? — она выглядела сосредоточенной и не поддавалась панике, хотя не удивлюсь, что паники, по причине отсутствия каких-либо чувств к Лео, просто не было.

— Да притом! Я уроки Старлинга посещал, ты забыла? У Лео в голове какая-то каша жуткая. Но, возможно, ты права, нужно целителей звать и надеяться, что среди них будет хоть кто-то кто знает хотя бы, что это за недуг то такой. Симптомы я описать смогу. — Помимо боли, голова начала кружиться и совершенно не хотела вставать на свое место.

— Крис? А почему ты здесь? Наши родители все-таки решились устроить наш брак? — снова подал голос Леонардо.

— Нет, целителей ставить в известность нельзя, — Кристина закусила нижнюю губу. — Такая сенсация, как сошедший с ума наследник Дефоссе — лакомый кусочек для прессы, а это в свою очередь плохо для бизнеса. Ты не знаешь никого, кто мог бы нам помочь? Может быть, профессора Старлинга попросить?

— Я сомневаюсь, что профессор сможет нам помочь, — я на мгновение задумался. Мне это вообще надо? Ну подумаешь бизнес Дефоссе пошатнется, подумаешь. Кто мне Лео такой, чтобы ради него рисковать? Я продолжал задавать себе все эти вопросы, даже тогда, когда рот открылся и произнес: — Я знаю, кто может помочь. Но необходимо соблюдение некоторых условий: во-первых, лучше, чтобы было полнолуние, но ждать мы так долго не можем, поэтому придется так рискнуть.

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, — Кристина снова опустилась перед Лео на колени и взяла его руку в свою.

— А вот в этом заключается, во-вторых, — пробормотал я. — Ну, в конце концов, должен же он своему внучатому племяннику, или кем там Лео ему приходится, помочь, — последнюю фразу я пробормотал себе под нос так тихо, что молодожены меня не расслышали. Затем проговорил вслух: — Давай его транспортируем в мою комнату.

Кристина подозрительно на меня посмотрела, но обняла Лео за талию, помогая подняться. Я поддерживал его с другой стороны. Вот так втроем мы добрались до моей комнаты, игнорируя тупые вопросы Леонардо, которые к концу нашего путешествия уже начали повторяться.

Каким образом нам никто не попался навстречу — было очень большим вопросом или очень большим везением.

Ввалившись в комнату, мы с Кристиной подтащили Лео к кровати и свалили его на покрывало.

Гвэйн вскочил на лапы и уставился на своего родственничка, который начал в это время нести очередной бред.

— И где же твой таинственный целитель, который может воздействовать на мозг? — Кристина стащила с головы изящную фату, которая во время транспортировки ее мужа превратилась в тряпку, и бросила ее на кресло.

— Как-то это странно, жених и невеста одеты в белую одежду. Как-то это неправильно, — я старался немного отсрочить объяснения, судорожно пытаясь придумать версию поприличнее.

— Так делали Темные, — устало сказала Кристина, садясь в кресло прямо на свою фату. — Этакая насмешка, как плевок в сторону всех остальных.

— Да, Темные это могли, измываться над другими, особенно в этом Фолты преуспели. — Пробормотал я. И тут меня осенило. — Ты же знаешь, что Семья часто экспериментировала с генами? — Кристина отрицательно покачала головой. При этом она выглядела действительно удивленной. — Так вот, они действительно это делали. А еще у них были потрясающие виварии, где они и содержали экспериментальные образцы. Мой пес — один из этих образцов. Это лакомый кусочек, единственный в своем роде пес, способный лечить болезни разума или как-то влиять на разум, я до конца еще не выяснил, но от бессонницы он лечит просто великолепно, лично на своем опыте убедился. Он, так сказать, эмпат, поэтому все и считают его слишком умным, но на самом деле он просто подстраивается под эмоции людей и делает то, что человеку необходимо в данный момент.

Я нес откровенный бред, и чем больше я говорил, тем меньше верил сам себе.

Я покосился в сторону ошалевшего от моей истории Гвэйна. Ну да, я в курсе, что Фолты никогда не опускались до проведения опытов на животных. Им и людей хватало. Но Кристина то этого не знает.

— Этого не может быть, — покачал головой Кристина. — Темных свергли много веков назад. Откуда у тебя оказался их опытный образец, тем более собака, которая должна была быть уничтожена вместе с ее хозяевами?

— Он находился в стазисе, на Болоте. Я, когда с собеседования пытался улететь, случайно наткнулся на старую лабораторию. Вот там его и нашел. И да, я совершенно случайно вывел его из стазиса. Не спрашивай как, с этим до сих пор разбираются непонятные люди в штатском.

— И притащил в школу? — Кристина сузила глаза. — В замок, полный детей разных возрастов ты притащил неизвестно на что способное животное?

— Не сразу, что ты завелась? А на что он способен, я знаю: он умеет влезать в голову другим. И перед тем, как его разрешили мне забрать его проверили всеми возможными тестами. Главный пытался его застрелить, но так как собака все-таки не является монстром, а является просто собакой — мне его разрешили забрать к себе. Всегда мечтал о собаке.

— Ты хочешь, чтобы моего мужа лечил волк? — Кристина вскочила на ноги. — Ты в своем уме? Как-то слишком много психов в одной комнате, ты не находишь?

— Кристина, послушай, это необычайно умный пес. Фолты с ним превзошли самих себя. Даже его гены привили своим лучшим и верным слугам.

— Как это?

— Вот так, в лаборатории. Ты что про детей из пробирок ничего никогда не слышала? — быстро говорил я, мысленно прося прощение у принцессы Ванессы. — И самое главное, уговорить его сейчас это сделать. Гвэйн, ты же можешь ему помочь? — Гвэйн оскалился и весьма однозначно покачал головой. Отрицательно. И что я рассчитывал? Его же еще никто никогда так не оскорблял. — Ну что тебе стоит? Это же потомок принцессы Ванессы. — Гвэйн задумался, глядя на Лео. Я решил продолжать выпрашивать у оборотня, чтобы тот хотя бы попытался помочь, потому что сам я был явно неспособен что-то сделать для Лео. — Хотя бы посмотри. Может и волноваться уже не стоит, просто сдадим Лео в психушку и все дела.

А Леонардо в это время становилось все хуже и хуже. Он уже явно бредил, вдобавок ко всему, у него начался жар.

Гвэйн перевел взгляд с меня на него, очень по-человечески вздохнул и подошел к Дефоссе.

Кристина в этот момент обтирала лицо Леонардо тряпкой, некогда бывшей фатой, которую намочила, плеснув на нее воды из вазы, предварительно вынув из нее цветы.

Гвэйн сел напротив Леонардо, еще раз тяжело вздохнул и уставился на своего потомка. Мгновение и черные глаза встретились с темно-карими. Время словно замерло. Кристина расширившимися глазами смотрела на этот молчаливый диалог. Сначала ничего не происходило, а потом Леонардо широко распахнул глаза, вскочил на ноги, прямо на кровати и заорал:

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Завтра я отплываю искать клад!

— Лео, что с тобой? — испуганно пробормотала Кристина.

— А ты не пойдешь со мной. Бабы на корабле к неудаче!

— Гвэйн! Ты что наделал? — я бросился к кровати, к сидящему и задумчиво глядевшему на Леонардо Гвэйну. — Лучше верни все как было!

Мне удалось схватить брыкающегося Лео за ноги и повалить его на кровать. Гвэйн снова поймал его взгляд и Лео замер, пригвожденный к кровати взглядом потомственного менталиста, который не смог сразу все сделать как надо, потому что пребывал не совсем в человеческом обличье.

На этот раз они сидели так гораздо дольше, чем в первый раз. И вот, глаза Лео закатились, и его голова упала на подушку.

— О, Боги, — Кристина посмотрела на влажный платок, который комкала до этого в руках, и вытерла им свой лоб. — Этот волк действительно обладает приемами ментальной магии.

— Это не волк, — я склонился к Леонардо и похлопал его по щекам. То ли я начал к нему привыкать, то ли еще по какой-то другой причине, но никаких признаков тошноты и попыток моего мозга вторгнуться в мозг Лео не наблюдалось. — Эй, открой глаза. С тобой все в порядке?

Длинные ресницы Лео дрогнули и он открыл глаза. Посмотрев на меня вполне осознанно, он перевел взгляд на Кристину.

— О, любовь моя, ты как солнца луч, который проник в темноту моей души…

— Лео, с тобой все в порядке? — повторила мой вопрос Кристина.

— Конечно, почему со мной должно быть что-то не в порядке, ведь ты со мной, моя любовь, — Лео расплылся в совершенно идиотской улыбке и, подхватив руку Кристины, поднес ее к губам. — Я могу узнать имя моей нимфы?

— Леонардо, ты что, издеваешься надо мной? — Кристина вырвала руку из руки Лео и отошла от кровати на безопасное расстояние. Но, если она думала, что таким образом избавится от его домогательств, то совершенно точно ошиблась, потому что Лео последовал за ней.

— Куда же ты, любовь моя? Я сгораю от безумной страсти…

— Лео, да ты же действительно горишь, — я протянул руку и дотронулся до его лба. У Дефоссе явно была высокая температура, которая, похоже, с каждой минутой поднималась все выше и выше. — Вернись в постель. Это не смешно.

— Убери от меня руки, — Леонардо отшатнулся. — Кто этот парень?

— Мой муж! — в глазах Кристины стояли злые слезы. — Этот парень мой муж. И что ты на это скажешь?

— Я скажу, что в моих интересах сделать тебя вдовой, прекрасная незнакомка. Защищайся, — и этот дегенерат, с мозгами которого дядя Эдик снова сделал что-то не так, схватил шпагу, которая висела перекрещенная с такой же в качестве украшения на стене, и едва не проткнул меня ею насквозь.

— А-а-а, ты что наделала, дура?! — заорал я, уворачиваясь от удара, мысленно поздравив себя с тем, что тренировки с полковником явно пошли мне на пользу. А еще я успел бросить взгляд на кровать, на которой сидел Гвэйн и задумчиво чесал себя за ухом. — Сделай что-нибудь!

Но сделать что-нибудь быстро не получилось. Леонардо, задавшийся целью сделать из меня цыпленка на вертеле, гонял меня по здоровенной комнате еще пару минут. Закладывая в очередной раз крутой вираж, я увидел, как Кристина схватила вазу с водой и, дождавшись, когда Лео поравняется с ней, опустила вазу ему на голову. Раздался звон, потом капанье воды, а через мгновение Лео, скосив глаза к переносице, рухнул на пол. Гвэйн медленно подошел к нему и сел, гипнотизируя взглядом. Стоило Лео открыть глаза, как он тут же провалился в бездну черных глаз оборотня.

— Как он посмел увлечься какой-то девкой? — прошипела Кристина. — Ладно он не интересуется мной, я ничего подобного от этого брака не ждала. Но отдать предпочтение какой-то даже незнакомой ему девице? — Так меня еще никто не унижал!

— Ты вообще понимаешь, что ты сейчас бормочешь? — проговорил я, косясь на все еще сжимающего в руке шпагу Дефоссе. — Ты же его обвиняешь в том, что он увлекся под воздействием этого странного лечения тобой. У тебе раздвоение личности?

— Нет у меня никакого раздвоения, — Кристина начала массировать виски. — Ты себе даже не представляешь, насколько это унизительно.

— Нет, к счастью не представляю, — я подошел к лежащему на полу Дефоссе. — Помимо того, что с его разумом сейчас творится, черт знает что, так Лео, вдобавок ко всему болен. Он весь горит.

В этот раз Леонардо открыл глаза раньше, чем в предыдущий раз.

— Кристина, почему у тебя такое выражение лица? Что случилось?

— А что последнее ты помнишь? — вместо Кристины ответил я.

— Мы с тобой разговаривали в галерее, потом у меня носом пошла кровь, и все — темнота.

Сказав все это, Лео внезапно нахмурился и схватился руками за живот.

— Ой, как больно! Что со мной?!

Я стоял настолько близко к нему, что одна странная деталь привлекла мое внимание. Видимо приступ боли у Лео немного прекратился, потому что он слегка разогнулся и открыл было рот, чтобы о чем-нибудь спросить.

— Покажи язык, — попросил я.

— Зачем?

— Тебе что трудно показать язык? Мне показалось… — В этот момент Лео открыл рот демонстрируя нам его содержимое. — Ой, он правда малиновый. Крис! — Я позвал жену Лео, но смотрел почему-то на Гвэйна, который в это время отрицательно качал головой, словно говоря, что не имеет к этому никакого отношения. — Как ты думаешь, это вообще нормально или все-таки пора звать на помощь?

Глава 12

Кристина смотрела на меня испуганными глазами, уже чисто рефлекторно, как мне показалось, вытирая мокрой, бывшей когда-то фатой, тряпкой лоб Лео. Дефоссе кстати становилось все хуже: помимо озноба и жара он начал бредить, но бред этот был не осмысленным. А кисти его рук постепенно начали покрываться сыпью.

— Я думаю, помощь нам не помешает, — отстраненно проговорила Кристина. — Только скажи — это точно не результат ваших сомнительных экспериментов? — она кивнула головой в сторону оборотня. Мы синхронно отрицательно покачали головами. Кристина перестала обращать на нас внимание, и снова все свое внимание обратила на мужа. Гвэйн тихонько гавкнул и побежал к выходу из комнаты. Мне ничего не оставалось делать, как направиться следом за ним.

Секунда промедления и я упустил Гвэйна из виду. Ладно, допустим. А что мне-то прикажите делать? Не придумав ничего более умного, я решил поискать родителей Лео. Последний раз я их видел в бальной зале. Значит, оттуда я и начну свои поиски.

Спустившись в людное помещение, я, как и предполагал, увидел Лео Дефоссе старшего. Гениальная идея обратиться сначала к родителям пострадавшего пришла не только в мою голову. Перед ошарашенным главой семейства сидел Гвэйн и что-то пытался ему, по-видимому, объяснить.

— Гав, гав, гав, у-у-у, — вещал Гвэйн, собрав своим рассказом о судьбе одного из виновников торжества вокруг себя небольшую толпу людей.

— Я не понимаю, что ты хочешь от меня, — уже начал сердиться Дефоссе старший. Гвэйн встал и направился в сторону мужчины.

— Гав, — оборотень попытался ухватить зубами край праздничного сюртука, но глава семейства проворно отпрыгнул назад. Оборотень покачал головой и обернувшись увидел меня, спешащего прекратить этот балаган и разъяснить бедному родителю сложившуюся ситуацию.

— Мистер Дефоссе, — обратился я к нему, оттаскивая волка себе за спину. — Простите моего пса, но он совершенно прав. — Мужчина смотрел на меня, нахмурившись. — Сложилась очень деликатная и серьезная ситуация. Понимаете, ваш сын то ли съел что-то не то, то ли переволновался, в общем, он находится в моей комнате и ему плохо. Вы не могли бы нам помочь. — Я выдохнул и выжидательно уставился на него. До Дефоссе старшего видимо полученная информация доходила с трудом, но, когда дошла, он округлил глаза и решительно направился в сторону, я надеюсь, моей спальни. Стоящие рядом люди начали перешептываться, недоверчиво разглядывая нас с Гвэйном.

— И да, — я слегка повысил голос, — я думаю, что не следует никому в ближайшее время покидать пределы поместья. А то мало ли, — последнюю фразу я проговорил тихо, и направился к выходу из зала в сторону своей комнаты. Позади меня началась не то чтобы паника, но небольшое беспокойство, которое я почувствовал спиной.

Я решил взять на себя смелость попросить кобольдов ввести негласный карантин, не позволяющий никому покидать поместье. И выделить помещение для больных, если такие обнаружатся. То, что Лео подцепил что-то жуткое, и, скорее всего, заразное, было очевидно даже для меня, а я не так чтобы очень хорошо разбираюсь в целительстве.

Войдя в свою комнату, я увидел, что Лео стало еще хуже, чем было в тот момент, когда я его покинул. В комнате стоял переполох. Бледно-зеленый Дефоссе младший с сыпью по всему телу лежал на кровати почти голый, если считать за одежду покрывало, которым прикрыли его интимные места. Он был обложен холодными полотенцами, его била дрожь, и он тихонько блевал в тазик, заботливо подставленный одним из кобольдов. Когда спазмы проходили Лео вещал что-то неразборчивое по поводу того, что было бы неплохо если бы его сейчас кто-нибудь пристрелил. Кристина сидела на кровати рядом с ним, и в минуты просветления разума Лео, поила его водой с ложечки, которую ее муж тут же старался вернуть в этот пресловутый тазик. Вокруг бегали несколько кобольдов создавая суматоху и панику. Лео старший звонил по телефону, вызывая семейного целителя. Мать Дефоссе сидела по другую сторону кровати и тихонько плакала. В общем, все были при деле.

— Я не знаю, что с ним, — в очередной раз уже на повышенных тонах сообщал невидимому собеседнику Лео старший. — Да. Конечно. — Он положил трубку и безумными глазами посмотрел на меня.

— Мистер Нейман, вы не знаете, что могло произойти с моим сыном?

— Не имею ни малейшего понятия, — искренне ответил я. — Мы с ним разговаривали, потом у него пошла носом кровь, я позвал Кристину, мы дотащили его сюда, потому что это было самое близкое помещение с кроватью, по крайней мере из тех, которые я знаю, и я пошел звать на помощь, — мы с Гвэйном синхронно посмотрели на молодую супругу, которая слегка кивнула. — Хотя нет, сначала Лео начал нести бред, потом у него начался жар и полезла сыпь. Все сразу буквально за несколько минут. Тогда я бросился на ваши поиски.

Дефоссе старший кивнул и направился к выходу из комнаты.

— Так, я объявляю карантин по приказу целителя.

— Я уже приказал кобольдам, чтобы никого не впускали и не выпускали. И если кто-то еще заболеет, направить их в отдельную комнату.

Мужчина пристально на меня посмотрел и вышел.

Я впервые чувствовал себя бесполезным. Недолго постояв в комнате и понаблюдав за суетой вокруг Леонардо, я решительно вышел и направился к бальной зале. Здесь было гораздо веселее. Все пытались найти у себя симптомы неизвестной болячки, придумывая их на ходу. Кто-то чесался, кто-то хватался за голову. Услышав краем уха про сыпь, половина гостей принялась выискивать эту сыпь у себя, все более и более обнажаясь. И абсолютно всем было наплевать на их половую принадлежность. Четверо солидных мужчин объявили, что это судьба, и сели в кружок, начав банально напиваться. Более здравомыслящие пытались подкупить дежуривших у дверей кобольдов, чтобы те их выпустили из этого страшного места.

Мы с Гвэйном сели на первые ступеньки лестницы, ведущей наверх, и грустно наблюдали за всей этой суматохой. Спустя минут тридцать гости начали понемногу успокаиваться. Видимо до некоторых дошло, что это подобие карантина — мера превентивная, раз никто кроме молодого супруга больше не заболел, как бы ни старались всех разубедить особо мнительные дамочки. А четверо солидных господ продолжали напиваться, уже довольно громко обсуждая прелести присутствующих на этом празднике жизни дам.

На фоне всеобщего безумия сильно выделялась группа молодых людей, стоявшая немного в стороне от основной части гостей. Они о чем-то разговаривали, не забывая подливать в бокалы виски, которое за разговорами буквально испарялось, но даже невооруженным глазом было видно, что преследуют они другие цели, нежели веселая четверка.

Мое до этого момента рассеянное внимание остановилось на этой группе. Мне очень хотелось послушать, о чем они говорят с такими серьезными лицами, когда вокруг так весело, но я совершенно не понимал, как это можно сделать незаметно. Пока я размышлял о том, что неплохо бы было изучить заклинание невидимости, если таковое, конечно, вообще существовало, или хотя бы перестать быть социофобом, и начинать учиться общаться людьми, я даже не заметил, что в помещении стало совсем тихо.

Когда я обратил на этот феномен внимание, я сам округлил глаза от удивления и даже ущипнул себя за руку, убеждаясь в том, что я не сплю. Гвейн же, увидев то, что заставило всех разом заткнуться, постарался спрятаться у меня за спиной, тихонько подвывая.

В помещение, где находились все гости такого радостного события, как свадьба, зашли ровно десять человек в одежде, глядя на которую волосы на голове становились дыбом. Каждый из вошедших был одет в удлиненный от шеи до пола пальто-плащ, перчатки по локоть в которые были заправлены рукава этого плаща, ботинки до колен на толстой подошве, и широкополые шляпы-цилиндры. Все это было сделано из кожи черного цвета, пропитанной специальным эликсиром, через который не могли проникнуть никакие чужеродные агенты в виде бактерий, вирусов, блох и тому подобной гадости, которая передавалась через кожу. В довершении всего на лицах у каждого была надета клювообразная маска, на конце которой стоял мощный магический фильтр. Глаза закрывали круглые неразбивающиеся стекла. Откуда я это знал? Моя любимая история. В средневековье такой костюм называли костюмом чумного доктора. В наше время на вооружение врачам, работающим с особо опасными инфекциями, этот костюм навязали одни из последних Фолтов, доработав его до совершенства. Почему Фолты для создания противочумного костюма нового поколения взяли модель чумного доктора я не знаю. Но думаю, потому что так было весело.

Но весело было тем Фолтам, которые создавали этот костюм, чего не скажешь про гостей, столпившихся в огромном зале. Потому что появление этих ребят в черном, явно было не к добру.

Четверо из вошедших направились прямиком к лестнице, на которой мы с моим оборотнем и сидели, остальные шесть начали разбирать свои чемоданы, доставая из них многочисленные колбы, горелки и микроскопы. С подобными чемоданчиками были и те, кто пошел сразу к Дефоссе. Я встал, подвинулся и поплелся вслед за ними.

В который раз за сегодняшний день я дошел до двери своей комнаты, и осторожно заглянул внутрь. Лео было совсем плохо. Он метался на кровати от жара, потом жар моментально менялся ознобом. Все тело периодически скручивало судорогой. Руки, ноги и туловище были покрыты ярко красной сыпью. Мне стало жалко своего бывшего префекта. Сначала эта пакость в его голове, теперь еще и это. Я встал в дверях и стал наблюдать за действиями целителей. Они расспрашивали Дефоссе старшего и Кристину что произошло, в самых мельчайших подробностях, попутно делая какие-то анализы, смешивали кровь, рвотные массы, частички кожи в многочисленных колбах. Раз за разом целители качали головами и начинали новые тесты. Через некоторое время мне стоять в дверях надоело, я вошел в комнату и подошел к Кристине, которую отстранили от мужа, попросив не мешать.

— Есть новости? — шепотом поинтересовался я.

— Никаких, — она покачала головой. — Они понятия не имеют с чем столкнулись. Все особо опасные инфекции, которые известны на сегодняшний момент они уже исключили. Скажи, это точно не из-за того, что твой волк сделал с ним?

— Абсолютно, Кристина, никакое вмешательство в мозг не вызывает температуру и сыпь. Ты же умная девушка должна это понимать.

— Я понимаю, но я боюсь, что они так и не выяснят, что с ним случилось. Деймос, вдруг они не успеют? — она уткнулась головой мне в плечо и зарыдала. Я стоял и не знал, что делать. Неуверенно я погладил ее по голове.

— Успеют, Кристина, не переживай. Все будет хорошо, — неуверенно успокаивал я ее.

— Кажется, есть, только я не понимаю, что это значит, — гулко проговорил один из целителей, поднимая колбу с красным содержимым вверх.

— Что это? Вы выяснили? — Кристина быстро пришла в себя и подскочила к целителю вместе с остальными родственниками.

— Я не уверен. Этот возбудитель очень похож на тот, который вызывает чуму. Но это не чума. Я впервые с таким сталкиваюсь.

— Чума, но не чума…. — тихо проговорил еще один клювоноситель. — Бог мой, это же иерсинеоз! — вдруг закричал он.

— Это хорошо? Вы теперь его вылечите? — тихо спросил Дефоссе старший.

— Знаете в чем дело, — устало произнес целитель, который поставил диагноз Лео. — Это бактерия, которую где-то умудрился подхватить ваш сын, она уже лет сто как исчезла.

— Это покушение? Лео кто-то хотел убить? — Дефоссе старший сжал руки в кулаки.

— Вряд ли, — покачал головой целитель. — Бактерия очень нестабильная и нежная, она практически не выживает вне носителя.

— Вы вылечите моего сына?

— Я постараюсь, но ничего не могу обещать.

— Это заразно? — спросил я.

— Нет, от человека к человеку не передается. Можно заразиться только через продукты питания, кажется. Или через блох. Я уже не помню. — Он пристально посмотрел на Гвэйна, который начал пятиться к двери от пристального взгляда. — Еще животные в доме есть?

— Нет, — произнесла Кристина. Все взгляды были устремлены на моего оборотня.

— Вы что, думаете это он? Да у него блох нет. Тем более вы не уверены, что эта зараза передается через них, — я загородил волка собой, но до двери мы дойти не успели, кто-то захлопнул ее прямо перед нами.

— Так, — распорядился главный целитель, — этого, — он ткнул пальцем в Гвэйна, — на обработку: помыть и проглистогонить, все продукты, которые были завезены недавно уничтожить, и вызвать бригаду целителей-санитаров, провести дезинфекцию помещения и дератизацию. А так же полную дезинфекцию каждого присутствующего в поместье человека.

— Что, тоже помыть и проглистогонить? — вырвалось у меня.

— Нет просто помыть с мылом. Все загружаем больного, везем в центральную больницу. Предупредите всех, мне нужны лучшие.

Началась еще большая суматоха, зачинщиком которой стал мой недообротень. Так как псина была по размерам гораздо больше среднестатистического волка то им занялись трое целителей, почему-то при этом забыв про Лео. Побегав кругами вокруг кровати больного, они наконец-то зажали бедного волка в угол. Как оказалось, втроем они справиться не могли и ему на помощь пришли все собравшиеся в этой комнате, кроме меня, разумеется, создавая давку в углу. В итоге цель целителей была достигнута: кое-как связав волка толстой веревкой они раскрыли ему пасть, и влили какую-то жидкость. После того, как эти изверги заставили пса проглотить эликсир, Гвэйн закашлялся, округлил глаза и одномоментно разорвав веревки, попутно разбросав окружающую его толпу как кегли, просто и незатейливо вынеся дверь, врезавшись в нее с разгона, скрылся в недрах поместья.

Лео застонал, и все сразу переключились на бедного парня. В комнату кобольды вкатили каталку на колесиках и переложили измученного Дефоссе на нее, выкатывая его наружу к выходу из поместья.

Я вышел первый спускаясь вниз. Мне было жалко своего предка, но если целитель сказал всем пройти санитарную обработку, значит, ее нужно пройти всем. Интересно, куда он убежал.

Внизу было занятно, но не так интересно, как было до того, как в поместье пришли целители. Прибывшая бригада дезинфекции, судя по их белым рабочим костюмам и защитным маскам, разделила толпу на две части по половой принадлежности и по одному заводили гостей в переносную душевую кабину с отдельным входом и выходом. Выход сообщался туннелем в открытые комнаты, которые уже прошли обработку. По крайней мере, хлоркой из этих комнат воняло так, что я даже отсюда это чувствовал. После того как вперед ногами с лестницы спустили на каталке Лео, все пытались быстрее сходить в душ и убраться подальше от источника инфекции. Радости и спокойствия никому не доставило и то, что проезжающий мимо Лео начал очень не по аристократически блевать на пол, потому что тазика рядом с ним не оказалось. Все семейство Дефоссе уехало в клинику вместе с сыном. К своему удивлению, Кристины в сопровождении я не увидел. Как только я спустился вниз, меня сразу же поставили в очередь в колонку мужчин. Я пожал плечами. Я мало что знаю об этой инфекции, но если умные дяди сказали, что нужно обработать каждого, то спорить не буду. Это понимали все гости Дефоссе, включая до конца не протрезвевшую четверку. Удивительное дело, среди этих людей не было ни одного, кто при желании не мог бы сделать жизнь бедных дезинфенкторов невыносимой, даже не выходя из этой комнаты, однако все послушно стояли, ожидая своей очереди. Все-таки страх перед болезнью и от этого за собственную жизнь снижает уровень любого снобизма до приемлемых величин.

Передо мной стояла как раз эта самая группа молодых людей, которая обособленно напивалась на протяжении всего вечера. Я даже сразу не обратил внимания на то, что стал прислушиваться, о чем они между собой шептались.

— Я не знаю, Билл, — сказал один из них. Абсолютно серый не запоминающийся человек. Он выглядел обеспеченным (а других просто не могло быть на этой свадьбе): костюм, часы, различные атрибуты богатого человека просто кричали о его статусе, тогда как внешность его немного подвела. Такое чувство, что он только недавно вошел в так называемое высшее общество. — Вся эта шумиха вокруг этого артефакта уже идет добрых пять месяцев, и никто так и не смог хоть что-то сказать о нем.

— Ник сообщил, что выяснил о его местонахождении, — еще тише проговорил его собеседник, которого назвали Биллом. Внешне он походил на моего нынешнего префекта, такой же скользкий, такой же противный. Я долго не мог отвести взгляда от его подведенных глаз и зализанных назад волос. — Но никто в своем уме не пойдет среди учебного года на территорию школы. Эти мерзкие болотники никого не пускают. Вылазку пытались сделать, но все на этом болоте и сгинули.

— Вылазку? Ты хочешь сказать, что Ник узнал точное местоположение? — ну почему вы так тихо говорите, в ряду заново начавшейся паники вас никто не слышит. Они сами-то себя слышат? И что это за тип, похожий на Штейна? Ник же говорил, что их семейку не пригласили на этот праздник жизни.

Чтобы лучше слышать, я на пару шажочков приблизился к компании и навострил уши.

— Да. Но непонятно как туда подобраться. Стоит в центре, вокруг топь. Туда пробовали добраться те, кто владеет левитацией, но само место находится под водой. В общем, ставки удвоились. Тот, кто достанет Кэмелу этот артефакт, становится ближайшим советником.

— Но зачем он ему нужен?

— Ты думаешь это разумно, обсуждать такие вещи здесь? — слизняк обвел руками вокруг себя.

А почему нет? Мысленно возмутился я. Всем же на вас плевать.

— Но всем явно не до нас, — ухмыльнулся собеседник.

— Даже у стен есть уши, — пожал Билл плечами, и они замолчали.

Значит, Ник точно знает, как найти артефакт. Можно навести справки, и попробовать добраться до него первыми. Я бы не хотел, чтобы штука, которая может влиять на разум Гвэйну, попала в очень нехорошие руки. Я покачал головой и вышел из толпы, направившись к лестнице. Меня остановил сотрудник в белой одежде.

— Мне надо собаку найти, его тоже необходимо продезинфицировать.

Я даже удивился, когда специалист по генеральной уборке кивнул и освободил мне проход. Я направился по коридору, заглядывая в каждую комнату, надеясь найти своего волка. То, что это его замок, и он знает тысячу и один потайной ход, мне думать не хотелось. Очутившись на этаже, где находилась моя комната, я начал открывать двери во все комнаты подряд и заглядывать внутрь, чтобы делать хоть что-нибудь. Из комнаты, которая, как я помнил, ранее принадлежала Реггану, раздались какие-то звуки. Странно, на этаже вообще никого не было, кто же там шумит? Приоткрыв дверь, я услышал звук льющейся воды. Неужели Гволхмэй приехал? Я прислушался к своим ощущениям, осознавая, что, пожалуй, буду рад его увидеть. Потом раздалось тихое завывание, похожее на то, что издавал Гвэйн. Я быстро открыл дверь и практически вбежал в ванную комнату. Очень плохо, что я не постучался. Очень плохо, что мне не привили зачатки этикета и правильного поведения.

То, что я увидел, повергло меня в шок. Ничего интимного, ничего предосудительного я не увидел, кроме того, что в ванной комнате на полу в одном домашнем халате сидела Кристина, а в полной ванне с пеной восседал этот недооборотень. Увидев меня, он высунул язык, закатил глаза и часто задышал. На ушах у него была надета шапочка для душа.

— Вы тут что делаете? — практически прокричал я.

На шум обернулась Кристина, держа в руках щетку на ручке с жесткой ворсиной и какой-то шампунь.

— А это ты, — она снова повернулась в сторону Гвэйна. — Помоги мне. Я его еле уговорила помыться. Выпросила у целителя шампунь от блох и решила сама им заняться, чтобы не повторилось то, что произошло в комнате. С любым человеком и животным необходимо договариваться.

— Это да, — неуверенно проговорил. — А это что? — Я ткнул пальцем в желтую уточку, которая плавала в ванне рядом с Гвэйном.

— Это чтобы его успокоить.

— Уточкой?

— Уточкой, — утвердительно кивнула она и продолжила натирать довольно улыбающегося Гвэйна.

— А почему на нем шапочка?

— Чтобы ушки не замочить. Собакам и кошкам нельзя ушки мочить.

— Кристина, ты меня пугаешь, — я подошел к ней и потрогал ей лоб рукой. Лоб оказался горячий. Тошноты, слава Прекраснейшей и непредвиденного влезания в голову не произошло. Я резко развернул девушку к себе. Глаза блестели, губы были алыми, а на руках появилась сыпь. — Здорово. Ты пока мой эту блохастую собаку, а я схожу за полотенцем.

Каждый бредит по-своему. Но уточка… Я бросился к целителям, чтобы сообщить о еще одном случае заражения. Долго объяснять не пришлось. Действовали на этот раз быстро. Взяли все уточняющие анализы и направили молодую жену к молодому мужу в больничную палату встречать первую брачную ночь. Как бы то ни было, эта свадьба удалась. Молодые женаты и заперты в одной комнате без права ее покидать, прямо как в лучших традициях средневековья. Гости повеселились как никогда в жизни. Эдуард в виде Гвейна помылся в ванной с очаровательной девушкой. Да эту свадьбу все запомнят надолго.

Как только я проводил Кристину, то вспомнил про Гвэйна и вернулся в ванную комнату, где его оставил. Покидать ванну с пеной волк явно не собирался. Он барахтался как щенок в огромной ванне взбивая пену и играясь с уточкой. Все-таки иногда инстинкты становятся выше разума. Хорошо хоть такие.

Плюнув на Гвейна почти в прямом смысле этого слова, я направился на дезинфекцию. Все-таки два заболевших — это уже не шутка, а учитывая мою наследственность, доставшуюся от плескавшегося в ванной оборотня, хотелось бы подстраховаться. Тех молодых людей в зале уже не было. Вообще, в зале уже никого не было, кроме одиноко стоящих дезинфекторов и их импровизированных душевых.

— Вода еще осталась? — я подошел поближе и принялся стаскивать с себя рубашку. Сюртук я уже давным-давно оставил в своей комнате, когда началась эта суматоха с Лео.

— Осталась, — по глухому голосу мужчины, доносившемуся из-под маски, тем не менее, было слышно, что он усмехается.

— А где все? — я не торопился залезать в душ, решив поболтать. Дезинфектору было, видимо, скучно, потому что он был не против поддержать беседу.

— Сидят по своим комнатам. Вам всем здесь еще две недели сидеть.

— Класс. Учитывая, что я знаю только хозяев, — я закатил глаза. — Лео где-то здесь заразился?

— Ты спрашиваешь без особого удивления, остальные гости выражали больше изумления.

— Странно. Все знают, а Дефоссе гордятся этим фактом и выставляют его напоказ, что поместье им досталось вместе с принцессой Ванессой в нагрузку, так сказать.

— Принцесса Ванесса в нагрузку? — дезинфектор уже явно смеялся.

— Согласно легенде — замок, но, учитывая, что Ванесса до счастливого замужества была Фолт, не исключаю, что наоборот.

— А ты веселый парень.

— Ага, мне бы в клоуны пойти, так ведь не пускают. Так вот, учитывая, чей это был когда-то замок, нетрудно предположить, что Лео мог наткнуться на колбу с образцами этого самого иерсиниоза.

— Зачем эти колбы нужны были прежнему владельцу?

— Да откуда мне знать? Вот прямо сейчас я этого самого владельца спросить об этом, к сожалению, не могу. Но Фолты любили много времени проводить в лабораториях — хобби у них было такое, так что, как вариант…

— Слушай, парень, пока ты не навоображал себе невесть что, я тебе скажу, где именно молодые Дефоссе подцепили эту заразу, — понизив голос, произнес дезинфектор. — Примерно две недели назад они посещали руины древних храмов.

— Зачем?

— Традиция, — пожал плечами мужчина. — Так вот, они посещали древние храмы, и в одном из них молодой Дефоссе в честь семейной традиции вместе со своей невестой испили из чаш плодородия. Учитывая, что храмы эти заброшены, никто давно там генеральную уборку не проводил. Да и желающих, как правило, соблюсти все традиции давно не находилось. Так что, будет этому молодому человеку уроком на всю жизнь: соблюдение элементарных правил гигиены. И что воду из сомнительных источников нужно кипятить. Его отец вспомнил эту подробность уже в клинике. Вот и вся загадка. Сейчас там идут полноценные работы по обеззараживанию с привлечением магов.

— А здесь зачем тогда все это развели?

— Во избежание. И так как инкубационный период у иерсиниоза составляет пятнадцать дней, вы все здесь застряли на две недели. А теперь иди уже в душ, и начинай наслаждаться целыми двумя неделями ничегонеделанья.

Глава 13

Меня выпустили из поместья Дефоссе спустя десять дней. Если быть точным, меня забрал крестный, заверивший целителей, что если вдруг я покроюсь сыпью, то он тотчас передаст меня в их руки. Спорить с Алексом Сандером целители не решились, поэтому спустя двадцать минут после его появления, мы с Гвэйном уезжали под завистливыми взглядами тех, кто оставался в карантине.

— Чем ты занимался? — спросил меня Алекс, когда поместье скрылось из вида.

— Ничем. Я все десять дней занимался ничем, — я отвернулся от крестного и разглядывал пейзаж за оком машины.

На самом деле мне было настолько скучно, что я начал заниматься физическими упражнениями, которым меня учил Эван Роше. Поговорить мне было не с кем, так что я на девятый день моего случайного заключения принялся разговаривать с Гвэйном, который меня не слушал, а мирно дремал на кровати. Вот кому одиночество и скука не мешали. В первый день я старался больше присмотреться к этой четверке, которая столь открыто обсуждала планы Кэмела по получению артефакта, но они ни с кем не шли на контакт, выходя из комнат только по необходимости, предпочитая проводить время друг у друга. Не удивлюсь, если у них образовался некий штаб, и они разрабатывали план действий: как стать ближайшим советником Кэмела. К своему стыду я совершенно не знал, что это за фрукт и какие цели преследует, несмотря на то, что за последние полтора года я очень часто слышал это имя.

У меня было достаточно времени, чтобы обдумать все как следует насчет артефакта. Я решил не терять время даром и не позволить Нику Штейну, а также всему волонтерскому отряду Кэмела добраться до него, и попытаться найти его первым. В этом мне, как ни странно помог Гвэйн. Когда я начал вслух рассуждать о возможном тайном месте на Болоте, да еще и под водой, да не просто под водой, а под топью, к которой пытались подобраться необыкновенные умельцы, особо в этом не преуспев, оборотень, которому явно надоела моя болтовня, стек с кровати и повел меня в библиотеку, где за потайной панелью, не обнаруженной даже во время ремонта этой комнаты после прошлогоднего погрома, обнаружилось несколько карт. Первым моим желанием было попробовать отколупать все панели в библиотеке, чтобы удостовериться, что ничего тайного здесь больше не спрятано. Под пристальным и осуждающим взглядом волка, который я поймал на себе, пытаясь отодрать подозрительную панель по другую сторону от тайника, я бросил это гиблое дело и, взяв ветхие карты, направился в свою комнату. На одной из них было написано «Вольфнест», но я долго крутил ее, пытаясь понять, где здесь школа, пока до меня не дошло — а школы-то во времена принца Эдуарда еще не было, а вот лаборатория, которая стала сейчас вотчиной ДэрикаФолта, была и процветала. Всего из тогдашнего «Вольфнеста» вело четыре тайных хода, но только один из них ответвлялся от того прохода в лабораторию, по которому я однажды уже проходил, и вел как раз к центру Болота. Заканчивался проход, судя по карте, относительно небольшим помещением, обозначенным «Бункер». Гвэйну я не говорил про то, что, похоже, именно здесь находится тот самый артефакт, который может поработить его разум и сделать болонкой на побегушках. Зачем бедному оборотню волноваться?

Во все время, пока мы ехали до школы, я тщательно обдумывал свои дальнейшие действия, и практически не разговаривал с крестным. Только один раз отреагировал на его попытки завязать разговор.

— Алекс Милтон спрашивал, когда ты сможешь с ним встретиться?

— Не сегодня, — я покачал головой. — Давай завтра.

— Хорошо, я предупрежу его.

На этом разговор иссяк, а я вернулся к своим мыслям. Как только мы вошли в холл, я повернулся к Гвэйну.

— Отнеси, пожалуйста, мою сумку, она легкая, а я хотел бы с Рейном и Вандой встретиться.

Гвэйн сел на задницу и внимательно посмотрел мне в глаза. Смотри-смотри, ты что забыл, что Темные не могут читать других Темных? Тащить с собой Гвэйна в место, где, возможно, есть ловушки, я не собирался. Только не с его «везением». Не увидев в моих честных глазах ничего, что могло меня скомпрометировать, Гвэйн весьма неохотно подхватил сумку за ручки своей огромной пастью и побежал в сторону Первого факультета, пару раз обернувшись в мою сторону.

Я же, не теряя времени, направился к Второму, как только волк скрылся из вида. На этот раз мне повезло. Рейн с Вандой стояли перед дверьми и, увидев меня, весело рассмеялись.

— У дураков мысли сходятся, — объявила Ванда, чмокнув меня в щеку. — Мы уже хотели за тобой идти, а тут ты сам объявился.

— Мы просто места себе не находили, когда прочитали в газете какой конфуз случился на свадьбе Дефоссе. Но, хвала Богам, тебя это не коснулось, — расплылся в улыбке мой друг.

— Ребята, есть дело, — тихо прошептал я, после того, как мы вдоволь наобнимались, и мои друзья удостоверились в том, что я живой и здоровый. Все-таки я успел по ним соскучиться, даже за такой небольшой промежуток времени. Правда эти неполные две недели безделья показались мне вечностью.

— Излагай, — серьезно ответил Рей. — Или в наш класс пойдем?

— Время неохота терять. Давайте пойдем, а по дороге я вам все расскажу.

Тот проход в лабораторию я помнил весьма смутно, поэтому пока мы бродили по заброшенному крылу, полному скульптур волков, я успел рассказать друзьям почти все, что знал, пропустив только дядю Эдика. Почему-то я не мог пока переступить незримую черту и рассказать о нем хоть кому-нибудь.

На этот раз спуск оказался более приятным, чем мое предыдущее падение, а все потому, что на этот раз со мной была подруга, владеющая магией воздуха, и которую я не забыл предупредить о том, что придется падать, а не жестокий предок, думающий, что если я чего-то не умею, то это мои личные проблемы.

Ветер, вызванный Вандой, смягчил наше падение, и мы хоть и упали, но не больнее, чем если бы растянулись в коридоре, споткнувшись о чью-нибудь ногу.

Дойдя до того самого ответвления, которое я, по правде говоря, в прошлый раз даже не заметил, я остановился.

— Ну вот, дальше я не знаю, что нас ждет. Есть еще время передумать.

— Думаешь, там могут быть ловушки? — Ванда слегка напряглась, но испуга я в ее голосе не заметил. Вот же все-таки безбашенная девчонка.

— Я не знаю, Ванда, — я покачал головой. — Я не могу этого исключить. Все, что я знал, думал, что знал и предполагал я вам рассказал по пути сюда. Я не буду исключать наличие огромного количества ловушек, оставленных моими предками, другими студентами, а может и не студентами, которые как-то узнали об этом ходе.

— Но я все же решусь спросить, а зачем он вообще нам нужен этот артефакт? — как бы невзначай спросила Ванда.

— Нам он совершенно ни к чему. Надо просто успеть помешать добыть его Кэмелу. Он с ним обретет огромную поддержку со стороны оборотней, даже если сами они против такого сотрудничества, и вы сами понимаете, к чему это может привести, — я утвердительно кивнул своим мыслям, совершенно не понимая, к чему это может привести на самом деле, но учитывая слухи и родословную этого верблюда, ожидать можно чего угодно.

Рейн и Ванда переглянулись. Они были как никогда серьезными и собранными.

— Последний раз спрашиваю: вы со мной?

— Мы должны пойти, — внезапно сказал Рейн. Я обернулся и увидел, что его глаза превратились в два озерца расплавленной ртути. — Мы должны быть именно там. Девяносто восемь процентов. Но я не вижу почему. И, Дей, мы должны найти этот артефакт. Он не должен попасть в руки Кэмела, как ты и говорил. Восемьдесят три процента. — Рейн покачнулся, и я поддержал его, пока друг приходил в себя. Когда глаза Рея приобрели привычный голубой цвет, я кивнул.

— Ну что же, большинством голосов, мы проголосовали за продолжение этой авантюры. Тогда вперед.

Это ответвление было мрачным и полутемным. Света, исходившего от редких светильников, едва хватало, чтобы разогнать тьму. Если бы здесь и были ловушки, то мы бы их все равно не увидели, и поняли, что они здесь находятся, только наступив или активировав их.

Атмосфера не располагала к разговорам, и мы старались двигаться быстро, почти бежали, хотя до этого решили идти медленно, чтобы не попасть в пресловутые ловушки.

Нам повезло. То ли этих самых ловушек тут и не было, либо удача в кои-то веки оказалась на нашей стороне.

Дверь в бункер появилась посреди коридора как-то внезапно. Я, шедший впереди, как самый сильный маг из нашей троицы, едва не постучался в эту дверь головой.

— Ну, и что будем делать дальше? Идеи есть? — спросил я у друзей. Они дружно покачали головами. — Но ведь нам надо как-то внутрь попасть, а я не вижу здесь даже замочной скважины, чтобы попросить у Ванды шпильку и начать ковырять ею в замке, пока тот не откроется.

— Я не пользуюсь шпильками, так что стоять бы нам и стоять возле этой железяки вечность. Почти как сейчас, — довольно невесело усмехнулась Ванда.

— Вот кто так строит? Дорога-дорога-дорога, а потом бац, врезаешься в стену. — Рейн подошел к двери, я надеюсь, что все-таки к двери и постучал по ней пальцами. Раздавшийся звук избавил нас от любых сомнений — это был металл.

— Я вот только не пойму, это такая дверь, или это заслон, означающий, что дальше лучше не соваться? — Ванда озвучила вслух мои сомнения, проведя по металлу ладонью.

— Только вот те, кто тоже ищет этот бункер, пойдут другим путем, они пойдут поверху, и какие там стоят двери, и стоят ли вообще, я не знаю, — я несильно пнул эту странную преграду, стоящую у нас на пути. — И как нам пройти?

Внезапно мне показалось, что кусок зеленой краски, которой была выкрашена эта дверь, немного отслоился. Поддавшись порыву, я протянул руку, чтобы отколупнуть этот кусок, но наткнулся на странно острый край. Только чудом я не порезался, вовремя одернув руку. Приглядевшись, я обнаружил, что это вовсе не кусок облупившейся краски, а небольшой острый камень, намертво вмурованный в дверь. Я, недолго думая, а если быть честным, не думая вообще, взялся руками за этот кусок и потянул его на себя. Камень ни на сантиметр не поддался, тогда я просто решил вогнать его поглубже внутрь. Через мгновение никаких неровностей и нечеткостей в стене я не обнаружил. Раздался мелодичный щелчок и по двери пошла рябь из золотистых нитей. Я уже хотел было обрадоваться, как невидимой волной нас троих отбросило далеко вглубь тоннеля, оставляя позади переставшую мерцать дверь. Так как Ванда среагировать не успела, и никакой воздушной подушки у нас не было, упал я неудачно, стукнувшись локтем о стену.

— Черт! — протянул Рейн вставая на ноги. — Все целы? — почему-то шепотом спросил он.

— Да.

— Вроде бы, — ответили мы Дилану хором.

— Ложись, — вдруг закричал Рейн, и я резво принял горизонтальное положение. Если бы не Роше, то от меня сейчас осталось бы только одно непривлекательное мокрое место с красным оттенком. В сантиметре над моей головой что-то пронеслось, издавая высокий свист и слегка коснувшись моих волос. Наступила гнетущая тишина. Пролежав, не двигаясь, около минуты я рискнул все же приподнять голову.

— Что это было? — дрожащим голосом спросил я, стоявших в ступоре друзей, которые смотрели на меня испуганными глазами.

— Стрелы. — Наконец ответила Ванда. — Десятка два. Чудом никого не задело. Ты живой? — решила уточнить она.

— Был бы мертвый, не задавал бы дурацких вопросов. — Я аккуратно встал, стараясь не касаться руками, головой или другими частями тела стены, в опасной близости от которой я находился.

— А вот и ловушка, — нервно хихикнул Рейн.

— Что будем делать? — я решил уточнить план предстоящих действий.

— Идти вперед? — робко предположила Ванда. Мы пристально на нее посмотрели. — Что вы на меня вылупились? Идти назад опасно, учитывая, что наше везение подошло к концу, и на ловушки мы все-таки начали натыкаться. Путь к двери гораздо ближе, чем обратный, поэтому безопаснее дойти до двери и попытаться ее открыть. Чем Фолт не шутит, вдруг мы ее все же откроем.

Мы молча кивнули. Но никто не рискнул сделать первый шаг. Мы стояли и переглядывались, пока наконец Рейн не выдвинул гениальную идею.

— А давайте проверять пол, прежде чем на него ступать? Небольшие воздушные кулаки, или как вы их там называете. Если есть механизм, то он обязательно в этом случае сработает.

— Сколько процентов дашь? — деловито уточнила Ванда, протягивая руки вперед.

— Навскидку? Пятьдесят.

— Это твой дар эриля сказал?

— Это мне теория вероятности сказала. Мой дар в этом случае бесполезен.

Ванда прищурилась и бросила небольшой сгусток воздушной энергии приблизительно на метр впереди себя. Ничего не произошло. Тогда мы решились ступить на проверенное место. Ничего. Следующий сгусток энергии — снова ничего. Таким образом мы дошли практически до самой двери. На последних пяти метрах я поскользнулся на ровном месте и сделал лишний шаг вперед. Я оглянулся на друзей и последнее, что увидел это огромное бревно, летевшее на нас с неприлично большой скоростью. Свет померк, и я погрузился в счастливое небытие, а точнее элементарно потерял сознание.

Очнулся я на удивление быстро рядом с этой проклятой металлической дверью. Обнаружив себя, лежавшим на полу, я присел и схватился за голову, пытаясь унять невыносимую боль. Голова раскалывалась на мельчайшие осколки, а судя по ощущениям из носа бежала кровь. Вскоре к головной боли присоединилась боль в руке, а затем боль стала настолько сильной, что мои страдания минутой назад начали восприниматься небольшим ушибом. Все-таки это лечение может быть гораздо мучительнее болезни. Я застонал.

— Дей, — сквозь пелену боли позвал меня знакомый голос Дилана. — Ты в порядке?

— Мр-гу, — только и удалось произнести мне, а затем боль резко прекратилась, и я от удивления икнул. — Да, вроде в порядке. Ванда?

— Я здесь, — подошла ко мне девушка и потрогала лоб прохладными руками. — Я не хочу ничего сказать и никого обидеть, но если всем твоим предкам везло так же, как и тебе, то не удивлюсь почему Империя так быстро и качественно развалилась.

— Ты не представляешь насколько я везуч, по сравнению с некоторыми.

Я наконец убрал руки от головы и вытер нос. Да крови вылилось прилично.

— А вы тоже, того? — я показал рукой на пресловутое бревно, которое чуть не расплющило меня об эту чертову дверь.

— Нам тоже досталось, — улыбнулся Рейн и потрогал затылок рукой.

— Мне слегка, все-таки есть преимущества небольшого роста, — рассмеялась Ванда. — Эта деревяшка начала падать с потолка буквально над нами, поэтому нас лишь слегка задело. Тебе конечно досталось сильнее, — вздохнула девушка.

Я кивнул, про себя радуясь, что с друзьями ничего не произошло и вдвойне радуясь, что со мной нет Гвэйна. Я начал вставать, но голова резко закружилась. Я рукой оперся об дверь, пережидая внезапно сваливавшееся на меня головокружение.

— Ребята, сморите, — я открыл глаза и посмотрел на Рейна, который указывал пальцем на дверь.

— Я ничего не вижу, — наконец ответил я, вглядываясь во все туже кажущуюся монолитной стену.

Как только я произнес последнюю фразу, раздался скрежет, а дверь, это все же оказалось дверь, начала медленно въезжать в стену, открывая проход. Учитывая мои проблемы с головой, я среагировать не успел, и ввалился в этот проход, все силы тратя на то, чтобы снова не упасть.

— Похоже, что ларчик открывался просто, — пробормотал Рей, — нужна была кровь Фолта.

— И мы что будем сейчас Дея на каждой преграде резать? — вот маньячка! Я даже дар речи ненадолго потерял.

— Не дождетесь, — наконец смог ответить я и шагнул в темноту.

По всей видимости, это просторное помещение было оборудовано датчиками движения, потому что стоило мне сделать пару шагов, как загорелся мягкий свет. Это действительно был бункер, или контейнер, который зарыли в землю, или еще что-то очень сильно похожее на огромную металлическую коробку. Пол, стены, потолок — все было сделано из того же металла, что и дверь. А еще бункер был пуст. Лишь у дальней стены прямо на полу стояла шкатулка, которую я даже сразу не заметил. На шкатулке было выгравировано изображение волка, вставшего на задние лапы.

— Должно быть это именно то, что мы ищем, — я поднял шкатулку и подошел к друзьям, которые зашли в бункер, но дальше середины пройти не решались.

— А может быть, не будем открывать? — напряженно спросила Ванда. — Как-то мы очень легко сюда зашли. А этого не может быть.

— Ты это называешь легко? — вскинулся было я, но потом задумался. — Да, ты права, — я задумчиво вертел в руках довольно тяжелую шкатулку. — Фолты не были бы Фолтами, если бы какую-нибудь пакость не придумали даже для своих. Но как нам убедиться в том, что мы нашли именно то, что искали?

— Надо открывать, — вздохнув, сказал решающее слово Рейн.

Я еще несколько минут постоял, не решаясь открывать крышку, но затем, поняв, что мы уже гуляем довольно долго и что нам нужно еще возвращаться в школу, щелкнул защелкой и крышка открылась сама. И резать себя не пришлось. В выемке на красном бархате лежал невзрачный предмет, виде шара, приплюснутого с двух сторон.

Внезапно все лампочки поменяли цвет на красный и приятный женский голос сообщил:

— Таймер активирован.

Лампочки мигнули еще пару раз, нагоняя приступ паники, а потом свет принял приятный желтый оттенок.

— Это нам так намекнули о том, что пора отсюда сваливать? — как-то слишком жизнерадостно спросила Ванда.

— Не исключено. Но давайте сначала посмотрим ради чего мы так рисковали? — мы все вместе принялись разглядывать этот странный предмет. Ванда осторожно, кончиком пальца тронула его, и когда ничего не произошло, вытащила из шкатулки. — Что это такое?

— Кто бы знал, — я аккуратно поставил шкатулку на пол и принялся разглядывать артефакт. — Только вот, эта штука совсем не похожа на поделки Фолтов.

— Почему ты так думаешь? — Рейн последовал примеру Ванды и потрогал артефакт.

— В нем нет присущего Фолтам изящества, от которого просто несет опасностью, — я уже достаточно нагляделся на предметы, вышедшие из рук Фолтов в лаборатории, чтобы понять — на этот раз я не ошибаюсь. — Ладно, что бы это ни было, но нам пора возвращаться.

Но стоило нам сделать шаг в сторону выхода, как проявилась склонность Фолтов к смертельно-опасным шуточкам. Не было тех варварски банальных ловушек из коридора. Прямо на нас медленно двигалась переливающаяся и словно искажающее пространство стена. Ее невозможно было ни обойти, ни проползти под ней. Словно кусок кривого зеркала двигался прямо на нас, и мы ничего не могли сделать.

Именно сейчас мы перепугались так, что начали заикаться. От этого двигающегося на нас нечта веяло какой-то необъяснимой жутью. Ухватившись друг за друга, мы принялись двигаться назад, шаг за шагом приближаясь к стене, прижавшись к которой двигаться уже было некуда.

— Осталось десять минут, — снова сообщил женский голос. Цвет лампочек поменялся на красный и перестал мигать.

Ванда закричала, и швырнула в это марево то, что держала в это время в руках — артефакт, предположительно называющийся «Разум волка». Артефакт столкнулся с этой стеной, пролетел сквозь нее и упал сзади смятой кучкой никуда не годного железа.

И вот тогда мы заорали все трое:

— А-а-а!

Белая тень появилась на периферии зрения, и я с ужасом увидел, как белоснежный волк прыгнул прямо в центр этого жуткого зеркала.

— Гвэйн! — заорал я, и закрыл глаза, чтобы тут же распахнуть их, услышав отборный мат, произносимый красивым баритоном.

Марево исчезло, а с пола поднимался совершенно голый дядя Эдик.

— Что вас сюда понесло, недоумки малолетние, — заорал всегда сдержанный Эдуард, делая шаг в мою сторону, сжав при этом руки в кулаки.

— Ой, — тут только до меня окончательно дошло: Эдуард голый, а среди нас девушка.

Я быстро поднял руку и прикрыл глаза Ванде, после чего решил пояснить ситуацию.

— Я тебя спасал. Прихвостни Кэмела подобрались к артефакту слишком быстро, а ты, между прочим, оборотень! Хотя я сейчас не уверен. Сегодня же не полнолуние?

— От чего ты хотел меня спасти?! — продолжал орать Эд.

— От этого артефакта, который «Разум волка» когда-то назывался! Это хотя бы он был? — я кивнул на непонятный кусок металла.

— Да, — Эдик, похоже, немного взял себя в руки и начал успокаиваться. — Но ответь мне, почему ты пытался меня защитить от этой игрушки, которая даже не семейная?

— Потому что она может поработить разум оборотня! — меня затрясло. Неужели прыжок через то марево, который нас спас, как-то повлиял на разум Эдуарда без всяких артефактов.

— Деймос, я Фолт! Я сам могу влиять на разум оборотней, и мне не нужен для этого никакой артефакт! Каким образом вот это, — он ткнул пальцем в сторону того, что осталось от артефакта, — может повлиять на меня?

— А я откуда знаю?! — мне стало обидно. — Ты же неадекватно отреагировал, когда Штейн про него говорил первый раз.

— Я тогда отреагировал на самого Штейна! Этот тип мне не нравится, а еще больше мне не нравится, как он на тебя смотрит. Я потом хоть раз намекнул, что тебе нужно найти этот хреновый артефакт?!

— Ты вообще со мной не разговаривал в последнее время. Только книжки свои читал! И если он такой безопасный, почему его так спрятали, да еще и так защитили?

— Потому что он не безопасный, во всяком случае для других оборотней. А спрятали его, чтобы он в руки кого-нибудь типа Кэмела не попал, — запал прошел, и в голосе Эдуарда прозвучала усталость.

И тут я почувствовал, что Ванда зашевелилась и попыталась выглянуть из-за моей руки, чтобы как следует разглядеть самого красивого мужчину, которого она когда-либо видела в жизни, включая тех, что были изображены на обложках ее любимых романов.

— Эд, ты бы прикрылся что ли, — я попытался запихать активно сопротивляющуюся Ванду к себе за спину. Ко мне на помощь пришел Рейн, с любопытством оглядывающий Эдуарда, но не вмешивающийся в наш семейный междоусобчик.

— Осталось пять минут, — на этот голос уже никто не обратил внимание. Все были поглощены изучением внезапно появившегося мужчины.

— О, Прекраснейшая! — Эдуард словно только что осознал, что он уже не волк, а человек. — Странный эффект. — Произнес он задумчиво. — Но я чувствую волка, он все еще здесь, — мужчина поднес руку к обнаженной груди и задумался. Затем он закрыл глаза, и на его лице отобразилась предельная сосредоточенность. Мгновение, и на том месте, где только что стоял красавец-блондин, переминается с лапы на лапу белоснежный волк. Который наклонил голову набок, и спустя несколько секунд с пола поднялся голый Эд.

— И что это значит? — я ошалело хлопал глазами, опустив руку, а Ванда, воспользовавшись моей растерянностью, выглянула из-за моей спины, разглядывая Эдуарда.

— Я прыгнул в отражающую сущность, потому что для оборотней она теоретически не опасна, но…

— Но ты неудачник, — закончил я за него.

— Я бы не назвал то, что со мной произошло неудачей, — Эдуард покачал головой. — Я внезапно приобрел все свойства и умения истинных оборотней, то есть, я перестал зависеть от луны и могу менять ипостаси по своему желанию.

— Это круто, на самом деле круто, но не мог бы ты все-таки некоторое время в течение дня проводить в образе волка? Ну так, на всякий случай, — я прикинул, куда бы его отправить, чтобы он мой дом не спалил ненароком.

— Я тебя понимаю, думаю, ты прав.

— А я думаю, что вам не помешало бы прямо сейчас обернуться волком, а то наша Ванда скоро шею себе свернет, пытаясь вас разглядеть, — вставил свой империал в наш разговор Рейн.

Эдуард оглядел себя и снова выругался. Затем он сделал резкий жест рукой и бросил короткое слова. Его бедра словно обвила темная непрозрачная ткань, которая, тем не менее, была нематериальна.

— Три минуты.

— Что это значит? — я указал на красные лампочки.

— Не знаю, — пожал плечами Эд. — Но я могу с твердой уверенностью сказать, что здесь никакой опасности нет, а бункер был просто бункером, до того момента, пока Семья не заполучила этот артефакт, который сводил на нет все наши труды.

— Как ты нас нашел? — тихо спросил я.

— Вас ищет вся школа. Все преподаватели и учащиеся бродят по болоту строем, пытаясь найти или вас, или ваши останки. Я же вспомнил твой интерес к этой области и побежал сразу сюда.

— А чего нас искать-то? — мы удивленно переглянулись.

— Потому что вы отсутствуете уже больше недели.

— Сколько? Это что еще какая-то ловушка?

— Дошло, наконец, что вам пока не стоит лезть в подобные места в одиночку, да еще и не поставив никого в известность? — насмешливо спросил Эдуард, глядя на наши ошарашенные лица. — А теперь шагом марш, обратно в школу.

— Две минуты, — к голосу присоединился громкий звук сирены, от воя которой хотелось зажать уши руками и спрятаться где-нибудь подальше.

И в этот момент пол под нашими ногами довольно ощутимо вздрогнул. Мы удивленно начали переглядываться, когда почувствовали еще один толчок.

— Это случайно не из серии: два раза спалить собственный дом? — ехидно спросил я у Эда.

— А это точно бункер, а не большая ловушка? — робко спросила Ванда, продолжающая разглядывать Эдуарда.

Тот не опустился до ответа и только покачал головой. Третий толчок сбил нас с ног, и мы повалились на пол прямо под ноги удержавшегося на месте Эда.

— Что-то происходит, и это что-то мне совсем не нравится, — нахмурившись сообщил нам Эдуард. — Возвращаемся. Я впереди, — и он, обернувшись волком, рванул в проход, из которого мы сюда пришли.

Я поднялся на ноги и помог подняться Ванде. Рей встал сам.

— Кто это? — спросила девушка, когда мы направились вслед за Эдом быстрым шагом.

— Принц Эдуард. Да-да тот самый. Я потом все расскажу, ладно? А теперь давайте поторопимся.

— Осталась минута, — сообщил голос. — И пусть добра к вам будет Прекраснейшая.

Глава 14

Возвращались назад мы гораздо быстрее, чем шли к бункеру. Небывалую ранее скорость придал нам постепенно разрушающийся коридор. Кирпичная кладка, обрушающаяся вместе со стенами и потолком, делали дорогу еле видимой из-за поднявшейся пыли, а из-за стоящего вокруг грохота не было слышно ничего кроме гула, который стоял в ушах и голове. Надеюсь, мы оглохли временно. Пол под нами начал проваливаться, а сам коридор наклонялся вниз, поэтому нам приходилось бежать в гору, но не отставал никто. После очередного толчка пол под нами покрылся глубокими трещинами, и оттуда начала очень активно просачиваться зеленая жижа. То, что, если мы не поторопимся, то нас просто затопит, болотнику на радость, было понятно всем. Где-то в середине пути вернулся Гвэйн, который носился вокруг нас, подгоняя грозным рычанием, а то и чувствительными ударами тяжелой лапой. Так что бежали мы быстро и никто не отставал. Полковник Роше мог бы мною гордиться. Дышать становилось все тяжелее. Воздуха не хватало из-за быстрого бега, а легкие были насквозь пропитаны этой вековой пылью, поднимавшейся от рушившихся стен.

Первой сдалась Ванда, оступившись и упав в новый только что образовавшийся разлом, успев ухватиться за ногу впереди бегущего Рейна. Первым среагировал Эдуард: быстро обернувшись в свой истинный человеческий облик, он вскинул руки вверх, произнеся что-то скороговоркой, и из его рук вылетели два синих щупа, которые метнулись к практически ушедшим под воду ребятам. Я не видел, как эти щупы оплели моих друзей, но через мгновение Эд сделал движение рукой, как будто натягивает канат на себя и вытащил Рейна и Ванду обратно к нам на импровизированную сушу. Эдуард убрал щупы и снова обратился в волка. Пол в очередной раз дрогнул, но Рейн с Вандой были слишком испуганны, кашляя и выплевывая тину изо рта, они не пытались даже встать. Я побежал к ним, но рухнувший потолок полностью перекрыл мне доступ к друзьям. Я бился об него как рыба об лед, но он не желал двигаться даже на миллиметр. Пол качало, на нем начали появляться трещины, потолок надо мной начал рушиться, осыпая меня штукатуркой и мелкими камнями. Меня встряхнули за плечи и повернули в противоположную от замурованных друзей сторону. Стоящий передо мной Эдуард влепил мне пощечину.

— Ты что стоишь? — еле слышно сквозь шум донесся до меня голос Эда. — Бежим!

— Я никуда не пойду, там мои друзья, — я попытался вырваться, но хватка у моего далекого предка оказалась крепкой.

— Им не помочь, по крайней мере сейчас!

— Пусти меня! — я, наконец, вырвался и от бессилия и накатывающего отчаянья бросил в чертов камень приличный кусок силы. До камня пущенная энергия не добралась, встретив перед собой преграду. Я злобно посмотрел на Эда, и бросился на него с кулаками.

— Придурок! — Заорал Эд, просто спеленав меня неизвестно откуда взявшимися веревками. — Этот гребаный коридор держится только на этой балке. Если его разрушить, то все пойдет ко дну.

— Ну и пусть! — я трепыхался и не мог встать.

— Нет не пусть. Я не дам тебе так бездарно погибнуть. Если мы не поспешим, то спасать уже точно будет некого и некому! Ты меня понял? Как только мы доберемся до лаборатории, мы за ними вернемся.

Я кивнул. Я понял, что ничего противопоставить Эдуарду я не могу и просто кивнул. В лаборатории есть Дэрик и он нам должен помочь. Веревки с меня слетели и я, поднявшись, быстрее обычного бросился по коридору. В голове была только одна мысль «лишь бы успеть». Под ноги я не смотрел. Злые слезы делали дорогу еле видимой. Толчки все чаще и сильнее сбивали с ног, но я упорно бежал вперед. Я даже не понял, как ушел вниз под воду. Из-за частого дыхания, которое я не мог остановить, я быстро наглотался воды, и еще даже не понимая, что я элементарно тону, потерял сознание.

— М-да. Фолты такие Фолты. Никого не жалеют, ни себя ни других, — раздался скрипучий голос рядом со мной. Я открыл глаза и увидел морду своего старого знакомого Хмыря, который с любопытством меня рассматривал.

— О, очухался. И часа не прошло. А ты говорил, что не оклемается, — он повернул голову направо, видимо разговаривая с кем-то. Я сделал то же самое и увидел Эдуарда, который пил что-то горячее, совсем не по аристократически прихлебывая из небольшой чаши.

— Ну, говно не тонет, — философски отметил этот хам. Никогда бы не подумал, что один из реальных принцев опустится до такого вульгаризма. Я было вскинулся, но вспомнил о своих друзьях, которых я оставил умирать в этом коридоре. Лицо свело судорогой, и я закрыл глаза.

— Если ты переживаешь из-за своих друзей, не переживай, их я вытащил первыми. Молодые они еще, чтобы по глупости в топи сгинуть. Тем более студенты. Да и пополнения много в последнее время, не до них.

Как только услышанная информация дошла до моего мозга, я быстро вскочил, мельком отмечая, что я совершенно голый, укрытый лишь небольшим покрывалом.

— Где мы? — я обвел взглядом помещение, в котором я оказался. Никакой мебели не было. Пол, потолок и стены этой небольшой комнаты были сделаны из камня, похожего на мрамор, но еле видимо светившегося зеленоватым светом. Комната была небольшая, оформленная полукругом. Эд одетый в какую-то мешковину сидел прямо на полу и с интересом рассматривал меня. Хмырь вздохнул и обведя пространство вокруг себя ответил:

— Это наш дом, Деймос Фолт. Или ты думал мы живем на дне?

— Хм. — Я решил не отвечать, потому как именно так я и думал. — А почему тут можно дышать?

— Потому что это территория для переговоров с людьми. Не все могут дышать под водой, не правда ли? — эти двое засмеялись, искоса поглядывая в мою сторону. Ну допустим, я никогда не интересовался политическими и экономическими отношениями между людьми и болотниками, но это не повод, чтобы так открыто смеяться.

— Ладно, допустим. А где мои друзья?

— Ждут, пока ты оклемаешься, — Эд поднялся и, взяв какую-то тряпку у себя за спиной, кинул ее в мою сторону. — Одевайся. Нам надо спешить.

Я поднял тряпку, которая оказалась смутно похожей на монашескую рясу и быстро натянул ее на себя. Ткань было жесткая и страшно колючая, но, по крайней мере, она была сухая и теплая. Оглядев меня этот… принц крови кивнул головой болотнику и, мы вышли из комнаты. Коридор, а это был именно он, был очень странным. По обе стороны я отметил такие же проходы в комнаты, а сам пол был покрыт тиной. Войдя за Эдуардом в очередной проем, мы оказались в неприметной комнате, где я сразу увидел своих друзей, которые весело общались с русалкой. Это было очень неожиданно. Я никогда не верил в единорогов и русалок. Девушка мне подмигнула и, вильнув хвостом, нырнула в небольшую яму с водой, которая была рядом с противоположной стеной. Как только я вошел, Ванда взвизгнула и бросилась ко мне, Рейн только кивнул головой в знак приветствия.

— О Боги, Деймос, я так рада, что вы все живы! — она уткнулась мне в плечо и зарыдала.

— Когда нас завалило камнями, мы не думали, что сможем выбраться. Потом мы снова провалились под пол и оказались здесь. Спасибо жителям болота, что не дали погибнуть.

— Да ладно вам, совсем меня в краску загоните, — отмахнулся Хмырь. — Но старший Фолт прав, вам пора спешить. Поговорим потом.

Ванда отодвинулась от меня, еще раз всхлипнула и быстро пришла в себя.

— Проход еще существует? — уточнил Эдуард Фолт. Хмырь кивнул и потупился. Вот так вот, ни тебе ни спасибо, ни пожалуйста… Да Эдуарда Фолта болотник уважает гораздо больше меня. Меня кольнул червячок ревности. Но ничего. Я тоже стану сильным. И про меня тоже книги будут писать.

Эд крутанулся на месте и снова превратился в Гвэйна. Он еле видимо кивнул Хмырю, который аж расцвел от этого признания принцем Эдуардом его заслуг, сам же принц бодро побежал куда-то вглубь пещеры. Нам ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Коридор с комнатами заканчивался высокой винтовой лестницей, ведущей куда-то ну очень высоко вверх. Мы вздохнули и начали неспешно подниматься. Сил практически не осталось.

Пока мы поднимались мне было, о чем подумать. Слишком много событий произошло за такой небольшой промежуток времени.

Прежде всего, странный феномен — дядя Эдик никогда не слышал об оборотнях, которые могли выбирать в какой ипостаси им находиться. Но думаю, что как-нибудь попозже мы сумеем разобраться, к тому же, похоже, что сам Эдуард прекрасно знает, что делает.

А еще я никак не мог понять, где мы потеряли целую неделю. Видимо просто не заметили действия какой-то ловушки, ориентированной на время. Нас запросто могло оглушить с потерей памяти об этом происшествии. Думать об этом вообще не хотелось. Как не хотелось думать о том, что возможно полковник Роше сдержал свое слово и приехал, но, не застав меня, укатил обратно к своим «Волкам».

Шли мы молча. Разговаривать было некогда, потому что все силы тратились на то, чтобы удержаться на ногах. Когда лестница, наконец-то, закончилась, мы ступили в очень знакомый коридор. Практически такой же, как тот, по которому мы шли к бункеру. Выйдя в просторное помещение, из которого брали начало пять таких же коридоров, мы остановились, увидев, что, нас ждал Дэрик. Оглядев нас с ног до головы и бросив неприязненный взгляд на белого волка, смирно сидящего возле него, Фолт бросил:

— Следуйте за мной.

Переглянувшись, мы молча без каких либо возражений пошли за призраком. Пройдя очередной коридор, я понял, что мы шли в лабораторию. Ворота со стоящими на задних лапах волками произвели на моих друзей впечатление. Они шли и выглядели немного пришибленными. Не дойдя до основных помещений, Дэрик повернулся к Рейну.

— Диллан? — Рей неуверенно кивнул. — Ты похож на Кайдена. Я навел справки: то, что произошло с твоей семьей… Это было необязательно. Эрили тоже могут ошибаться. К тому же там было семьдесят шесть процентов, что Семья не сможет защитить твой Род. Поэтому Фаррел Фолт оставил, так сказать, лазейку — этакий откатный механизм. Но вот что именно он сделал, этот… мой потомок поведать отказался. Сказал только, что завязал снятие блока с источника Дилланов на определенный предмет и на определенный Род. Но вот каким именно способом и на какой конкретно Род — это вам придется выяснять самим.

Мы остановились, уставившись на Фолта широко распахнутыми глазами, не обращая внимания на то, что на нас начала сыпаться штукатурка. Внутренне меня передернуло, и я понял, что все еще впереди. А Дэрик между тем продолжал говорить:

— В школу вернетесь через портал. Там уже все разрушено, поэтому относительно безопасно. Эдуард, — Фолт резко развернулся к волку и поморщился. — Прими уже нормальный вид. — Волк неуверенно покосился на меня, очень по-человечески вздохнул, мгновение, и с пола поднялся дядя Эдик. — Прикройся, что за склонность к эксбицианизму? — Дэрик молча ждал, пока Эдуард суетливо приведет себя в относительный порядок, затем продолжил: — Мы налагаем на тебя ответственность за воспитание и обучение Деймоса Фолта.

— Но, ваше величество… — пытался что-то возразить Эд, которого Дэрик сразу же заткнул.

— Ты действительно думал, что мы не выясним причины появления в виварии столь уникального белого волка? — мне было очень дико и непривычно слышать императорское «мы». Почему-то Дэрик выбрал именно эту манеру разговора с Эдом. Знать бы еще почему. И что значит, Эдуард будет меня обучать, а сам Дэрик? Я открыл уже было рот, чтобы что-то булькнуть, явно не в тему, но Дэрик меня остановил взмахом руки, и продолжил говорить. — Не перебивай. У нас очень мало времени. Уже очень скоро здесь все начнет рушиться. Эдуард, быстро собери все самое ценное, из того, что находится в этой лаборатории. Возьми себе в помощь Диллана и очаровательную юную леди, — Ванда при этих словах покраснела и потупилась. А Эдуард только кивнул Рейну, предлагая следовать за ним. Когда Эд с моими друзьями ушли, Дэрик посмотрел на меня и покачал головой. — Я не могу с тобой остаться, прости. Но с тобой остается не самый глупый и не самый слабый представитель Семьи. То, что Эдуард принял решение разрядить на себя отражающую сущность, чтобы спасти вам жизнь достойно похвалы. Он не знал, что приобретет свойства истинного оборотня, не мог знать. Он не знал даже, что это совершенно безопасно. История знает много примеров самопожертвования, и очень часто они заканчивались плохо. Эдуарду повезло. Возможно, Судьба решила отметить этот смелый поступок Темного мага, который, как и все Темные — довольно эгоистичен. Не могу сказать, что именно его ожидает, но некоторую часть своего просто космического невезения он утратил, по крайней мере я не хотел бы в этом ошибаться.

— То есть теперь он не сожжет мой дом? — я невесело хмыкнул.

— Не факт, но вероятно все обойдется без катастрофических последствий.

— Что случилось, почему все рушится? — решил я задать вопрос, чтобы уточнить, а не перешла ли эта утраченная Эдом часть его невезения на меня.

— Когда Фолты начали работать с оборотнями, у нас не было цели как-то использовать их. Как бы это ни звучало странно, но таким образом мы пытались лечить безнадежно больных. Звериная сущность в момент перехода из одной формы в другую избавляла человека от большинства смертельных заболеваний. К сожалению, мы зашли в тупик. Никому из нас не пришло в голову швырнуть оборотня в изменяющую сущность, чтобы завершить преобразование. Но суть не в этом. Суть в том, что, создавая этих уникальных созданий, мы не порабощали их, Семье это было не нужно. А завязка на подчинение Фолтам была вставлена в оборотней только для безопасности: как члена Семьи, работающего в данный момент над решением этой проблемы, так и для самого оборотня. И вот однажды один из этих вечно чем-то недовольных Кэмелов, изобрел эту дрянь, способную реально поработить оборотней. Создал он ее случайно, потому что повторить не смог.

— Ага, и Семья немножко сильно разозлилась, — пробормотал я. Мне не очень верится в бескорыстие Фолтов, но что-то мне подсказывает, что сейчас Дэрик говорит правду. Ни в одной исторической хронике ни разу не упоминалось, что Семье служили оборотни.

— Не то слово, — хмыкнул Дэрик. — Артефакт не уничтожили именно потому, чтобы примерно наказать того неудачника, который постарается им завладеть. И если бы это кому-то, кроме Фолта удалось, в наказание приплюсовывалась бы еще и месть: кровь Фолта никто не имеет право проливать безнаказанно, кроме самих Фолтов.

— А я придурок открыл шкатулку. — Захотелось побиться головой об стенку. — Но я же не знал!

— Ты многого не знаешь. И тебе многому придется научиться. Надеюсь, это происшествие послужит хорошим уроком и стимулом к занятиям. Но я тебя не виню. Семья тоже не знала, что на этом месте однажды возникнет школа. Все время практически истекло. Уходи.

— Дэрик, я… — я закусил губу, чувствуя, что глаза все же защипало.

— Иди, Дей, — Фолт мягко улыбнулся. — Что бы ты себе ни воображал, но я беспокоюсь о тебе, да и Прекраснейшая присматривает за тобой. Хотя постой, — Фолт задумался, затем подплыл к неприметной двери. — Зайди. — Я осторожно потянул за ручку, и в этот момент помещение так тряхнуло, что я влетел в приоткрывшуюся дверь. В небольшой уютной комнате стояли пара диванчиков и несколько кресел. Стояли они полукругом, а посредине был расположен журнальный столик. На столике лежал кинжал: простая ручка, обтянутая кожаными лентами, не позволяющими руке соскользнуть, узкое четырехгранное обоюдоострое лезвие примерно сорока сантиметров, гарда была простой без каких-либо наворотов, так же, как и навершие.

— За основу ритуальных кинжалов Семья, после длительных экспериментов взяла все же баселард. Возьми его. Ножен, к сожалению, нет, придется заказывать дополнительно. Зато сейчас, чтобы добыть свою кровь тебе не нужно будет со всей дури головой обо что-то биться.

— Спасибо, — я поднял кинжал, он лег в руку так, словно был сделан специально для меня.

— Никому не передавай его, это изобретение Фолтов и оно не терпит чужих рук.

— Но…

— Иди, здесь становится небезопасно, — я обернулся и пристально посмотрел на него. — Я бы обнял тебя, если бы мог. Дей, запомни, я не бросаю тебя, я просто не могу с тобой остаться.

— Я запомню, — я кивнул и быстрым шагом пошел к двери. — Прощайте, ваше величество. — Не удержавшись, я отвесил Дэрику поклон, — а он в очередной раз грустно усмехнулся.

Больше не оглядываясь, я побежал к порталу. Стены начали рушиться, а пол шатался так, что я с трудом удерживался на ногах. Когда я подбежал к знакомому коридорчику, то увидел, что друзья ждут меня. При этом они были увешаны разными свертками, сумками и скрутками так, что их покачивало, и практически не было видно тел под всеми этими «необходимыми вещами». Эдуард пребывал в виде волка, подозреваю, затем, чтобы вытащить побольше разного добра, которое навьючили на него примерно с тонну. Это не волк, это хомяк какой-то. Увидев меня, Эдуард кивнул и первым нырнул в портал. Правильно: на той стороне могло быть опасно, поэтому более сильный и опытный обязан все разведать. Вскоре он снова появился и, кивнул головой на портал, опять исчез в нем.

Следующим пошел Рейн, за ним Ванда, я со своим кинжалом шел замыкающим.

Выскочив на территории Второго факультета, мы замерли, разглядывая царившую вокруг разруху. Вокруг валялись обломки камней: то, что раньше было стенами, казалось бы, незыблемой школы «Вольфнест» превратилось в бесформенную груду мусора. Переглянувшись, мы осторожно двинулись к комнатам Второго. Однако попасть на территорию факультета нам не удалось: он был полностью разрушен. Тогда мы поспешили к Первому. Здесь нам повезло больше: пробившись сквозь завалы, в которые превратилась некогда дорого обставленная гостиная, мы смогли пройти к спальням. Никого по дороге мы не обнаружили. Вообще школа словно вымерла. В моей комнате мы разгрузили Эдуарда и Рея с Вандой. После этого Эд принял свой настоящий вид, сразу же магией прикрыв свою наготу. Без лишних разговоров он бросил на кровать мой чемодан и быстро его упаковал. Долго разглядывал мой кинжал, который я ему сунул в руки, посчитав, что принц Эдуард, гораздо больше Фолт, чем я, и с ним точно ничего противоестественного не случится, в конце концов, пробормотав: «Однако», — засунул его в мой чемодан. После этого увязал все принесенные вещи в один огромный тюк и сказал:

— Я буду ждать вас в поместье. Дей, найди директора и выясни, что происходит. Надеюсь никто не пострадал. В любом случае всех учащихся уже эвакуировали, это ежу понятно. — А порталы Эдуард делает быстрее и качественнее, чем я.

Когда он исчез вместе со всеми вещами Рейн наконец заговорил:

— Я просто дурею с твоей семейки, Дей.

— Да я сам от нее просто в экстазе валяюсь, — я закатил глаза.

— Он действительно очень красивый, — раздался задумчивый голос Ванды.

— Ванда, с этим могут быть проблемы? — тут же вскинулся я, подозревая, что принц Эдуард — это слишком качественный удар по неокрепшей девичей психике.

— Нет, Дей, — она улыбнулась. — Он слишком красив. Таким можно любоваться, но… Вот тот, которого Эдуард называл его величеством… Вот если он был не призраком, тогда да, тогда могли бы быть проблемы.

— Уф, ну спасибо за откровенность. А сейчас пошли искать хоть кого-нибудь.

— А если не найдем? — хмуро спросил Рей.

— Тогда я сделаю портал, — я пожал плечами. — Я умею их делать, и Эд это знает, поэтому унесся со своими сокровищами.

— Кстати об Эде… — иногда они могли быть просто отвратительно синхронными.

— Давайте не сейчас. У нас еще будет время про нелегкую судьбу принца Эдуарда поговорить, и его самого к обсуждению привлечем, чтобы не упустить деталей, — высказавшись, я направился к двери, но не успел взяться за ручку, как она распахнулась, и я столкнулся с крестным.

— Хвала Прекраснейшей, вы нашлись, — крестный настолько забылся, что не обращал никакого внимания на приоткрытые рты моих друзей, а просто сгреб в охапку, сильно обнимая. — Где вы были? И, может быть, чисто случайно, вы знаете, что произошло с моей школой?!

— Да, я бы тоже с удовольствием послушал, — я только сейчас заметил, что в комнате присутствует кроме нас еще и Милтон.

— Сперва ответьте, кто-нибудь пострадал?

— Нет. Мы все были на Болоте, когда школа начала рушиться. Пришлось задействовать большие силы и организовать порталы, отправившие детей временно по домам. Следующим шагом будет ведение непростых переговоров с другими школами, чтобы они взяли наших учеников на то время, пока «Вольфнест» будет восстанавливаться, — крестный тяжело опустился на мою кровать. Было видно, что он очень устал. — Вас троих это не касается. Для вас мы придумали кое-что другое, когда искали вас, надеясь, что вы все-таки живы. Теперь рассказывайте.

Рассказывать пришлось мне. Рей и Ванда уступили мне эту почетную обязанность, как командиру нашей тройки. Я, повздыхав, начал говорить.

— Я случайно узнал, что существует артефакт, позволяющий управлять оборотнями, и этот артефакт активно ищет Кэмел, приближаясь к нему все ближе и ближе. Пока я находился в карантине в доме Дефоссе, мне удалось узнать подробности о том, где именно этот артефакт спрятан. Почему-то мне показалось, что времени практически нет, и что нужно как можно быстрее его найти первыми. Вот мы и пошли искать. В том месте было много ловушек. Одна из них, скорее всего, была связана со временем. Мы понятия не имели, сколько нас не было, но, так как вы нас искали, подозреваю, что много, — я просто виртуозно обошел момент появления Эдуарда и его ругань. — Нам удалось найти артефакт, но, как оказалось, это тоже была ловушка. Фолты установили какую-то фигню, — услышав это, Алекс поморщился. Это ты еще не слышал, как некоторые принцы выражаться умеют. Но крестный не перебивал меня, продолжая внимательно слушать, поэтому я продолжил. — Это что-то вроде бомбы с обратным отсчетом времени. Они ведь не знали, что «Вольфнест» когда-нибудь станет школой. Нас спас Гвэйн. Мы бросились обратно, но вот, пришли уже к этому.

— И это хорошо, что все получилось именно так, — внезапно проговорил Рейн. — Если бы вы все не пошли нас искать, артефакт все равно бы вытащили люди Кэмела, вот только без жертв бы не обошлось.

— Что сталось с артефактом? — спросил Милтон, о чем-то сосредоточенно размышляя.

— Я его случайно уничтожила, — виновато проговорила Ванда. — Правда случайно, я очень испугалась.

— Значит, артефакт уничтожен, — кивнул Милтон, внимательно осматривая Ванду. — Это хорошо. Теперь о вас. Я пока не могу дать оценку вашему поступку, мне нужно все тщательно проанализировать. Обучаться вы будете вместе, но не в другой школе, а по индивидуальной программе.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Потому что от вас слишком много хлопот. Мистер Нейман, вы не отдадите ваш прекрасный дом под временное размещение в нем небольшой частной школы с тремя учениками? — я смог только кивнуть. — Эван Роше подтвердил свое участие в этом обучении. Кроме того, обучать он вас будет не один, а вместе со своими людьми. Не со всеми, конечно, но с несколькими избранными. Кроме этого вами будут заниматься преподаватели-маги.

— Э-э-э… — только и смог проблеять я.

— Теперь о вашей оплате.

— Простите?

— Вы же не думаете, что вас будут учить бесплатно? — мы все трое покачали головами. Вообще-то я думал, что это обучение будет за мой счет. — Иногда нашей стране необходимо при проведении некоторых операций присутствие подростков, иногда аристократов. Нейман попадает под категорию и тех и других. Если вы согласитесь, то подпишите договор, а также обязательства о неразглашении и соблюдении тайны на весь срок вашего обучения, то есть на ближайшие три с половиной года.

— А что потом? — Ванда нервно кусала губы, Рейн выглядел ошарашенным.

— А потом будет видно. Возможно, вам будет предложена работа в Службе безопасности. Возможно, вы даже примите это предложение. Я бы не советовал забегать так далеко вперед.

— Простите, а вы кто? — хмурясь спросил Рейн. Точно, это же только я знаю Милтона. Ребятам он не представился.

— Меня зовут Алекс Милтон, я глава Службы безопасности Шории, — когда он наконец представился, Ванда нервно икнула. — Сейчас вас переправят в поместье Неймана. Я присоединюсь к вам позже. Во-первых, вы сообщите мне о своем решении, и при положительном ответе мы подпишем все необходимые бумаги. Во-вторых, Нейман, вы не забыли о моей просьбе? — я медленно покачал головой.

— Вот только, боюсь, я не смогу сказать вам ничего нового, чего вы бы не знали, — выдавил я из себя.

— Позвольте это решать мне, — Милтон кивнул крестному и вышел из комнаты, а Алекс принялся сооружать портал, который должен будет унести нас из разрушенной школы в мой дом. Надеюсь, дом мы застанем целым, учитывая присутствие там Эдуарда.

Глава 15

В поместье нас доставил Алекс с помощью портала, который он сделал так же быстро, как и Эдик. У меня был всего один вопрос к крестному: почему мы всегда приезжали в школу на машине, если можно было вот так? Больше всего на свете мне хотелось упасть на кровать и не просыпаться, в идеале, никогда. В тот момент, когда мы очутились в гостиной, я упал в кресло и закрыл глаза.

— Дей, не спи, — до меня донесся голос Рейна. — Нам-то что делать?

Я встрепенулся и сел прямо, бросив взгляд на второе кресло, в котором все еще лежала сумка с похищенными уже полгода назад драгоценными камнями, о которых я забыл в тот же момент, когда принес их сюда. Что с ними делать ума не приложу. И я не только о драгоценностях. Через призму усталости до меня постепенно начал доходить тот факт, что в поместье впервые на моей памяти кроме меня и моих родных присутствует кто-то еще.

— Точно, — я хлопнул себя по лбу, увидев, что крестный, ухмыляясь, настраивает очередной портал под пристальным взглядом Ванды. Ребята стояли посреди комнаты и внимательно следили за мной, иногда переключая свое внимание на Алекса. — Вы когда собираетесь сюда заявиться ради нашего, так сказать, обучения? Милтон говорил что-то про «скоро».

— Алекс преувеличил. Отдыхайте пока. У вас есть три дня, чтобы прийти в себя. Думаю, что на послезавтра сориентирую Эвана, а мы с Милтоном прибудем через три дня. Нам нужно кучу дел переделать, так что пока будет не до вас. И, Дей, постарайтесь хотя бы до прибытия Эвана ни во что не вляпаться, и не разрушить свой дом, — с этими словами любящий крестный настроил, наконец-то, портал и исчез в неизвестном направлении.

— Так, Деймос, а сейчас ты нам все расскажешь: про Эдуарда, про директора Сандера и ваши взаимоотношения, а также откуда у директора Сандера столько сил, чтобы клепать порталы один за другим, а внешнего накопителя никто из нас у него не видел, — Рейн скрестил руки на груди и нахмурился. Ванда молча присоединилась к нему. Они смотрели на меня сверху вниз настолько грозно, что я почувствовал, что начинаю суетиться.

— А вы чего встали, вы присаживайтесь, — я попытался хоть немного уравновесить мое с ними положение.

— Да мы постоим, Дей, мы не устали.

— Ну, конечно же устали, я же знаю.

— Дей, отвечай!

— Ты же эриль, сам не можешь холодное и теплое разделить по полочкам?

— Деймос! — грозно прикрикнула на меня Ванда.

— А как же: «Ты же мой друг и если что-то не хочешь рассказывать сам, то я не настаиваю?» — поинтересовался я у, с каждой минутой заводящихся все больше и больше, друзей.

— А как насчет пыток, которые так любили практиковать твои родственники? — улыбнулась мне Ванда и двинулась в мою сторону.

— Ну зачем так грубо-то. И это можно будет трактовать как разбойное нападение, если меня начнут бить в моем же собственном доме, — я поднял руки перед собой в знак примирения. — Ладно-ладно. Давайте со второго вопроса начнем, хорошо? Алекс Сандер Темный маг и мой крестный. Поэтому ему не нужен накопитель и вот в чем состоят наши взаимоотношения. Ничего личного, но если Темный взрослый, который еще и директор школы, в которой ты учишься, говорит молчать о практически родственных отношения, то, я думаю, следует слушаться мудрого, но не очень доброго дядю. Вы согласны? — Мне почему-то было неприятно, что я так долго скрывал от своих друзей такие важные факты о моей биографии. Но с другой стороны, не обо всех скелетах в шкафах нужно знать даже лучшим друзьям.

— Почему-то мы о чем-то подобном думали, — хмыкнул Рейн. — А теперь Эдуард.

— А вас не смущает, что Алекс Сандер — Темный? — мне не слишком хотелось говорить о своем далеком предке. Этот разговор мне вообще не слишком нравился. Не так я представлял себе представление своего родственника своим друзьям.

— Нет. Нас же не смущает, что ты — Темный. А вот то что легенда прошлого, про которую написаны тонны книг: как любовных — для девочек, так и разных приключенческих боевиков, про отважного принца, который жертвует очень многим ради друзей, и повергает огромное количество врагов своей совсем не детской силой — для мальчиков, оказалась живой и вполне себе здравствующей… — Рейн остановился, чтобы перевести дух, а я закусил губу, надо же, про Эдуарда не только любовные романы писали, оказывается, но тут мой друг продолжил. — Вот это как-то да, немного смущает. А еще нас немножечко смущает то, что этот самый принц оказался оборотнем. А я-то голову сломал, откуда тот Темный взялся, когда мы с Беором разбирались.

— Маленький ты еще для этого. Чтобы понимать такие сложные вещи, — решил пояснить я. — Ведущие умы нашей национальной безопасности так и не смогли решить этот ребус.

— А не прикончил он демона почему? — Рейн пропустил мою шпильку мимо ушей.

— Ему времени не хватило, рассвет застал неожиданно, а в виде Гвэйна Эд все-таки не настолько силен…

— Да я понял, не держи меня за идиота! — рявкнул Рей. — Дей, или ты все нам рассказываешь, потому что вот в таких делах между нами точно не должно быть тайн, или мы уходим. Как я понял, до Жильны совсем недалеко, а там родители Ванды помогут мне до дома добраться. И нам плевать на то, что подумает Алекс Милтон. Мы еще ничего не знаем и ничего не подписывали, — Ванда решительно кивнула, показывая, что Рей действительно говорит сейчас за них обоих. Я тяжко вздохнул и принялся колоться, разглядывая свои ладони, и не глядя на друзей.

— Понимаете, вы в книгах читали про отважного принца, да и на деле… он вас сначала вытащил, а предварительно, скорее всего, с болотниками договорился, чтобы они нас подстраховали, если вдруг что… Хотя, кого я обманываю, договорился, ага, приказал и все дела, а они только в ладошки не хлопали; конечно, такое внимание к ним со стороны самого Фолта, и не такого, как последнее вырождение типа меня, а… — обиды уже не было, была усталость и простая констатация фактов, но вот «говно» я ему еще припомню. — Я сейчас с мыслями соберусь, — я, поднял глаза на друзей и начал говорить более связно. — Я знал, что Гвэйн оборотень, в лаборатории Дэрика, когда его величество пытался научить меня хоть чему-нибудь, я случайно оживил белого оборотня, мертвого оборотня, застрявшего в ипостаси волка. Это я так думал, и Дэрик, кстати, тоже. То, что оборотень оказался неправильным и превращался в полнолуние в человека — я узнал совсем недавно, и когда мы дружно от Беора спасались на раскидистой березке, я еще был не в курсе этой трагичной истории. И, разумеется, я был не в курсе, что мой Гвэйн — это принц Эдуард Фолт. А вот теперь мы подошли к самому главному: видимо Прекраснейшая посчитала, что нам всем здесь скучно живется и позволила моей неуправляемой на тот момент магии вернуть Эдуарда, потому что он — хронический неудачник. При этом своей хронической неудачей он, похоже, заражает всех вокруг: дом свой спалил дважды, умудрился стать неполноценным оборотнем, когда его столь оригинальным способом безутешный папа-император лечил от простенькой болезни, которая почему-то другими способами не лечилась, умудрился рассорить Семью с Гволхмэями так качественно, что глава Рода хотел собственного наследника собственноручно убить. И это только то, о чем я знаю. Ребята, я практически за пару дней до того, как вернуться в школу узнал, кем является Гвэйн, причем совершенно случайно — нас полнолуние застало на улице. Это правда, я клянусь, — жалобно добавил я. — А не рассказал вам сразу — я просто сам пребывал в жестком офигивании, не столько от того, что этот мир пополнился еще на одного Фолта, сколько от всего случившегося в последний месяц каникул.

— Мы тебе верим, Дей, — Ванда подошла ко мне и присела на подлокотник моего кресла, погладив по руке. Мне сразу стало легче, я даже дышать стал свободнее. А я даже не заметил, что новость о том, что друзья могут меня бросить, так сильно на меня повлияла, что стало трудно дышать.

— Я полагаю, излияния различных откровенностей закончилось, и ты уже можешь отдать распоряжение своим кобольдам, чтобы они приготовили комнаты для твоих друзей? — я выглянул из-за Ванды. Эд стоял, прислонившись к косяку двери, безупречно одетый, скрестив руки на груди. Его длинные белоснежные волосы были собраны в хвост, открыв при этом невероятно красивое породистое лицо.

— А ты сам не можешь отдать подобное распоряжение? — невольно вырвалось у меня.

— Я могу, но, во-первых, это твой дом, и ты являешься его полноправным хозяином. Во-вторых, тебе пора учиться быть этим самым хозяином. В-третьих, я не думал, что существует хоть кто-нибудь на белом свете, кто не будет считаться со словом Фолта, — я невольно усмехнулся. Ну конечно, на хозяина дома он все дела свесить захотел. Не удивлюсь, что кобольды его послали на несколько неприличных букв, совершенно не заморачиваясь на родословную того, кто захотел их что-то заставить делать. Мол дом не твой, хозяин не ты, так что свою крутизну иди показывай кому-нибудь другому, например, хозяину, а мы и дальше будем ничего не делать. Только оденем тебя. Хотя такой одежды я не припомню. Скорее всего, это содержимое одного из тех мешков, которые он тащил на себе из лаборатории. — Его величество наложил на меня ответственность за твое обучение, а это, Деймос, очень сильно меня обязывает. И обучение включает в себя не только обучение магии, если ты еще этого не понял. Так что будь добр, прекращай себя жалеть и обеспечь уже нормальный отдых своим гостям, которые по совместительству являются твоими друзьями, а потом можешь уже отдохнуть и сам. И да, я могу заставить твоих кобольдов работать, но не буду этого делать принципиально. Полагаю, что приведение дома в соответствие будет одним из этапов твоего обучения. Это же надо было так их распустить.

Я подавил совершенно детское желание показать Эду язык. Рей с Вандой смотрели на эту ожившую легенду с каким-то благоговением, что мне совершенно не нравилось. Ну ничего, когда на вас деревья падать начнут, вы поймете, почему Эд стоит на последнем месте в личном рейтинге Дэрика Фолта. Подозвав кобольда, который прибыл сразу же по первому зову, вероятно, воспоминания о моей истерике, когда я сорвался на слугах, все еще живы в их головах, я заставил себя выползти из кресла, все-таки понимая, что Эдуард прав.

Рядом с моей комнатой находилось три гостевые спальни, и я решил, что Рей с Вандой будут размещены именно там. Второй этаж я уже мысленно отдал нашим учителям, которые скоро прибудут. Пусть делают с ним что хотят. Поднявшись на третий этаж, я начал экскурсию: подошел к двери своей спальни, открыл и показал друзьям.

— Вот здесь я обитаю, — я направился к дверям, расположенным левее, открыв ее, я заглянул внутрь, так и есть, на кровати и столе лежат еще не разобранные вещи из лаборатории. — Здесь, похоже, решил поселиться Эдуард. А вот эти две свободны. Выбирайте. В каждой комнате есть свой санузел и ванная.

Ванда с Реем нерешительно и явно робея подошли к дверям, а я обратился к кобольду, семенившему за мной.

— Приведешь все в соответствие. У них по техническим причинам нет даже смены белья, поэтому подбери из того, что у нас имеется. На первое время должно хватить, а потом мы что-нибудь придумаем. Ванда живет недалеко, так что, думаю, разберемся. — Кобольд кивнул и с серьезным видом умчался выполнять поручение, прихватив с собой еще парочку товарищей. — Ребята, вы чего? — я подошел к жмущимся на пороге одной из комнат друзьям.

— Знаешь, Дей, мы почему-то только сейчас поняли, что ты действительно Фолт и наследник Ареса Неймана. До этого почему-то… — Ванда недоговорила, растерянно посмотрев на молчавшего Рейна.

— Да ну, брось, — махнул рукой. — Ведь на самом деле ничего ведь не изменилось. Так что прекращайте дурью маяться и двигайте уже отдыхать. Душ примите, а одежду вам кобольды сейчас притащат какую-нибудь.

— А ты? — Рей отошел от двери и направился к следующей.

— А я пойду отчитаюсь и тоже на боковую. Мы, если верить всем свидетелям, уже неделю не спим.

И я быстро пошел к лестнице, чтобы не смущать своим присутствием друзей. Ничего, освоятся. Я тоже сначала дичился, когда меня Дефоссе к себе впервые затащил.

Звонок в дверь застал меня в тот момент, когда я уже входил в большую гостиную, в которой оставил Эдуарда. Решив, что, кто бы это не приперся, ему откроют кобольды, я прошел в гостиную и снова рухнул в свое любимое кресло. Эдуард стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на улицу. Как он умудряется стоять так прямо? Его что, кол заставили в детстве проглотить? Или дыба — это не орудие пыток, а семейный тренажер для коррекции осанки?

— Мистер Нейман, наконец-то, я застал вас дома! — в комнату вбежал мой поверенный, которого я так ловко умудрялся игнорировать с самого дня оглашения завещания. — Вы не появляетесь дома в назначенное время, вы не отвечаете на корреспонденцию, только благодаря вашему крестному мне удалось узнать, что вы сейчас дома и застать вас здесь до того момента, пока вы снова…

В этот момент Эдуард резко обернулся, отвлекаясь от безусловно весьма интересного зрелища за окном, и обратил внимание на брызжущего слюной гнома.

— Извините, любезнейший, но могу я поинтересоваться, по праву чего вы сейчас повышаете голос на хозяина этого дома? — и хоть он как раз голос не повысил, в гостиной внезапно наступила просто гробовая тишина.

Я смотрел, как у гнома отвисла челюсть, когда он, наконец, разглядел того, кто его так нагло перебил. Насколько я знаю, гномы не испытывают экстаза при виде Темных, поэтому приготовился наслаждаться зрелищем из раздела, что победит: древняя привычка к тому, что все падали ниц при его появлении, или не менее древняя наглость этих коротышек, которым было пофигу кто стоит перед ними, лишь бы деньги платили.

— Ваше… Ваше высочество, — наконец выдохнул гном. — Я прошу меня извинить. Вы правы, мое поведение не слишком подобающе. Но как…

Вот сейчас челюсть отвисла у меня. Да сколько можно?! Когда уже найдется хоть кто-нибудь, кто этой отрыжке прошлого по рогам настучит?! И тут меня озарило, словно лампочка в мозгу зажглась. Я тебе покажу, ваше высочество.

— Уважаемый Гринвудст, понимаете, принц Эдуард и есть та самая причина, по которой я не мог с вами встретиться, — Эд удивленно на меня посмотрел, даже бровь приподнял, а я продолжил, пока меня не перебили. — Так получилось, что он жив, просто долгое время находился в стазисе. Но Империи больше нет. И появись он на людях как принц из Семьи Фолт, могли бы возникнуть некоторые проблемы.

— Да, вы абсолютно правы, мистер Нейман, — Гринвудст сразу же начал перебирать в уме варианты того, чем же он может помочь своему любимому принцу. — Что вы предлагаете?

— Казимир был уже не мальчиком, когда я появился на свет. У него вполне мог быть сын, несколько старше меня. Которому сейчас как раз двадцать восемь лет, — я наклонил голову набок и улыбнулся. — Мы кровные родственники и любой анализ ДНК это подтвердит. Так что нужно просто легализовать Эдуарда, предоставив ему паспорт, в котором он будет носить фамилию Казимира.

— Легализовать? — на выдохе спросил дядя Эдик. — Я что заморских фрукт, чтобы меня, принца крови, легализовали?

— Нет ты можешь, конечно, явиться этому миру и так, представившись Эдуардом Фолтом, но я думаю, тебе мало кто поверит. Однако найдутся люди, которые могут и поверить… в то, что ты сам в это веришь, и проведешь ты остаток жизни в комнате с мягкими стенами, разговаривая с посланниками Бога.

— Пусть только попробуют, — неприятно ухмыльнулся он.

— Тогда ты просто скажешь всем, что ты Темный маг, которые по слухам вымерли несколько сотен лет назад, и тебя просто сожгут, как еретика, на всякий случай.

— Какое варварское время.

— Какое есть. — Я развел руки в сторону. — Ты же сам видел, что я не ору на каждом углу про то, что в моей семейной часовне до сих пор славят Прекраснейшую. Или ты думал, что я это делаю, потому что дегенерат, ничего не умею и скрываюсь, чтобы не позориться?

— Не выставляй меня идиотом, — Эдуард сжал губы. — Я прекрасно разобрался в том, что Империя пала. Но я и подумать не мог, что все настолько плохо.

— Да нет, — я вздохнул. — Совсем плохо все было лет триста назад. Тогда только за верность Семье могли вырезать весь Род, — Эдуард недоверчиво покачал головой. — Сейчас уже все не так остро. Но лучше перестраховаться. Поэтому самым простым будет представить тебя, как моего брата и сделать тебе вполне легальный паспорт.

— И в чем подвох? — Прищурившись, Эдуард переводил взгляд с гнома на меня и обратно. Кстати, насчет самой идеи легализации он, если подумать, недолго возражал, все-таки умный, зараза.

— Подвох в том, что Казимир по всем документам не Фолт, сам понимаешь. — Я не озвучивал своей официальной фамилии, до того как я стал Нейманом. Пусть это будет для Эдуарда большим сюрпризом. — К тому же нужно будет придумать легенду о том, как так получилось, что ты остался без документов, но не волнуйся, у меня есть идея, тебе понравится.

Эд пристально посмотрел мне в глаза. Ты что, опять забыл, что Темные не могут читать других Темных? Я не отвел взгляда и, наконец, Эдуард напряженно кивнул и перевел взгляд на гнома.

— Это возможно?

— Да, только вы мне сейчас образцы ДНК передадите. Пара волосинок подойдет.

— Да, Гринвудст, раз вы здесь, может, посоветуете, что можно сделать с этим? — я постарался как можно быстрее перевести тему разговора, чтобы Эд не начал задавать неудобные вопросы. Поэтому выбравшись из своего кресла, я схватил сумку с камнями и протянул ее гному.

Гном в это время преувеличенно бережно упаковывал мои волосы и волосы Эдуарда. Только после того как образцы оказались во внутреннем кармане его пиджака, он соизволил забрать у меня сумку, открыть ее и заглянуть внутрь.

Блямс. А вот нужно всегда проверять, стоит за твоей спиной стул или кресло, или нет, тогда и падать на пол не пришлось бы.

— Что это? — гном вытащил один из камней и посмотрел сквозь него на падающий из окна солнечный свет.

— Корм для моей собаки, — невозмутимо ответил я.

— Вы держите меня за умственно отсталого? — вежливо поинтересовался гном, но, сдается мне, что вежливо только из-за все еще стоящего у окна Эдуарда. Вот при мне, многоуважаемый гном вполне мог и матом загнуть. Или я себя накручиваю?

— А на что это похоже? — вздохнул я.

— Откуда это у вас? — гном отвел ошалелый взгляд с бледно-зеленого прозрачного камешка и посмотрел на меня.

— Это долгая история, — вздохнул я и покосился на Эдуарда, который вспомнил эту самую длинную историю и сейчас прикладывал все усилия, чтобы сохранять морду кирпичом и вульгарно не заржать.

— А я никуда не спешу, — гном встал с пола, прижимая к груди мешок, и сел в кресло. — Но постарайтесь в двух словах поведать нам эту длинную историю.

— Ну, если в двух словах, — протянул я. — В общем, так: там были какие-то бандиты, оборотни, точнее, два оборотня, и это вообще украденная сумка, и я никого из них не знал до этого, просто так получилось… — отвлекая Эда от проблемы его легализации, я не подумал, что собраться с мыслями и рассказать подробности той страшной ночи будет так сложно.

— Тихо, спокойно, — прервал мой сбивчивый рассказ гном. — Я не понимаю, что вы хотите сказать. Какие оборотни? Какая кража? Вы что, эти камни у оборотней каких-то украли?

— Нет, конечно же нет, ничего я не крал! Я же объясняю: я утащил эту сумку у бандитов, которым уже на это было наплевать, так как Прекраснейшая денег с мертвых не берет, но я не хотел их убивать! Я вообще никого не хотел убивать, но этот громила меня ударил, а моя магия была тогда нестабильна, — я беспомощно посмотрел на Эдуарда, но этот гад совсем не пытался мне помочь.

— А при чем здесь оборотни? — голос гнома звучал уже жалобно.

— Так ведь оборотень и спер эти камни. Только это не наш оборотень. Наш оборотень неправильный, был неправильным, пока в сущность, или как эта фигня называется правильно, не нырнул, а у этого сын есть маленький, я его и пожалел, а на вора мне плевать было, самому бы ноги унести.

— У оборотня есть сын, у которого украли эти камни какие-то бандиты?

— Нет. Вы неправильно меня поняли!

— Это вы украли эти камни у сына оборотня? — уже не пытаясь что-то понять, сделал последнюю попытку мой поверенный.

— Мы там оказались случайно, понимаете, случайно!

— Ладно, — махнул рукой гном. — Вы все равно не расскажете, если не хотите. Только можно задать вам вопрос: вам что, денег мало?

— Да я вообще не знаю, сколько у меня денег, — от дальнейшего рассказа меня спас звонок в дверь. — А эти камни, если можно как-нибудь на имя Эдуарда переведите. У него же тоже должны быть свои средства, — наконец я сумел выразить свою главную мысль.

— Это, конечно, щедрый жест, но у меня есть средства, — усмехнулся Эд. — Гринвудст, вы не могли бы проверить, что происходит с моими личными счетами, потому что мой… стазис не позволил мне обзавестись наследниками. А по традиции, члены Семьи не могли в этом случае наследовать родственнику.

— Конечно, ваше высочество, я все сделаю. И вот это присовокуплю к основному фонду, по просьбе мистера Неймана. И оформлю на ваше новое имя.

— А какое… — я закусил губу, но закончить вопрос Эдуарду не дал вошедший в комнату полковник Роше.

— Добрый день, — поздоровался Эван с присутствующими. Его взгляд остановился на мне. — Деймос, ты в монастырь собрался? Что на тебе надето? — тут только я понял, что не переодел ту дерюгу, в которую меня нарядил Хмырь. И почему это только полковник заметил? Или остальным настолько на меня наплевать?

— Непредвиденные обстоятельства, — пробормотал я.

— Вообще-то предполагалось, что в это время Деймос будет уже спать, поэтому да, это стечение обстоятельств, — негромкий голос Эда привлек внимание Эвана. Фанат Семьи долго разглядывал принца, затем его брови поползли вверх.

— Но как?

— Стазис. Временный. Сейчас уже нет. А еще Эдуард истинный оборотень, что бы это не значило, — сдал я Эда с потрохами. — Я могу уже пойти спать? Или мне опять размещением заниматься?

— Иди, я сам устрою полковника, и мы переговорим с ним о твоем дальнейшем расписании. К тому же нужно рассчитывать на то, что заниматься придется не с одним учеником, а с тремя. Вы здесь один без команды?

— Пока да. Я слышал, что произошло в школе, и решил удостовериться…

— Господа, если вы не возражаете, я пойду заниматься делами его высочества, — перебил полковника гном.

Все, включая меня, кивнули, и гном отбыл, все еще прижимая к груди мешок с драгоценностями.

— Так я пойду? — я еще раз решил уточнить.

— Иди, — махнул рукой Эд.

Я быстро вышел, чтобы они не успели опомниться и не пригрузили меня чем-нибудь прямо сейчас.

Дойдя до своей комнаты, я стянул через голову колючий мешок, швырнул его на пол и направился в душ, где долго стоял под горячей водой. Не так я представлял себе возвращение домой, но… Так гораздо лучше, чем невыносимое, отравляющее саму душу одиночество. Надо бы матери позвонить, а то она волнуется, наверное. Сначала карантин у Дефоссе, затем школа. Не додумав эту мысль, я сдернул покрывало и как был голым, так и растянулся на чистых простынях, проваливаясь в долгожданный сон.

Глава 16

Проснулся я от того, что мне на лицо стала сыпаться штукатурка. Открыв глаза, я уставился в потолок и как-то отстраненно подумал, что чисто интуитивно родители поставили мою кровать под несущую балку, которая по все той же счастливой случайности осталась на месте, а вот то, что было за ней, очень медленно падало по обе стороны от моей кровати. Последнее, что в тот момент я помнил, это летящий прямо мне в голову обломок камня, а потом наступила темнота.

Очнулся я от того, что кто-то осторожно тряс меня за плечо.

— Ты живой? Дей, открой глаза и скажи мне, что ты живой.

— Да, хотя ты прилагаешь все возможные усилия для того, чтобы исправить это досадное недоразумение, — я опознал голос Эдуарда и отвечал, не открывая глаз.

— Хвала Прекраснейшей!

Я открыл глаза. Да, с потолком было гораздо лучше. Крышу хотя бы не видел никогда изнутри. Пыль все еще клубилась и чувствуется мне, она еще не скоро осядет. Однако неожиданно для меня после небольшого инцидента, открывшего для меня прелести ночного неба, начал идти небольшой дождь со снегом, который с каждой секундой сбивал пыль на пол. Так что буквально через минуту-другую обзор в комнате начал понемногу восстанавливаться. Мне было неуютно сидеть голым под холодными каплями, хоть они были и редкими, и я укутался в покрывало и сел на кровать. Идти куда-то мне было безумно лень, так что я не торопился покинуть свою комнату или звать кого-нибудь на помощь, хотя бы кобольда.

— У меня сейчас только один вопрос, и только ты на него можешь мне ответить. Спрошу один раз и медленно: почему на меня упал потолок?

— Это старый дом, всякое могло произойти, причем в любое другое время, — он не оправдывался, просто констатировал факт.

— А почему я тогда даже не сомневаюсь, что это самое время наступило именно тогда, когда у меня поселился один известный на всю Шорию принц. А кем ты мне все-таки приходишься? Впрочем, неважно, я уже решил, что дядя лучше всего подходит, не так ли, дядюшка Эдик? — вспылил я. Я, конечно, понимал, что не факт, что именно Эдуард виноват в произошедшем. Но я почему-то был зол на него, какой-то странной иррациональной злостью.

— Это чистая случайность и совпадение, не более.

— Да, и в библиотеке Дефоссе тоже, я помню, — Эдуард выпрямился и скрестил на груди руки. Я уже заметил, что он всегда так делал, когда раздражался. Однако Эд промолчал, и я продолжил: — Скажи мне, что ты вообще делал на чердаке? — встряхнул я волосами, чтобы стряхнуть с них пыль и строительный мусор. Комната сразу завертелась, а в ушах послышался звон.

— А откуда ты узнал, что я был на чердаке? — позволил себе удивиться этот неправильный оборотень.

— Догадался. Так что ты там делал?

— На чердаках старинных поместий всегда можно найти много чего интересного. И я точно знал, что могу найти на этом чердаке.

— Нашел? — я со второй попытки встал и оглядел то, что осталось от моей комнаты. Осталось мало. Неповрежденной осталась только моя кровать. А остальное… Я махнул рукой. Завтра Гринвудста попрошу что-нибудь с этим сделать.

— Нашел, — спокойно ответил Эдуард. — Я подумал, что тебе будет интерес…

— Откуда ты узнал, что должен приехать полковник Роше, да еще и не один? — эта мысль посетила меня, еще когда я принимал душ, но сейчас, когда мое раздражение требовало выхода, я, перебив Эда, задал этот вопрос, который не хотел задавать, потому что не хотел знать на него ответ. Эдуард — принц крови, его так воспитали, и никакие катаклизмы не сделают его другим. А на что способны Фолты, когда речь идет о Семье, я уже знаю: разрушенная школа просто стоит перед глазами.

Эдуард вздохнул и прикоснулся кончиками пальцев к своим глазам, а затем поднес руку к виску.

— Все здесь, нужно только уметь видеть.

— Неправда! Темные не могут читать других Темных.

— А кто тебе сказал, что я читал тебя?

— Не смей, слышишь, — прошипел я, соскакивая с кровати, едва сдержав стон из-за того, что сразу порезал ноги об остатки потолка, — не смей так обращаться с моими друзьями. Со своими можешь делать, что угодно, но с моими не смей!

— Видишь ли, Деймос, я не могу последовать твоему совету. А знаешь почему? Потому что моих друзей уже много веков нет в живых, — Эдуард сказал это таким тоном, что я почувствовал себя виноватым, хотя это он… Я сжал кулаки. Эдуард же швырнул на мою кровать какую-то книжку в черной кожаной обложке. — Наслаждайся. Хотя сдается мне, больше, чем ты уже ненавидишь свою Семью, ненавидеть просто невозможно.

С этими словами Эдуард резко развернулся и вышел из разрушенной комнаты. Я же стоял посреди разгрома абсолютно голый, не понимая зачем я скинул с себя простынь, когда вскакивал с кровати, и чувствовал себя полным ничтожеством. Я простоял так несколько минут, невидяще глядя на дверь комнаты. Дождь, который из мелко моросящего превратился уже в небольшой локальный ливень, понемногу начал приводить меня в чувство. Отстраненно я подумал, что дождь зимой — это как-то неправильно. Стало холодно, мокро и гадко. Я тряхнул головой, добрался до ванной, которая только чудом уцелела, схватил полотенце, чтобы хоть чем-то прикрыться и выбрался в коридор. Первым моим желанием было вломиться в комнаты Ванды и Рея, но что-то мне подсказывало, что если здесь никто не носится с воплями, то «непредвиденная случайность» произошла только в моей спальне. Все-таки Эдуард приносит несчастье. Хотя, учитывая, что небольшой катаклизм произошел настолько точечно, можно смело говорить о том, что квинтэссенция невезения моего дядюшки наступает, когда он рядом со мной. Интересно, это как-то суммируется? Может, его проклял кто-нибудь? Или всю нашу семью? Плюнув на пол, я вернулся в комнату за той книжкой, которая все еще лежала на моей кровати, а затем побрел в родительскую спальню. Буду спать здесь. Перед тем, как завалиться в постель, я принял душ, чтобы смыть с себя весь этот строительный мусор, который под каплями дождя местами превратился в засохшую грязь.

Проснулся я от того, что кто-то пристально на меня смотрел. Какое неприятное ощущение. Кое-как разлепив веки, я увидел две пары глаз, которые создавали этот самый дискомфорт. Эдуард и один из кобольдов расположились на разных сторонах кровати и заглядывали мне в лицо.

— Вы чего? — только и сумел вымолвить я.

— Вас потеряли и теперь ищут по всему дому, — ответил кобольд и слез на пол. Оборотень же так и остался сидеть на кровати, пристально меня разглядывая.

— Меня, конечно же, так трудно найти, — буркнул я, и, отвернувшись к стене, закрыл глаза.

— Мне передать господам, что я нашел хозяина?

— Нет. Пусть дальше ищут, — я проговорил эту умную мысль и снова начал засыпать. Сквозь сон я услышал голос дяди Эдика, который проговорил:

— Я много думал, но ты прав, это действительно было необязательно. Хотя это единственное, что я мог сделать, чтобы быстро разобраться в реалиях случившегося, после того, как его величество взвалил на меня эту огромную ответственность в виде твоего воспитания. Извини, я постараюсь избегать подобных поступков в будущем.

Кажется, я даже пробурчал в ответ что-то маловразумительное, но явно одобрительное. Мне показалось, что не прошло и минуты, как над моим ухом прогремел мужской голос, видимо, радуясь тому, что поиски завершились успехом.

— Нет, это же надо! — надо запомнить этот феномен, когда Эван Роше злится, он говорит очень тихо, подозреваю, мне эти знания пригодятся. — Все с ног сбились, тебя по всей округе ищут, в панике мечутся, а ты просто нагло дрыхнешь!

— А что меня искать, куда я из дома-то денусь? — я попытался перевернуться на другой бок, но с меня бесцеремонно сорвали одеяло.

— Так значит, тебя не нужно было искать? Ты представь, что мы подумали, когда увидели полное разрушение твоей комнаты и твое отсутствие в ней! Учитывая то, что ты приволок камней непонятно откуда на приличную сумму, то мы пришли к логическому выводу о твоем похищении. И это как минимум.

— Вы параноики, отстаньте от меня. Камни эти оказались в доме больше полугода назад, если бы хоть кто-то ради возмещения убытков и восстановления справедливости решил вломиться в мой дом, то сделал бы это уже давно. Или хотя бы не тогда, когда в этом самом доме полно народу. Дайте мне поспать. На меня ночью потолок, между прочим, упал. И вообще, откуда вы узнали про камни?

— Мне Эдуард рассказал.

— Ну конечно, кто еще мог это сделать, — я открыл глаза и посмотрел на полковника. — Значит уже просто Эдуард? Быстро же вы спелись. Но тогда что же вы у Эдуарда не спросили, что произошло, и где я могу находиться?

— Деймос, хватит вести себя как ребенок.

— Так, может быть, вы все перестанете вести себя со мной как с ребенком? — я подскочил на кровати. — Может, уже начнете посвящать меня в то, что планируете со мной сделать? И не надо заливать про то, что его величество, которого даже в облике призрака мы все чуть ли не целуем в его призрачный зад, нас попросило присмотреть за одним неуравновешенным сиротой. Хватит. Мне это надоело. Если хотите в ответ получить послушание, о которым все так бредите, постарайтесь хотя бы проявлять ко мне хоть каплю уважения.

— Что за склонность к эксгибиционизму? — полковник хмыкнул, разглядывая меня, а я внезапно вспомнил, что абсолютно голый. На мой спич о взаимном уважении и почитание моего предка Роше никак не отреагировал, по крайней мере внешне. Покраснев, я схватил покрывало и укутался в него, пробурчав:

— В определенных вопросах вы удивительно похожи на Дэрика. Но этот дом всегда принадлежал Фолтам. Какой идиот мог попробовать меня отсюда выкрасть? Да в этот дом вообще может войти без членовредительства только тот, у кого есть допуск!

— Хорошо, — Эван скрестил руки на груди. — Тогда как здесь оказались твои друзья и я? Только не говори, что открыл нам этот допуск. — Я хотел что-нибудь ответить, но быстро захлопнул рот. Я действительно не открывал допуск ни для Эвана, ни для Ванды с Реем. Да я вообще не знаю, как это делается. — Или ты хочешь сказать, что это директор Сандер вовремя подсуетился?

Я молчал. Алекс не мог этого сделать, он не член Семьи. И если нахождение здесь друзей было теоретически возможным — они переправились сюда вместе со мной, то вот как в дом смог войти полковник, оставалось для меня загадкой. Обычно кобольды мариновали всех на пороге. Но они каким-то образом определяли, кому было разрешено входить. Сейчас же… Неужели защита, которую уже лет двести никто не обновлял, все-таки сломалась?

— Ты сейчас в обморок упадешь, пытаясь понять, что с защитой и каким образом она отключилась, — в комнату зашел Эдуард. — Не волнуйся, это я настроил допуски всем присутствующим. Ты пока этого делать просто не умеешь.

— Но… — я попытался как-то возразить, однако Эд не дал мне этого сделать.

— Как удобно, что я все-таки Фолт, не правда ли? Я успокоил твоих друзей, сейчас они ждут нас в столовой на завтрак. В этом доме не нашлось ничего подходящего им по размеру. Полагаю, необходимо начать сегодняшний день именно с приобретения одежды.

— Я очень сильно сомневаюсь, что и Ванда, и Рей позволят купить мне им хотя бы носки, — пробормотал я, понимая, что подобное положение дел — это всего лишь отговорка и сделать так, чтобы, во-первых, они не приняли этот жест за подачку, а, во-вторых… Вот тут я завис. Не могу представить, на что могут пойти ребята, если обидятся.

— Тебе идет, когда ты думаешь, — я покосился на Эдуарда. — Сразу начинает казаться, что в твоей голове присутствуют зачатки мозга.

— Почему ты в последнее время меня оскорбляешь? — тихо спросил я Эдуарда.

— Потому что окончательно убедился, что ты умеешь работать в полную силу, только испытав сильнейший стресс. Ты сам-то понимаешь, насколько это неправильно? — я молчал. Не знаю, что ему ответить. Может он прав, я не знаю! — И, Деймос, тебе самому нечего надеть. Только спортивный костюм, который тебе любезно привез с собой полковник Роше.

Я непонимающе посмотрел на Эдуарда, а затем до меня дошло — вся моя одежда погибла вместе с моей комнатой. Я растерянно потер лоб. То, что я вчера не надел белье, делало мое положение еще более невыгодным, чем у моих друзей.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю для начала позавтракать. Потом вы определитесь с полковником с объемом ваших занятий, потому что, как бы ты не старался убеждать себя в том, что стабилен — это совершенно не так. Ну а ближе к обеду, как я уже сказал, вы трое займетесь проблемой одежды.

— Скажи сразу, что я должен буду сделать? Оттащить всех нас в магазин, где нас упакуют за пару часов?

— Нет, — Эдуард покачал головой. — В твоих знаниях есть еще один очень нехороший пробел — ты совершенно не знаешь цену денег. Так что это будет еще и своеобразное обучение. Вам будет выдана определенная сумма, на которую вы должны будете приобрести все самое необходимое на ближайшее время. Ограниченное количество денег и трое подростков, один из которых женского пола. И да, это будет не тихая Жильна, где никогда ничего не происходит. Полагаю, Хавьер подойдет.

— Что?! — я уставился на любящего дядюшку.

— Как я уже сказал, твоя мозговая активность включается на максимум в режиме сильного стресса. Пока я не придумаю, как нам обойти эту твою странную особенность, мы будем ее использовать, — невозмутимо произнес Эдуард. — Одни в чужом городе, да еще и столице, а поверь ритм жизни больших городов очень сильно отличается от привычных тебе — это очень сильный стресс. Если разрушение школы, скачущий Беор в образе милого быка и семейная трагедия не смогла сделать из тебя человека, способного мыслить здраво не только тогда, когда происходят какие-то события, то некоторое время в столице может пойти на пользу и открыть твои способности к мышлению и в обыденной ситуации. Что может быть более обыденного, чем поход в магазин?

— Но вы же меня подстрахуете? — я беспомощно посмотрел на Эвана, все больше кутаясь в покрывало. Какого же было мое удивление, когда полковник отрицательно покачал головой.

— Нет, Деймос. Если ты будешь знать, что в любой непонятной ситуации тебе придет на помощь кто-то более старший, более сильный и опытный, то никакого положительного учебного результата мы не достигнем. Вы будете там одни, и как уже говорил Эдуард, вашей задачей будет приобрести одежду, и кое-что из самых необходимых повседневных вещей, рассчитывая на весьма ограниченную сумму. Да, деньги будут у тебя. Мы сразу узнаем, если вдруг покупки будет совершать, например, Ванда.

— Вы хоть понимаете, что это все отдает каким-то странным ненормальным садизмом?

Два садиста, нашедших для своих забав идеальных жертв переглянулись и отрицательно покачали головами. Я поджал губы, закинул край покрывала себе на плечо на манер древнеримской тоги и гордо, я очень надеюсь, что это выглядело именно гордо, а не смешно, прошествовал в столовую.

В столовой меня ждал очередной стресс. Эдуард, похоже, принял близко к сердцу поручение Дэрика по поводу моего обучения, потому что стол был накрыт по всем правилам столового этикета. А это означало восемьдесят пять вилок, ножей и черт знает чего еще, разложенных в строгом порядке.

Ванда с Реем сидели за столом, смирно сложив руки на коленях, и с ужасом смотрели на стол. Когда я вошел, в глазах у ребят промелькнуло облегчение, а затем Рей решительно встал, подошел ко мне и ткнул пальцем в грудь.

— Дей, я все понимаю, тебя хотят обтесать, чтобы ты перестал на шпану походить и стал настоящим Нейманом, или Фолтом, что в наших реалиях, если учитывать положение в обществе, расположено где-то очень близко. Более того, я сам понимаю, что это необходимо.

— Да, Дей, — добавила Ванда, — мы с Реем это прекрасно понимаем. И даже понимаем, почему нас еще не выкинули из твоего круга общения. Молчи, — она подняла руку, когда увидела, что я хочу возмутиться. — Мы правда понимаем и не возражаем. Но, Дей, ответь нам, почему мы должны страдать вместе с тобой в то время, когда из тебя будут лепить аристократа, великолепного бойца и сильного мага? Нам зачем все это нужно?

— Меня одного им мало. Эта коалиция маньяков-садистов любит ничего не знающих подростков, — буркнул я.

— Хотя бы для того, чтобы удовлетворить свое любопытство, мисс Грей, — в столовую вошел Эдуард, нагло меня перебив, и, увидев, что Ванда сидит, занял свое место за столом. — К тому же, почему вы так уверены, что подобные навыки не пригодятся вам в дальнейшей жизни?

— Ну, как вам сказать, почему-то мелькают подобные мысли.

— Выбросите их из головы. Подобные мысли мешают думать, а это вредит процессу обучения. А вы чего стоите? У нас здесь не шведский стол, а накрыт классический завтрак, — мы с Реем переглянулись, и молча сели за стол. — В приборах для завтрака сложно запутаться, — Эд усмехнулся. Вот же гад, знает ведь, как мы в школе ели. Хорошо еще, что нам разные блюда на разных тарелках давали, а про то, что есть приходилось одной ложкой и вилкой речь уже не идет.

— Эван Роше говорит, что нужно вообще не думать, — я с тоской смотрел на тарелку и разложенные вокруг нее приборы. Их конечно же было не восемьдесят пять, но все равно запутаться было можно.

— И он прав, на первых этапах так действительно лучше, но потом мозг лучше всего все же включить.

— А почему его здесь нет? — я пристально посмотрел на Эдуарда.

— Эван встает очень рано. И, соответственно, завтракает раньше, чем мы. Поэтому-то мы с ним не успели пересечься, чтобы сразу прояснить это недоразумение по поводу твоего исчезновения.

— Угу, недоразумение. Вот, значит, как это называется. Ну хоть не нелепая случайность и то хлеб, — я уже смирился с тем, что или останусь без завтрака, или начну позориться прямо с утра пораньше.

— Вы не голодны? — голос Эда звучал мерзко жизнерадостно. — Жаль, этот омлет повару явно удался.

— А может хватит уже над нами издеваться? — я все-таки не выдержал. — Тебе не кажется, что перед подобными демонстрациями нужно, например, лекцию прочитать?

— Нет, не кажется, — в голосе Эдуарда прозвучали стальные нотки. — Я не категорически против лекций, теоретический материал знать необходимо, но я считаю, что большинство практических навыков необходимо отрабатывать именно на практике. Я здесь сижу не просто так. Я сейчас ваш инструктор, а вы мои ученики. Вы видите, что я делаю, и у вас есть язык и прекрасно развит голосовой аппарат, чтобы спросить, если что-то непонятно. А сейчас, Дей, ты просто тратишь наше общее время.

В итоге позавтракать нам все-таки удалось. После завтрака, нам выдали спортивные костюмы и сообщили, что ждут в бальной зале. Да в поместье была и такая. Только она была мрачная, неухоженная и абсолютно пустая. А еще она была огромной и на стенах висели зеркала. В общем, полковнику понравилось. Мы немного поразминались, потом побегали. После пробежки Эван нас остановил и негромко проговорил.

— Деймос — отжимания и отработка постановки щита после удара по груше. — Я оглянулся. Точно, пока мы бегали на отведенной нам территории, тупо глядя перед собой, в зале появились маты, груша и несколько перекладин. — Теперь вы. Чтобы не метаться между вами на тренировках, необходимо подтянуть вас хоть немного до уровня Деймоса. Это будет сделать нетрудно, потому что у вас хоть какая-то толерантность к нагрузкам наработана. Но нагонять все равно придется. Поэтому сейчас мы определимся, на что же вы все-таки способны, а, начиная с завтрашнего дня, интенсивность тренировок сильно возрастет. Мои ребята приедут послезавтра, и дело у нас пойдет веселее, ну, а пока будем делать именно так.

— Можно задать вопрос, сэр, — подала голос Ванда. — Я понимаю, зачем физическая нагрузка нужна парням, но объясните, ради всего святого, зачем это нужно мне?

— Может быть затем, чтобы не пытаться дышать тише, когда ты поднимаешься по лестнице, чтобы окружающие не слышали, как ты борешься за свою жизнь? — невозмутимо вклинился в разговор Дилан.

— Рейн! — воскликнула Ванда, ошарашенно глядя на своего друга.

— Шутка. — Так же ничего не выражающим тоном, проговорил Рей и отвернулся в противоположную сторону, рассматривая себя в зеркале.

— А разве вы не хотите помочь вашему другу? — Эван кивнул на меня, а так как я в это время изображал вялые удары по груше, все свои силы тратя на подслушивание, то едва не пропустил удар от покачнувшегося инвентаря. Эван это заметил и покачал головой. — Я занимался с ним достаточно времени, чтобы понять, вместе вы достигнете гораздо больших результатов, чем если бы он продолжил занятия в одиночку. А теперь, если вы все-таки хотите ему помочь, то прекратить ненужные разглагольствования и слушать мою команду.

Эван гонял нас еще час, выясняя, на что годны мои товарищи по несчастью, и как много забыл я, пока его рядом со мной не было.

А через час в зал зашел Эдуард, который поморщился, глядя на наш потуги.

— Держи, — я все-таки сумел поймать дрожащими руками кошелек, который бросил мне Эд. — Здесь двести серебряных империалов монетами разного достоинства. А теперь подойдите ко мне, я настрою портал.

— А может мы сперва все-таки в душ сходим? А не попремся покорять столицу грязные, потные и вонючие? — я возмущенно посмотрел на наших мучителей, которые только гнусно усмехнулись.

— Нет. Так даже интереснее.

— А ничего, что на дворе зима? — протестовал я.

— В столице тепло.

— Но мы же мокрые!

— Не всем живется хорошо в этом мире, — поставил жирную точку в наших спорах Эд.

— Я не понимаю, что происходит? — жалобно простонала Ванда, пытающаяся дрожащими руками поправить свои кудряшки.

— Деймос вам все объяснит. А теперь подойдите сюда, я настрою портал.

После тренировки я всегда соображал плохо. Похоже, Рея и Ванду постигла та же участь, потому что мы подошли к Эдуарду, который заставил нас взяться за руки и сунул мне в ладонь обычный лист бумаги. После того как я рефлекторно сжал эту бумажку, портал активировался, и мы очутились в каком-то парке, в огромном сугробе, перед кованной оградой, за которой слышался шум большого города. И да, здесь было намного холоднее, чем на территории нашего родного городка.

Глава 17

Мороз пробивался сквозь тонкую одежду, а ткань, которая насквозь была пропитана потом, теперь уже не липла к коже, а превратилась в не слишком согревающий пласт льда. Меня передернуло несколько раз, а потом начало ощутимо потряхивать. Глядя на своих друзей, я понял, что подобные ощущения были не только у меня.

Я начал выбираться из сугроба на негнущихся ногах. Кроссовки — не самая практичная обувь для прогулок зимой. Выбравшись на более-менее ровную поверхность, которая, возможно, была тропинкой для определенного круга лиц, я повернулся к друзьям.

— И что вообще происходит?! — вдруг заорал на меня всегда уравновешенный Рейн. Ванда только кивнула в знак одобрения, нахохлившись, как воробей.

— Я даже не знаю, как вам поделикатнее об этом рассказать, — я вздохнул. Мне почему-то захотелось сесть на землю и начать себя жалеть. — Это, между прочим, как выразился, всеми любимый Эд — неотъемлемая часть моего воспитания.

— А мы тут при чем?! — продолжал негодовать мой друг.

— А вы неотъемлемая часть моего окружения.

— Я понял, — вдруг тихим спокойным голосом проговорил Рей. — Им всем надоело, что тебе ничего не нужно, ты ничем не увлекаешься и не хочешь становиться главой семейства, хотя вроде бы отвертеться уже невозможно. Ладно, примем это за аксиому. Но скажи мне, пожалуйста, неужели по-другому тебя что-то заставить делать нельзя?

— Но ты-то хоть не начинай! — вспылил я. — Кому как не тебе известно, что я стараюсь делать все, что мне говорят. Это ведь с тобой я на протяжении последних полутора лет занимался после занятий. Я дал себе клятву стать сильным и делаю все, что от меня зависит! И тебе это прекрасно известно.

— Нет, Дей, ты всегда делаешь только то, что ты хочешь делать, тщательно дозируя свои хотелки из того, что тебе говорят, — вдруг вмешалась Ванда. — Ты никогда не делал ничего из того, что было надо, но тебе не хотелось.

— Вы все сговорились что ли?

— Нет, просто пытаемся понять тебя, Эвана и Эдуарда. Ты в каком веке живешь? В мире придуманных тобой историй? Довоенной эпохи, когда не было никакого классового разделения? Да сними ты уже свои розовые очки! С тобой и так носились, как с хрустальной вазой. Видимо, боялись твоего отца, который хотел воспитать из тебя балерину.

— Ванда, — попытался успокоить разошедшуюся подругу Дилан, но ту сорвало с рельс, и она ничего не видела и не слышала вокруг.

— А ты не затыкай меня! Видимо не мне одной надоело смотреть, как пятнадцатилетний парень с тонной прыщей на лице, пытается жить, как мальчик-мажор. Ты вообще в курсе, что ни один из аристократов так себя не ведет? Им с детства путем ремня и наказаний прививают любовь к послушанию, деньгам и достоинству. Ни одного из вышеперечисленного в тебе нет, только гора юношеского максимализма. И не нужно мне говорить, что я Темный и все дела. Да, учитывая сложившуюся ситуацию, я уже не уверена, что вашего вида осталось так уж мало, как всем это преподносится. Но гонора у тебя хватит на всех оставшихся.

Я молча слушал этот нескончаемый поток обвинений в свой адрес. Я готов был слышать это от любого человека, даже от крестного, но не от своих друзей. Червячок сомнений грыз меня изнутри. В целом, ничего кроме отталкивающего раздражения от этой грязи не было, но краем сознания я понимал, что не так уж девушка и не права: мне абсолютно на всех наплевать.

— И запихали тебя сюда вместе с нами только по одной причине: посмотреть, а действительно ли мы друзья и не плевать ли тебе даже на нас, бедных и не слишком сильных магов. Возможно, хотя бы нам ты поможешь чисто из сострадания. Итак, какой итоговый квест этого увлекательнейшего приключения? Давайте уже победим злого монстра и вернемся домой, а то мне не слишком тепло и радостно на душе.

Поток излияния у девушки подошел к концу, и оба моих товарища выжидательно на меня уставились. Я насупившись молчал и не знал, что следует сказать и ответить. Мне было неприятно, что мои друзья такого обо мне мнения.

— Ну? — поторопила меня девушка. Я вздохнул.

— Мне было тяжело все это слышать. Я не думал, что настолько вам неприятен. Могли бы поделиться вашими откровениями раньше, а не тогда, когда мы находимся здесь.

— Раньше это было не принципиально. Мы дружим с тобой просто потому что ты есть, и ты такой какой есть. Так уж получилось, как говорится, что выросло, то выросло, — после непродолжительной паузы ответил Рейн. — Мы поддерживаем тебя во всем, что ни пришло бы тебе в голову, потому что часто ты оказываешься прав. Но сложившая ситуация говорит только о том, что тебе пора повзрослеть раньше, чем тебе бы того хотелось. Нам плевать на то, что думают о тебе остальные. Но твои наставники, которые стали также и нашими все-таки хотят тебе добра. Как бы ты не сопротивлялся, тебе все хотят помочь. И мы тоже.

— Да, мы очень хотим помочь. Давайте уже пойдем куда-нибудь, а то еще немного, и я превращусь в огромную кучу не слишком эстетичного льда.

— Нам надо купить одежду на первое время и необходимые вещи. И для этого нас зашвырнули в столицу, — тихо пробормотал я. О том, что мне сказали ребята, я подумаю потом. Сейчас действительно не самое подходящее время и место, чтобы разводить полемику о моем воспитании.

— Только и всего? — уточнила Ванда.

— Мы должны это сделать в столице на небольшую сумму, — уточнил я.

— Просто купить одежду?

— Да, — я кивнул. Меня уже трясло так, что скрывать это было невозможно.

— Отлично. Я знаю, где можно это сделать, но, Дей, в таком виде нас не пустят даже в самый дешевый магазин, — немного заикаясь, произнесла девушка.

— Давайте сначала найдем место, чтобы согреться, а потом подумаем, как выполнить задание, — пробормотал Рейн и двинулся прямо по тропинке.

Мы пошли за ним следом, спотыкаясь буквально на каждом шагу. Идти было трудно, руки не двигались, лица я уже не чувствовал. Но, даже несмотря на это, даже при небольшой физической нагрузке кровь по телу разгонялась и с каждым новым шагов становилось немного теплее. Вдалеке мы увидели небольшой свет. Я даже не заметил, как над парком нависла темнота. Мне показалось, но небо тут было темнее и ниже, создавая ощущение замкнутого пространства. Мы, не сговариваясь практически бегом, полетели к этому кусочку освещенного пространства, как мотыльки, и, в конце концов, вышли на небольшую полянку. Я остановился, не понимая, что необходимо делать дальше. На небольшой открытой местности, окруженной деревьями, сидела группа лиц в количестве пяти человек не самого презентабельного вида, вокруг импровизированного небольшого костерка, разожженного прямо на земле. Одеты они были еще хуже, чем мы, но, по крайней мере, тепло. Выглядели они одинаково, как под копирку. На каждом из них был надет полушубок, отличающийся только по фасону и степени изношенности, драные, ватные штаны и валенки. Вся одежда была грязная, местами были заплатки и дырки. Мужики были крупными. Выглядели они подозрительно одинаково, но в сумерках, которые все усиливались из-за налившегося свинцом неба, в свете пламени костра — это было неудивительно. Лица были практически полностью скрыты за неопрятной бородой. Они вяло передавали друг другу бутылку со светлым содержимым и раскуривали сигарету — одну на всех. Запах немытых тел, вперемешку с тлеющим окурком был не из приятных, но весело пляшущие огни костра тянули нас все ближе. Тепла было немного, но хватало для того, чтобы руки начали немного согреваться и пальцы начало неприятно покалывать. Пять голов поднялись в нашу сторону.

— О, Батон, смотри, кто нам на шашлычок пожаловал, — усмехнулся один и сделал глубокий глоток из бутылки.

— Ваще, Старый, молодежь нынче пошла наглая, а ну пошли отсюда, епт, — улыбнулся беззубым ртом его товарищ.

— Нам бы погреться, — вяло пискнула Ванда.

— А может, тебе еще и пожрать чего дать? — заржал еще один.

— Так не тушуйся, мы тебя согреем, — расставил свои огромные лапы тот, которого назвали Старым.

— Да ладно тебе, хрыч беззубый, видишь, замерзли они совсем, — миролюбиво ответил один, сидящий в тени. Детально рассмотреть его из-за этого не удавалось, но даже в неярком свете было видно, что он выглядит намного опрятнее остальных. Мы стояли столбом и просто пялились на них, не зная, как можно наладить с ними контакт. Я конечно раньше был в окружении малолетних преступников улицы, но уличная банда во главе с Быком это не то же самое, что представители низшей касты современного общества. С такими не имел никаких дел никто. По крайней мере, мне не известно о таких контактах. Тут было намного теплее, и уходить отсюда мне не хотелось, поэтому приходилось терпеть насмешки этих мужиков, надеясь разрешить ситуацию мирно и найти выход.

— Да ладно, что нам тепла что ли жалко, — загудели они. Саркастический тон они оставили. Сразу стало понятно, кто в этой компании главный. Мы нерешительно потоптались на краю поляны еще некоторое время, но потом увидев, приглашающий жест рукой от главаря сразу отмели все сомнения прочь и направились к костру, отпихивая друг друга, стараясь занять более теплое место.

Пока мы вытягивали озябшие руки к огню, никто из компании бродяг не проронил ни слова, только вяло попивая из горла и вгрызаясь в жаренное на костре мясо подозрительного происхождения.

— Ну и что с вами приключилось? — спросил главный, слегка подвинувшись. Теперь мне удалось его рассмотреть. Прилично одетый мужчина лет сорока, без признаков растительности на физиономии. Острые колючие глаза выделились на его лице. В этих глазах читался огромный опыт прожитых лет. Через лицо от угла левого глаза до правой щеки тянулся безобразный шрам. Не свежий.

— Из дома выгнали, — вяло отмахнулся я.

— Какое совпадение, — усмехнулся Старый. — Что-то вы не по погоде одеты. Долго уже так слоняетесь? — участливо поинтересовался он.

— Недавно. Мы в общем-то и пришли за одеждой.

— Гуляя по парку? — прищурил глаза Старый и затянулся очередной сигаретой. К запаху я уже притерпелся, но глаза до сих пор разъедало от вонючего дыма.

— Так получилось, — я пожал плечами. — Кто нас в городе то примет таких? Оденет и накормит.

— Поэтому вы гуляете по парку в надежде обокрасть какого-нибудь бродягу или подло стянуть последние штаны у трупа?

— Ну почему так сразу то. Просто гуляем. Зима, снег, романтика, вечереет вон уже.

Я замолчал. Запах жаренного мяса, даже такого сомнительного, разбудил во мне аппетит. Я только завтракал и даже не обедал. В животе противно заурчало. В тишине это прозвучало очень громко. Словно по команде такие же рычащие звуки донеслись от моих друзей. Мы неловко переглянулись под смех собравшихся.

— Да, хорошо же вас жизнь то потрепала. Когда ели-то в последний раз? — впервые подал голос еще один из представителей собравшихся маргиналов.

— Не помню, — протянула Ванда.

— Вот возьмите, пожрите, — сунул Старый нам в руки что-то странное, нанизанное на палку. Мы опешили. Первым попробовать это никто не решился, но животы требовали решительных действий.

— Это что? — решил уточнить Рейн.

— Мутирующая крыса, — пожал плечами главный. — Не тушуйтесь, съедобно. На собаку похоже.

Мне стало дурно, но пристальный взгляд взрослых дядек почему-то подавили во мне рвотные рефлексы, и я надкусил кусочек. На удивление оказалось вкусно. Пресно, потому что готовилось это без соли, но сытно и больше напоминало говядину. Хотя может собачатина от говядины не отличается. Глядя на меня, друзья тоже приступили к трапезе. Съели мы это сомнительное блюдо довольно быстро. Вытерев рукавом остатки жира с лица, я вопросительно посмотрел на главаря, только сейчас подумав о том, что нас элементарно могли отравить.

— Не бойтесь, не отравлено. Мы же не преступники, а своим всегда надо помогать, — засмеялся он. — Да не переживайте так, говядина это была. Кто крыс то в здравом уме есть будет, не съедобные они. Ну раз согрелись и поели теперь рассказывайте.

— Что рассказывать?

— Что делать дальше будете? В столицу вам путь то закрыт. Хавьер не терпит голодранцев.

— А кто сказал, что мы направляемся в столицу? — я лихорадочно соображал, что нам делать в сложившейся ситуации и почему главный этого сброда, так к нам благодушно настроен.

— Интуиция, — он ухмыльнулся, но взгляда от меня не отвел. Мне стало неуютно.

— Нам просто нужна одежда, — я вздохнул и решил говорить правду, ну или малую ее часть.

— Это понятно. Одеты, будто лето на дворе. А дальше?

— А дальше видно будет.

— Мальчик, не нужно жить одним днем. А деньги то у вас есть?

— Откуда? — возмутился я. — Если бы у нас были деньги, мы бы не стали слоняться по парку, а сразу отправились бы в город. — На последних словах мужики заржали. Я стоял и ощущал себя главным клоуном в цирке. Почему каждая моя фраза рождала столько радости в лицах собравшихся. Ничего смешного я не говорил, а просто отвечал на вопросы.

— Думаю, насчет одежды я смогу тебе помочь. Если к утру найдете около сотни серебряных, я одену вас по последнему писку моды.

Тут уже не удержались мы. Смеялись мы искренне и задорно.

— Зря вы так, — покачал головой Батон. — На свалках богачи выбрасывают такое шмотье, что даже среднему классу не по карману.

— А почему вы одеты так? — Ванда обвела его руками и недоуменно смотрела мужику в лицо.

— Тепло, практично и никто лезть не будет. Да и зачем приличные вещи марать, когда их можно продать.

— Докажите, — я решительно смотрел в лицо главному. Лицо было серьезным и не выражало совершенно никаких эмоций.

— Да не проблема, — Старый соскочил со своего места и повернулся к главному, — Можно им показать, Варис?

Даже так, все вокруг по кличкам именуются, а главный — по имени. Интересная иерархия. Нужно будет хоть почитать об этом. Когда домой вернемся.

— Идите, а мы тут подождем. Если попытаются что-то украсть сильно не бей, маленькие они еще.

— Да мы и не собирались, — робко проговорила Ванда.

— Да все вы так говорите, — отмахнулся от нас Батон. Старый махнул нам рукой, чтобы мы следовали за ним.

— Ты уверен, что там безопасно? — шепнул мне на ухо Рейн.

— Я не знаю, но делать-то нам что-то надо. Если будет грозить опасность, надо будет линять. Маги мы или не маги. Ему-то отпор точно дадим.

— В том то и дело, что не маги, — я резко остановился и пристально посмотрел на Дилана. Он молча легким движением закатал рукав олимпийки, и я увидел браслет противодействия. Да. Отлично. Я единственный, кто может владеть магией. Правда, толку от нее как-то не слишком много.

— Ну что вы там застряли! — из-за кустов высунулась морда Старого. Я вздохнул и двинулся в его направлении. Протиснувшись сквозь кусты, какого-то колючего, даже зимой зеленого растения, мы вышли на очередную полянку, которая ничем не отличалась от той, где мы отдыхали десять минут назад. Старый подошел к центру, воровато оглянулся, и наступил на только ему видимый камень. Что-то щелкнуло, и он нагнувшись взялся за крышку люка. Хитро. Потянув ее на себя, он аккуратно отложил ее в сторону и полез вниз первым. Мы переглянулись и последовали за ним. На всякий случай я приготовил в памяти формулы всех известных мне атакующих и защитных заклинаний, которые я знал в основном только теоретически. Спустившись вниз, мы опешили. Я не знаю, как мои друзья, но это было выше моего понимания. Мы оказались в освещенной небольшой комнате, которая была похожа на современный бутик. Повсюду стояли стеллажи, к потолку были приколочены трубы, на которых на вешалках висела самая разная одежда.

— Хм, — я огляделся. В углу стоял Старый и смотрел на нас улыбаясь.

— Это шутка? — поднял бровь Рейн и скрестил руки на груди.

— Какая шутка, я же говорю, это все выгодно продать можно. Зачем эти хорошие вещи будут на свалке храниться. Добро пожаловать в секонд-хенд, епт.

— А цена вопроса-то какая?

— Варис сказал, сотня за все, что выберете, — он пожал плечами.

— Почему он так к нам добр? — я задал давно интересующий меня вопрос.

— У него сына убили, да как вы он был по возрасту, а дочь с женой в пожаре сгорели, буквально на следующий год. Вот он детей и не трогает, помогает им, тем, кто оказался в тяжелой ситуации.

— Но деньги с нас он все равно решил брать, — я вздохнул.

— Ну, жрать нам все равно что-то нужно.

— А ты как среди этих оказался?

— Лекарем был, неплохим, все спирт этот, епт. Спился я, понимаешь? Ладно все, пошли на выход, деньги принесете, будете на вещи пялиться.

Я посмотрел на Ванду, которая лихорадочно перебирала вешалки. Глаза блестят, руки дрожат. Вот что значит девушка, добравшаяся до новых шмоток.

— Ванда, — произнес я с нажимом, — пошли деньги добывать. Вернемся, будешь упаковываться.

Ванда жалобно посмотрела на меня, тяжко вздохнула и, сунув руки в карман олимпийки, позволила вытащить из этого склада.

Оказавшись на улице, я задумался. Нужно что-то быстро придумать, как обосновать «найденные» двести монет, и одеть, наконец, ребят, которые совсем окоченели. Про себя я этот момент думал мало, начиная понимать, что сам виноват в сложившейся ситуации.

Думать проще было у костра, поэтому мы, переглянувшись, потянулись следом за Старым. Диспозиция на поляне немного поменялась, у костра добавился еще один организм, отличающийся от остальных особо отвратным запахом, и тем, что выглядел моложе, во всяком случае, пронзительные черные глаза на бородатом лице еще не приобрели признаков обреченности и фатализма, который был характерен для остальных. Я даже невольно подумал, что он, как молодой волк, который обязательно однажды попробует на вкус кровь старого вожака.

— Ну что, убедились? — Варис сунул в рот очередную сигарету.

— Убедились, — я кивнул. — А можно я один пойду за деньгами, а ребята здесь посидят, что нам всей толпой мерзнуть?

— Подставлять приятелей не хочешь? — кивнул Варис. Понятно, он решил, что я, находясь в отчаянье, решился кого-нибудь ограбить. Ну пускай так думает, так даже лучше, меньше вопросов о том, где я взял деньги.

— Не хочу, — я наступил, открывшей было рот, чтобы возразить Ванде, на ногу. Они мне все равно не помогут, даже помешают, если вдруг что-то случится и моя все еще далекая от стабильности магия вырвется из-под контроля.

Ванда насупилась, Рей нахмурился и скрестил руки на груди.

— Похвально, — еще раз кивнул Варис. — Иди. Не бойся, — он поежился под моим пристальным взглядом, словно почувствовал, что мой взгляд, если встретится с его, может причинить ему массу проблем, — ничего с ними не случится. Мы не мужеложцы, а девчушка слишком молоденькая и неопытная, мы дам познойнее предпочитаем, — и маргиналы весело заржали, обмениваясь непристойностями.

— Тогда последний вопрос, как выйти отсюда?

— А как зашли? — Батон так удивленно посмотрел на меня, что мне стало неуютно.

— Мы зашли, когда еще светло было, а сейчас уже темень, хоть и времени еще совсем мало.

— Зима, в четыре уже ни черта не видно. Эй, Щегол, проводи пацана к входу в городскую часть парка, — тот самый с черными глазами вскочил, подобострастно глядя на главного. — Новенький, день назад к нам прибился, но смышленый, — Варис прищурился. Он, так же как и я, понял, что этот новенький недолго будет откликаться на кличку «Щегол», если главный его вовремя не обломает.

Мы с Щеглом пошли по тропинке. Как только костер исчез из вида, стало холодно, я обхватил себя руками, неосознанно увеличивая скорость передвижения, чтобы согреться. Почему-то идти молча было еще холоднее, и я попытался разговорить Щегла.

— Им точно ничего не грозит? — я говорил с заминками, у меня стучали зубы.

— Точно, — равнодушно ответил мой сопровождающий. — У девчонки браслет мага. Кто в своем уме ее тронет? Мало ли почему она в вашей компании оказалась, мы люди мирные, нам разборок с магами не пережить.

— А что это за парк? — я прикусил себе язык, но было поздно.

— А ты что не знаешь? — в голосе Щегла прозвучало удивление.

— Нет, я вообще Хавьер плохо знаю.

— Парковая зона на окраине, бывшее место охоты и развлечения Фолтов. Когда-то прилегал к дворцовому парку, в то время когда дворец еще стоял.

— Ты как в бомжи угодил? — я перевел скользкую тему на другую, еще более скользкую, но менее опасную, по крайней мере, для меня.

— Как обычно, — неопределенно ответил Щегол. — С дисциплиной у меня нелады. Вот батя и того. Проучить меня захотел.

— Ясно, — я увидел россыпь огней и сначала даже не поверил глазам, посчитав, что у меня глюки. — И куда мы выйдем?

— В парк, который для горожан — бывшая парковая зона дворца.

— Да-да, дворца нет, а парковая зона осталась, я помню, — Щегол продолжал идти рядом, и я не знал, как от него отвязаться. — А ты чего еще за мной топаешь, вон же вход?

— Главный сказал, до самого входа довести, значит, доведу, — упрямо помотал косматой головой Щегол.

Я только пожал плечами. Рук я уже не чувствовал, ног, впрочем, тоже. Как только Щегол уйдет, я зарулю в какой-нибудь кабак, отогреюсь и пошлепаю обратно. Еще бы дорогу найти. Оглядевшись вокруг себя, я понял, что потеряться мне будет трудно, тропинка была только одна.

Мы подошли к кованному забору. Тропинка вела прямо к воротам, по которым сразу же было видно, что да, мы заходим на территорию, принадлежащую когда-то Семье — ну а кто еще волков в различных видах и позах будет везде изображать. Интересная ситуация получается: Фолтов все дружно ненавидели, Темных боятся и презирают, а то, что принадлежало когда-то Семье, не трогают. Они так память их почитают, вину за свержение признают или просто тупые и не знают, что значит волк для Фолтов? Вопрос, который останется без ответа, как и практически все, что касается Фолтов в понимании современного аборигена.

Когда я зашел на территорию парка, Щегол за мной не пошел. Он остановился, и уже было повернул в обратном направлении, как из-за поворота вырулила нам навстречу компания, встречаться с которой я не посоветовал бы никому. Наглые, относительно пьяные, с сигаретами, зажатыми в зубах, они ржали и матерились, а попадающиеся им навстречу люди, быстро сворачивали в сторону. Особенно женщины, которым вслед отпускались сальные шуточки. Но, видимо, компания была еще не в той степени разогретости, чтобы нападать на женщин, поэтому они только орали им вслед непристойности, а вот мы с Щеглом умудрились привлечь их нездоровое внимание. Когда они подошли поближе, я увидел татуировки на кистях, а у некоторых и на шеях, незакрытых шарфами. Всего компания насчитывала восемь особей, вроде бы принадлежащих к мужскому полу.

— О, смотри, Зява, бомжик Вариса чешет, — протянул один из них, отвратительно растягивая слова. — А че за мальчик? Или это ваша девочка, которая на мальчика только причиндалами похожа?

— Я это, случайно сюда, уже ухожу, — пробубнил Щегол. — А пацанчика вообще в первый раз вижу.

— Куда? Стоять, пока с тобой нормальные пацаны разговаривают. Зява, подержи этого петушка, пока мы с бомжиком побалакаем.

Так, а вот это совсем нездорово. Компания явно развеселилась, предчувствуя приключение, и начала распадаться, образуя полукруг, которым нас с Щеглом зажимали в импровизированный угол, состоящий из ворот и очень пушистой ели с мощным стволом.

Я пропустил момент, когда они на нас накинулись, под громкий ржач и улюлюканье. Щегла сразу же опрокинул на землю самый здоровый, и бомж упал, запричитав и закрыв голову грязными руками. Ситуация очень быстро выходила из-под контроля. Я запаниковал, и тут же почувствовал, как в районе солнечного сплетения начала скручиваться невидимая пружина. Поблагодарив Прекраснейшую, что со мной нет Ванды, я с трудом загнал разбушевавшуюся Силу, которая уже принялась менять свой цвет с невнятно серого на угольно-черный, обратно. Сзади раздался чей-то вскрик, я так и не понял, чей именно, и тут же с моих пальцев сорвался бич силы, который я отрабатывал до посинения с Дэриком и Эваном в еще целом Вольфнесте.

Повалившийся на землю гопник даже не пискнул, но я не чувствовал выброса смерти, поэтому с уверенностью смог сказать, что он жив.

— Эй, держи, — я повернулся и увидел Щегла, которому каким-то образом удалось откатиться к воротам. При этом тот самый здоровяк лежал на земле, тихонько постанывая. Молодец, может, вдвоем отобьемся. Щегол сделал движение рукой, и в мою сторону покатилась палка. Я подхватил ее, мимолетом удивившись тому, что она оказалась довольно тяжелой.

К нам уже подбегали остальные члены банды, уже не хохоча, а выкрикивая угрозы. У всех в руках были ножи.

Первого я встретил ударом моей импровизированной биты. Бандит согнулся, но не упал, и вот тогда во мне поднялась злость. Злость и гордость многих поколений тех, кому когда-то это все принадлежало. В ушах стояли глухие удары крови, а в голове крутилась мысль: «Да как вы посмели напасть на меня, в моем же собственном доме?!». Изображение волков на решетке словно приобрело объем и приблизилось, а перед глазами стоял нереально прямо Эдуард, нахмуривший брови и заложивший руки за спину. Гопник уже распрямлялся, когда я, сжав палку в руке, прикрыл глаза и скороговоркой пробормотал заклинание. Мне этого не удавалось сделать на тренировках, Дэрик уже призрачной головой об стенку бился, а вот сейчас запросто; палка словно наполнилась темными искрами изнутри и замерцала, а снаружи по ней начали пробегать миниатюрные темные молнии. Неужели Эд прав, и меня нужно учить в бассейне с крокодилами?

Драка сразу же пошла веселей. Я не видел, что делал у меня за спиной Щегол, но, судя по тому, что я не чувствовал сильного всплеска смерти, все еще были живы. Драться я как следует не умел, но у меня была палка, которая в этот момент являлась сильнейшим артефактом. Тем не менее, я умудрился пропустить пару ударов, а один из гопников даже сумел порезать мне предплечье. Но я не чувствовал боли. В голове шумела кровь, и стало совсем не холодно. Могу сказать с полной уверенностью, мне стало жарко. Внезапно я обнаружил, что стою, покачиваясь, один. Больше никого из противников, кроме лежащих с разными степенями повреждения, вокруг меня не было. Обернувшись, я увидел, что Щегол лежит, закрыв голову руками на том же месте, где я его видел в последний раз. Неужели до него никто не добрался? Все на меня что ли набросились? И тут я почувствовал откат. Адреналин быстро уходил, и я убрал действие заклятья. Палка снова стала обычной палкой, только какой-то неестественно тяжелой. Подойдя к одному из гопников, я пошарил у него в кармане и вытащил кошелек. Обойдя всех по кругу, я освободил их всех от денег. Потом качаясь подошел к Щеглу.

— Вот, тут должно быть больше ста монет, — хрипло сообщил я бомжу, который рискнул оторвать руки от головы и посмотреть на меня. Я ссыпал перед ним кошели, и тут услышал громкий голос.

— Всем на землю, протекторат!

— Класс, вы вовремя, ребята, — простонал я, оборачиваясь и натыкаясь на направленные на меня пистолеты. Решив не нарываться, я поднял вверх руки, показывая, что я совершенно безобидный.

— Упаковывай всех, в участке разберемся, — этот голос раздался откуда-то сбоку.

Я обреченно позволил надеть на себя наручники и подвести к стоящей неподалеку машине. Когда меня вместе с гопниками утрамбовывали в отсек с зарешетчатым окном, я обнаружил, что Щегла с нами нет.

Глава 18

Меня заперли в камере вместе с тремя из той компании, у которых было меньше всего повреждений. Перед этим у меня отобрали деньги и заставили вытащить из кроссовок шнурки. Дежурный протектор долго разглядывал мою татуировку, а потом они с напарником долго обсуждали, что же она значит среди бандитов. В итоге они привлекли к обсуждению третьего, и он вспомнил, что подобная наколка была выбита у главаря малазийского картеля, которого они задержали прошлой весной. Еще один Фолт? Маловероятно. Больше похоже на очередного фаната семьи. Благо, пристально меня оглядев, они пришли к выводу, что я явно не являюсь представителем какого-либо картеля: ни возрастом не вышел, ни социальным статусом. Бродяг у тех никогда не бывало.

Камера была небольшой. В ней трудом помещалось четыре кровати в два этажа, стоящий между ними стол, один стул и открытый унитаз.

Я молча прошел по камере и завалился на первую попавшуюся кровать. Заложив руки за голову, я закрыл глаза. Да, такое у меня впервые. Интересно, как скоро Эд с Эваном меня догадаются искать? Почему-то я был уверен, что поддержка у нас будет, несмотря на слова Эвана. Идиот, такой взрослый мальчик, а в сказки до сих пор верю.

Гопники шушукались о чем-то в сторонке. Ко мне они не подходили, боялись. Я услышал, как открылась дверь в камеру, потом снова закрылась.

— Смотри, какой нежненький мальчик, — голос, раздавшийся совсем рядом со мной, я не узнал. Он не принадлежал тем уродам, которые огребли в парке. Нехотя я открыл глаза и увидел, что надо мной склонился незнакомый мужик. Он масляно осматривал меня с ног до головы и улыбался, демонстрируя три золотых зуба. Увидев, что я обратил на него внимание, мужик прищурился и проворковал, намеренно сюсюкая. — Солнышко, эта коечка поставлена сюда не для таких как ты. Ты себя повел неправильно: зашел, не представился, должного уважения не высказал.

— К тебе что ли? — я продолжал пристально разглядывать своего нового соседа по камере.

— А ты не дерзи, мальчик, — он улыбнулся еще шире.

Раньше, насколько я знаю, камеры в протекторатах были из металлических прутьев, и располагались они на виду у дежурных протекторов. Все изменилось около десяти лет назад, когда по чьему-то глупому указу, камеры сделали на манер тюремных. Если и раньше происходили разного рода инциденты, то сейчас за толстыми дверями они становились все чаще. Я попадать в печальную статистику не хотел, поэтому решил не отвечать этому типу, которого засунули в мою камеру явно не просто так, и приготовился как следует перетряхнуть ему мозги. Для этого мне нужно было поймать и зафиксировать его взгляд и усилить воздействие, схватив его за руку. На расстоянии я пока этого осознанно делать не мог.

То, что мне при этом самому будет не слишком хорошо, пока останавливало меня и я медлил.

Тип едва не решил все за нас обоих, протянув ко мне руку. Однако схватить ему меня не удалось, потому что дверь приоткрылась и грубый прокуренный голос проорал:

— Постель, на выход с вещами!

— Пастель, — поправил я оравшего протектора. — Ударение на «А».

— Да мне по-барабану. За тебя внесли залог, так что можешь убираться отсюда.

— Кто за меня внес залог? — поинтересовался я у этого немолодого протектора, пока мы шли по темному коридору.

— Мне-то откуда знать? — он пожал плечами, открывая передо мной очередную дверь.

— А сумму залога разве не назначает суд? Что-то я не припомню судебного разбирательства.

— Ты выйти отсюда хочешь? — поморщившись спросил протектор, я кивнул. — Тогда лучше иди молча и не задавай глупых вопросов.

Порой я бываю очень догадливым, поэтому заткнулся и не напомнил этому стражу порядка об изъятых у меня империалах.

В зале ожидания местного отделения протектората, в чью юрисдикцию попадал парк, было почти пусто, за исключением троих посетителей, которые сидели на неудобной лавке.

Ванда, увидев меня, подскочила и побежала ко мне. Чуть не сбив меня с ног, она крепко меня обняла, а потом начала детально меня осматривать и ощупывать.

— С тобой все в порядке? Ты не пострадал? У тебя рукав в крови!

— Это не моя, — вообще-то моя, но лоза залечила порез еще в машине, которая привезла меня сюда, причинив больше боли, чем сам порез, но зачем лишний раз волновать подругу. — Со мной все в порядке. Вы-то сами как? — говоря все это, я не отводил взгляда от третьего посетителя, который криво усмехался, наблюдая за мной и Вандой.

— Все хорошо, Дей, — к нам подошел Рей и обнял за плечи. Я благодарно похлопал его по спине. — Когда прибежал этот Щегол и вывалил Варису кошельки, мы сначала даже не поняли, что произошло. Когда же до нас дошло… К счастью бомжи свое слово сдержали. Мы быстро выбрали кое-какую одежду, вот, эта для тебя, — Рей набросил мне на плечи теплую куртку, — и уже хотели поспешить искать тебя, как пришел Регган.

— А ты ничуть не изменился, — Рег наконец-то поднялся и подошел ко мне. Ребята отступили чуть в сторону, что позволило мне встать перед Гволхмэем. — С тобой все так же носятся, теперь уже друзья.

— И тебе здравствуй, Регган, — я очень сильно постарался, чтобы мой голос звучал ровно. Он похудел и постригся. Темные волосы теперь были очень короткими, а светлые глаза стали странно прозрачными и словно посветлели еще больше. Я внезапно понял, что Регган очень красив. Настолько, что мог бы при желании создать достойную конкуренцию Эдуарду. Но его красота была другой. Если Эдом все восхищались как непревзойденным произведением искусства, чья мужественность была неоспорима, то красота Рега была очень хрупкой. Тонкие черты лица, худощавое телосложение. Прекраснейшая, как он с такой внешностью выживает на улице? — Значит, ты стал почетным бомжом? Понятно, почему Дефоссе тебя найти не может. У маргиналов редко бывают даже почтовые ячейки. Это ты внес за меня залог?

— Я всего лишь оплатил долг перед твоим отцом, — Регган сжал кулаки, а его светлые глаза посветлели еще больше.

— Вот как, ты, значит, ему был что-то должен, — протянул я.

— Ты не ответил на мое письмо, когда я попросил тебя…

— А у тебя в это время случился паралич и ты не мог себя заставить доползти до моего дома? — перебил я его.

— Я… Я не мог…

— А я мог?! — я почувствовал, что теперь и у меня сжимаются кулаки. — Я был раздавлен, я плохо понимал, что вообще происходит вокруг! И я знал, что Арес был тебе тоже дорог! Мы могли разделить наше горе на двоих! Но, ты же не мог. Правильно, Рег, бомжом лучше, и гораздо проще.

Он все-таки меня ударил. Удар у Гволхмэя был хорош. Я упал на пол, почувствовав, как из носа по лицу течет кровь.

— Я приходил к вам в поместье, после похорон. Я хотел проститься. Я хотел повидать тебя. И знаешь, что случилось? Ничего. Я не смог попасть даже на территорию твоего дома. — Буквально выплюнув последние слова мне в лицо, он быстро развернулся и пошел к выходу из участка. И тогда я засмеялся. Я смеялся, даже не пытаясь вытереть кровь, смеялся, глядя, как он уходит, не оглядываясь, и не пытался его остановить. В себя меня привела легкая пощечина, отвешенная Вандой.

— Успокойся, Дей.

— Он был среди этих бомжиков?

— Да, — Ванда устало повела плечами. — Как мы поняли, он с ними живет.

— Но он выглядит хорошо, — я вспомнил, как он был одет. Стильно, строго, во все черное. Чисто и без каких-либо дефектов на одежде.

— Я не знаю, Дей, чем он занимается и какова его роль в окружении Вариса. Но он точно с ними тесно знаком. Регган всегда был такой неприкаянный.

— Он тебе всегда нравился, — Рей помог мне подняться. — Ванда, от того, что именно сейчас Гволхмэй на помойке ищет тряпки, не делает его менее опасным.

— Откуда такая уверенность, что он живет, как те маргиналы? То, что это точно было раньше, не говорит о том, что он не изменился теперь.

— Значит, он нашел в себе силы выбраться оттуда, но это не произошло просто так по щелчку пальцев. Подозреваю, что те личности, которые купились на его ангельскую внешность, очень сильно об этом пожалели. Ты что не видишь, как он изменился? — Ванда посмотрела в сторону входной двери и глубоко вздохнула. — У меня от него дрожь…везде.

— Как вы поняли, под какой я фамилией? — я все-таки вытер кровь, продолжая смотреть на закрывшуюся за Регганом дверь. Почему я его не остановил? Почему, не позвав ребят на помощь, не скрутил и не притащил в поместье силой? Там бы ему Эван с Эдом мозги бы на место быстро вправили. Чувство вины меня просто изводило. Почему я не вспомнил о куполе, когда решил проигнорировать письмо Рега. Теперь это не важно. Сомневаюсь, что мы действительно еще когда-нибудь встретимся.

— Я вспомнил, что ты говорил, под какой фамилией вы жили после падения Империи. Почему-то мне показалось, что ты представишься именно так, — Рей тоже посмотрел на дверь.

— Я сегодня же попрошу Эдуарда снять с вас браслеты. Он, скорее всего, просто про них не подумал.

— А как мы домой попадем, да еще и сегодня? — Ванда аккуратно стирала с моего лица потеки крови. — Даже на поезде ехать двое суток до Жильны.

— Так я ведь умею порталы делать, — я пожал плечами.

И тут на меня накатило понимание. Посмотрев на ошарашенные лица друзей, я понял, что лампочка зажглась не только у меня в голове.

— О, Боги, — Ванда закрыла лицо руками и рассмеялась, всхлипывая при этом.

— Я идиот, да? — жалобно спросил я у друзей. — Я полный кретин, — мне захотелось побиться головой о стенку.

— Дей, что точно тебе поручил сделать Эдуард, — преувеличенно спокойно попросил меня озвучить задание Рей. Я беспомощно посмотрел на него. Тогда Дилан пояснил. — Дей, тебе было сказано, чтобы мы купили одежду именно в Хавьере?

— Нет, — я покачал головой. — Просто, что нас отправят в Хавьер, и мы должны купить одежду. Я же вам говорил.

— Говорил, — сквозь немного истеричный смех ответила Ванда. — И, Дей, ты не один идиот, мы все трое недоразвитые кретины. Полагаю, мы получим жирный кол за выполнение этого элементарного задания.

— Пошли уже куда-нибудь, откуда ты сможешь нас доставить домой за вполне заслуженной наградой. Боги, как здорово, что все в итоге обошлось, и мы не вляпались еще больше там, где никуда вляпываться вообще было не нужно, — простонал Рей. — Ты говорил, что Эдуард неудачник? А его невезение не заразно?

Я молча направился к выходу, почти чеканя шаг. Насчет заразности невезения Эда я уже давно думал. Но я бы хотел, чтобы семейный интеллект тоже был заразен. Интересно, мне что, острых ощущений не хватает? Почему меня постоянно тянет на что-то опасное с непредсказуемым результатом. Нет, Рей, это не невезение Эда, это мое личное шило в одном месте. То самое, что заставило меня в двенадцать лет сбежать из дома и почти вступить в банду Быка. Только вот я становлюсь старше, и шило постепенно растет, длиннее становится. Неудачи Эда — это рухнувший потолок, а не нежная дружба с бомжами, закончившаяся камерой отделения протектората. Всё, меня больше не смогут выкинуть из дома, пока как следует не подготовят, а то, учитывая мои склонности к авантюрам… я и друзей чисто интуитивно нашел себе под стать. С Вандой все понятно, у нее я эту черту давно подозревал. Почему-то мне казалось, что Рей от нас отличается. Только вот сдается мне, что ни черта он не отличается. Потому что ему тоже даже в голову не пришло, что мы можем спокойненько прямо из этого гребанного сугроба портануть к Ванде домой, а оттуда, одетые в теплые куртки, накормленные и вымытые спокойненько прогуляться до супермаркета и купить все что нужно. И так же спокойненько вернуться в поместье. Потому что мне действительно никто не говорил, что покупки я должен совершить именно в том городе, в который меня зашвырнул Эдуард!

Выйдя из участка, мы завернули в ближайший тупик. Я даже не смотрел по сторонам, подозревая, что это не последнее мое посещение столицы. Расстегнув куртку, я вытащил из кармана олимпийки аккуратно сложенный лист бумаги, который был порталом сюда. Начав накладывать координаты, я снова выругался, и на секунду прикрыл глаза. На лист была наложена канва, точнее две канвы с координатами порталов, которые нужно было только закончить. Одна, если я правильно разобрался, вела как раз к дому Ванды, другая прямиком в мое поместье. Похоже, меня надо учителям из школы для умственно неполноценных детей младшего ясельного возраста учить, а не профессионалам экстра-класса. А что если бы из-за моей тупости с Вандой и Реем действительно что-то случилось бы?

Я не стал развивать в себе паранойю, просто достроил заботливо подготовленную дядей Эдом болванку, которая перенесла нас домой.

Эдуард снова стоял у окна, заложив руки за спину, и рассматривая то, что происходило на улице.

— Это был тест, да? — я задал вопрос его прямой спине. Эд медленно повернулся и внимательно нас оглядел.

— Да, это был тест.

— Вы про все знаете?

— Почти. Тебе успели наколоть тюремные наколки? — видя наши ошарашенные лица, Эдуард усмехнулся. — За вами наблюдали.

Я судорожно выдохнул. Значит, если бы дело пошло совсем скверно, Эд в любой момент мог вмешаться и вытащить нас.

— Я провалился?

— Трудно сказать, — Эдуард вздохнул. — Ваше небольшое приключение только убедило меня в том, что вы все трое адреналинозависимые наркоманы. Я это еще в Дубках начал подозревать. Мы с Эваном даже слегка поспорили на эту тему.

— Это плохо? — робко спросила Ванда.

— Нет. Но данное обстоятельство существенно снижает оптимальную точку приложения ваших сил в будущем. Возьмем, например, Дея. Если бы моя теория сегодня не подтвердилась, я, скорее всего, настоял бы на том, чтобы дать ему шанс попробовать себя в мирной профессии — например, стать инженером. Но рисовать гайки каждый день он не сможет, а чтобы получить шедевр, ему нужно будет сильное потрясение. Не думаю, что вас всех устроило бы, скажем, причинения вреда каждому из вас, чтобы Дей мог творить. Так что, увы… — Эд развел руками. — Я предлагаю вам, всем троим, рассмотреть предложение Милтона. И Деймосу, хочет он того или нет, в итоге придется взвалить на себя обязанности Рода Нейман, со всеми вытекающими из этого в основном экономическими последствиями. Большой бизнес — это то еще потрясение.

— Как изменится наше обучение на фоне сделанных выводов? — довольно скованно спросил Рей.

— Акцент будет сделан на не слишком гуманных курсах. Боевая магия, — Эд поднял руку, останавливая ребят, которые хотели что-то булькнуть против. — Браслеты я сейчас сниму, натаскать я вас сумею. У меня было много друзей — не Темных, я им помогал в тренировках. Завтра вам будут выданы накопители, и я обучу вас ими пользоваться. Также вы будете изучать боевые искусства, тактику, основы анализа — вот это вам точно не помешает. Этикет, — не обсуждается, — снова заткнул он нас. — Ну и экономика, и современная юриспруденция — просто за компанию со мной и Деем. — Он полюбовался нашими ошарашенными лицами. — Я многое пропустил. Мир изменился. Я должен быть в курсе. И, как бы вам не хотелось от этого сбежать, медитация. Что вы так на меня смотрите своими большими глазами? Никто из вас не может думать в критической ситуации. Перед тем, как лезть в пекло и искать приключения, нужно основательно все взвесить и главное спросить себя: что я могу в этой ситуации сделать? Что у меня есть и что я умею делать в совершенстве именно в этот момент? Медитация очень дисциплинирует. Теперь, Ванда, Рейн, подойдите сюда, я сниму браслеты. Дей, свободен. Перекусите и идите отдыхать. Завтра вам представят ваших инструкторов по боевым искусствам, тактике и владению оружием. Они приехали на день раньше, чем планировалось. Полковник сейчас как раз занят размещением своих людей, так как хозяин занят приключениями и игнорирует свой долг.

Я все же дождался, когда с ребят снимут браслеты противодействия, и мы быстренько вымелись из гостиной в направлении кухни. Те куски говядины, которыми поделились с нами бомжи, уже давно переварились. На кухне причитающие кобольды нас накормили, а так же напоили разными настойками и чаями для профилактики простуды. Так что до своих комнат мы дошли сытые и вялые. В моей комнате никаких работ еще не проводилось, поэтому я сразу же направился в родительскую спальню. Приняв горячий душ, я посмотрел на записку, лежащую рядом с телефоном, на которой было написано, что мама очень настаивает, чтобы я ей перезвонил. Решив, что сделаю это завтра, я упал на кровать. Перед тем как заснуть, я наткнулся взглядом на ту черную книжку, которую мне отдал Эд. Завтра, я ее почитаю завтра. С этой мыслью я заснул.

Утром я проснулся рано. Посмотрев на часы и увидев, что еще только шесть утра, я хотел уже было лечь досыпать, но внезапно понял, что выспался.

Умывшись, я спустился на первый этаж, соображая, чем же мне заняться. Внезапно из-за дверей бальной залы, которую поселившиеся в моем доме захватчики уже полностью переоборудовали под спортивный зал, раздался приглушенный шум. Мне стало любопытно, и я быстро туда заскочил, чтобы застыть на пороге с выпученными глазами.

Зал был поделен на секции, усиленные магически. Явно один скучающий Темный принц постарался. В одной из секций, отведенной для спаррингов, танцевали двое. Они именно танцевали, настолько четкими, быстрыми, иногда неуловимыми глазу, были их движения. Их танец завораживал. Спарринговались они с мечами, которые мелькали в воздухе, превращаясь в блестящие ленты. Это было настолько красиво, настолько захватывающе, что я даже не сразу обратил внимание на то, кто это был. И если белоснежные волосы, собранные в хвост, из которого выбилось несколько прядей, могли принадлежать только одному обитателю моего дома, то второй мужчина был мне незнаком. Высокий, стройный, гибкий, темноволосый. Вот все, что я пока мог о нем сказать. И он практически не уступал, если верить полковнику Роше, а не верить ему было бы глупо, Мастеру абсолютного боя. Внезапно бойцы замерли, и я заметил, что концы мечей обоих практически дотянулись до горла друг друга.

— Спасибо, — незнакомец опустил меч, и теперь благодарил Эда, за доставленное удовольствие. Его голос показался мне смутно знакомым, но я никак не мог сообразить, где я мог его слышать.

— Андре, теперь ты понял свою ошибку? — вопрос, заданный Эваном заставил меня подпрыгнуть. Я настолько засмотрелся на бой, что даже не заметил полковника, который, оказывается, не просто любовался, а еще и делал определенные выводы.

— Понял, — мужчина направился к Эвану. — Но, что я могу сделать в этом случае? Это же бесполезно.

— Ты не прав, — Эдуард присоединился к своему партнеру по спаррингу. — Есть одна связка, которая может позволить тебе выйти из подобной схватки, наконец-то, живым, а не условно мертвым.

Вот как, оказывается, Эдуард условно убил его, а я даже этого не понял.

— Не грузи его, — покачал головой Эван. — Андре, тебе нужно как следует отработать нижний уход. То, что ты пытаешься изобразить… — полковник поморщился. — А потом уже будем добавлять новые связки. Доброе утро, Деймос, — поздоровалась со мной спина Эвана.

— Доброе, — пискнул я. Тем временем Андре подошел поближе.

— Капитан Андре Бовэ, — представил мне его Эван. — Он будет одним из твоих инструкторов по рукопашному бою.

— А вы? — невольно вырвалось у меня.

— У меня другая задача, — Эван повернулся ко мне лицом. — Я должен подготовить твое тело для того, чтобы ты смог заняться с Эдуардом ментальной магией, ты не забыл? Когда этот порог будет пройден, вот тогда я смогу заняться с тобой чем-то еще. Ты же пока не готов.

Я вздохнул и повернулся к капитану, который широко мне улыбнулся и подмигнул. От неожиданности я замер, глядя в насмешливые черные глаза. Затем очень медленно я мысленно подрисовал этому молодому, вряд ли разменявшему четвертый десяток, привлекательному, гладко выбритому мужчине бороду, и нарядил в вонючие лохмотья.

— Не может быть, — выдохнул я. — Щегол?

— Вообще-то Андре. Не стоит меня называть Щеглом перед моими подчиненными, — усмехаясь, произнес давешний бомж.

Я внезапно дал волю своему воображению: вот та компания снова нападает на нас, вот Щегол, точнее Андре, видит, что его подопечный, а то, что это была наша поддержка теперь не вызывает даже тени вопросов, не может за себя постоять и его вот-вот разложат прямо на снегу, глубоко вздыхает, поднимается и идет разбираться. Вообще-то те гопники мне здорово должны, потому что, если бы за них всерьез взялся вот этот тип, который только что спарринговал с Эдом… Да, эти гопники мне очень сильно должны.

— И что все эти… — я покрутил в воздухе рукой, пытаясь охарактеризовать бомжей.

— Нет, только я, — смеясь, ответил Андре. — Я сказал тебе правду. У меня возникли некоторые проблемы с дисциплиной, поэтому на меня пал выбор в том, чтобы идти в ближайший хлев и старательно вазюкать там одежду, а потом искать самую отвратную накладную бороду, чтобы не выбиваться из толпы. И все для того, чтобы не дать трем подросткам, которые могли теоретически прибиться к огоньку банды Вариса, вляпаться в еще большие неприятности, чем огонек банды Вариса.

— И насколько процентов вероятность?

— Пятьдесят на пятьдесят, или придут, потому что там идти было больше некуда, или нет. Вы пришли, — Андре улыбнулся еще шире.

— Охренеть, — только и смог ответить я. — И что, мы действительно настолько предсказуемы?

— Ну как тебе сказать, — протянул полковник. — Скорее нет. Просто там действительно только два варианта было. Вы выбрали наиболее опасный. Дей, ради всего святого, неужели ты действительно думаешь, что мы оправили бы вас без поддержки? — полковник даже глаза закатил. — А вот у капитана Бовэ опять возникли проблемы с дисциплиной. Тебе было приказано вмешаться только в самом крайнем случае.

— Так я и не вмешивался, — нахмурившись, ответил Андре.

— А кто кинул Деймосу боевое ханбо? Кто вырубил зачинщика?

— Виноват, — быстро ответил Андре. Что за «хонбо»? То-то мне палка показалась тяжелой.

— Из-за того, что ты не выполнил приказ в полном объеме, на тебя накладывается взыскание: ты будешь учить не только парней, Ванда так же поступает в твое распоряжение, — а вот тут лицо у Андре вытянулось.

— Но она же женщина!

— Да, хорошо, что ты это заметил. И да, я знаю, как ты относишься к женщинам-бойцам. Ничего, привыкнешь.

Глава 19

Из учителей магов Алекс хотел приставить к нам Аманду Тарис, но ему не позволил этого сделать Эван. Он заявил опешившему крестному, что девчонка больше вредит, чем приносит пользу. Что касается других кандидатур, то они не обсуждались в принципе. Одних было звать опасно, а других бессмысленно. Единственным преподавателем, которого выбрали все единогласно, стала доктор Морис. Так как кретинизм в плане изготовления лечебных эликсиров был заложен в нашей семье на генетическом уровне, и пользы от нашего личного Темного принца в этом отношении было мало, то решение было окончательным и обжалованию не подлежало. Так что все обучение нас магическим премудростям полностью легло на плечи Эдуарда. А целительство мы изучали на базе центральной больницы, где работала доктор Морис, наотрез отказавшаяся перебираться в другую школу вместе с остальными студентами и преподавателями.

Эдуарду, кстати, фамилия Пастель не понравилась. Нет, ну я что ли виноват, что ее постоянно с постелью путают? Он со мной две недели разговаривал исключительно на занятиях и сквозь зубы. А все потому, что в разделе причин утраты паспорта я написал душещипательную историю про бедного сироту, судьбой которого наш папаша-козел даже не интересовался, хорошо хоть признал и дал свое имя. Мальчик рос, много читал, пытаясь доказать своему отцу тысячелетия, что он тот самый сын, о котором Казимир мечтал всю свою жизнь. Однажды его крыша от чрезмерного чтения слегка протекла, как раз в период пубертата, и он решил, что живет в Империи, и что Империя находится еще в самом расцвете. Более того, он почему-то решил, что он младший принц Семьи по имени Эдуард. Скорее всего, на этот выбор повлияло настоящее имя мальчика. Когда мальчику стало совсем плохо, рыдающая мать отдала его в психушку, где тот провел много лет, общаясь с посланниками Бога, другими принцами и принцессами и четырьмя Дэриками Фолтами. Однажды в психушке произошло досадное недоразумение, в результате которого на голову Эдуарда рухнула крыша, и одновременно с этим начался крупный пожар, а паспорт сгорел вместе со всем архивом. Это так потрясло несчастного уже не мальчика, а молодого мужчину, что его мозги резко встали на место, и докторам пришлось его выписывать, потому что психов много, а мест в психушке мало. Парень недолго побродяжничал, а потом все-таки решил искать хоть какую-то поддержку у биологического отца. Каково было его удивление, когда он узнал, что папенька уже давно того, и что у него есть младший брат, который разрыдался, узнав, что у него, оказывается, есть братишка и поселил этого братишку в своем доме. Поверенные Эдуарду на слово не поверили и потребовали анализ ДНК, вот он подшит к делу. Так что власти мэрии Жильны эту историю приняли без глобальных проверок, и через несколько дней от подачи запроса, Эдуард стал частью такой маленькой, но дружной семьи.

А я предупреждал, что припомню Эду его «говно». Теперь он официальный житель Шории по имени Эдуард Пастель.

Крестному пришлось сказать правду, но не всю. Однако то, кем Эд является на самом деле, рассказать все же пришлось, так же как и Милтону. Правда, мы совсем случайно забыли уточнить, что Эд оборотень. Зато как Алекс переживал, что Гвэйн, похоже, погиб при разрушении школы. Мне даже стыдно стало за то, что я совсем не грустил по этому поводу.

Чувство вины меня съедало из-за другого. Целых два месяца я пытался отыскать Реггана. Я каждый вечер настраивал портал неподалеку от нычки банды Вариса. Я уже этим бомжикам почти родным стал, даже раз семь по помойке лазил, помогая им доставать товар для их процветающего бутика, попутно пытаясь наткнуться на следы Гволхмэя, только все бестолку. Варис сказал, что в тот вечер Рег заходил попрощаться. Куда он дальше пошел, никто не знает. Он просто исчез, как исчез Щегол. Был такой бомж, и нету.

— Наверное, его те сиженные прибрали, которых ты отметелил, епт, — философски отметил Старый, прикладываясь к бутылке, отвечая на вопрос, куда подевался Щегол. — Ну, пусть земля ему будет пухом.

— Интересно, а где Регган? — спросил я в очередной раз, глядя на Старого, протягивая к огню озябшие руки.

— Да прирезали мальчишку, скорее всего, — ответил Батон. — Бедовый он.

Я не стал уточнять, что значило «бедовый». Скорее всего, ничего хорошего. Постепенно я и сам начал склоняться к мысли, что с Регганом что-то случилось. Если бы нет, то он узнал бы, что я его ищу, такие сплетни на дне быстро разлетаются.

Помощи я ни у кого не просил, хотя Ванда каждый раз стремилась увязаться за мной. Это опасное занятие, а своих друзей я хоть от этого пытался немного оградить. Я даже дал задание своему поверенному, узнать хоть что-то в своих кругах, но каждый раз тот просто разводил руками. Никто о новоиспеченном главе Рода не слышал. Но тот был жив. Смерть любого мага автоматически отображается в местном архиве. А уж главы Рода, даже, несмотря на то, что он был единственным его представителем, и подавно.

Перестал я таскаться на свалку в надежде застать Рега после того, как меня чуть не прибили на помойке. Оказывается, эти горы мусора были строго поделены на зоны влияния. Варис был авторитетным бомжом, поэтому его банде достался участок, куда сбрасывали мусор, вывозимый из богатых кварталов города. Но заходить на чужую территорию все равно было опасно. Я границ не знал и едва не остался на этой свалке в качестве мусора. После этого я тоже «исчез». Может, меня даже помянули.

Так что, спустя два месяца, я просто бросил это гиблое дело. Но жирный червяк вины не переставал меня душить еще очень долго. Хотя я прекрасно осознаю, что это право Реггана — скрываться, с которым я должен считаться. А объясниться мы сможем и потом, по крайней мере, мне очень хотелось в это верить. Как говорил Дефоссе, если Рег не хочет, чтобы его нашли, значит, его мы не найдем.

После того как нам официально представили наших инструкторов, их оказалось пятеро, если считать с Эваном, а если приплюсовать сюда же Эдуарда, то выходило шестеро, мы решили принять предложение Милтона на ближайшие три года. Что мы будем делать потом, мы еще не думали — не заглядывали так далеко.

Алекс Милтон сдержал слово, он появился в поместье с кучей бумаг, которые нам нужно было подписать в случае положительного ответа. Когда все формальности были утрясены, и главе Службе безопасности был представлен Эдуард, с которым этот самый глава довольно долго играл в гляделки, мы с ним поговорили. Я очень подробно описал произошедшее в доме Дефоссе, и ответил на уйму вопросов, смысла которых я не слишком пока понимал, например, во что были одеты напивающиеся господа в количестве четырех штук. Или: нервничали ли некоторые дамы перед проведением дезинфекции, и тому подобную, на мой взгляд, чушь.

Милтон, кстати, по просьбе Эдуарда, которую он выполнил с небывалым энтузиазмом, притащил в мой дом еще парочку преподавателей, к счастью приходящих, а не живущих в поместье на постоянной основе. Они преподавали нам экономику, юриспруденцию и основы политологии. Надо сказать — хорошо преподавали, уже к середине лета мы довольно неплохо начали ориентироваться в основных понятиях, и гномы наиболее легкие задания в делах моего отца начали давать мне в качестве домашнего задания.

Я не знаю, что наговорил родителям Дилана и Грей Милтон и Алекс, но они не приезжали навещать своих детей и не забрали на каникулы. Так, только изредка созванивались и общались на нейтральные темы. Хотя все, что происходило в поместье не шло под грифом «сверхсекретно». Это не было даже просто «секретно».

Что касается четырех наших инструкторов, то, кроме Андре Бовэ, Эван включил в этот круг еще троих: Фернандо Леппа, Залман Шехтер и Дэниэль Соквель. Если честно, мне не совсем был понятен его выбор, потому что ни один из них не был супермастером в каком-то одном деле. Они все были универсалами: то есть одинаково хорошо владели рукопашным боем, огнестрельным и холодным оружием, а Дэн Соквель и Фернандо Леппа ко всему прочему были магами. Соквель был магом огня, а Леппа слабенький воздушник, что сильно помогало Ванде осваивать свою собственную стихию с приемами, которым нас учили. Как бы ни хотелось Эвану отдать девушку на обучение к Андре, в итоге, все встало на свои законные места. С ней в основном занимался Фернандо. Боевой магией и рукопашным боем со мной, как правило, занимались трое: лично Эван, само собой разумеется, Эд и Дэниэль. Темный огонь мало отличается от обычного, если не вдаваться в подробности, поэтому, несмотря на мои протесты, свой огонь я вплетал в уже разработанные связки Соквеля, а контролировать его мне помогал Эдуард. Как бы то ни было, если в закромах моей магии сидит такая опасная и нестабильная штука как огонь, и не важно, какого он цвета, его нужно держать под контролем. И какие бы цели не преследовал Эван, к концу августа он добился своего: я смог, наконец-то, себя контролировать настолько, что Эдуард определил мое физическое состояние приемлемым, для начала занятий ментальной магией.

В общем, к концу лета, мы вынуждены были признаться, что у наших учителей получается сделать из нас что-то довольно неплохое. И я даже умудрился почти не напортачить, почти, потому что во время разговора с мамой по телефону, я умудрился разругаться с ней так, как еще ни разу в жизни не ругался. Мы с ней не разговариваем до сих пор, а ведь наш разговор состоялся в середине апреля, а сейчас конец августа на носу. С ослиным упрямством я отказывался брать трубку, если она звонила, хотя чувствовал я себя при этом просто отвратительно. А поругались мы из-за того, что мама вновь захотела забрать меня из Шории и даже сообщила, что приезжает. Я категорично отказался от переезда, хотя и не возражал против ее приезда, потому что мне кажется, что образование у Ванды получается каким-то слишком однобоким. Она все-таки девушка, и ей не помешало бы общение с представительницами прекрасного пола. Но саму Ванду, похоже, все устраивает, а необходимый ей романтизм, она добирает в романах: единственных книгах, которые она читает за исключением огромного количества учебных пособий. Что в итоге из нее выйдет непонятно даже Эдуарду, который уже начал намекать, что Ванде необходимо примерить женственность героинь ее любимых романов на себя. Но пока что Ванда усиленно тренируется, а в свободное время витает в облаках. Самое интересное, что она окружена просто неприлично большим количеством очень привлекательных молодых и неженатых мужчин, вот только ни один из них нашей подружке не нравится именно как мужчина, да и мы с Реем в этом плане можем чувствовать себя спокойно. И все же это как-то неправильно, что среди такой оравы особей мужского пола проживает единственная девушка, которой, кстати, двадцатого августа исполнилось шестнадцать лет. В общем, Эдуард при поддержке Эвана принял решение, что необходимо нанять Ванде дуэнью, во избежание, так сказать, хотя бы сплетен. Но я отвлекся от мамы — когда я категорически отказался переезжать, мы постепенно перешли на личности, и, в конце концов, она отказалась от поездки домой. Да характер у нее тот еще, но с тех пор мы с ней не разговариваем.

Второй мой косяк заключается в том, что во время восстановления моей комнаты, я постоянно таскался с черной книжкой, из-за которой эта комната и была разрушена, не решаясь ее прочитать, и в итоге потерял. Это было обидно, и очень стыдно, поэтому я тихонько ее искал, не рассказывая Эдуарду о таинственном исчезновении книги из защищенного дома.

Доктор Морис тоже была довольна нашими результатами. Она сильно отошла от школьной программы в плане нашего обучения, после разговора с крестным и Милтоном, и подписания огромного количества бумаг, как мне потом сказали о «неразглашении информации». Мне кажется, что уже очень скоро не останется никого, кто бы не знал о моем истинном происхождении. Но все будут упорно молчать, потому что каждый подпишет эту тонну магических бумажек. В общем, со мной занимались по индивидуальному плану, потому что лекарские зелья в чистом виде я варить не мог, по какой-то непонятной и невыясненной причине. Этот раздел целительства полностью лег на плечи Рейна и Ванды, а меня учили только варить яды и противоядия к ним, а также разбираться в ядах по клинической картине отравленного, запаху, цвету и вкусу. К счастью, вкусовые качества, а также характерные запахи отдельно взятых ядов мы изучали только чисто теоретически. К концу лета мои друзья полностью овладели школьной программой, а я научился готовить около пары десятков простеньких ядов с противоядиями и разбираться теоретически еще в десятке. Иногда мы проходили непосредственно практику возле постели больного, и учились элементарным навыкам обработки ран, перевязкам и просто уходу за больными и умирающими пациентами. Именно эта часть наших занятий была слишком тяжелой даже не в физическом плане, сколько в эмоциональном. Тяжело смотреть, как перед тобой умирают молодые и не очень молодые люди. Ванда после такого ходила, как в воду опущенная еще долгое время, в первое время пытаясь сдержать предательские слезы. Но к концу лета мы притерпелись и привыкли. Мне это было делать проще. От дурманящей меня энергии Смерти не убежать, как бы гадко ни было на душе. Я предложил доктору Морис модифицировать зелья кровью Фолтов, вспоминая, как одно такое подняло практически умирающего Рега на ноги, но та отрицательно покачала головой. Нельзя, нельзя и все. Никому нельзя говорить о том, что делает иногда кровь Темного мага. Да и неизвестно как это отразится на пациенте и, собственно, на мне. А экспериментировать на людях, давая им эликсиры мутного происхождения, никто в своем уме не возьмется.

Вот так прошло почти полгода нашей тяжелой, а если сравнивать со школой, то невероятно тяжелой учебы.

Сегодня же мне предстоит впервые взять в руки ритуальный кинжал, подаренный мне Дэриком, и ступить за Грань.

Я очень боялся, так, что руки дрожали. В подвале, оказывается, была расположена комната для проведения ритуалов. А я и не знал. Хотя в подвал и на чердак я особо никогда не стремился залезть.

Сюда ход был воспрещен абсолютно всем, кто не имел отношение к Тьме. Даже кобольды не допускались. Мы с Эдом угробили два дня, пытаясь все отмыть, отчистить и привести в относительный порядок. Во время уборки, я попытался прояснить непонятные мне моменты:

— Эд, а почему Милтон, ну, не старается тебе угодить, но выполняет твои немногочисленные просьбы? — Эдуард бросил тряпку в ведро с водой и тыльной стороной ладони вытер лоб, убрав заодно выбившиеся из хвоста пряди длинных волос.

— Полагаю, это проявление профессионального уважения, — спустя минуту ответил он, отжал тряпку и снова начал отмывать линии стационарной пентаграммы.

— Я не совсем тебя понимаю, — пропыхтел я, подпрыгивая, чтобы сбить паутину, которую наглый паук развесил довольно высоко от пола.

— Как я понял, структура Службы безопасности практически не изменилась, только я не совсем понимаю, почему из нее вывели силовиков, но… это не мое дело, уже не мое, — добавил он после секундной заминки. — Эту службу я в свое время… нет, не создал, разумеется, но привел вот к такому виду, в котором она просуществовала по ей день.

Я уставился на Эда, забыв про паука, который спасался бегством от моей тряпки по стене.

— Вот это да. А что означает «младший принц»?

— Это обозначение члена Семьи, который никогда не сможет претендовать на корону Империи, — Эду надоело убирать выбившуюся прядку, и он освободил волосы от стягивающей их резинки, а потом ловко стянул снова.

— Но ты же старший сын императора? — я прочитал об этом в семейных хрониках. Я вообще прочитал про него все, что было написано в этих хрониках. К сожалению, написано было мало.

— Я отрекся от любых претензий на трон в пользу моего младшего брата.

— Почему?

— Потому что так было правильно.

— Это ты считаешь, что так было правильно. А если бы ты стал бы Императором? Все было бы по-другому.

— Ты закончил? — не ответил он на мой провокационный вопрос.

— Почти, — я снова принялся гонять высунувшегося паука. — А Ванесса? Ее за что выдали замуж за Дефоссе?

— А почему ты решил, что ее именно выдали? — Эд удивленно посмотрел на меня. — Вэн была… хм, ее не получилось бы без грандиозного скандала выдать насильно замуж. Ты мне иногда ее напоминаешь, — он усмехнулся и поднялся с пола, отжимая тряпку. Я насупился. Нормально, я своему «дядюшке» скандальную принцеску напоминаю. — Лео ей всегда нравился, с самого детства, а в шестнадцать она вбила себе в голову, что выйдет за него. Отец долго колебался, говоря, что очень любит и уважает своего друга и советника, чтобы такую свинью в виде своей взбалмошной дочурки подкладывать, но когда мой замок загорелся во второй раз, а Вэн только и делала, что на все лады повторяла: «Лео, Лео, дважды Лео, трижды…», а сам Дефоссе имел несчастье предложить свою помощь в восстановлении замка, у отца нервы не выдержали и он отдал Лео полусгоревший замок и Ванессу в нагрузку. Я даже не знаю, чему Дефоссе обрадовался больше, или не обрадовался, тут смотря с какой стороны посмотреть, — Эд усмехнулся. Да, весело они жили, ничего не скажешь. Я, боясь сглазить, осторожно произнес:

— Вроде бы уже давно ничего такого разрушительного не происходило.

— Это же не постоянный процесс, — Эд потер лоб. — Если бы со мной что-то происходило постоянно, я вряд ли дожил бы до двадцати девяти лет.

— Тебе же двадцать восемь, — растерянно проговорил я.

— А куда девать этот год, точнее уже почти два, как мы знакомы? Мне скоро исполнится тридцать. Тринадцатого сентября, если быть точным. Так, заканчиваем, иди принимай душ и спускайся сюда, я пока все подготовлю.

И я ушел в душ, а потом на негнущихся ногах вернулся обратно.

В комнате царил полумрак, если не считать тусклого света от свеч, расположенных на каждом луче пентаграммы. От этого света по стенам извивались причудливые тени, наводящие ужас.

— Когда ты научишься, то сможешь проводить обряд где угодно, не только в специально отведенных для этого комнатах, но пока лучше так.

— Чтобы ничего не вырвалось с той стороны? — я нервно закусил губу.

— Можно сказать и так, — кивнул Эдуард. — Хотя вряд ли ты там на кого-то наткнешься. Но в таких делах лучше перестраховаться. Входи в пентаграмму.

Я вошел в центр и опустился на колени, как делал это много раз, когда тренировался без финального аккорда. Посмотрев на Эда, который стоял за пределами звезды, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за мной, я решительно прикрыл глаза и принялся произносить заклинание. Вначале ничего не происходило, но потом я почувствовал, как начинает дуть ветер, холодный, пробирающий до костей. Стало так жутко, что я едва не потерял концентрацию, но справился с собой, и продолжил едва не прерванное заклинание.

— Давай! — крик Эда показался мне далеким, словно нас разделяло много километров, а не пара метров пентаграммы. Я чуть-чуть приоткрыл глаза и все еще дрожащей рукой полоснул себя по левой ладони судорожно стиснутым в правой руке кинжалом.

Первая же капля моей крови, сорвавшаяся с раненной конечности, упала прямо на выдолбленную в полу линию. Крови накапало мало, лоза не дала бы мне умереть от кровопотери, но и этих крох хватило, чтобы быстро пробежать по линиям пентаграммы, окрашивая их в красный цвет. Ветер все усиливался, и я уже даже не слышал себя, но как только прозвучало последнее слово заклинания, все звуки внезапно и очень резко стихли. Тишина была настолько звенящей, что на мгновение мне показалось, что я оглох. И тут вспыхнул яркий свет, и я зажмурился, а когда открыл глаза, то от неожиданности вскочил на ноги, потому что полутемной комнаты не было. Я стоял в абсолютно пустом помещении, в окружении белого света. Этот свет шел отовсюду, не давая понять, где пол, где потолок, и есть ли они вообще.

— Привет, — я подпрыгнул от неожиданности, когда у меня за спиной прозвучал звонкий голос. Повернувшись, я замер, разглядывая девочку лет десяти-двенадцати, в белом платье. Она была очень хорошенькая, с огромными темными глазами. Ее иссиня черные волосы были распущены и спускались почти до пояса, а на лицо им не давала падать красная шелковая лента, повязанная в виде ободка. — Ты такой забавный.

— Кто ты? — я приложил все силы, чтобы мой голос не дрожал.

— Ты меня боишься, — девочка скорчила гримаску. — Почему?

— Встретить толпу гопников, желающих развлечься — это ерунда, но вот если бы та же толпа гопников встретила маленькую девочку в белом платьице на кладбище… или вот здесь… думаю, мы бы дышать нормально не смогли, так они бы обрадовались подобной встрече, — я нервно хмыкнул. — Кто ты? И что ты здесь делаешь?

— Меня называют по-разному, но твои предки и вообще Темные маги вашего мира дали мне удивительное имя, — Прекраснейшая.

Я икнул, во все глаза глядя на это красивое дитя. И вот это — Прекраснейшая?

— Я думал, что ты старше, — не удержавшись, проговорил я. Девочка рассмеялась серебристым смехом.

— Старше? Старше чего? Нет, ты все-таки смешной.

— Это ты мне помогла тогда… — я не стал уточнять когда, но этого и не требовалось. Девочка перестала смеяться и отрицательно покачала головой.

— Нет, я не могла бы тебе помочь, но на твои мольбы отозвалась та, которая действительно старше всего сущего, та, которая была всегда, задолго до того, как зажегся свет, и появилась Жизнь. Тебя коснулась сама Тьма.

Я плохо знаю свою религию. Я знаю только то, что Прекраснейшая — это Смерть. И я совсем не понимаю различия между нею и Тьмой. Она словно прочитала мои суматошные мысли, хотя, почему словно? Скорее всего, и прочитала, потому что, печально улыбнувшись, ответила на мой невысказанный вопрос.

— Сначала была Тьма. Потом появилось все остальное. Пойми, Деймос, Тьма — это не зло, это начало всех начал. И то, что ты смог привлечь ее внимание, то, что она благоволит тебе, то, что она коснулась тебя, делает тебя особенным.

— Я не чувствую в себе никакой особенности.

— Ты опять ничего не понял, — она покачала головой. — Ты не избран для чего-то, ты не лучше, чем все остальные, но ты особенный. Однажды, когда тебе это будет очень нужно, нужно настолько, что тебе будет казаться, что от этого зависит твоя жизнь и даже сущность, ты снова можешь воззвать, и тебе ответят. Вот в чем твоя особенность. Даже среди Фолтов подобных тебе было немного. Эдуард тоже отмечен Тьмой, — она снова улыбнулась.

— И что же я такого должен захотеть? — я потер лоб.

— Что угодно, это невозможно предугадать. Может, ты однажды до потери сущности, захочешь мороженого, — Прекраснейшая засмеялась.

— Почему ты цепляешься за нас, заставляешь учиться, отпускаешь лучших из нас в виде призраков или даешь оживить недоделанных оборотней?

— Боги живут, пока в них верят.

— Трудно не верить в Смерть.

— Это верно, но мне очень нравится быть такой, какой вы меня представляли и продолжаете представлять себе. Я не хочу снова стать безобразной старухой с отвратительной косой. Я хочу оставаться Прекраснейшей, пусть даже для своих последних адептов, — она наклонила голову и к чему-то прислушалась. — Тебе пора.

— Но… я еще не все… — ярко-белая комната пропала, и я повалился на пол, в центре пентаграммы, на лучах которой сами собой гасли свечи — одна за другой.

— Ты как? — Эд дождался, когда погаснет последняя свеча и рванул ко мне, поднимая с холодного пола. Я поднес руку к лицу, так и есть, из носа хлестала кровь. А еще я чувствовал чудовищную слабость, и жутко хотелось есть.

— Есть хочу, и слабость такая, просто до звездочек в глазах. Что со мной? — слабо спросил я, наваливаясь на Эдуарда все сильнее.

— Это называется истощение магического ядра.

— Как это возможно? — я недоверчиво посмотрел на него. — У Темных же ядро практически неисчерпаемо.

— Любой колодец можно вычерпать до дна. Переход за Грань — это… К счастью, тебе нужно будет для восстановления плотно поесть и лечь спать. К утру будешь как огурчик.

— Ты не хочешь знать, что там было?

— Нет, и на будущее, спрашивать об этом у Темного — неприлично. Это почти такая же интимная тема, как секс.

— Ничего себе, — у меня от слабости язык едва ворочался во рту.

— Шевелись, иначе уснешь прямо здесь, — Эдуард, поддерживая меня за талию, повел к выходу, а я наваливался на него все больше и больше.

Друзья ждали нас возле спуска в подвал. Увидев меня, висящего на сильном плече дядюшки Эда, Рей присвистнул.

— Вот это да. Я даже представить себе не мог, что существует что-то, способное выжать Темного как лимон.

— Это как секс, только еще интимнее, — я вольно процитировал Эдуарда.

— Ну, вам виднее, — на лице Ванды читалось любопытство, но она держалась и ни о чем не спрашивала.

— А вы чего там топтались? — за разговором мы дошли до столовой, где Эд сгрузил меня на стул. Я едва не захлебнулся слюной, увидев стоящие на столе блюда. Забыв про все правила этикета, которые небезуспешно вот уже полгода вбивал в меня Эдуард, я схватил руками кусок курицы и почти целиком запихал ее в рот, закрыв глаза от удовольствия.

— Класс, — снова восхитился теперь уже моим аппетитом Рейн. Потом ответил на мой вопрос: — Приходил мистер Милтон. Через три недели нам предстоит выполнить одно задание. Но озвучит он его только через эти три недели.

— И почему все так загадочно? — по мере насыщения ко мне частично возвращались силы, которые позволили мне говорить четко, а не словно я кашу в рот набрал.

— Потому что детали операции озвучат нам только после того, как ты на лошади ездить научишься. Причем ты должен ездить хорошо, чтобы не свалиться во время поло.

— Что ты сказал? — Я уставился на Рейна, забыв про надкусанный пирожок с рубленной говядиной.

— Ты должен научиться ездить на лошади для успешной игры в поло, — сочувственно произнесла Ванда.

— Ты сейчас так пошутила? — я видел лошадь только по дороге в Два Дубка, когда нас подвозил сообщник ведьмы. — Как вообще можно ездить на таком огромном, таком высоком животном?

— Ну вот как-то можно. Мистер Милтон велел передать, что у тебя будет вполне знающий инструктор.

— Да хоть сотня инструкторов, — я выпрямился. — Что инструктор сможет сделать с моей боязнью лошадей?

— А ты что боишься лошадей? — спросил удивленно Эд.

— Представьте себе, да! Я не хочу ни на ком учиться ездить. Вы не можете меня заставить!

— Боюсь, что можем. Иди уже отдыхай, сейчас ты сильно устал, чтобы мыслить здраво. А завтра с утра постарайся не опозориться перед своим тренером, который приедет в девять утра вместе с твоим конем, — я до конца прослушал этот короткий спич Эдуарда, швырнул недоеденный пирожок на стол и буквально выскочил из-за стола под изумленными взглядами друзей. Ну вот такие у меня интересные страхи, но я же в них не виноват!

Глава 20

Утро добрым не бывает. Эта истина древняя как сам мир, нашла свое подтверждение, в какой уже по счету раз, у меня дома. За прошедшее время мы привыкли рано вставать. Уже в семь утра я наматывал круги по бальному залу, который уже давно стал спортивным. Ванда в это время занималась чем-то с Фернандо. Я вообще ничего не понимаю в магии воздуха, поэтому даже не пытаюсь понять, чем они заняты. Рейна в зале не было. Его забрал на медитацию Эдуард. С ним мой «дядюшка» занимался индивидуально в квадрате. Дар эриля невозможен без дополнительных знаний по анализу полученных сведений, а Рей, получивший накопитель, в последнее время делал просто невероятно точные прогнозы. В среднем, правильность его предсказаний составляла приблизительно семьдесят процентов, при общем среднем показателе среди эрилей Шории в пятьдесят девять процентов. Результат очень впечатляющий. Если так пойдет дальше, то без высокооплачиваемой работы Рей точно не останется. Это если у меня и Милтона хватит дурости так испортить с ним отношения, что он забудет про нашу дружбу и рванет на Южный полюс, метеорологом работать, например.

Я настолько задумался над успехами Рейна, что пропустил момент, когда у Ванды что-то пошло не так. Ветер, который она должна была использовать в работе с ножами, а так как именно ножи были у нее в данный момент в руках, можно было это предположить с большей долей вероятности, вырвался из-под контроля и свалил с ног не успевшего отреагировать Андре, который в это время не обращал на Фернандо и его ученицу никакого внимания, готовя мечи для спарринга со мной. Силой, которую она вложила в заклинание, можно было без проблем снести небольшую и некрепкую стену, так что, нашей няньке досталось порядочно. По крайней мере, пролетел он метра два, прежде чем, сгруппировавшись, остановился буквально в сантиметре от большого зеркала.

— Она сделала это специально, я уверен, — ворчал Андре, поднимаясь с пола. Я хмыкнул, выразительно, косясь на девушку. Мне кажется, измученная долгими издевательствами над ее тонкой душевной организацией, подопечная, попыталась очень просто решить проблему перенаселения в моем поместье, и сократить количество садистов как минимум на одну персону.

— Даже если это и так, ты что теряешь форму? — к своему другу и командиру подошел Фернандо. — Или ты просто расслабился в полной безопасности и разъелся на дармовых харчах, что стал не слишком наблюдателен и не слишком поворотлив?

— Да иди ты в парк, покормить голубей, — выругался Андре. По его смущенному виду было заметно, что он очень сожалеет о своем промахе и, судя по довольной морде Фернандо, сожалеть он будет еще долго.

— Я не специально! — покрасневшая Ванда, едва не плача подбежала к инструкторам. Я же засмотревшись на эту сцену, не увидел гарроту, которую, видимо, выронил Андре при падении. Запутавшись в шнуре гарроты, я не удержал равновесие и повалился на пол, сбив при этом с ног Ванду, не слишком деликатно упав на нее.

Глядя на эту великолепную сцену, Андре вместе с Фернандо расхохотались.

— Дей, если ты так хочешь потискать девчонку, может, будешь не столь агрессивен?

— Деймос, что происходит? — эти два вопроса были заданы одновременно Андре и входящим в зал Эдом.

— Я не… это не то… Ванда, я не хотел! — я вскочил и принялся поднимать с пола подругу, которая злобно сопела как закипающий чайник.

— Ладно, в своих взаимоотношениях вы позже разберетесь, но попрошу не вмешивать личные чувства в процесс обучения, — Эд нахмурился и скрестил руки на груди.

— Мы с Деем просто друзья!

— Самое страшное словосочетание для любого представителя мужского пола, — оборвал ее оправдания Эдуард. — Ванда, запомни, никогда в подобных случаях не оправдывайся, сделаешь только хуже.

— И почему мне кажется, что им повезло, что у тебя не получился прием и ты не пригвоздила его к стене одним из своих ножей, — шепнул я на ухо девушке.

— Я же сказала, что не специально, — бросила она озлобленный взгляд в мою сторону. Я лишь кивнул, всем видом показывая, что верю ей.

— Потом пошепчетесь, — прервал нас мой любимый дядюшка. — Дей, доставили коня. Пошли знакомиться с ним и твоим тренером.

Вот тут я побледнел и почувствовал, что меня затошнило.

— И почему ты не подождала немного и не отработала свой прием на одном очень противном принце, — я вздохнул.

— Я все слышал, Деймос. — Я пожал плечами. Да как-то без разницы. Пока я отвлекался на картину распятого Эдуарда в своих мыслях, то немного забыл про причину, вызвавшую такую небольшую неприязнь.

— А почему нельзя Рея учить? К тому же его даже учить особо не нужно, просто правилам игры обучить и немного потренировать, — говоря это, я вытирал вспотевшие ладони о штаны.

— Потому что это невозможно. Хоть Милтон и не раскрывал карты, но могу сказать абсолютно точно, в поло играют отпрыски обеспеченных семейств на определенных видах мероприятий. Это древняя традиция, которую, похоже, никакие войны или катаклизмы не изменят. А, как не крути, в нашем случае только ты тянешь на роль отпрыска обеспеченного семейства.

— Можно поднять семейные хроники и показать всем, как сильно они ошибаются. Кроме нас с тобой и Дефоссе более знатного господина свет не видывал.

— Хватит мямлить, пошли.

Мне ничего не оставалось, как следовать за Эдуардом, тоскливо оглядываясь на Ванду, которой было в это время не до меня: ее кошмарили сразу два инструктора, вдалбливая в кудрявую голову, где именно она ошиблась и почему больше этого делать не следует.

Первое, что я увидел, когда вышел из дома — лошадь, которая била копытом, пряла ушами и вообще не выглядела дружелюбной.

— Тише, Матис, успокойся. Что ты ведешь себя как жеребенок? Не в первый же раз переезжаешь, — спокойный нежный голосок действовал на лошадь явно положительно, потому что бить ногой о землю она перестала, но все равно продолжала двигать ушами и тревожно оглядываться по сторонам.

Обладательницу нежного голоса я не видел, честно говоря, не обращал внимания ни на кого, кроме лошади, но на меня этот голос тоже подействовал немного успокаивающе.

— Мисс Даллас, — голос Эдуарда прозвучал для меня так громко, что я вздрогнул, а лошадь всхрапнула и попятилась. — Нас уверили, что конь будет спокойным и прекрасно подойдет для тренировок неопытного наездника.

— Например, это будет пони, — судя по тому, как на меня посмотрели Эд вместе с этим исчадием ада, они не разделяли моего мнения о будущих тренировках.

— Матис прекрасный конь, очень умный и достаточно дружелюбный, чтобы начать тренировки, но мы только что приехали, а такие перевозки всегда очень большой стресс для любой лошади.

Тут я увидел своего тренера. Им оказалась обладательница нежного голоска, которая была невысокой очень стройной, я бы даже сказал худенькой, девочкой-подростком лет пятнадцати на вид.

Я постарался сфокусироваться на ней, но у меня плохо получалось, мой взгляд постоянно возвращался к лошади. Я так и не понял, как выглядит эта мисс Даллас, кроме того, что она маленькая и худенькая. Если бы я увидел ее где-то еще раз, то вряд ли узнал бы.

Она подходила к нам, ведя лошадь на поводу.

— Я могу только поверить вам на слово, — Эд задумчиво разглядывал лошадь. — Вы правы, прекрасное животное, но у меня все же возникают сомнения в том, что оно подойдет для начинающего.

— Как называется эта масть? — я услышал свой голос и даже вяло удивился, неужели это я спросил.

— Гнедая, — девушка и лошадь подошли к нам совсем близко. — Это жеребец, породы Кохейлан-сиглави, гнедой масти. Ему три года и он выиграл гладкие скачки во Фландрии на ежегодном Большом забеге. Но вы об этом знаете, если потратили такие деньги, когда его покупали.

— Да, конечно, — по тому, как Эд отмахнулся от этой информации, я понял, что он понятия не имел, про родословную лошади и ее достижения. — Только основным критерием отбора были не эти качества, но, видимо, мы с Гринвудстом не поняли друг друга. Ну, и что будем делать?

— Я не совсем понимаю, — в голосе девушки прозвучала растерянность, мы же с Матисом пристально и изучающе смотрели друг на друга. Конь даже волноваться перестал. Я бы тоже не волновался на его месте. Полное преимущество коня надо мной, делало его уверенным и очень спокойным. Мне не сильно нравилось, что конь превалирует в наших еще не начавшихся отношениях, но поделать ничего с собой не мог. В этот момент я был на двести процентов из ста уверен, что, если бы передо мной стоял дракон, все было бы по-другому. Что такое дракон по сравнению с этой махиной?

— Нам не нужен был чистокровный скакун, — терпеливо пояснил Эд. — Хотя это, безусловно, прекрасное вложение капитала, но у нас весьма ограниченные сроки. Нам необходимо хоть как-то подготовить юношу, до этого ни разу не сидевшего верхом, к традиционному конному поло, и подозреваю, что Матис на эту роль не слишком подходит.

— Я знаю, что Матиса приобрел молодой Нейман, но думала, что это сделано, чтобы потешить самолюбие и покататься на чемпионе, — девушка так растерялась, что резала правду, не заботясь о последствиях.

— Эд, а ты умеешь ездить верхом? — я дотронулся до его плеча, привлекая к себе внимание.

— Да, разумеется, — проговорил он задумчиво. Ну, конечно же, разумеется, как по другому-то? По-другому просто быть не может. — У нас нет выбора, поэтому рискнем, тем более, если все пойдет как нужно, то выезд в свет на таком титулованном жеребце только пойдет нам на пользу. — Эдуард принял решение. — Разрешите представить, тот самый молодой Нейман, — и он слегка подтолкнул меня вперед. Я, сделав шаг, наконец, перестал пялиться на коня и посмотрел на девушку. Ничего примечательного, по сравнению с этой пигалицей наша Ванда — королева красоты. Русые волосы, серые глаза, небольшой нос и рот, вот все, что я могу про нее сказать. Она в свою очередь серьезно смотрела на меня.

— Я думала, вы старше, — я едва не поперхнулся. Во-первых, я практически тоже самое сказал Прекраснейшей, во-вторых, я как-то не привык, чтобы мои ровесники со мной на «вы» разговаривали. В школе это было не принято, в банде Быка… ну тут все ясно. Почему-то стало не то чтобы неприятно, но как-то не по себе.

— А у мисс Даллас имя есть? — довольно грубо спросил я. — Меня, например, Деймос зовут.

— Я знаю, — тихо произнесла она. — Меня зовут Элли. Простите, но не могли бы вы показать мне конюшню. Матис устал и перенервничал, ему нужно отдохнуть и прийти в себя.

Вообще-то тоже самое можно было сказать и про меня. Я тоже устал и перенервничал. Мы с Матисом очень синхронно вздохнули. Я сразу же посмотрел на него, а он, в свою очередь, посмотрел на меня, а его уши встали торчком.

— Хм, похоже, ты ему понравился, — Эд прищурился. — Что странно, потому что лошади чувствуют, когда их боятся. Может из этого что-то и получится. Проводи мисс Даллас и Матиса на конюшню и помоги его устроить. Вы должны познакомиться, прежде чем ты попытаешься взобраться на него. Это все-таки скакун, еще и чемпион, а они все с характером.

Я кивнул и скованно поплелся к стоящей неподалеку парочке. Элли слегка покраснела, когда я подошел, а ведь на Эдуарда она смотрела твердо и не растекалась перед ним, как многие женщины Жильны, когда мы имели несчастье пройтись пешком по улицам города, чтобы забрать его паспорт.

Я отбросил эти глупые мысли, когда подошел к Матису. Вчера перед сном, когда меня поставили в известность о предстоящем испытании, я много успел прочитать про лошадей. Матис был не слишком высоким, но мне он показался просто огромным. У него была не слишком большая голова с широким лбом, слегка вогнутой переносицей, огромными глазами и округлыми щеками, длинная изогнутая шея, изящное телосложение, мускулистые ноги. Грива у Матиса средней длины, гладкая и хорошо расчесанная, хвост длинный и высоко поднятый. Копыта небольшие, очень правильной формы. Масть, как сказала Элли, называлась гнедой. Конь почти весь был очень насыщенного темно-коричневого цвета, а вот грива и хвост были черными. Черными же были и ноги до коленных суставов.

— Идите за мной, — бросил я тренерше, и пошел в направлении старой конюшни, которая уже пару веков тихо ветшала, потому что мы не могли позволить себе такую роскошь, как лошади. Нет, конечно могли, но, видимо, это на взгляд моего отца было не самым успешным вложением капитала.

Видимо мысль об этой безумной идее витала в воздухе уже давно, только мне ее никто не сообщал, пока не состоялась покупка лошади. Почему я пришел к этому выводу? Очень просто, конюшня была отремонтирована и приведена в идеальный порядок. Я даже хотел возмутиться: мою комнату и ту недавно только в порядок привели, причем это было сделано, как насмешка надо мной — заделали дыры, не сказать, чтобы слишком аккуратно и покрасили всю комнату в неприятный зеленый цвет, особо не заморачиваясь: не отшпаклевав стены и забрызгав всю мебель вокруг, оставляя огромные полосы и разводы. Это было сделано специально. Как сказал Эд, чтобы в будущем я больше стремился уделять внимание деталям, даже в вопросах, в которых разбираться я не слишком хочу. Ну кто знал, что на вопрос кобольда, что господин хочет, я отвечу: «Делайте что хотите, только стены сделайте зелеными».

Что касается конюшни, то все было в точности до наоборот: здесь — просто идеальное место, причем не только для лошадей. Эдуард знал, что хотел получить от этого места.

Элли завела Матиса в денник и направилась по лестнице, которую я только сейчас разглядел, куда-то наверх. Наверху находилось что-то вроде маленькой квартирки с двумя комнатками и очень мизерным совместным санузлом, в который даже ванна не влезла, только скромная душевая кабина. Откуда я это узнал? Да я просто туда свой нос засунул, интересно же.

— Хорошее место, — я обернулся и удивленно посмотрел на Элли, отметив, что она бросила сумку, на которую я не обратил внимания, и поэтому даже не догадался помочь дотащить сюда, на кровать. — Многие заводчики совсем не заботятся о квартирах для тренеров.

— Эм, ты что здесь жить собралась? — невольно вырвалось у меня.

— А где мне еще жить, или вы хотите сказать, что я должна буду каждый день сюда приезжать?

— Слушай, я, может быть, сейчас скажу что-то кощунственное, но не могла бы ты со мной не «выкать»? Я могу это терпеть и отношусь к этому нормально, когда речь идет о людях, которые старше меня, а от сверстников… меня это нервирует, почти как Матиса переезд.

— Хорошо, — после довольно продолжительной паузы произнесла Элли. — Но ты так и не ответил насчет квартиры.

— Я думал, что ты будешь жить в доме, — я потер лоб и тут же отдернул руку. Эту привычку пытались из меня выбить почти все мои учителя, но я все равно тянул руку ко лбу, когда нервничал. — В последнее время — это самое популярное место для моих учителей и инструкторов.

Она посмотрела на меня так, словно я сейчас ее жутко оскорбил. Не удосужив меня ответом, Элли направилась к выходу из комнатки.

— Я думаю, что ты должен помочь мне почистить Матиса и накормить его. Я тебе помогу. Это один из лучших способов наладить контакт. Тебе следует запомнить несколько простых правил: подойди к нему, похлопай по шее, скажи пару слов. Неважно, что ты скажешь, важна интонация. Почему хлопать, а не гладить? У человека и лошади разные пороги чувствительности, разная толщина кожи. Когда лошади чешут друг другу зубами холки, то усилия, прилагаемые при этом, у человека могли бы содрать кожу. Никогда не подходи к незнакомой лошади ни спереди, ни сзади. Перед кусается, а зад — лягается. Самое безопасное место — сбоку. С верховыми лошадьми принято общаться стоя с левой от лошади стороны. Слева седлают, слева ведут, слева садятся, слева слезают. Во время чистки и седловки все время посматривай на голову. Если лошадь не скалится, а уши подняты и стоят торчком, значит все нормально, и ты действуешь правильно. Если хочешь чем-то угостить, то угощай, но не рассчитывай на снисхождение — лошадь не собака, она на такие штуки не ведется. — Она замолчала.

— И всего-то? — я нервно хмыкнул. В это время Элли нашла все, что было нужно: ведро, скребок, специальную петлю для копыт. Когда она набрала в ведро воду и собиралась его поднять, я не выдержал. Подойдя и отобрав тяжелое ведро, я пошел к загону, даже не посмотрев на нее.

Опустив ведро на землю, я обратился к Матису:

— Ну что, давай знакомиться, — конь навострил уши и посмотрел на меня, хитро прищурившись. — Понимаешь, старик, у тебя нет выбора. Тебя специально купили, чтобы я смог опозориться, но с блеском. Понимаю, тебе это неприятно, но вот такой тебе хреновый наездник достался. А что поделать? Придется терпеть.

Матис тряхнул головой, видимо выражая свое несогласие, потом переступил с ноги на ногу и, слегка оттолкнув меня крупом, засунул морду в ведро с водой и начал шумно пить.

— Вы что такое творите? — возмущенный голос Элли заставил нас вместе с Матисом посмотреть на нее. — Матис, у тебя налита вода для питья, вот же она, отличного качества, между прочим, многие люди такую не пьют, а ты что делаешь? И почему ты не остановил эту свинью, которая только прикидывается приличным конем? — этот вопрос был адресован уже мне.

— Да как же я его остановлю? — я развел руками в то время пока Матис быстро допивал воду из ведра, забавно хрюкая. Не знаю, как у всех, но у меня эти звуки ассоциировались именно с хрюканьем.

В итоге мне пришлось снова идти за водой под недовольное сопение нашего с конем тренера.

В момент чистки я так извозюкался в воде, в сене, в пыли, куда меня опрокинул Матис, когда ему что-то не понравилось в моем уходе, что под конец напоминал самое крутое чучело. Мельком посмотрев на себя в зеркало, я увидел, что даже мои довольно короткие волосы стоят торчком. В самом конце Элли выскочила из денника, как я потом выяснил, чтобы посмеяться вдоволь.

Выплеснув грязную воду, я повернулся к девушке.

— Я рад, что тебе весело. Что теперь?

— Извини, но это так забавно, — она отвернулась, и по вздрагивающим плечам я понял, что она снова смеется. Я невольно поджал губы. Наконец, Элли успокоилась и повернулась ко мне лицом. — Прости. Сейчас мы должны будем потренироваться: седлать, вскакивать, соскакивать с коня и падать. Но нужно делать это сначала не на настоящей лошади. У вас здесь есть что-нибудь подходящее?

— Понятия не имею, — буркнул я нахмурившись. Мне особенно про «падать» понравилось.

— Матис довольно своенравен, как и все чистокровки, — словно извиняясь, произнесла Элли. — Его и опытному наезднику было бы непросто взнуздать. Хорошо хоть ты ему понравился. И хорошо, что ты сам перестал его бояться. Но лучше все приемы отработать в другом месте, раз уж так получилось, и ваши люди приобрели не ту лошадь, которая бы подошла для начинающего.

— Гномы, — Элли недоуменно посмотрела на меня. — Матиса приобретали гномы, по просьбе Эдуарда. Наверное, они решили, что это просто выгодное вложение денег, как и сказал Эд. Я сомневаюсь, что он точно описал, какая должна быть лошадь и для чего ее покупают.

— А Эдуард, он кто? — я внимательно посмотрел на девушку. Вроде мне показалось, что внешность Эда не произвела на нее слишком убойного впечатления.

— Он мой дядя. А что?

— Никогда не слышала про этого Неймана. А ведь по идее он просто не должен слезать с обложек различных таблоидов.

— Он не Нейман. Еще скажи, что ты не знаешь про то, что я пасынок Ареса. К тому же Эд — маг, а к магам такое отношение…

— Все равно, — она мотнула головой, совсем как норовистая кобылка, наверное, у своих подопечных научилась. — Он слишком красив, чтобы оставаться в тени.

— Да что ты привязалась, откуда я знаю, почему за его снимками не ведется охота. За моими, кстати, тоже. Не то чтобы я не был рад такому положению дел, но это своеобразная почва для размышлений.

— Это ты так думаешь.

— Что? — я недоуменно посмотрел на девушку.

— Что? — невинно уточнила она.

— Ты хочешь сказать, что я интересен для папарацци?

— А то ты не знаешь, — фыркнула она. — Настолько мне известно, объявлена приличная награда за твои свежие фото, а обладателю информации о тебе, гарантировано место одного из редакторов одного из журналов.

— Но почему я никого не видел?

— Потому что работа у них такая, с которой журналисты обычно справляются очень хорошо. Хотя ты прав, о тебе и твоей семье уже довольно давно никто ничего не писал, кроме различных слухов.

— Это, наверное, потому что ты из Шории не вылазишь. Здесь ребята Милтона разом рога поотшибают слишком ретивым и любопытным, — я повернулся к подходящей к нам встрепанной Ванде.

— Ты чего такая?

— У меня только что была чудная груповушка аж с четырьмя обалденными мужчинами, — Ванда закатила глаза, а я уставился на нее, чувствуя, что начинаю звереть.

— Что?!

— Расслабься, их в этом плане дамы моложе двадцати не привлекают. За мой промах на тренировке Андре взял мое воспитание в свои сильные руки и привлек к этому жуткому процессу всех остальных. А пришла я сюда, чтобы сказать, что пока меня мучили четверо мужиков, еще двое комментировали процесс, попутно устанавливая в зале что-то вроде искусственного коня. Потому что Эдуард долго нецензурно выражался, объясняя, что тебя пока к живому экземпляру, который приобрели твои поверенные, подпускать нельзя.

— Заботливый какой, — я саркастично усмехнулся. — Ну вот, оказывается, у нас здесь есть, на чем тренироваться. Кстати, Вандочка, познакомься, мой личный тренер по верховой езде — Элли Даллас.

— Ванда Грей, — Ванда улыбнулась, протянув свою ставшую крепкой, но все еще маленькую ручку Элли. Та не колеблясь пожала протянутую конечность. Похоже, девчонки понравились друг другу. Наверное, Ванду все-таки немного напрягало, что она здесь единственная представительница прекрасной половины человечества. С другой стороны, Элли тоже будет чувствовать себя более уверено, если поймет, что ее не бросили одну в компании восьмерых мужчин, пусть даже двое из них еще несовершеннолетние.

Элли попросила помочь ей собрать все необходимые вещи, и мы втроем прошли в зал.

Следующая пара дней представляла собой бесконечные прыжки, падения, и разбор таких понятий как узда, седло, шенкели, шлюссы и то, что узда имеет металлическую основу, которая может поранить губы лошади, и что я должен об этом постоянно помнить.

И все это время я «налаживал контакт» с этой скотиной Матисом, который под конец второго дня начал вызывать у меня смутные сомнения — а не очередной ли это оборотень. А все потому, что этот конь был каким-то очень уж умным, и очень полюбил издеваться надо мной. Особенно он любил бодаться. Когда я отворачивался, чтобы что-то сделать, например, почистить скребок, находясь при этом в положении сидя на корточках, эта свинья подходила сзади, очень тихо и осторожно и лбом толкала меня так, что я падал, чаще всего лицом в не слишком приятные места.

Элли уже даже не смеялась, она только прикусывала костяшки пальцев, но глаза ее в этот момент просто искрились. Ей очень шло, кстати, она в такие моменты становилась очень даже хорошенькой.

И вот настал час икс. Я уже научился седлать и расседлывать Матиса, но пока не садился верхом. Эдуард с Элли о чем-то пошушукались и решили начинать уроки на подобии манежа, где движением лошади должна была руководить на первых порах Элли.

Но, мы договорились, что для того чтобы передать ей повод, я должен буду к ней подъехать.

Как на многочисленных тренировках я вскочил в седло. Поаплодировав себе мысленно, я невольно глянул вниз. Ой, мамочки! Как же высоко! Я застыл в седле, судорожно сжимая в руках поводья. Матис в это время стоял как истукан, даже с ноги на ногу не переминался. Я зажмурился.

— Деймос, дай шенкеля только легонько, — голос Эдуарда звучал сквозь шум крови в ушах. — Дей, расслабься. — Я отрицательно помотал головой. По движению поводьев в руке, я понял, что конь сделал тоже самое. — Хорошо, я сам.

Я приоткрыл один глаз и увидел, как к нам подходит Эдуард, что-то говоря, обращаясь к коню. Элли стояла неподалеку, с интересом глядя на это безобразие. Матис покосился на Темного принца, и словно почувствовав, что тот может подчинить его себе, если захочет, зажмурился.

— Нет, это просто поразительно, у меня слов нет, — Эдуард негромко рассмеялся. — И как же вы так быстро спелись?

— Распевки помогли, — ответил я слабым голосом, подозревая, что веду себя как идиот. Сижу на коне, конь стоит, не двигаясь, и мы оба делаем вид, что так и надо.

— Дей, дай шенкеля и шагом к Элли, — я покосился на Эда, как недавно это сделал Матис. — Дей, я не могу влиять на коня, чтобы не испортить ваш контакт, но я могу влиять на тебя.

— Это угроза?

— Считай, что да. Хочешь проверить? — проверять, на что способен Темный в отношении выбора наказания не хотелось и я, пересилив себя, легонько стукнул Матиса бедрами.

Все-таки коню надоело стоять, потому что он сразу же отозвался на команду и направился к уже уставшей ждать тренерше.

— Ну наконец-то, — Элли протянула руку и забрала у меня поводья, прикрепляя к ним удлинитель.

После первого дня, пока я учился «облегчать» движения своего тела при рыси Матиса, с седла меня пришлось снимать. Ноги не хотели сходиться, а задница болела так, что пищу я принимал стоя. Самое поганое заключалось в том, что лоза мне никак не помогала, не считая мое состояние болезнью.

Когда я понял, что уснуть не смогу из-за боли в мышцах, я направился искать Эвана, чтобы выпросить массаж. Но его в комнате не оказалось, а вызванный кобольд сообщил, что господа в количестве шести рыл умотали в город, наверное, чтобы отдохнуть и расслабиться.

Тогда я, плюнув на гордость, побрел к конюшне. Стукнув два раза и сразу же открыв дверь, как это всегда делал Арес, я ввалился в комнату к молодой девчонке, даже не задав себе вопроса о том, насколько это неприлично.

Элли взвизгнула и вскочила с кровати, закутавшись в простынь.

— Не ори, я не приставать пришел. Мне так хреново, что, если ты хочешь, чтобы я вообще завтра сел на это орудие пыток, которое называется седло, то тебе придется привести меня в норму, размяв мышцы. Массаж делать умеешь? — Элли неуверенно кивнула, сильно прижимая к груди простынь. Судя по обнаженным плечам, она была под простынью неодета, но меня это мало волновало. Стянув рубашку через голову, я со стоном рухнул животом на кровать. — Хорошо, потому что никто в этом проклятом доме этого делать не умеет, кроме Эвана, а он ушел куда-то «отдыхать», — я закрыл глаза и стиснул зубы, чтобы не застонать во время очередной судороги, которая скрутила мышцы бедра.

Через минуту, которая ушла у Элли на то, чтобы одеться, я почувствовал первые несмелые прикосновения, которые вскоре стали более сильными.

— Почему ты занимаешься этим? — спросил я, чтобы заполнить неловкое молчание.

— Чем?

— Ездишь по всему миру с лошадьми, тренируешь богатых придурков вроде меня.

— Это работа, ничуть не хуже, чем любая другая.

— Это опасно. Тебя могут… обидеть. Только не говори, что к тебе ни разу не приставали.

— Всякое было, но пока мне везло, все обходилось.

— Так все-таки зачем? — я почувствовал ее руки на своих бедрах и невольно напрягся. Нет, она не привлекала меня в чувственном плане, но мне скоро исполняется шестнадцать. И если Рей половину своей жизни проводил в медитациях, и мог контролировать свой гормон, то я, как оказалось — нет.

— Я хочу поступить в ветеринарную академию в Хавьере. Она считается лучшей в мире, но я не гражданка Шории, поэтому могу сделать это только на платной основе, а моя семья не настолько богата, — в голосе Элли звучало напряжение, природу которого я не мог понять.

— И давно ты так… путешествуешь? — наконец подобрал я верное слово.

— Скоро два года.

— Но, извини за бестактность, тебе же не больше шестнадцати лет? Неужели твои родители спокойно отпустили практически ребенка на такую опасную работу, даже несмотря на то, что семья не богата? По-моему — это перебор.

— Извини, но это не твое дело. — Холодно ответила она.

— Да, ты права, это не мое дело. Прости. Просто я хочу понять…

— Потому что они мертвы, доволен? — еле слышно проговорила она, а мне стало неловко, так, что я заткнулся и молча пинал себя за свой слишком длинный язык и непомерное любопытство. Молчание затянулось. Я лежал, боясь пошевелиться и просто посмотреть на девушку. Она так же молча сидела на краю кровати.

— Вы с Вандой встречаетесь? — первой нарушила молчание она, таким тоном, будто ничего не произошло.

— Что? Нет, мы просто друзья. Она с Реем мои лучшие друзья. Может, если бы она захотела, я бы поддался, но я недостаточный кретин и недостаточно опасен, чтобы понравиться ей в этом плане, — я хмыкнул. Напряжение отпустило, и я понял, что мышцы полностью расслабились. Глаза предательски закрывались, и я почувствовал, что засыпаю. Последнее, что я помню, как меня накрыли легкой простыней.

— Деймос! — я подпрыгнул, недоуменно оглядываясь по сторонам. Оказывается, я уснул в постели Элли, которая лежала сейчас на самом краешке и сонно моргала. Эдуард стоял, скрестив на груди руки, и было заметно невооруженным взглядом, что он взбешен. — Быстро на выход!

Я бросил на Элли извиняющийся взгляд и выскочил из ее комнатки.

— Это не то, что ты подумал. Мне было плохо, и Элли сделала мне массаж, но я отрубился.

— Хорошо, я тебе верю, — после минутной паузы произнес Эд. — Но, если ты еще раз позволишь себе нечто подобное… А теперь бегом в гостиную, Милтон хочет поговорить.

В холле я столкнулся с Реем и Вандой, которые направлялись туда же, куда шел я. Алекс Милтон ждал нас в большой гостиной. Мы осторожно вошли и расселись, только потом он принялся говорить.

— Я хочу озвучить детали задания немного раньше, чтобы вы успели все обдумать, и не наделали ошибок. Двадцатого сентября в поместье Джеймса Морана состоится традиционный прием. Этот прием выдернут из веков и приравнен к балам дебютанток, на которых молодых девушек представляли императорской семье, а до этого — королям, — Эдуард кивнул, подтверждая, да, мол, было такое. — Девушки в белых платьях, юноши показывают себя на игре в конное поло. Вот твое приглашение, — он протянул мне изумительной красоты конверт, который к тому же еще и пах какими-то приторными духами. Я невольно сморщил нос. — Твое дело играть в поло и волочиться за какой-нибудь хорошенькой дебютанткой. Вы двое уже приглашены в качестве официантов приема. Завтра вас будут учить необходимым навыкам, потому что на таких приемах работают только профессионалы своего дела. Нам стало известно, что Моран приобрел на черном аукционе артефакт, называемый «Феникс», вот его внешний вид и характеристики. Жуткая штука на самом деле, — на стол лег очередной конверт. — Ваша задача постараться выяснить, действительно ли приобрел, и если приобрел, то где прячет. И запомните, сами никуда не лезьте! Ваша задача только информация, это понятно? — мы переглянулись и кивнули. Конечно понятно, что тут непонятного. Мы не собираемся лезть к жуткой штуковине.

Милтон покачал головой и вышел, а мы потянулись за конвертами, чтобы прочитать про наше первое задание на работе в Службе безопасности Шории.

Глава 21

Тринадцатого сентября мы отпраздновали тридцатилетие Эдуарда. Вначале все было чопорно и пристойно, как и любили развлекаться мои предки. Изучив семейные хроники, я понял одно: Фолты совершенно не умели развлекаться. Хотя, нет, развлекаться-то они умели, хоть и несколько специфически, но вот празднования дней рождений членов Семьи, проходили тихо и были ничем не примечательными. Чтобы не волновать моего дядюшку раньше времени, мы решили вести себя согласно традициям. По крайней мере, начать с обычного ужина. Ванде удалось затащить в дом Элли и даже усадить ее вместе с нами за праздничный стол. До этого момента она ни разу здесь не была, хотя ее неоднократно приглашали присоединиться к большой компании. Она постоянно отказывалась и запиралась у себя в комнатушке. Мы не настаивали, принимая чужое решение, каким бы глупым оно нам не казалось.

Когда девушка переступила порог дома, то начала с любопытством оглядываться по сторонам. Видимо ей все же нечасто приходилось бывать в домах своих нанимателей.

Мы съели каких-то моллюсков, и всем налили шампанского. Эда все поздравили, подарили какие-то безделушки, а потом наступило время сюрприза. Пора было показать этому такому молодому, и одновременно с этим древнему Фолту, что праздник должен оставаться праздником, и хоть немного отличаться от обычного ужина, причем не только в плане меню. Праздник должен быть запоминающимся. Мы готовили этот сюрприз с ребятами из команды Эвана. К концу лета мы вроде сдружились со всеми, кроме самого Эвана. Его я до сих пор побаиваюсь, и обращаюсь только на «вы», хотя с другими мое общение стало более неформально. Готовили сюрприз мы скрытно, когда у меня заканчивались все тренировки.

Когда у тебя есть деньги, многое становится очень доступным, эту истину я открыл для себя именно в эту неделю, когда мы готовили праздник. Все-таки тридцать лет — это юбилей как-никак. Я знаю одно — День Рождения престолонаследников и самого Императора праздновалось немного по-другому, в отличие от остальных членов Семьи, к которым Эдуард себя причислял. Это было что-то грандиозное, и отмечено в календарях как государственный праздник. У нас задумка была немного скромнее, даже, несмотря на то, что Эдуард остался единственным взрослым Фолтом, возглавляющим Семью — неофициально, разумеется, хотя сам Эдуард был категоричен — он отрекся от любого главенства и точка. Ничего грандиозного, шумного, без лишних зрителей. Всего-то фрахт небольшой яхты и двухчасовая прогулка по океану. Естественно с накрытыми столами и кучей выпивки для тех, кому за двадцать. Кому за пятнадцать коллегиальным решением было принято ничего не наливать, кроме сока.

На яхту нас всех должен был доставить официально созданный за большие деньги портал. Он же по истечению двух часов должен был доставить всех нас обратно.

В назначенное время поднялся Андре и произнес очередной тост, одновременно с этим активируя портал, а этим порталом была скатерть, и мы переместились в точку назначения вместе со столом.

Как только капитан получил сигнал о том, что пассажиры на борту, яхта сорвалась с места, устремляясь из уютной бухты, в которой был расположен порт Жильны, в неприветливые воды океана.

Около минуты за столом стояла тишина, а затем именинник осторожно произнес:

— Что происходит?

— С Днем Рожденья, — я поднялся со своего стула. — Мы хотели сделать тебе небольшой сюрприз, но не знали, что придумать, в общем, вот… — я повел рукой вокруг себя. — Небольшая прогулка на свежем воздухе в компании дорогих тебе людей и друзей.

В этот момент яхта качнулась на волне.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — еще тише произнес Эд, — эта ваша запланированная прогулка состоится где-то на воде?

— Ну да, — я невольно нахмурился, а Эдуард, вскочив со своего места, ринулся в сторону палубы.

Я под недоуменными взглядами собравшихся бросился за ним.

Эдуард стоял возле борта и с ужасом смотрел на темную воду океана.

— Что случилось? — он резко развернулся, и я увидел, что он очень бледен, я бы даже сказал слегка зеленоватый.

— У меня морская болезнь, идиот, спасибо за подарочек, — в это время яхту качнуло, и Эд, развернувшись лицом к борту, принялся расставаться с праздничным ужином. В перерывах между спазмами, он повернулся ко мне и простонал: — Неужели нельзя было спросить? Бе-е-е.

— Да ладно, — я недоверчиво смотрел на него. — Как у тебя может быть морская болезнь, если ты прекрасно держишь равновесие, а на тренировках вы с Эваном такие кренделя заворачиваете…

— Кто тебе помогал? — жертва нашего энтузиазма уже даже не поворачивалась лицом ко мне.

— Все, кроме Элли, Эвана и Матиса.

— О, у вас, оказывается, много общего — вы все идиоты! Бе-е-е. А мозгов у лошади оказалось гораздо больше, чем у вас.

— Может тебе лекарство какое принести? — участливо поинтересовался я. — Доктор Морис говорила, что сейчас в изучении проблем вестибулярных нарушений магов сделали огромный шаг вперед. Ты потерпи. Ванда с Реем чего-нибудь придумают, они умеют лечить. Немного. Некоторых. В основном мазями конечно…

— Ты издеваешься? — приостановил свое увлекательное занятие Эд и неприязненно на меня посмотрел.

— Нет, я вполне серьезен. — Мне было неприятно, что праздник, мягко говоря, был немного испорчен из-за нашей неосведомленности. Но кто бы мог подумать-то.

— Я Темный маг, да еще и Фолт, дегенерат, — в сторону моря тихо проблеял дядюшка и снова начал пугать умиротворенную тишину звуками своих страдания.

— А да, на тебя же ничерта не действует, — я вздохнул. — Послушай, есть же физические методы борьбы с этим недугом. У тебя случайно нет конфетки? Леденцы любые, они, говорят, рвотный рефлекс тормозят.

— Пошел ты, Деймос, дай мне сдохнуть спокойно. — Яхту немного качнуло, и Эд снова перегнулся через борт.

— А что если…

— Пошли вы все к черту с такими сюрпризами! — вдруг заорал всегда уравновешенный Эдуард и обессиленно упал на палубу.

Я покачал головой и повернулся в сторону каюты. Пройдя к столу, я схватил первый попавшийся под руку бокал и опрокинул его в себя. В бокале оказалась водка, а так как мужчины пили до этого момента виски, то прозрачную жидкость я принял за воду. До этого момента я никогда не пробовал спиртные напитки. Пищевод обожгло, горло перехватило, а из глаз брызнули слезы.

— На, закуси, — кто-то сунул мне что-то в руку. Я не разглядел ни кто это был, ни что мне подсунули. Не открывая глаз, я сунул предложенное в рот. Это оказался маринованный гриб. Странно, но мне полегчало. Жуткое жжение проходило, сменяясь приятным теплом, а в голове слегка зашумело. — Ну и как водочка? — Теперь я мог разглядеть насмешливо смотрящего на меня Эвана.

— А ничего так, — медленно ответил я. Внезапно захотелось настоящего праздника: фейерверка, смеха и… еще выпить.

— Где Эдуард? — все еще насмешливо глядя на меня, задал очередной вопрос Эван.

— Ой, тут такое дело, — я сел за стол и подпер голову руками. — У него оказывается морская болезнь. Правда-правда. Он сейчас на палубе блюет.

— Этого не может быть, — нахмурился Эван, а остальные ребята из его команды растерялись уже всерьез. — У него прекрасное чувство равновесия, какая болезнь?

— Морская, — я махнул рукой. — А что вы удивляетесь, он же неудачник. Интересно, у него эта штука стихийно работает или волнообразно? — я нахмурился, пытаясь вспомнить, как именно работало невезение Эдуарда. — А, неважно. Важно только то, что очень непредсказуемо: то замок сгорел, то свет случайно выключился, а если морская болезнь, то исключительно на море. А что, логично. На море, поэтому и морская, — я не выдержал и рассмеялся.

Эван и четверка наемников вскочили со своих мест и бросились на палубу, наверное, чтобы на блюющего Эда посмотреть. Я дождался, когда за ними закроется дверь и, воровато оглянувшись, схватил бутылку водки и налил в четыре пустых бокала.

— Давайте быстрее, — поторопил я громким шепотом удивленно смотрящих на меня друзей и Элли.

— Дей, ты уверен? — нерешительно спросила Ванда и тоже обернулась на дверь.

— Да ладно вам, нам уже всем или шестнадцать, или вот-вот станет шестнадцать, — я схватил свой бокал.

Первой за мной последовала Ванда. Вот уж кто способен на безумные поступки. Сдается мне, нам придется ее время от времени на короткий поводок садить, пока замуж не выдадим, а там пускай муж мучается. Я еще успел удивиться своим таким странным мыслям, как Рейн решительно поднял бокал, а глядя на нас, поддалась коллективному бессознательному и моя тренерша.

— Ну, за Эдуарда! — провозгласил я тост и лихо опрокинул в себя водку. Вторая порция пошла куда лучше первой. Я только ухмылялся, глядя на закашлявшихся друзей. Закусив, я потряс бутылкой. Что-то маловато осталось, или я дозу как-то неправильно рассчитываю? Решив, что терять уже нечего, я быстро разлил остатки по бокалам.

На этот раз никто глупых вопросов не задавал. Выпили молча, без всяких пошлых тостов.

— Как-то здесь жарковато, — я посмотрел на раскрасневшуюся Ванду, которая обмахивалась салфеткой.

— А пойдемте на палубу, — я вышел из-за стола, несколько раз больно ударившись о края. — Мы же празднуем. Вот и пошли праздновать. И Эд пускай празднует. Для него ж старались.

Рейн и Ванда умудрились выйти первыми, а вот я и Элли застопорились. Ну со мной понятно, я выпил больше, а ей, наверное, на ее цыплячий вес хватило бы и половины той дозы, которая в ней сейчас булькала. К дверям каюты мы подошли, слегка покачиваясь, одновременно. Выйти мы тоже решили вместе и слегка застряли. Пока мы, пыхтя, пытались протиснуться из невольного затора, я обратил внимание на то, что Элли вроде бы и ничего так, а еще она — девушка. Забавное открытие.

На палубе вокруг бледно-зеленого Эдуарда с философским видом столпились «Волки» Роше. Эд больше вроде бы не блевал, но яхту и не качало.

— А знаете, я — гений дедукции. Я знаю, что нам поможет в этой ситуации. Эд, а волки страдают морской болезнью? — поприветствовал всех я. Мне было тяжело сконцентрировать свое внимание на чем-либо, а еще тяжелее было ясно мыслить. Мысли почему-то убегали от меня. Наверное, это проявление морской болезни. Не исключаю, что этот феномен — семейная особенность. Мужчины резко отвлеклись от виновника торжества и разом посмотрели на нас.

— Ничего себе, — присвистнул Залман. — Вот что значит молодость, за какие-то двадцать минут так нажраться.

— Мда, оставили, что называется, подростков без присмотра, — Андре, наклонив голову, разглядывал нас как неведомых зверушек.

— Да ладно вам, надо же когда-то начинать, — Фернандо широко улыбнулся. — Ух, и хреново же им будет завтра.

— Жалко, что хреново им будет завтра, а не сейчас, может быть хоть это бы стерло их глупые улыбки с лица в тот момент, когда я тут страдаю, — с какой-то усталостью в голосе проговорил Эд, но я только отмахнулся от его слов. В каком смысле хреново? Я недоверчиво посмотрел на своих инструкторов. Как может быть хреново, если сейчас так весело? Врут они, вот что они делают.

Я решительно подошел к борту. Посмотрел вдаль. Было темно, полная луна освещала все вокруг и отражалась от глади воды. Легкий ветерок создавал небольшие волны, по которым уверенно плыла наша яхта. Я смотрел на воду и попытался сосредоточиться. Немного отвлекал шум откуда-то сбоку. Я пригляделся и увидел в некотором отдалении от нас точно такую же яхту, спокойно совершающую свою морскую прогулку. Только атмосфера там была немного лучше, чем у нас: громко играла музыка, люди танцевали на палубе и до меня доносился едва слышимый смех. Мысли путались, хотелось совершить что-нибудь безумное.

— Дей, за борт не свались, в темноте тебя будет проблематично выловить, — я отмахнулся от непрошенного совета, и вскинул руки вверх. Закрыв глаза, я начал шептать заклинание, которое до этого ни разу не воспроизводил. Мне его Эдуард даже не показывал, я его сам нашел в библиотеке.

Я почувствовал, как сила рванула из моих рук, и в последний момент умудрился ее отсечь от источника. Сначала ничего не происходило, а потом раздался не слишком громкий взрыв и в ночном небе начал распускаться огромный цветок, состоящий из сотен, из тысяч маленьких огоньков.

— У-у-у-у, — закричала Ванда и захлопала в ладоши. С соседней яхты послышались крики и свист.

За первым взрывом последовал второй, потом третий. Яхту качнуло.

— Бе-е-е, — я с трудом расслышал за взрывами фейерверка, как Эдуарду снова стало плохо. Надеюсь, что ему именно плохо стало, а не тошнило от моих потугов создать ему праздник.

Очередной взрыв огня на небе тряхнул яхту, и я внезапно почувствовал тошноту. У меня этого давно не наблюдалось, и я даже обвел вокруг себя мутным взглядом, неужели это чувство от прикосновений вернулось? Но рядом со мной никого не наблюдалось, зато мой взгляд постоянно останавливался на перегнувшемся через перила Эдуарде, и когда его сотряс очередной спазм, я понял, что тоже страдаю от морской болезни. Зажав рот руками, я перегнулся через борт и меня вырвало.

Уже закончились фейерверки, которые я создал, а я все висел на перилах, пытаясь выдавить из себя хотя бы желчь. Яхта шла в это время спокойно, и Эдуард смог разогнуться и отвернуться от воды, в отличие от меня.

— Ну по крайней мере этот праздник действительно оказался запоминающимся, — тихим голосом проговорил Эд. — А что, тебе тоже плохо? Укачало? Вернемся к вопросу о волках и их способности переживать качку.

Я только отмахнулся от издевок своего родственничка, пытаясь справиться с очередным спазмом. Внезапно мне показалось, что в воде мелькнула какая-то огромная тень. Я вытер рот рукавом и присмотрелся внимательнее, нет мне не показалось. Невдалеке действительно в толще воды виднелась огромное затемнение, делающее воду в этом месте почти черной. Когда я уже хотел обратить на этот феномен внимание остальных, тень приблизилась к поверхности воды, и вверх взметнулся довольно большой фонтан. Я протер глаза. Сейчас я уже немного протрезвел, но это не означало, что у меня нет, например, галлюцинаций.

— Эм, а в этих водах киты водятся? — я вполоборота повернулся к Эдуарду, вокруг которого столпились все гости этого обалденного праздника, и задал интересующий меня вопрос.

— Нет, — просто ответили сразу трое: Эд, Эван и Элли.

— А почему мне кажется, что там плывет кит? — я указал рукой в тень, которая приблизилась еще ближе.

— Чего только не привидится с перепоя, — хмыкнул Эван.

— Да, посмотрите сами, посмотрите, — я настойчиво тыкал рукой в то место на воде, где я до сих пор видел большую фигуру.

— Здесь ничего нет, — посмотрел за борт Андре, подойдя ко мне.

— Да посмотрите внимательнее! — Я ткнул пальцем в удаляющееся от нас пятно, но приближающееся к соседней яхте. Андре внимательно изучил то место, в которое я усердно тыкал пальцем и нахмурился.

Первое время ничего не происходило, но потом я увидел, что соседняя яхта начала очень странно раскачиваться и немного забирать влево, если смотреть от меня. Стало очень тихо. Яхта перестала совершать непонятные движения, вода вокруг нее успокоилась, и тень снова двинулась в нашу сторону.

— Не понравилась, наверное, — философски прокомментировал я действия большого чудовища.

— Кто не понравилась? — решил уточнить у меня Андре.

— Яхта. Соседняя.

— Кому?

— Киту.

— Ну что ты чушь заладил, — добродушно посмеиваясь, произнес Залман и неспешно двинулся в мою сторону. — Киты обитают гораздо севернее и не подходят так близко к бер… А-а-а, капитан, ты что ослеп? Там кит! Андре, ты какого лешего молчишь!

Непонятно, чем занимался капитан или кто там вел яхту, но увидел он препятствие слишком поздно. Не знаю, кто испугался больше: мы все, когда яхта врезалась в кита, или сам кит, но он заверещал и, крутанувшись в воде, нырнул, пытаясь уйти от только что атаковавшего его мелкого гада, я имею в виду нашу яхточку, которая по сравнению с этой махиной не смотрелась. Хотя, если учитывать, что что-то подобное эта махина пыталась совершить с соседним судном, то не исключаю, что он просто выбрал другую тактику нападения. Удар был не слишком сильный, все даже остались стоять на ногах. Яхту качало, но с каждой секундой все меньше. Когда качка прекратилась, я посмотрел в сторону наших соседей на соседней яхте, но они, вместо того, чтобы оказать нам хоть какую-то помощь, которая возможно нам бы понадобилась, уплывала с максимальной для яхты скоростью подальше. Мне даже показалось, что большая тень следует за ними. Я уже было вздохнул с облегчением, как последовал удар в разы сильнее предыдущего. Судно качнуло и тряхнуло, мы как кегли попадали на палубу, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, чтобы не упасть в холодную воду. Тряска прекратилась так же неожиданно, как и началась. Палуба накренилась и задняя часть яхты начала медленно, но верно уходить под воду. Я совершенно не понимал, что происходит. Непонятно зачем я встал на ноги и, дойдя до бортика, перегнулся через него, пытаясь разглядеть, что происходит внизу. В этот же миг меня обдало струей воды как из брандспойта. Так как я в этот момент стоял, перегнувшись через борт, то сразу же полетел в воду. Оказавшись в воде, я совершенно протрезвел, и пытался выбраться из этой смертельной ловушки, которая возникла на месте аварии. Проблема заключалась в том, что я не врал, говоря когда-то Рейну, что не умею плавать. Пока я бестолково шлепал по воде руками и глотал соленую воду, чувствуя, что еще немного и начну тонуть, кто-то схватил меня за шиворот рубашки, вытаскивая на поверхность, едва не придушив при этом.

Теперь яхта шла ко дну быстро и уверенно, на одной из шлюпок смывались два хрена, наверное, капитан и матрос, проворонившие этого, непонятно откуда взявшегося кита, а во вторую шлюпку ребятам Эвана удалось засунуть Ванду, Элли, Рейна и меня. Спас меня Эдуард, вернее Гвэйн, потому что, как только я оказался за бортом, Эд сменил ипостась и нырнул следом.

Шлюпка была маленькой, и мы сидели тесно прижавшись друг к другу, а пятеро мужчин и один белый волк в это время были в воде, держась за борт нашего маленького судешышка.

— Дей, ты намерен нас отсюда вытаскивать или нет? — стуча зубами, поинтересовался Рей.

— В каком смысле? — я в это время рассуждал о том, что масштаб невезения Эдуарда, когда наступал очередной «приступ» впечатлял. — Эд, может ты примешь нормальный вид и всех нас спасешь?

— Р-р-р, — Гвэйн злобно оскалился, а до меня дошло, что при смене ипостаси мой дядя предстанет пред всеми в своей первозданной красе, то есть абсолютно голым. Хотя уже, наверное, все, кроме Элли были удостоены чести лицезреть его королевскую наготу, оказаться голым в ледяной воде, он почему-то сильным желанием не горел.

— Дей, включай уже мозг и вытаскивай нас отсюда! Этот кит может вернуться, когда первый испуг пройдет, или, когда он догонит второе судно, — Ванда больно ткнула меня в бок кулачком.

— Ай, что ты дерешься? — я закашлялся, выплевывая очередную порцию воды, которая все-таки попала в легкие. Грудь жгло, и постоянно хотелось кашлять.

— Деймос! — рявкнул Эван. — Ты собираешься уже делать портал, чтобы отправить нас всех домой, или будем здесь дрейфовать и ждать, когда кит все-таки вернется?!

— А что, это мысль. Используем кита в качестве буксира, — вяло пошутил Фернандо, но все лишь хмуро покосились на него.

Я хлопнул себя ладонью по лбу, портал, точно.

Самое важное в построении портала — это точно знать, куда именно ты должен в итоге попасть. Поэтому, портал практически невозможно настроить на то место, где ты никогда не был.

Почему-то в этот раз я никак не мог сосредоточиться и в деталях представить свой собственный дом. И только тогда, когда шлюпку качнуло, а Ванда закричала: «Он возвращается!», — мне удалось настроиться. На самом деле порталом может быть что угодно, чем меньше предмет, тем удобнее располагать на нем заданные параметры, но я так испугался, что вбухал такое количество маны в заклинание, благо величина резерва позволяла, что превратил в портал шлюпку.

Шлюпку сильно качнуло волной, создаваемой быстро приближающимся китом, и…

Я приоткрыл один глаз, потому что в последнюю минуту сидел зажмурившись. Наша шлюпка стояла прямо на подъездной дорожке, ведущей к входной двери моего дома.

С земли поднимались злющие наемники. Залман встряхнул головой, обдав нас кучей брызг, и направился к воротам.

— Ты куда? — голос Эвана догнал его уже на границе света, издаваемого фонарями, освещающими вход в дом.

— За компенсацией, — резко ответил его подчиненный.

— Пожалуй, я с тобой прогуляюсь, — принял решение Эван и решительно направился за Залманом.

— Вы бы хоть сухую одежду надели, — попытался остановить их я.

— Так будет лучше, — ответил Андре, присоединившись к Эвану и Залману.

Фернандо и Дэн направились в дом, к ним быстро присоединились Ванда и Рейн. Эдуард умчался еще до того момента, как наемники решили компенсировать потраченные на эту морскую прогулку нервы.

Я остался сидеть в шлюпке, задумчиво разглядывая то место, где еще недавно сидели, прижавшись друг к другу Рейн и Ванда, вяло гадая, как они вообще сумели уместиться на такой узкой скамье.

— У вас всегда так весело проходят семейные вечеринки? — я резко повернулся и уставился на Элли, которая тоже продолжала сидеть в шлюпке. Если честно, я совсем забыл про нее.

— Нет, к счастью не все, — на меня вдруг накатило понимание, что я жив. Что я сижу у себя в поместье, а не барахтаюсь в холодной темной воде, чувствуя, как эта самая вода начинает просачиваться в легкие, не позволяя, как следует дышать. Я осознал, что жутко замерз в мокрой одежде, а сентябрьская ночь все-таки холодная, и что рядом сидит другое живое существо — девушка, про которую я совсем забыл. Внезапно к дрожи от прикосновения мокрой ткани к телу добавился холодный пот, а если бы это она упала за борт, вспомнил бы я о ней, о том, что ее нужно спасать, или нет? И тогда я совершил очередную глупость, я обхватил ее лицо ладонями и поцеловал.

Глава 22

Блямс, я открыл глаза и зажмурился от слишком яркого солнечного света. Во рту было сухо и гадко, а еще побаливала голова, но, конечно, не так сильно, как кружилась.

— Открой глаза, — раздался слегка раздраженный голос Эдуарда. Я вздохнул, сел и только потом приоткрыл сначала один глаз, а потом второй. Когда в глазах перестало двоиться, я сфокусировал взгляд перед собой. На одеяле лежала газета. Это ее на меня бросил Эд, заставляя проснуться.

— Что это? — говорить было неприятно из-за сухости во рту. Я несколько раз облизнул губы, пытаясь выдавить хоть немного слюны. Это совершенно не помогло. Я глубоко вздохнул, от чего голова закружилась еще больше.

— Это? Это утренний выпуск «Времени Шории», — ответил Эдуард.

— Вот этот момент я понял, но зачем ты этот выпуск на меня бросил? Я никогда особо не увлекался корреспонденцией, особенно с утра.

— Чтобы поздравить тебя с твоим первым скандалом, — Эдуард ухмыльнулся и направился к двери. — Наслаждайся. Нейман-младший — повелитель китов.

Я проводил дядюшку неприязненным взглядом и мысленно показал его спине неприличную фигуру, затем недоуменно повертел в руках газету, пожал плечами и начал ее пролистывать. Уже на второй странице я обнаружил большую, на целый разворот, статью с несколькими фотографиями. Заметив в названии упоминание моей фамилии — Нейман, я принялся читать.

Дочитав до конца, я выпал в осадок, пытаясь переварить прочитанное и одновременно понять, что это такое здесь написано и самое главное, откуда появились фото, особенно последнее.

Статья была полностью посвящена мне и вчерашнему вечеру. Начиналась она следующим образом:

«Ни для кого не секрет, что личная жизнь молодого Неймана — тайна за семью печатями, тщательно охраняемая от посторонних глаз, и весь коллектив нашей газеты рад сообщить, что ему удалось слегка приоткрыть завес этой тайны. И сейчас мы расскажем нашим читателям, кто же такой Деймос Нейман и чем он занимается после трагической гибели своего отца.

Из достоверных источников нам стало известно, что, несмотря на молодость, Нейман похоже ведет довольно разгульный образ жизни, и не далее, как вчера, он и его ближайшее окружение устроили оргию на борту комфортабельной океанской яхты…»

Далее шло перечисление участников оргии, но точное количество, так же как половозрастной состав этих участников упоминался без конкретики: вроде были мужчины и несколько девушек, причем мужчин было больше, но может быть и нет.

После представительской части, шло описание разгула, и выкинутых на ветер огромных денег, чтобы запустить великолепный фейерверк, состоящий из тридцати залпов, один краше другого. Такой фейерверк может позволить себе правительство, и то только на День независимости Шории, да и то не всегда. Я так и не понял, на что хотели обратить внимание авторы данной статьи этим фактом: на то, что мне некуда деньги девать, или, что правительству денег не хватает даже на приличный фейерверк? Особенно, если учесть то, что именно на этот момент праздника не было потрачено ни гроша. И в качестве доказательства моей расточительности — фото самого первого огненного цветка.

Закончив с описанием, точнее, с предположением стоимости вечеринки, авторы статьи начали выдвигать чудовищные предположения: например, откуда-то они взяли фото перевесившегося через борт Эдуарда. Лица видно не было, да и фигуру было видно плохо, фото было каким-то размазанным, но я точно знал, что это именно Эд. Только вот ни одному работнику этой поганой газетенки не пришло в голову, что у него всего лишь морская болезнь, нет, меня практически обвинили в том, что я хотел отравить одного из моих гостей. Или хотели отравить меня, потому как фото было не четкое и у автора статьи не было полной уверенности в том, что это один из гостей, а не сам Нейман-младший. Но потом журналисты пришли к выводу, что это все же один из гостей, который в чем-то мне не угодил. Когда не получилось отравить, я призвал на помощь то ли друганов, то ли телохранителей (я так и не понял из статьи, в качестве кого на моей оргии находились Эван со своими ребятами), которые должны были сбросить отчаянно сопротивляющееся тело в океан, чтобы, внимание, скормить специально пригнанному для этого киту! Я настолько охренел от такого известия, что даже забыл про свое плохое самочувствие. Посидев в прострации пару минут, я продолжил читать об этом исчадье ада, о себе, то есть. Размытая фотография, на которой вокруг страдающего Эдуарда столпились наемники, была помещена в конце этого абзаца. Понять, кто именно на этой фотографии был — не представлялось возможным, только силуэты, по которым можно было сказать одно — эти парни имели армейскую выправку.

Потом появился кит. Вот тут фантазия у авторов зашкалила, и они плавно от моего злостного замысла о невинно убиенном и скормленном киту госте перешла к заговору против… меня! Оказывается, кит появился там все-таки не случайно, его освободили ярые защитники природы из закрытого зоопарка, где несчастное животное подвергалось немыслимым угнетениям и страдало от ожирения. Кита выпустили в океан, но так как он не мог жить в дикой среде, некоторые предприимчивые люди использовали его в качестве оружия для устранения конкурентов. В общем, кита наняли за ведро мойвы, чтобы тот убил именно меня, возможно вместе с моими гостями, чтобы все списалось на несчастный случай. Но белоснежный волк, который спас несчастного меня от убиения китом, отогнал огромное животное и доволок Неймана-младшенького на себе до берега, чем спас мне жизнь, ведь преданность волков и собак ничем нельзя разрушить и в таких делах на них можно положиться, не то что на человека. Весь этот бред про воинственного волка был подкреплен малюсенькой фотографий, на которой различалась только накрененная яхта и маленькое белое пятно, находившееся рядом с практически затонувшим судном в воде.

И под конец была представлена фотография более высокого качества, чем все предыдущие. На этой фотографии я целовал Элли. Мое лицо было видно наполовину, и узнать меня смог бы только тот, кто хорошо меня знал. Лица Элли не было видно вообще. Подпись под фотографией гласила:

«Неужели мы стали свидетелями зарождающейся любви? Кто эта девушка? Она прекрасная наследница, или всего лишь охотница за состоятельным парнем, и не из-за нее ли этого парня этой ночью едва не убил кит? А может быть во всем виноваты все-таки инопланетяне?»

Я скомкал в кулаке газету и упал на кровать, закрыв глаза, чтобы тут же вскочить.

— Откуда у них эта фотка? Мы были в поместье, которое защищено от всего на свете. Сюда не могли проникнуть папарацци. Откуда у них это фото?

Я, путаясь в штанинах, натянул штаны, и бросился из комнаты, прихватив с собой газету. На рубашку у меня не было ни времени, ни желания. Ворвавшись в столовую, где в это время завтракали Эван и Эдуард, я бросил газету между ними.

— Откуда у них последнее фото?! — заорал я, падая на соседний с Эваном стул.

— Это все, что тебя волнует? — иронично спросил Эдуард, разглядывая статью.

— Во всей этой статье написана настолько откровенная чушь, что найдется совсем немного идиотов, которые в нее поверят…

— Ошибаешься, — прервал меня Эван. — Ты и представить себе не можешь, насколько сильно многие люди верят в подобные статьи. Не хватает только заголовка «Личная жизнь Неймана-младшего, и почему спустя длительное время он появился на публике с китом?» И все, тираж раскупили бы моментально.

— Может хватит надо мной издеваться? — взвился я.

— Почему нет? — сделал глоток чая Эд и иронично посмотрел на меняя. — Ты же не чувствуешь вины за то, что превратил мой первый праздник в новой жизни в небольшой ад.

— Я же не знал, и я уже попросил прощение.

— Предложив мне ириску?

— Барбариску, — поправил я его. Он только хмыкнул в ответ и, взяв в руки газету, пробежал по статье глазами. — Видно, что статья немного сыроватая, писалась как срочная новость. И все равно люди будут обсуждать ее еще долгое время, и заметь, каждый найдет в ней то, что хочет найти. Надо будет обговорить все это с гномами. Не хотелось бы чтобы кит-ниндзя смог привести к нежелательным экономическим последствиям. Хотя само появление Неймана на публике, а также доказательства того, что ничто человеческое ему не чуждо, должно хорошо отразиться на стоимости акций.

— Но это же бред, — пробормотал я и уткнулся головой в стол.

— Так что тебя так сильно взволновало? — невозмутимо поинтересовался Эдуард.

— Последнее фото, его журналисты не смоги бы заполучить, даже если бы брали штурмом поместье.

— Хочешь сказать, что последнее фото подлинное? — Эдуард с Эваном переглянулись, а я, прикусив губу, ответил:

— Здесь все фотографии подлинные. А последняя… Мы были напуганы, ошарашены, безумно рады, что остались живы, и да, мы выпили водки. Так что да, когда вы все меня бросили, а Элли осталась рядом и поддержала меня… — я быстро запутался в своем ответе, к тому же я сам не знал, почему я ее поцеловал, как подозреваю и она не в курсе, что на нее нашло, потому что она мне ответила. Мы тогда целовались довольно долго. Для меня эти поцелуи были первыми, поэтому я очень боялся напортачить, сначала, а потом мне стало все равно. А вот когда наваждение прошло, нам обоим стало неловко. Мы даже не разговаривали, я молча проводил Элли до конюшни, а сам направился в родительскую спальню, в которой обитал с момента обрушения потолка, потому что никакая сила не смогла бы меня заставить вернуться в свою комнату, по крайней мере, до тех пор, пока ее не приведут в нормальный вид, переделав этот, так называемый, ремонт.

— Ясно, вы находились под влиянием момента, но это не объясняет, каким образом вас умудрились под этим моментом застукать, — Эван нахмурился. — Боюсь, что данное фото — дело рук кого-то из домашних.

— Ты так говоришь, будто знаешь, откуда взялось все остальное, — я снова почувствовал сухость во рту, а в виске кольнуло, словно мне в череп вставили иголку.

— Есть небольшая догадка, — эти двое как-то многозначительно переглянулись, но я совершенно не понимал, что им двоим вдруг стало так понятно.

— Кто занимается делами поместья? — спросил Эван. Но я в ответ лишь махнул рукой и застонал. К горлу подкатил ком, но я его проглотить был не в состоянии из-за пустыни, царившей во рту.

— Что, дружок, похмелье? — Эдуард протянул мне стакан с водой. — Слабенькое, конечно, но ты практически в вытрезвителе побывал, так что сейчас тебе достались лишь отголоски этого чудного состояния. И да, Деймос, в следующий раз, беря в руку стакан со спиртным, вспоминай про Казимира.

Я одним длинным глотком осушил протянутый стакан, а когда услышал про Казимира, то вздрогнул, да, умеет Эд мотивировать, ничего не скажешь.

— Что касается ответа на твой вопрос, — Эван задумчиво посмотрел на меня, что-то обдумывая, — я знаю, откуда у них сведения. Ты вторую яхту помнишь? — Я кивнул. — Так вот на этой яхте гуляли почти все сотрудники этой поганой газетенки. — Я удивленно приподнял бровь.

— После выхода статьи, я навел некоторые справки, — ответил на мой молчаливый вопрос полковник. — Праздновал юбилей их главный редактор. А узнали они подробности вроде твоего имени у капитана и матроса, которых подобрали по доброте душевной в паре миль от берега, когда те очень шустро от нас улепетывали на второй шлюпке. Вот радости-то было для борзописцев. Только вот они, говорят, локти себе кусали, когда до них дошло, что они так и не поняли, кто на нашей яхте Нейман, и не получили более четкие фото. Так что ты до сих пор неузнаваем для большинства жителей нашей планетки. Что не может ни радовать. Впрочем, после предстоящего приема твои фото во всех ракурсах украсят все хоть немного покупаемые таблоиды, включая желтуху. А вот что касается последнего фото… — он побарабанил пальцами по столу. — Позови мне старшего кобольда.

— Эдгар, — громко позвал я, и спустя несколько минут в столовую вбежал старший кобольд. Эти существа имели удивительную особенность — они откуда-то знали, что их зовут.

— Не знал, что ты знаешь имена кобольдов, живущих в поместье, — выгнув бровь, насмешливо проговорил Эдуард.

— Я знаю только, как зовут старшего, остальные не любят раскрывать свои имена, уж не знаю, с чем это связано, — буркнул я.

— Что угодно господам? — надо же, еще полгода назад я ждал очень долго, когда кто-то из кобольдов вообще соизволит ко мне подойти, в большинстве случаев приходилось искать их самому, а уж о том, что мне угодно, услышать в ответ я и не мечтал.

— Как эта фотография попала журналистам? — нить допроса перехватил Эдуард, пристально глядя на Эдгара.

Старший кобольд долго смотрел на фото и вздыхал, а затем бухнулся на колени и заголосил:

— Простите меня, дурака старого, но что мне оставалось делать?!

Я уставился на него, приоткрыв рот, а затем до меня дошло, и я заорал еще громче, чем вопящий Эдгар:

— Так это ты нас сфотографировал и толкнул фото журналюгам?!

— А что мне было делать?! В доме много народа, и это хорошо, такой дом не должен стоять пустой, но людей нужно кормить: вкусно, много и три раза в день! — Эдгар вскочил с колен. Он уже не каялся, а обвинительно тыкал в меня пальцем.

— Тебе что, кормить нас нечем?!

— А кто дал мне денег на продукты?! Кто отдал распоряжение гномам и выделил мне специальную кредитную карту на расходы?!

— А мне кто-то сообщил, что все это нужно?! — мы орали друг на друга, не замечая остальных присутствующих в комнате и отмахиваясь от попыток Эвана и Эда вмешаться. — А на что нас кормили до вот этого момента?! — я потряс газетой перед мордой этого гнусного существа.

— Мы выкраивали остатки как могли! Но всему приходит конец, особенно деньгам! И я слышал, что за любую фотографию молодого хозяина дают большое вознаграждение! Я лично делал это фото, чтобы не было видно лица вашей подруги, да и ваше было по большей части скрыто! Его проверили на подлинность, а маг издательства подтвердил, что да, действительно — это Деймос Нейман. Зато сегодня мы смогли приготовить приличный завтрак!

— И сколько вам заплатили за это непонятное фото? — вклинился в наш разговор Эдуард.

— Тысячу империалов, сэр, — широко улыбнулся Эдгар.

Я уже не мог сдерживать себя. Отшвырнув злополучную газету в сторону, я зашипел:

— Убью! — и в сторону кобольда полетело что-то чрезвычайно темное и малоприятное. Неоформленный в какое-либо заклятье сгусток силы должен был уничтожить наглого кобольда на месте, но этот шустрый тип увернулся и, тыча пальцем, в отвратительное пятно на ковре радостно заорал:

— На очистительные средства деньги тоже закончились!

— Ах ты, гад, — мне удалось поймать Эдгара жгутом силы и подтянуть его поближе к себе. — Ты сегодня же напишешь мне список того, что мне необходимо сделать и какие распоряжения отдать! Мне еще нет шестнадцати, и я ни одного дня в своей короткой жизни не занимался хозяйственными делами, и тебе это прекрасно известно! И то, что, пользуясь этим, вы снова решили заниматься ничегонеделаньем ясно даже мне! Если еще раз что-то подобное повторится, клянусь самой Тьмой, вы очень сильно об этом пожалеете. У тебя есть час, и время уже пошло!

С этими словами я сбросил кобольда на пол. Эдгар пискнул что-то неразборчивое и бросился к выходу, я надеюсь, чтобы выполнить приказ. Меня все еще потряхивало, когда я услышал хлопки. Обернувшись, я увидел, как сидящий за столом Эд хлопает в ладони и нагло ухмыляется.

— Браво. Наконец-то я услышал голос настоящего хозяина поместья.

— Что это был за кит? — выпалил я, пытаясь хоть немного успокоиться.

— Как это ни странно, но журналисты почти угадали, кит сбежал из специального питомника, расположенного во Фландрии. Там пытаются спасти популяцию синих китов, и животные из-за чрезмерной заботы капризны и избалованы. Увидев яхты и поняв, что на них находятся люди, кит, его, кстати, зовут Альфонс, бросился к тем, кто его кормил, холил и лелеял. Но на первой яхте его не поняли и бросились убегать, а мы в него врезались из-за криворукого капитана, поздно заметившего несчастное животное. Причинив ему боль, мы его немного разозлили, вот он и напал на нас. Сейчас Альфонс благополучно возвращен во Фландрию, и отъедается, леча расшатанные нервы.

— Охренеть, бедненький Альфонсик. Кто бы мне расшатанные нервы полечил, — пробурчал я, направляясь к выходу из столовой.

— Полагаю, ты не голоден, — догнал меня голос Эвна. — Тогда рекомендую пойти и попрощаться с мисс Даллас.

— Что значит попрощаться? — я резко развернулся.

— Она выполнила свою часть договора: ты сидишь на Матисе, не падаешь с него и даже можешь проехать галопом без опасения, что можешь свернуть себе шею. Поэтому сегодня утром она закрыла по собственной инициативе контракт, не буду лукавить, если предположу, что такая поспешность была вызвана этой статьей, и теперь, насколько мне известно, собирает вещи. У меня не было причин не закрывать контракт.

Я быстро развернулся и выскочил за дверь. До меня донесся оклик Эда:

— Дей, надень рубашку, — какую рубашку? О чем он вообще говорит?

Я добежал до конюшни в тот момент, когда оттуда выходила Элли, с сумкой в руке.

— Значит, если бы я сюда не успел прибежать, ты бы уехала, даже не попрощавшись?

— Деймос, то, что произошло ночью… — она замялась. — Прости, но так будет лучше. Не хочу терять остатки самоуважения.

— Я не совсем хорошо тебя понимаю.

— Ты — Нейман, — просто ответила она.

— И что? — я недоуменно смотрел на нее.

— У меня тоже есть гордость, — она опустила сумку на землю, и устало повела плечами. — Уже одно то, что ты мне не… — она замолчала. Тогда я ее поторопил с ответом.

— Я тебе не что?

— Неважно, для тебя не важно. Я тебе все равно не смогу больше ничем помочь. Женщины в конное поло не играют. Правила игры и, хотя бы, начальные приемы тебе покажет твой дядя. Могу лишь дать совет, держись в стороне, к мячу не лезь, под удар клюшкой не попадай. Да и еще, ты сдружился с Матисом, но играть тебе предстоит на другой лошади.

— Как это? — я нахмурился. — А для чего тогда приобретался Матис?

— Понятия не имею, для чего его приобретали твои поверенные, но ты должен был научиться ездить верхом. Матис чистокровный скакун, он не подходит для игры. Там же других лошадей будет много, а чемпионы не терпят рядом с собой других особей. У Морана есть целый табун поло пони. Они немного ниже Матиса, и более спокойные. Это очень умные лошадки, к тому же все игроки должны быть в одинаковых условиях, поэтому на своих лошадях на приемах вроде традиционного у Морана, играть запрещено.

— Откуда ты знаешь про прием?

— Тоже мне тайна. Тебя экстренно учат верховой езде, подразумевается игра, а скоро бал дебютанток, — пожала плечами Элли. — Не нужно быть академиком, чтобы два и два сложить.

— Ты расстроилась из-за этого? Но Элли — это не то, о чем ты думаешь. — Прошептал я. — Мне это не интересно.

— Зато интересно твоим родственникам, Деймос. — В это время к нам подошел Залман, крутя на пальце брелок с ключами от машины. — Я готова, — Элли подхватила сумку и пошла за кивнувшим ей наемником.

Я молча смотрел, как она уходит и пытался понять, хочу я ее остановить или нет.

— Иди, седлай Матиса, — раздался голос Эда. — У нас мало времени, к тому же ты должен помнить, что Матису нельзя застаиваться. Предлагаю тебе нанять жокея и тренера и использовать Матиса по прямому назначению, он должен участвовать в гонках и побеждать.

— Ты говорил, что я буду играть на Матисе, — я так и не понял, как отношусь к отъезду Элли, и повернулся к Эдуарду.

— Я не знал современных правил. Дей, на приеме с тобой будет Залман в качестве водителя и телохранителя. Больше людей по правилам этого мероприятия привозить с собой нельзя. Постарайся ни во что не вляпаться.

— Никого кроме водителя? — я прямо посмотрел на Эда.

— Да, в правилах говорится только об одном сопровождающем.

— А как же дамочки со своими собачками, которых в сумочках таскают?

— Домашних животных брать можно, — сквозь зубы процедил Эдуард.

— Значит, не только у меня родилась гениальная идея? — грустно улыбнулся я, все еще думая о девушке.

— Я вас самих в собак превращу, — прищурил глаза дядюшка.

— А почему Залман? — я бы чувствовал себя на двести процентов уверенней, если бы меня сопровождал Эван. И я уверен, что праздник прошел бы незабываемо, если бы поехал Эд. Возможно, до игры вообще бы не дошло, трудно играть в сгоревшем доме. Хотя в облике Гвэйна это было бы не так опасно. И судя по тому, как на это реагирует Эд, я не первый, кто предложил ему посетить это увлекательнейшее мероприятие, подтянуть знания местных обычаев, так сказать. Я внутренне усмехнулся. Если кроме меня это предложил Эван, то не отвертеться моему родственничку ни за что.

— Залман лучше всех водит машину. К тому же у него есть опыт работы именно телохранителем. Когда-то он был начальником секретной службы одного государства.

— Это служба, которая… — я предложил Эду дать мне правильный ответ.

— Которая отвечает за безопасность президента.

— Круто, а что его к Роше занесло? Его подопечного убили?

— Насколько я знаю, нет. Просто он перерос свой пост. Думаю, что всем этим ребятам удивительно подошла бы моя Служба безопасности, отдел планирования и силовой поддержки. Но… — Эдуард на минуту замолчал, затем поднял с земли огромный молоток, ручка которого была едва ли не с меня ростом. — Это клюшка для поло. Седлай Матиса. Я покажу тебе основные удары, будешь отрабатывать их верхом. У нас есть пять дней. Девятнадцатого вы с Залманом вылетаете из аэропорта Хавьера в Креганс — крупный город, недалеко от которого находится поместье Морана. Завтра посетим портного, тебе нужен соответствующий гардероб. И начинай уже понемногу собираться, чтобы ничего не забыть. И ты не знаешь, где у вас здесь фотоаппарат?

— Зачем тебе фотоаппарат? — я, прищурившись, посмотрел на Эда.

— Если мне снова предстоит влезть в волчью шкуру, то я должен получить хоть небольшую компенсацию, — невозмутимо ответил Эд. — Тысяча империалов, а? К тому же уже двадцатого сентября это предложение потеряет смысл, и, нужно же тебя показать верхом на Матисе, так что, предлагаю тебе все-таки надеть рубашку.

Глава 23

Билетов в бизнес классе до Креганса на девятнадцатое сентября нам не досталось. Их раскупили приглашенные Мораном избранные из Шории. Самое удивительное заключалось в том, что даже Дефоссе не попадали в список избранных по каким-то неведомым мне обстоятельствам. Более того, в эконом классе на прямой рейс также не было билетов, потому что их раскупили нанятые работники для обслуживания приема, а также журналисты, обвешанные камерами, всех известных и малоизвестных изданий. Ну еще бы — событие года. Ванда с Рейном как раз в этом эконом классе и улетели. Причем им билеты были заказаны заранее Милтоном, который умчался лично расхлебывать кашу, которую заварил кто-то из стажеров на севере от Хавьера, благополучно забыв при этом про меня. Почему мне, как главному действующему лицу операции, хотелось бы конечно в это верить, билеты куплены не были, оставалось большой загадкой, на которую ответ не знали ни мои няньки, ни мой дорогой дядюшка.

С большим трудом злющему Андре удалось договориться с каким-то транзитником, чтобы тот взял на борт двух человек и одного волка буквально за пять часов до времени икс. До самого приема было еще больше суток, но по традиции все приглашенные гости должны были прибыть на место за сутки до официального открытия.

Прибыв на место погрузки, мы немного опешили от того, что нам даже билетов не понадобилось приобретать, а весь процесс прохождения через таможню заключался в пренебрежительном кивке на неприметную дверь со словами:

— Вам туда. Пойдете прямо, не сворачивая, выйдете на летное поле. На вашем самолете надпись: «Если вам не удается отремонтировать что-нибудь при помощи скотча, значит у вас мало скотча». Не ошибетесь.

Когда мы уже шли по темному длинному коридору я не удержался и задал вопрос:

— А тебе не кажется, что вот таким способом можно перевезти вообще все что угодно? — Залман задумчиво посмотрел на меня и ответил:

— Мне не кажется, я просто уверен в этом. Надо бы вашей СБ намекнуть, как здесь работает таможня, — он не знал, что за самолет удалось найти Андре, потому что до последней минуты был занят, искал того, кто отвечает за гараж Нейманов в Крегансе, чтобы получить к аэропорту машину. Я даже удивляться не стал тому факту, что у моего отца был гараж в Крегансе.

Рядом со мной плелся Гвэйн на поводке, чего требовали правила аэропорта, злобно посматривая по сторонам. Он с самого начала обозначил идею сопровождать мня в качестве волка абсурдной, полностью лишенной логики и здравого смысла, и надетый на него, вдобавок ко всему, поводок вовсе не улучшал его настроения.

Самолет с оригинальной надписью через весь борт стоял неподалеку от того места, откуда мы вышли на взлетное поле.

— Не нравится мне его вид, — я попятился обратно к той двери, из которой мы вышли. — А надпись вообще убойная. Особенно, если учесть, что она может соответствовать действительности.

— Мда, вот это корыто, — задумчиво проговорил Залман, схватив меня за шиворот, потащил к небольшому, местами покрытому свежей ржавчиной самолету. — Эй, командир, принимай пассажиров! — заорал он, подходя к этому ржавому раритету воздушного зодчества.

Дверь в боку самолета открылась, и на землю рухнул трап. В просвете показался мужик с заросшим черной бородой лицом и зажженной сигарой в зубах.

— А че так долго? Через десять минут нам коридор уже дадут, а вы телитесь. — Мы переглянулись и направились к трапу. Класс, с нас никто не спросил ни паспортов, ни даже именами не поинтересовался. — Так, стоп, а это кто у вас? — Мужик указал рукой с сигарой в сторону Гвэйна.

— Волк, и за него заплачено, — Залман уже забрался до середины трапа, но вынужден был остановиться.

— Верно, заплачено, — не стал отрицать мужик. — Пусть малец намордник на него наденет, тогда зайдете, а то он мне всех курей подавит.

— Каких курей? — я почувствовал, как на этот раз пячусь к выходу не самостоятельно, а это делает за меня Гвэйн.

— Восемь минут, время ту-ту, — мужик постучал пальцем по циферблату своих дешевых часов и кинул мне намордник весьма сомнительной чистоты. Делать было нечего, подхватив брошенную мне вещь, я принялся застегивать ее на Гвэйне, подозревая, что мне это в дальнейшем ой как аукнется. — Быстрее, поторапливайтесь.

Кое-как застегнув намордник на застывшем и выпучившем глаза Гвэйне, я бегом взобрался по трапу и оказался в салоне, где уже находился Залман. Мужик быстренько захлопнул за мной дверь, или как этот люк называется в самолетах, и побежал бегом в кабину пилота.

Обернувшись, он крикнул нам:

— Сядьте и уцепитесь за что-нибудь что ли, потрясет малость. Если зашибетесь, то моей вины нет, страховка не предусмотрена.

Я осторожно сел на обычную скамью и вцепился в нее обоими руками, Гвэйн растянулся на полу и закрыл глаза, а вокруг нас, занимая почти все свободное пространство, за исключением очень малой части, в которую с большим трудом поместились наши чемоданы, были расположены клетки, набитые самыми настоящими курицами.

Практически сразу же взревели заработавшие двигатели, и самолет затрясся как припадочный.

Когда мы взлетали, одна из клеток, стоящая сверху свалилась и сидевшие в ней куры запрыгали по салону, по мне, по Гвэйну, обходя стороной Залмана, в котором даже эти безмозглые птицы ощущали угрозу. Выйдя на разрешенную высоту и не развалившись при этом, самолет выровнялся, а пилот выскочил из своей кабины, видимо, включив автопилот, и принялся ловить птиц, оттоптав при этом мне ноги, а Гвэйну лапы. Залмана опять-таки обходили стороной.

В салоне было невыносимо душно, а также жутко воняло курицами, их испражнениями и сигарным дымом.

К концу полета я уже ничего не хотел, только немного сдохнуть. Гвэйна, похоже, укачало, потому что он лежал на лавке, закрыв голову лапами, и поскуливал.

Посадив самолет, пилот закурил очередную сигару и буквально вышвырнул нас на взлетку, неподалеку от очередного служебного выхода, сообщив, чтобы мы пошевеливались, потому что у него стоянка всего полчаса, а нужно еще заправиться.

Оказавшись на земле, я первым делом снял намордник с морды Гвэйна, а потом, покачиваясь, побрел по бесконечному коридору к выходу из аэропорта, волоча за собой два здоровенных чемодана. Еще один чемодан и свою сумку нес Залман, настороженно посматривающий по сторонам.

Таможня Фландрии в плане чучелоидов, появившихся из недр ангаров, проявила столько же бдительности, как и таможня Шории, то есть, на нас не обратили внимания.

Выйдя на улицу, я уронил чемоданы и уселся прямо на один из них, ожидая, пока Залман найдет нашу машину.

Машина нашлась удивительно быстро, и уже скоро я сидел на невероятно комфортном сидении в дорогом, пахнущем элитной автомобильной косметикой, салоне. Гвэйн, игнорируя меня, уместился на переднем сиденье рядом с Залманом.

Поместье Джеймса Морана действительно располагалось недалеко от города. Всего сорок минут неспешной езды по незнакомой Залману местности, и мы въехали в огромные кованные ворота, распахнувшиеся перед нами, когда я продемонстрировал свою зеленоватую физиономию и приглашение охране на посту возле ворот.

Встречал меня сам хозяин поместья. Когда я вылез из машины, то практически сразу попал почти в объятья высокого, подтянутого мужчины лет сорока-сорока пяти на вид, который улыбался во все свои тридцать два ослепительных дорогих зуба.

— Деймос, наконец-то, я с тобой познакомился, — он тряс мою руку с небывалым энтузиазмом. — Мы с Аресом практически выросли вместе, м-да. О, я ведь не представился, Джеймс Моран.

— Я понял, — вяло ответил я, пытаясь потихоньку выдернуть руку, которую Джеймс продолжал трясти.

— Надеюсь, полет прошел нормально? Но, Боги, о чем я говорю, конечно нормально. Ваш «Фалькон», который Арес заказал четыре года назад, предмет грез и светлой зависти многих достойных мужчин и женщин. Только вот, я так понял, что вы приземлились в аэропорту Креганса? Наверняка у вас новый пилот, который еще не знает, что у меня буквально за домом расположен небольшой аэродром, и подписан договор с властями и с диспетчерской службой о выделении коридоров для меня и моих гостей.

Те взгляды, которыми на меня посмотрели в этот момент Гвэйн и Залман не обещали мне совершенно ничего хорошего в недалеком будущем. Более того, теперь стало понятно, почему Милтон не купил мне билеты, зачем тратиться, если есть самолет, который сможет увезти меня бесплатно, для СБ бесплатно, разумеется.

Мне стало так не по себе от такой встречи и взглядов дядюшки и наставника, что я попытался смыться от них, сославшись на плохое самочувствие и попросив Морана показать мне мою комнату. Надо завещание все-таки прочитать, чтобы больше в подобные ситуации не попадать.

Следом за нами подкатила очередная дорогущая тачка, из которой, сияя как новогодняя елка, бриллиантами разных размеров, надетых на разные части тела, легко выпорхнула изящная блондинка возраста слегка за тридцать. Моран извинился, откланялся, сообщив, что принято всех приглашенных гостей встречать лично и указал нам направление, куда стоит двигаться, чтобы очутиться в своих апартаментах. Чемоданы забрал появившийся буквально из ниоткуда парень в форменной одежде, водрузил их на небольшую тележку и, поклонившись, сообщил, что мы можем следовать за ним.

Как оказалось, кованные ворота, на подъезде к которым встречал нас хозяин поместья как таковым входом не были. Необходимо было преодолеть еще метров тридцать до очередных ворот, чтобы оказаться на дороге, непосредственно ведущей к дому.

Особняк Морана поражал своим великолепием и вычурностью. Дорога между воротами вилась в потрясающем, очень ухоженном саду с декоративными растениями; путь от вторых ворот до входа в дом был отмечен красной ковровой дорожкой, по бокам которой толпилась огромная прорва журналистов. К тому моменту, когда я с Гвэйном вступили на эту красную дорожку, к нам присоединился Залман, успевший куда-то отогнать машину и шедший сейчас чуть сзади. На меня журналисты не обратили никакого внимания. Один из папарацци ради приличия щелкнул нашу троицу, когда мы тихо шли к дому. Судя по внешнему виду паренька, который не пожалел кадра ради какого-то неизвестного и не слишком представительного пацана с волком, он не был успешен и работал не в очень дорогой газетенке. Парень еще не знает, что сорвет куш уже на следующий день, когда все узнают, как все-таки выглядит наследник Неймана. Эдуард не стал выполнять свою угрозу, и интрига моего внешнего вида пока сохранялась.

Папарацци все высматривали кого-то, не обращая на меня никакого внимания, что меня полностью устраивало. Гвэйн шествовал рядом высоко задрав голову, всем своим видом показывая значимость момента. Неожиданно толпа загудела и дорожку залило светом от вспышек фотокамер. Я обернулся и увидел ту самую женщину, которая прибыла следом за мной. Она улыбалась, махала в знак приветствия рукой и посылала журналистам воздушные поцелуи. Я отвернулся и вслед за сопровождающим вошел в дом. На первом этаже мы никого не встретили. Холл был светлым из-за многочисленных светильников в виде свеч. Мебели было немного. По обеим сторонам виднелись массивные лестницы, ведущие вверх. Мы подошли к правой лестнице и начали подниматься, как оказалось, на третий этаж. Из рассказа парня, которого звали Эшли, удалось выяснить, что первый этаж выделен для прислуги, второй для хозяев, третий непосредственно для гостей. Периодически двери на лестницы открывались, и по левой пробегали слуги, одетые в такую же униформу, что и Эшли. Кобольдов Моран не имел. Так исторически сложилось, что в качестве прислуги в этом доме всегда выступали люди. Ну и, как правило, кобольды служили все же магам, к которым ни Моран, ни члены его семьи не относились. Ходят слухи, что магов хозяин этого гостеприимного особняка особо не жалует, именно поэтому влиятельные господа магических домов традиционно не бывают приглашены на этот прием. Но из каждого правила бывают исключения, и если маг, например, Нейман, то игнорировать его — себе дороже выйдет, точнее дороже выйдет акциям, которые обидевшийся господин может слегка обрушить.

Третий этаж, по крайней мере, коридор, был ничем не примечателен. Обычный коридор, по обеим сторонам которого располагались одинаковые двери. Если бы на каждой двери был приклеен номер, то эта часть здания ничем не отличалась бы от обычного гостиничного этажа. Моя комната была двухкомнатной, если так можно выразиться. В одну комнату, меньшую по размеру, поселили Залмана, ту, что побольше, отдали мне. В моей комнате был выход на шикарный балкон, с которого просматривался центральный вход и парковая зона. Возле балконной двери был постелен матрасик среднего размера, на котором было написано «Гвэйн».

— Как мило, Гвэйн, для тебя даже именной коврик сообразили, — я посмотрел на морду злющего волка и расхохотался в голос. Волк тряхнул головой и демонстративно развалился на моей великолепной двуспальной кровати. Я махнул рукой. Мы и вдвоем там без особых проблем поместимся.

Спать мне не хотелось, поэтому я вышел на балкон. Облокотившись на перила, я начал рассматривать окрестности, в то время как Залман изучал, чуть ли ни под микроскопом, наши апартаменты. После того, как он перетряхнул все, включая мою постель, согнав с нее на время заворчавшего Гвэйна, он вернул всем вещам первоначальный вид и подошел ко мне.

— Я отойду, познакомлюсь с другими водителями, с прислугой, посплетничаю, — я уже хотел было его подколоть насчет миленьких горничных в белых передничках, которых мы видели выбегающими на лестницу с разных этажей, но, разглядев его предельно сосредоточенное лицо, передумал. У Залмана навыков в таких делах как бы не побольше, чем у охраны поместья, зачем мешать профессионалу делать свою работу? Он посмотрел на меня и добавил: — Ребят найду, надо проконтролировать все ли у них нормально. Прислуге нельзя пользоваться телефонами на таких приемах: ни своей, ни приглашенной.

Я кивнул и посмотрел на спину своего единственного на данный момент знакомого человека в этом особняке. Кроме Грей и Дилана. Но они очень далеко от меня, и я даже не уверен, что до конца этого сборища мне удастся с ними перекинуться хотя бы парой словечек.

Внизу раздался приглушенный гул и замелькали вспышки фотокамер, а к дому подходили две женщины: та, что постарше — очень эффектная шатенка, в драгоценностях, а помладше — тоненькая, очень красивая девушка, примерно моя ровесница. С такого расстояния я не мог детально рассмотреть ее лицо, цвет ее глаз, но яркие рыжие волосы, в которых словно запуталось осеннее солнце, привлекли мое внимание.

— Кристина Рубел вывела в свет свою очередную дочурку, — сбоку раздался низкий грудной голос, и я резко повернулся, с удивлением разглядывая ту самую даму, которая приехала за мной и на которую буквально набросились папарацци. Ее, оказывается, поселили по соседству со мной, во всяком случае, наши балконы были практически единым целым. Ну не считать же преградой низенькую перегородку, которую даже она спокойно могла переступить, несмотря на свое узкое платье. — Не слишком богатая, но достаточно знатная семья. Кичатся тем, что были чуть ли не единственными не магами, приближенными к Семье.

— Надо же, сейчас так модно этим кичиться, а ведь каких-то лет сто назад за одно упоминание о приближенности к Семье, могли лишиться жизни, — я и не подозревал, что в моих словах может быть столько горечи.

— Ой, да брось, на Дефоссе посмотри, они вообще никогда не скрывали, что были близки к Фолтам, и что? Да ничего. Темных больше нет, так почему бы не похвастаться тем, что твои предки когда-то были с ними знакомы?

— Сомневаюсь, что в этом есть хоть капля истины. Насколько я знаю, Фолты никогда не приближали к себе обычных людей. «Люди слишком завистливы и слабы, чтобы держать их подле себя». Цитата, между прочим, из хроник самого Императора Дэрика. — Ну не хроник конечно и не точная цитата. В оригинале мне мой родственничек как-то заявил гораздо прямолинейнее, мол, нечего этому людскому сброду было подле трона шаркаться, но дела с ними велись гораздо охотнее, чем с магами. Как мне пояснил Дэрик именно потому что они более слабы и ими легче манипулировать. А подле трона как раз были маги из нескольких семей, остальные просто себя считали приближенными, причем одинаково, как люди, так и маги. Но, зачем разочаровывать мою собеседницу?

— Да, я смотрю, сейчас действительно модно изучать Семью.

— Я не фанат Фолтов, если вы об этом, — я усмехнулся.

— Мода капризная штука, мой дорогой. И нам всегда нужно быть в тренде, не так ли? А что касается Рубелов, то одна из их дочерей умудрилась в койку какому-то младшему принцу запрыгнуть. Есть чем гордиться, не так ли? — я уставился на даму, которая практически скопировала мою позу, облокотившись на перила.

— Разве то, что девушка стала чьей-то любовницей — повод гордиться ею? — тихо спросил я.

— Ты кто и откуда вылез? — теперь уже она смотрела на меня с удивлением. — Мое дорогое, неиспорченное, чистое дитя, мне даже неловко стало, чего со мной уже много лет не случалось. Запомни, безусловно, стать чьей-то любовницей — это не комильфо, но вот стать фавориткой принца крови, это совершенно другое дело.

— И какому же младшему принцу так посчастливилось? Не Эдуарду ли, случайно?

— Боги с тобой, — она махнула рукой. — Эдуард был недосягаемой мечтой для многих, он был слишком идеален, чтобы кто-то мог опошлить своим присутствием рядом с ним его образ. Жаль, что он так рано ушел к своей госпоже.

— Вы плохо знаете, что собой на самом деле представлял Эдуард, — я не удержался и хмыкнул. — Вы вообще в курсе, что он со своим дружком Гволхмэем частенько по борделям прохаживался? Осчастливливал местных дам, не иначе.

— Да что ты, — глаза дамы заискрились. — И откуда же ты узнал такие подробности?

— Прочитал в личных дневниках принцессы Ванессы, — лихо соврал я, покосившись на дверь. Гвэйн продолжал спать на кровати, и было не заметно, что он слышал, о ком мы так мило беседуем.

— Просто великолепно, — дама вытащила из своей маленькой сумочки пачку сигарет и, вытащив одну, принялась активно перетрясать немногочисленное содержимое. — Да чтобы вас всех черти как следует поджарили!

— Что случилось?

— Я опять забыла зажигалку. И что мне теперь делать?

— Попросить слугу найти вам новую? — невинно поинтересовался я.

— На это уйдет время, а курить я хочу сейчас, — она даже ножкой топнула. — А ты случайно не куришь? — я отрицательно покачал головой.

— Да как-то не научился.

— Нет, откуда ты все-таки свалился? Да еще и с размаху, в такую клоаку?

— Вам прикурить нужно? Прикуривайте, — мне внезапно до колик захотелось повыпендриваться. Сложив ладони лодочкой, я сосредоточился. Работа с темным пламенем давалась мне тяжеловато. Дэну приходилось выкладываться по полной, чтобы добиться от меня ответа. Но получалось у него все же гораздо лучше, чем у Аманды. Какие-то серьезные заклинания я пока боялся применять, да меня и не подгоняли, время у нас было, а вот такие маленькие фокусы я уже вполне освоил. Для того, чтобы в ладонях заплясал маленький огонек, темного цвета, не нужно было даже произносить заклинания, просто сосредоточиться.

— Значит, еще и маг, — дама наклонилась, ее волосы коснулись моих рук, и я непроизвольно вздрогнул. — Да ты вдобавок ко всему, еще и нецелованный девственник. И кто твои родители?

— Мой отец скончался, — тихо проговорил я. — А имя моей матери вряд ли вам что-то скажет.

— Вот что, я не люблю загадки, — она затянулась и выпустила в небо струйку дыма. — Марина Рубел, на которую ты заглядывался — очень ценный приз. Поэтому ты сейчас мне быстренько представишься, а я скажу, нужно ли тебе тратить на нее свое время и нервы или лучше пройти мимо, пока не вляпался в какую-нибудь пошлую глупость, вроде влюбленности.

— А может быть, вы тоже представитесь, — я улыбнулся и погасил огонек, который продолжал до этого момента удерживать в ладонях.

— Хм, а я наивная думала, что здесь нет человека, который не узнал бы ЛайзуМакГил.

— Деймос Нейман, — я протянул руку, которую женщина пожала, расхохотавшись при этом.

— Я теперь готова присоединиться к тем, кто ставил на то, что Арес сынишку в неприступном горном монастыре воспитывал, — отсмеявшись, сказала Лайза.

— Ни в каком монастыре меня не воспитывали, — я устал стоять и сел в удобное кресло, из которого также была видна дорожка и все больше и больше прибывающих гостей.

— Мужчина не садится, пока дама стоит, — чопорно произнесла Лайза, а когда я, покраснев, уже попытался вскочить, остановила меня взмахом руки. — Но все эти правила так иногда хочется послать в отхожее место. Арес мне всегда импонировал. Он был одним из немногих знакомых мне мужчин, у которого были яйца. Вот у моего дорогого покойного Джорджа этих несомненных признаков мужского достоинства почему-то не было. Так значит наставники решили, что птенчику нужно учиться летать? Интересный способ, учитывая то, что сюда, кроме водителя, он же частенько телохранитель, сопровождающие не допускаются. Вот что, расскажи мне, что ты знаешь о завтрашнем мероприятии?

— Практически ничего, — я развел руками.

— Это не слишком хорошо, можно наделать ошибок, которые могут отразиться на… на многом. Перелазай на мою территорию, — я недоуменно посмотрел на нее. — Ну что ты глазами хлопаешь? Этим молодым курицам можно иметь дуэний, которые их наставят и направят, а молоденькие мальчики чем хуже? Так что не тушуйся, твою невинность я, так уж и быть, для одной из этих куриц оставлю, — я покраснел так, что почувствовал, что даже уши горят. — Перелазь, кому говорят? Буду тебя посвящать в регламент, заодно самых отъявленных типов покажу. К счастью, мы одними из первых сюда прилетели.

Я довольно неуклюже перелез через ограждение, и сел рядом с Лайзой, которая сразу же махнула рукой на гостя, появившегося на дорожке.

— Даглас Крен, промышленник. Богат, известен и до сих пор холост, несмотря на свои тридцать семь. Приезжает сюда каждый год, всем говорит, что ищет ту самую, но, по-моему, он гей.

— Почему? — я разглядывал немного грузного мужчину, пытаясь определить в нем гея.

— Мне не удалось его соблазнить, хотя я очень старалась, — наклонившись ко мне, заговорщицким шепотом прошептала Лайза.

— А, ну да, логично, — невольно хмыкнул я, а моя добровольная наставница тем временем продолжала.

— Основные мероприятия завтра. Сегодня можешь на гулянку, это я про ужин сейчас говорю, не появляться. Ссылайся на то, что тебя укачало, хотя, как тебя могло укачать, в вашем самолете-то? Но неважно, в общем тебя укачало и жутко болит голова. Это сейчас модно, когда болит голова.

— Хм, а на болезни тоже есть мода?

— Ну, конечно, ребенок, на все есть мода, даже на цвет стула, — Лайза снова рассмеялась своим грудным смехом. Да, похоже, она права, и этот, как его, я уже забыл, и правда гей.

— А Арес? Он поддался? — внезапно спросил я.

— Нет, Нейман был кремень. Да и не посещал он подобных приемов. Говорил, что, когда придет время, он представит у Морана своего сына. Но вот, время пришло, а сыну пришлось представляться самому, — она задумчиво смотрела на меня, затем печально улыбнулась. — Так, продолжим. Сегодня сиди у себя и ни с кем, кроме меня не контактируй, вроде тебе наплевать на всю эту толпу, слетевшуюся за бесплатной выпивкой.

— Понятно, — я кивнул и посмотрел вниз, где проходили очередные гости.

— Чета Пруденсов. Не обращай внимания: вот уже три года не могут пристроить свою дочурку Виолетту.

— А почему? Она довольно красива, — я рассматривал хорошенькую блондинку, жалея, что у меня нет под рукой бинокля.

— Поверь, в этом году они тоже не найдут ей мужа.

— Я не совсем понял, этот прием — выставка невест?

— Это первый прием сезона. Поэтому сюда стараются попасть абсолютно все. А невесты… Это побочный эффект данных мероприятий. Итак, завтра ты обязан спуститься на завтрак, где тебя всем представят. На завтрак не принято приводить с собой домашних животных, поэтому твоего волка придется оставить в комнате. Не тушуйся, на вопросы журналистов отвечай односложно и много улыбайся. Самые верные ответы: Да, нет, не может быть, ну надо же и без комментариев. Остальное они сами додумают. Вроде той статьи про покушение на тебя с помощью кита, — взглянув на мою кислую физиономию, она снова рассмеялась. — А еще открыт тотализатор, где пытаются отгадать имя той девушки, что на последнем фото. Я, кстати, поставила на то, что это фотошоп, и сейчас буквально уверена в этом. От вспышек с непривычки может болеть голова, но боль быстро пройдет. Потом будет небольшой часовой отдых, это время так называется, чтобы дать молодым людям неспешно переодеться в костюмы, а распорядителям все окончательно проверить на поле. По истечению этого часа наступит жеребьевка — тебя определят в какую-нибудь команду, ты познакомишься со своими лошадьми, проверишь спортивный инвентарь. Все это время девушки будут приводить себя в порядок. Ровно в полдень начнется игра. У Морана игра всегда длится шесть таймов по семь с половиной минут каждый. Лошадь больше одного раунда не выдерживает, поэтому после каждого тайма игроки пересаживаются на другую, в то время пока первая отдыхает. После третьего тайма — большой сорокаминутный перерыв, во время которого приводят в порядок поле. Традиционно все незамужние девушки должны принимать в этом участие. Они снимают свои туфельки, надевают специальную обувь и выходят на поле, помогая убирать навоз. Это делается для того, чтобы молодые люди познакомились в неформальной обстановке, а также, чтобы юноши видели, что девушки не белоручки и вполне смогут разделить незначительные трудности со своим спутником, если таковые его настигнут. Заканчивается игра почти в четыре часа дня. После того как игроки приведут себя в порядок, все пройдут на обед. После обеда — перерыв, гости могут отдохнуть в своих комнатах.

— От чего отдохнуть? — я нахмурился, пытаясь сообразить, и где же все так утомятся?

— Неважно, — отмахнулась рукой от моего вопроса Лайза и продолжила. — Вечером состоится бал, ну или что-то сильно напоминающее бал — то есть будет много спиртного и танцы. Перерыв на ужин, во время которого поздравят команду победителя и подарят символические призы. Потом снова танцы, и в конце половина гостей расползется по своим комнатам, а половину разнесут по их комнатам слуги. Утром все будут завтракать по мере просыпания, и начнут разъезжаться. Вот и вся программа.

— А это кто? — я указал на лысого господина, который быстрым шагом промчался по дорожке под вспышками камер.

— Августо Панчер, — Лайза поморщилась. — Принеприятнейший тип. Однажды его прирежут, потому что он известен тем, что не умеет держать слово. Деймос, завтра не теряй меня из вида, я тебе помогу разобраться в том, кто есть кто.

— Почему вы мне помогаете? — спросил я тихо.

— Потому что я действительно уважала Ареса, и это достойный поступок — хоть как-то помочь его сыну, — ответила Лайза серьезно. — А теперь иди отдыхай, и не забудь модно страдать от головной боли.

Я кивнул и, не сдерживая улыбки, направился в свою комнату.

Глава 24

Я последовал совету Лайзы и весь оставшийся день не выходил из комнаты, общаясь только со злющим Эдом, которого кормили только из миски специально сбалансированным кормом для волкособов. Сухари из субпродуктов выглядели мерзко, поэтому Гвэйн объявил голодовку и весь день лежал на кровати, горестно вздыхая, отлучаясь только по нужде. Ну а что поделать: такая мода нынче пошла, кормить животных мерзопакостными сухарями в надежде, что это спасет ненаглядных мохнатых щенят и котят от ожирения и очередной линьки.

Ночью же на меня накатила паника, я сел на кровати и обхватил себя руками за колени.

— Спи, — раздался знакомый голос и я, повернувшись, увидел Эдуарда, сидевшего в кресле рядом с кроватью, завернувшегося в одеяло. Я оставил ему еды, которую принесли мне ближе к вечеру, чтобы он смог хотя бы поужинать, и смог нормально помыться.

— Я не могу, я боюсь, я совсем не знаю, как себя завтра вести и что делать.

— Это естественное волнение. Когда я готовился к своему первому приему, меня тоже здорово трясло, а Вэн так вообще вырвало.

— Тебя готовили к этому всю твою жизнь, а я?

— А ты что? Правила этикета за столом ты, хвала Прекраснейшей, усвоил. А все остальное — это ерунда.

— Нет, не ерунда, не ерунда, — я почувствовал, как у меня начали стучать зубы.

— Дей, чтобы ты не отчудил, это примут за эксцентричность, — вздохнув, Эд пересел на кровать и потрепал меня по волосам. — При этом размер эксцентричности прямо пропорционален стоимости твоих акций. На таких приемах нельзя вести себя правильно или нет, пойми. Главное — не упади с лошади, держись сзади, не лезь вперед и не обращай слишком пристальное внимание на девушек. Да и не выделяй одну из них слишком уж сильно. Когда начнутся танцы…

— Я не умею танцевать.

— Брось, это же не бал древних королей, где от кадрили мозг закипит. Это обычные танцы, как на любой дискотеке.

— Вот только я не ходил ни на одну дискотеку.

— Ну вот она, твоя первая дискотека, — Эд усмехнулся. — Не переживай, все будет нормально. Тебе помочь уснуть? — Я сначала покачал головой отрицательно, а затем закивал. Эдуард улыбнулся и дотронулся кончиком указательного пальца до середины моего лба, выдохнув короткое заклинание. Я пока его не знаю, еще мало разбираюсь в магии разума. Пора уже серьезно браться за обучение этим мозговым премудростями. Это была моя последняя мысль, перед тем как провалиться в сон.

Утром я проснулся удивительно отдохнувшим. Быстро, чтобы ко мне не вернулся мой вчерашний мандраж, я умылся и надел на себя все то, что заботливый дядюшка повесил на стул. Пригладив волосы, я посмотрел на себя в зеркале: на меня смотрел бледный подросток с лихорадочно блестевшими черными глазами. Из-за темных волос цвет лица казался еще бледнее, чем был на самом деле. Ну хоть прыщей не было и то счастье.

Чтобы не накручивать себя я выскочил из комнаты в коридор и столкнулся с Лайзой. На это раз она была одета куда скромнее, чем при первом появлении на красной дорожке. Темно-зеленый брючный костюм хорошо оттенял ее зеленые глаза и прекрасно гармонировал со скромными серьгами.

— Доброе утро, сосед, — весело поприветствовала она меня. — Деймос, не стой истуканом, предложи даме руку.

Я сковано подошел к ней и согнул правую руку в локте, тщательно копируя жест, который меня заставил выучить Эдуард.

— Доброе утро.

— Я тебе открою сейчас один маленький секрет, — заговорщицки прошептала Лайза. — Если мужчина пришел на завтрак с дамой, именно с этой дамой он должен удалиться после ужина. Это, конечно, немного ломает мои планы на вечер, но ничего, я что-нибудь придумаю.

— Мистер Нейман, вы забыли, — сзади раздался низкий мужской голос, а когда мы с Лайзой обернулись, она практически уперлась лицом в ключицу одетого в непривычный пиджак Залмана.

— О, — только и смогла сказать моя невольная помощница, пока Залман довольно ловко закрыв меня собой, всунул мне в ухо миниатюрное переговорное устройство, при этом поправляя булавку для галстука.

Я тут же перестал обращать внимание на восхищенно разглядывающую моего водителя Лайзу, потому что услышал голоса друзей:

— А я тебе говорю, Рейн, это был Регган Гволхмэй, — сердито говорила Ванда.

— Ну и что? Даже, если это был Регган, и что? Ну сумел он подняться от бомжа в официанты, что теперь кричать об этом на каждом углу? Пусть парень спокойно работает, — пытался достучаться до подруги Рейн. — И не обращай на него внимание, не делай вид, что узнала.

— Но почему? — буркнула недовольно девушка.

— Потому что он всегда был тем, кому прислуживали и кобольды и слуги-люди, а теперь он сам вынужден шампанское подносить тем, кто гораздо ниже его по происхождению. Не надо ему вообще напоминать о том, кем он был в своей прошлой жизни.

— Но…

— И сами мы тоже привлекать внимание не будем. Ну что ты делаешь, Клэй! Это устрицы, их нельзя класть на один разнос с кальмарами. Ну и что, что они фаршированы устрицами? Боги, наберут же кого попало по объявлению.

— Волна общая, поэтому мы все будем слышать друг друга. Во время матча вытащи, чтобы мы от сопения и криков не оглохли, — тихо произнес мне в другое ухо Залман и, еще раз одернув на мне пиджак, сделал шаг назад. Как будто мы не оглохнем от замечаний наших квалифицированных официантов. И, чтоб вас, действительно квалифицированных. Даже если у них не сложится судьба с СБ, одну профессию они уже получили. — Ну вот, теперь вы полностью экипированы, сэр, — сказал он вслух, а меня так резануло его «сэр», что я почувствовал, что побледнел еще больше.

— Спасибо, Залман, — выдавил я из себя и, повернувшись, заставляя повернуться при этом и Лайзу, направился по коридору к лестнице.

— Деймос, скажи мне, только честно, ты же хочешь выгнать взашей своего водителя, не правда ли? — я удивленно посмотрел на задумчивую женщину и покачал головой.

— Что? Нет, конечно, нет. Где я еще такого найду? Говорят, он охранял президента, но потом ему захотелось чего-то… более спокойного, — с трудом закончил я, стараясь не отвлекаться на дружный смех, раздавшийся после этого маленького диалога в наушнике.

Мы вошли в зал, который носил название «малая столовая». За столом в этой столовой могли запросто уместиться человек сто, а если потеснятся, то и все двести. К нам сразу же подскочил какой-то мужичок, наверное, тот, кто рассаживал гостей, пропорционально стоимости их акций, как сказал Эд.

— Миссис МакГил, как имя вашего спутника?

— Деймос Нейман, — громко объявила Лайза. В столовой воцарилась тишина и на нас сразу же уставились, как мне показалось, миллион глаз. Я почувствовал, как моя паника начинает возвращаться.

— О, мне очень жаль, но мистер Нейман сидит не рядом с вами миссис МакГил.

— Ты думаешь, Дэвид, я не в курсе этого маленького нюанса? — Лайза фыркнула и, отпустив мою руку, направилась куда-то к центру огромного стола. Я проводил ее взглядом, когда мое внимание привлек Дэвид.

— Прошу, мистер Нейман, вам сюда, — и он ловко отодвинул передо мной стул всего через пять мест от торца стола.

Я неумело сел, постаравшись не свалиться, когда мне под ноги подвинули стул, но тут сказалась выучка Эвана, который научил меня многому, в том числе и прекрасно удерживать равновесие.

— Привет, традиционные приемы — это такая скука, — я слегка обернулся и столкнулся лицом к лицу с той самой девушкой, которой я любовался вчера, стоя на балконе. — Марина Рубел, — она протянула мне руку, которую я осторожно пожал.

— Деймос Нейман.

— А я все гадала, как же выглядит Нейман, коль скоро мне придется с ним сидеть.

— Надеюсь, не слишком разочаровал, — я через силу улыбнулся.

— Нет, нисколько, — она широко улыбнулась, а я теперь смог как следует ее разглядеть: рыжие волосы, это то, что привлекло мое внимание вчера, яркие зеленые глаза, аккуратный чуть вздернутый носик. Она была очень красивая и вела себя довольно расковано и достаточно дружелюбно, чтобы я смог расслабиться.

В это время появился хозяин приема и завтрак начался. Я почти ничего не ел, просто кусок в горло не лез. Когда слуга унес очередную тарелку нетронутой, Моран обратил на этот факт внимание.

— Деймос, вам не нравится еда?

— Нет-нет, еда просто божественна, просто я не голоден, сэр.

— А, я понял, вы не хотите наедаться перед игрой, я угадал? — я кивнул. Ну конечно угадал, конечно. — Я смотрю, многие молодые люди не в состоянии оценить моего шеф-повара. Не беспокойтесь, лошади под вами не падут и после завтрака, — гости услужливо посмеялись этой совершенно несмешной шутке, я тоже улыбнулся. — Ну-с, тогда не будем тянуть время. Сегодняшние капитаны команд: Генри Уилсон и Адам Рубел.

— Адам — мой старший брат, — прошептала мне почти на ухо Марина. Я улыбнулся ей и приготовился слушать, в чью же я команду попал. Мне было наплевать на других юношей, я даже не запомнил их имена.

— Нейман — команда Уилсона, — ну вот, моим капитаном является этот широкоплечий, высокий красавец. Теперь главное команды не перепутать.

— Я буду болеть за тебя, хоть Адам и мой брат, но буду болеть за вашу команду.

— Спасибо, Марина, я… хм, тронут.

— А теперь позволим нашим молодым спортсменам приготовиться к игре, все на поле, господа.

К счастью я запомнил дорогу в свою комнату. По дороге я вынул из уха наушник, чтобы не отвлекаться на друзей. Эдуард ждал меня с разложенной на кровати экипировкой. Сам бы я никогда в жизни не смог надеть всю эту защиту дрожащими руками.

— Помни, не лезь в гущу игры, ты этим парням не соперник, — выдал мне последнее напутствие Эдуард и принял ипостась волка.

Я вздохнул от облегчения, что буду не совсем один. К счастью, журналисты на территорию поместья больше не допускались. Они появятся только во время танцев, да и то только избранные. Я подошел к конюшне, и приставленный к нашей команде конюх представил мне двух кобылок, на которых мне придется играть. Я потрепал первую по шее, и принялся под пристальным взглядом конюха седлать. Гвэйна к конюшне не пустили, чтобы не пугать лошадок, как сказал главный конюх. На полный презрения взгляд моего ручного оборотня ему ответили миской все той же еды, которую щедро насыпали перед опешившим волком. Ему ничего не оставалось, как давясь каждым сухариком, впихивать в себя корм, чтобы не привлекать излишнего внимания.

— Нечасто можно увидеть, что игрок сам седлает лошадь, — задумчиво проговорил немолодой уже мужчина.

— Привычка. Мой конь не подпускает меня к себе без вот этих церемоний. Помогите, — я затягивал подпругу, но лошадь меня не знала, поэтому попыталась надуть живот. — Вот, стерва. Сразу видно — женщина.

Конюх, посмеиваясь, успокоил кобылу, и мне удалось затянуть подпругу на ту дырочку, которая была более разношенной.

— Начинается. Давайте, подсоблю, — он сложил ладони лодочкой и словно подбросил меня в седло. Я благодарно кивнул ему. — Я пока вторую оседлаю. Можно поинтересоваться, ваш конь, он известен?

— Скорее всего, — я осматривал округу с высоты лошадки, стараясь не смотреть вниз. Мне всегда нужно было немного привыкнуть к высоте. — Матис, если это что-то вам говорит.

— Ух ты, — конюх поцокал языком. — Давай, пошла, — и он несильно ударил кобылу по крупу.

Я же тем временем не отрывал взгляда от одного из официантов, который привлек мое внимание тем, что едва не опрокинул поднос с бокалами шампанского. Надо же, а Алекс Милтон говорил, что тут могут прислуживать только профессионалы. Внезапно официант поднял голову и наши взгляды встретились. Я почувствовал, как сердце пропустило удар. Ванда бы права, это был Регган.

Я уже хотел было спешиться, чтобы подойти к нему, но раздался звук горна и игра началась. Три раунда я честно продержался в тени, а один раз даже умудрился забить гол. Просто вся эта толпа развернулась в сторону ворот наших соперников, и я оказался как раз на передовой. Вначале я с удивлением посмотрел на лежащий на земле прямо передо мной мяч, а затем поднял клюшку и ударил, с удивлением наблюдая, как мяч влетел прямо в ворота.

Так что до большого перерыва я продержался вполне достойно. А когда объявили этот самый перерыв я, извинившись перед подошедшей ко мне Мариной, быстро направился в туалет, потому что последние пять минут мечтал только о том, как туда попасть.

По дороге в туалет я заметил, что местные псы ведут себя как-то странно. Практически все местные собаки, те, кого насильно притащили на это развлекательное мероприятие катаются по траве и трут носы. На эту слегка не вписывающуюся в типичное поведение животных картину обратил внимание не только я. Все переговаривались, перешёптывались, некоторые вообще увели животных по комнатам. Хозяин выглядел немного обеспокоенно и тихо переговаривался с каким-то мужчиной, который оказался местным ветеринаром, следившим за конюшней. Я глазами нашел Гвэйна, который выглядел вполне здоровым и не делал лишних телодвижений, презрительно и заинтересовано оглядывая взбесившихся животных. Если бы что-то случилось действительно непонятное и опасное Залман и тот же Гвэйн явно удосужились бы мне об этом сообщить. Я пожал плечами и продолжил путь в комнату для личного уединения, которая находилась на другом конце поля в специально оборудованном для этого домике. Дойдя на места назначения, в дверях я столкнулся с полным мужчиной, размахивающим руками и ловящим ртом воздух. На лбу у него была испарина, а сам он выглядел не слишком хорошо, будто его все утро тошнило и его лихорадило. Присмотревшись, я узнал Августо Панчера, который накануне стремительно преодолевал дорогу почета под пристальным наблюдением журналистов.

— Там, там, — тыкал в сторону дверей мужчина, потом, словно только что увидел меня, тряхнул головой и побежал в сторону поля, где в это самое время развлекались дамы.

— Припадочный какой-то, — покачал я головой и хотел было войти внутрь, как меня решительно остановили. Залман тенью следовал за мной и сейчас преградил мне путь.

— Я первый зайду, — сказал он и аккуратно открыл входную дверь. Я пожал плечами. Ну если хочет, то пожалуйста. Я стоял на входе и ждал его переминаясь с ноги на ногу. Естественные позывы разбушевавшегося мочевого пузыря уже не давали просто так стоять на месте, и я без разрешения своего телохранителя зашел в туалетную комнату. Здесь было очень цивильно и все кричало о состоятельности хозяина. Дорогой кафель, раковина, позолоченные ручки дверей и выключателей. Не удивлюсь, если в кабинках стоят золотые унитазы. Я открыл дверь с буквой «М» и остановился, пропуская выходящего Залмана.

— Я бы не советовал тебе туда идти, — просто сказал он, не проясняя ситуации.

— Туалет затопило? — рискнул угадать я.

— Ну можно сказать и так, — он усмехнулся.

— Но мне туда надо не просто так поглазеть, — буркнул я.

— Ну раз надо — иди. Только быстро, и очень тебя прошу не заглядывай в последнюю кабинку, увиденное тебя может слегка расстроить. Да еще и улики затоптать можешь.

— Какие улики? — я ничего не понимал, но решительно направился по своим делам.

Меня просто манила последняя кабинка, но я решил последовать голосу разума и зашел в первую. Благо никого не было. Меня немного огорчило, что унитазы были просто из категории дорогой сантехники. Облегчив душу, так сказать, я вышел и внезапно резко остановился, потому что меня накрыло ощущением смерти. Смерти, которая произошла совсем недавно, и ее энергия стремилась как можно быстрее занять место в переполненном резерве. Из-за переполненного мочевого пузыря я даже не сразу почувствовал это. Чуть не застонав от нахлынувшего на меня экстаза, я немного постоял, прислонившись головой к холодному кафелю стены, а затем решительно направился к последней кабинке, в которую мне советовали не заглядывать. Открыв дверь, я замер на пороге и тупо таращился на спину человека, который, как мне показалось вначале, склонился над унитазом, сидя на корточках. Потом до меня дошло, что человек не станет так глубоко совать голову в унитаз, точнее он этого в принципе не будет делать. Я протиснулся и заглянул внутрь. Человек, который умер такой позорной смертью был мне знаком, хотя только внешне. Это тот самый мужчина, которого Лайза называла гипотетическим геем.

— Я конечно не эксперт, но мне кажется это не несчастный случай. — Сказал я Залману, который уже стоял в проеме, придерживая дверь кабинки, и выжидательно на меня смотрел.

— Какая проницательность, — сложив руки на груди, усмехнулся он. — Тебе же сказали не ходить сюда.

— Ты бы еще табличку у входа повесил и нарисовал стрелочку, мол, сюда ходить нельзя. — Он укоризненно приподнял бровь, и я добавил. — Здесь просто фонит смертью, я должен был проверить. — Я принял вертикальное положение и, стараясь ничего не задеть, вышел из кабинки. — Что делать будем?

— Ты — ничего. Сейчас берешь с собой Эда и идешь собирать вещи, мы улетаем отсюда, как можно быстрее. А охрану поместья я уже вызвал. Пускай разбираются те, кто не уследил. Наша миссия здесь закончена. На возьми, — он протянул мне очередной небольшой наушник, брата-близнеца того, которого я оставил у себя в комнате. Я быстро вставил его в ухо и резко обернулся на шум у себя за спиной. Туалетную комнату слишком быстро заполнили люди внушительных размеров в строгих черных костюмах и, извиняясь, выперли меня наружу, где меня уже ждал Моран и бригада медицинской помощи во главе с целителем.

— Деймос, мальчик мой, такое несчастье. Это все так неожиданно для всех нас. Ты как? Все нормально? Ты себя хорошо чувствуешь? — хозяин поместья подбежал ко мне, накрывая одеялом и уводя в сторону. Я только кивал в ответ. Краем глаза я заметил, что ко мне со всех лап несется через поле Гвэйн, завывая и облаивая всех, кто встречался ему на пути, требуя уступить дорогу. Я внимательно следил за оборотнем, совершенно не слушая, что мне говорил Моран. Видимо какую-то очередную глупость про мое здоровье и самочувствие, не до конца веря моему утвердительному киванию на все его вопросы. В конце концов, за меня взялся целитель. Зачем-то заглянул мне в горло, померил давление и температуру. Залман язвительно поинтересовался, может, тот заглянет еще и в куда более интересные места, чтобы убедиться в моем хорошем моральном самочувствии. Ну действительно, что со мной могло произойти такого, чего бы я испугался после «Двух Дубков»? Целитель презрительно хмыкнул и сунул мне в руки какую-то мензурку, в которой я опознал противный успокаивающий эликсир из мутантной мяты. Так как на меня большинство зелий не действуют, а целителю, видимо сообщили, что я маг, вот он и расстарался приготовить снадобья для магов, я быстро отправил себе содержимое мензурки в рот, быстро проглотил и отделался от целителя.

Когда я отплёвывался от привкуса мяты, раздался душераздирающий нечеловеческий вой. Суета вокруг резко прекратилась и все ринулись в сторону источника звука, который исходил откуда-то с западной стороны поместья. Я отметил, что Гвэйна видно не было, но решил, что он помчался так же как и мы в сторону источника звука. Завернув за угол дома, мы увидели мечущегося по кромке поля волка, который катался на спине, грыз себе лапы и выл на высоких частотах близких к ультразвуковым. Я бежал первым, в панике соображая, что могло такого случиться. Когда я подбежал к оборотню, нос мне резанул резкий запах специй, от которого потемнело в глазах, в горле запершило, и меня настиг раздирающий сухой кашель. Я согнулся пополам и кашлял, даже не пытаясь вытирать слезы, которые бежали из глаз, чувствуя, что меня сейчас начнет рвать.

Бежавшие за мной люди остановились, не спеша ко мне присоединиться и опасливо топчась в некотором отдалении. Залман же, закрыв нос и глаза полой пиджака и задерживая дыхание, быстро вытащил нас с Гвэйном из зоны поражения. Кашель не желал отступать, но дышать стало легче. Я даже не заметил, как меня приподняли буквально за шкирку как щенка и без церемоний опрокинули в бочку с водой. Хорошо там меня прополоскали и отпустили, а я смог вытащить голову на поверхность. Дышать стало заметно легче, хотя глаза все еще сильно щипало. Я вяло посмотрел на барахтающегося в другой емкости Гвэйна, которого держал Залман и не отпускал, пока тот не прекратил вырываться. Тряхнул головой, окатив всех водопадом брызг, волк сел на землю и заскулил.

— Что произошло? — спросил я у своего телохранителя, когда отдышался, а Гвэйн начал вести себя адекватно.

— Ну, если бы здесь не было Гвэйна, все было бы не так интересно, — хмыкнул Залман и чихнул. Все-таки ему тоже досталась порция неизвестно какого химического оружия.

— Это я в курсе. Но я не понимаю…

— Никто не понимает, и я в том, числе, какая нелегкая понесла нашего друга мимо разгрузочного павильона. Он не был бы собой, если бы не сбил парня, который разгружал тележку со специями.

— Но он же бежал по полю к нам, как он очутился возле разгрузки?

— Да, но этот комок шерсти вдруг резко изменил направление, будто кого-то увидел, и понесся в противоположном от нас и поля направлении.

— То есть это были специи, — подытожил я.

— Элементарный перец вывел нашего друга из себя. И напрочь отбил нюх на ближайшее время. А нюх волка мог бы очень нам пригодиться.

— Не хочу вас отвлекать, от вашего веселья, — неожиданно прозвучало в ухе. От неожиданности я вздрогнул, совсем забыл про наушник. Я нахмурился, пытаясь понять, почему от воды тот не перестал работать. Увидев мое замешательство Залман усмехнулся и шепнул:

— Водозащитный.

Я кивнул и посмотрел на Гвэйна, морда которого приняла заинтересованное выражение.

— У него тоже? — я ткнул пальцем в волка и мой сопровождающий утвердительно кивнул.

— Рейн? — тихо позвал Залман моего друга.

— Так вот, ребята, происходит что-то странное. Кто-то напичкал местных собак непонятной отравой, говорят она была в корме, который всем раздавали: сначала они неадекватно себя вели, а теперь спят и никто разбудить их не может. Местный ветеринар только разводит руками.

Я отвлекся на Гвэйна, который плевался и пытался прочистить себе желудок естественным методом: он элементарно блевал на ухоженный газон мистера Морана.

— Камеры отключены более трех часов назад, охрана, которая следит за ними находится в непонятном стазисе и их уже перенаправили в окружной медицинский центр.

— И мы видели Кэмела — влезла в разговор Ванда. Это было так неожиданно, что даже Гвэйн перестал икать и пристально на нас посмотрел.

— Ты уверена?

— Конечно. Нас Милтон не просто так гонял, заставляя выучивать лица не только главаря, но и ближайших его приспешников.

— А где ты его видела? — осторожно спросил Залман. Вид у него стал очень сосредоточенный.

— На поле, он был в образе садовника, или как там называются люди, которые поле в перерыве от дерьма чистят. Когда началось завывание нашего любимого Эда, мы упустили его из виду.

— А почему сразу не сказали? — спросил я.

— Не было подходящего слу….

Ее заглушил пронзительный звук сирены, который не только действовал на нервы, но и заглушил наши наушники. Раздалось шипение, слова практически нельзя было различить, поэтому мы перестали переговариваться. Толку от этого все равно было мало.

Мимо нас пронеслась толпа вооруженных охранников, половина которых до этого охраняла внешний периметр. Я приподнял бровь, безмолвно спрашивая у Залмана что произошло.

— Оставайся здесь. Ни шагу в сторону. И, Эдуард, я тебя очень прошу, — он повернулся к Гвэйну, — даже дыши через раз. Я сейчас узнаю все.

Он повернулся и тихим быстрым шагом скрылся за углом поместья. Сирена резко перестала выть и я вздохнул с облегчением. Интересный прием получается, запоминающийся.

— Уважаемые гости и работники, просьба не покидать поместье и желательно оставаться на своих местах. Просим извинение за причиненное неудобство, — раздался незнакомый мужской голос, усиленный громкоговорителем.

— Это да, неудобство, так неудобство.

— Деймос, — тихо позвала меня Ванда, после десятиминутного молчания в эфире. Я от нечего делать ковырял носком траву, вытоптав уже приличный участок на газоне.

— Да?

— Ты в порядке?

— Да, а вы?

— В полном. Нас заперли на кухне, и теперь половина поваров и официантов надираются дармовой выпивкой, — она хихикнула.

— А Регган? — я почему-то вспомнил про парня, который пытается наладить свою жизнь всеми доступными способами.

— Регган делает вид, что ничего не произошло, и не обращает на нас никакого внимания, — раздался глубокий вздох.

— Понимаю.

— Совершена попытка ограбления, — раздался одновременно и за спиной, и в ухе голос Залмана.

— А что хотели украсть?

— Артефакт.

— Какой артефакт? — мы спросили это втроем, а Гвэйн негромко гавкнул.

— Тот, наличие которого нам предстояло выяснить. Так что задание выполнено стопроцентно — артефакт есть, помещен на хранение в сейфовый комплекс. Только вот до утра нам улететь теперь не удастся.

— А нам и так не удалось бы улететь. Нужно сначала выяснить, где мой самолет обитает, и пригнать его сюда, — мрачно сообщил я.

— Я этим займусь, — Залман поморщился. — Охрана у них тут совсем ни к черту. Я бы на месте начальника половину выгнал бы к чертовой матери. Так, дают знак, что можно расходиться по комнатам. Ах ты ж, твою мать, — выругался он, прикрыв ухо рукой.

— Что случилось? — я обеспокоено посмотрел на него.

— Наушник накрылся. Такое иногда случается, когда звуки определенной частоты длительно передает, а эта сирена… — он вытащил наушник, а Гвэйн начал чесать ухо лапой, показывая, что можно и его наушник убрать, потому что он ему доставляет неудобство. Залман аккуратно освободил волчье ухо, и кивнул в сторону дома. — За мной.

Я слегка отстал от своей няньки, потому что у меня в голове только что родилась гениальная, я надеюсь, идея.

— Ребята, нас пока не слышат, и я вот что подумал, раз Кэмел попытался украсть артефакт при свете дня, то, что помешает ему сделать это ночью?

— Дей, нельзя, чтобы артефакт с таким странным названием и явно очень опасный попал в руки Кэмела, — прошептала Ванда.

— Вот что, как только Залман уйдет в свою комнату спать, я выберусь на балкон и попытаюсь спуститься вниз.

— Хорошо, мы примерно знаем, где твой балкон находится, встретимся ночью и решим, что будем делать, — добавил Рейн, а я отключился, чтобы не нервировать Залмана, и уже начинающегося на меня оглядываться Гвэйна.

Глава 25

Ночью, убедившись, что Гвэйн уснул, я вышел на балкон. Лайзы видно не было, и в окнах ее комнаты свет не горел. Воровато оглянувшись, я удостоверился, что дверь в комнату Залмана плотно закрыта, вытащил приготовленную и спрятанную здесь на балконе веревку, привязанную к крюку, зацепил крюк и перелез через перила, сбросив веревку вниз. C инвентарем мне подсобили официально устроенные в поместье официанты, просто сперев из подсобной комнаты, за определенную плату, естественно, и пару намеков на свидание с кем-то. С кем именно не уточнялось, были только многозначительные закатывания глаз. Идите теперь гадайте, к кому Нейман отправился ночью.

Откуда здесь вообще взялся крюк в свободном доступе я уточнять не стал. С веревкой более-менее понятно.

Чтобы не привлекать излишнего внимания, мне передали пакет вместе с едой. Ужин, совмещенный с дискотекой никто отменять не стал, но я, сославшись на общее недомогание: как же такой шок — увидеть труп, тихонько заявил Морану, что, скорее всего, останусь у себя, и чтобы он извинился за меня перед гостями, если вдруг кого-то огорчит мое отсутствие, разумеется. Моран долго заламывал руки и горестно заявлял, что все прекрасно понимает, что это просто чудовищное происшествие, и что он не ожидал, что такое радостное событие для меня, как его ежегодный прием, будет так жутко испорчено.

Когда я спускался, то надеялся только на то, что крюк выдержит мой небольшой вес, и не провалится между опорами перил, которые были расположены довольно далеко друг от друга. Мне везло. И в комнатах на втором и первом этажах, расположенных под моей было темно: или там уже все спали, или они вообще пустовали, что было неудивительно, учитывая, что все собравшиеся гости находились в это время в бальной зале: кто танцевал, кто флиртовал, а кто и надирался бесплатной выпивкой. И все обсуждали события сегодняшнего дня. Еще бы, такого скандального приема не было уже давно.

Веревка меня все же выдержала и даже не сильно раскачивалась, но крюк все-таки проскочил через зазор, когда я уже был в паре метров от земли, поэтому мое падение было не критично.

Смотав веревку, я крадучись пробрался к растущим неподалеку кустам.

— Дей, мы здесь, — раздался шепот Ванды. Я нырнул в кусты, и испытал полное ощущение дежавю, вот только на этот раз мы не ведьму выслеживали, а человека как бы не поопасней. — Привет, я так соскучилась, — она обняла меня за шею, я же в свою очередь на мгновение прижал ее к себе.

— Я тоже соскучился. Так, что делать будем?

— Предлагаю пробраться к сейфовому комплексу и на месте разобраться, что к чему. Может, мы зря паникуем, и артефакту ничего не грозит? — внес рациональное предложение Рейн.

— Вы знаете, где он расположен?

— Обижаешь, конечно, знаем. И знаем также, что камеры кто-то так качественно испортил, что их до сих пор не починили.

— Может тогда лучше рассказать Залману? — после недолгого молчания предложила, как ни странно, Ванда.

— Он нас запрет в туалете, это в лучшем случае, в худшем — мы прямо сейчас направимся искать местное взлетное поле, а потом будем прямо на взлетке ждать, когда прилетит за нами самолет, — мрачно предсказал я.

— Давайте сделаем так, — пришел к компромиссу Рей. — Мы подберемся к комплексу, посмотрим, если ничего вокруг не происходит, спокойно возвращаемся.

— А если происходит? — спросили мы с Вандой одновременно.

— Будем по обстоятельствам смотреть.

— Туда можно пройти незаметно? — задал я интересующий меня вопрос.

— Можно, — Рей и Ванда синхронно кивнули и, пригнувшись, двинулись вдоль кустарника.

Сейфовый комплекс представлял собой обычный бункер, наполовину врытый в землю. То, что находилось над землей, выглядело как монолитный стальной блок в темноте испускающий холодный оранжевый свет. Стальная же очень толстая дверь, единственный вход в эту непроницаемую коробку, была приоткрыта, а защитный оранжевый контур прерывался в этом месте, словно кто-то просто неровно вырезал из этих связанных между собой узоров, обычный прямоугольник. Вот так грубо, без особых изысков, но действенно. Этот акт вандализма, как и открытую дверь, видели даже мы, хотя находились на расстоянии почти двадцати метров, под очередным кустом. Над дверью висел одинокий фонарь, освещавший пространство вокруг на расстоянии полуметра в диаметре, в отличие от защитного оранжевого контура, который не освещал ничего, кроме самих стен.

— А где охрана? — шепотом спросила Ванда.

— Самый интересный вопрос прошедших суток, — ответил я, не отрывая взгляда от двери. — Так, я подползу поближе, а вы бегите будите Залмана. Вечер-то перестал быть томным.

— Дей, ты не пойдешь один, — Рейн схватил меня за рукав.

— Мы привлечем много ненужного внимания, если попремся все вместе.

— Верно, поэтому с Деем пойду я, — Ванда решительно проверила, как выходят ее любимые ножи из скрытых ножен. — Два человека ночью могут все списать на свидание, а вот трое — это уже вечеринка, и поэтому они могут вызвать желание присоединиться. К тому же в одиночку Рей гораздо быстрее добежит до комнат Дея и разбудит Залмана и Эдуарда.

— И первым получит за самоуправство, — буркнул друг.

— Ну кому-то же надо вызвать огонь на себя, ты из вас двоих единственный мужчина, поэтому, как джентльмен, должен защитить даму, — я шикнул на них, чтобы они уж определились, потому что время уходило, а мы все еще топтались на месте.

В итоге к бункеру пошли мы с Вандой, а Рей со всех ног побежал за подмогой.

Пригибаясь, мы подскочили к двери. Я посмотрел на камеру, расположенную над входом, глазок не горел, камеры все еще были отключены.

— Я согласен с Залманом, — прошептал я на ухо Ванде. — Здесь охрана ни к черту.

Упомянутая охрана нашлась на полу практически сразу за дверью. Двое молодых мужчин лежали с закрытыми глазами и не подавали признаков жизни. Я на мгновение прикрыл глаза, нет, смерти здесь не было. Хотя, возможно их откуда-то уже давно притащили.

Ванда склонилась над одним из них и попыталась прощупать пульс.

— Они живы, только в глубочайшей отключке, — шепотом отрапортовала девушка. Вообще я заметил, что абсолютно безбашенная в повседневной жизни Ванда становилась удивительно сосредоточенной, когда нужно было делать дело.

— Куда нам идти? — также шепотом спросил я, оглядывая это место, которое представляло собой некое подобие тамбура, из которого вели три коридора. Света не было, только тот, который проникал внутрь через приоткрытую дверь.

— Откуда мне знать, я ни разу внутри не была.

Тут я заметил, что в правом коридоре замерцал огонек.

— Похоже, туда. Ванда, оставайся здесь, коридор узкий, мы только помешаем друг другу в случае чего.

— Хорошо, — после небольшого раздумья кивнула девушка.

Я осторожно, прислонившись к стене спиной, начал красться по коридору, ориентируясь на свет. Коридор закончился полукруглой комнатой. Двери в комнату не было, только арка. Я осторожно заглянул в эту арку и увидел Кэмела, стоящего рядом с небольшой витриной. Всего витрин с различным содержимым и под различной сигнализацией, в том числе и магического происхождения, в комнате было двенадцать. Я их пересчитал, когда прикидывал как буду передвигаться. Джо Кэмел старательно снимал защиту с одной, стоящей прямо напротив входа. Я его сразу узнал, как только неяркий свет от обычного светляка, порхающего над ним, осветил его лицо. Ванда была права, нас готовили к этой миссии очень даже качественно: я никогда не перепутал бы невысокого, слегка склонного к полноте брюнета с жестким, волевым лицом с кем-то еще. Кэмелу шло быть лидером. Он был просто создан для этой роли, во всяком случае, внешне.

Последний слой защиты с тихим звоном исчез, и легкое сияние, похожее на сияние вокруг бункера, исходящее на сей раз от витрины, пропало. Кэмел негромко засмеялся и не спеша отодвинул крышку.

Я понял, что тянуть больше нельзя, помощь не успеет, и Кэмел выкрадет артефакт с весьма необычными и очень опасными свойствами. Допустить этого я не мог. Внезапно я поймал себя на мысли, что если бы Джо развлекался где-то в другом месте, например, здесь во Фландрии, то мне было бы на него наплевать, и я никогда не стал бы рисковать из-за этого. Но почему-то одна мысль о том, что эта скотина применит данный артефакт на территории Шории, вызвала сильнейший протест. Словно он не в конкретной стране решил развлечься, а приперся в мой собственный дом и собирается его поджечь у меня на глазах. Когда я представил характеристики пламени, изливающегося из артефакта, которое невозможно остановить ничем, которое будет гореть до тех пор, пока от всего, что находится в зоне его поражения не останется только пепел, я принял решение.

— Хрен тебе, — прошептал я, дождавшись момента, когда он аккуратно, используя до этого специальную тряпицу, лежащую рядом с артефактом — небольшим круглым медальоном на короткой толстой цепочке с выгравированным на нем фениксом, вытащит его из витрины.

Самое сложное в магии, отменить действие чужого заклинания. Я прикрыл глаза, сосредоточившись на магическом светляке, кружащем вокруг Кэмела.

Так, отмерить немного силы и словно острым кинжалом перерезать пару нитей, питающих заклятье. Потерявший основной источник энергии светляк пару раз мигнул и погас. Комната погрузилась в темноту. Счет пошел на секунды. Я выскочил в проем и швырнул в, предположительно стоящего напротив арки, Кэмела заранее подготовленным заклятьем оглушения. Учитывая, что мой соперник предположительно владеет ментальной магией, а, значит, защищен куда лучше, чем остальные маги и не маги, я вложил в заклятье гораздо больше силы, чем полагалось, и, похоже, слегка перестарался. Раздался глухой удар падающего на бетонный пол тела, но мне было не до сантиментов и заботиться о хорошем самочувствии этого верблюда я совершенно не собирался. В два прыжка подскочив к телу, едва не споткнувшись об него и не упав рядом, я догадался применить теневое зрение. Терпеть не могу это заклинание: оно позволяет видеть в темноте, но неясно, словно через слой серого тумана, а потом, когда действие заклинания проходит, нужно время, чтобы обычное зрение восстановилось, то есть некоторое время я буду слеп. Однако в данной ситуации у меня не было другого выхода, и теневое зрение позволило разглядеть все, что мне было необходимо.

Артефакт выпал из разжавшейся руки Кэмела, так же, как и защитная тряпица. Поднять тряпицу и быстро завернуть в нее медальон было делом пары секунд. От того момента, когда я выключил светляка, до того, как я вскочил и бросился бежать по коридору к выходу, прошла всего одна минута.

— Бежим, — на бегу я схватил Ванду за руку, и потащил к выходу.

Дальше начался забег до дома через кусты, половина из которых были колючими. Учитывая, что от адреналина, который упорно гнал меня вперед, я особо не задумывался о том, что нужно не бежать по кустам, а тихо и аккуратно красться. То-то садовник очень удивиться по утру, и будет гадать, какие слоны, а скорее свиньи, умудрились за одну ночь сломать его творения.

— Дей, у меня блузка порвалась, — на бегу проговорила Ванда.

— Плевать, — я еще усилил скорость. Дом уже было видно. Мы как раз пересекали дорожку, вокруг которой совсем недавно стояли журналисты, ожидающие приезда богатых и знаменитых. Мы успели добежать до тех кустов, в которые я нырнул после того, как слинял через балкон, когда теневое зрение исчезло.

Я сразу же споткнулся и упал.

— Дей, что с тобой? — обеспокоенный голос Ванды заставил меня перевернуться на спину. Представляю, как я сейчас выгляжу: одежда во многих местах порвана, лицо бледное, зрачки расширены до максимального размера. Просто мечта любого протектора.

— Я применил теневое зрение, — просто ответил я.

— Ты идиот? — Ванда ударила меня кулачком в плечо. — Как я тебя сейчас поволоку? Ты же меня больше в два раза.

— Ну не в два, не наговаривай. В два раза тебя Рейн больше, если подумать, то Гволхмэй почти в два раза больше, но не я. А где Рейн? Почему я его не слышу, вместе с нудным бубнежом Эда, читающим нам очередную нотацию?

— Точно, Рейн, — судя по звуку, Ванда хлопнула себя по лбу. — Где его черти носят? Залман тебя быстро куда надо дотащит. Так, лежи здесь, а я пойду его искать.

— Конечно, полежу, куда я по-твоему денусь? — проворчал я, почувствовав, что остался один.

По всей видимости наш лимит удачливости на сегодняшний день был исчерпан.

Как только я расслышал, как Ванда пошла по дорожке, а звуки я сейчас воспринимал очень отчетливо, гораздо лучше, чем когда с моим зрением было все в порядке, случилось непредвиденное: кто-то выполз ей навстречу.

— Эй, девка, стой, я к тебе обращаюсь, — я не сразу узнал голос, так как парень был слегка навеселе, но потом понял, что этот голос принадлежал капитану моей команды на сегодняшней игре, как там его зовут? По-моему, Уилсон.

— Да, сэр, что вам угодно? — Ванда умничка не стала права качать, а решила разрешить непростую ситуацию мирным путем. Все-таки непонятно, сколько времени нам предстоит тут еще провести.

— Ты, похоже, со свиданья идешь, — хохотнул Уилсон.

— Вас это нисколько не касается, сэр, — послышалась какая-то возня, потом Ванда вскрикнула. — Ой, пустите меня.

— И куда же ты так спешишь?

— На примерку аппарата искусственного дыхания, — похоже терпение Ванды подходило к концу.

— Чего? — от такого ответа Уилсон слегка опешил.

— Отпустите, сэр, а то придется этот аппаратик примерить на вас, — ну все, голосок Ванды зазвенел, а когда она злилась, даже нашим инструкторам доставалось. Я чуть не застонал от злости. Если бы я сейчас нормально видел, проблем бы не было. Ну подцепил Нейман официанточку на вечерок, Уилсон бы утерся и мимо прошел. Внезапно ситуация изменилась.

— Девушка же ясно дала понять, что ваши методы ухаживания ей не интересны, — голос Реггана был словно заморожен. Никаких эмоций. Что с тобой произошло, парень, и почему я чувствую, что это только моя вина?

— Отвали, твое место на кухне, — развязно процедил Уилсон. А вот это он зря. Гордость Гволхмэя, то немногое, что все еще держит его на плаву, не даст проглотить это.

Разговоров больше не было, послышался только звук удара и за ним звук падения большого тела.

— Пошли, нечего в таком виде ночью по улице болтаться, — судя по всему, Рег вырубил Уилсона и потащил за собой активно сопротивляющуюся Ванду.

— Да отпусти меня, ты не понимаешь, — а вот вырваться из лап Гволхмэя моей подружке точно не удастся.

— Если я обломил тебе свидание, то извини, но одна ты на улице не останешься. Здесь слишком много пьяного отребья бродит, чтобы несовершеннолетняя девушка тут бродила без сопровождения, — процедил Регган уже издалека.

— Регган, да отпусти ты меня!

— Нет, и лучше перестань вырываться, мне не хотелось бы применять силу. Это же как сказка про Золушку, в полночь вся аристократия на таких сходках превращается в быдло и делает, что их аристократическим душам угодно. И никто им ничего потом за это не сделает, — я уже прислушивался к речи, но возня все еще слышалась отчетливо.

— Твою мать, Регган, — простонал я, пытаясь проморгаться. Внезапно я понял, что вижу, расплывчато, но вижу. Встав на колени, я пошарил рукой под кустом и наткнулся на моток веревки с крюком. — Давай, Дей, немного осталось, у тебя все получится.

Так я себя уговаривал, когда почти что на ощупь пробирался к дому и пытался определить, где находится мой балкон. Вот похоже он, на первом и втором этажах не горит свет: то ли там все спят, то ли просто комнаты пустуют. Ничего не изменилось с тех пор, когда я покинул нашу с Гвэйном комнату.

С четвертой попытки мне удалось закинуть крюк на балкон. В глазах все плыло, но по веревке я лазить научился очень хорошо, спасибо моим учителям, которые, я просто предчувствую, мне голову оторвут за эти мои художества. Когда я уже перевалился через перила и начал сматывать веревку, то понял, что что-то не так. Обстановка на этом балконе была мне незнакома: у меня точно не было вот этих трех ваз, заполненных цветами.

— Кто здесь? — я резко развернулся на звук испуганного голоска. Я все еще плохо видел, и чувствовал себя кротом, которого выдернули из его норки. — Представьтесь, или я закричу, и буду звать на помощь.

— Не нужно кричать, я Нейман, — я, наконец, узнал голос. — Марина, ради всех Богов, прости меня, но… — я судорожно соображал, что можно такого наплести, чтобы выглядело хоть немного правдоподобно. — Я просто хотел еще раз тебя увидеть, а то столько событий, и утром мы уже можем и не встретиться.

Она молчала почти минуту. За эту минуту я уже смог довольно отчетливо увидеть ее фигурку, закутанную в пеньюар.

— Это конечно очень странно, но почему ты весь такой…оборванный. И это что, кровь? — она тихонько прикоснулась к моему виску. Не удивлюсь, что там была кровь, ветками по дороге к дому мне по лицу хлестало хорошо, а Лоза почему-то за лечение не бралась, считая эти травмы не опасными для жизни, наверное.

— Я не скалолаз, — я вымученно улыбнулся, — эта попытка отнюдь не единственная. Первая прошла, как видишь, не слишком удачно.

— Деймос, это так… романтично.

— Ну вот, я посмотрел, могу со спокойной душой уходить, — я вошел в комнату и быстро направился к двери.

— Деймос, раз ты все-таки пришел так неожиданно, мы можем немного поговорить, познакомиться поближе.

— Э-э-э, — я уже взялся рукой за ручку двери, но нерешительно остановился. — Да, это будет просто отлично, давай поговорим.

* * *

Утром мы улетели очень рано, даже не позавтракав. Злющие Залман и Эдуард в облике Гвэйна даже слушать не стали мои попытки оправдаться. Как оказалось, все вещи были уже собраны и дожидались только меня, когда я завалился с глупой улыбкой на лице почти в пять утра. Плюнув на конспирацию, Ванду и Рейна загрузили в мой самолет, и мы улетели, не попрощавшись даже с хозяином.

Да, полет на частном самолете, это не полет на ржавом корыте с курицами на голове, это даже сравнивать нельзя.

Прилетели мы в Жильну, откуда нас на машине доставили в поместье.

Дав нам буквально полчаса, чтобы прийти в себя и привести в относительно божеский вид, нас вызвали на ковер. В кабинете, прислонившись спиной к столу и, скрестив руки на груди, стоял Эван. По тому, как были сжаты его губы, можно было говорить о том, что он находился в крайней степени бешенства.

— Ты облажался, — командир «Волков» сверлил тяжелым взглядом своего подчиненного. У Залмана едва заметно дернулась щека, но он промолчал, полностью принимая свою вину. — Рапорт о том, как трое подростков умудрились ускользнуть у тебя из-под носа, я жду через час. Свободен.

— Есть, — Залман развернулся одним движением и, почти чеканя шаг, вышел из кабинета.

— Теперь вы…

— Если бы мы не пошли, Кэмел спер бы «Феникса», — я попытался применить постулат о том, что лучшая защита, это нападение.

— Вы пошли туда одни, без поддержки, без защиты! — Эван редко орал, но это было даже к лучшему, часто таких потрясений мы бы не пережили. — В ваши мизерные мозги не могла просочиться мыслишка, что Кэмел и неизвестный убийца — это одно лицо?! Или несколько лиц, работающих на него?! Не могла забежать хоть на долю секунду мысль, что больше половины населения Шории и часть населения других стран тайно на него работают?! Вы что, думаете он пойдет на столь рискованное мероприятие один? А еще одна не могла прийти, что убийство и ограбление — это два, абсолютно не связанных между собой события?!

— А разве это не Кэмел убил того бедолагу, чтобы создать панику? — пискнула Ванда, и под взглядом Эвана попыталась спрятаться у меня за спиной.

— Нет. Кэмел просто воспользовался ситуацией, — раздался голос Эдуарда, который вошел в кабинет. Говорил он слегка гнусаво, что с непривычки сильно резало по ушам. Его волосы были распущены и еще влажные, видимо, оборотень принимал ванну, чтобы смыть стресс. Красные глаза и нос, пострадавшие от специй, придавали ему не очень здоровый вид.

— А ты откуда знаешь?

— Там был запах, очень знакомый запах. Этот запах принадлежал убийце, но я не смог его точно определить, слишком много отвлекающих моментов, а потом этот проклятый перец все перечеркнул.

— Мда, убийце, оказывается, крупно повезло. Так кто это был? Ты же говорил, что запах знакомый.

— Я не смог его дифференцировать, похоже, убийца подстраховался и использовал что-то против псовых.

— Что с твоим голосом? — решил я задать вопрос не по теме прошедших событий.

— Гайморит, наверное. Эта пакость надолго мне отбила нюх, даже в облике человека.

— А что, Кэмел действительно на приеме был один? — тихо поинтересовался Рейн.

— Нет, он не был один. Я, как и говорил, по нашим сведениям, среди охраны, как минимум трое были в его, так сказать, подчинении.

— Поэтому камеры отказались испорченными? — Эван утвердительно кивнул.

— Так, ладно, где артефакт? — полковник протянул руку, куда я преувеличенно осторожно вложил «Феникса», завернутого в тряпицу.

— Что будет с Залманом? — рискнул спросить я.

— Объем наказания своих людей я определяю сам. Но не думайте, что вы все трое тоже не будете наказаны.

— Да если бы мы не пошли, эта дрянь оказалась бы у Кэмела! — я все-таки заорал.

— И что, эта, как ты выразился, дрянь, стоит ваших жизней? — я покраснел и отвел взгляд от сверлящего меня взглядом Эвана. — Нет, Деймос, ни один артефакт не стоит того, чтобы из-за него погибать.

— Это был заказ, — в комнату вошел Милтон. Он выглядел очень уставшим, видимо мы подкинули ему проблем. — Убийца — обычный наемник.

— Вот только способ он выбрал не совсем обычный, — Эван бросил артефакт на стол. — Это было послание?

— Скорее всего, — пожал плечами Милтон. — Я могу поинтересоваться, где ты был, в промежутке между тем, как Гволхмэй утащил Ванду и моментом вашего отлета?

— Я был… — я запнулся и снова покраснел. — Я был с девушкой, — я посмотрел на него с вызовом.

— Очень хорошо, значит, алиби у тебя есть, это я так, на всякий случай говорю. Рейн, почему ты опоздал с помощью?

— Меня задержал шеф-повар, который с перепоя принял меня за одного из своих помощников. Пока я ему все объяснил, прошло много времени, а потом меня тормознул Гволхмэй и спросил, где я бросил Ванду? Он, кстати, решил, что мы с Деймосом уже не дружим. Я не смог ему внятно ответить, у него такие глаза, — Рей поежился. — Когда я рядом с ним, у меня начинает болеть голова, — начал оправдываться парень. — Регган обругал меня и побежал искать Ванду, а я сумел добраться до Залмана и Эдуарда и разбудить их.

— Понятно, объем вашего наказания мы обсудим позже, а теперь запомните: ни одна побрякушка, какой бы опасной она ни была, не стоит ваших жизней. Свободны.

— Есть, сэр, — совсем по-военному ответили мы и поспешили убраться из кабинета. Когда я уже закрывал за собой дверь, до меня донесся тихий голос Милтона.

— Я никак не могу понять, как там оказался Гволхмэй.

— Он вроде бы официантом подвизался, — ответил ему Эван.

— В том-то и дело. Я тщательно изучил списки всех приглашенных работников, перед тем как послать ребят. Реггана Гволхмэя среди них не было.

Глава 26

После нашего первого задания наши инструктора пришли к выводу, что отпускать нас больше никуда до нашего совершеннолетия нельзя и буквально заперли в поместье. Родители Рейна и Ванды периодически навещали их, но надолго не задерживались. Никаких неудобных вопросов они никому не задавали, и это вызывало подозрения, что рука Милтона добралась и до них, в связи с чем, они полностью доверили судьбу своих детей в эти самые руки. По доброй воле или нет — это мы скорее всего никогда не узнаем. Единственным исключением стал я, потому что меня показали миру, и теперь прятать надолго было нежелательно. Так что мне было позволено изредка видеться с Мариной. Все остальное время я предавался мечтам о рыжеволосой красавице. Нам очень редко удавалось остаться наедине, поэтому все наше общение свелось к прогулкам под бдительным присмотром и редким поцелуям украдкой, когда нам удавалось ненадолго сбежать от наших дуэний.

— Это просто маразм какой-то, — попытался я однажды достучаться до Эвана, который взвалил на себя обязанность моего сопровождения и делал это теперь лично, не доверяя больше такую ответственность никому. Личность предводителя «Волков» была достаточно известна, поэтому, когда я появлялся с моей нянькой, маячившей за моей спиной, все присутствующие неизменно напрягались. Мужчины начинали потеть и украдкой вытирать лоб платками, а женщины так откровенно пялились на Роше, забыв обо всех приличиях, что даже мне становилось неудобно.

— Что ты подразумеваешь под таким емким определением? — невозмутимо поинтересовался Эван.

— Я не могу с девушкой, которая мне нравится, которая мне действительно нравится, перекинуться и парой словечек. И как я вообще ее узнаю поближе?

— Никак, — отрезал Эван. — Восемнадцать исполнится, Эдуард последние винтики в твоей голове на место поставит, вот тогда узнавай хоть кого, хоть поближе, хоть подальше и в любой плоскости. А пока будь так добр, прекращай ныть. Общаться можно и при помощи письменной речи. Что может многое рассказать о человеке.

— Марина не любит писать, — буркнул я.

— Это тоже о многом говорит, во всяком случае мне. И вообще, откуда у журналистов возникла мысль, что то убийство — это неудавшееся покушение на тебя?

— Ну я-то откуда знаю?! Потому что я в то время захотел в сортир, и случайно едва не стал свидетелем самого убийства? Эван, мне почти семнадцать! Я понимаю, ты уже забыл, что такое семнадцать лет и что творится в этом возрасте с парнями, но я могу и… — мне не дали закончить. Эван с отвратительнейшей ухмылкой вручил мне… журнал с порнографическим содержимым и со словами: «В этом возрасте ты прекрасно можешь помочь себе сам», закончил разговор.

Вот мы с Рейном сами и справлялись, передавая друг другу журналы, отводя при этом глаза.

У Эвана меня не смогла отбить даже мама, приехавшая все-таки, несмотря на мое нежелание разговаривать с ней по телефону. Не сумев вырвать свое единственное дитя из рук этих извращенцев, Анна Нейман, с трудом отвоевав свою комнату уже у меня, на целый год поселилась в поместье. Время от времени она сопровождала меня на светские мероприятия, которые я обязан был посещать. С Эваном за спиной и матерью, которую, как мне по секрету сообщила Лайза, у меня с ней сохранились вполне дружеские отношения, ненавидели абсолютно все дамы в возрасте слегка за тридцать. «Этой выскочке» так и не простили Ареса Неймана, очень лакомый кусочек, который она буквально увела из-под носа у более достойных. Именно тогда у меня впервые возникло ощущение, что меня только терпят, и несмотря ни на что, я останусь для них существом низшего сорта, которого зачем-то усыновил Нейман. Больше всего мне хотелось спросить прямо у Марины, а как она на самом деле ко мне относится? Но я старательно гнал от себя эти нелепые мысли.

И вот, свершилось! Свой восемнадцатый день рождения я отпраздновал как всегда очень скромно. Ванда и Рей вступили в свое совершеннолетие немного раньше меня, и им был предоставлен полугодовой отпуск, для того, чтобы дети развлеклись и осуществили последний рывок в плане обучения с новыми силами, поэтому встречать мой личный праздник пришлось практически в гордом одиночестве. Мои друзья извинились, но пользуясь такой желанной свободой, возвращаться в комфортабельную клетку не пожелали.

В общем, их где-то в начале октября вышвырнули из поместья, чтобы они не мешали мне ставить точку в освоении магии разума и основах демонологии. Последнее Эдуард давал мне, так сказать, факультативно. Демонов я призывать не собирался, но должен был знать, как некоторые недоумки это делают, и как с вызванным демоном справиться. Ведь от историй, вроде случая с Беором, никто не застрахован, а любимый дядюшка не всегда может быть рядом. Когда поместье опустело, ребята Эвана закрыли контракт, и отбыли в неизвестном направлении, а сам Эван взял отпуск, чтобы немного развеяться, мама снова собрала чемоданы. Ванды не было и матери в конце концов стало скучно. Неприятное открытие я сделал совсем недавно: у нас практически не было общих тем для разговоров. Когда мы разговаривали друг с другом, разговор через некоторое время скатывался в молчание и на этом наше общение прекратилось. Как сказал Эд, эти проблемы испытывают все подростки в отношении родителей. Юношеский максимализм вперемешку с бунтующими гормонами делают уже не совсем детей невосприимчивыми к советам старшего поколения. Но это надо перерасти и все в итоге образуется. Единственное, что удерживало ее в поместье все это время, была Ванда, с которой она все-таки начала заниматься, в попытке сделать из моей сверхтемпераментной подружки светскую даму, что получалось у нее с переменным успехом. Успех зависел от того, насколько они обе были раздражены в дни учебы становления леди. В итоге, поцеловав меня на прощанье и пригрозив, что вернется, если я снова не буду брать трубку, мама укатила куда-то за границу. Она всегда ненавидела поместье.

Так что мы остались с Эдуардом одни. В первое время было как-то не по себе: дом так резко опустел, и это было так непривычно, что мы даже немного растерялись.

Сегодня утром Эдуард вошел ко мне в спальню, даже не постучавшись.

— Эй, а можно хоть немного соблюдать мое личное пространство? — буркнул я, нахмурившись, и наблюдая, как Эд падает в кресло.

— А что, я мог нарушить твое уединение с мисс «знойная зайка»? — я невольно покраснел.

— Между прочим, заботливые дядюшки своих племянников на совершеннолетие в бордель водили, дабы тех опытные куртизанки обучили всем премудростям любовных утех, — поджав губы, процедил я.

— У меня предубеждения перед борделями, а хочешь большой и чистой любви, вон, заверни в ближайший бар в Хавьере: с твоей внешностью ты очень быстро найдешь себе партнершу на одну ночь, которая тебя всему научит.

— Ты что хочешь сказать, что отпускаешь меня? — я сел, уставившись на Эда.

— О, да, лети, сокол, расправь крылья. Лично я собираюсь последовать своему же собственному совету и слегка развлечься. Невозможно столько времени проводить без женщин, я, в конце концов, не монах, — с этими словами Эдуард поднялся из кресла и направился из комнаты.

— Ну да, с твоей внешностью даже в бар заходить не надо, вышел на улицу, свистнул и выбирай, — проворчал я, выбираясь из постели. Ни в какой бар я идти не собирался, но коль мне представился случай, то я хотел провести этот день с Мариной. Надеюсь только, она не занята.

В прессе продолжали гадать, какие у меня отношения с наследницей Рубелов, и даже выдвигали осторожные предположения насчет скорой помолвки. Выйдя из душа, я привел себя в порядок, и уже взял телефон, чтобы позвонить своей девушке, как он зазвонил прямо у меня в руках. Номер был мне незнаком. Немного недоуменно я нажал кнопку ответа.

— Нейман.

— Дей, вытащи нас отсюда, — я с трудом узнал голос Рейна, настолько тот был слаб.

— Рей, где ты? Что случилось? И с кем ты? — я даже немного испугался. Что могло произойти?

— Дей, пожалуйста, забери нас отсюда.

— Скажи мне, где вы, и я вас сразу же заберу, если знаю это место. Рей, ну же!

— «Два дубка» помнишь? Мы в гостинице. Номер… — звонок прервался. Я быстро набрал вызов последнего номера, но в ответ услышал только короткие гудки.

— Да чтоб тебя, Рей, куда ты умудрился вляпаться? — сквозь зубы проговорил я, стаскивая с себя брюки, рубашку и быстро надевая привычные и любимые штаны военного образца, футболку, а сверху набрасывая теплую куртку, все-таки на улице не май месяц.

Лучше всего вспоминалось то место, где нас высадил помощник ведьмы, когда мы только-только прибыли на практику. Портал вынес меня прямо в сугроб, из которого я долго выбирался на дорогу. «Два дубка» нисколько не изменились: все те же добротные, длинные, построенные по какому-то единому образцу дома, та же гостиница, возвышавшаяся над всеми остальными домами. Я бросился бежать, ориентируясь на этот довольно приметный ориентир.

В обеденном зале было пусто. Осмотревшись, я прислушался, вроде откуда-то раздался приглушенный шум. Я начал двигаться, ориентируясь на доносившийся звук, который шел из того самого подвала, в котором и нам когда-то довелось посидеть. Дойдя до двери в подвал, я несколько раз ударил в нее ногой.

— Эй, Алан, ты здесь?

— А кто это говорит? — в подвале сначала наступила тишина, а затем раздался отчетливый голос хозяина.

— Может, вы помните студентов-магов, которые у вас практику проходили несколько лет назад? Меня Деймос зовут. А отсюда звонил мой друг Рейн, где он?

— Номер двести восемь, только ты бы не ходил туда, парень. Вряд ли твой приятель еще жив, да и второй тоже.

Меня словно подорвало. Я еще ни разу в жизни так не бегал. В голове словно заведенная пластинка крутилась только одна мысль: «Этого не может быть. Этого просто не может быть». Очутившись у номера двести восемь мимоходом отметив про себя, что это тот самый номер, с которого начались убийства в этой деревушке, я, забыв про осторожность, ударил в дверь ногой, вышибив ее, и ввалился внутрь.

Внутри практически ничего не было видно из-за красноватого то ли дыма, то ли тумана, который плотной пеленой накрывал комнату. Выбитая дверь за моей спиной взлетела и встала на свое место, щелкнул замок. Как бы я не старался задержать дыхание, мне этого сделать надолго не удалось, и я вдохнул красноватый дым. В голове зашумело, дыхание участилось, а кровь, рванулась по телу вниз, приливая к самой главной, как думают женщины, части мужского организма.

— Что за чертовщина? — пробормотал я, и тут из красноватой дымки показалась фигура абсолютно обнаженной женщины. Шум в голове усилился, во рту пересохло, не осталось ничего, кроме первобытного желания — опрокинуть на пол и взять то, что мне так бесстыдно предлагали.

— Чудеса встречаются, — промурлыкала женщина, и, обернувшись, обратилась к кому-то, кого я пока не видел. — Это Темный маг, дорогая. Такой молоденький, такой свеженький, такой красивый, нам его надолго хватит.

Из дымки выступила еще одна женщина, такая же голая, как и первая.

— Преимущество Темных магов в том, что их резерв практически не исчерпаем, его можно пить и пить, — она подошла практически вплотную ко мне и обвила руками за шею, наклоняя мою голову и прошептав прямо в губы. — А молодость гарантирует нам, что ты будешь быстро восстанавливаться, для очередного подвига, а мы сделаем все, чтобы ты восстанавливался очень быстро, — и она впилась в мои губы жадным поцелуем, в то время как вторая стягивала с меня куртку.

Футболку на мне просто порвали. Брюки правда стянули, да еще как стянули. Очень скоро я понял смысл фразы о том, что в своем возрасте я могу быстро восстанавливаться. Про Рея я просто забыл. Вспомнил я о нем тогда, когда меня все же доволокли до постели, на которой лежало обнаженное тело моего рыжего друга. Он был бледен, лоб покрыт испариной, но глаза лихорадочно блестели, и да, мы были одного возраста, поэтому он тоже уже восстановился, что бы с ним до этого не делали. А рядом с Реем раскинулся абсолютно голый Леонардо Дефоссе. Вот тут я едва не пришел в себя от удивления, но вторая из женщин быстро вернула мне мое прежнее состояние, опустившись передо мной на колени и… Я закатил глаза и мог только стонать, вцепившись обеими руками в темные волосы и направляя ее голову так, как мне было это нужно, чтобы получить максимальное удовольствие.

Что мы только не вытворяли. Попав под власть этой странной магии, я не мог остановиться, не мог насытиться, проделывая с этими женщинами все то, что до сегодняшнего дня видел только на порнокартинках.

— Какой горячий мальчик, какой способный, — я лежал, раскинувшись на кровати, первая женщина сидела на мне самостоятельно задавая ритм нашим движениям, вторая в это время покрывала поцелуями мою грудь, иногда весьма чувствительно прикусывая кожу, что делало удовольствие только острее.

— Дей, — как сквозь вату донесся до меня смутно знакомый голос. — Дей, это суккубы. Это суккубы, Дей!

Пока демоницы занимались мною, набросившись как на самый изысканный десерт, Рей немного пришел в себя и даже сумел сбросить державшие нас обоих путы. До меня с трудом стала доходить ненормальность ситуации, а еще я почувствовал легкую усталость. Не такую, какая накатывает во время перехода за Грань, но даже эта была необычна для меня. «Они пьют мою силу. Через мое удовольствие, через, мать их, сперму, которой уже не должно по идее остаться, они пытаются осушить источник моей силы».

— Деймос, да очнись же ты! — Лео восстановился до того, чтобы суметь стащить, оседлавшую меня женщину, но она при этом занялась им самим, и Дефоссе со стоном упал на кровать.

Ментальные щиты опустились на разум и одновременно с этим в голове сложились слова изгнания. Вот только хватит ли у меня сил, чтобы правильный жест сделать или ну его? Зачем пытаться, если у меня есть такой отличный инструмент, как кровь Темного? Только вот, как ее добыть?

Рука словно налилась свинцом, именно такие ассоциации у меня возникли, когда я подносил ее ко рту. Демоница, увлеченная процессом, не обратила внимания на то, что их жертва стала менее активна. Зубы впились в запястье, там самая тонкая кожа, а вены ближе всего к поверхности. Как же это больно! Я не выдержал и вскрикнул, но суккуба приняла мой крик за крик удовольствия, благо она этих криков сегодня уже наслушались. Капли крови упали на кровать, потекли по подбородку. К боли в запястье присоединилась боль в груди, откуда лоза принялась меня лечить.

Вот тогда демоницы почувствовали неладное, но было поздно. Не открывая глаз, я выдохнул:

— A quo factum est, utvadamrevertar.

На грани чувствительности я почувствовал, как острые когти пытаются впиться мне в грудь, затем все потонуло в истошном визге. Я закрыл уши руками и сумел перевернуться на живот, понимая, что ни на что большее уже не способен. Все закончилось внезапно. Просто наступила тишина, и перестала трястись кровать. Когда до моего обнаженного плеча дотронулась рука Рея, я подскочил, и тут же свалился из-за сильного головокружения. В комнате было темно, но красноватой дымки уже не было.

Рядом со мной сидел Рей, и разглядывал обрывки своей рубашки. Дефоссе на горизонте не наблюдалось.

— Нас с тобой чуть до смерти не затрахали, — резюмировал друг, отбрасывая обрывки в сторону. — Хотя, если бы ты не появился, нас бы точно того… Тебя-то им надолго хватило, вон, ночь уже на дворе. Я такого ни в одной порнухе не видел. Зато, можно сказать, что ты прошел боевое крещение, и теперь сможешь удовлетворить самую взыскательную даму, ну и не разочаровать девственницу.

— В каком смысле? — во рту стоял противный вкус крови и Прекраснейшая знает чего еще.

— О, ну ты конечно не помнишь, но вы и в ролевуху успели поиграть. Зато мне хватило времени, чтобы немного восстановиться и достучаться до тебя. Да и Дефоссе очухался, хотя он гораздо сильнее меня и его пользовали дольше. Не так долго, как тебя, но все же вызывает уважение. Ты мне одно скажи, у тебя мозоль нигде не натерлась?

— Заткнись, — я снова рухнул на подушку. — Где Лео?

— В душе. Пытается мочалкой снять с себя кожу и отскрести все места, до которых дотрагивались демоницы. По-моему, зря, ему так себя освежевать придется.

В это время из душа вышел Леонардо и, стараясь не глядеть на меня, принялся искать на полу свою одежду, точнее то, что от нее осталось.

— Ты как хочешь, но я сначала в душ, тоже попробую все отскрести, а потом вы мне все расскажите. Особенно подробно вы мне расскажите, за каким грибом вас понесло в эти проклятые «Два дубка», и каким образом вы сделали это вместе?

Я с трудом сполз с кровати и поплелся в душ. Там я слегка пришел в себя и начал соображать уже более здраво. Слабость немного отступила, и только тогда я вышел из ванной.

На полу комнаты лежал голый мужик. По всем признакам он был мертв. Но выражение, застывшее на его лице навечно, не дало усомниться в том, каким именно образом произошла смерть. При жизни мужик был явно склонен к полноте, и уже не молод: на все это указывал объемный живот, морщины на шее, обширная лысина на голове.

— Почему в этой комнате мы всегда находим на полу труп, а в постели сексапильных дамочек? — я поднял свою одежду с пола. Трусы, штаны, носки и куртка не пострадали, а вот майка отправилась вслед за рубашкой Рея.

— Думаю, это риторический вопрос, — задумчиво проговорил мой друг.

— Это что за хрен? — я быстро надел штаны и сразу почувствовал себя более уверенно.

— Ты не поверишь, это очередной местный казначей. Немножко маг, которому случайно попалась в ручонки книжка о вызове суккуб.

— Случайно попалась? — я выгнул бровь. — Такие вещи не случайно попасться не могут.

— Вот и я задался этим вопросом, наблюдая за тем, как ты отрабатываешь позу номер семьдесят семь…

— О, заткнись, — я помассировал пальцами виски.

— Зачем ты меня останавливаешь? — Рей закатил глаза. — Меня между прочим всегда интересовало: как это в принципе можно сделать? Крутиться, вертеться, углы вымерять. А нужен ли для этого большой транспортир?

— Рей… — вяло попытался я остановить разошедшегося друга.

— Так вот, когда ты отрабатывал позу номер семьдесят семь, меня волновало два вопроса: первый касался этого типа, а второй — сумеешь ли ты все сделать правильно. Ты сумел, поздравляю. И я удовлетворил свое небольшое любопытство.

— Рей, замолчи, я тебя умоляю.

— Нет, Дей, вот это точно будет нашим маленьким грязным секретом. И да, Дефоссе, присоединяйся к нашему клубу почти затраханных до смерти. К счастью, я был практически в отключке, когда Дей появился и переключил внимание на себя. Так что ты, в отличие от меня, не можешь дать оценку своему другу. Но вот я могу оценить вас обоих и даже сравнить. Все-таки можно найти преимущество в мизерном резерве, если очень постараться.

— Рейн! — буквально зарычал я.

— Что, Рейн? Тебе нечего стыдиться, дружище. Да и Леонардо вполне так себе даже ничего, — он, смеясь, увернулся от запущенной в него подушки. — Так ладно, продолжим. Когда ты… Ладно-ладно, — он поднял руки, показывая, что пока шутки про меня и двух суккуб закончились. — Похоже, что ему книжку все-таки подкинули. Когда этот мужчина в самом расцвете сил и возможностей вызвал даже не одну, а двоих суккуб, эманации секса проникли даже на первый этаж. Алан оказался молодец, и не принял внезапный стояк за благую весть, а согнал всех в подвал и заперся там.

— Помогло?

— Странно, но да. Во всяком случае, звуков оргии мы не слышали, а ты?

— Я тоже. Получается, уже которого по счету казначея мочат в этой забавной деревушке, — я задумчиво посмотрел на слишком любвеобильного в прошлом дядьку, из-за которого я получил незабываемый опыт.

— Да черт его знает, — Рейн натянул куртку прямо на голый торс, я последовал его примеру. — Мы же не знаем, что в других деревнях происходит. А может это нам так везет. Или, скорее, этой маленькой невзрачной деревушке.

— Ты мне не ответил на самый главный вопрос сегодняшнего дня. Как вас занесло в эту дыру? — Я подошел к другу и ткнул его пальцем в грудь. Рейн поморщился, видимо ему было больно, но мне бы стало больно из-за того, что кто-то попробовал меня просто погладить. Я бросил взгляд на постель и меня передернуло.

— Не знаю, ностальгия замучила. Дома делать было нечего, зима же считай, все работы завершены. Вот я и направился в Хавьер, столицу посмотреть, квартиру поискать, я решил принять предложение Милтона, — я кивнул. Пока в рассказе Рея все звучало логично. — Сижу я, значит, в каком-то баре, думаю, как жить дальше, и тут ко мне подсаживается Дефоссе. Ничего не говорит, просто молча пытается напиться. Ну а я помню ваши нежные взаимоотношения, поэтому решил выяснить, почему сиятельный лорд пытается надраться во второсортном баре.

— И почему же сиятельный лорд пытался надраться во второсортном баре? — я повернулся к Лео. Тот тяжело вздохнул и выпалил.

— Кристина беременна.

— О, поздравляю, но это не отменяет вопроса.

— У меня паника, понятно? — Лео сел на кровать. Он был в брюках и коротком пальто, рубашки на нем не было. Похоже, у этих суккуб была странная мания рвать именно этот предмет гардероба мужчин. — Я увидел Дилана и вспомнил, что вы постоянно были вместе. Я думал, что смогу уточнить, как с тобой связаться потихоньку, неофициально, но все никак не мог настроиться. А потом Рейн сам ко мне обратился. Мы разговорились, знаешь, это свинство с твоей стороны не знакомить меня с твоими друзьями, — у меня от такого заявления упала челюсть. Нормально, этот сноб сам не обращал ни на кого из моих друзей внимание, потому что они были ему не под стать, а потом выясняется, что это я козел, потому что их не знакомил. — Рейн вспомнил вашу практику, и мы решили съездить сюда.

— Зачем? — это единственное, что я смог спросить.

— Не знаю! Просто захотелось. Я Кристину предупредил, что мне нужно срочно по делам уехать. Я не знаю, Дей, наверное, на быка хотел посмотреть.

— Посмотрел?

— Нет, не успел. Мы сюда только зашли, только-только кофе заказали, чтобы согреться и началось.

— Меня узнали, — добавил Рейн, — а когда выяснилось, что не только я — маг, то нас попросили глянуть, что происходит.

— Рей, ты эриль, Лео, насколько мне известно, ты тоже ни хрена не демонолог, за каким хреном вы поперлись к демоницам?! — Я остановился и зло посмотрел на этих двоих. Они же только виновато улыбнулись.

— Так мы же не знали, что там демоницы. Решили просто проверить, потом выдернуть тебя, в идеале вместе с Эдуардом.

— Посмотреть они решили. Скажите честно, вас просто выкинули из подвала, как самых молодых, красивых, да еще и магов. Причем не местных магов. Сами они геройствовать пошли. Ну-ну.

— Но все же было здорово здесь на практике. Эх, были же денечки, — не обратил на мои слова внимания Рей.

— Ага, ничем не отличающиеся от того, что с нами происходит теперь. И трупы были, и демоны присутствовали. Идемте, найдем Александра, если он здесь до сих пор рулит, пусть с трупом разбирается и виновника ищет.

— А…

— Рейн, это не наше дело. Мы избавили деревню от демонов, чуть не сдохнув при этом, во второй раз, между прочим. И я не хочу застрять здесь из-за расследования, которое опять выведет на типа, которому этот половой гигант недоплатил семь империалов.

— Надо все же сообщить кому следует, — вмешался в наш разговор Дефоссе.

— Зачем? Я же сказал, пускай сами разбираются, — я уже раздраженно передернул плечами.

— В этой деревеньке не все чисто. Слишком тонкая грань между мирами, если все, кому не лень, не являясь при этом демонологами по природе, и имеющими очень низкий резерв могли с легкостью вызывать демонов не первого порядка.

— А ты, когда у нас демонологом заделался? — я пристально уставился на Лео, принимая его правоту.

— Считай, это мое хобби.

— Мы сообщим, но разбираться не будем, — поставил я жирную точку в этом разговоре.

— Как скажешь, — Рейн пожал плечами, как-то ненавязчиво определив мое старшинство. Мы молча спустились по лестнице. В обеденной зале все еще было тихо. Внезапно Рейн спросил меня. — У тебя как с этой Мариной, серьезно?

— Я не знаю, Рей, но, когда я рядом с ней, я начинаю понимать значение слова влюбленность, ну там про бабочек и понимание песен.

— Понятно, — и он замолчал.

— Ты делал прогноз? — он кивнул. — И что?

— Там все неясно, Дей, — ответил он расплывчато. — Давай просто поживем и увидим.

— Ну, хорошо, — после минутной паузы согласился я с эрилем, но почему-то на душе было неспокойно, словно что-то должно было произойти, что-то не слишком хорошее. У меня было уже однажды подобное чувство, но я отмахивался от него, а вскоре умер Арес. Помотав головой, я отогнал дурные мысли. Я просто переобщался, если можно так сказать, с суккубами.

Мы подошли к дверям в подвал.

— Эй, есть кто живой? — я снова постучал в дверь ногой.

— А ты сам-то живой? — раздался неуверенный голос Алана.

— Да вроде, хотя можешь вылезти и проверить. Мы, кстати, все трое живы, чего нельзя сказать о вашем казначее.

— Земля ему пухом. А что это за стоны такие были?

— Порно снимали! — рявкнул я. — А у вашего казначея сердце не выдержало на все это смотреть. Александр все еще староста?

— Староста, — ответил мне голос Александра. — Мистер Нейман, а вы случайно не пострадали?

— Нет. Если не считать пострадавшей гордости, — добавил я тихонько. — Кто-то натравил демонов на вашего казначея, мы демонов убрали, можете не благодарить. Но расследование убийства — это теперь ваша забота.

— А-а-а, так вот что это были за стоны. Это маги демонов мучили.

— О, да, — закатил глаза Рейн. — Мы их так мучили, та-а-к мучили, особенно Нейман, он просто монстр, как давай одну мучить, а потом вторую…

— Рей, заткнись! В общем, мы сваливаем, а вы вылезайте уже и делом займитесь что ли.

Я схватил первый попавшийся стакан и начал строить портал.

Когда мы появились в гостиной поместья, то сидевший в глубоком кресле Эдуард, взглянув на нас, присвистнул, а потом подошел ко мне, бесцеремонно распахнул куртку, обхватил рукой подбородок и повернул голову, разглядывая шею.

— Ничего себе, мне даже завидно стало. Вот что значит молодость. Вы на оргии что ли побывали?

— Почти. Мы занимались изгнанием демонов.

— Интересный экзорцизм, сам придумал? — Эд задумчиво разглядывал меня и, судя по всему, многочисленные засосы на коже моей шеи и груди.

— Это были суккубы, — Эдуард удивленно перевел взгляд с меня на Рейна, затем снова посмотрел на меня. Я поднял руку, призывая к молчанию. — Не спрашивай, ладно?

— Хорошо, не буду. А что здесь делает Дефоссе?

— Я понятия не имею, и он кстати тоже. Ему захотелось на быка посмотреть, а потом он едва не погиб смертью храбрых, пытаясь отбиться от суккуб.

— Не переживай, — обратился Эд к смотрящему на него широко раскрывшему глаза Лео. — Если судить с точки зрения морали, это даже не измена. Вы же не виноваты. А вот к тебе у меня есть несколько вопросов, — Эдуард повернулся ко мне. — Ты решил сначала камасутру выучить, а потом уже демониц изгнать?

— Хоть ты не начинай, — простонал я.

— Нет, я понимаю, в какой-то степени это могло быть очень поучительно и вполне заменило тебе бордель с опытными куртизанками, но скажи мне, Дей, ты разве не осознавал, насколько это может быть опасным?

— Да я вообще не сразу понял, кто это. Хорошо, что Рей с Лео очухались и смогли докричаться до меня.

— Хм, а я не хотел останавливаться на демонах, думал, что тебе хватит ума их распознать, особенно учитывая твое нездоровое увлечение встречаться с ними с завидным постоянством.

— Каким образом я мог бы их распознать? — я подошел к зеркалу и теперь рассматривал смачные засосы, которые уже наливались синевой, у себя на шее и груди.

— Например, задаться вопросом, насколько ты оцениваешь свою привлекательность как мужчины, чтобы умопомрачительные красотки, а другими суккубы не бывают, так набросились на тебя с конкретной целью, — я умудрился не покраснеть, только еще плотнее сжал зубы. — Да, звонила Ванда. Вот уж не знаю, кто интересней отчудил, вы — изгоняющие демонов весьма оригинальным способом, или она.

— А с ней что случилось? — я стянул куртку и бросил ее на диван, оставшись в одних штанах, потому что в куртке стало жарко. Рей последовал моему примеру, да еще и на этот диван рухнул, прикрыв глаза.

— Она сообщила, что выходит замуж и надеется, что вы разделите с ней эту радостную новость.

— Ванда что сделала? — я заметался по гостиной. Это как-то не укладывалось в моей голове.

— Еще пока не сделала, но если вы не поторопитесь, то сделает. Уже ночь на дворе, а прямо с утра, она очень хочет вас видеть на скромной церемонии в мэрии Жильны.

— Охренеть, нет это просто охренеть, — я вцепился в волосы руками. — И что это за чудило, за которого она замуж собралась?

— Понятия не имею. Знаю только, что зовут его Влад. Так вы пойдете?

— Ну еще бы, — я бросился в свою комнату. Мне нужно было хоть немного поспать, чтобы к утру начать соображать.

— Дей, стой, — я посмотрел на остановившего меня Лео. — Я отсюда не уйду, пока вы мне все не объясните.

— И что мы тебе должны объяснить?

— Та суккуба очень четко сказала, что ты — Темный маг, да и изгнал ты их… А этот мужчина очень похож на принцессу Ванессу, почему?

— Потому что они с принцессой, а она, оказывается, та еще стерва была, близнецы, поэтому так похожи. Его зовут Эдуард Фолт, ты его потомок, если вести вашу линию с Ванессы. И до того, как Арес меня усыновил, и я стал Нейманом, меня звали Деймос Фолт. А теперь дай мне спокойно сдохнуть. Хочешь остаться, найди себе любую незанятую комнату и объявляй ее своей, а объяснять тебе все будет Эд, как самый прямой родственник. Если подумать, конечно, то я тоже являюсь каким-то твоим родственником, но думать я об этом все же не хочу. Все, я пропал для этого мира до завтра, — с этими словами я захлопнул за собой дверь, оставив Лео стоять посреди гостиной с выпученными глазами.

Глава 27

Утром я поднялся поздно. Все тело ломило так, как никогда не ломило даже после самой тяжелой тренировки. Хотя если вдуматься и провести некие логические цепочки, то это была самая тяжелая тренировка. Ведь не все же группы мышц задействованы в наших занятиях. Да и связки были хм… несколько другие.

Я лежал в постели и пытался понять, что же заставило меня вообще проснуться, и тут на меня словно ведро холодной воды вылили: Ванда. Ванда где-то подцепила парня по имени Влад и собирается выйти за него замуж.

Я с силой потер лоб, дурацкая привычка, которая, похоже, не оставит меня до конца жизни.

Ради какого-то мутного Влада я не собирался надевать что-то парадное. Хотя из равновесия меня выводил не столько этот, непонятно откуда взявшийся Влад, сколько то, что моя подруга, поставила нас в известность в самый последний момент, не оставив нам никакого шанса достучаться до нее. Ее не было несколько месяцев, и за этот небольшой срок она умудрилась перевернуть свою жизнь с ног на голову. Ладно, посмотрим, что там за Влад. Может, я зря себя накручиваю? Надев вчерашние штаны военного образца и новую футболку, я побежал вниз, даже не причесавшись. В гостиной уже ждал Рейн, нервно меряющий шагами комнату по периметру.

— Я уже хотел подниматься и будить тебя, — проговорил он, как только я вбежал в двери. — Держи, — он бросил мне куртку, которую я все-таки оставил здесь вчера. — Как будем добираться до Жильны?

— Как — как, порталом, как еще-то? В нашем образовании есть существенный пробел, не находишь? Мы совершенно не умеем ездить на машине.

— Ну, мы умеем ездить на лошадях, что, наверное, немаловажно.

— Угу, помечтай.

— Мы можем добраться до Ванды на конях. Это будет очень романтично.

— Только ни ты, ни я не являемся ее возлюбленными, чтобы подъезжать к ее окну на лошадке в день свадьбы. Пускай этим ее Влад занимается.

Я схватил карандаш и принялся вспоминать расположение квартиры родителей Ванды. Хотя порталы можно делать из чего угодно, я почему-то предпочитаю использовать карандаши. Наверное, это происходит потому, что карандаш был первым предметом, который мне удалось превратить в данный артефакт.

— Доброе утро, — раздался от двери голос Дефоссе. Мы с Рейном повернулись, и я почти минуту разглядывал растрепанного Леонардо, который кутался в свое пальто, а брюки у него были настолько мятые, что стало сразу понятно, что он в них спал. — Я тут, в общем…

— Очень познавательно, — протянул Рей.

— Лео, что ты здесь до сих пор делаешь? — я аккуратно положил готовый портал на стол и, нахмурившись, разглядывал мнущегося Дефоссе. — И почему ты так одет? Трудно было что-нибудь попросить? Вы с Эдом одного роста, так что его одежда вполне тебе подойдет.

— Я вчера был немножко в шоке, — признался Леонардо. — И, да, я до сих пор в шоке, и не очень хорошо воспринимаю рассказанное. Мне нужно подумать, как ко всему этому относиться. А еще я не знаю, как мне вернуться, у меня нет денег.

— Как это денег нет?

— Кошелек лежал в кармане пиджака, а пиджак и рубашка…

— Понятно, — на меня внезапно накатил истеричный смех. — Получается, ты вчера за самый безумный секс в своей жизни заплатил вполне реальными деньгами. И что, насколько ты оценил этих сексуальных красоток, способных развеять твою депрессию?

— Это не смешно, Деймос.

— Хочешь, я тебе портал сделаю? — вздохнув, спросил я Дефоссе.

— Хочу, но еще больше я хочу понять, кто вы все, и что собой представляете.

— Зачем тебе это? — мы с Рейном переглянулись.

— Я хочу понять, — упрямо повторил Леонардо.

— Отлично, но, Лео, мы торопимся, поэтому…

— Я могу пойти с вами. Только мне нужно поприличнее одеться.

— Эд! — заорал я, в надежде, что дядюшка меня услышит.

— Что ты орешь? — в гостиную в это время стремительно входил Эдуард, неся ворох какой-то одежды. — Леонардо, примеряй, мы, кажется, одного роста.

— Я… — Лео замер, затем вздохнул и снял пальто. Посмотрев на нас с Реем, он немного поморщился и вытащил из вороха кремовую рубашку, классические черные брюки и тонкий серый свитер. Быстро надев все это под нашими пристальными взглядами, он снова набросил на себя пальто. — Спасибо. Деймос, я не могу пока вернуться домой, пока все синяки не сойдут. Не хочу расстраивать Кристину.

— Насколько я помню Кристину, если она увидит тебя в таком виде, то расстраиваться будешь ты.

— Откуда в тебе столько желчи? — вздохнул Лео и немного поморщился.

— От принцессы Ванессы в наследство досталось, — хмыкнул Эд, пристально меня разглядывая.

— Но, что бы ты ни думал и ни говорил, я все равно не вернусь к себе, пока не сойдет даже последнее пятнышко.

— Похоже на то, что ты тут поселиться решил, — я хмыкнул. — Да живи, сколько хочешь. Только, тут не ваши хоромы. Так, а сейчас нам нужно к Ванде. Ты или оставайся, или подходи поближе.

— Я же сказал, что пойду с вами, — Лео приблизился ко мне, а я поднял карандаш.

— Ты когда уже будешь порталы побольше делать? — спросил Рей, втиснувшийся между мной и Лео, что дотронутся до карандаша.

— Вот сам бы и делал, — огрызнулся я.

— У меня резерв не позволит.

— Все, поехали.

Портал нас перенес прямо к двери, ведущей в квартиру Греев, расположенную над магазинчиком, принадлежащим отцу Ванды. Поднявшись по лестнице, я постучал. Высоченный Рей шел следом за мной, а уже за ним осторожно поднимался Дефоссе, с любопытством оглядываясь по сторонам. Дверь открыла Ванда.

— Ребята, я так рада, что вы пришли, вы даже не представляете, — и она повисла у меня на шее. Я за последнее время заметно вытянулся, хоть и оставался невысоким, а вот Ванда почти не выросла с тех пор, как была подростком. Только округлилась во всех положенных местах. — Пойдемте, я вас с Владом познакомлю, — и она оставила в покое мою шею, схватила нас с Реем за руки и потащила куда-то вглубь квартиры.

Я кроме коридора и ванной комнаты ничего в этой квартире толком не видел, поэтому осматривался с любопытством. Квартира была уютная — это все, что я смог сказать. Никакого признака того, что тут намечается такое знаменательное событие как бракосочетание не было. Квартира была пустая, что тоже сразу бросилось в глаза. Ни родителей Ванды, ни многочисленных родственников, о которых так любила рассказывать девушка. Собственно, кроме самой Ванды никто нас встречать не спешил. На довольно большой кухне кроме полагающихся приборов, и столов, выделялись несколько вещей: во-первых, ведро с картофелем, точнее три ведра, в одном картофель был нечищеный, а во втором уже лишенный кожуры. Еще одно ведро предназначалось для очисток. Ничего кипящего, варящегося тут не было. Только ведра с картошкой. Свадебного торта и сопутствующих атрибутов тоже не наблюдалась. Скорее всего торжество будет проходить в другом месте. И почему я подумал, что они будут праздновать в родительской квартире девушки? Второй странной вещью я посчитал сидящего на угловом диванчике парня. У него были темные волосы и довольно светлые глаза, но вид он имел придурковатый, или я придираюсь?

— Влад, познакомься, мои самые лучшие друзья: Деймос и Рейн, — Ванда по очереди подняла наши руки, — и Леонардо Дефоссе, — произнесла она после секундной заминки, — затем взглянула на часы, и, вскрикнув, бросилась чистить картошку.

— Ты куда-то торопишься? — я сел рядом с подругой на низкий табурет. Рей остался стоять, прислонившись к косяку, и скрестив руки на груди.

— У нас регистрация через два часа, а потом приглашенные родственники и самые близкие друзья возвращаются сюда, а у меня еще ничего не готово! — Ванда готова была расплакаться. — А потом я планировала оставить родственников здесь, и пойти в ресторан с друзьями, чтобы отпраздновать.

— Тебе помочь? — я задал вопрос, но сам уже взял нож и принялся доставать нечищеные клубни и аккуратно срезать с них кожуру.

— А почему тебе помогает Нейман, а не жених? — внезапно произнес Лео.

— Не придирайся к человеку, — Рейн оставил свой пост в дверях кухни, подтянул табурет и вскоре мы уже втроем чистили картошку. — Он женится, может быть, нервничает.

Втроем мы справились довольно быстро. Ванда вскочила, схватила огромную кастрюлю и попыталась ее поднять.

— Вэн, сколько тебе говорить, что для того, чтобы таскать тяжести, Создатель и создал мужчин, — Рей скинул куртку, я последовал его примеру, и вдвоем мы подняли тяжелую кастрюлю, и водрузили ее на плиту.

— А что у тебя на шее, — Ванда подошла ко мне и дотронулась кончиком пальца до кровоподтека.

— Это… это… — вот почему я не сообразил надеть водолазку с глухим воротом.

— Это Дей экзорцизм новый создал, с некоторыми побочными эффектами, — хохотнул Рей.

— Ванда, иди уже одевайся, а то опоздаешь на собственное бракосочетание.

— Да бегу я уже, бегу, — и Ванда опрометью бросилась к двери.

— Картошка? — я посмотрел на Рейна. — Только картошка? Это что, шутка? Почему картошка, когда можно организовать неплохой обед в ресторане.

— А кто нам его оплатит? — подал голос Влад. — Родители Ванды платить отказались, да и друзья…

— А почему вашу свадьбу должны оплачивать родители невесты или, еще интереснее, ее друзья? — вклинился Леонардо, неприязненно глядя на жениха. — Если уж вы сейчас не заняты на постоянной работе, и не можете сами покрыть все расходы, то можно обратиться к вашим родителям, в конце концов. Или попросить их взять на себя расходы совместно с родителями невесты.

— Конечно, вам легко говорить: один Нейман, второй Дефоссе…

— Нам не легко, и почему-то именно Нейман чистил только что картошку для ваших гостей, — оборвал его Лео. — Только знаете, расходы на такие мероприятия даже в высшем обществе несут на себе оба супруга и их родители. Друзья точно ничего и никогда не оплачивают.

— Да, Влад, а чем вы занимаетесь? — я, прищурившись, смотрел на жениха своей подруги и не понимал, ну что она нашла в этом чучеле.

— Я в этом году закончил политехнический университет Хавьера, по специальности — инженер-теплотехник.

— Ух ты, какой ты у нас получаешься ученый. А вот мы университетов не кончали, и Ванда тоже. В нашем мире сложно быть магом и заканчивать университеты, хоть политехнические, хоть какие, — Рейн так и остался сидеть на низком табурете, недобро глядя на Влада. — Ты хоть знаешь, что Ванда — маг?

— Ну конечно я знаю. И почему вы меня допрашиваете?

— Кто говорил о допросе? Всего лишь попытки понять, что ты собой представляешь. Ванда почему-то прятала тебя от нас.

— Наверное поэтому и прятала, что понимала, как вы можете на меня наброситься, — пробормотал Влад. — Хотя я и просил нас познакомить раньше.

— Раньше чего? — Дефоссе прошелся по кухне, с любопытством открывая каждый ящик и подолгу разглядывая содержимое. — Наверное, вы сразу же попросили представить вас друзьям своей невесты, как только узнали, что один из них Нейман. Так чем зарабатывают на жизнь инженеры-теплотехники?

— Я готова, — в кухню влетела Ванда, — Влад, почему ты еще не оделся?

— А как я оденусь, если меня твои друзья практически пытают? — надул губы Влад, а меня от этого жеста немного перекосило.

— Ребята? — она посмотрела на нас, и я первым поднял руки вверх.

— Сдаемся, только не бей нас.

— Клоун, — Ванда бросила мне что-то, в чем я опознал тонкую водолазку с высоким воротником. — Надевай. Нечего на людях следы своих бесчинств демонстрировать.

— Слушаюсь и повинуюсь, — я прямо здесь на кухне стянул футболку и сразу же наткнулся на неприязненный взгляд Влада, который, пробурчав что-то про богатых и избалованных мажоров, которые могут себе позволить и татушки почти на весь торс, и качаются в дорогущих спортзалах, и, похоже, оргии устраивают, ушел из кухни, наверное, переодеваться.

— Тебя как угораздило? — спросил Рейн, подходя к Ванде и обнимая ее за талию. Она прижалась щекой к его груди, и вздохнула.

— Я его люблю, наверное, мне так кажется.

— Это не повод, чтобы замуж выскакивать, тем более так быстро. Ты сколько его знаешь? Месяц? Два? — я поправил ворот водолазки, про себя подумав: знал бы этот парень про элитный спортзал и как именно инструктора через высоченные нагрузки, от которых порой хотелось просто упасть, и чтобы тебя никто не трогал, добивались от одного неуравновешенного Темного мага стабильности. Красивая фигура — это всего лишь побочный эффект этих занятий.

— Дей, время — это не главное, — она вздохнула и посмотрела в сторону входной двери, через которую скрылся ее практически супруг.

— А что твои родители?

— Ну, отец, прямо скажем, не слишком одобряет мой выбор. Но ничего, он в итоге смирился, — она улыбнулась краешком губ. — Вы просто его не знаете.

— Мы полностью одобряем твой выбор, — прошептал Рей и поцеловал подругу в щечку. — Главное, чтобы тебе было с ним хорошо.

— Дей, а что за экзорцизм? — Ванда подняла мою футболку и аккуратно ее сложила.

— Да, двух демонов вчера изгоняли, — пробормотал я, но под пристальным взглядом подруги начал колоться. — Демоны были суккубами.

— А-а-а, — протянула Ванда. — Ну, это, наверное, великолепный опыт в плане сексуальных техник, но, Дей, ты не думал, что это может быть опасно?

— Так, Вэн, не начинай, — я поднял руку, а она хихикнула. Не удивлюсь, если Ванда представила себе наш экзорцизм во всех самых смачных подробностях.

— А вам не кажется, что этот Влад на кого-то похож? — внезапно подал голос Дефоссе, которого в последние минуты поглотил процесс варки картошки и он ни на что другое внимания не обращал. Видимо, он никогда не видел сам факт приготовления еды, и теперь познавал то, чего не мог познать ранее.

— Нет, — я потер лоб, пытаясь понять, о чем говорит сейчас Лео. — Вроде ни на кого он не похож.

— Да так, какое-то неуловимое сходство, — Лео покачал головой. — Ванда, если ты сублимируешь чувства, и пытаешься вот этим инженером-теплотехником заменить кого-то, кто тебе действительно не безразличен, то даю вашему браку максимум год.

— Я никого не хочу ни кем заменять, — Ванда нахмурилась.

— Да я просто к слову сказал, — Лео наконец отошел от плиты. — Как будем до мэрии добираться?

— На такси? — предложила она неуверенно.

— Вэн, ты просто… — я махнул рукой и вытащил телефон. — Гринвудст, доброе утро, мне необходима машина. Да, прямо сейчас. К магазину Греев, будьте добры. Хорошо. — Я отключил телефон. — Через десять минут подъедет машина.

— Спасибо, Дей, — Ванда в этот момент показалась мне не совсем счастливой. А что если Дефоссе прав, и она пытается заменить вот этим кого-то, кто нам всем знаком? Ведь круг общения Лео исключает пересечение всех нас с кем-то, кто был знаком только ему.

— Да не за что, Вэн. Но учти, подарка не будет, — пригрозил я ей. — Вот если вы отпразднуете свою годовщину, вот тогда я подумаю.

— Дей, ну что ты такое говоришь? Мне не нужен никакой подарок! — Ванда всплеснула руками, а я в этот момент повернулся и увидел насупленную физиономию ее жениха. А вот он явно на что-то рассчитывал.

— Полгода, — наклонившись ко мне, на ухо прошептал Рейн. — Я им даю максимум полгода, и я очень оптимистичен, — я кивнул, надо запомнить.

— Я даю год, — так же шепотом в другое ухо проговорил Лео.

— Я даю три месяца, — озвучил я свой прогноз. — Ставлю один золотой империал.

— Даю сто, — произнес Лео.

— Поднимаю ставку до ста, — я усмехнулся.

— У меня нет таких денег, — опустил голову Рейн.

— Считай дар эриля своим бонусом и воспринимай это пари, как легкую наживу, — с задумчивым видом произнес Дефоссе и первым вышел из квартиры.

— Ну тогда с меня империал, — пожал плечами Рей и выскользнул следом.

Нам повезло, что Ванда была занята своим женихом, пытаясь того привести в божеский вид и не слышала разговора у нее за спиной.

Я смотрел, как практически супруги выходят из квартиры. Кстати выглядела Ванда просто потрясающе: дорогой белоснежный брючный костюм сидел на ней просто идеально, хорошо подчеркивая ее фигурку, а также, делая ее визуально немного выше, чем она была на самом деле. Элегантная высокая прическа, и тонкий едва уловимый макияж придавали ей своеобразный шарм. Я впервые увидел свою подругу накрашенной, но только сейчас обратил на этот факт внимание. Сейчас, в этот самый момент, я понял, что уроки моей матери не прошли мимо и передо мной стоит истинная леди. Видно было, что к своей свадьбе она подготовилась хорошо, чего нельзя сказать о женихе. Дешевый черный костюм, видно, что не первой свежести, лакированные ботинки, на удивление новые, что очень нелепо смотрелось на фоне поношенного костюма. Черные волосы торчали в разные стороны, но Влад даже не старался их как-то уложить или хотя бы пригладить. Какая же странная пара.

Мы честно выдержали и церемонию бракосочетания, и обед с родственниками, где все сначала дичились меня и Лео, а потом, когда градус выпитого достиг максимальной величины, всем стало на нас плевать. К счастью на столе была не только картошка, так любовно сваренная Вандой. Пока проходил процесс бракосочетания, родственники Греев сообразили приличный стол, хотя, главным составляющим все же была эта пресловутая картошка. К Лео подсел какой-то дядюшка Ванды с огромной бутылью чего-то собственного изготовления. Вначале Лео пытался вежливо отказаться, но неизменно пил это мутноватое нечто, а потом я стал свидетелем того, как Дефоссе сам подливает в стаканы эту бормотуху и старательно пытается подпевать застольным песням, которых не знает ни одной.

В ресторан направились мы впятером, а уже там к нам присоединились приятели Влада. Их было всего двое — пренеприятнейшие типы с лицами воров-рецидивистов. Я, подумав, оплатил столик и то, что нам приносили, заранее. Ванда была против, но я настоял, разумно сомневаясь, что у ее инженера-теплотехника хватит денег, чтобы расплатиться, а у его друзей хватит совести, чтобы взять часть расходов на себя.

К утру нас по домам развозили на нашей машине. При этом я, даже находясь в состоянии крайнего опьянения, пожелал друганам Влада доброго пути и захлопнул дверь лимузина у них перед носом. Влад в это время посапывал, откинув голову, поэтому как-то остановить меня было просто некому.

Вручив молодоженов родителям Ванды, мы поехали ко мне домой. Леонардо уже ничего не соображал в ресторане, поэтому, когда мы его втащили в дом, никак не отреагировал на наши действия.

— Где его комната? — спросил я у первого же попавшегося мне на глаза кобольда.

— На втором этаже, эту комнату занимал раньше мистер Бове, — ответил кобольд и попытался смыться, но я ему не позволил этого сделать, схватив за шкирку. Меня покачивало, и я с трудом удерживал ту часть Лео, которая висела на мне.

Рейн стоял, прислонившись к стене и закрыв глаза, но его хотя бы не штормило.

— Куда? А ну стоять! — я помотал головой, потому что кобольдов передо мной стояло уже два. Стало еще хуже, потому что к двоению в глазах прибавилось головокружение. — Вот этих двоих разнести по их комнатам, а я пошел к себе, — и, освободив свое плечо от Леонардо, я нетвердой походкой направился наверх. За моей спиной раздался грохот, похоже, Рей был не настолько устойчив, как мне это показалось.

Добредя до своей комнаты, я споткнулся о порог и растянулся на полу. Матерясь, я попытался подняться на ноги, но у меня ничего не получилось. Тогда я настойчиво пополз к своей цели, а это была кровать. Доползя до нее, я попытался подняться, но мои конечности разъехались в разные стороны, и я снова рухнул на пол. Так как в глазах двоилось, я не сразу заметил, что под кроватью что-то валяется. Точнее, сразу же я заметил впечатляющий слой пыли. Получается, делая уборку, мои сверхнаглые и сверхленивые кобольды даже не думают про то, что пыль нужно убирать отовсюду, даже из-под кроватей. Ну все, они допрыгались.

— Эдгар! — заорал я, сунув руку под кровать и проводя по полу пальцем. Размер пылевого слоя впечатлял. А в том месте, где я провел пальцем, осталась четкая линия.

— Вы что-то хотели, господин? — старший кобольд заглянул в комнату.

— Да, я очень хотел узнать, что это такое? — я показал палец Эдгару.

— Это — пыль.

— Да что ты, какая странная неожиданность, такой слой пыли и под моей кроватью, не находишь? — я сузил глаза, разглядывая кобольда.

— Эм, — Эдгар запнулся. — Я разберусь.

— Вот именно, ты разберешься. Потому что, если не разберешься ты, начну разбираться я, и поверь, мне хватит сил обойти каждую комнату и заглянуть под кровать! Здесь, похоже, никто тряпкой не махал с самого ремонта! И что это такое черное у самой стены лежит? — я только что заметил темное пятно у самой стены. — Я не знаю, — пролепетал кобольд. — Так достань! Эдгар упал на пол и полез под кровать, собирая на себя большую часть пыли. Я умудрился откатиться в сторону, когда он выполз, держа в руках очень пыльную темную книгу. Оттерев, частично, обложку от пыли рукавом собственной рубахи, Эдгар протянул книгу мне. Это оказалась не книга, а та самая тетрадь, которую я потерял, хрен знает, сколько лет назад, из-за которой Эдуард полез на чердак и разрушил мою комнату. Все так же лежа на полу, я открыл книгу и с трудом, потому что двоиться в глазах не перестало, прочитал:

«По поручению принца Максимилиана был разработан и даже опробован артефакт, который я назвал „Лоза“. Он завязан на кровь, которую несут в своих жилах представители Семьи, и представляет собой браслет из высушенной виноградной лозы, которая активируется кровью одного из Фолтов. Каждая лоза индивидуальна, и может приобрести вид браслета только после гибели ее носителя. До этого печального момента она проникает в кожу и выглядит как довольно объемная татуировка. Ее задача — ускорять регенерационные способности организма до максимума при получении ранений, связанных с повреждением кожных покровов и внутренних органов. Поручение его высочества считаю выполненным на сто процентов. Единственное, чего не удалось убрать — это сильный болевой импульс, который невозможно будет игнорировать при непосредственном воздействии. При сильных повреждениях организма, если заблаговременно не ввести носителя в искусственную кому, происходит столь мощный разряд, что иногда все заканчивается неблагоприятно: носитель либо сходит с ума, либо погибает.

* * *

Фолты протестировали браслет и остались крайне недовольными результатом. Придется все переделывать. Но один из прототипов я оставлю в замке младших принцев, чтобы было, где брать изначальный вариант, если переделанная лоза снова не устроит Семью.

* * *

Похоже, что мое изобретение так и останется невостребованным. Пока я возился с лозой, Фолты изобрели свою защиту.

* * *

Сегодня принц Максимилиан снова обратился ко мне с высочайшей просьбой, создать артефакт, позволяющий частично блокировать магическую силу сильного мага. Как я понял из объяснения его высочества, этот артефакт будет частью одного целого. Вторую часть изготовят сами Фолты, и это будет что-то, выходящее за пределы моего понимания. Антагонистичность одного Рода другому. Что это значит, я не понял, а его высочество не удосужил меня чести дать полноценное объяснение. На этот раз я постараюсь, все сделать так, чтобы Семья осталась довольна.

* * *

У меня получилось! Его высочество поблагодарил меня, и, забирая кулон, в который я превратил артефакт, вручил мне награду. Но здесь в своей рабочей тетради я все же сделаю набросок кулона, чтобы сохранить для потомков хотя бы упоминание того, что я был полезен Семье. Активируется артефакт очень просто: пара капель крови Фолтов и пара капель крови того, чью силу пытаются заблокировать. Работает в двух направлениях: если еще не заблокирована — поставит блок, если заблокирована — блок уберется. Есть один маленький нюанс — кровь должна упасть на артефакт одновременно».

Дальше был довольно схематично изображен артефакт. Я долго крутил тетрадь, рассматривая рисунок. Все это время меня пробивал смех от того, что я умудрился активировать забракованный Семьей артефакт, причем, не просто так забракованный. Если раньше, чего греха таить, я думал, что благодаря своему украшению я практически бессмертен, то сейчас я понял, что единственный метод избавления от «Лозы» — это погибнуть. И не всегда смертельная рана может принести столь желанный результат. С ума сходить мне не слишком-то хотелось. Надо что-то придумать, и причем как можно быстрее. И после этого Эда называют неудачником?

Внезапно я понял, что артефакт, изображенный на рисунке мне знаком. С трудом поднявшись на ноги, я покачиваясь подошел к прикроватной тумбочке и принялся рыться в верхнем ящике. Наконец, я отыскал то, что искал — тот самый медальон, который мне когда-то подарил Регган Гволхмэй.

Перехватив его за цепочку, я прихватил свой ритуальный кинжал и поплелся в комнату Рейна. Я слышал только об одном случае блокировки силы у мага, у Дилана. И хоть вторую часть головоломки нам, похоже, никогда не решить, но половина — это уже кое-что, так я пьяно рассуждал, заходя в комнату. То, что одна половина без второй может не сработать или того хуже принести вред, я даже не подумал.

Рей спал на животе. Он был не раздет, похоже, кобольды просто закинули его на постель и посчитали, что на этом их миссия выполнена.

Я колебался недолго. Мне даже в голову не пришла мысль, что надо бы хотя бы разбудить друга. Подойдя к нему, я схватил его руку и уколол палец. Рейн попытался вскочить, но я навалился на него, одновременно с этим прокалывая палец уже себе и принявшись возюкать артефакт в нашей крови.

Вначале ничего не происходило, а затем артефакт почернел и распался на две половины, а Рей, похоже, протрезвев, оттолкнул меня и сел на кровати, обхватив голову руками.

— Что ты со мной сделал, скотина? — процедил он. — Как же больно!

— Зато резерв больше станет, — успокоил я друга, подобрал кинжал и побрел обратно в свою комнату. — А полностью мы тебе его вернуть не сможем, потому что мои предки что-то совсем извращенное учудили.

Рей застонал и повалился на кровать, а я с чувством выполненного долга пошел спать.

Глава 28

Утром я очнулся от того, что Рей бесцеремонно тряс меня за плечо. Я именно очнулся, а не проснулся. Долго и непонимающе я смотрел на друга, а затем выдал гениальную вещь:

— А ты чего так рано встал?

— Три часа дня, по-твоему, это рано? — Рей был какой-то взвинченный.

— А зачем ты меня трясешь?

— Я хотел для твоего пробуждения выбрать менее гуманный способ. Скажи, мне, сволочь, ты что со мной вчера сделал?

Я посмотрел на него еще непонимающе. Что я с ним делал вчера? Вроде ничего не делал, а то, что бросил у порога, то, извините, сам на ногах не стоял.

— Я тебя не понимаю. Это был твой собственный выбор нализаться до потери сознания, что ты и продемонстрировал на пороге моего дома, — я глубоко вздохнул, о чем сразу же пожалел — голова от такого самоуправства с моей стороны готова была разлететься на маленькие части.

— Ты притащился ко мне посреди ночи, начал резать руку, — он ткнул меня в нос забинтованной ладонью, через повязку которой немного просочилась кровь, — потом начал резать руку себе, и смешивать нашу кровь на каком-то кулоне. После этого меня накрыли охренительные ощущения, от которых я думал, что помру на месте. Благодаря этому меня не настигла твоя участь — утром страдать от похмелья, но я думаю, это была не главная твоя цель, бонусом которой было, избавить меня от мерзкого утра. Ты свалил, пробубнив только про то, что вернул мне часть утраченных моим предком сил, а остальные, учитывая какие-то обстоятельства, вернуть не удастся и шаткой походкой удалился в закат.

Я наморщил лоб, и охнул от пронзившей висок боли. Во рту была засуха, причем засуха в общественном сортире. Так, что было вчера? Ничерта не помню с того времени, как пошел к себе спать. И зачем, спрашивается, мы так напились на этой нелепой свадьбе Ванды? Или во всем виновата картошка?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул один из кобольдов.

— Господин проснулся?

— Проснулся, — пробурчал я. — А тебе что надо?

— Господин же вчера строго-настрого приказал убрать все из-под кроватей.

— А, точно, — я потер лоб. — И как успехи?

— Осталась только ваша комната и комната господина Дефоссе.

— Точно, — я начал вспоминать. — Я упал, увидел грязищу под кроватью и книгу, точнее не книгу, а, похоже, рабочую тетрадь какого-то хмыря, работавшего на Семью. Сейчас.

— Хмырь, конечно работал на Семью, но сомневаюсь, что он вел записи, — поднял палец вверх Рей.

— Знаешь, ты иногда бываешь удивительно занудным.

— А ты иногда бываешь странно непредсказуемым, — нахмурившись ответил Рей, смотрящий на меня прокурорским взглядом, скрестив руки на груди.

— Когда тебе такое говорит эриль, есть повод, чтобы задуматься, да где эта тетрадь? Вот будет номер, если я ее снова потеряю, — я лихорадочно перетрясал свою одежду, которая кучей была свалена на полу. Надо же, я оказывается, еще и разделся. Тетрадь нашлась между штанами и водолазкой, которую мне одолжила Ванда. — Так, посмотрим, что же здесь написано.

Я сел на кровать и открыл тетрадь, Рей сел рядом, и мы приступили к чтению. Записей было мало, часть из них была мне просто непонятна: записи велись на каком-то зашифрованном языке, а другая часть была безвозвратно утеряна: половина страниц была просто наглым образом вырвана, но той информации, которая меня натолкнула к таким решительным действиям ночью, нам хватило, для того, чтобы задуматься. Точнее, задумался Рей, я же в это время мужественно боролся с тошнотой.

— Вот, значит, как, — наконец произнес он. — Да, не зная, на чей Род завязали возвращение нашей силы, а также, как именно завязали…

— Рейн, мы что-нибудь придумаем.

— Да, брось, — он махнул рукой и встал. — После твоего вчерашнего бесчинства мой резерв увеличился вдвое. Вдвое, Дей! Это гораздо больше, чем я вообще мечтал когда-нибудь иметь. К тому же Эдуард выделил нам с Вандой вполне приличных размеров накопители, — и он покрутил на пальце перстень, который и был у него этим самым накопителем.

— Рей… — вяло позвал я его.

— Что?

— Позвони своим родным.

— Зачем, — уставился на меня мой друг.

— Иногда ты можешь мыслить очень туго, — я отмахнулся и рухнул на кровать, закрывая голову подушкой. Судя по звукам, Дилан выбежал из комнаты, а спустя некоторое время вернулся.

— Ты был прав, черт тебя раздери, — еле слышно проговорил он. Я принял вертикальное положение, от чего голова закружилась, а к горлу подкатил неприятный кислый ком.

— И как они отреагировали? — я поднял глаза на друга, который лихорадочно вышагивал по комнате из угла в угол.

— Деймос, почему ты догадался первым, а не я?

— Потому что гнев всегда затмевает разум. Что ты им сказал?

— Сказал, что это часть некоторого исследования, которое дало свои плоды. Резерв подрос у многих, но не у всех, и не так, как у меня. Это можно как-то объяснить?

Я пожал плечами и кивнул на книгу.

— Ты прочитал то же самое, что и я. Можно спросить у Эда: он наверняка знает о семейной ритуалистике гораздо больше, чем рассказывает. Только вот, гад, молчит. Из него сведенья нужно клещами вытаскивать, и то, если у дядюшки хорошее настроение. А если настроение отличное, то мне могут под нос сунуть очередную книжку и уйти, не объяснив ничего, просто сказав про то, что читать я вроде умею.

— Сегодня собирается грандиозная семейная пьянка, — грустно улыбнулся Рей и сел рядом со мной на кровать.

— Я думаю, что ты как непосредственный виновник торжества должен примкнуть к семейным гуляниям и оторваться по полной, чтобы полностью оценить тяготы такой мерзопакостной штуки, как похмелье.

— Дей, ты столько для нас сделал… Да и все вы… Если бы не эти малолетние придурки с их детскими шалостями, мы бы с тобой так и не познакомились. Деймос…

— Так, а вот это ты вообще куда-то не в ту сторону свернул, — грубо прервал я Рея, прежде чем он договорится до чего-нибудь, о чем впоследствии будет сильно жалеть. — По-моему, Милтон провел отличную сделку, получив очень подготовленных людей для себя любимого. Вы ведь с Вэн хотите принять его предложение?

— Да, через полгода. Нас не просто так выперли отсюда, чтобы мы не мешали тебя Эвану с Эдом отшлифовывать до алмазного блеска. Нам предстоит что-то вроде очень скучной стажировки: Ванда здесь в Жильне будет осваивать приемы оперативной работы, я в Хавьере буду подробно изучать анализ.

— Постой, мне сказали, что вам предоставили своеобразные каникулы… — голова просто раскалывалась и совершенно не хотела соображать.

— Ага, конечно. Наши каникулы длились почти два месяца и уже подходят к концу. К тому же, как показала практика, нам вообще нежелательно что-то масштабное делать по раздельности. Может быть со временем это пройдет, но сейчас: меня чуть не затрахали до смерти суккубы, а Ванда вышла замуж за какого-то урода, которому лично я предлагаю прямо сейчас сломать руки и ноги, чтобы он лежал себе тихонечко в гипсе и не принес нашей Ванде неприятностей.

— Тогда уж давай отвернем ему голову и отобьем яйца, — мрачно закончил я. — Ну так, на всякий случай, — мы переглянулись, и я поморщился. — Нет, пусть Вэн сама шишек себе набьет, может, в следующий раз головой будет думать.

— Ты сам-то веришь в это?

— Не верю, но так хочется.

— А ты уже подумал над тем будешь работать на СБ или нет?

— Я не знаю, Рей, — это была та проблема, о которой я вообще не хотел даже начинать думать. Я хотел начать работать в Службе безопасности. Хотел до звездочек в глазах, но я Фолт, а еще я — Нейман. Мы долго разговаривали на эту тему с тем же Алексом Милтоном, с моим крестным, с Эдуардом… Мне не просто предлагалась работа, мне предлагалась именно Служба. Меня бы привели к присяге, как это делали мои предки, клянясь Служить Империи. Сейчас я должен был бы поклясться Служить Шории. Не правительству, а именно Шории, и я был не против. Эта присяга была магической, и нарушить ее без смертельного исхода для присягнувшего не получилось бы ни у кого. Я стал бы офицером СБ, которых на сегодняшний день было всего четверо, и одним из них был как раз Алекс Милтон. А всего офицеров могло быть пять, и за этим тоже следили наложенные давным-давно чары. Можно сказать, что данное звание дожидалось именно меня. И да, я просто грезил этим, в своих мечтах представляя церемонию. Но. Но заключалось в том, что мне пришлось бы отказаться от любого другого гражданства, кроме гражданства Шории. И Марина даже слышать не хотела, про то, что когда-нибудь переедет жить пусть даже в Хавьер. Не то чтобы я открыто спрашивал, но намеки делал. Она считала Шорию очень второстепенной страной и постоянно удивлялась, почему я все еще мотаюсь к ней во Фландрию, а не перебрался в эту продвинутую страну из моей дыры. Я не хотел об этом думать, во всяком случае, сейчас. — Рей, помоги мне Дефоссе выкурить отсюда, — жалобно произнес я, отбрасывая пока мысли о Службе.

— М-да, а вот с этим точно могут возникнуть определенные трудности, но давай попробуем. Только сперва в душ что ли сходи, да чем-нибудь подлечись, а то на тебя без слез не взглянешь.

— Спасибо, друг, ты как никто умеешь утешить.

— А почему твоя лоза тебя не лечит? — спросил он, новым взглядом глядя на мою татуировку.

— Надо же, догадался, — фыркнул я. — Ты же сам читал — артефакт или бракованный, или не продуманный. В любом случае я его случайно активировал и теперь вынужден терпеть нешуточную боль, когда лоза соизволяет меня полечить, что тоже не слишком приятно. А сейчас вообще выяснилось, что меня любимого надо беречь от тяжелых повреждений, чтобы это веселое граффити не залечило меня до смерти. Ладно, я в душ и пойдем выкуривать Лео.

Лео удалось выкурить только через неделю, и то, когда я, плюнув на гордость, заявился к Кристине и слезно умолял забрать мужа домой, потому что он нам сильно мешал. А мешал Лео действительно сильно, пытаясь присутствовать на каждой моей тренировке, чем очень сильно нервировал Эдуарда, который под пристальным взглядом своего родственничка дергался, чем в свою очередь нервировал Эвана.

Всю эту неделю Рей честно провел у меня, частенько сглаживая острые углы наших непростых отношений с Дефоссе. Исключением стал тот памятный вечер, когда его родственники закатили пир на весь мир, точнее на деревню. Я от лица Рея тоже был приглашен, но еще не до конца отошел от свадьбы Ванды, чтобы с улыбкой на лице брать стопку с очередным мутным содержимым, радуясь за семейство Диланов.

Когда Лео наконец-то убрался, все вздохнули с облегчением. Рейн отправился в Хавьер на свою стажировку, а мною Эд с Эваном занялись по полной. Эван все еще не оставлял мечты сделать меня если не мастером абсолютного боя, то кем-то очень близко его напоминающего. Могу с гордостью сказать, что что-то ему в итоге сделать удалось. Особенно мне нравилось то, что я вижу в зеркале. Вот только когда я надевал одежду, принятую носить на различных приемах, то выглядел я в ней худощавым, и почти не развитым в физическом плане, что еще усугублял мой невысокий рост. А мои любимые футболки почему-то не проходили дресс код. Поэтому сомневаюсь, что хоть кто-то подумал о том, что я гораздо сильнее, чем выгляжу. Зато это в будущем могло быть отличным подспорьем в плане маскировки, по крайней мере, мне хотелось бы об этом думать. В конечном итоге, собираясь на очередной прием, я стал нацеплять на себя очки без диоптрий и все больше становился похож на обычного ботаника, который полностью погряз в семейных делах и от натуги, вчитываясь в договора, особенно в то, что было написано самым мелким шрифтом, по молодости лет посадил себе зрение. Марина моего веселья не разделяла и, в конце концов, заставила меня расстаться с моими очками, чем на некоторое время взбудоражила общественность, и дала небольшую рекламу офтальмологической клинике своего брата, где сделали мне операцию на глаза и вернули зрение. Мне это не совсем понравилось, что за мой счет кто-то пытается навариться не особо честным путем, но своего недовольства я никак не показал. Марину я любил гораздо больше, чем какие-то непонятные даже мне самому принципы.

А еще я так и не научился тратить деньги. Постоянно, когда я расставался с довольно большой суммой, меня охватывала паника. Наверное, поэтому при проведении тех немногочисленных переговоров, которые требовали моего личного присутствия, я прослыл очень осторожным, тщательно взвешивавшим каждый свой шаг дельцом. Ну еще бы, у меня ведь есть лучший друг, который к тому же еще и довольно сильный эриль, и не просто эриль, а аналитик имеющий доступ к множеству различных баз данных, к которому я всегда приносился со своей паникой. Так что пока я не совершил ни одной критичной ошибки и мои дела процветали. Во всяком случае, гномы ни разу не намекнули мне про возможные проблемы. Во время нашего почти двухгодичного заключения я выучил завещание отца наизусть и теперь, по крайней мере, ориентировался в том, чем именно я владею. Про самолет, как я и думал, Эд не забыл, и первое время, когда изучение завещания было в самом разгаре, он будил меня среди ночи и требовал полный пересказ некоторых параграфов слово в слово, не давая мне времени, чтобы хотя бы прийти в себя. Если ответ его хоть малость не устраивал, он с садисткой ухмылочкой повторял эту экзекуцию из раза в раз, пока я не выучил свое завещание назубок. Чего греха таить, в это время оно мне неоднократно снилось.

Прошло еще полгода, перед тем, как Эван сообщил, что покидает поместье уже на продолжительное время. Для меня это было своего рода ударом: я так привык к тому, что полковник всегда рядом — этакий гарант того, что в итоге все будет хорошо, что сначала даже растерялся. Гладя на мой потерянный вид, Эван смягчился и сообщил, что не прощается навсегда, и чтобы я не смел закрывать для него доступ в поместье. Что теперь мы можем общаться с ним на равных, и он будет наведываться, чтобы кружечку пива в тишине пропустить. Я покивал головой, про себя думая, что мы никогда не будем с ним на равных — это невозможно, но, пересилив себя, в момент его отъезда обратился к нему на «ты» и назвал просто по имени.

А через неделю после отъезда Эвана моя, ставшая немного скучноватой жизнь, наполнилась новыми событиями.

Началось все с того, что Ванда с Реем позвали меня в Хавьер, чтобы отпраздновать свое официальное вступление в должности. Показав мне жетоны, на которых было написано, что Ванда Грей, а она по каким-то непонятным причинам не взяла фамилию мужа, которую я к своему глубочайшему стыду так и не узнал, является оперативником следственного отдела Национальной Службы Безопасности. На жетоне Рея, значилось, что Рейн Дилан является аналитиком аналитического отдела Службы Безопасности. Насколько я понимаю в этих нюансах, Ванде предстояло расследовать дела, необязательно уголовные, которые находились в ведение СБ на территории Шории, а Рей должен будет обрабатывать информацию и делать выводы по событиям не только Шории, но и всех других стран. Разговор не клеился. Ванда была слишком задумчивой, что было для нее не характерно, а Рей спешил домой, потому что умудрился за эти полгода заработать деньги, делая анализ для финансистов, и купить маленькую квартирку неподалеку от здания СБ. И теперь в этой квартирке вставляли окна, целых два — одно на кухне, одно в единственной комнате, и он переживал и хотел как можно скорее попасть туда.

Так что, заявив друзьям, что я решил совместить приятное с полезным и собираюсь купить в Хавьере квартиру, я, посмотрев на часы, сказал, что опаздываю на встречу с риелтором, пообещав, что пришлю адрес на телефоны, если сделка состоится, и мы соберемся там, чтобы серьезно отпраздновать практически официальное начало нашей взрослой жизни.

Выйдя из бара, где мы встречались, я действительно направился в агентство, где, узнав, кто я, все стали очень сильно любезными и быстро подобрали мне вполне приличный вариант: элитный дом, стоящий очень близко к зданию СБ, с подземным гаражом, и квартирами, каждая из которых была на этаже единственной. Квартирки были скромными — всего-то каких-то семь комнат, не считая огромной кухни. Дом был относительно новым, и квартира на седьмом этаже так кстати оказалась выставленной на продажу, потому что тот финансист, которому она предназначалась, отказался от сделки — ему не понравился ремонт, который делали в этой квартире два года, и в который он уже вложил немалые средства. Мне же ремонт очень понравился: все было в очень сдержанных тонах и очень элегантно, не сравнить с тем ужасом, который до сих пор был в моей комнате. Когда я подписывал документы, то старался не смотреть на сумму, от которой вполне мог свалиться в обморок. Нет, сам я себя скупым не считал, но тратить крупные суммы, да еще под влиянием момента очень не любил, хотя прекрасно понимал, что эта квартира — довольно неплохое вложение средств.

Я успел отправить адрес друзьям, как мой телефон зазвонил.

— Нейман.

— Деймос, роды начались! — я закатил глаза. Лео Дефоссе за эти полгода стал такой неотъемлемой частью моей жизни, что я только гадал, как же мы жили-то когда-то друг без друга? Мы с ним не стали друзьями, нет. Мы стали гораздо ближе — он как дальний родственник, которым он по большему счету и являлся, появился в моей жизни и никак не хотел из нее уходить. И самое главное, я почему-то не мог избавиться раз и навсегда от этого родственничка, терпеливо вынося все обеды, ужины и «просто поболтать», а также долгие разговоры по телефону, которые вполне могли затянуться на полчаса, если не больше. Не могу сказать, что мне это сильно нравилось, но я понял одно: Лео, как Ванда и Рейн, стал для меня, как-то вдруг, одним из близких и дорогих мне людей.

— Лео, я все понимаю, правда, и очень переживаю за Крис, но скажи мне, ради всего святого, я здесь причем?

— Дей, ну как ты не понимаешь, у Крис схватки, и скоро нужно будет идти в родовую.

— Ну так иди, — я потер лоб. Дефоссе всегда присутствовали при рождении своего первенца — это была такая же традиция, как давать наследнику имя Леонардо.

— Дей, ты не мог бы прийти сюда? — от внезапности вопроса, я сел, благо стоял я до этого рядом с диваном.

— Лео, ты в своем уме? Ты еще скажи, что я в родовую с тобой должен пойти.

— Деймос, мне сейчас страшно и не по себе, а ты ведешь себя как законченный эгоист!

— О, Прекраснейшая, за что? — я устало прикрыл глаза. — Хорошо, вы в каком центре находитесь?

— В центральном репродуктивном центре в Хавьере, где же еще?

— Ну конечно, где же еще? — пробормотал я. — Я сейчас как раз в Хавьере, так что скоро буду.

Отключив телефон, я долго смотрел на него, не понимая, что сейчас вообще произошло. Затем набрал номер единой справочной столицы.

— Вас приветствует оператор Юлия, чем могу быть полезна? — поприветствовал меня любезный женский голос.

— Чашечку кофе и минет, — зло процедил я.

— Простите, что вы сказали? — любезности в голосе немного поубавилось, а девушка на том конце провода, как говорили раньше, выпала в осадок.

— Добрый день, Юлия, мне срочно нужно попасть в центральный репродуктивный центр, это можно как-то устроить?

— Конечно, — она так обрадовалась, что разговор пошел по знакомому ей сценарию, что в голосе послышалось облегчение. — Откуда вас забрать? И сколько человек нужно увезти?

— Одного. Улица Правосудия, дом семнадцать.

— Как вы будет оплачивать проезд?

— Я могу это сделать прямо сейчас?

— Да, разумеется. Мне будет необходимо ваше имя для идентификации заклинанием распознавания. При положительном балансе осуществится перевод средств, и я сразу же вышлю за вами машину. Секунду, — она видимо подключила распознаватель — невероятно сложную смесь из магии и технологий, позволяющее мне вообще не таскать с собой кошелек. Взломать его было невозможно, во всяком случае, Эдуард сказал, что это трудно. Я в детали не лез, мне они были не слишком интересны. Я невольно хмыкнул: как все-таки изменились мои предпочтения за каких-то пять с половиной лет. Из отрицательных моментов, связанных с распознавателями, было то, что позволить их могли пока только в столице и то не везде. — Назовите себя, постарайтесь сделать это внятно.

— Деймос Нейман, — внятно произнес я. В трубке воцарилась тишина, которую прервал немного неуверенный голос.

— Машина уже в пути и будет перед вашим домом в течение семи минут, вы можете спускаться, мистер Нейман, — я едва не расхохотался, так и хотелось спросить ее, а не передумала ли она насчет моего первого предложения, учитывая, что я Нейман.

— Спасибо, Юлия, — сладким голосом проворковал я, отключаясь.

На улице стоял май, и было довольно тепло, но ветерок дул прохладный, поэтому я накинул свою любимую кожаную куртку и вышел из квартиры, заперев ее на ключ. Лифт быстро доставил меня вниз, и когда я вышел, кивнув швейцару, машина такси стояла перед подъездом. Определенно прошло гораздо меньше семи минут. Я распахнул дверь и упал на сиденье, мимоходом отмечая, что нужно все-таки научиться водить.

Как только я закрыл дверь, зазвонил телефон.

— Дей, ты скоро? — в голосе Лео прибавилось истеричных ноток. — Меня уже мыть собираются, что бы это не значило!

— Лео, успокойся, я уже еду, — я выключил телефон и посмотрел на водителя, который в свою очередь внимательно рассматривал меня, останавливая взгляд на потертой кожаной куртке, которая была расстегнута; на футболке с хулиганской надписью, на штанах военного образца… — И? — я приподнял бровь. — Мы едем или еще постоим?

— А вы точно Нейман?

— А есть какая-то разница?

— Нет, но…

— Если нет разницы, то, будьте так любезны, начать выполнять то, что вы должны. — Я был немного взвинчен, но водитель не собирался заводить машину, все еще придирчиво меня разглядывая.

— Если я вам скажу, что я действительно Нейман, вас устроит этот ответ?

— А почему такси? — таксист был уже немолод и у него происходил на моих глазах разрыв всех шаблонов.

— Потому что я только сегодня приехал, где я буду по-твоему водителя искать? А ехать мне нужно прямо сейчас! — я сделал акцент на последнем слове.

— Да, сэр, — водитель стартанул с места так, что шины немного подожглись.

До репродуктивного центра мы донеслись быстро.

— Спасибо, — я выскочил из машины, отметив про себя очень удивленное лицо водителя.

Холл центра представлял собой большое, круглое помещение, абсолютно пустое, если не считать стойку регистратора, стоящую посредине. Я сразу же направился к этой стойке.

— Девушка, ради богов, извините, но мне необходимо срочно попасть в место, где сейчас рожает Кристина Дефоссе.

— Кем вы приходитесь роженице? — с невозмутимым лицом спросила регистраторша, что-то набирая на приборной панели.

— Родственник ее мужа, — расплывчато ответил я.

— Кто-то из родителей ребенка является магом? — я хотел было возмутиться, что это не имеет значения, но потом до меня дошло, что еще как имеет: если ребенок родится магом, и изначально к этому есть предпосылки в виде родителей, то и условия родов должны быть совершенно другие, чем у обычных людей, у которых точно не будет никаких спонтанных выбросов силы: ни у матери, ни у дитя.

— Оба.

— Этаж номер пять, седьмая родовая, совмещенная с палатой — отделение повышенной комфортности, — отчеканила регистратор и положила на стойку передо мной небольшую стопку вещей, сверху которой располагался бейдж. — Наденьте, — велела она, и я натянул на себя бахилы, одноразовый халат на завязках и маску на лицо. На халат я нацепил бейдж, где было написано «Дефоссе». Я хмыкнул, но поправлять ничего не стал. — Второй лифт, легких родов.

В это время зазвонил телефон. Я кивнул регистраторше и, не дав Лео сказать ни слова, рявкнул в трубку:

— Я уже здесь, поднимаюсь на лифте!

Поднявшись на пятый этаж, я довольно быстро нашел седьмую родовую. Леонардо стоял в помещении, соединенном с родовым залом, а на него медсестра, или кто здесь ассистировал целителю при родах, надевала халат. Хорошенькая она или нет, не представлялось возможности увидеть, так как лицо было спрятано за маской. Фигура вроде ничего, но тоже ничего нельзя было сказать, синие штаны и висящая поверх этих штанов рубаха скрывали основные особенности женского тела.

— И откуда пошли грязные фантазии насчет сексапильных медсестричек? — сказал я вслух, входя в эту комнату.

— Похоже, у тебя спермототоксикоз, — выдал Лео. — Где тебя черти носят, когда мне так плохо?

— Плохо не тебе, а Крис, — я повернулся к медсестре. — Я могу присутствовать, или вот этот, который муж, не даст ни вам работать спокойно, ни Кристине спокойно произвести на свет их первенца?

— Да, — медсестра под маской хихикнула. — Вы же Деймос Нейман? — я утвердительно кивнул. Надо же, вообще никаких эмоций по поводу меня любимого, я куда вообще попал? — Ваше присутствие обговорено в договоре.

— Интересненько, а я вообще должен был быть в курсе? А, Лео? — я послушно подошел к раковине, следуя указанием медсестры, и принялся тщательно мыть руки, обрабатывая каждый палец отдельно. — А если бы я был сейчас в отъезде?

— Как ты мог быть в отъезде, если у нас такое событие? — этот мой родственничек так искренне удивился, что медсестра снова тихо засмеялась.

— Охренеть, — только и смог выдать я. — А вот это вообще обязательно? — я повернулся к медсестре. — Я же оперировать или что-то такое делать вроде не собираюсь.

— Да, достаточно, — она кивнула, а у меня закралось подозрение, что надо мной только что слегка поиздевались.

Когда на мне закрепили стерильный халат, сняв предварительно тот, который я накинул поверх куртки, и бесцеремонно стянув саму куртку, мы с Лео направились, наконец, к Кристине.

Я зря боялся. В родовой все было сделано из расчета на то, что при родах будут присутствовать неуравновешенные папаши, то есть самая главная часть Крис была отгорожена чем-то вроде ширмы, куда постоянно нырял целитель, ведущий роды.

Я подошел к уже измученной Кристине и протянул ей руку, в которую она с благодарностью вцепилась.

— Ты нас не стесняйся, кричи, если будет больно, — посоветовал я ей, видя, как она стиснула зубы, и негромко застонала. — Я вот, например, всегда ору, чтобы эта вселенная осознала свое несовершенство.

— Ты мужчина, тебе можно, — Крис слабо улыбнулась.

— Ничего себе заявочка, — я даже удивился.

— Если я буду кричать, мы рискуем потерять Лео прямо здесь.

— Это да, это возможно, — я оценивающе посмотрел на бледного, почти как его волосы Леонардо. — Может, я его слегка вырублю, он тихонечко полежит здесь до конца, а потом мы будем его дружно обвинять, что он пропустил такое важное событие.

— Ой, Дей, не смеши меня, — Крис снова сильно сжала мою руку. Она сжала ее так сильно, что я стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. Когда очередной спазм прошел, я погладил ее по влажной от пота голове.

— Интересно, Дефоссе всегда были вот такими, или это продукт противоестественной, я бы даже сказал извращенной связи с Фолтами? Не отвечай, это риторический вопрос.

— Тужьтесь, — приказал целитель, и Кристина стиснула зубы и в очередной раз вцепилась в мою руку. — Молодец, еще.

В тот момент, когда Крис не выдержала и все-таки вскрикнула, Целитель вынырнул из-за ширмы, держа в руках маленькое, облепленное какой-то слизью тельце. Кристина с облегчением откинулась на твердый подголовник, а ребенок громко закричал.

— Поздравляю, у вас прекрасный мальчик. Не хотите перерезать пуповину? — Лео сначала отрицательно замотал головой, а затем пару раз кивнул. Так вот зачем его намывали и перчатки на руки надевали. Леонардо трясущимися руками взял протянутые ему ножницы, очень странные ножницы с изогнутыми лезвиями, и подошел поближе. — Вот здесь режьте, между зажимами.

Как только ребенок был отделен от матери, его забрал другой целитель и утащил на небольшой столик. Лео так и остался стоять столбом с инструментами в руках, на его лбу появилась испарина, но он мужественно держался. И тут начались непредсказуемые последствия: свет пару раз мигнул, а лоток на столике возле Кристины поднялся в воздух. Я сориентировался быстрее всех.

— Кто? — резко спросил я у целителя. Тот тоже соображал быстро в отличие от этого тормоза — новоиспеченного папашки.

— Ребенок, — коротко ответил максимально сосредоточенный целитель.

— Я помогу, — я отпустил руку Кристины, которая смотрела на меня с легким испугом, и шагнул в направлении ребенка. — Отойдите, — я дотронулся до плеча целителя, который в этот момент немного отступил от стола, где лежал колотящий воздух ручками и ножками, орущий мальчик, только что появившийся на свет. Я шагнул к нему и прикоснулся кончиком пальца к его лбу, прикрыв глаза. Где же твой источник? Ага, вот он. Источник был расположен в районе солнечного сплетения. — Так, прекращай хулиганить, — обратился я к ребенку, одновременно посылая крошечный импульс в разбушевавшийся центр. Повинуясь воле Темного, нити из источника новорожденного ребенка, который никак не смог бы их контролировать, взбрыкнув еще раз, улеглись на место, уснув на время. — Вот так, хорошо, — проворковал я.

— Как хорошо, что вас пригласили, — раздался голос целителя, оказавшегося женщиной, во всяком случае, из-под всех этих масок раздавался женский голос. — Обычно маленькие маги не успокаиваются, пока половину комнаты не разнесут. А родители, как правило, пребывают в постродовой прострации, чтобы помочь своему ребенку.

— Они же не могут это контролировать, — я не стал уточнять кто именно: родители, один из которых ослаб после родов, а второй находится в этой самой прострации, или сам ребенок. Я отошел к Леонардо, который смотрел на меня круглыми глазами. — Ты… ты что не мог помочь сыну? У вас хотя бы магия родственна, а мне пришлось действовать почти грубо.

— Я растерялся.

— Растерялся он. Знаешь, сколько здесь таких, как ты? Ни одного! Ты один такой идиот! — я подошел к Кристине. — Не обращай на него внимания, он очухается и снова превратится в заносчивого сноба.

— Не сомневаюсь. Спасибо, Дей, — она пожала мою руку, а я снова погладил ее по голове.

— Мне надо идти, надеюсь, больше мы не рискуем потерять твоего муженька?

— Надеюсь, что нет, — Кристина улыбнулась. Она больше не смотрела на меня, ее взгляд был устремлен на ребенка, которого в это время нес к ней целитель.

Видя, что счастливым родителям резко стало не до меня, я вышел из родового зала, забрал куртку, спустился в холл и, сняв с себя больничную амуницию, под которой я здорово вспотел, вышел на улицу.

Спешить мне было пока некуда, и я пошел по улице, решив дойти до своей новой квартиры пешком. Внезапно мне до боли захотелось увидеть Марину. Я схватил телефон и включил вызов.

— Добрый день, — раздался любимый голос.

— Марина, я хочу встретиться.

— Деймос, что-то случилось?

— Нет, я просто захотел тебя увидеть.

— Извини, но я сейчас занята, давай встретимся завтра, — я сжал зубы, пытаясь унять заколотившееся сердце.

— Я завтра не могу. Завтра занят я.

— Ну тогда созвонимся, люблю, целую, — и она повесила трубку. Я остановился и невидящим взглядом смотрел на погасший дисплей телефона. Почему все так происходит? Может, все изменится, если я сделаю предложение?

Я перевел взгляд с телефона и наткнулся на здание огромного супермаркета, а ведь здесь у меня нет кобольдов, значит, готовить придется что-то самому. И прежде чем начать готовить, нужно что-то купить, из чего, собственно можно приготовить. Поэтому я направился в магазин, впервые на моей памяти для того, чтобы купить продукты. Предварительно я проверил наличие кошелька и кредиток. Даже если в этом магазине есть распознаватель, светить свое имя мне не хотелось. В итоге я закупил только субпродукты и готовую еду, которую нужно было разогревать. Подозреваю, что большинство из купленного просто несъедобно, но готовить я не умею от слова совсем, так что, будем надеяться, что не отравлюсь.

Дома я разогрел что-то под названием лазанья, правда на лазанью это нечто было похоже только на картинке, но я целый день ничего не ел, поэтому даже такая еда пошла на ура. Почему я не вернулся в поместье? Этот вопрос мучил меня весь вечер. Наверное, я надеялся, что друзья придут оценить мое новое жилье. В одиннадцать вечера я решил, что переночую здесь, а утром вернусь в Жильну. Когда я уже направлялся в спальню, раздался сигнал терминала.

— Мистер Нейман, к вам хочет пройти гостья, говорит, что вы ее знаете — Ванда Грей.

— Да-да, пускай проходит, — я тут же принялся открывать дверь.

— А что делать с чемоданами и стиральной машиной? — продолжал спрашивать швейцар.

— С какой стиральной машиной? — я даже затормозил, пытаясь понять, о чем он говорит.

— Дей, я тебе сейчас все объясню, — раздался голос Ванды. — Пускай все это тоже поднимают, — распорядилась она и отошла от терминала.

— Да, пускай поднимают, — повторил я за подругой, гадая, что же произошло.

Ванду я встречал в дверях своей квартиры, наблюдая, как она идет от лифта по небольшому коридору, застланному красивым ковром к дверям моей квартиры. На руках у Ванды сидел огромный черный кот и презрительно смотрел на меня.

— Вэн, что случилось? — я втащил ее в квартиру, наблюдая теперь, как рабочие, специально приставленные к нашему дому, вытаскивают из лифта пару чемоданов и стиральную машину. Я посторонился, и все это добро внесли в коридор. Когда рабочие ушли, я захлопнул дверь и повернулся к Ванде, все еще держащей на руках кота.

— Я ушла от Влада. Ты не мог бы мне одолжить своего адвоката, чтобы нас развели быстро и без особых проблем?

— Да, конечно, — я растерялся. — Проходи, располагайся.

— Я у тебя поживу, пока квартиру не найду?

— Какой вопрос, конечно. А что это за животное? — я кивнул на кота.

— О, это Кинг. Он тебе понравится, правда, малыш? — и она опустила на пол «малыша», который килограмм десять весил, если не больше. Кинг посмотрел на меня еще презрительнее и направился осматривать квартиру.

— Он тут гадить не будет? — обеспокоенно наблюдал я за животным.

— Нет, что ты. Кинг очень принципиальный в этом плане, — Ванда устало повела плечами и села на небольшой диванчик в коридоре.

— Откуда у тебя кот?

— Когда Влад купил дорогущую модель телефона, я купила котенка. Давай не будем об этом говорить, ладно?

— Хорошо, давай не будем говорить. А ты уверенна, что это кот, а не пантера? Ему сколько?

— Почти полгода.

— Он огромный. И еще почти котенок.

— Он просто кастрирован, — Ванда встала. — Давай поищем место, где лоток установим, чтобы не мешал.

Кот по имени Кинг меня просто ненавидел. Начать с того, то он объявил на меня охоту, нападая из различных труднодоступных мест, доводя до инфаркта, и заканчивая тем, что он почему-то решил, что моя спальня подходит ему гораздо больше, чем все остальные. Постепенно эта туша практически вытеснила меня из моей собственной кровати, раскидываясь на ней, занимая чудовищно много места и кусая меня, когда я хотел его спихнуть. А еще он любил верхотуры, и часто забирался на двери, откуда периодически падал, причем исключительно на меня, а так как он весил около десяти килограммов…

Мой адвокат быстренько развел Ванду и ее инженера-теплотехника, пригрозив последнему, что если тот вякнет, то останется без трусов. А так как квартира, из которой ушла Ванда, была куплена ее родителями, то через два месяца сопротивления Влада вышвырнули на улицу, и Ванда смогла вернуться домой вместе со своими пожитками.

Вот только Кинг наотрез отказался возвращаться. Когда его все-таки удалось засунуть в перевозку и увезти, он вышмыгнул в дверь, как только Ванда открыла переноску, и помчался искать меня. Пришел он ко мне уже поздно вечером: грязный, голодный и слегка потрепанный. Как он умудрился найти мой дом, оставалось загадкой, потому что его всегда перевозили на машине. Швейцар, узнавший кота, впустил его в лифт и нажал кнопку моего седьмого этажа, приколист хренов.

В итоге я лег спать под утро, потому что полночи мыл и расчесывал это черное чудовище, потом посреди ночи бегал по округе, искал круглосуточный супермаркет, чтобы купить лоток, наполнитель и еду для Кинга. В итоге мы уснули в обнимку, и я проспал, опоздав на встречу с Мариной. После чего мне пришлось долго и униженно извиняться, потому что она не могла поверить в рассказ про кота, который настолько меня ненавидит, что решил окончательно испортить мне жизнь.

Слуг для своей квартиры я так и не завел. Ванда нашла для меня очень порядочную женщину-домработницу, которая содержала в идеальной чистоте мое холостяцкое жилище, обстирывала и вкусно кормила нас с Кингом.

Кроме миссис Адамс Кинг обожал Лео-младшего и постоянно устраивался возле ребенка, охраняя его, в то время, когда эта семейка наведывалась ко мне в гости, что в последнее время происходило все чаще и чаще. Больше Кинг никого не любил и мог даже кинуться, что было опасно, учитывая его размеры, а бывшую хозяйку боялся до дрожи, забиваясь под диван, когда она приходила, видимо подозревая, что Ванда снова попробует его забрать. Рей всегда хохотал до слез, когда видел эту картину.

Вот так практически прошло лето, и в середине августа я решился. Купив кольцо, я принял решение сделать Марине предложение, потому что чувствовал, что она начала от меня отдаляться все дальше и дальше. Что я буду делать после этого с все еще находящимся в подвешенном состоянии предложением Милтона, я старался пока не думать.

Глава 29

Сегодня я проснулся в прекрасном расположении духа. Нащупав рукой на прикроватной тумбочке коробочку, я ее открыл и долго любовался на изящное колечко со скромным, в общем-то, бриллиантом, которое, тем не менее, стоило баснословных денег. Учитывая мое отношение к деньгам, а точнее к факту расставания с ними, на кольцо для своей любимой я не скупился. Можно ли сказать, что я научился правильно распределять свои приоритеты и, разумеется, деньги на них — я не знаю. В тот момент, мне хотелось купить лучшее кольцо для лучшей женщины, а не рассуждать о таких мелочах, как деньги.

Практически все время я проводил в своей квартире в Хавьере, деля территорию с котом Кингом, которому это не слишком нравилось. Иногда мне казалось, что я живу в своей собственной квартире с его королевского позволения. По крайней мере, как на дерьмо он на меня смотрел уже постоянно.

От нечего делать я все чаще и чаще зарывался с головой в бумаги, а скучающий Эдуард сначала меня навещал раз в неделю, потом пару раз в неделю и, наконец, купил квартиру на шестом этаже в том же доме, где жил я.

Вообще-то он хотел купить квартиру на восьмом этаже, но я ему этого сделать не позволил. Вот еще, мне одного рухнувшего потолка до конца жизни хватит, чтобы повторить этот неприятный момент в моей жизни еще раз. Как именно Эдуард убедил хозяев квартиры расстаться с ней, я не знаю и знать не хочу. Эд — принц крови и это ничто никогда не изменит, вполне возможно, что он и не убеждал, а просто применил магию разума, и они срочно захотели эмигрировать куда-нибудь, например, в Новую Гвинею, где, несмотря на все катаклизмы и изменения, так и осталась земля с собственным политическим строем вперемешку с первобытными общинами и племенами и, конечно же, людоедством. Иногда мне кажется, что на этом небольшом участке суши, так никто и не узнал, что произошло с миром за тысячи лет.

Эд помогал мне с делами, параллельно проворачивая какие-то свои. Время от времени, мы выбирались в поместье, чтобы позаниматься магией и поспаринговаться, потому что мне нельзя было расслабляться из-за возможного реверса моих способностей контроля. За то продолжительное время нашего отсутствия в поместье, более менее выстроенные в плане послушания кобольды, решили, что настало время незапланированных каникул и обленились еще больше прежнего. Единственное, чем они занимались без каких-либо напоминаний с моей стороны были теплицы отца, которые так и не поднялась рука снести или отдать в дар ботаническому обществу Шории. Они стали неким мемориалом, который никто никогда кроме кобольдов не посещал с самой его смерти.

Вообще в этот месяц, прошедший с того времени как Ванда переехала от меня в свою квартиру, в моей жизни наступило этакое затишье. Я все еще колебался: принимать или не принимать предложение Милтона, который меня не торопил, но осторожно намекал, что пора бы уже определиться. Ванда после полного краха своего феерически глупого замужества вроде пока немного успокоилась. Похоже, ей адреналина хватало на работе, потому что больше она пока ничего сверхъестественного не отчебучивала, я даже пару раз по дереву стучал, боясь сглазить. Рей мне как-то намекнул, что она ведет какое-то свое расследование и никого к нему не подпускает, даже одного из лучших эрилей нашей страны. Что это могло быть, мне даже не приходило в голову. Я прекрасно понимаю, что Ванда настолько непредсказуемая личность, что в ее стиле будет изучить переселение долгоносиков на территории Фландрии. Правда Рей при последнем разговоре загадочно намекнул, что у него есть некие соображения на этот счет, но в подробности не стал ударяться. С Эваном и ребятами мы периодически (довольно таки часто на самом деле) встречались, чтобы просто посидеть за кружечкой пива, более крепкие напитки я себе позволял нечасто, боясь проявления дурной наследственности.

После того как я осознал, что, если ничего не предприму, мои отношения с Мариной пойдут ко дну, я купил кольцо. Целую неделю я собирался духом, чтобы сделать предложение и поставить, наконец, точку в моих метаниях: потому что все чаще и чаще в борьбе моей любви к Шории и влюбленности в Марину начинала брать верх страна. Не исключено, что моя милитаризированная подготовка играла в этом не последнюю роль, а все еще молодой организм требовал приключений на свою голову. Глядя на Ванду с Реем, которые полностью нашли себя в своей работе на Милтона, как горели их глаза, и какой нескучной и насыщенной стала их жизнь, мне становилось немного грустно из-за своей нерешительности. Но Марину я все же терять не хотел, хотя и сам не мог дать ответа на вопрос, а с чего я взял, что люблю ее? Ведь мог же я порой неделями обходиться без встреч с ней, да даже без разговоров по телефону. Думать в подобном аспекте не хотелось, потому что подобные мысли могли меня завести неизвестно куда. Дефоссе с философским видом заявлял, что мне просто нужно с кем-то переспать, лучше всего с Мариной, чтобы, во-первых, снять сексуальное напряжение, ведь у меня после того хм, опыта, с суккубами никого не было, а, во-вторых, чтобы понять, а действительно ли это та самая. Я неизменно посылал его лесом, но к Лео неизменно присоединялся Эдуард, который намекал, что неполные девятнадцать лет — это слишком мало, чтобы принимать такие глобальные решения как женитьба, потому что у Темных разводиться не рекомендовалось, я послал и его тем же путем, что до этого Лео, говоря со всем пылом своей молодости, что разводиться я не собираюсь, но даже, если когда-то и разведусь, то мы живем не во времена испанской инквизиции, то есть не во времена детства самого Эда, так что он может со своими рекомендациями… немного помолчать. Правда червячок сомнения меня все же грыз изнутри, а поселился он, благодаря все тому же дуэту — Лео-Эд и присоединившейся к ним Ванде, которые во всех подробностях освежали мне в памяти, причем неоднократно, чем закончился брак моей подруги.

Я снова покрутил кольцо. Наверное, меня покусал Лео, потому что я намеривался по всем правилам просить руки Марины сначала у ее родителей, а потом надеть это кольцо на ее тонкий пальчик.

Так что завтракать я пришел на кухню, а я предпочитал принимать пищу именно на кухне, в приподнятом настроении, и предсказуемо волнуясь.

На столе лежала свежая газета, которую мне всегда оставляла миссис Адамс, и я, плеснув себе кофе, решил почитать свежие сплетни. Так работники порта снова бастуют, да, когда они уже найдут общий язык со своим начальством? Брали бы пример с «Двух Дубков»: не понравился им казначей, так они быстро решают эту проблему, правда, довольно радикальным способом, но хотя бы не доводят до абсурда своей забастовкой. Пенсионерка из Жильны жалуется на подскочившие цены на гречку, хм, надо бы Гринвудсту на этот факт обратить внимание, узнать, с чем это подорожание связано и нельзя ли это как-то использовать. Я перевернул страницу и замер, потому что прямо на меня смотрела Марина, которая стояла рядом с Генри Уилсоном, капитаном моей команды в конном поло на том единственном приеме у Морана, который я посетил. Через всю страницу шла надпись о том, что наследница Рубелов и наследник Уилсонов объявили о своей помолвке. Я невидяще смотрел на статью, пытаясь переварить смысл написанного, но он постоянно от меня ускользал. Глаза цеплялись за фамилии Уилсона и Рубел, которые никак не связывались воедино с написанным в статье. Несколько раз меня пробило током, когда я прочитал свою фамилию, но смысла я так и не понял.

Медленно поднявшись из-за стола, я взял в руки вилку и, тщательно представляя себе парк поместья Рубелов, начал строить портал.

Я бывал здесь достаточно часто, чтобы не ошибиться. Появился я у той беседки, где мы часто сидели с Мариной, когда гуляли по этому великолепному парку. Я всегда преувеличенно бережно к ней относился. Мы даже целовались нечасто. Может быть зря? Может, нужно было последовать совету Лео?

Марина сидела в беседке и читала газету, тот самый выпуск, который я бросил на столе, когда перемещался сюда. Она почувствовала мое присутствие, потому что вздрогнула и резко повернулась ко мне.

— Никак не могу привыкнуть к тому, что ты маг, — вместо приветствия сказала она, с таким удивлением меня разглядывая, что я вначале даже засомневался: одет ли я? Потом до меня дошло — я не переоделся, перед тем как воспользовался порталом, и впервые Марина увидела меня в майке с тонкими лямками, заправленной в штаны военного покроя с множеством карманов. Она словно не могла оторвать взгляда от шикарной татуировки, которая занимала почти половину моего торса и всю левую руку. — Ты… Ты выглядишь по-другому, — наконец пробормотала она.

— Я всегда так выглядел, с шестнадцати лет, так точно. Может, только чуть повыше стал, — я саркастически ухмыльнулся. — Просто я щадил твои девичьи чувства и не выставлял напоказ свое тело. И да, я маг, не это ли основная причина вот этому? — я кивнул на газету.

— Нет, моему отцу плевать на такие нюансы. Просто… твои намерения были не до конца ясны, а мне уже почти девятнадцать лет! — она вскочила, практически обвиняя меня в бездействии.

— Понятно, — медленно произнес я. — По старым меркам ты засиделась в девках и теперь уже пересекла тот рубеж, когда тебя можно называть бабуля, готовя саван. — Она округлила глаза и начала хватать ртом воздух. — Что ты так смотришь? Я сказал неправду? У вашей семьи традиции выдавать дочерей до совершеннолетия?

— Что ты такое несешь? — вскинула она подбородок.

— Ну сейчас пургу несешь именно ты. Какой возраст? Девятнадцать лет — это точка невозврата, или я что-то не понимаю в виду своей магической ущербности.

— Деймос, мой отец очень решительный и практичный человек, ты пойми!

— А сказать мне это было нельзя? Нельзя было сказать или хотя бы письмо отправить, мол, Деймос, так и так, ты нерешительный мудак, я устала тебя ждать, поэтому выхожу замуж за другого? Или нужно было, чтобы я узнал эту потрясающую новость из газет?

— Деймос.

— Я все понимаю, нет, правда, понимаю. На фоне этого красавца я ни тогда, ни сейчас не котировался. А ты почему со мной вообще встречалась? Папа заставил? У Неймана денег на пару тысяч больше, чем у Уилсона? — она подошла ко мне ближе и хотела отвесить пощечину, но я не позволил это сделать, перехватив тонкое запястье.

— Пусти, ты делаешь мне больно, — она попробовала выдернуть руку, но я только сильнее сжал пальцы. Наверняка на тонкой нежной коже останутся синяки, но мне было сейчас на это наплевать. Мне было гораздо больнее.

— О, нет. Вот если бы ты встретилась с одним из моих предков… Они действительно умели делать больно, а я так, выродок. Именно так ты меня всегда воспринимала, не так ли? Непонятно кто, усыновленный всесильным Аресом Нейманом. Какая-то дворняжка, случайно затесавшаяся в общество чистокровных сук и кобелей.

— Деймос, я никогда…

— Думала, недаром же спрашивала так ненароком, кто мой настоящий отец. Просто я дебил этого не понимал. Только знай, я тоже очень решительный человек, можешь так и передать своему отцу. Мой отец, — я выделил последнее слово, сам не понимая, почему начал скатываться к банальным угрозам, — Арес Нейман, меня многому научил. А то, чему научить не успел, сделала моя родня по линии биологического отца, та самая, которая могла делать очень больно, причем иногда просто развлекаясь. Так что в будущем думайте: стоит ли поступать со мной вот так, — я кивнул на газету. — Этому меня прекрасно научил Арес: прибегать к контролируемой жестокости, если это необходимо. А здесь, во Фландрии, похоже, начали забывать, насколько жестоки могут быть Нейманы. Ведь достаточно было всего лишь сказать, чтобы я все понял и свалил в туман. В общем, счастливого замужества. Вы просто созданы друг для друга, — с этими словами я сжал в руке вилку и переместился в кухню, из которой совсем недавно исчез, пытаясь что-то понять.

Возле стола стоял Эдуард и, нахмурившись, читал, судя по всему, эту статью. Подняв на меня взгляд, он опустил газету на стол.

— Хочешь, я поговорю с ее отцом? — я отрицательно покачал головой. Нет, не хочу. Я знаю, что если Эд «поговорит» с Рубелом, то тот, виляя хвостом, побежит выполнять любые распоряжения Темного принца, закатывая глаза от счастья, что может услужить.

Я встал и, покачиваясь как пьяный, направился в свою комнату. Там я упал на кровать и долго лежал, разглядывая потолок, ничего не видя при этом. Как так получилось? Как я умудрился так вляпаться? Или невезение Эда закрепилось на генетическом уровне в нашей семейке? А что, чем не вариант? Поэтому-то и Империю просрали, что просто не повезло.

К счастью, ко мне никто не лез, и я смог немного прийти в себя, когда за окном начало смеркаться. Вывел меня из прострации телефонный звонок, я посмотрел на номер и нажал кнопку вызова:

— Что происходит?

— И тебе здравствуй, а что происходит?

— Ты мне постоянно говорил, что у вас с Рубел все хорошо.

— А у нас и сейчас все неплохо, у нас сейчас вообще никак.

— Деймос, хочешь, я поговорю с ее отцом?

— Нет, Лео, не хочу. Спасибо тебе, что беспокоишься обо мне, я это ценю, правда, ценю, но ни с кем разговаривать не надо.

— Ну, хорошо. Только, Дей, не наделай глупостей. — Конечно, Лео, никаких глупостей. Не беспокойся, вены я резать себе не буду, и топиться тоже не пойду. Ничего не ответив Дефоссе, я нажал кнопку отбоя.

Сходив в туалет и приняв душ, я снова взял телефон в руки и набрал номер той, которая могла меня понять и поддержать в любой ситуации.

— Вэн, привет.

— Давай я ее убью? — я закрыл глаза, слушая такой успокаивавший голос подруги. — Ты может даже всплакнешь на могилке, и жизнь снова войдет в свою колею.

— Ванда, я тебя люблю.

— Я знаю, Дей, я тебя тоже очень люблю. Так как тебе мое предложение? Чем не вариант? Все устроим по высшему разряду, комар носа не подточит. Все будет как несчастный случай.

— С ножевым ранением в спине.

— Может и с двумя, смотря как дело пойдет. Я же не знаю, насколько она живучая.

— Давай напьемся, — я отмахнулся от ее идеи решить мою проблему столь радикально.

— Давай, — сразу же согласилась Ванда. — Мы тут как раз встретиться хотели в одной мутной забегаловке с нумерами на втором этаже. Зато здесь точно никаких журналистов нет. Записывай адрес: Хавьер, улица Зодчих, дом номер пятнадцать.

Я даже не стал уточнять, с кем она собиралась встречаться. Какая разница с кем?

Нажав кнопку отбоя, я долго смотрел на телефон, а затем решительно набрал номер.

— Милтон, я вас слушаю.

— Алекс, это Деймос Нейман, — он не знал этого номера, я купил его совсем недавно.

— Слушаю, Деймос, что-то случилось? — а он действительно переживает, потому что в его голосе послышались нотки обеспокоенности. Или делает вид, все-таки Служба безопасности, и все дела.

— Я согласен, — просто сказал я и нажал отбой, не дожидаясь ответа, и начал собираться.

Набросив поверх майки кожаную куртку, все-таки в августе уже довольно прохладно по вечерам, я зачем-то засунул в карман штанов коробочку с кольцом и вышел на улицу. Пройдя несколько кварталов, я понял, что постепенно выхожу из той части города, которая считалась центральной. В этот момент мне безумно хотелось, чтобы на меня напали какие-нибудь отморозки. Как же мне этого хотелось, просто словами не передать. Но, как назло, отморозки словно чувствовали мое настроение и предпочитали гулять в каком-то другом месте, а на улицах, по которым я шел, все было тихо, мирно и пристойно.

Наконец, мне надоело просто так болтаться, и я поймал такси, потому что понятия не имею, где находится эта улица Зодчих.

Добравшись до места, которое оказалось той еще дырой, я расплатился, вытряхнув из кошелька всю имеющуюся у меня мелочь, и вышел из машины под недовольный бубнеж водителя про голодранцев, которые, похоже, на паперти промышляют. Ну что поделать, голодранцы они такие. Сам бы подумал, какой аристократ поедет в столь сомнительно место, особенно имея тугой кошелей наличности за пазухой.

Зайдя в прокуренный зал, я даже сразу не заметил свою подружку, которая за все эти годы практически не выросла, в отличие от нас с Рейном, и оставалась маленькой и округлой в тех местах, где это было необходимо, что вызывало обильное слюноотделение у мужиков и смех у нас, потому что Ванда периодически истерила по этому поводу, заявляя, что она толстая. Никакие нагрузки, никакие тренировки не смогли сделать ее грудь более плоской, а бедра узкими. При тонкой талии, на которой не было ни капли жира, эффект был сногсшибательным в прямом смысле этого слова.

— Дей, мы здесь, — я, наконец, разглядел ее, когда она привстала со своего стула и помахала мне рукой.

Я подошел как раз в тот момент, когда к ней попыталось подкатить какое-то чмо.

— Ты такая секси, — чмо без разрешенья уселось на незанятый стул и потянулось к Ванде, но наткнувшись на ствол и жетон, которые ткнула ему в морду вредная девчонка, несколько опешило.

— А еще у меня пистолет, и я умею им пользоваться, — голосом Ванды можно было пчел приманивать, настолько он был приторно-сладким.

— А да, точно, — чмо не отводило взгляда от направленного на него дула пистолета, и даже практически неприкрытая грудь Ванды его уже не волновала.

— Исчезни, — я за плечо вышвырнул загипнотизированное тело из-за стола. — Ты в этом наряде выглядишь как проститутка.

— Ой, вот только морали мне читать не надо, ладно, папочка, — Ванда убрала пистолет и сразу же налила мне в стакан водки. — Штрафная.

— Ты где его прячешь? — я с удивлением рассматривал обтягивающую кофточку с огромным вырезом и даже заглянул под стол, чтобы убедиться, что брючки обтягивают ее как вторая кожа.

— Лучше не спрашивай, пей штрафную, — непреклонным тоном сообщила Ванда, и я лихо опрокинул в себя стакан. — Дей, ты помнишь Элли? — Ванда наклонилась и повернула мою голову в сторону своей собутыльницы.

Я долго рассматривал сидевшую напротив Ванды девушку. Русые волосы, серые глаза, я окинул взглядом ее фигурку, ту часть, которая была мне видна: тоненькая, худенькая — она практически не изменилась.

— Элли Даллас, — наконец произнес я. — Разумеется, помню.

— Как поживает Матис? — ее голос стал немного ниже, чем был раньше, но в целом и он не изменился.

— В полном здравии. Гоняет, выигрывает, осеменяет за большие деньги, — я криво усмехнулся. Мне было слегка не по себе от ее пристального взгляда, которым она рассматривала меня.

— Так, мы здесь зачем собрались? Чтобы выпить, значит, надо пить, — Ванда разлила водку по стаканам. Мы молча выпили. Я поморщился и потянулся за огурчиком, чтобы закусить. В это время Элли сделала тоже самое. Наши пальцы столкнулись возле тарелки и она, вспыхнув, убрала руку. Интересно, почему она так смущается?

— А что ты празднуешь? — я отвел взгляд от Элли и уже немного расфокусированно посмотрел на Ванду.

— У меня сегодня ровно месяц, как я разведена.

— О, это, конечно же повод, — я отсалютовал ей и снова выпил. Вот теперь меня конкретно повело. Пока я старательно пытался убрать шум из ушей, Ванда начала рассказывать Элли о своем недолгом замужестве.

— … встречались — встречались, — тут я включился в разговор и решил уточнить.

— Ага, встречались они встречались, аж две недели, или даже чуть меньше, — Ванда меня проигнорировала и продолжила с того места, на котором я ее прервал.

— … а потом решили, что нам обязательно нужно пожениться, и никак без этого. Его родители, которые уже давно помахали сыночку ручкой, оставив ему на прощание только чек на оплату обучения, и укатили в очередной круиз, по-моему, даже в известность поставлены не были. Мои же родители до того момента ещё заботились о непутевой дочурке. Мама восприняла эту радостную новость довольно благосклонно и лишь вздохнула. А вот отец… Как сообщить ему все это поделикатнее, мы не знали. Но вот настал тот день, когда мы решились и, придя к моим родителям домой, стали ждать, когда отец закроет магазин и поднимется домой. Хлеба-соли только не хватало. И вот он, наконец, пришел. Увидев нас в своем доме, он ничего не сказал, но, видимо, заподозрил что-то неладное и только сухо с нами поздоровался. И вот я, излучая радость, как мне тогда казалось, сообщила отцу: «Папа, мы с Владом решили пожениться!» Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он только посмотрел на нас и произнес: «Вы этим захотели меня обрадовать?» А потом нас отправили в кухню попить чайку. В это время за стеной бушевал ураган, и было прекрасно слышно, как он обещает облить себя бензином и поджечь себя на моей свадьбе, если она только состоится. — Услышав это, я хрюкнул, вот оказывается в кого у Ванды такой бешеный темперамент. — Когда стихия улеглась, нам сообщили, что денег на свадьбу мы не получим. Но мы не сильно расстроились, ведь мы любили друг друга.

— Это… это довольно мило, — попыталась охарактеризовать этот бедлам Элли. Я же не удержался и снова добавил.

— Нет, это было не мило, это была самая настоящая беда.

— Не-ет. Это еще не беда, — продолжила Ванда историю своего короткого замужества. — Так как денег у нас не было, я только закончила обучение и еще не заключила контракта с конторой, а кое-кто категорически отказался даже подарить подарок на свадьбу, — она выразительно посмотрела на меня, а я ткнул себя пальцем в грудь, показывая, кто отказался дарить подарок своему лучшему другу, — мы решили организовать скромную свадебную вечеринку. Только для близких друзей. Но в итоге получилось так, что родственников, желающих прийти на нашу свадьбу, откликнулось немереное количество. Мы вначале растерялись, а затем решили организовать две свадьбы: для друзей и для родственников. С друзьями мы просто посидели в ресторане…

— За мой счет, между прочим, — вставил я.

— … а вот с родственниками… Отец почему-то не смилостивился надо мной и денег так и не выделил, хотя честно предоставил нам все продукты, чтобы стол с одной картошкой выглядел не так убого. Спасибо, что мои родственники подсобили с готовкой, а то было бы все ужаснее, чем стало на самом деле. Вы представляете, полтора часа до церемонии, а я начищаю ведро картошки.

— Это, кстати, была отвратительная картошка. А мы с Реем, между прочим, ее честно чистили. Ты вообще не умеешь готовить, — Ванда со мной спорить не стала и лишь разлила очередную порцию водки по стаканам. Когда мы выпили, она, посмотрев на меня мутным взглядом, подняла вверх указательный палец и дала мне дельный совет:

— Послушай опытную женщину, — я оглядел стол, пытаясь найти эту самую опытную женщину, однако у меня ничего не получилось. — Если все-таки решишь когда-нибудь жениться, выбирай себе жену без чокнутых подруг и друзей, а еще лучше, нищую сироту. И вообще, это даже хорошо, что эта швабра рыжая тебя кинула, поверь моему опыту. — Я кивнул, а она продолжила свой грустный рассказ. — Денег на свадебные костюмы у нас не было, и поэтому мы покупали костюм Владу в секонд-хенде у Вариса. Что удивительно, сразу же подобрали. А ботинки ему на время одолжил его друг.

— Ты там же платье покупала? — подперев рукой щеку, спросила Элли, даже не поинтересовавшись, кто такой Варис.

— Обижаешь, — мотнула головой Ванда. — Я заявила, что платье на один вечер я покупать не буду, и поэтому купила приличный брючный костюм за немалые деньги. Костюм я, кстати, так ни разу и не надела больше.

— Ты, оказывается, мелочная, — я усмехнулся и икнул.

— Нет, я просто Лев.

— Бывает. А почему вы развелись? — Этот момент прошел мимо меня. Просто, когда Ванда со своим котом заявилась ко мне, я ее впустил и не лез в душу.

— Трудно жить с человеком, который общество своих друзей ценит выше твоего. Хотя возможно, сразу после свадьбы любовь ушла, а остался только цинизм, сарказм, гора невымытой посуды и неразлучная троица его друзей на кухне. А ведь он всем говорит, что я его унижала, ругалась с ним и не ценила его. Хотя я такого не помню. Разве я могу кого-то унижать? Вот скажи, я могу кого-то унижать? — я отрицательно помотал головой, разливая водку по стаканам. Зачем ее расстраивать, говоря правду — она действительно могла не только унизить и оскорбить. — Он настолько вбил себе это в голову, что, когда после дня рождения своего любимого друга, он пришел домой, точнее будет сказать, его притащил на себе тот самый друг, и увидев в дверях меня, схватился за ручку бедной двери и закричал, что боится меня и домой не пойдет. Это нормально? Дальше — больше. На годовщину нашей свадьбы — целый месяц, между прочим, я жду своего муженька. Накрыла стол, зажгла свечи. Жду, значит. Неожиданно раздается звонок телефона. Беру трубку, а с того конца меня спрашивают, мол, Влад Льевски является вашим мужем? У меня все оборвалось внутри, думаю, всё, осталась вдовой. Вся в слезах отвечаю, что да. На что мне вещают: «Приезжайте в отделение протектората — номер уже не помню — и забирайте своего мужа. Он был задержан при попытке выкрутить лампочку с фонарного столба, находясь при этом в нетрезвом состоянии». Вот зачем ему нужна была эта лампочка? Спустя минут пятнадцать я уже стою на крыльце, чтобы забрать свою ценную ношу. Ноша, выйдя из здания и увидев меня, начала ломиться в уже запертые двери с воплем: «Впустите меня, я с ней не пойду!». Вы представляете, как смеялись люди? Позор. Протектор какой-то, практически отодрав его от двери, направил в мои цепкие объятья, приговаривая, что, судя по всему, худшего наказания для бедолаги и придумать было нельзя. Но, Дей! Я ни разу ему не сделала ничего плохого! Почему он так со мной?

— Я не знаю, — сквозь смех проговорил я.

— Это не смешно!

— Я знаю, но это действительно смешно!

— Мне было тоже смешно, когда я одна делала ремонт в квартире, а он порезал палец и целыми днями лежал на диване. И меня еще спрашивают, почему мы так быстро развелись? Но ты не думай, он хороший, правда. Но у каждого есть свои недостатки. У него — его друзья. Как-то неприятно видеть постоянно эти лица, когда ты хочешь побыть с любимым человеком вдвоём. Да и вечные разговоры о плане захвата мира, который начинался с открытия казино в подвале нашего дома, меня особо не вдохновляли. Мне один раз Лейн заявил, что по отдельности они обычные люди, а вместе они гении. И тогда я решила, что о гениальном муже я никогда не мечтала, собрала вещи, прихватив с собой кота и стиральную машинку, и уехала к Дею.

— И, между прочим, ее зверюга в итоге осталась жить со мной, — снова встрял я в рассказ Ванды.

— А почему ты уехала к Деймосу? — Элли раскраснелась и выглядела удивительно хорошенькой, я уже не отрываясь внимательно ее разглядывал.

— Потому что к родителям идти было стыдно, а квартиру нужно было еще искать.

— А что, у Деймоса машинки стиральной не было?

— Почему не было? Была. И не одна, как мне кажется. Но не оставлять же ему единственное, что было совместно нажито, — Ванда подняла бутылку и покачала в воздухе. — Пусто. — Резюмировала она. Затем началась вылезать из-за стола. — Все, мне хватит. Вы тут сидите, а я, пожалуй, пойду.

— Куда? — я ленивым жестом подозвал девчонку официантку и указал на бутылку дешевой водки. — Повторить.

— Домой. Мне, между прочим, завтра на работу.

— Хм, а мне, возможно, тоже, — пробормотал я, вытаскивая деньги, чтобы расплатиться. Наличных как обычно оказалось мало и вряд ли здесь есть распознаватель. Я сомневаюсь, что в этой дыре кредитки принимают. — Тебя проводить? — запоздало спохватился я, вспомнив, что район здесь не из лучших. Ванда лишь махнула рукой, что означало, сама справлюсь. Я кивнул и на мгновение прикрыл глаза.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — Элли принялась выбираться из-за стола, но я схватил ее за запястье и дернул на себя. Она не удержала равновесие и упала ко мне на колени.

— Тоже на работу? — я криво усмехнулся, разглядывая ее слегка испуганные глаза, которые оказались так близко к моим. То, что я был пьян, слегка ослабило мой самоконтроль и я внезапно понял, что начинаю погружаться в ее разум, но вовремя опомнился и замотал головой. Наверное, далеко уйти мне не удалось, потому что все, что я видел — это свое отражение в ее расширенных зрачках.

— Деймос, отпусти меня, — тихо проговорила Элли. Я только отрицательно покачал головой.

— Давай снимем здесь комнату и займемся сексом, — говоря это, я положил руки на ее бедра, удерживая на своих коленях.

— Зачем тебе это нужно? — все также тихо спросила она.

— В смысле? — я даже удивился. — Зачем мне хотеть затащить в койку девчонку? Да еще и такую привлекательную? Ты шутишь что ли?

— А пошли, — она приняла какое-то решение и даже решительно сжала кулачки.

Я снова подозвал официантку и спросил у нее про комнату. Девушка хмыкнула и вытащила ключ.

— Сто двадцать империалов и комната номер двести пять в вашем распоряжение до двенадцати дня.

Я вытащил кошелек и выгреб из него оставшуюся наличность. Когда я расплачивался с таксистом, я копался, как свинья в апельсинах, выбирая монеты поменьше. Терпеть не могу хамов. Сейчас оставшихся денег как раз хватило, чтобы расплатиться за бутылку и комнату. На такси уже не оставалось, но такси можно было и не вызывать, уж свое жилье я помню, и смогу настроить портал в любом состоянии в каком бы я не находился. Забрав ключ, я потащил несопротивляющуюся Элли наверх.

Как только за нами закрылась дверь, я дал ей последний шанс отступить.

— Ты уверена?

— Да.

Она оказалась девственницей, эта девушка, когда-то учившая меня ездить на лошади и с которой я, что уж греха таить, учился целоваться. Я даже как-то вяло удивился подобному обстоятельству, а потом меня накрыла волна удовольствия, и мне стало все равно. Единственная мысль, которая меня посетила, перед полной отключкой мозга, была про то, что тот опыт с суккубами все-таки не был лишним.

Не отпускал я ее довольно долго, а потом мы, вымотавшись, уснули, при этом я крепко прижимал ее к себе, держа руку на животе. Проснувшись, я, ощутив крепко прижатое к своей груди и не только к груди тело, не смог удержаться и снова взял ее, расслабленную и еще окончательно не проснувшуюся.

Перевернувшись на спину и заложив руки за голову, я разглядывал потолок этого дешевого номера и старался не смотреть на Элли. Странно, но я совершенно не стеснялся собственной наготы, выставленной сейчас напоказ.

— Забавно, когда мы пьем в одной компании, для нас все заканчивается всегда одинаково. Ну, почти одинаково, мы стали взрослее, и поцелуи трансформировались вот в это, — я повернулся набок, разглядывая закутавшуюся в простыню, которая была здесь вместо одеяла, девушку.

— Деймос, ты не можешь просто без разговоров собраться и уйти, — в ее голосе звучала какая-то непонятная мне усталость. — Оставь мне хоть каплю самоуважения.

— У тебя никого до меня не было, — я протянул руку и провел пальцем вдоль выступающих позвонков на ее хрупкой спине. Она заметно напряглась, но не отстранилась. — Ты меня все эти годы ждала?

— Лучше переспать и потерять, чем ни с кем и никогда. И да, когда-то я хотела, чтобы это был именно ты. Теперь мои хотелки исполнились самым неожиданным образом, и я могу, наконец, расслабиться и начать уже встречаться с парнями без боязни, что первым будет кто-то другой. — Я молча слушал ее откровенный ответ. Затем снова провел пальцем по позвоночнику.

— Почему именно я?

— А почему бы и нет? — она пожала плечами. — Детский опыт с поцелуями стал однажды навязчивой идеей, вот и все. Не переживай, я бы в итоге справилась, но так даже лучше. Ты даже не думал о предохранении. Не боишься?

— Нет, не боюсь, у меня не может быть детей раньше тридцати.

— Почему?

— Генетическая особенность, — уклончиво ответил я. — Ты поступила в академию?

— Нет, я все никак не могу угнаться за увеличивающейся стоимостью обучения. К тому же мне постоянно нужно что-то есть и чем-то расплачиваться за жилье. А что, денег хочешь предложить? — усталость в голосе сменилась раздражением.

— В тот момент, когда я заплачу за секс, я потеряю то самое уважение к себе, о котором ты говорила.

— Ты и так постоянно будешь платить за секс, когда женишься, только вот суммы будут несоизмеримы с теми, что ты мог бы заплатить какой-нибудь шлюхе.

— Забавно, — задумчиво произнес я. — Знаешь, а ты ведь права. И я только сейчас это понял. Кстати, мне понравилось, — я почти бездумно провел рукой по простыне, убирая следы ее невинности и ночных безумств. Она не вздрогнула и не отвернулась. В ее глазах меркнул детский восторг, когда она увидела проявление магии. Когда я отсек силу, ее восторг тоже словно отсекли.

— Я это поняла, — она безрадостно усмехнулась. — Деймос, просто уйди, пожалуйста.

— Скажи, я тебе так противен, что ты так настойчиво меня выгоняешь?

— Нет, — она даже повернулась, чтобы удивленно посмотреть на меня. — С чего ты взял? Я же призналась, что давно хотела, чтобы именно ты был у меня первым.

— Ну, может быть, ты просто пощадила мое самолюбие. А на самом деле — мало ли, почему ты со мной сюда пошла. А, кстати, почему?

— Ты страдал, я скучала. Ты — привлекательный мужчина, я — пьяная женщина, мы были созданы в этот вечер друг для друга. Такой ответ тебя устроит?

— Допустим, женщиной ты стала именно здесь, несколько часов назад, — я задумчиво на нее смотрел. — Как я и говорил, мне понравилось заниматься с тобой любовью. Элли, ты способна совершить безумный поступок?

— Еще безумнее, чем тот, который я совершила несколько часов назад?

— По шкале выходок Ванды баллов на семь, — я прищурился. Элли не удержалась и хихикнула.

— И что от меня требуется?

— Практически ничего: паспорт, и в определенный момент сказать «да».

— Я не понимаю…

— А что тут непонятного? Мы сейчас с тобой быстренько поженимся. Ты получишь защиту имени Нейман и круглый счет в банке, точнее в нескольких банках, возможность учиться, где захочешь. Я получу любовницу, с которой мне понравилось спать. Ты же сама сказала, что за секс в браке платить придется гораздо больше.

— Ты псих? — осторожно произнесла Элли.

— Возможно, — не стал я отрицать. — Возможно это даже семейное. Знаешь, мои предки баловались играми с генотипом собственной Семьи и, похоже, однажды слегка переборщили. Но подробности я тебе расскажу, когда мы поженимся. Соглашайся, это хорошая сделка.

— Как-то я не так представляла себе предложение выйти за кого-то замуж.

— Могу встать на одно колено, но сути это не изменит, — я пожал плечами. — Обещаю, если ты однажды встретишь своего единственного, я мешать не буду, и мы быстро оформим развод. До этого, я, как уже сказал, получаю любовницу, у которой никогда не будет болеть голова, если мне захочется любви и ласки.

— Тебе не кажется, что все происходит слишком быстро?

— Еще и суток не прошло, как меня упрекали в медлительности. Я очень быстро учусь, особенно на своих ошибках.

— А ты знаешь, я согласна, — она встала, придерживая простыню на груди. — В случае развода я забираю Матиса.

— Ух ты, мы еще не поженились, а ты уже имущество делишь, — я восхищенно посмотрел на эту пигалицу, которую зачем-то затащил в постель и теперь с маниакальным упорством зову замуж. — По рукам. Одевайся, я свяжусь с моим поверенным, чтобы разрешение на брак получил.

— Разрешение на брак? — она слегка растерялась.

— Не знаю, как во Фландрии, а здесь в Шории, чтобы жениться, нужно сначала получить разрешение. Это не разрешение в том виде… — я запутался, и, когда натягивал штаны, решил пояснить немного по-другому. — В общем, эта такая программа, которая очень быстро шерстит всемирную базу данных и проверяет наличие других браков, несовершеннолетних детей и тому подобное. Чтобы не случилось никаких конфузов. Выдается заключение, и на основании этих бумаг проводится обряд.

— Довольно продумано, — кивнула Элли, и, скинув простыню, принялась натягивать водолазку. При этом она не надевала лифчик, я покосился на этот предмет туалета, хм, а я его все-таки порвал вчера. Ну ничего, другой купит. — И когда я стану Нейман?

— Как только нам привезут разрешение, — я снова пожал плечами. В этот момент мне казалось, что я поступаю абсолютно правильно. А может все-таки, мне не стоит утром после пьянки принимать решения, которые я считаю абсолютно правильными? Возможно, но об этом я подумаю потом.

Гринвудст отнесся к моей идее жениться довольно снисходительно, а вот тот служитель мэрии, мог бы быть и поспокойнее. Он же практически в обморок завалился, когда мое имя на разрешении прочитал. Уже через два часа после нашего разговора, я оказался женатым мужчиной. При этом я надел Элли на пальчик то самое кольцо, которое покупал для Марины, а мой палец украсило кольцо, которое я купил тут же в мэрии. Обычный тонкий ободок из низкокачественного золота. У них был небольшой магазинчик как раз для подобных случаев.

Получив назад наши паспорта, исправленные магически и правильно заверенные, мы вышли на улицу.

— И что теперь? — Элли старалась на меня не смотреть.

— Пошли, у меня здесь в Хавьере есть небольшая квартира, можешь жить в ней, если, конечно, ничего другого не захочешь приобрести, — я открыл дверь машины, которую приказал подогнать к мэрии как раз для этого, чем безумно удивил начальника гаража, которому нечасто поступали распоряжения вывозить мою задницу. Заглянув на место водителя, я увидел, что там как раз сам начальник гаража и сидит. Мне его представил Гринвудст в тот месяц, когда я жил один с котом здесь в Хавьере.

— Бернар, — обратился я к нему. — Тебе прибавиться немного забот. Нужно будет выделить машину для миссис Нейман, — сказал я тихо. — А сейчас отвези нас к нашей квартире.

— Да, босс, — перегородка между водительским сиденьем и пассажирами закрылась, и машина мягко тронулась с места.

Моя квартира, теперь не только моя, располагалась неподалеку от здания СБ. Я покупал ее специально для того, чтобы было близко добираться в том случае, если я приму предложение Милтона. И вот, предложение принято, а в квартире я, похоже, жить не собираюсь. Хотя…

Мы поднялись на лифте на седьмой этаж. Небольшой коридорчик заканчивался дверью, за которой располагалась наша квартирка. Она была единственная на седьмом этаже этого дорогого элитного дома.

— Располагайся, меняй здесь все как хочешь, — я говорил это застывшей в дверях Элли. — Эй, очнись, проходи, — я покачал головой. — Ничего, ты привыкнешь.

— Сомневаюсь, — слабым голосом сказала она, испуганно посмотрев на меня. Видимо до нее только что дошло, что ее жизнь кардинально изменилась.

— Ты привыкнешь, — повторил я, делая к ней шаг. Почему-то ее испуг и нерешительность возбудили меня, пробуждая какие-то пещерные первобытные инстинкты. Я притянул ее к себе и проговорил ставшим хриплым голосом. — Я же привык.

В это время у меня зазвенел телефон, заставив выругаться сквозь стиснутые зубы.

— Да, Нейман.

— Деймос, это Милтон, если ты не передумал, то сейчас же подходи в мой кабинет, обсудим детали.

— Хорошо, я сейчас буду, — нажав кнопку отбоя, я повернулся к Элли. — В общем, располагайся. Тут еще живет огромный черный кот, которого зовут Кинг и возможно придет миссис Адамс — моя домработница. Ей ты понравишься, ему — понятия не имею. Если будут с ним проблемы, вышвырни его за дверь. Для него это хорошая психотерапия. Будет, как шелковый. Час точно. Приду, как только освобожусь, — и я вышел из квартиры, оставив свою молодую жену посреди коридора.

Алекс ждал меня в своем слишком обезличенном кабинете с портретом очередного президента на стене.

— Давай сразу приступим к делу, — я кивнул. — Тебе придется отказаться от второго гражданства.

— Да, я знаю. И мне нужно будет сделать так, чтобы не слишком потерять, в связи с моим изменившимся статусом. Нужно перевести основные активы сюда в Шорию, — проговорил я задумчиво. — Но как быть именно с моими бизнес проектами? Разве можно их совмещать со службой и офицерским званием?

— Конечно, — Милтон вздохнул. — Когда наша служба была создана в том виде, в котором она представлена по сей день, ключевые посты в этой структуре занимали Фолты, а также наиболее приближенные к Семье аристократы. Чаще всего это были Гволхмэи. Неужели ты думаешь, что они не совмещали службу со своими семейными обязанностями, частью которых было как раз накопление и преумножение капитала.

— Но, это же довольно неплохое подспорье.

— Никто и не спорит. Безопасность Шории превыше всего, а то, что те, кто эту безопасность обеспечивают могут использовать определенную информацию для того, чтобы повысить свои ставки на бирже… Ну что же, считай это приятным бонусом. Мы не армия, нам приходится гораздо хуже, на нашей передовой. А сейчас ты пойдешь и проделаешь все в лучшем виде. У тебя месяц, — я только кивнул и пошел домой, чтобы приготовить все для принятия присяги.

Вернулся я в поместье, мне из него более привычно и удобно вести дела. Если честно, я совсем забыл, что в городской квартире, как я уже начал называть квартиру в Хавьере у меня осталась молодая жена.

Эдуард нашел меня во взвинченном состоянии, заваленным до головы бумагами и красными от недосыпа глазами.

— Я зашел к тебе и обнаружил весьма юную особу в твоей квартире, — Эд вздохнул. — Я надеюсь, ты знал, что делал. Хочу дать тебе совет, не пренебрегай своими обязанностями мужа слишком долго, иначе тебе однажды подарят весьма развесистые рога.

— Эд, я пока не могу думать ни о чем, кроме вот этого, — я махнул рукой на груду бумаг.

— Отвлекись, а потом я тебе помогу. — Эдуард поддернул свои безупречные брюки и сел в кресло. — Хочешь знать, кто замочил, в прямом смысле этого слова, того типа в туалете?

— Милтон выяснил это? — я потер лицо руками и сел в другое кресло, а точнее упал в него.

— Да, и уже довольно давно. Имя заказчика я тебе не озвучу, это не принципиально и неинтересно, а вот исполнителем был Регган Гволхмэй.

— Почему-то я не удивлен, — ответил я, после почти минутного молчания. — Зачем он за Ванду вступился?

— Вопрос на миллион, на самом деле. Этим своим безусловно благородным поступком, он мог себя подставить. Никто понятия не имеет, что творится в голове у этого парня.

— Ты чувствуешь себя виноватым?

— Да. Надо было его папаше сразу глотку перегрызть. Тогда мальчик не стал бы убивать за деньги.

— Да, тогда бы он стал убивать по другим причинам, учитывая, что он Гволхмэй, — я покачал головой.

— Не обязательно, мы этого не знаем.

— Чем он занимается сейчас?

— Он глава синдиката, или гильдии, или как сейчас подобные организации называются.

— Какой талантливый и способный молодой человек, быстро поднялся, — я не смог удержаться от сарказма.

— Удивительно, но все это вычислила Ванда. Она знала, что он станет главой гильдии, когда он еще не стал им. Я думаю, Рей ей тоже помогал. Тебе не кажется, что она немного помешана на Реггане?

— У каждого должны быть кумиры.

— Очень странный выбор, — нахмурился Эд.

— Еще скажи, что Ванда — эталон благоразумия. А Гволхмэй ей со Школы нравится. Все его побаивались, кроме меня и Лео, а Ванде его всегда приласкать и погладить хотелось. Почему его не выдали властям Фландрии?

— Милтон Гволхмэя не сдал властям Фландрии, сказав, что это их проблемы, выйдут на убийцу — экстрадируем. Они не вышли, и вряд ли смогут, Регган все очень тщательно спланировал. Ладно, отдохнул, а сейчас давай работать. Но сначала, подпиши вот это, — Эд протянул мне несколько бумаг. Он сам приучил меня никогда ничего не подписывать не читая, мог и наказать за забывчивость. Я очень долго и тщательно читал, что он мне подсунул, затем перечитал еще раз.

— Я могу узнать, зачем тебе это надо? — спросил я осторожно, откладывая бумаги и не спеша их подписывать.

— В мое время их бы просто казнили. Всю семью, точнее обе семьи, причем очень жестоко. Сейчас эти методы почему-то не приветствуются.

— Да, какая жалость, что времена динозавров, которых ты смутно помнишь по своей юности, ушли в прошлое, — я откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на своего дядюшку.

— Как я уже сказал, почему-то методы, к которым я привык, не приветствуются, — невозмутимо произнес Эд. — Но, как оказалось, в этом времени существуют гораздо более жестокие методы — экономические. По разумному размышлению я понял, что Уилсоны все же не слишком виноваты, поэтому ограничимся Рубелами.

— И что, ты лично будешь всем этим заниматься?

— Ты в своем уме? — Эд удивленно приподнял брови. — Разумеется, нет. Но я не допущу, чтобы те, кто обошлись с прямым потомком Императоров как с надоевшей блохастой шавкой, пинком отправив за дверь, не понесли никакого наказания. Я перестану себя уважать, и в конечном итоге сопьюсь.

— Ну, я, конечно, не смогу допустить такого, — я поднял бумаги и еще раз их прочитал. Затем взял в руку ручку. — Ты мне поможешь вот с этим, — я обвел ручкой стол, заваленный документами, — или погрязнешь в удовлетворении своих высочайших потребностей?

— Разумеется, помогу.

— Развлекайся, — я махнул рукой, и подписал все, что мне отдал на подпись Эд. Я прекрасно понимаю, что такой импульсивный поступок может привести к экономическому краху одной из богатейших семей, но злость вперемешку с не до конца отступившей болью меня все еще не отпускали. Я хотел, чтобы Марина страдала.

Гномы не слишком обрадовались, но взвесив все за и против, сумели так провести дело, что я почти ничего не потерял, и даже остался в итоге с прибылью. Мне пришлось расстаться с парочкой небольших фабрик во Фландрии и подвести их под национализацию, но Фландрии в итоге достались только сами здания и земля, на которой фабрики были расположены. Зато мне удалось под шумок скупить землю в районе поселков типа «Двух Дубков», куда предприятия и были перенесены на радость местным жителям, у которых внезапно появилась работа.

И как ни странно, именно вывод основных активов позволил Эдуарду под шумок, поднявшийся из-за этого на бирже, нанести первый и сразу же последовавшие за ним менее сильные удары по финансовой империи Рубелов. К концу отведенного мне месяца, я не без злобного удовольствия читал в газетах, что их акции потеряли в цене уже на пятнадцать процентов и продолжают падать. И тут уже у меня зажглась в голове лампочка, потому что я увидел, как простую месть Эда, который не остановится, пока полностью не разорит Рубелов, превратить в многомиллионный куш. Я быстро схватил трубку и велел Гринвудсту передать брокерам, что если они не сумеют определить критическую точку падения цены акций Рубелов и не скупят контрольный пакет, я им собственноручно яйца откручу. Гном некоторое время молчал в трубку, а затем осторожно поинтересовался, не сидит ли у меня за спиной Дилан? Я даже оглянулся, чтобы удостовериться, что Рея поблизости нет. Тогда Гринвудст начал просить у меня прощение, как оказалось за то, что мне не достанется яиц для откручивания, если эти… дальше шли слишком непечатные эпитеты, умудряться проворонить хоть одну акцию, и отключился.

В общем, сделать пришлось много. Все это время я проторчал в поместье, мотаясь из него чуть ли не по всему миру. Элли я все это время не видел, даже не знал, чем она занимается. Каждый вечер у меня мелькала в голове мысль о том, что следовало бы сделать портал в квартиру в Хавьере, но я быстро отбрасывал ее в сторону, просто проваливаясь в сон не всегда даже на кровати.

И вот настал день, когда я, стоя на одном колене, в маленьком зале, напоминающем ритуальный покой, произносил слова клятвы перед четырьмя другими офицерами Службы безопасности Шории.

— Я, Деймос Фолт Нейман, клянусь всегда стоять на страже интересов своей страны Шории, ставить эти интересы превыше моих собственных и делать все для того, чтобы никакой враг ни внутри страны, ни пришедший извне не смог как-то навредить ей. И если я замечу, что кто-то из выбранных правителей Шории, возжелает сделать так, чтобы моей стране как суверенному государству угрожала опасность, независимо от первичных мотивов, я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы призвать этого правителя к ответу по законам моей страны, а если у меня этого не получится, то произвести наказание лично, соответственно вине, — это на самом деле были очень страшные слова. Я, когда их впервые увидел, выпал в осадок и долго не мог прийти в себя. И только сейчас я понял, что служить буду действительно только своей стране и никому другому. А еще я понял, почему офицеров СБ никогда не назначают, никогда. И хотя я отдавал себе отчет в том, что меня производили в звание только потому что я Фолт, в этот момент я действительно верил в то, о чем клялся. — И пусть мои кровь и магия будут свидетелями искренности и нерушимости моей клятвы.

Когда я разрезал ладонь, чтобы скрепить эти слова, а по комнате пронесся поток силы, странной, немного знакомой, за которой едва не устремилась моя собственная, а я почувствовал жжение на правом плече, где, как я знал, сейчас проступает татуировка: око Гора с взлетающим драконом вместо зрачка. Это мои погоны, мой отличительный знак и… это мой палач, в том случае, если я однажды настолько сойду с ума, что нарушу эту клятву.

Сразу после церемонии мы с Алексом поднялись в его кабинет, и он плеснул мне немного коньяка. Я выпил, не чувствуя вкуса, а в это время передо мной на стол легла тонкая папка.

— Это твое первое задание. Здесь собраны все известные нам материалы на Джо Кэмела и его группировку под названием «Дети Свободы». Твоим заданием будет тщательно изучить данные материалы и попытаться стать полноправным членом этой группировки.

Чтобы начать читать следующую часть, перейдите по ссылке: https://author.today/reader/40649/315222

Content

Shellina, Amaranthe
Перепутье

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29