Горбов Александр Владимирович

Сам себе властелин 4

Глава 1

— Ваня!

Особняк пылал, как огромный костёр. Адские языки пламени пожирали его от фундамента до флюгера на крыше. Плавились камни, с треском лопалась черепица, стёкла в окнах оплывали, как воск. Тёмные боги, кто был внутри в момент взрыва?!

— Ваня!

Тоненький голос вырвал меня из ступора. Я опустил взгляд — мою ногу обхватила Дитя Тьмы, трясла меня, как медведь яблоню, и пыталась докричаться.

— Дитё!

Пришлось оторвать её от ноги, присесть и заглянуть в глаза.

— Как ты здесь оказалась?

— Там вспыхнуло! Как загорится всё, — она всхлипнула, — я испугалась, и к тебе телепортюлась. Только не ругайся! Я не хотела сбегать. Честно-честно, я спать шла!

Я обнял и прижал девочку к себе.

— Тихо, тихо. Не буду я тебя ругать.

— Точно-точно?

— Правда-правда. Ты видела, кто в доме ещё был?

— Не знаю, — Дитя шмыгнула носом, — мумий так громко закричал! И Казна тоже. Так страшно было!

— Тшшш. Всё будет хорошо.

— А они не погибли? — неожиданно серьёзным и спокойным голосом спросила Дитя.

— Не знаю, маленькая. Не знаю.

Мне показалось, что глаза Дитя затопила темнота, жуткая и бездонная.

— Тогда мы им отомстим! Всем светлым.

Она подняла руку — в кулачке была зажата оплавленная вилка, с погнутыми зубцами.

— Владыка!

К нам подбежал Уру-Бука, с искажённым от гнева лицом.

— Владыка, что нам делать? Не погашнет, шильно горит.

Из-за спины орка вынырнул Торквин:

— Владыка, у меня плохие новости.

— Да куда уж хуже-то?!

— Тот отряд, что был у кладбища, выдвинулся к городским воротам.

— Ну?

— Они разоружили стражу и…

Торквин запнулся. По его лицу пробежала судорога.

— Они впустили в город армию светлых. По крайней мере, пять тысяч клинков.

У меня перехватило дыхание.

— Виноват, был неправ. Может, и хуже. Торквин, на кой чёрт вы меня сюда вызвали? А я, дурак, купился. Сидел бы сейчас дома, пил кауаффий, кушал пироженку. Нет, бегаю по вашему дурацкому городу, жду, когда светлые мне голову открутят.

— Простите, — “колобок” закашлялся, — я бы сам хотел оказаться подальше отсюда. А ведь мне предлагали, знаете ли, перебраться в Хвицатс. Профукал своё счастье.

— Меня вождём жвали, — скривился Уру-Бука, — но я шлужу Владыке. Што делать будем?

Обернувшись, я ещё раз посмотрел на особняк. Хорошо горит, жарко. Всё, накрылась эвакуация через Казну. Надеюсь, хоть она сама уцелела в пожаре. Я поймал себя на мысли о мумии, Клэр и Сене, и дал сам себе приказ не думать. Они должны были спастись и точка. Если сейчас начать переживать, то я рискую потерять и всех остальных. Думай о другом!

— Попробуем выбраться через порт. Наймём корабли, или украдём, если понадобится. Вывезем беженцев, затем войска. В крайнем случае, пробьёмся из города.

— Нет там кораблей, — Торквин наморщил нос, — как беспорядки начались, купцы стали уходить. Нюх у торговцев на неприятности.

— Владыка, не шлушайте его, — Уру-Бука хрюкнул носом, — корабли будут.

— Откуда?

— Ну, — орк отвёл взгляд, — я в нашем порту договорилшя. Думал, трофеи будут, чтобы на шебе не тащить.

Трофеи, ха! Дай Уру-Буке волю, он Кемнаро по кирпичику разберёт и вывезет.

— Как интересно. Сам додумался?

— Шударь Гуго подшкажал, жа долю в добыче.

Ты смотри-ка — спелись два военных. Вот только не будет добычи, самим бы выбраться.

— Потом обсудим, кто кому должен. Командуй, выдвигаемся к порту.

* * *

Наш караван двинулся в сторону порта. По параллельным улицам Уру-Бука послал дозорных, чтобы не случилось внезапного нападения. Впрочем, происшествий так и не случилось.

Дитя забралась ко мне на руки, ехала, смотрела по сторонам на город в утренних сумерках, да так незаметно и заснула.

— Давайте я понешу, Владыка, — подошёл ко мне Уру-Бука.

Я покачал головой.

— Не надо, мне не тяжело.

Экзодоспехи, благодаря магии скелетов, отлично держали нагрузку. Я бы давно уже свалился, если бы всю ночь бегал в обычном железе.

За пару кварталов до порта, ко мне пробрался Торквин.

— Владыка, — он изобразил на ходу поклон, — я должен вас временно покинуть. Есть одно неотложное дело.

— Сбегаете? — я посмотрел на него с подозрением.

Торквин поморщился.

— После сегодняшней ночи, вы единственный в городе, кто не хочет отрубить мне голову. Хотя нет, вру — Зюйц-Хеллер наверняка выдумает что-нибудь поинтереснее. Скажем, утопить меня в бочке с коньяком или посадить на ёжика.

Я тихонько рассмеялся, представив картину в красках.

— Вот только не надо насмешек, — оскорбился Торквин, — магически раскормленный ёж вырастает размером с бочку. Их против рыцарей применяют, чтобы на скаку останавливать.

— Какая полезная зверушка.

— Вам бы всё насмешничать, а мне от одной мысли дурно делается. Владыка, я хотел попросить, чтобы вы забрали с собой несколько человек.

— Ваши тайные агенты?

— Нет, — он неожиданно тепло улыбнулся, — просто симпатичные мне люди.

— Так вы за ними собрались? Приводите, что же не взять, если будет место. Только не факт, что мы сами выберемся.

— Вы — точно выберетесь. С вашей удачей даже из пасти дракона можно удрать.

— Хватит льстить, Торквин. Бегите уже по своим неотложным.

— Я вернусь, обещаю.

— Учтите, ждать не будем.

Торквин кивнул и мгновенно растворился в толпе. А на его месте тут же образовался Уру-Бука.

— Владыка, я про корабли хотел шкажать. Чештное шлово, я не вшю добычу жабрать хотел. Половину вам, четверть мне, оштальное бойчам.

— Ну ты нашёл время, о трофеях разговаривать. Если твои корабли нас вывезут, я тебе орден дам. Скажем, “Внезапного спасителя” первой степени, с бантами и подвязками.

— Подвяжки не надо, — Уру-Бука замотал головой, — мы их не ношим.

— Тогда с дубовыми листьями, привередливый ты наш. Далеко ещё?

— Почти пришли.

* * *

В порт мы попали без приключений. Два стражника, дежурившие на воротах, бросили пост и без единого крика дёрнули куда-то в переулки. Правильное решение, когда видишь марширующих скелетов с оружием наголо.

— Ну, где твои корабли?

— Шейчаш, шейчаш.

Бука вооружился двумя факелами и побежал на пристань. Там он замысловато помахал руками, изображая то ли птицу, то ли спятившего матроса, и вернулся обратно.

— Ты меня извини, Бука, но этот твой сигнал точно сработает?

— Это ошобый орочий телеграф. Мои ребята его точно не пропуштят.

— И когда приплывут? Скоро?

— Не жнаю. Как шмогут.

— Тогда организуй оборону порта. Рассчитывай, чтобы подольше продержаться.

Уру-Бука щёлкнул каблуками и убежал отдавать распоряжения. И где только научился? У местных гвардейцев подсмотрел, что ли?

Генерал не зря ел свой хлеб с маслом и бабушкины пирожки. За полчаса скелеты и орки перекрыли все подходы монументальными баррикадами из подручного материала. Из местных складов тащили деревянные брусья, листы железа, тюки с чем-то тяжёлым и сооружали настоящие крепости. Против рыцарей отличная защита! Вот только у эльфов есть маги. А что у нас? Только я — недоучка с плохой памятью. Но выбора, похоже, не было.

Я подозвал одного из скелетов.

— Детей любишь?

— При жизни очень любил, Владыка. Пятеро у меня было.

— Тогда держи.

Осторожно, чтобы не разбудить, я передал ему на руки Дитя Тьмы.

— Отвечаешь головой. Сядешь с ней на первый же корабль, понял? Доставишь в Калькуару в целости и сохранности. Когда проснётся, скажешь, что я попросил её узнать, как дедушка.

— Никуда я не поеду! — сонная Дитя заворочалась на руках скелета, — я с тобой буду.

— Тшшш! Спи, ещё рано.

— Угу.

И девочка снова заснула.

— На первом же корабле, — шёпотом приказал я скелету.

Он кивнул и поудобнее устроил ребёнка. Вот и чудненько, а я займусь магической обороной.

* * *

Ага, как же, дали мне время вспомнить заклинание.

— Владыка! Там, это… — с ужасом в глазах ко мне подбежал Уру-Бука.

— Светлые?

— Не.

— А кто?

— Там того, рожает. Орка одна.

Мне захотелось выругаться. Очень вовремя!

— Найди доктора, лекаря, повитуху, не знаю там. Наверняка в этой толпе есть кто-то.

— Ага!

Бука, радостный, что свалил на меня проблему, чуть ли не вприпрыжку сбежал искать медработника. А мне пришлось идти и наводить порядок: вокруг роженицы уже собиралась толпа.

Первым делом я разогнал любопытных. Во-вторых, с помощью скелетов, отгородил ящиками отдельный закуток для орки. Две старухи-орки, помогавшие роженице, одобрительно кивали, глядя на это.

— Повитухи? — уточнил я на всякий случай.

— Не, — они замахали на меня руками, — не уметь. Прислуга. Вода для неё приносить.

На всякий случай, я спросил у орки, лежащей на одеяле:

— А потерпеть никак? Ну хоть бы до Калькуары?

Она зыркнула на меня, будто кулаком припечатала.

— Да прям щаз! Думаешь, мне хочется в порту рожать?

Я смутился и отошёл.

— Вот! — Уру-Бука подвёл ко мне гоблина в очках. — Доктор!

— Точно доктор? — строго спросил я зелёного коротышку.

— Доктог, — с достоинством кивнул он, — магической философии и тёмной теологии.

— Бука!

— Что? Не тот доктор?

— Это не врач, это болтун.

— Я попгосил бы! — возмутился гоблин, — у меня учёная степень и дисегтация.

— Роды умеешь принимать? Нет? Тогда свободен. Бука, врача мне найди, врача.

Бука расстроенно кивнул. Но тут повитуха нашлась сама — из толпы, не желающей расходиться, выбралась дородная гоблинка с сединой на ушах.

— Я роды приму, — заявила она, — найдите горячую воду и полотенца. И зевак разгоните, не дело это.

Облегчённо вздохнув, я кивнул Буке, чтобы нашёл и разогнал, а сам отошёл в сторонку и принялся вспоминать заклинания.

* * *

Хуже всего для меня — это ждать. Особенно, если это неприятное событие, и втройне, если не особо к нему готов. Например, экзамен по предмету, который не учил. Или разговор с начальником, если знаешь, что накосячил, а оправданий не придумал. Лучше уж быстрее отмучиться, получить, что заслужил, и жить дальше, а не тягостно размазывать время. Так что крик “Светлые идут” я встретил даже с радостью. Всё равно не вспомнил ни одного подходящего заклинания.

— Владыка, там колдун! — Бука показал зелёным пальцем куда-то за баррикаду, — вы же ему покажете, да?

— Обязательно, — я не стал говорить генералу, что я могу показать эльфу только то, чем хотели посадить на ёжика Торквина, — обязательно, Бука. Арбалеты ещё остались?

— Так точно, вше готовы.

— Старайтесь бить по колдунам. Не убьёте, так хоть отвлечёте, пока я буду магичить.

Эльфийский волшебник не спешил, будто чувствовал мою беспомощность. Шарахнул для начала молнией, потом файерболом. Задумчиво кинул ещё одну молнию.

— Огонь! — скомандовал я арбалетчикам.

Маг с лёгкостью сжёг стрелы на лету. Но он отвлёкся, а я вскинул Каратук и выстрелил.

Сволочь! Колдун уклонился от заряда, будто в него летела медленная бабочка.

— Initium!

Я растопырил пятерню и прочитал первое, что всплыло в памяти.

“Lux bibliotheca import;

Partum fonte lucis: Color albus, Vita uno momento;

Scopum insultaturum;

Finis!”

С ног до головы эльфа облепили обычные светляки, какими я подсвечивал себе в темноте. От неожиданности он замахал руками, пытаясь сбить с себя магический свет.

— Огонь!

Арбалетные болты и выстрел от Каратука уменьшили количество светлых магов на одну штуку.

— Владыка! — Уру-Бука дёрнул меня за руку, — там ещё шешть колдунов!

Мне оставалось только выругаться и пожалеть, что не надел в этот поход шубу — Каратук сосал из пространства энергию и покрывал баррикаду толстым слоем инея.

Глава 2

Эльфы не торопились. Под защитой строя латников светлые маги медленно приближались, кидая в баррикады огненные шары и молнии. Кое-где наши укрепления уже горели, и орки организовали цепочку, передавая от реки ведра с водой.

— Владыка, уходите. Мы жадержим их.

— Уже, бегу и падаю.

Я выудил из памяти моё лучшее заклинание и выкрикнул:

Initium!

Lux bibliotheca import;

Partum fonte lucis: Color nigrum, Vita uno momento;

Scopum insultaturum;

Finis!

Тьма, пришедшая со средиземного моря, накрыла ненавидимый Владыкой город. Шучу, всего лишь одну маленькую улицу. Исчезли светлые воины и эльфийские колдуны. Прекратили лететь в нашу сторону атакующие заклинания. Неужели работает?!

Ничего подобного! Из облака темноты вышли ряды латников. Заклинание Великой Тьмы сломалось, перестав быть опасным и хищным. Просто антисветлячок, поглощающий свет.

Жаль, очень жаль. А можно сдать заклинание по гарантии? Нет? Ладно, будем пробовать дальше. Что ещё у меня было в арсенале?

— Владыка, уходите!

— Бука, перестань мне бубнить под руку, когда я колдую. Initium!

Import bibliotheca Chrysostomus vivet;

Import bibliotheca mentem;

Procedure voca: eiusmodi confirmationis;

Procedure voca: provectus neural ipsum, docuit sui;

Finis!

Куча камней, оставленная строителями у одного из домов, зашевелилась. С земли неспешно поднимался голем, перестукивая тяжёлыми булыжниками. Ростом под крышу второго этажа, блестящий от утренней росы, с красными огненными глазами.

— У-у-у.

Голос у него был завывающий, похожий на турбину самолёта.

— У-у-у?

— Вон тех! Мочи вон тех! Они наших обижают! — заорал я что есть мочи.

— У-у-у!

Не обращая внимания на летящие файерболы, голем шагнул к строю латников и врезал каменной рукой. Десяток светлых снесло как кегли.

— Бей шветлых!

Орки поддержали голема ливнем арбалетных болтов.

— Владыка, давайте вылажку шделаем, — Уру-Бука хищно оскалился, — надерём им что-нибудь!

— Погодим. Я не знаю, как долго продержится голем.

А “каменный гость”, хохоча и громыхая, топтал светлых. Методично перемалывал строй, разбрасывая латников и подбираясь к магам.

— Владыка…

— Да что опять?

— Корабли!

Я обернулся. Точно, к порту подходила целая флотилия круглобоких судов. Обычные купеческие большегрузы, на которых возят товары.

— Бука, займись: сажайте беженцев на борт и сразу отправляйте. Чем быстрее, тем лучше. А я прикрою, пока не закончите.

Орк убежал, а я повернулся, чтобы проверить, как там големчик.

— Владыка.

— Да что ещё?!

Нет, это не Уру-Бука вернулся. Передо мной стоял “колобок” Торквин и виновато лыбился.

* * *

— Владыка, — он поклонился, — я прошу взять моих подопечных в Калькуару. Вы обещали.

За его спиной переминалась с ноги на ногу девушка. Судя по цвету кожи и разрезу глаз — полуорка. На руках она держала ребёнка, сонного малыша с круглым личиком. Даже не приглядываясь, я мог сказать, на кого он похож.

— Только их, — я усмехнулся, — или вас тоже?

— Как получится, — Торквин пожал плечами, — я провожу их и вернусь. Помогу чем смогу, Владыка.

Я махнул рукой. Не до “колобка” мне сейчас, пусть делает, что хочет. У меня светлые “на пороге”, и боюсь, голем долго не продержится.

В воздухе стоял грохот и пахло озоном от применения боевых заклятий. Голем действительно стал сдавать — колени у него подкашивались, удары кулаков стали падать реже, вокруг каменной головы курился дымок.

Ай, как нехорошо! Ноги голема не выдержали очередных файерболов и разлетелись каменной крошкой. Несчастный упал на землю, вскрикнув, будто живой.

Но светлые, ринувшиеся в атаку, рано списали со счетов “инвалида”. Он поднялся на руках и принялся рвать латников зубами. Только ошмётки полетели!

Как бы тебе помочь, дружок? Нет у меня больше камней, чтобы тебе товарища сделать. Я зацепился взглядом за дом, рядом с которым дрался голем: толстые стены, широкие створки дверей, эдакая укреплённая купеческая контора. А что если… Додумывать мысль я не стал, а просто указал рукой на здание и прочитал заклинание.

Не получилось? Не работает “големное” заклинание со строениями? А, не, получилось!

Дом сделал “кусь”. Двери распахнулись, и из тёмного входа вылетела красная ковровая дорожка, похожая на язык. Оплела ближайшего латника и втянула внутрь. Не забыв слегка пожевать его створками дверей. Отлично!

Подобным образом я “оживил” дом на другой стороне улицы и светлые оказались зажаты с трёх сторон. Вот так бы всегда! Теперь им есть чем заняться.

— Отходят! Отходят! — заорал кто-то из орков.

Я подозвал ближайшего скелета:

— Узнать и доложить, что с эвакуацией!

— Так точно!

Вернулся он быстро, я даже заскучать не успел.

— Эвакуация идёт по плану, требуется ещё час времени.

— Час?! Они там что, весь город погрузить собираются? Уру-Буку ко мне!

Генерал прибежал и встал навытяжку с виноватым видом.

— Проштите, Владыка, никак нелжя быштрее. У половины приштаней жатоплены корабли, не приштать. Приходитшя гружить по очереди.

Опять диверсия. Ну, как это называется, а? Была бы у меня атомная бомба, не колеблясь бы сбросил на этот сволочной город.

— Ещё час?

— Мы поштараемшя быштрее.

— Хорошо. Ты с орками в резерве, я буду держать проход скелетами. Если понадобишься — дам знать.

Уру-Бука кивнул и умчался обратно к кораблям. Тёмные боги, дайте мне продержаться этот дурацкий час!

* * *

Дома и беднягу голема эльфы взорвали так же, как и мой особняк. Хочу такое же заклинание! Вернусь домой — напрягу мумия, пусть добудет мне его текст. Буду пуляться им во всех приближающихся к Калькуаре, и только после этого спрашивать, как зовут.

Несмотря на освободившийся путь, светлые в атаку не пошли. Вместо этого, эльфы прислали парламентёров: хмурого мага в белой хламиде с посохом и парочку рыцарей в золочёных доспехах.

Пока я раздумывал, прибить их, в соответствии с тёмными традициями, или всё же поговорить, они дошли до баррикады и принялись орать.

— Владыка!

— Выходи, подлый, то есть, тёмный.

— Переговоры!

— Вылазь, чёрный!

Я всё же решил пообщаться со светлыми. Буду тянуть время, пока грузятся беженцы. Поправив шлем, я осторожно выглянул.

— Чего надо?

— Поговорить хотим, — мрачным тоном заявил маг.

— Рассказывай, я слушаю.

— Я высший эльф, волшебник Белого товарищества и бранный маг Радужной ложи, Элиандюкил “Молот света”, пришёл объявить тебе ультиматум.

— О как! Прям настоящий ультиматум?

— Самый что ни на есть.

— Ну, давай, показывай. Надеюсь, он не слишком маленький? Маленькие мы не берём, только большие.

— Прекрати глумиться, чёрный! — маг взвизгнул и топнул ногой. Но тут же одёрнул себя и встал в величественную позу, — Мы…

— Прости, хотелось бы уточнить. Мы, это ты про себя? Или кто-то ещё есть?

— Мы — экспедиционный корпус светлых сил.

— Теперь ясно, давай дальше.

— Кхм, — маг закашлялся, — мы, светлые силы всего мира…

— Точно всего? Галадон тоже подписался?

— Прекрати! — маг чуть не прожёг меня взглядом, — не перебивай меня! Это ритуальная формула, так положено говорить.

— Извини, не знал. Я не местный, всех тонкостей не знаю. Всё, продолжай, молчу.

— Мы, светлые силы всего мира, требуем твоей сдачи! Ты должен немедленно сложить оружие, упокоить скелетов и выйти с поднятыми руками.

— Зачем?

— Чтобы мы могли тебя арестовать, судить справедливым судом и казнить.

— Хорошенькое дело! Это вы до суда мне уже казнь назначили?

— Суд это формальность, — хмыкнул маг, — чтобы не говорили потом, что убили по беспределу. Адвокат и последнее слово тебе всё равно не положены.

— Дыхни.

— Что?

— Я, говорю, дыхни. Хочу понять, что ты эдакое забористое пьёшь. Не верю, что можно трезвым и в здравом уме такие ультиматумы предъявлять.

Эльф глумливо расхохотался.

— Ты глуп, Владыка. Здесь двадцать магов высшей ступени. Если не сдашься, мы убьём тебя, и всё.

— Тогда зачем пришли?

— Суд — это красиво и торжественно. Наши художники нарисуют картины, как мы тебя судим, обличительную речь прокурора запишут в хроники. Приговор мы повесим в рамочку как реликвию. А просто убить тебя — скучно.

— Ну, вы даёте, судари. Можно я подумаю?

— Нет!

— Хоть минуточку?

— Мы не дадим тебе тянуть время. Отвечай: сдаёшься или нет?

— Совести у вас нет. Серьёзный вопрос, а вы торопите.

— Да или нет?

— Мы, Чёрный Владыка, хозяин Калькуары, повелитель орков и мёртвых, господин сумерек и ночи, со всей ответственностью заявляем. Идите-ка вы все в…

Я указал им направление со всей доходчивостью.

— Строем, с песней и в ногу. Владыка никогда не сдаётся. Особенно таким наглым светлым.

Маг криво осклабился.

— Так я и думал. Что ж, готовься. Мы постараемся взять тебя живым, чтобы наш палач не остался без гонорара.

— Это вы зря.

— Что?

— Палачу надо платить не за казни, а посуточно. Хорошего специалиста надо удерживать…

— Он тянет время, — переглянулись маг и рыцари, — уходим.

Я помахал им вслед, судорожно придумывая, как сдерживать атаку магов. Из чего можно сделать големов? Слева от баррикады я видел бочки, но это же дерево, сожгут сразу. Может…

Додумать я не успел. С рёвом, как ураган, по улице прокатилась волна пламени. Вся баррикада, тяжёлая и неприступная, разлетелась на куски, как игрушечная. Ну и я отправился полетать, размахивая руками и вопя.

* * *

Приложило меня порядочно. Я грохнулся на землю метрах в ста от взрыва, у самой пристани. Как ничего себе не сломал — одни тёмные боги знают. Скорее всего спас зачарованный доспех. Но ощущение было, словно из меня сделали отбивную.

Кажется, некоторое время я провалялся без сознания. А когда очухался и сел, постанывая от боли, у входа в порт шёл бой. Жестокий замес скелетов, орков и рыцарей эльфов. Наших теснили, подавляя численностью и напором.

Желая хоть как-то помочь своим, я покрутил головой. Ага, бочки. Ну и ладно, пусть будут бочки. Хоть пару минут помогут, и то дело.

Initium!

Import bibliotheca Chrysostomus vivet;

Import bibliotheca mentem;

Procedure voca: eiusmodi confirmationis;

Procedure voca: provectus neural ipsum, docuit sui;

Finis!

Тяжело и неповоротливо из бочек сложились големы. Целых семь штук, высотой метров по четыре каждый.

— Вперёд! В атаку! — проорал я им, хотя особого смысла не было. Они и так знали, кто враг.

Первый из големов вырвался вперёд и напал светлым во фланг. Отбросил не больше десятка солдат и получил в упор струю магического пламени. А затем и удар в грудь воздушным молотом.

Бздыщь!

Бочки, из которых состоял голем, взорвались. Селёдка! В них была селёдка! Судя по запаху, прокисшая ещё во времена мумия, не позже. Тёмные боги, можно же задохнуться от такого! Светлые тоже так подумали, и дружно отступили, зажимая лица рукавами и тряпками.

* * *

Внезапная передышка дала нам шанс. Раненых из эпицентра вони вытащили скелеты. А вот Уру-Буку, получившего в схватке по голове, вытащил Дэймон, хотя сам был в крови и еле передвигался.

— На корабль их! — скомандовал я железным парням, — Живо! Орков тоже грузите!

Со стороны города поднимался ветер, с явным магическим запашком. Светлые, не желая сдаваться, продували порт от импровизированного химического оружия.

— Грузите! Ну же!

Следом за ветром, по улице прошла стена воды, смывая в реку спасительную рыбу. Ударила магия, отозвавшись звоном в ушах — уцелевшие големы сгорели, как спички. А затем стали слышны марширующие, как на параде, эльфы. Но мы успели раньше!

Предпоследний корабль отвалил от пирса и поднял парус. На пристани оставалось последнее судно, для меня и трёх десятков скелетов.

— Двигаем!

Мы побежали. Метров тридцать, не больше, и мы на корабле. Главное — не останавливаться и не обращать внимания на отзывающиеся болью ноги. Быстрее. Быстрее!

На бегу я обернулся и разглядел входящие в порт ряды светлых. Впереди строя шёл Элиандюкил. Увидев, что мы сбегаем, он состроил жуткую гримасу. Вытянул посох и громогласно пропел заклинание.

С навершия посоха сорвался огненный шар. Завывая, как пикирующий бомбардировщик, файербол полетел в мою сторону.

Бух!

Меня окутало пламя, обжигая лицо и слепя глаза. В спину толкнуло, и я полетел в воду. Чтобы тут же пойти ко дну под тяжестью доспеха.

Глава 3

Как же мне было хреново! Всё тело болит, в голове шум, перед глазами плавает муть. Где я? Почему вокруг холодно и мокро? Даже на вопрос — а кто собственно я, ответ находился с трудом.

Где-то над головой загрохотали шаги, а затем послышались голоса:

— Слушаю.

— Господин штандартенэльфенфуйрер! Докладывает старший гауптштурмэльфенфуйрер Велеандил. Войска Владыки бежали, понеся потери.

— Что?! Это фы называете бежали? Разгромили наш афангард, разнесли порт, а потом спокойно уплыли — это бежали? Что мне докладывать наферх?

— Никак нет! Неприятель понёс потери.

— Крупные?

— Так точно! Последний корабль был уничтожен огнём нашего подразделения. Также, есть сведения, что Владыка был убит.

— То есть, сам? Насмерть?

— Так точно!

— Какие будут фаши доказательстфа?

— На данный момент силами подразделения проводим поиски тела в реке.

— То есть фы не знаете точно, жиф он или нет?

— Владыка попал под удар штурмового файербола, которым была уничтожена пристань. Выжить в таком пламени невозможно.

Были бы силы — заржал бы в голос. Выкусите, гадкие эльфы! Не дождётесь! Как выберусь отсюда, устрою вам сюрприз.

— Тело затонуло где-то здесь, полагаю из-за доспехов. Сейчас пытаемся баграми найти.

— Хм…

Эльф у меня над головой прошёлся туда-сюда.

— Здесь течение, могло унести. Отпрафьте фторую команду чуть ниже, пусть там поищут. Если найдут — фсех представлю к награде.

— Рады стараться господин штандартенэльфенфуйрер!

Голоса наверху смолкли. В голове постепенно прояснялось, и я попытался пошевелиться, но только слабо плюхнул руками по воде.

— Тссс! — раздалось у меня над ухом, — тихо!

Ого, а я здесь не один. Запрокинув голову, я попытался разглядеть, кто это. Моргнул раз, другой, зрение фокусировалось с трудом, а перед глазами плыли цветные пятна.

— Не дёргайтесь, Владыка, — прошептал голос, — нас могут услышать.

— Ты кто? — тоже шёпотом спросил я фиолетовое пятно.

— Томас.

С трудом ворочая мозгами, я попытался вспомнить, кто это.

— Томас… Эдисон?

— Нет, — он хмыкнул, — Торквин.

— Не знаю такого.

— Молчите. У вас контузия, лучше не разговаривать.

Ишь, командует, Торквин-морквин. Дурацкая фамилия, а туда же. Торквин. Где я её слышал? Вспомнить не получилось — я снова провалился в беспамятство.

* * *

Когда я очнулся во второй раз, голова соображала гораздо лучше.

— Торквин, — позвал я.

— Здесь, Владыка, — шёпотом откликнулся “колобок”.

— Где мы? Не могу сообразить.

— Под пирсом.

— Давно мы здесь сидим?

— Часа три.

— Эльфы ушли?

— Здесь, — Торквин усмехнулся, — выловили кусок вашего доспеха, так радости полные штаны были. Теперь хотят остальное найти.

— Может, попробуем выбраться? Очень холодно в воде сидеть.

— Мысль хорошая. Попробуйте встать.

Я шевельнул ногами, попытался упереться в илистое дно и чуть не рухнул, замахав руками. Хорошо, что “колобок” поддержал меня, но воды я глотнул. Так себе на вкус, да ещё тиной воняет.

— Поскользнулись?

— Нет, — прошипел я сквозь зубы, — похоже, у меня нога сломана.

— Плохо, очень плохо, — в голосе Торквина послышалась досада.

— Предлагаете меня бросить?

— Глупости не говорите. Я вам что, эльф какой?

“Колобок” подхватил меня подмышки и медленно потянул. Ну, по воде он меня ещё вытянет. А дальше? Ходить я сейчас не смогу, а волоком далеко не убежишь.

— Торквин, как вы вообще здесь оказались?

— Сам не знаю, — бывший начальник тайной службы вздохнул, — мог бы уплыть раньше, так нет, хотел посмотреть, чем всё закончится. Думал, на последний корабль с вами попасть.

Сверху, по доскам, кто-то бодро промаршировал, так что на нас посыпались пыль и мусор. Торквин остановился и замолчал. Дождался, пока эльфы уйдут подальше и продолжил.

— Хорошо хоть чуйка у меня работает — как увидел файербол, сиганул в воду. Только всплыл, уже начал думать, как перед эльфами отмазываться, а тут, прямо передо мной, вы упали. Скажите, вы всегда так быстро тонете? Я замаялся нырять за вами.

— Спасибо.

Пирс закончился. Торквин прислонил меня к свае и помог ухватиться покрепче.

— Схожу на разведку. Если не вернусь — постарайтесь ночью выбраться самостоятельно. Учтите, если меня будут пытать, обещаю продержаться только до полуночи.

Я представил, как на одной ноге пробираюсь через город и невесело рассмеялся.

— До полуночи я успею отойти метров на сто.

Торквин одёрнул мокрый жилет и побрёл к берегу.

* * *

Оставшись в одиночестве, я попробовал передвигаться без посторонней помощи. Для начала от одной сваи до другой. Ну, что сказать — плохой из меня ходок. Меня пару раз сбило накатившей волной, и я порядочно наглотался воды. Но вывод я сделал — если найти палку, на роль костыля, на суше я вполне могу ковылять. В марафоне будет участвовать сложно, но передвигаться мне по силам. Может, переодеться нищим? В лицо меня эльфы не знают, а Старейшины заглядывать в лицо попрошайкам не будут. Выберусь!

— Ни на минуту вас оставить нельзя, — вернувшийся Торквин подставил мне плечо, — так и норовите сбежать.

— А мне ваш город не понравился. Скучно, развлечения однообразные, на гастроли всякие хамы приезжают. В отпуск я сюда точно не поеду.

— Ну, извините, — Колобок повёл меня к берегу, — городской бюджет средства на развитие туризма не выделяет.

В этом месте порт превращался в лабиринт сараев, увешанных рыболовными сетями.

— Слободка рыбаков, — пояснил Торквин, — здесь хранят и разделывают рыбу. Давно собираются снести, а то как ветер с реки, так запах по всему городу.

В один из этих сараев “колобок” и привёл меня.

— Садитесь, — он указал на кучу тряпья и сетей, — можете подремать. А я пока сбегаю, поищу маскировку.

— Я подумал: может быть, мне в нищего переодеться?

Торквин хмыкнул.

— Вы точно не из моего ведомства? Мне тоже пришла в голову такая мысль, но есть идея получше. Отдыхайте, скоро вернусь.

Ненавижу ждать, особенно, в таком беспомощном состоянии. Я ворочался, хмурился и обещал себе больше никогда не попадаться в такие ловушки. Но усталость взяла своё, и через десять минут я заснул.

— Владыка, — тряс меня за плечо Торквин, — просыпайтесь!

Я с трудом разлепил веки. Ого! За порогом сарая уже стояли сумерки. Ничего себе я вздремнул.

— Надо переодеться, Владыка.

На мне оставалась часть экзодоспеха, но Торквин настаивал, что её лучше снять. Бросать заговорённые латы, пусть и некомплектные, было откровенно жаль.

— Пришлёте потом кого-нибудь, чтобы забрали, — посоветовал “колобок”, пряча доспехи куда-то в угол, — сюда чужие не ходят, это мой конспиративный сарай. Вот, надевайте это.

Он протянул мне коричневый балахон, обвешанный колокольчиками.

— Что это?

— Одежда прокажённых. Да не бойтесь вы! Магическая проказа не заразная, любой врач вам скажет.

Дождавшись, когда я облачусь, Торквин помог мне выйти из сарая.

— Садитесь.

— В тачку?

— Не карета, согласен. Но так я вас отвезу гораздо быстрее. Да и вопросов будет поменьше.

— Так до самой Калькуары и будете катить?

— Зачем? У вас на той стороне реки был дом. Знаю, знаю, развалина, а не дом. Но вы туда сможете вызвать вашу чудо-дверь и через минуту окажетесь в Калькуаре. Ну и я заодно.

— Я не помню, где он находится.

— Зато я помню. По должности было положено знать такие вещи.

Я молча кивнул. Говорить, что Казна могла не уцелеть при взрыве, я не стал. Вот не откликнется на зов — тогда будем решать проблему, а сейчас главное — из города выбраться.

Так мы и двинулись в путь. “Колобок”, тоже напяливший балахон с колокольчиками, звенел на всю округу и катил тачку. А я изображал тыкву, которую везут на ярмарку. Состроил самое идиотское выражение лица и пялился по сторонам. Надеюсь, в таком виде меня не опознают.

* * *

Со звоном колокольчиков мы подъехали к выходу из порта. Эльфы выставили здесь охрану — десяток бойцов под командованием слащавого напомаженного офицера. Я посильнее натянул капюшон, на всякий случай. А вдруг узнают?

— Кто такие? Куда? — остановил нас один из эльфов.

— Не видишь, шо ли, хто? — неожиданно хриплым голосом ответил Торквин и дёрнул полу хламиды, чтобы звякнули колокольцы.

— Вижу, — эльф скривился, — куда?

— На кладбище.

— Зачем?

— Да вот, — “колобок” указал на меня, — помирать собрался. Везу заранее, чтобы не завонялся.

Торквин тряхнул тачку, и я, подыгрывая, захрипел как можно страшнее.

— Нельзя, выезд в город запрещён.

— Как это запрещён? Мне что теперь, до утра ждать?

— Нам без разницы. Хочешь — жди, не хочешь — не жди.

— Ах, так? Ну-ка, подвинься.

Чуть не проехав по ногам эльфа, Торквин подкатил тачку к офицеру.

— Не выпустишь?

Тот даже отвечать побрезговал, задрав подбородок.

— Ну, на тогда.

“Колобок” наклонил тачку и попытался вытряхнуть меня прямо на офицера. Я вытряхиваться не хотел и вцепился в бортики.

— Гы!

— Давай, давай, — приговаривал Торквин, — вылезай. Я тебя обратно не повезу.

— Ты что деляйть?! — возмутился эльф-офицер, — прекратить!

— А что мне его, обратно везти? Нет уж, забирайте.

— Перестать!

— Гыыыы! — вопил я, чуть не упав с тачки.

— Нельзя на кладбище — тогда себе забирайте.

— Назад фези!

— Не повезу! Он помрёт, будет вонять. Сами с ним разбирайтесь.

— Нихт! Не сметь это фыфаливать!

— Это моя тачка, за неё деньги плачены. Я вам её всё равно не оставлю. А ты, дохляк, отцепись, пусть тебя судари эльфы на кладбище тащут. Я что, крайний? Мне оно надо?

Он тряс и тряс тачку. Сломанная нога от этого заболела с удвоенной силой, и я уже орал со всей душой. Эльфы ругались и пытались прогнать Торквина, но прикасаться к нему руками не рискнули и только кричали с расстояния в пару шагов.

— Ффатит! — не выдержал офицер, — фези его сам! Пропустить!

Торквин принялся ворчать, что уже поздно, что он устал и не хочет ехать на кладбище. Даже бросил ручки тачки, собираясь уйти.

— Убери ефо, немедленно! — заорал эльф, — тфой друг, ты и фези его. А то мы тебя застрелить!

— Ой напугал! — “колобок” скорчил рожу, — ладно, хрен с тобой, отвезу. Обратно впустите?

— Фпустим! Только уфези эту падаль.

Немного поворчав, Торквин взялся за тачку и уже спокойно вывез меня за пределы порта.

— Вот и всё, — тихо рассмеялся он, когда мы отъехали на приличное расстояние, — всего пять минут, и они сами нас выгнали. Ловкость языка и никакого мошенства.

— А можно было не так меня трясти? Больно ведь.

— Зато как натурально получилось. Вы так вопили! Я даже на секунду подумал, что вы и правда собираетесь помирать.

— Не надо так больше.

Я завозился, устраивая в тачке и подкладывая под ноющую ногу свёрнутую тряпку.

— А вы заметили, Владыка, офицер-то не простой эльф.

— Что с ним не так?

— Акцент. Самый что ни на есть западный.

— И что? Он какой-то особенный?

— Точно, особенный. Западные королевства очень древние. А эльфы, они же практически бессмертные, и молодёжь приходится всё время куда-то девать, чтобы бучу не устраивали. Так что главный экспорт этих королевств — отряды наёмников.

— Думаете, светлые наняли этих эльфов?

— А почему именно светлые? — Торквин невесело усмехнулся, — могли и тёмные. Эльфам без разницы, чьё золото. Через пару дней будет видно, кто ими командует и кто владеет теперь Кемнаро.

Мне осталось только кивнуть. Такие вот дела, дружок. Хочешь узнать, кто тебя заказал?

Глава 4

На улицы опустились густые сумерки, а мы всё чапали и чапали, скрипя колёсами тачки. Фонари не горели, на тротуарах валялся мусор, а прохожих почти не было. Изредка встречались патрули эльфов, но они не приближались: услышав звон колокольчиков, сразу переходили на другую сторону улицы.

— Темно, — пожаловался Торквин, — ничего не видно. Знаете, ведь большинство фонарщиков было гоблинами. А вы их всех вывезли.

— И поделом. Кто просил устраивать погромы?

— Пропал Кемнаро, — вздохнул “колобок”, — а ведь был центром цивилизации в наших краях.

— Теперь центр в Калькуаре, — заявил я с гордостью, — подождите пару лет и мы всех уделаем прогрессом.

Торквин хмыкнул.

— Надеюсь, я доживу до этого момента.

— Куда вы денетесь. Главное — выбраться отсюда живыми.

— Владыка, а в вашем городе найдётся свободный дом для отставного контрразведчика?

— Решили выйти на пенсию?

Он вздохнул:

— Приходится. Карьера в Кемнаро закончилась неудачно, уйду в отставку.

— А если я предложу вам должность?

— Простите, но нет. Хватит с меня этой скотской работы.

— Не заскучаете без дела?

— Да уж как-нибудь найду занятие. Я, если хотите знать, недурной таксидермист. Буду чучелки делать, когда совсем скучно станет.

— Ых!

— Не одобряете?

— Трясёт сильно, ноге больно.

— Крепитесь, нам ещё далеко ехать.

— Уже приехали, — послышался чужой насмешливый голос, — слазь!

Из темноты появилась троица: длинный, толстый и кособокий.

— Гони деньги, дядя, — ухмыльнулся длинный, крутя в пальцах длинный складной нож, — это наш квартал.

— Шёл бы ты своей дорогой, мальчик.

Торквин поставил тачку и сунул руку за пазуху.

— Не кипиши, дядя, — троица подступила ближе, — нас трое, а ты один.

— Мы прокажённые, не видишь?

Средневековая “гопота” заржала.

— А нам всё равно, кого трясти. Деньги давай, кажённый. Или посадить тебя на нож?

“Колобок” прищурился и медленно стал вынимать руку. Что у него там? Кинжал? Магический артефакт? Ответа я так и не узнал.

— Ты с кем базарякаешь? — гаркнул низкий голос.

У горла длинного возникло широкое лезвие. В темноте было не разглядеть, но кто-то одной рукой схватил его за волосы, а другой приставил к шее здоровенный тесак.

— На кого батон крошишь, сявка?

— Мы…

— Кому своей тыкалкой грозишь? А, чушкарь?

— Ы…

Я моргнул, пытаясь разглядеть, что там происходит. Лилипут, или карлик, сидел на плечах длинного и угрожал ему ножом. Голос у коротышки был какой-то сдавленный, будто он специально старался говорить басом.

— Чё ты вякаешь? На больших людей хваталку поднял! Сейчас будешь, как шушера, ползать, сечёшь? Умоешься красненькой, эльфы не опознают.

Толстый и кособокий отступили в стороны, развернулись и задали стрекача.

— Видал, как твои фуфелы сапоги наставили? В одну харю отвечать будешь. Под кем ходишь?

— Под Карлом, который Рыжий.

— Из Гномовки?

— Из Хляби.

— А тут чё пасёшься? Не ваш район.

— От остроухих чесали. Думали погреться, раз фартит.

— Не узырил, об кого греться хотел? Это бегунки нашего пахана.

— Не знал, — сдавленно просипел длинный, — флюзда вышла.

— За пустой флюздёж рыжьём отвечают.

— Отшелестю.

Длинный вытащил из кармана кошелёк.

— Шелести бодрей, чушкарь.

Коротышка отобрал у длинного кошель, убрал нож от горла и спрыгнул на мостовую.

— Чеши сапоги, бабочник.

Топот длинного растворился в темноте. Коротышка подбросил кошель на ладони, довольно ухнул и подошёл ближе к нам.

— Дитя?!

* * *

Я чуть из тачки не выпал, когда разглядел девочку.

— Ага!

Она подбежала и обняла меня. И уже своим нормальным голосом сказала:

— Я знала, что ты живой. А они — погиб, погиб. Ваня так просто не погибает!

— Опять телепортировалась?

— Угу.

— Ты где так говорить научилась?

Дитё хихикнула.

— Не помню. Смешно так разговаривать, правда?

— Уходим, — зашипел Торквин, — пока о нас снова “погреться” желающих не нашлось.

Он подхватил тачку и быстро покатил нас дальше. А девочка осталась сидеть вместе со мной. Свесила ноги через бортик и болтала ими в воздухе.

— Мы домой, да? А там дядя Бука совсем заболел. Ему одну руку — чик, и всё. А дядя Дэймон лежит весь белый и не разговаривает.

— А мумий, а Клэр? А Сеня?

— Не знаю, — Дитя громко зевнула, — я раньше телепортюлась, мы до замка не доплыли.

Она улеглась мне на плечо и засопела.

— С вами буду, — сонно пробормотала девочка, — а то пропадёте без меня.

Торквин, услышав её слова, хмыкнул и с удвоенной силой налёг на тачку. Эх, какой же тёмный не любит быстрой езды! Мчись, птица-тачка, через ночной город, неси Владыку к новым приключениям. Хотя, лучше не надо — именно сейчас что-то не хочется. Мне бы гипс на ногу, нормальную постель, еды, желательно бабушкиной. Ну, может быть, ещё Клэр увидеть, для полного счастья.

— Владыка, скоро мост, — предупредил меня “колобок”, — накройте девочку, чтобы лишних вопросов не было. И сами лицо спрячьте, на всякий случай.

Стражи у моста не было. Заходи кто хочешь, бери что хочешь. О чём светлые, или кто там за ними стоит, думают? Или не жалко Кемнаро? Так ведь грабить будут уже не “чужой” город, а “свой”. Налоги с кого брать будете? Нет, не понимают. С другой стороны, мне же лучше — на одного глобального конкурента меньше.

Возле перил сидел нищий. Закутанный по самые глаза в рваньё, он повернул вслед за нами голову и буравил спину Торквина взглядом.

Оглушительный вой раздался над мостом!

Я обернулся: нищий вскочил и теперь оглушительно дул в изогнутую трубу.

— Хватайте!

Он указал рукой на нашу компанию.

— Быстрее! Это фальшивые прокажённые — у них следы не светятся. Хватайте! Лазутчики!

Из-под моста появилось несколько эльфов и стражников. Ну, дают, уже вместе работают!

— Зомбическая сила! Про следы-то я и забыл, надо было хоть краской подошвы намазать.

Торквин резко развернул тачку, впрягшись в неё, как конь в телегу, и стартанул с места. Эльфы и стража рванули следом за нами.

* * *

Мост кончился. Теперь мы двигались по ночной дороге между кустами, деревьями и прочими радостями сельской местности. Бежал “колобок” на удивление быстро, только короткие ноги мелькали. При этом он успевал выкрикивать что-то про эльфов, Старейшин, город и, кажется, про неосторожных Владык. Мол, за всех нас он теперь расплачивается, а сам добрый, незлобивый и душка. И бегать он не любит, а его заставляют. Я мог ему только посочувствовать и стараться не шипеть сквозь зубы — от тряски в ноге будто раскалёнными иглами кололи.

— Догоняют, — Дитя проснулась и с интересом смотрела на преследователей, — поймают — будут бить.

— Быстрее! — громко выкрикнул Торквин, ускоряясь, — ещё быстрее бежим!

— Прости, но бежать можешь только ты.

— Хлестните меня!

— Что?

— Хлестните! Как сорона!

— Зачем?

— Для мо-ти-ва-ци-и!

Я поискал под руками хоть что-то, но кроме одежды ничего не было.

— Вот!

Проснувшаяся Дитя встрепенулась и показала мне вилку. Не спрашивая разрешения, она потянулась и слегка потыкала Торквина.

— А-а-а!

Наша “коняшка” заорала и ощутимо прибавила скорости. На лице у девочки появилось мечтательное выражение, будто ей подарили вагон мороженого.

— А-а-а!

— Дитя, хватит!

— Так он сам попросил.

Но эффект получился — мы чуть-чуть оторвались от погони. Стража отстала совсем, но эльфы продолжали гнаться. Хорошо бегут, заразы, легко так, будто на прогулке.

Торквин на мгновение обернулся:

— Владыка, заклинание! Ударьте их чем-нибудь! Или пугните!

Хорошее предложение. Только чем?

Initium!

Import bibliotheca ignis;

Creare parva sphaera ignis;

Impetu scopum;

Finis!

С указательного пальца вылетела шаровая молния. Ага, как же! Эльфы просто разошлись в стороны, пропуская огненный шар. У, собаки сутулые!

— Не этим!

— Сам вижу.

Что у меня ещё подходящее было? На мой взгляд, вокруг слишком светло. Две луны хорошо освещают дорогу и нас. А ну-ка…

Initium!

Lux bibliotheca import;

Partum fonte lucis: Color nigrum, Vita una hora;

Ascendunt in caelum, Sequitur auctor;

Finis!

В последний момент тачку тряхнуло, и я отправил заклинание не к светлым, а наложил на дорогу практически у нас за спиной. И в полной темноте оказались вовсе не эльфы, а мы сами.

Слушайте, а уютненько здесь, внутри Великой Тьмы. Тихо, не видно вообще ничего, даже ветра нет. Только хихикает кто-то, прямо над ухом.

Я понял, что не ощущаю рядом Дитё, на тачке её точно не было.

— Сюда, — в темноте прозвучал голос, — двигайся вправо, шпион.

Торквин не стал перечить и свернул. Меня по голове хлестнули ветки — похоже, мы заехали в какие-то кусты.

— Стойте здесь, вас не заметят, — усмехнулся голос.

— Ты кто?

Ответа не последовало. А в следующий момент непроглядная тьма превратилась обратно в обычную ночь. Дитя снова обнаружилась рядом со мной, довольно улыбающаяся.

— Ты где была?

— Тсс! — она приложила палец к губам и шепнула, — эльфы рядом.

Торквин присел, чтобы не светиться. Было слышно, как он тяжело дышит — замаялся бедняга.

— Где фсе они? — голоса эльфов приближались.

— Здесь. Не могли далеко уйти.

Но соваться в кусты эльфы не рискнули. Так, потыкали мечами в гущу веток, не сходя с дороги.

Дитя заворочалась у меня под боком.

— Ваня, — очень тихим шёпотом девочка спросила, — можно я их тихонько?

— Что?

— У меня ножик есть, — она показала свой тесак, похожий на мачете, — я их неслышно, по одному. Буду заманивать жалобным голосом и чик!

— Нет!

Я сделал страшные глаза.

— Партизанен! Сдафайся! — принялись орать эльфы, — ф плену хорошо кормят!

— Не верь им, Ваня, — возмутилась Дитя, — врут! Баланду дают, без хлеба. А компот и булочки сами едят, да ещё дразнятся.

— Партизанен! — надрывались светлые, — бить не будем! Казнить не будем! Сдафайся! Только фопросы задафать будем!

С трудом мне удалось успокоить Дитя: возмущённая неприкрытой наглостью эльфов, она рвалась показать им свой тесак. Пришлось отобрать холодное оружие и шёпотом пообещать, что мы отыграемся на светлых в другой раз.

— Когда нас много будет?

— Угу. Со скелетами и орками.

— И с Сеней?

— Обязательно.

Дитя расслабилась и улеглась в тачке рядом со мной.

— Самих в плен возьмём, — мечтательно протянула она, — посадим в подвал и будем пытать. Можно вилкой? Хотя нет, уже было. Можно по стеклу царапать, чем-нибудь острым. Они этого терпеть не могут.

Эльфы поорали, но, в конце концов, утомились и потопали обратно в город.

— Поехали, — снова взялся за ручки Торквин, — чем быстрее я вас довезу, тем быстрее выйду в отставку.

— Тю. А как же дух приключений?

— Обойдусь, — “колобок” угрюмо покосился на меня, — за эти дни я накушался этим духом на всю оставшуюся жизнь.

— Через месяц скучно же станет.

— Может быть. Но у меня есть сила воли, я буду мужественно скучать в тишине и спокойствии.

Поиски моих развалин затянулись. Время близилось к рассвету, а мы все ещё катались между заброшенными “дачами”. Торквин привозил нас то к одной старой вилле, то к другой, но каждый раз это было не то.

— Вы же говорили, что помните?

— Говорил, — смешно огрызнулся “колобок”, — и снова повторю: я всё помню. Кроме того, что забыл. Вот он!

— Это?!

— Никаких сомнений.

На месте старой постройки лежала проплешина пожара. Пепелище, где больше не было никакого дома. В свете двух заходящих лун чёрная сажа блестела искорками. Остатки стен торчали как обломки выбитых зубов.

— Вон туда!

Торквин, не говоря ни слова, послушно толкнул тележку. Поднимая облачка пепла, мы пересекли участок и остановились перед огрызком стены. Ну, маленькая, ну, чёрная, но ведь моя!

— Казна, — я не стал кричать, а просто назвал по имени, как зовут старого друга.

— Владыка!

Дверь распахнулась так стремительно, что могла убить кого-нибудь неосторожного!

— Владыка! Я так рада, так рада! Простите, что не могу стать больше, тут места нет.

Да уж, она и правда была маловата. Размером не больше калитки для гномов.

— Неважно. Дитя, вперед!

Подождав, пока девочка зайдёт в дверь, я перевалился через бортик тачки, бодро прополз три шага и нырнул в спасительную Казну. Выкусите эльфы, я дома!

Глава 5

— Владыка, мы так волновались! Так волновались! Переживали, просто места себе не находили, — Казна тараторила без перерыва, — не делайте так больше, пожалуйста.

— Это уж как получится.

Я оглядел коридорчик, в который мне открыла Казна. По стенам была размазана чёрная сажа, словно здесь прогулялся огонь, а косяк двери был обугленным.

— А чего ты такая обгорелая?

Моя любимая “кладовка” тяжело вздохнула.

— Простите, Владыка. Ваш особняк так неожиданно взорвался, что я не успела вовремя среагировать.

— А за что прощать? Это же не ты взрыв устроила.

— Ваш старый дом, откуда вы вошли, я спалила. Надо было сбросить пламя, а в Калькуару я побоялась.

— Ерунда, не бери в голову. Я там всё равно жить не собирался. Что с дедушкой, Сеней и Клэр?

— Ой! А что такое? Им грозит опасность?

— Казна, не придуривайся. Они живы? Взрыв их не задел?

— Тёмные боги с вами, Владыка! Что им сделается? Я их вытащила, пламя, говорю же, сбросила в ваш старый дом. Никто не пострадал.

— Фух, успокоила.

— У меня очень строгие противопожарные инструкции. Даже огнетушителей десять штук есть. Хотите, покажу?

Я обернулся, собираясь поинтересоваться — а где Торквин? Он что, собрался остаться снаружи?

“Колобок” был внутри только наполовину. По пояс он пролез в дверь, а ноги оставались снаружи.

— Торквин, входите быстрее.

Толстяк засопел:

— Я бы с радостью, но что-то не могу. Простите, — толстяк икнул, — застрял. Первый раз в таком глупом положении. Вроде достаточно места было.

Он попытался впихнуться, покраснел от натуги, но даже на сантиметр не сдвинулся с места. Я чуть не расхохотался — не “колобок” он, оказывается, а совсем другой персонаж.

— Вам смешно, — с укором вздохнул шпион, — а я волнуюсь. Представляете, как это снаружи выглядит? Вдруг кто-нибудь появится?

Мне показалось, что дверной проём вокруг “колобка” дрогнул и чуть-чуть уменьшился.

— Казна!

— А? Что?

— Ты моего гостя зажала?

— А? Этого лысого? Да, я, — в голосе Казны послышалось удовлетворение, — смотрю — лезет какой-то незнакомый. Может, ограбить хочет? Или ещё чего плохого задумал. Без моего разрешения никто войти не сможет!

— Впусти его, пожалуйста.

— Точно? Может, лучше его наружу выпихнуть? Или так оставить, для смеха. Пусть торчит себе, сообщает погоду снаружи.

— Казна!

— Да шучу я, шучу. Пусть заходит, не держу.

Торквин, извиваясь, как червяк, вполз внутрь и встал на ноги.

— В отставку, однозначно в отставку. Никаких больше приключений, — тихо бубнил он себе под нос.

— Будьте другом, Торквин, помогите мне подняться. Не возражаете, если я вас в качестве костыля использую?

— Вы ранены? — спохватилась Казна, — что-то серьёзное? Не двигайтесь! Сейчас всё будет! Никаких костылей, сейчас носилки организую!

Дверь за спиной “колобка” захлопнулась, тут же увеличилась в размерах и открылась снова. Отпихнув бывшего шпиона, в казну ввалились бабушка, мумий и Клэр.

— Ваня!

Троица рванулась ко мне, чуть не уронив обратно на пол, и заключила в объятья.

— Я тебя дальше ворот больше не выпущу! — бабушка чуть не задушила меня, — то исчезаешь на полгода, то под взрывы лезешь. Сиди дома!

Мумий, в чуть-чуть обгоревших бинтах, согласно качал головой:

— Не выпустим.

— Ай!

Я не удержался, опёрся на сломанную ногу, зашипел от боли и чуть не упал.

— Угук!

Сеня, возникший рядом, подхватил меня. Поднял щупальцами и понёс к выходу.

— В башню его тащи, — услышал я голос бабушки, — сейчас лечить буду!

Пусть лечат, решил я и откинулся в тёплых щупальцах монстра. Пропишите мне постельный режим, на месяц. Буду лежать, есть, читать, и никаких эльфов с интригами Старейшин. Без меня, судари!

* * *

Смотреть, как меня будут лечить, собралась куча народа. Только упирающуюся, но сонную Дитя Тьмы увела Клэр. Впрочем, уложив её в постель, и убедившись, что та действительно заснула, девушка вернулась обратно.

— Отойдите, — ворчала бабушка, — мешаете.

Все отшатывались, делали пару шагов назад, но потом всё равно медленно приближались.

— Ба, у меня…

— Тс-с-с! Не сбивай мне диагностику. Сама разберусь, что там у тебя болит.

Бабушка провела руками надо мной, от макушки до пяток.

— Такс… Горло не болит, в лёгких чисто, печень не увеличена, желудок… Меньше всухомятку питайся, а то гастрит заработаешь. Селезёнка в норме. Так-так. Нога сломана. Со смещением.

Она выпрямилась и с хрустом размяла пальцы.

— Будем вправлять и сращивать.

— Не надо! Без наркоза не дамся!

— Ты главное не беспокойся, ерундовая операция. Сколько раз делала, — ни одной жалобы.

Я попытался отползти на кровати, но бабушка не дремала.

— Лежать! Ох, горе ты моё, на, выпей.

Она протянула мне крохотный пузырёк с густой синей жидкостью.

— Глотай сразу, а то горчить будет.

Ничего себе “горчить”! На вкус, как недозрелый грейпфрут, обсыпанный растворимым цикорием.

— Тьфу!

— Будешь плеваться, дам тебе вторую порцию. Поехали!

Не дав мне опомниться, бабушка склонилась над ногой и что-то там сдвинула. Я не почувствовал ничего, вот совершенно.

— Видишь? А ты боялся. Теперь гипс наложим, и лежи себе, отдыхай. Неделю поваляешься и будешь здоров.

“Гипс” оказался странного синего цвета. И наматывала бабушка его на ногу из большого рулончика. Будто синей изолентой облепили, честное слово.

— Вот и всё. Не надо так смотреть, быстрее от этого не заживёт. Ложись и спи.

— Да я не хочу…

— Спать, я сказала.

Бабушка сурово посмотрела на меня и щёлкнула пальцами. Брык! Мне будто свет выключили, и я мгновенно провалился в сон.

* * *

Проспал я сутки. То ли устал сильно, то ли бабушкина магия так подействовала. Но глаза я открыл бодрый, свежий и готовый ко всему. Если бы не нога, вскочил бы и занялся чем-нибудь жутко полезным: зарядку сделал или объявил поход на светлых.

Стоило мне открыть глаза, как рядом с кроватью я увидел Шагру. Похоже, она караулила, когда я проснусь.

— Доброго утра, Владыка.

Орка тут же сунула мне в руки чашечку кауаффия. Вот только выглядела она совсем не весёлой.

— Шагра, что случилось?

Грустно вздохнув, она махнула рукой.

— Плохо всё. Дэймон раненый лежит, помирать собирается. А Буке левую руку в бою отрубили. Лежит весь грустный, плохие мысли думает.

— Бабушка Дэймона смотрела?

— Ну, она-то говорит, что всё хорошо будет. Но он же бегать не может, а Бука его обещал убить.

— Бука про него плохое думает?

— Про себя. Не знает, что делать будет, как на ноги встанет. Говорит, что его даже в дворники не возьмут.

— Та-а-а-к. Придётся мне им мозги вставлять, обоим сразу.

— Бабушка запретила вам ходить.

— Вот как раз ходить-то я и не буду. Вызови мне Йорика.

Болтливый скелет сразу понял, что мне нужно и убежал. Пока я одевался с помощью Шагры, он явился в компании четырёх других скелетов. Стальные мертвецы тащили большое кресло, кажется, взятое из каминного зала на первом этаже.

— Ага, сюда ближе несите.

Осторожно, чтобы не беспокоить ногу, я перетёк с кровати на средство передвижения.

— Всё, я готов. Несите меня в госпиталь. Кстати, где он?

— Мы его в правом крыле сделали, в большом танцевальном зале.

— Владыка, — забеспокоился Йорик, — а мы вас на лестнице не растрясём? Магистресса Матильда сказала, что вам нужен полный покой.

Услышав про бабушку, скелеты дружно отошли от кресла, словно и не собирались меня нести. Ох и запугала мертвецов железная старушка!

— Спокойно, никаких лестниц. Поедем через Казну.

Ровно через полторы минуты меня торжественно внесли в импровизированный лазарет. Ну, что сказать — профессионально сделали. Ряды коек, разделённых ширмами, чистота, у каждой кровати столик с выставленными лекарствами. Между рядами ходит “дежурная медсестра” — скелет в белом халате и меряет всем больным по очереди температуру.

— Где они?

Шагра показала рукой на крайний ряд. Буку и Дэймона положили на соседних койках, так что они вяло и уныло переругивались через тонкую ширму.

— Так-так, вижу, ничего не изменилось.

— Владыка!

Они бы вскочили, но я запретил им жестом.

— Расстраиваете вы меня, оба. А мне бабушка запрещает это делать, говорит, вредно для выздоровления. Бука, чего это ты решил со службы уйти? Надоело быть генералом?

— Владыка, так ведь, — орк продемонстрировал левую руку, превратившуюся в культю, — нельжя мне шлужить.

— Ты вроде правша, топор всегда в правой держал. Или ты без левой командовать не можешь?

— Эм… Владыка, у наш, у орков, калека не может быть вождём.

— Во-первых, ты служишь у меня, а не где-то “у орков”. А мне без разницы, сколько у тебя рук. Я тебя сделал генералом, будь добр, никаких самоволок. Во-вторых, мы тебе железную руку сделаем.

Глаза Уру-Буки загорелись дикой надеждой, но он всё ещё сомневался.

— Владыка, так ведь это не по правилам.

— И что? Ты видел хоть раз, чтобы я по чьим-то дурацким правилам поступал? Делать надо, как лучше, а не как принято.

Орк наморщил лоб. Было почти слышно, как в зелёной голове крутятся мысли. Ну, давай, соображай!

— Д-да, — Уру-Бука кивнул, — вшё правильно. Я не могу оштавить шлужбу. Кто вам будет шоветы давать? Кто прикроет швоей грудью в шлучае опашношти? Никуда не уйду, я и одной правой вшех победю.

— Молодец, правильно!

Он чуть не подпрыгнул на кровати, когда осознал, что может остаться и командовать дальше. С торжеством он огляделся вокруг, ища, кому можно похвастаться. За перегородкой тяжело вздохнул Дэймон. Бука нахмурился и рявкнул:

— Уберите ширму!

— Брат, не надо! — попыталась вмешаться Шагра.

— Любишь его?

— Угу.

— А ты?

Бука посмотрел на парня.

— Да.

— Раж я нарушаю традичии, то и вам жапрешять не имею права. Учти — обидешь шештру — приколочу жа уши к воротам. Понял?

Шагра бросилась к Дэймону, а Бука перевёл взгляд на меня.

— Владыка, вы не шутили про жележную руку?

— Нет, не шутил. Выздоравливай и пойдём к дедушке, он в таких штуках мастер.

Уру-Бука, радостный до невозможности, откинулся на подушки. Никогда не видел, чтобы он так улыбался. Э-эх, приятно вот так за минуту сразу троих сделать счастливыми.

— Несите меня обратно, — махнул я скелетам, — у меня тоже постельный режим, между прочим.

* * *

Через час Шагра, сияющая, как начищенный золотой, принесла мне завтрак.

— Владыка, к вам посетитель.

— Кто?

— Ваш портной.

— А, Мошуа, пусть заходит.

— Владыка, у вас завтрак.

— Ничего, я люблю поговорить во время еды. Давай, пусть развлекает больного.

Гоблин, проскользнул в приоткрытую дверь и скромно устроился на табуреточке, дожидаясь, пока я съем яйцо всмятку.

— Доброго утра, Мошуа.

— Ви таки даже не представляете, какое оно доброе. Видеть вас живым — это лучшее зрелище, какое я мог себе представить.

Я хмыкнул, с сомнением глядя на гоблина.

— Мошуа, мне кажется, вы больше любите золото, чем меня.

— А кто таки мне его платит? Ви! Значит вас я рад видеть даже больше.

— Ой, только не надо! — я всплеснул руками и передразнил гоблина, — ви делаете мне смешно. Не может быть, чтобы ви пришли просто меня смотреть, как мамонта в зоопарке. Выкладывайте, что у вас.

Мошуа поперхнулся и посмотрел на меня со смесью уважения и опаски.

— Думаете, мне пора на пенсию, раз меня все угадывают, как простого лавочника, желающего впарить трусы в нагрузку к носкам?

— Не забывайте, Мошуа, я — не все.

— Ну да, ну да, — он покачал головой, — ви точно не все. Между вами и остальными четыре маленькие разницы, как говорят у нас в Гоблинарии.

— Не тяните, выкладывайте, что у вас.

Тяжело вздохнув, Мошуа посмотрел на меня жалостливым взглядом.

— Можно, я попрошу у вас за одного хорошего знакомого?

Глава 6

— Ах, Мошуа, — я широко улыбнулся, — у всех у нас есть такие “хорошие” знакомые. Конечно, вы можете.

Гоблин с явным облегчением выдохнул.

— Ви очень добры, Владыка.

— Но, так часто бывает, что такие знакомые оказываются общими. Давайте, я попробую угадать, о ком идёт речь.

— Ой, ну что вы!

— Нет-нет, доставьте мне удовольствие. Я обожаю загадки.

— Вам таки откажешь, — буркнул гоблин.

— Готов спорить, что у него зелёные уши. Такие острые и волосатые. Я прав?

— Ну…

— Прав, по глазам вижу.

— Слушайте, я вас очень уважаю, Владыка, но где ви этого набрались? Когда ми познакомились, ви были такой приличный молодой человек. Так культурно торговались!

— А сейчас что? Испортился? Стал неприличным?

— Нет, сейчас ви такой, извините за виражение, монстр, — Мошуа выставил ладонь, — в хорошем смысле этого слова. Вам палец в рот не клади — откусите вместе с рукой.

— Что делать, приходится. Видите, что вокруг творится? То светлые, то тёмные, все только и мечтают, как вы говорите, откусить. Приходится делать “ам” первым.

Гоблин сочувственно вздохнул.

— Что поделаешь, светлые времена.

— Вот-вот.

Пожевав губами, Мошуа попытался вернуть разговор в нужное русло.

— Так вот мой хороший знакомый…

— Гоблин.

— Что? Ах, да, гоблин. Он таки очень печалится, что приходится жить в такое сложное время.

— Очень его понимаю. Не думает об эмиграции? Могу посоветовать симпатичный мир, с его талантами он точно не пропадёт.

— Пожилому гоблину тяжело переезжать в зрелом возрасте. Связи, личные контакты, родственники. Опять же климат не всякий подойдёт. Так вот мой знакомый, он очень не хочет переезжать. А даже наоборот, хочет остаться и всячески содействовать делу Владыки. В экономической плоскости, так сказать.

— Так в чём проблема? Пусть содействует, я не против.

— Он опасается.

— Светлых?

— Вас.

— Меня? Неужели я такой страшный?

— Ой, ви себе не представляете, какой трепет внушаете.

— Ну, пусть не смотрит на меня.

— Он боится, что ви, простите за виражение, приколотите его голову к воротам. Есть в вашем роду такая добрая традиция.

— За дело? За дело могу, не отрицаю. Дедушка говорит, что это самое лучшее средство от головной боли.

— Отрубить голову? Чтобы не болела?

— Ну, да. Только не у того, кому рубят, а у меня. Нет головы — нет проблем.

— Я таки уже говорил, что ви чуть-чуть монстр?

— На должности монстра у меня Сеня.

Гоблин тяжело вздохнул и снова перешёл в атаку.

— Владыка, я хотел попросить. Ви не могли бы поговорить с моим знакомым, не рубя голову сразу? Вислушать, может быть, он и не виноват совсем. Понимаете, бывают в жизни обстоятельства, когда приходится поступать не как хочется. А потом, очень жалеть, что так сделал.

— Мошуа, признайтесь, ваш знакомый — это Лев, как там его, Бонифатьич?

— Как ви догадались?!

— Читал в детстве много, вот и вырос умный.

— Так…

— Сколько вы с него содрали за эту просьбу?

— Что? Да я…

— Мошуа, не надо строить из себя девицу на выданье. Я прекрасно знаю, что вы бесплатно и пальцем не пошевелите. Так что назовите мне сумму. Нет, я не буду требовать половину, мне чисто из интереса.

Помявшись немного, гоблин выдал:

— Три тысячи золотом.

— Эк его прижало, болезного.

— Ви себе не представляете, насколько правы! Его заставили, чтобы он пошёл на тот ужасный проступок. Они обещали сжечь лавку! Две.

— Лавка это серьёзно, верю. Буквально под прицелом арбалета стоял.

— Жизнью внука угрожали, — гоблин состроил жалостливое лицо, — взяли в заложники и обещали сделать чучело.

— Ну да, ну да. И он скрепя сердце согласился.

— Пришлось. Но он содрал с них по тройному тарифу!

— То есть ещё и деньги взял?!

— А как иначе? — Мошуа откровенно удивился, — бесплатно гоблины никогда ничего не делают. Нам религия запрещает.

— Эк вы устроились хорошо.

— Владыка, — гоблин вытер лоб платком, — так что с…

— Львом Бонифатьичем?

— Да-да.

— Передайте, что прибью голову к воротам, как он и хотел. Не могу же я его разочаровать!

— Владыка, а может быть, ви дадите ему шанс? У него есть очень хорошее предложение. Знаете, когда ви виздоровеете, может быть, ви пойдёте в город, зайдёте покушать шашлыка. А к вам подсядет наш общий знакомый, расскажет свою грустную историю. За это же нельзя рубить? Нет, если ви послушаете и решите — то конечно. Но дайте ему хоть сказать пару слов.

— Десять тысяч.

— Что?

— Золотом. Я решил обратиться в вашу религию и ничего не буду делать бесплатно. Десять тысяч, и я его выслушаю.

— И не казните?

— С гарантией от казни — сто тысяч.

— Ви же Владыка, а не гоблин. Вам недостойно так делать!

— Как говорил один хороший человек: с гоблинами я гоблин, с орками я орк. Скажите Льву Бонифатьичу, что за сделанное придётся платить: долго, много и с чистым сердцем. Пусть демонстрирует, что готов начать это делать.

Мошуа кивнул.

— Я понял, так ему и передам.

* * *

Стоило Мошуа уйти, как “в гости” пришёл мумий. Выглядел старик празднично-белоснежным и радостным.

— Матильда вчера бинты поменяла, — пояснил он, — перемотала меня, аж новым человеком себя почувствовал. Давно собирался её попросить, но всё руки не доходили — то одно, то другое. А тут отличный повод себя в порядок привести.

— Деда, ты мне расскажи, как вы живыми-то выбрались.

— Да что там рассказывать: мы уже в Казну заходили, когда я чужую магию почувствовал. Ну, стал всех торопить, покричал немного, Клэр с Дитём вперёд пихнул. И тут ка-а-ак жахнет! Пламенем как долбанёт! Скелетов, что снаружи были, расплавило сразу. Я с краю стоял, меня зацепило чуток. Дитя исчезла, хоть и в безопасности была. Но Казна молодец — сообразила, что к чему. Дверь захлопнула, пламя сбросила куда-то.

Из угла послышалось довольное уханье. Ах, ты зараза, подслушивает! Ладно, ругать не будем, она действительно молодец.

— Очень хорошо. А то я за вас очень испугался.

Мумий покачал головой.

— Я сам перепугался до жизни. Чуть не воскрес в живом виде, всем магам на зависть. Но, справились, хвала тёмным богам. Осталось только Казну починить.

— Сломалась?!

— Дверь опалило знатно. А она, — пожаловался мумий, — менять отказывается.

— Не дамся! — раздалось из угла, — это не сертифицированная для магических сущностей дверь! У неё, может, со мной совместимости не будет. Я тогда совсем работать не смогу.

— Подслушиваешь?!

— Ой! Нет-нет, что вы, Владыка. Да ни в жисть! Я так, случайно, рядом пробегала, и краем уха услышала. Честно-честно!

— Подслушивала, — хмыкнул мумий, — даже вопросов нет. А дверь, ну да, сам её сделал. Так ведь я не последний колдун, между прочим. Ещё не понятно, кто твои “сюртифюцированные” делает: то ли мастер, то ли гномы на коленке в сарае клепают.

— Ну-у-у-у… — в голосе Казны появилось сомнение, — я даже не знаю. Можно попробовать. Но если ничего не выйдет — старую мне вернёте.

— Договорились, — кивнул я, — а теперь кыш, мы здесь разговариваем о делах государственной важности.

— Так уж и государственной, — тихонько пискнула Казна.

— Цыц!

Мумий ловко метнул на голос тапочком, моим, между прочим. Но не попал — Казна успела исчезнуть.

— Ух, так бы и выпорол.

— Деда, её нельзя выпороть. У неё, ммм, седалища нет.

— Если есть ремень, седалище всегда найдётся. Да, я чего пришёл-то: подарок у меня для тебя.

Мумий повернулся и крикнул в сторону входа:

— Внесите!

Дверь, обычная, а не Казны, распахнулась и скелеты внесли мой Малый трон. Тот самый, что мы забрали из Кемнаро. Ишь ты, не погиб при взрыве. Его что, в первую очередь спасали?

— Вот, твой трон, слегка модифицированный. Я утром поколдовал, чтобы тебе удобнее было.

— Деда, у меня постельный режим, куда мне трон. Вот заживёт нога, тогда буду сидеть на нём.

— Ничего ты не понимаешь. Давай, пересаживайся прямо сейчас, пока бабушка не увидела.

Мумий настаивал. Проще было согласиться, чем спорить. Скелеты поставили трон рядом с кроватью, и я переполз на него. Положил загипсованную ногу на специальную подножку и остался вполне доволен.

— Вот! Удобно? На, подушечку подложи. Ага, устроился, молодец. Хишгурмазиншамамбала!

От крика мумия трон подо мной зашатался и приподнялся над полом. Мама! Он что, летает? А, нет, не летает — просто поднялся на массивные лапы, похожие на львиные.

— Вот, пользуйся. Приказывай, он тебя отвезёт, куда надо.

— Супер! А пароль можно поставить?

— Зачем?

— Деда, представь, что до него Дитя доберётся. Ты будешь за ними гоняться?

Мумий хлопнул себя ладонью по лбу.

— Точно! Как я мог забыть-то? Склероз, наверное. Не волнуйся, сейчас всё сделаю.

Старик с кряхтением присел и минут пять что-то шептал трону, периодически кивая и цокая языком.

— Всё, — мумий с хрустом встал, — я с ним договорился.

— С троном?

— Угу. Он как сорон: всё понимает, только сказать ничего не может. Будет слушаться только тебя, а для остальных будет притворяться мебелью.

— Вот и славно.

Я погладил отполированные подлокотники. Будете смеяться, но трону такое обращение понравилось: он тихо завибрировал, будто заурчал огромный кот, которому почесали за ухом. Ты мой хороший!

— А теперь поехали, — махнул рукой мумий, — покажу тебе настоящее чудо.

* * *

Мумий вызвал Казну и через минуту мы были во дворе замка.

— В лабораторию?

— Неа.

Бодрой походкой старик направился к Башне Нетопырей. С его же слов, там раньше держали почтовых летучих мышей — умные зверьки доставляли письма по всему континенту, за ночь преодолевали сотню миль и умели найти адресата где угодно. Вот только мне писать было некому, а разводить нетопырей было делом хлопотным и дорогим. Я думал приспособить башню подо что-нибудь полезное, скажем казармы орков, или ещё что, но едкий запах летучемышиного помёта не смогли вывести даже гноморемонт и магическая чистка. Так башня и осталась невостребованной.

Дверь в башню была заколочена досками крест-накрест, а поверх кто-то наложил защитные заклинания.

— И как мы войдём?

— За мной.

Трон послушно двинулся за мумием. Мы поднялись по наружной деревянной лестнице до второго этажа. Ступеньки были хлипкие и опасно поскрипывали под тяжестью трона, но испытание выдержали. Старик отпер дверь большим ключом, но открывать не торопился.

— Только молчи, хорошо? Все вопросы потом, когда выйдем обратно.

— Понял, не дурак.

Мумий распахнул дверь и вошёл на цыпочках. Трон, почувствовав момент, тоже двинулся крадущимся шагом.

Сразу за дверью был балкон, метра три длиной и всего метр в ширину.

— Сюда, — мумий позвал шёпотом и поманил пальцем.

Внутри стоял полумрак. Через единственно узкое окошко под самым потолком, падал узкий луч света, в котором танцевали пылинки.

Трон подвёз меня к перилам и чуть наклонился вперёд, чтобы я посмотрел на дно башни. Тёмные боги!

Внизу, из толстых балок было сложено гнездо, похожее на воронье. А там, бок о бок, сидели наш Конкорд и его чуть меньшая копия. Стальные птицы прижались друг к другу боками, а мелкая птица склонила голову на крыло Конкорда.

— М!

Мумий ткнул меня пальцем и указал на выход. Так же тихо, как и заходили, мы двинулись обратно.

Заперев дверь и спрятав ключ в карман, старик повернулся ко мне и рассеянно улыбнулся.

— Видел?

— Ты сделал вторую птицу!

— Ну, да. Но я не про это!

— А чего?

— Они яйца высиживают!

— Они? Железные птахи?

— Да, — мумий рассмеялся.

— Погоди. Они же големы, а не живые существа.

— Так в том то и дело, Ваня. Я же говорю — чудо, самое настоящее. Представляешь?

Я задумчиво почесал щеку. Точно, чудо. Осталось выяснить, с чего оно произошло. То ли я так влияю на местных големов, то ли флуктуация магии, то ли неизвестный природный феномен. И самый главный вопрос — будут ли они домашние? Если да, то я стану первым заводчиком настоящих летающих крепостей. Воздух наш!

Глава 7

Пробовали ли вы болеть, когда рядом гиперзаботливая бабушка? Нет? Так вот я вам скажу — лучше ходите здоровыми. Баба Мотя решила чётко следить, чтобы я спал, ел, лежал и читал точно по специальному расписанию для тяжелобольных, видимо, находящихся при смерти. В обед она лично принесла поднос с огромной чашкой бульона, вооружилась ложкой и вознамерилась кормить меня с ложечки.

— Ба!

— Не бакай, я лучше знаю.

— Ба, я серьёзно. Я что, умираю? Может, у меня руки сломаны? Я сам прекрасно могу поесть.

Бабушка вздохнула.

— Как с тобой сложно, Ваня. Больному положено лежать без возражений, кушать и соблюдать режим. А ты на троне катаешься, как мальчишка, не ешь, вредничаешь.

— Ба, обещаю, буду соблюдать режим. Но есть я сам могу!

— Ладно, сам так сам, — бабушка смилостивилась, — ничего ты не понимаешь, как правильно болеть.

Она прищурилась, разглядывая меня.

— Ну да, ты же мальчик. Вот если бы тебя кое-кто другой кормил, ты бы слова не сказал.

— Ба!

— Да не красней, всё с тобой ясно.

Под её суровым взглядом я доел, и у меня отобрали посуду.

— А теперь — тихий час, даже два. И даже не думай возражать, сам обещал режим соблюдать и слушаться.

Я не стал возражать. Лёг, закрыл глаза и сразу же задремал. Права была бабушка — режим наше всё.

Полдник для разнообразия принесла Шагра. Молоко, печеньки, булочка с изюмом. Кстати, а кто в этом мире даёт молоко? Коров я здесь нигде не видел. Сороны? Выходит, молоко здесь птичье? Нет, пожалуй, я не буду спрашивать, кого доили.

— Как там Дэймон? Он так плохо выглядел.

— Выздоровеет, никуда не денется, — Шагра улыбнулась, — ему ещё жениться.

Вот знаете, а я верю — поправится обязательно. У такой невесты даже мёртвый воскреснет и пойдёт под венец. Так что за Дэймона беспокоиться нечего, он в надёжных зелёных руках.

До ужина меня развлекали Дитя Тьмы и Сеня. Заявились ко мне, одна на другом, и принялись устраивать салочки вокруг кровати, прятки под кроватью, беготню по комнате и прочие “тихие” игры.

Ужин снова принесла бабушка.

— Ты ешь, ешь, не отвлекайся, — она вздохнула и покачала головой, — ох, Ваня, на месяц бы тебя запереть, чтобы отдохнул и здоровье поправил. Но ты же через неделю вскочишь, как гипс снимем.

— Я буду аккуратно.

— Ага, так я и поверила. Когда в Кемнаро уезжал, тоже обещал “аккуратно”. А вышло что? Не бережёшь ты себя.

Мне оставалось только кивать, работая вилкой. Спорить с бабушкой бесполезно. Да и права она: работа Владыки — штука опасная и беспокойная.

Закончив с ужином и оставшись в одиночестве, я стал раздумывать — чем бы занять себя. Взгляд упал на деревянный ящик в углу. Точно! Книги по магии, оставшиеся после пожара в библиотеке. Давно хотел разобрать, но руки не доходили. Как будет удобнее — подъехать к нему на троне, или приказать оркам из караула притащить ящик к кровати?

— Владыка?

Коротко постучав, в дверях появилась Клэр.

— Владыка, магистресса Матильда сказала, что ты скучаешь. Я пришла немного развлечь.

В руках у девушки была книга.

— А Дитя?

— Собирает с магистрессой пазл, — Клэр улыбнулась, — репродукция картины “Явление Тьмы”, пять тысяч кусочков, двести оттенков чёрного. Им хватит развлекаться на месяц. А я тебе почитаю, не возражаешь?

Первым желанием было возмутиться: да что это такое! Хватит делать из меня умирающего! С другой стороны, а вдруг это приятно, когда тебе читают вслух? Мне же никогда не читали, сравнить не с чем. Нет, когда-то в детстве мама точно читала мне сказки, но я уже не помню. Надо попробовать, вдруг понравится.

— С удовольствием, — я кивнул Клэр, — что будем слушать?

— Я выбрала на свой вкус, если ты не возражаешь. “Печальная история тёмного рыцаря Эника Небесного Тихохода.”

— Годится.

“Жил-был обычный мальчик Эник. Смелый, добрый и честный. Была у него семья и жили они хорошо, хоть и были крестьянами.

Как-то раз ехал мимо их деревни светлый рыцарь де Ква Гонджин. Весь печальный, потому как не повезло ему вчера в кости. А поскольку денег у него не осталось, поставил он на кон своего оруженосца и проиграл. Вот и думал он, кто же теперь будет чистить его лошадь, точить меч и приносить тапочки. Очень уж не любил де Ква Гонджин вставать утром на холодный пол.

Увидел он Эника, помогающего матери по хозяйству. Заметил, какой тот умный и сметливый, и решил, что лучше оруженосца ему не сыскать. А что незнатного происхождения, так ещё лучше — денег за службу просить не будет. Забрал он Эника и поехал дальше.

Недолго путешествовал Эник с рыцарем Ква Гонджин — в очередной таверне проиграл он мальчика в кости. Да не обычному купцу, а другому светлому, рыцарю Треугольного Стула, Обу фон Кенябу. Тот посмотрел на мальчика, какой смышлёный, и тоже взял его в оруженосцы.

Поехал Об фон Кенябу на очередное собрание своего ордена. Много светлых рыцарей собралось там и, все по очереди сидели на Треугольном Стуле, чтобы набраться мудрости и военной удачи. Также был там один старый гоблин Иодиум, маленький и зелёный, которого сделали рыцарем за взятку. Увидел он Эника, пожевал губами и говорит: восстановит равновесие Тьмы и Света вот он. Но другие рыцари, знатного происхождения, никогда не слушали зелёного, и в этот раз тоже не стали.

Прошло много лет. Эник подрос, стал юношей и хорошим воином. Только Об фон Кенябу всё никак не хотел посвящать его в рыцари — ты, говорит, простолюдин, куда тебе рыцарем, нам одного зелёного гоблина хватит.

И вот решили рыцари ордена Треугольного Стула напасть на Чёрного Владыку. Поехали всей толпой, окружили замок и взяли в осаду. Стали кидать требушетами камни, орать обидные кричалки и всячески морально разлагаться в свободное время.

Месяц осаждали они замок, даже сами утомились. А Владыка всё не показывается и в битву вступать не хочет. Решили светлые отправить к нему парламентёра, чтобы твёрдо потребовал: сложить оружие, открыть ворота, немедленно сдаться и заплатить рыцарям денег. Только подниматься к замку им было лень, поэтому выбрали Эника. Сходи, говорят, потребуй у Владыки. Если договоришься — посвятим тебя в рыцари. Потом. Если не забудем.

Собрался Эник, надел доспехи, взял меч и пошёл к воротам замка. Вежливо постучался, поскольку был воспитанный, и спросил:

— А Владыка дома?

— Дома, — отвечает ему сам Владыка, — чего надо?

— Рыцари предлагают тебе почётную сдачу.

— Не хочу, мне и так хорошо, — говорит Владыка, а сам смотрит на Эника суровым взглядом.

— Зачем ты на меня так зыркаешь?

— Да вот вижу, что не светлый ты.

— А какой?

— Тёмный, самый что ни на есть. Хочешь быть моим рыцарем?

— Тапочки, наверное, тебе приносить надо будет?

— Зачем? Я их аккуратно с вечера около кровати ставлю. Да и вообще, я вассалов не унижаю бессмысленной работой.

Взял Владыка и посвятил Эника в тёмные рыцари.

— Ты, — говорит, — теперь Эник дер Вёдер. Вот тебе чёрный шлем, из которого слышно жуткое сопение. Это чтобы тебя все враги боялись и союзники уважали.

Надел тогда Эник шлем, засопел и вернулся в лагерь светлых рыцарей. Вызвал их всех на бой и победил разом. Только двоих в живых оставил — зелёного гоблина Иодиума и Обу фон Кенябу.

— Вот теперь, — сказала мудрый Иодиум, — настоящее равновесие. Их, тёмных, двое, и нас светлых, тоже две штуки. Настоящее равновесие Тьмы и Света.

Но слушать его в этот раз опять было некому…”

Честно признаюсь, конец истории я не дослушал. Задремал, чтоб его, под голос Клэр. Уже через сон я услышал, как она закрыла книгу, погасила свет и чмокнула меня в щеку. И знаете, мне такое окончание вечера очень даже понравилось. Я совершенно не против, если она и дальше будет мне читать на ночь.

* * *

Разбудили меня крики. Визгливые, переходящие в ультразвук, с ругательствами и причитаниями. Что у нас, переворот, пожар или наводнение? Я оделся, подозвал трон и заполз на сидушку.

— К окну!

Я выглянул и удивился — во дворе замка было пусто, а крик доносился аж от самых ворот. Это какую глотку надо иметь, чтобы верещать с такой силой? Придётся лично посмотреть, что там за крикун.

Казна открыла мне прямой ход в караулку. Трон выбрался из двери, и я увидел трёх орков-стражников, рядком сидящих на лавочке и затыкающих пальцами уши. Звук здесь был такой, что я тоже прикрыл уши ладонями.

Орки, увидев меня, вскочили. Старший из них что-то пытался доложить, но слышно всё равно не было. Я покачал головой и скомандовал трону выйти на улицу.

Возле опущенной решётки стоял один из сотников и с ужасом смотрел наружу. Там, уперев руки в бока, как пароходная сирена, вопила орка.

Я убрал руки от головы, сложил ладони рупором и заорал в ответ:

— Ти-хо!

Перекричать её мне не удалось. Но то ли мой вид на троне произвёл впечатление, то ли нога в синем гипсе, но кричать орка перестала. В опустившейся оглушительной тишине было слышно, как бьётся о стенку ошалевшая муха.

— Владыка! — сотник поклонился.

— Владыка? — орка пристально посмотрела на меня, — ты-то мне и нужен. Пошто мужа моего законного в застенках прячешь?

— Что? Какого мужа?

— Моего! Законного!

Она стала повышать голос, переходя на крик, и я выставил перед собой ладонь.

— Тихо, я сказал! Дети спят, между прочим.

Орка захлопнула варежку, возмущённо вращая глазами.

— А теперь спокойно, лучше шёпотом, и с самого начала.

— Мужа моего верни, — прошипела орка.

— Что за муж? Как зовут?

— Владыка, — вмешался в разговор сотник, пришедший, наконец, в себя, — это тот шаман, что жанималшя агитачией против ваш, помните? Мы его в подвал пошадили тогда.

— Вот! Вот! — орка ткнула пальцем в сотника, — а возвращать кто будет? Он, хоть и шаман с придурью, а всё в дом тащил, огород держал. Кто теперь меня обеспечивать будет? Вертай взад мужа!

— Так мы его выпустили, давно уже.

— Да говорил ей! — скривился сотник, — не шлушает.

— Мужа верни, ирод!

— Гражданочка, спокойно. Был муж, не отрицаем. Сидел в подвале, шил рукавицы. Но мы его отпустили, честное Владыческое слово.

— А где он тогда? Домой не явился, у знакомых его тоже нет. Где муж, я спрашиваю?

— Владыка, — сотник наклонился ко мне, — мои бойчы говорили, что видели этого шамана в городе.

— Если видели, значит найдём, — я строго посмотрел на орку, — гражданочка! Вы сейчас прекращаете орать и беспокоить обитателей замка. Вам принесут что-нибудь перекусить, передохнёте, а мы поищем, куда делся ваш благоверный.

— Ладно, — согласился орка, — кормите, раз так. Только я отсюда никуда не уйду! Буду сидеть, пока не вернёте кормильца.

Я кивнул и тихонько попросил сотника учинить поиск. При необходимости, подключить Гуго и его скелетов. А нервной дамочке выдать еды, много, чтобы рот был занят.

* * *

После обеда сотник явился ко мне на доклад.

— Нашли, Владыка, — ухмыльнулся орк, — долго ишкать не пришлошь — в таверне шидел.

— И что?

— Отвели к жене, хоть и упиралшя. Кричал, что не хочет вожвращатшя в штепи, что ему тут хорошо. Мне шкажали, что он в городе шалон открыл, гадательный — будущее по мухоморам предшкажывает.

— О как! А жена его что?

— Побила шначала. Потом помирилишь. Я пошлал пошмотреть, что будет: она решила в городе ш мужем оштаться. Ей тоже город понравилшя.

— А шаман?

— Выглядит раштроенным, но мужештвенно принял шудьбу. Шкажал, что не жря вчера мухоморы шнилишь.

Я улыбнулся и сделал себе пометку — как вылечу ногу, надо сходить в этот салон. Пусть и мне что-нибудь предскажет, прорицатель. Если не сбудется — подниму ему налог вдвое, за жульничество.

Глава 8

На следующий день ко мне в башню пришёл Уру-Бука. Несмотря на культю левой руки, замотанной бинтами, выглядел генерал бодро и весело.

— Доброго утра, Владыка!

— И тебе доброго, Бука. Уже бегаешь?

Орк хищно улыбнулся. Впрочем, когда у тебя такие клыки, улыбаться, как добрая фея, не светит вовсе.

— Я шходил к магиштру Гебизе. Проштите, что недождалшя ваш.

— Что говорит дедушка?

— Руку обещал шделать, — он улыбнулся ещё шире, — нешложно, шкажал.

— Отлично!

Уру-Бука потёр культю и вздохнул.

— Я шпрошить хотел, Владыка.

— Давай.

— Можно, я бойчов награжу? Которые хорошо дралишь в Кемнаро.

— А чего это ты? Награды и поощрение раздавать — дело государственное. Ты списки на награждение подготовишь, а я выделю средства.

Орк просветлел лицом.

— Так можно?

— Нужно. Кстати, погибшие были?

— Угу, — он тяжело вздохнул, — двадчать орков потеряли и тридцать пять шкелетов.

— Их первыми в список запиши. Семьям орков назначим пенсию, а скелетам поставим памятник, с перечислением имён и заслуг.

Я задумался: чем лучше всего награждать живых? Понятное дело, выдать премию, золота мне не жалко. Но хорошо бы устроить парад и торжественно вручить знаки отличия. Для памяти, гордости и следа в истории. Вот только никаких орденов и медалей у меня нет. Ещё прошлым летом я интересовался у мумия, и тот развёл руками: награждали исключительно золотом.

— Бука, давай бумагу.

Орк принёс со стола несколько листов и перо.

— Сейчас будем придумывать награды.

— Дешять золотых, пятьдешят золотых, што золотых.

— Нет, это премия. А мы с тобой ещё медали будем давать лучшим бойцам.

— Жачем? — поинтересовался Уру-Бука, — чтобы деньги не тратить?

— Да нет же. Для памяти и гордости. Вот пройдёт лет двадцать, достанет боец свои награды на праздник, расскажет детям и внукам, как воевал за Владыку под руководством великого генерала Уру-Буки. Так сказать, патриотическое воспитание молодёжи, ну и гордость для солдат.

Несколько минут Уру-Бука раздумывал над непривычной идеей. Чесал в затылке, морщил лоб и кривил губы.

— А эти медали золотые будут?

— Обязательно! Небольшими, но вполне себе ценными.

Орк кивнул:

— Хорошая идея. А мы их ражными шделаем?

— Давай подумаем, за что и чем награждать.

Для начала мы выдумали медаль “За верную службу Владыке” для тех, кто хорошо дрался, но подвигов не совершал. Затем медали “Боец Тьмы”, “Отличник Калькуары” трёх степеней, “За доблесть” для самых отважных, “Щербатый топор” для раненых, “Стальной боец” и “Рука смерти” для скелетов, орден “Великая тьма” и значок “Зелёный разрушитель”.

— Остался главный вопрос: где найти ювелира, который их сделает.

— А жачем ишкать? — удивился Уру-Бука, — надо шударя Мошуа попрошить, он точно жнает. Шреди гоблинов полно вшяких маштеров, которые бежделушки делают.

— Да?! Я мог бы и сам догадаться, что гоблины эту профессию подмяли. Зови Мошуа!

Зелёный портной явился на зов, выслушал просьбу и покачал головой.

— Владыка, ви таки не зря позвали именно меня. Не надо никого искать, я сам сделаю эти ваши медали.

— Мошуа, вы что, ещё и ювелир?

— Ой, да что там сложного? — он всплеснул руками, — мама отдавала меня в детстве в кружок “умелые руки”. А старый Лазарь Рафаэльевич, который его вёл, неплохо понимал за эти ваши украшения. Так что, кое-какое соображение я имею.

— А что же не работаете по такой выгодной специальности?

— Конкуренция, — вздохнул гоблин, — слишком много всяких шлемазлов лезет в профессию. Думают, что если они могут из золотой проволоки свернуть колечко, то они прямо ювелиры. И потом все сидят и ждут заказы месяцами. А шить, это надо уметь и масло на хлеб всегда заработаю — человек может выйти на улицу без кольца, а без штанов нет. Да не волнуйтесь ви так, Владыка: сделаю я вам медали, будут как настоящие!

* * *

Бабушка в обед ворчала на меня, что я всё время куда-то езжу, хотя должен смирно лежать в постели. Да всего-то съездил на троне в лабораторию к мумию, до песочницы, где играла Дитя Тьмы, ну и проверил, как там Сеня. Монстр после приключений в Кемнаро занимался откровенным ничегонеделаньем, ел семь раз в день и грелся на солнышке. Ну, почесал его немного за ушком, это ведь не страшно, я же не бегаю. А бабушка грозится привязать меня к кровати. Честное слово, будто я и не Владыка вовсе.

Стоило ей уйти, как на стене появилась дверь Казны и оттуда выглянул мумий.

— Ушла?

— Ага.

— Залезай на трон, там к тебе интересный посетитель.

Пришлось вскарабкаться на “мобильное кресло”, устроить ногу поудобнее и последовать за мумией. Впрочем, поездка оказалась не слишком дальней — Казна выплюнула нас прямо у ворот замка. Там, за открытыми створками, стоял бледный тип в строгом костюме и папкой в руках. Практически брат близнец того нотариуса, что сидел у нас в подвале.

— Добрый день, Владыка, — скрипучим голосом поздоровался вампир.

— И вам не хворать, бледнолицый товарищ. Чем обязан?

— До руководства юридической конторы “Цепеш и правнуки” дошли сведения, что вами задержан один из наших сотрудников.

— И что? Как дошли, так и уйдут.

— Простите, но мы хотели бы забрать его у вас, — вампир улыбнулся тонкими губами, — пропажа сотрудников плохо влияет на корпоративный дух.

— Да вы что?! А на меня плохо влияет поведение ваших сотрудников. Буквально выводит из себя. Кстати, вы зашли очень вовремя: на сегодня назначена его казнь. Хотите поприсутствовать?

Надо отдать должное, юрист был вышколен идеально — ни один мускул на лице не дрогнул, а улыбка осталась такой же радушной.

— Простите, — вампир чуть склонил голову, — но мне говорили, что вы очень разумный человек, в отличие от многих других правителей.

— Возможно. Что это меняет?

— Мы очень бы не хотели, чтобы с нашим сотрудником случилось подобное.

— Да ну? А мне что с того?

Юрист вздохнул.

— Мы, я имею в виду всю нашу фирму, приносим свои глубочайшие извинения, — продолжил вампир, — и заверяем, что сотрудник действовал по личной инициативе, без ведома руководства. “Цепеш и правнуки” предлагает выплатить виру, за причинённые нашим сотрудником неудобства.

О как! Это же надо так сформулировать — неудобства. И ведь, по сути, верно сказал.

— Продолжайте.

— Мы готовы предоставить вам иммунитет от недобровольных перемещений между мирами. Постоянный, само собой разумеется.

— От любых недобровольных или только от действий вашего сотрудника?

Вампир хмыкнул:

— Как исключение, из уважения к вашему статусу Чёрного Владыки, от всех. Плюс бессрочная трёхпроцентная скидка на все наши услуги.

— А чего такая маленькая?

У юриста дёрнулся глаз.

— Простите, Владыка, но мне не с чем сравнивать. Это единственная скидка, которую мы дали за последние, — он пожевал губами, — пятьсот лет.

— Ладно, три так три. И взамен…

— Считаем инцидент исчерпанным и мы забираем нашего сотрудника, — вампир хищно улыбнулся, — совет директоров хочет лично поговорить с ним.

Мы с мумием переглянулись, и дедушка кивнул мне.

— Договорились.

Юрист тут же вытащил из папки лист бумаги и протянул мне.

— Подпишите.

— Сначала я прочитаю. Кто его знает, что вы там понаписали.

— “Цепеш и правнуки” никогда, — вампир гордо вскинул подбородок, — не включают в договора с клиентами мошеннических схем и пунктов мелким шрифтом. Мы не гоблины, нам дорога наша репутация.

Не обращая внимания на его слова, я перечитал текст. Доверяй, но проверяй — вот главное правило работы со всякими юристами.

Вампир не соврал: это был взаимный отказ от претензий, с указанием той самой виры, что мы обсудили.

— А что насчёт гарантии неперемещения?

— Начнёт работать с момента подписания.

Хмыкнув, я прочитал ещё два раза, на всякий случай, а потом дал просмотреть мумию. И только после его одобрения, взял перо и подписал документ.

— Пойдёмте, выдадим вам сотрудничка.

Мы отвели вампира в подвал, к стеклянному кубу, где томился нотариус.

— Какая прелесть! — восхитился наш посетитель, — Не надо выпускать, я заберу его именно в таком виде. Это идеальное наглядное пособие для молодых сотрудников. “Что бывает, когда не оцениваешь риски”. Мы поставим его в офисе, рядом с кулером.

— Нет! — нотариус заскрёбся внутри куба, — не отдавайте меня ему!

Мумий злорадно захихикал.

— Прости, дружок. Раньше надо было думать.

Вампир, хищно оскалившись, сделал несколько пассов руками. Стеклянный куб резко уменьшился, став размером со спичечный коробок, и сам прыгнул в карман юристу. Эх, надо было потребовать ещё гарантию против насильственного уменьшения!

— Всем спасибо. “Цепеш и правнуки” благодарят за сотрудничество.

Ответить мы не успели. Вампир расплылся туманом и растворился в воздухе.

* * *

Прежде чем отправиться обратно в постель, я решил заехать к Мошуа. Уж больно меня насторожили его слова про медали. Гоблины, при всей их забавности, требуют самого внимательного присмотра.

Дверь в мастерскую была не заперта. Трон беззвучно вошёл в комнату и остановился, давая мне осмотреться. У дальнего окна, за столом сидел Мошуа, погруженный в работу, и что-то напевал.

— В полдень он к нам подъедет,

В полдень он к нам подъедет,

Наш старый, наш славный

Междугородний наш дилижанс.

Пусть он не из Хвицатса,

Пусть он не из Хвицатса,

Кемнаро с Калькуарой

Ждут его к себе на двор.

— Мошуа, какая интересная мелодия, однако.

Гоблин вздрогнул и обернулся.

— Тьфу! Ви таки меня напугали до самой смерти. Кто учил вас так подкрадываться? Я помру от этой неожиданности, а кто будет заботиться о моих внуках?

— Если вы помрёте от моего появления, я выплачу вашим родным страховку.

— Большую? На маленькую я не согласен. Мне таки будет неприятно сидеть на облаках и смотреть, как мои голодные и босые внуки плачут от горя без хорошей компенсации.

— Ша! Мошуа, перестаньте мне это всё. Что у вас с медалями?

— Вот, можете посмотреть. Очень симпатично получается, как для себя делаю. Ви ещё будете говорить мне спасибо и просить сделать вам корону. У вас есть парадная корона? Так вот я готов сделать её за полцены, как родственнику.

— Когда это мы успели породниться?

— Я вас умоляю! Ви раскручиваете меня на такие скидки, какие требовала моя тёща, дай тёмные боги её душе спокойствие. А уж она, можете мне поверить, умела попить моей крови не хуже вампиров. Сколько раз я ей говорил…

Махнув рукой на непрерывно болтающего Мошуа, я подъехал к столу и взял готовую медаль.

— Мошуа!

— Таки вам нравится?

— Мошуа, кто здесь изображён?

— Это ви. Очень похоже получилось.

— А это?

— Ваш многоуважаемый дедушка, дай тёмные боги ему здоровья.

— А здесь кто?

— Уру-Бука. Видите, какие клыки?

Был бы я здоров, взял дрын и долго гонял портного по комнате. С медалей на меня смотрели носатые лица гоблинов. Даже не так — одно и то же лицо вполне конкретного гоблина. Только у одного была корона, у второго уши замотаны бинтами, а третий с клыками. Но сходство было очевидно, особенно когда оригинал смотрит на тебя честными глазами и ждёт похвалы.

Глава 9

— Мошуа, вы издеваетесь?

— Вам таки не нравится? Но почему?! Всё как вы хотели: форма, материал, подписи.

— А профили?

— Что, профили? Нормальные профили, самые обычные. Не знаю, что ви таки придираетесь.

— Может, и обычные. Только это гоблинские профили, Мошуа. Я похож на гоблина? Или, может быть, мумий?

— Ой, я вас умоляю! Какая разница? Гоблин-шмоблин-человек… Это же награды! Главное что?

— Что?

— Вот я вас и спрашиваю, что? Золото! Они золотые, ви видите? Награда должна быть ценной, а остальное неважно.

— Мошуа, вы реально так думаете?

— Ну да.

— А давайте позовём Уру-Буку.

— Зачем? — Мошуа прищурился, подозревая подвох.

— Покажем, каких “гоблинов” придётся носить его бойцам. Ну и вот, это же он по идее? Пусть оценит, выскажется.

— Не любите ви меня, — надулся ювелир-самоучка, — ваш Уру-Бука выдергает мне руки и скажет, что так и было. Как прикажете потом шить ваши костюмы?

— Мошуа, вы отличный портной, неплохой ювелир, но простите, как художник вы никуда не годитесь. Всех этих “гоблинов” надо отправить в переплавку. И нарисовать нормальные лица!

На лице портного промелькнула обида.

— Как могу, так и рисую. Думаете, это так просто?

— Папа, — в приоткрытую дверь заглянула гоблинка, дочь Мошуа, — может быть я…

— Ай, Сагва, — гоблин раздражённо махнул на неё рукой, — сколько раз говорить: не мешай, когда я разговариваю с заказчиком.

— Но я хотела…

— Цыц!

Я кашлянул и хмуро посмотрел на портного.

— Мошуа, да вы настоящий домашний тиран.

— Вот только не надо учить меня, — он раздражённо всплеснул руками, — как воспитывать детей. У меня их больше, чем у вас, все выросли, неплохо устроились в жизни. В конце концов, я старший и лучше знаю…

— Все обитатели замка мои подданные, — я усмехнулся, — и немного мои дети.

— Ой, только не надо! Если ми ваши дети, почему ви хотите от меня такие неприличные скидки?

— А вы всегда даёте детям карманные деньги в неприличных количествах?

Мошуа выпятил нижнюю губу, придумывая достойный ответ. Но я повернулся к гоблинке и поманил её пальцем.

— Иди сюда, милая. Что ты хотела?

Мелко семеня, она несмело подошла ко мне и потупила взгляд.

— Простите, Владыка. Я немного умею рисовать. Не как большие художники, но можно я попробую?

— Сагва! — возмущённо запищал гоблин.

— Мошуа, не вмешивайтесь. Что за манеры, всё время меня перебивать, — я хлопнул ладонью по столу и повернулся к гоблинке, — нужно. Сделай наброски, а там посмотрим.

Мошуа недовольно сопел, но возражать не посмел.

— А можно, — набравшись храбрости, гоблинка попросила, — вы мне чуть-чуть попозируете? Я быстро, честное слово.

— Легко!

Я поудобнее устроился на троне, сделал серьёзное лицо и постарался не шевелиться. Гоблинка схватила блокнот и принялась скрипеть карандашом. Не прошло и пяти минут, как она протянула мне листочек.

— Посмотрите, Владыка.

А у девочки твёрдая и верная рука. Простой набросок, а передано всё точно. Только моему лицу она постаралась придать чуть больше величия, чем есть на самом деле. Но на медали ведь так и нужно, да?

— То, что надо. Мошуа, берите рисунки Сагвы за основу. Однозначно лучше ваших “гоблинов”.

Ювелир-самоучка кивнул, но в глазах стоял обидка. Ничего, переживёт. Даже опытным спецам надо давать по носу, чтобы не забронзовели.

* * *

Только я выехал в коридор, как услышал в отдалении голос бабушки.

— Упс! Трон, давай-ка отсюда по-тихому. Двигаем!

Самоходное кресло, мягко переставляя лапы, потопало в другую сторону.

— Осторожненько, не шуми.

Голос бабушки стал ближе.

— Быстрее, а то нас сейчас поймают.

На цыпочках трон побежал по коридору к лестнице. Казну что ли вызвать? Сейчас, свернём за угол, и…

— Ага! — прямо передо мной появилась бабушка, — не лежишь?!

Трон подо мной выгнулся, будто кот, и зашипел. Резко развернулся и побежал от бабушки в другую сторону.

— Стоять! — неслось нам в спину.

Ага, сейчас! Напуганный трон нёсся огромными прыжками, гулко бухая лапами.

— Тихо! — пытался я его успокоить, но толку не было.

Трон, сделав дрифт на повороте, нырнул в боковой коридор.

— Стоять, я сказала!

Разгневанная бабушка неожиданно появилась на нашем пути. Думаю, она телепортировалась, чтобы не бегать. Но трон впал в настоящую истерику: не останавливаясь, он обежал сердитую старушку по стене, чуть не выронив меня.

— А-а-а-а! — я заорал от неожиданности, цепляясь за подлокотники.

Где у трона ремни безопасности? Мне срочно требуется пристегнуться!

— Стой, зараза! — кричала бабушка.

И только трон молчал, всё быстрее перебирая лапами.

— Мамочки! — взвизгнул кто-то, вжимаясь в стену, когда я промчался мимо.

Бум! Бум! Бум! Самоходное кресло топало, выбивая пыль из ковровых дорожек.

— Без меня катается! — услышал я возмущённый крик Дитя Тьмы, но ответить не успел. Это не покатушки!

— Прекратить!

Бабушка, телепортировавшись, опять загородила проход, выставив руку.

Трон, скребя когтями, попытался затормозить. До столкновения со старушкой оставалось несколько метров.

— А-а-а!

Не найдя ничего лучше, трон резко свернул и выпрыгнул в открытое окно.

— Ё-ё-ё!

— Куда?! — бабушка чуть не выпрыгнула вслед за нами.

Трон сделал финт — не полетел вниз, а вцепился в стену когтями и полез вверх.

— Вернись, негодник!

Мы вскарабкались по стене, влезли на крышу, пробежали по черепице и бодро полезли ещё выше — в мою башню.

* * *

Хорошо, что у меня окно было открыто. Трон вполз внутрь, чуть не выронив меня снова, и быстренько скинул меня на кровать. Как раз вовремя — в башню ворвалась бабушка.

— Ага! Поймала!

— Ба…

— Я кому сказала — постельный режим. А? Кто с больной ногой по дворцу шляется? Мне что, вторую ногу тебе загипсовать, чтобы ты лежал? Или к кровати тебя привязывать? Ты посмотри на него — гонки по коридорам устраивает.

Попытки сказать хоть слово бабушка пресекала.

— Ты!

Забинтованный палец мумии указал на трон. От неожиданности он заметался по комнате, будто под прицелом.

— А ну, кыш отсюда! Чтобы я тебя близко не видела! Поймаю — лапы в узел завяжу!

Трон подбежал ко мне, ища защиты.

— Спрячься в Казну, — шепнул я бедняге, — быстро.

Он не ответил, но быстро-быстро засеменил к выходу и исчез за дверью.

— Теперь с тобой, — бабушка строго посмотрела на меня, уперев руки в бока, — хоть раз увижу не в постели — пеняй на себя. Не посмотрю, что ты Владыка, возьму за ухо, притащу обратно и прикую на месяц в дисциплинарных целях.

Я кивал, соглашался и начинал понимать, за что орки прозвали мою прародительницу гром-матерью. И это она ещё по-доброму. Интересно, пугались ли светлые, когда она кричала на них перед боем?

— Всё понял?

— Да, ба. Ну, не ругайся, скучно мне лежать.

— Скучно ему, — передразнила она, — ты Владыка или кто? Прикажи, чтобы к тебе приводили кого надо, пусть развлекают. Сам бегаешь зачем?

Она ещё поворчала, сообщила, что будет на ужин и ушла.

Я вздохнул и решил, что где-то бабушка права. Буду лежать с толком: займусь чтением, магией и полезными разговорами. Скажем, вызову к себе Торквина. Давненько я “колобка” не видел, надо поинтересоваться, где катается, что делает. И парочку заданий дать, чтобы ему не скучно было. Да, я помню, что он в отставку вышел, но отпускать ценного специалиста просто так будет слишком расточительно. Я вызвал дежурного орка и приказал найти мне Торквина. Ну и ещё ящик из библиотеки придвинуть поближе.

* * *

Книги из ящика пахли гарью, а некоторые явно пострадали от воды. Да уж, пожар в библиотеке — худший из пожаров.

Первым мне попался том “Тёмный домострой”, причём третья часть. А где первые две? Сгорели? Я открыл страницу наугад:

“Укладывание черепицы следует поручить опытному мастеру. Если же читатель собирается класть её сам, следует воспользоваться приложением двадцать восемь, где описаны заклинания для укладки.”

Я перелистнул в другое место, потом ещё — книга была посвящена исключительно делу стройки и ремонта. Логично: домострой, значит о строительстве дома. И заклинания в ней были исключительно об этом самом — для замешивания раствора, побелки и покраски. Ладно, отложим её, вдруг пригодится.

Следующая книга называлась “Ай-на-не” и рассказывала о традициях и обычаях степных орков. А где здесь колдовство? Зачем этот труд стоял в разделе литературы о магии? Ответ я нашёл в конце книге, пролистав по диагонали: у этих степняков было всего одно заклинание, зато жутко им полезное. Десяток строчек с обязательными Initium и Finis, которые, по словам автора, позволяли красть чужих соронов. Нет, мне такое без надобности.

Ага, “Бытовая магия для молодых домашних хозяек”. В книге было много картинок, поясняющих про утюги, кастрюли и веники. Заклинания тоже присутствовали: глажка воротничков, магическое крахмаление простыней, отмывание жирной посуды и создание веника-голема. Нет, такое мне не пригодится. Не будет же Владыка лично зачаровывать стаю веников для уборки дворца?

Толстые фолианты “О природе и причинах магии народов”, “Третья магическая революция”, “Корпоративная этика для волшебников” и потрёпанный том, с картинкой призрака на обложке, “Магитал”, отправились в стопку “на выброс”.

В стопку “полезное” я отложил книгу “Как заводить фамильяров и оказывать влияние на магических существ” под авторством Каре Дейлинеги.

Что там ещё? Я вытащил из ящика тетрадь в потёртом кожаном переплёте. Страницы был исписаны мелким убористым почерком, вот только буквы никак не складывались в привычные слова. Древнее письмо? Записки из дальней страны? Хотя что-то знакомое мне в них чудилось. Но что?

— Владыка! — дверь распахнулась, — доштавили!

Орки впихнули внутрь Торквина. Судя по всему, орки его притащили, не особо церемонясь.

— Я бы добровольно пошёл, — “колобок”, недовольно морщась, одёрнул жилет на груди, — зачем хватать? Зачем совать в мешок?

Орки увидели мой недовольный взгляд и быстро закрыли дверь с другой стороны.

— Простите, Томас, — я развёл руками, — мои зелёные храбрецы не отличаются хорошими манерами. В следующий раз специально разъясню, как передать вам приглашение.

Торквин тяжело вздохнул.

— Так и знал, что это не последний вызов.

— Что поделать, мне нужны ваши таланты. Берите кресло и присаживайтесь поближе.

— Владыка, — “колобок” сделал скорбное лицо, — а может, не надо? Я так хорошо устроился: маленький домик, любимая женщина, сын. Впервые за долгие годы позволил себе выспаться, никуда не тороплюсь, никто не дёргает.

— Ну, не надо так расстраиваться. Вы же сами прекрасно знаете: на вашей службе не бывает бывших работников. Впрочем, как и бывших Владык. Но я же не жалуюсь, не требую отпустить меня в отпуск. Думаете мне хочется отплясывать в этом ритме?

Мы оба вздохнули и минуту помолчали, думая о несбыточном.

— Ладно, — Торквин махнул пухлой рукой, — расслаблюсь и буду получать удовольствие. Что вы хотите мне поручить?

Глава 10

— Во-первых, — я откинулся на подушку, вполглаза наблюдая за Торквином, — мне нужны сведения о Кемнаро. Что происходит в городе, кто взял власть, что со Старейшинами. В общем, полный расклад сил. И регулярные доклады об обстановке.

— Как знал, — “колобок” поморщился, — как чувствовал.

— Не хотите туда возвращаться?

— Смотреть больно, во что превратили Кемнаро. Да и каждая собака меня там знает.

— Так не ездите туда лично, отправьте человека. Ни разу не поверю, что у вас под рукой нет нужного специалиста.

— Ну есть, — Торквин покачал головой, — и не один.

— Вот и чудно. Сидите здесь, набивайте свои чучелки, а ваши агенты пусть бегают.

— Не надо трогать мои чучела, — возмутился “колобок”, — это, между прочим, высокое искусство.

— Тёмные боги с вами, не трогаю я их. Наоборот, думал вам предложить сделать краеведческий музей.

— Краечего?

— Краеведческий. Выделим вам здание, а вы там экспозицию: животные нашего края. Школьников будем водить на экскурсии, и всё такое.

— А что, мне нравится. Древних животных тоже можно?

— Нужно, отдельную выставку сделаем: “Вымершая фауна”, например.

Во взгляде “колобка” появилась мечтательность:

— Директором музея буду. Тапочки на входе будем выдавать…

— Вот выполните мои поручения и будете. Второй пункт — надо найти моё оружие, Каратук. Найдите каких-нибудь ныряльщиков, пусть обыщут дно возле пристани. Ну, там, где вы меня из воды вытащили. На награду не скупитесь, обещайте хоть тысячу золотом.

Торквин кивнул.

— Сделаем, несложно. В вашей программе только два пункта?

— Есть ещё третий. Как вы относитесь к заграничным поездкам?

— Не поеду!

— Тогда найдите среди своих людей приличного агента, готового съездить в Хвицатс.

— Зачем? — Торквин удивлённо поднял брови, — какой у вас там интерес?

— Неожиданный. Пусть найдёт там купца Гутберга из Муйнца. Этот дядя создаёт с моей подачи “Университет дружбы народа”. Надо войти в контакт, подкинуть средств, выдать новые заклинания и вообще всячески помочь хорошему делу.

— Хм… Владыка, поясните дураку, вам-то это зачем? Хвицатс слишком далеко, чтобы захватывать.

— А я и не хочу его брать. Но вот светлым город нельзя отдавать. У нас должен быть рычаг влияния, чтобы не допустить повторения кемнарской истории. Зайдите к моему деду, обговорите, как нам проложить туда портал.

Торквин кивнул.

— Сделаю.

— Вот и чудненько. Кстати, будете возвращаться к себе, загляните в шашлычную к джинну. Знаете где?

— Весь город знает. Там очереди, будто золото на халяву раздают, а не мясо на палочках.

Я рассмеялся.

— Только не говорите так хозяину заведения, а то он может обидеться. В общем, зайдите туда без очереди и передайте, что я тоже хочу шашлыка, двойную порцию. Кстати, сами тоже попробуйте, не пожалеете.

* * *

На следующий день я вызвал к себе мумия.

— Деда, можешь зачаровать мне кровать?

— Спишь плохо? Неудобно?

— Да нет, чтобы она, как трон, могла ходить.

— С ума сошёл? — старик чуть не подпрыгнул, — чтобы ты разъезжал по дворцу? Хочешь, чтобы меня Матильда прибила на месте?

— Мне только по комнате, честное слово. Ну, правда, надоело: ни книгу взять, ни в окно посмотреть. Лежу здесь, как на привязи.

— Ладно, уговорил, — смилостивился мумий, — но я тебе заклинание напишу. Если что, скажешь, что сам её оживил.

— Договорились.

Мумий долго шептал заклинание, подходя, то к одной ножке кровати, то к другой. А когда закончил, картинно “вытер пот” со лба.

— Нет, не буду я тебе этот бред записывать. В любом случае, я предохранитель встроил.

Ага, встроил он. Ну, деда, ну, хитрец! Кровать ходила, правда, но со скоростью умирающего таракана. Чтобы добраться до книжной полки, мне пришлось ждать минут двадцать. А к двери кровать вообще отказалась подходить. Ну и ладно, буду развивать в себе дзенское спокойствие. Может, основать новую религию, скажем, “тёмных пофигистов”? Назначу себя гуру и буду проповедовать о хорошем питании, спокойствии и наплевании на жизненные трудности. Будем коллективно медитировать, а в перерывах есть вкусное и рассказывать анекдоты.

Кстати, о вкусном — оно само пришло ко мне в лице джинна.

— Ай, дарагой!

Синий джинн на этот раз отрастил себе сразу пять рук. В одной держал блюдо с шашлыком, в другой лаваш, в третьей — тарелку с зеленью, в четвёртой — соусник, а пятой просто размахивал, выражая симпатию.

— Слюшай, почему раньше не позвал? Нога сломан? Я тебе такой шашлык сделаю, сразу выздоровеешь. Будешь бегать, кричать “ай, какой вкусный шашлык, ещё давай”. Вай, сейчас всё будет, нэ волнуйся!

Он, не выпуская тарелки, подтащил к моей кровати столик и расставил на нём еду.

— А я думаю, почэму нэ заходишь? Обидэлся? Вай, чем мог обидеть? Мясо нэ вкусный был? Может, подал нэ так? А ты лэжишь, болеешь.

Джинн пустил слезу, размером с теннисный мяч и тут же вытер её платком величиной с наволочку. Сразу же перестав грустить, он принялся болтать дальше.

— Слюшай, какой ты мне хороший идей дал. Вэсь город ко мне кюшать ходит. Мэст нэт совсем! Дэвочки мои с ног сбиваются, я всё время за мангалом стою, а они идут и идут. Вэчером, уже спать пара, они идут. Утром, только проснусь — идут. Очэрэди стоят! Вэришь нэт, сам покюшать нэ успэваю.

— Так открой ещё два — три заведения.

— Ай, — джинн махнул сразу тремя руками, — нэ люблю руководить. Повара нанять, подавальщика нанять, зарплату считать, продукты купить. Когда сам готовить буду? Для души дэлал, нэ для дэнэг.

— А ты сделай франшизу.

Синекожий посмотрел на меня осуждающе:

— Вай, слющай, зачэм так говоришь? Я тебе шашлык принёс, а ты такие слова плохие. Тыщу лэт живу, никогда такой нэ делал.

— Да нет, ты не понял. Это обычная бизнес-схема. Находишь человека, который за свои деньги открывает шашлычную под твоей маркой. Название как у тебя, готовят как у тебя, всю работу он делает, а тебе только часть прибыли отдаёт.

Джинн хмыкнул и задумался.

— А если он готовить плохо будет? Мнэ позор будет.

— Сделай обязательное условие: повар должен пройти у тебя обучение. И каждый месяц ходи с проверкой: смотри, всё ли нормально, пробуй, что готовят. Бесплатно, разумеется.

— Да? А почему раз в месяц? Каждый день буду ходыть, пробовать.

Он почесал третьей и пятой руками в затылке.

— Ты кющай, дорогой. А я пойду, дэла есть.

Быстро попрощавшись, джинн сбежал. Похоже, нас ждёт появление сети шашлычных. А там, глядишь, и в других городах откроет, если дело пойдёт. И правильно, лучше шашлычные сейчас, чем какие-нибудь “гамбургеры” через сотню лет. Ну, и налоги, опять же, ко мне в казну.

* * *

День напролёт я валялся, скучал, читал и пытался занять себя хоть чем-то. А вечером, по сложившейся традиции, приходила Клэр и читала мне. Не скажу, что истории были сплошь интересные, но мне нравилось проводить время с девушкой.

В этот раз Клэр дочитала очередную главу про какого-то рыцаря, отложила книгу и неожиданно подмигнула мне.

— Владыка, — в её взгляде плясали весёлые огоньки, — если не заснёшь сегодня слишком быстро, тебя ждёт кое-что интересное.

Она сделала реверанс, погасила свет и быстрым шагом вышла. Очень интересно! Что это она задумала? Теперь придётся лежать, пялиться в темноту и ждать непонятно чего. И уж точно я не засну после такого интригующего заявления.

Время тянулось мучительно медленно. Минут сорок я рассматривал тени на потолке и думал о всякой ерунде. А если она передумала? Или это шутка такая?

Я моргнул: в комнате стало светлее. Будто кто-то подсвечивал себе за окном фонариком. Снаружи? На высоте моей башни?

— Пс-с-с! Владыка! — раздался громкий шёпот Клэр.

Опачки! Прямо за окном висел в воздухе ковёр-самолет, на котором восседала девушка. В правой руке у неё горел тусклый магический светлячок. Левой рукой Клэр распахнула окно и вплыла в комнату.

— Давай, забирайся, — она хлопнула рукой по ковру рядом с собой, — полетаем.

Подволакивая загипсованную ногу, я переполз с кровати на шаткое летающее средство.

— Не знал, что у тебя есть такой коврик.

— А он не мой. Я отобрала у твоего джинна.

Глядя на моё удивлённое лицо, девушка тихонько хихикнула.

— Шучу, просто взяла в аренду. Посмотрела, как ты киснешь в четырёх стенах и решила тебя проветрить.

— И джинн согласился?

— Я пообещала два раза в дюжину дней заказывать у него шашлык.

— Ну, если это всё ради меня, придётся компенсировать твои расходы из казны.

Клэр рассмеялась:

— Иван, ты свой личный интерес не путай с государственным.

— Это сложно, — я вздохнул, — проблема в том, что наше маленькое государство и есть я.

— Да как же! Посмотри.

Ковёр вылетел в окно и поднялся над замком. Клэр указала рукой на огоньки под нами: светящиеся окна дворца, ровные прямоугольники бойниц в башнях, точечки факелов охраны на стенах. А дальше, к тёмной ленте реки, протянулось зарево города. Улицы, залитые тёплым сиянием фонарей, дома, проспекты. Порт, перемигивающийся огоньками.

— Вот оно, государство, — в голосе девушки слышалась лёгкая насмешка, — не покажешь, где там ты?

Я только покачал головой. А ведь как хорошо получилось! Да, я приложил к этой красоте руку, но только в самом начале. Толкнул камушек, а дальше оно само покатилось. Похоже, Клэр права — даже если я исчезну, государство Чёрного Владыки будет жить само по себе. Мысль меня совершенно не опечалила, скорее развеселила.

— Прокатимся над городом.

Клэр направила ковёр в сторону порта. Красота какая! За такое зрелище я готов был отдать один из сундуков Казны.

Во время разворота над портом, ковёр слегка накренился, и я обнял одной рукой девушку. Сам не знаю, то ли боялся свалиться сам, то ли опасался за спутницу.

Клэр насмешливо покосилась на меня.

— С ковра невозможно свалиться. Особая, джиннская, магия. Можно даже ведьмину петлю сделать.

Но, хочу заметить, она не отодвинулась и руку мою не сбросила.

— Погода портится, — девушка шумно втянула воздух носом, — через полчаса дождь начнётся. Если завтра распогодится, ещё покатаемся.

Полёт обратно занял гораздо меньше времени. Ковёр вплыл в комнату и остановился у кровати, приглашая на выход.

— Спасибо, Клэр. Это было по-настоящему чудесно.

Я повернулся, чтобы по-дружески чмокнуть её в щеку. Вот только она повернулась одновременно со мной, и вместо невинного, вышел самый настоящий поцелуй. И длился он гораздо дольше, чем я мог бы рассчитывать.

Клэр отстранилась и насмешливо хмыкнула.

— Тебе пора сходить на берег. Не будем слишком сильно нарушать твой режим, а то бабушка будет ругать нас обоих.

Я перекинул на кровать загипсованную ногу и следом сполз целиком.

— Спокойной ночи, Владыка, — голос Клэр прозвенел колокольчиками, — увидимся завтра.

— Спокойной ночи, Клэр.

Ковёр бесшумно вылетел в окно, и я остался в одиночестве. Пожалуй, это была самая лучшая из ночей в Калькуаре.

Глава 11

— Скучаешь?

Через полчаса после завтрака в дверях появился мумий. А следом за ним бабушка, Уру-Бука, Шагра, Гуго, Йорик и Сеня.

— А даже если и не скучаешь, заседание Малого Совета проводить надо. Срочные вопросы сами себя не решат.

Мумий подтащил кресло ближе к моей кровати и хотел туда усесться, но его опередила бабушка.

— Спасибо, дорогой, — старушка улыбнулась супругу.

— Не за что, — буркнул мумий и пошёл за вторым креслом.

Я дождался пока все рассядутся и кивнул:

— Рассказывайте, что за срочные дела.

— Во-первых, подпиши указ, — мумий бросил мне в руки свиток, — о присвоении городу имени. Все нормальные люди сначала называют город, потом строить начинают, а ты всё навыворот. Как в официальных бумагах его указывать? Как доходы учитывать?

Развернув бумагу, я чуть с кровати не сверзился.

— Да вы чего?! Совсем обалдели? Кто придумал?

В указ уже было вписано название — Ивановск.

— Ты подписывай, — усмехнулась бабушка, — хорошее название.

— Не буду! Это нездоровое самолюбование в честь самого себя называть.

— При чём здесь ты? — мумий хихикнул, — не ты называешь, а мы тебя перед фактом ставим.

— А вот возьму и не подпишу. Ишь, ставильщики нашлись.

Я обвёл взглядом Совет, ища поддержки, но в ответ получил только неодобрительный угук от Сени.

— Раньше надо было думать, — мумий заложил ногу за ногу, — пока ты собирался, размышлял, народ сам назвал. Кого ни спроси, все так и говорят: Ивановск. Кто основал, того и имя.

— Ага, — кивнул Уру-Бука, — вше орки так нажывают, даже не мештные.

— Да ёшкин кот! Что за самоуправство?

— Ты подписывай, — махнула рукой бабушка, — тут уже спорить не получится.

— Народу виднее, Ваня, подписывай. И не дуйся, в следующий раз тянуть не будешь, — мумий вздохнул, — если тебе станет легче, не ты один в топонимы попал.

— А кто?

— Да дед твой и попал, — бабушка рассмеялась, — квартал, где у скелетов казарма, Гебизовкой обозвали.

— А в чешть меня, — Уру-Бука задумчиво почесал щеку, — уличу. Так и говорят — Урубуковшкая. Даже табличку повешили.

— Угук!

Сеня радостно дёрнул щупальцами.

— Угук!

— А ты чего?

— Он, наоборот, — мумий хмыкнул, — доволен. Слободку возле порта видел? Рыбаки там живут, забавные ребята. Требуют, чтобы Сенятауном их место называли. Уж больно наш угукающий друг на легендарного кракена похож.

— Угугук!

— Ну вот, хоть кто-то радуется. Ладно, уговорили.

Я поставил размашистую подпись. Ну, Ивановск так Ивановск.

— Что ещё?

— Вопрос есть, с налогами.

— Мы вроде обсуждали: десятина.

Мумий недовольно нахмурился.

— По мне, так мало, но на первое время пойдёт. Вопрос в другом — кто собирать будет? Кто считать, учитывать? Отдельной фискальной службы у нас нет, а Гуго отказывается самым бессовестным образом.

— Ни за что! — Киган аж подпрыгнул, — я брался только за работу начальника стражи. Никакими деньгами заниматься не буду! Я честный военный, а не мытарь.

— Вот, видишь? — мумий скривился, — протестует.

— И что ты хочешь от меня?

— Прикажи ему. У нас других кандидатур всё равно нет.

Гуго посмотрел на меня испытывающим взглядом. Однако, сложный выбор. С одной стороны, налоги действительно нужно собирать, а скелеты Гуго подойдут для такой работы. С другой, я получу обиженного вассала. А кого тогда?

— Может быть, у нас есть другая кандидатура?

— Нету, — буркнул мумий.

— А Казна? Деньги она любит, считать умеет.

— Как же она собирать будет? Ног у неё нет, рук тем более.

— Весь город — моё, между прочим, владение. Так что, Казна сможет лично появиться в доме каждого и потребовать, что положено.

Стена за Уру-Букой пошла рябью, и появилась дверь.

— Ась? Кто меня звал?

— Коллективный вызов, — мумий недовольно поморщился. Ему идея с Казной-налоговиком не понравилась.

— Что? Не поняла.

— Дело, говорю, есть. Хотим поручить тебе налоги собирать.

— Кого? Налоги? — дверь недовольно скрипнула, — это документацию вести надо? Учёт? Извините, я очень занята. У меня переучёт, ответственное хранение, транспортные услуги, пересчёт по актуальным курсам, вентиляция, корректировка температурного режима, борьба с сыростью и плесенью. Нет, совершенно некогда таким заниматься. Вот как соберёте, тогда милости просим, заносите, я всё приму по счёту.

— Ах ты… — мумий хотел возмутиться, но я остановил его жестом.

— Казна, с таким сложным делом никто больше не справится. Да и кому можно доверить? Кто лучше тебя в бухгалтерском учёте понимает? А если купцы будут доходы прятать? Дедушка уже старенький, цифры видит плохо.

Муммий открыл рот, чтобы возразить, но бабушка шикнула на него.

— Уру-Бука считает плохо, Йорик в бухгалтерии не понимает, а Гуго занят сильно.

— Вы сами можете.

— Я тоже занят.

— А магистресса Матильда? Я видела, она по оранжерее гуляла, время свободное у неё есть.

Бабушка грозно нахмурилась:

— Мне послышалось?

— Ой! Вы здесь? А я и не заметила. Послышалось, конечно! Я не про вас говорила. Это орка гуляла, путаюсь всё время. Можно, я пойду? Дел столько, совсем некогда.

— Казна!

— Туточки.

— Назначаю тебя главной по налогам. Сбор десятины, учёт и контроль. Поздравляю с повышением!

Магическая кладовка засопела.

— Слушаюсь.

— А теперь, — бабушка встала, — все кыш. Ване нужен покой, а вы на повышенных тонах разговариваете. Другие вопросы — в следующий раз.

В этот раз я был согласен с бабушкой — утомили они меня. Одного Ивановска мне на ближайшие дни хватит.

* * *

Но посетители на сегодня не закончились. Уж не знаю как, но Мошуа обошёл охрану и появился у меня в комнате.

— Я таки рад вас видеть! Как ваша нога? Ви знаете, у меня тоже ноют колени. “На погоду”, как говорила моя бабушка. А старушка, чтобы ви знали, отличалась редким умом, да. Особенно, когда дело касалось финансових вопросов. Она частенько спрашивала моего дедушку: где деньги, Оврашша? И знаете, что он ей отвечал? Да, конечно же, ви не знаете, откуда вам знать, если ви тогда не родились. Он говорил ей: в тумбочке. Бабушка заглядывала в тумбочку и находила там деньги. И дедушка смотрел туда и брал деньги, когда бабушка не видела. И мама моя, дай ей боги здоровья, тоже смотрела в эту тумбочку.

Гоблин тяжело вздохнул.

— А потом ми переехали. Ну, ви знаете, погромы и всё такое. Мне даже сломали скрипку, на которой я учился играть. Да, какие-то хулиганы. Бабушка ещё очень расстраивалась, а дедушка сильно радовался, что я больше не буду пиликать на скрипочке, когда он пьёт вишнёвую настойку и закусывает солёным груздём. Так вот, ми переехали, и тумбочка, откуда все брали деньги, потерялась. Да, представляете? Пришлось мне идти шить костюмы и кормить мою бедную семью. Вот так и страдаем с тех пор. А была бы у нас та тумбочка…

— Мошуа, если вы не замолчите, я встану и прикажу вас казнить. Как вас домашние выносят, словоохотливый вы мой?

— Страдают, — гоблин развёл руками, — но им приходится, а ви можете меня выгнать. Но тогда ви не узнаете, какие медали я сделал. О, это песня песней какие медали. Сам Шалмон-мудрый не носил таких медалей! А он был таки мудрейший из гоблинов и у него всё царство было, как тумбочка моей бабушки. Брал сколько хотел, а что не мог унести…

— Надкусывал?

— Зачем? Сдавал в аренду и забирал в следующий раз.

— Хватит! Выкладывайте, зачем пришли.

— Так я же говорю: принёс медали, чтобы ви одобрили. Вдруг вам опять не понравится.

Гоблин выложил передо мной образцы медалей в чёрной бархатной коробочке. Ну, что сказать — идеально! Именно то, что я и хотел.

— Где художница? Вас я хвалить не собираюсь, вы и так с этого поимеете хорошую прибыль. А вашу дочь просто необходимо осыпать восторгами и комплиментами.

Мошуа поджал губы.

— Я таки вас очень уважаю, Владыка, но ви испортите мне ребёнка. Девочка сидела дома, шила, готовила. А сейчас? Всё время бежит к себе и сидит над рисунками, не расспрашивает меня вечерами, как прошёл день, не режет мне выкройки.

— Кхм, Мошуа, я не знал, что вы домашний деспот. Мне жаль разбивать вашу домашнюю “идиллию”, но я люблю помогать талантам. Грех с вашей стороны рубить способности дочери.

Вздохнув, гоблин махнул рукой.

— Ладно, ви всё равно не отступитесь, а Сагва действительно хорошо рисует. Скажу, чтобы зашла к вам.

Она примчалась ко мне минут через десять. Я долго расхваливал её работу, заставляя краснеть и стеснительно смотреть в пол. Ничего, к похвале быстро привыкают, ещё успеет заболеть звёздной болезнью. В конце разговора я попросил её нарисовать портрет Клэр. Только “неофициально”, чтобы девушка не заметила. Гоблинка обещала постараться и сбежала.

* * *

Вечером ко мне пришёл мумий. Старик принялся задумчиво ходить по комнате, перекладывать вещи с места на место и хмыкать.

— Деда, что-то случилось?

— М-м-м… Да вот, понимаешь, какая штука. Не получается, зомби меня защекочи.

— Что?

Мумий тяжело вздохнул.

— Вечный двигатель. Помнишь, ты хотел для своего “тырымвая”?

— Ага, было дело.

— Ничего он не вечный, — старик развёл руками, — издевательство, а не двигатель.

— Погоди, — я подсунул подушку под спину и сел, — ты же при мне его запускал. Всё работало, он перегрелся и взорвался.

— Угу, — мумий кивнул, — ты попросил его наладить, чтобы не грелся и можно было выключать.

— Не получилось?

— Почему? Всё получилось, наладил, запустил, — он снова вздохнул, — только он работает всего час. А потом вырубается. Пуф, и всё. Хочешь запустить — читай заклинание заново.

Старик сел на кресло и расстроенно покачал головой.

— Давно я так не ошибался. И ведь в любом справочнике написано — вечный. Только никто его до ума не доводил, чтобы проверить.

— Печально, — я даже скривился, — не будет у нас нормального трамвая.

Мумий грустно молчал, разглядывая бинты на пальцах и щёлкая суставами. Разочарованный таким обманом, я приказал кровати подойти к окну. Ну, что за дела! И как теперь прикажете делать транспорт?

Повинуясь приказу, кровать неспешно потопала через комнату.

— Стоп!

Кровать, повинуясь крику, остановилась.

— Деда, а зачем нам вообще этот двигатель?

— Так ты же сам сказал, что тебе для тырымвая он нужен. Не знаю, куда ты его там пихать думал…

— Да нет же! Я хотел, чтобы он крутил колёса. Но зачем?! Вот!

Пальцем я показал на кровать.

— Не понял.

— Лапы! Сделаем трамвай на лапах. Пусть пешком ходит. Ничем не хуже колёсного привода. А это заклинание точно работает дольше часа.

Мумий хмыкнул и минут пять обдумывал предложение.

— Предположим. Нарисуй мне, как твой тырымвай выглядит.

Через час, совместными усилиями, мы набросали проект первого общественного транспорта на топающем ходу. Мумий, в котором проснулся инженер, потирал руки.

— Пусть выкусят эти высоколобые умники из магических академий. Десять ног сделаю, будет бегать, как сорон, и остановки объявлять приятным голосом. Деньги за проезд сам будет собирать.

— Сложно будет его сделать?

— Ещё не знаю, — мумий отмахнулся, — ты лежи, а я уж сам. Потом, как сделаю, покажу.

Старик бодро направился к выходу, бормоча что-то под нос и не обращая на меня внимания.

— Деда, подожди.

— Ну, что ещё? Ты меня с мысли сбиваешь.

— Не знаешь, что это за алфавит такой?

Я протянул ему тетрадь из библиотечного ящика.

— Это? Обычные гномские буквы. Только ерунда какая-то записана, нет таких языков в нашем мире.

— Уже интересно. Можешь мне написать эти гномские буквы, как их в обычные перевести?

Мумий, чуть раздражённый, что я отрываю его от интересной задачи, взялся за перо. Оказалось, что переводить с гномьего письма не такое уж и простое дело. Значение символов разнилось от того, какие знаки стояли рядом, а обычное “Р” записывалось аж пятью буквами. Впрочем, три листа правил мумий набросал всего за пару минут.

— Держи. Я общие понятия накидал, если будут сложности, спрашивай.

Мумий, отдав мне листки, вызвал Казну и сбежал в свою лабораторию. А я взял бумагу, перо и принялся расшифровывать странные записи.

Глава 12

Переводить с гномской письменности на человеческую оказалось мучительно. На полстранички текста у меня ушёл час, не меньше. Я даже вспотел, пока разбирался, где какое правило использовать. Кто вообще придумывал гномам этакую пакость? С ума можно сойти, пока разберёшься, в каком случае “PZ” это “ж”, когда “ша”, а если после “YA”, то “пс”. Тьфу! Да ещё и почерк автора оказался хуже некуда, как курица лапой.

Когда мне окончательно надоело расшифровывать, я отложил тетрадь и взял листочек с текстом. Ну, что же там такое?

В первую минуту я никак не мог понять, что там написано. Вроде знакомые слова, но что-то смысл не доходил до меня. Да ёшкин кот! Это же мой родной язык. Ну, того мира, откуда меня выдернул гад-нотариус. Откуда он здесь?

“Холодно. Мне всё время холодно. Даже летом в замке жуткие сквозняки. В стенах щели, отопления нет. Спать приходится в колпаке, чтобы не замёрзла голова. Дурацкое средневековье! Хотел сегодня придумать заклинание, чтобы согреться, и чуть не сжёг новую мантию. В чём завтра прикажете ехать на конклав магистров, будь они неладны?”

Я ничего не понял, но интерес только прибавился. Похоже, это дневник моего земляка, попавшего в этот мир. Такс, что там дальше?

“Вернулся с конклава. Какие же они напыщенные дураки! Таких идиотов я бы и близко не подпускал к изучению магии. Но других, увы, нет. Сам виноват, надо было тщательнее подходить к выбору кандидатур.

Пока шли бесконечные заседания, побеседовал в кулуарах с самыми могущественными членами конклава. Постарался всем напомнить про табу менять текст заклинаний. Буквально внушал, что это запрещено “богами”, а отступников накажут демоны.

Как бы между делом подсунул магистрам свежие заклинания. Старался не давать больше одного в руки и соблюдать баланс: сильным — хозяйственные, слабым — боевые. Хотя, наверное, зря так много боевых я придумываю. Но поделать с собой ничего не могу, само в голову лезет.

Когда хотел подсунуть заклинание Калдону, тот чуть меня не поймал за этим занятием. Пришлось отдать так, в явную. Сказал, что украл, не уточняя у кого, и принёс ему, как самому уважаемому магу. Он, конечно, надулся, как индюк, стал меня покровительственно хлопать по плечу. Урод жирный! Знал бы он, что их пишу я! Но нельзя говорить, нельзя, договор запрещает. Да и подозреваю, что, узнай они правду, то навалятся на меня толпой, посадят в подвал и заставят работать на себя. А вот фиг им всем! Не дождутся такого подарка. Я положил кучу сил, чтобы считаться средненьким магом, и продолжу сидеть тихо.”

Честно скажу, понятней мне не стало. Чтиво забавное, но неясно: то ли это бред сумасшедшего, то ли реально человек приложил руку к магической системе. Что-то такое мумий говорил, что в древности жили магистры, умевшие складывать новые заклинания. Один из них? Надо смотреть дальше, может быть, сумею вытащить из текста что-то полезное. Но завтра, сегодня уже сил никаких нет расшифровывать каракули.

* * *

Утром мне стало не до тетради. Сломанная нога ныла, будто её ночью дубасили светлые. Даже от завтрака я отказался, так было муторно.

— Ага! — явилась по мою душу бабушка, — доскакался? Говорила тебе, лежи спокойно. Нет, разъезжает он на троне, катается на кровати. Кому сказано было соблюдать постельный режим?

— Ба…

— Сама вижу, что плохо. Посмотрю сейчас, что можно сделать.

Бабушка поводила руками над загипсованной ногой и боль начала утихать. Вместо неё, под гипсом побежали щекотные мурашки. Я хихикнул, не в силах сдерживаться.

— Ещё и хохочет, — возмутилась старушка, — прекрати ногой дёргать, озорник!

— Не могу, щекотно.

— Тогда поспи.

— Да как же я засну, когда только проснулся?

— А вот так.

Бабушка размахнулась и хлопнула ладонью меня по лбу. Помогло мгновенно — я откинулся на подушку и захрапел.

Разбудила меня Шагра.

— Владыка, ваш кауаффий.

Сев, я подложив подушку под спину и взял чашечку.

— Ух, вкусный! А есть булочка? Есть что-то хочу страшно.

— Ещё бы, — улыбнулась орка, — вы же целую дюжину дней проспали.

— Как дюжину?!

Я даже кауаффием облился от неожиданности.

— А ты как хотел? — по другую сторону кровати появилась бабушка, — крутился тут, дёргался, хихикал, мешал себя лечить. Пришлось, Ваня.

Она подошла и потрепала меня по голове.

— Ну-ну, не переживай. Ничего без тебя не случилось, всё на месте. Караулы сменяются, налоги платятся, день и ночь по расписанию. А ты отдохнул, подлечился. Вон, даже гипс пора снимать.

Бабушка постучала костяшками по моей “синей ноге”.

— Сейчас раз, и всё.

Гипс под её пальцами рассыпался на кусочки, высвободив многострадальную ногу.

— Вставай!

— А точно срослось?

Я даже поёжился, так бабушка на меня посмотрела.

— Лучше прежнего стала. Можешь бегать, прыгать и творить свои безобразия. Давай-давай, поднимайся.

Слушайте, реально срослось. Я встал и осторожно сделал пару шагов. Не болит ни капельки!

— Ты, Ваня, сходи прогуляйся. Подыши воздухом, стены обойди.

Хороший совет, решил я и немедленно отправился с инспекцией по замку. Только завернул на кухню и стащил корзинку с пирожками — есть после долгого “отдыха” хотелось жутко.

* * *

Я заглянул к Уру-Буке, посмотрел в щёлочку, как занимается чтением Дитя Тьмы, почесал за ухом греющегося на солнце Сеню и отправился в лабораторию к мумию.

— Учти, — с порога заявил мне дедушка, — я был против твоего усыпления.

— Да ладно…

— Гораздо эффективнее было бы приковать. У меня есть отличные кандалы, обшитые мехом. Очень мягко и удобно в таких лежать.

— Деда!

— Что? Должен же ты был лежать. Но бабушку не переспоришь, — он вздохнул, — сам знаешь.

— Ладно, проехали. Что у нас нового?

— Идём, — мумий потянул меня за рукав, — только тебя и ждал.

Старик вывел меня наружу и подвёл к большим воротам в стене лаборатории.

— Готово!

— Эм… Что именно?

— Как что? Тырымвай твой! Эй, Мурзик, выходи!

Пока ворота открывались, мумий пояснил:

— Я его Мурзиком назвал, уж больно характер у него добродушный.

— Трамвай? Мурзиком?!

— Сейчас сам увидишь.

Из тёмной глубины “гаража” послышалось сопение и топот множества ног. А затем показался и сам трамвай. Тёмные боги, действительно похож!

Вместо фар у него было два больших глаза. Зубастая пасть, похожая на кошачью, смущённо улыбалась. Сверху, на ярко-жёлтом корпусе, располагались треугольные уши.

— Ну, глаза ладно, понимаю. А рот и уши зачем?

— Что за вопросы? Уши, чтобы слышать. А рот, ну, — мумий хмыкнул, — чтобы объявлять остановки. Ну или кусать. Вдруг кто обижать вздумает? Или за проезд не заплатит?

Я обошёл трамвай по кругу. Мурзик косился на меня жёлтыми глазами и, кажется, стеснялся. Ничего так выглядит. Внутри у него было точно, как я мумию рисовал: поручни, сиденья, ящик для оплаты. А вот с ногами было что-то странное. Я присел, заглядывая снизу.

— Да, точно, забыл сказать, — тут же подошёл мумий, — десять ног не очень хорошо работали, трясло сильно. Пришлось сделать по двадцать с каждой стороны.

Да уж, не трамвай, а сороконожка получилась. Или скорее сороколапка — стальные лапы с когтями явно не тянули на ноги.

— А скорость?

— Бегает как сорон! Ну, почти.

— Ладно, давай проверим.

* * *

Если уж довелось работать Владыкой — надо пользоваться привилегиями. Так что первую остановку первого трамвая мы установили возле ворот замка. Ну а что? Вот захочу я прокатиться: вышел, сел и поехал. Имею право!

Орки, стоявшие на страже у ворот, просто впали в ступор, когда мимо них прошёл трамвай. А Уру-Бука, выскочивший из Привратной башни в одних штанах, с отвалившейся челюстью бросился ко мне.

— Владыка! Что это?!

— Трамвай.

— А жачем он?

— Будет пассажиров в город возить.

— А вы шейчас едете?

— Угу.

— Можно я ш вами?!

— Бука, ты хоть оденься сначала.

— Только беж меня не уежжайте!

Он бросился обратно в башню, а мы вышли за ворота.

— Вот здесь остановку сделаем. Надо поставить лавочку и навесик, чтобы удобно было ждать.

Мумий хмыкнул:

— Прямо всё для человеков и орков.

— Ну а то. Мы же не светлые, мы заботимся о подданных.

В ответ старик тихонько засмеялся.

— Особенно налогами.

Если я надеялся прокатиться в пустом трамвае, то жестоко заблуждался. Все обитатели замка тоже явились на первый рейс. Включая Шагру с Дэймоном, Дитя с Клэр, Сеню и даже бабушку. Уру-Буку ждать не пришлось — орк бежал так, что опередил большую часть пассажиров.

— А куда едем-то? — уточнил мумий.

— В порт и обратно. По пути решим, где будут остановки.

Трамвай вздрогнул и объявил мягким голосом:

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — порт.

Ехал он действительно мягко, чуть-чуть покачиваясь. На заднем сиденье повизгивала от восторга Дитя Тьмы, прилипнув к окошку. Остальные чинно расселись по лавочкам и глазели во все стороны. Ну, честное слово, как дети!

В городе трамвай произвёл фурор. Завидев диковинное средство передвижения, жители бросали все дела и шли следом. В порту собралась такая толпень, что мне пришлось выйти и провести незапланированный митинг. Я взобрался на какие-то ящики и минут десять рассказывал горожанам о нововведении.

—…Вот такой общественный транспорт у нас будет.

— Ура!

Толпа разразилась аплодисментами. Меня стянули с импровизированной трибуны и принялись качать. На землю меня поставили только после вмешательства Уру-Буки, испугавшегося, что Владыку уронят.

— Всё, домой, — шепнул я орку, и он принялся прокладывать через толпу путь к трамваю.

Честно говоря, меня слегка укачало, от полётов над головами. Вроде как и приятно, но утомительно.

* * *

Когда мы приехали обратно, трамвай по началу не хотел нас выпускать.

— Не понял.

— Деньги, — хмыкнул мумий, — сам же говорил, что проезд платный.

Пришлось выложить по медяку за каждого пассажира. Ну и правильно, транспорт у нас не халявный, не доросли ещё.

Пока мы с мумием осматривали трамвай после рейса, от замка к нему выстроилась целая очередь из орков. Среди них я заметил Мошуа, ругающегося с одним из стражников за место.

— Вас здесь не стояло, молодой человек!

— А? Шево?

— Моё место! Отойдите, я на трамвай опаздываю.

— Гы?

— Пошёл вон! Не уступлю!

Я махнул рукой и поинтересовался у Уру-Буки:

— Куда это они все?

— Кататшя, — вздохнул Бука, — вжяли увольнительные, чтобы до порта и обратно шъеждить.

Похоже, жители города не скоро смогут оценить общественный транспорт: пока орки не наездятся, он будет ходить забитым. Однако, час-пик по Калькуарски.

— Деда, надо делать ещё.

— Сколько?

— Для начала штук пять трамваев. Второй на эту линию и ещё два маршрута запустим. А после этого, надо подумать над боевой моделью. Что-то похожее, но бронированное и зубов побольше.

Мумий мрачно насупился:

— Ты прямо пашешь на мне, Ваня. Нет, я, конечно, сделаю, но это же куча работы. И ладно бы интересная, но так ведь рутина.

— А я тебе говорил: возьми учеников или помощников. Хоть скелетов, хоть орков. Пусть они по твоим лекалам рутину делают. Чтобы у тебя время было на творческий поиск. Заодно научишь их боевым заклятиям, чтобы светлых лупить при случае.

— Ладно, подумаю. Но это же учить надо, возиться.

Спорить с дедушкой я не стал: всё равно сделает так, как сам захочет. Хлопнул его по плечу и отправился в столовую. Поем и снова буду расшифровывать тетрадь. Посмотрим, что там земляк пишет интересного.

Глава 13

Вернувшись к себе в башню, я зарылся в расшифровку тетради. Судя по особому запаху магии от страниц, кто-то наложил на неё заклятье. Вероятнее всего, предохраняющее от порчи. Сколько же ей лет?

Из интереса я перелистал тетрадку и осмотрел корешок. Было такое чувство, что в своё время листы рассыпались, а потом их сшили заново. А если обратить внимание на пятна, то их явно сложили не в первоначальном порядке. Придётся перевести весь текст, а потом расставить в хронологическом порядке. Если бы автор ещё даты ставил и отделял записи дневника одну от другой, было бы совсем хорошо.

Я так увлёкся расшифровкой, что остановился только на второй странице. Так-так, давайте глянем, что я там напереводил.

“Опять сквозняки. Дует со всех сторон, хоть заматывайся с головой в одеяло. И скука. Я устал развлекать себя работой, дайте мне телевизор! Тёмные боги, хоть я и не знаю, что вы за зверь, пришлите мне телевизор! Ну, хоть часик поваляться и пощёлкать каналы. И еды нормальной! Картошку, гамбургер и колу. А не вот эту дрянь, что они здесь пьют. Даже кофе, и того нет. И ещё душ, самый обычный душ для местных “красавиц”. Честное слово, они здесь моются раз в месяц. Как с ними общаться? Хоть сам изобретай им канализацию и ванную.”

На этом месте я чуть не рассмеялся. А ведь не соврал — изобрёл, видимо, от безысходности. По крайней мере, у меня в замке и душ и ванная есть. Да, судя по словечкам, это точно мой соотечественник. Но жил он в том мире, я думаю, лет на двадцать раньше, а в этом на пару тысяч. Ладно, не буду ломать себе голову над такими парадоксами. Что там дальше?

“Сегодня отпраздновал пять лет, как попал в этот мир. Чтоб его приподняло и прихлопнуло. Нет, кое-что хорошее здесь есть, не спорю. Но, тёмные боги, всё бы это отдал, чтобы вернуться.

Жаль, что когда заключал договор с Т. и С., я не потребовал портал домой. А теперь всё, поздно — никто меня не выпустит, пока не сделаю работу. И возиться мне ещё лет пятьдесят, даром что живут здесь и до двухсот. Впрочем, не буду жаловаться, из принципа. Эй, вы, Т. и С., если вы подглядываете и читаете мои записи — в гробу я видал вас и ваши “принципы”. Будет вам магия, удобная для использования. Дикую волшбу я структурировал, основные библиотеки написал, осталось добить всякую мелочь и сделать справочники. Ну и защитить исходники, чтобы местные дикари не лезли туда грязными руками. Есть у меня задумка, для облегчения жизни, но пока не буду загадывать. А ещё надо бы подстраховаться: внедрить небольшую закладку, на случай, если мои дорогие друзья решат, что я слишком много знаю.”

Однако! Кое-что начинает проясняться, если согласиться, что в тетради написана правда. Посмотрим, буду переводить дневник и смотреть, что полезного там найдётся.

* * *

Утром, когда я собирался снова взяться за тетрадь, в дверь постучал орк-часовой.

— Владыка, к вам хоблин пришёл. Ш ним это, наши, шундук тащат.

— Впускай, — махнул я рукой, — посмотрим, что за сундук.

В комнату ворвался Мошуа, размахивая руками.

— Доброго утра, Владыка! Помните, мы говорили о нашем общем знакомом? Так он обрадовался вашему предложению, представляете? И сразу взял максимальную опцию.

— Это какую?

— Ну как же! Ви сказали, что за сто тысяч не будете рубить голову, а выслушаете. Помните?

— Я всё помню. Где деньги?

Не сочтите меня скрягой, но с каждым надо говорить на его языке. Если орки уважительно относятся к силе, то гоблины пищат от денежного вопроса. Не надавил вовремя — они видят в этом слабость и пытаются выжать из тебя золота и уступок. Даже когда гоблин считает тебя другом, всё равно менталитет берёт верх.

Два орка втащили в комнату тяжёлый сундучок. По недовольным лицам было видно — гоблин припряг их против желания. Ничего, пусть учатся отказывать всяким наглым портным.

— Здесь, возле стола поставьте.

— Могу я передать нашему общему знакомому, что он без опаски может приехать в Ивановск?

— Погодите, — я незаметно улыбнулся, открывая сундучок, — сначала надо пересчитать.

— Зачем? — Мошуа картинно удивился, — неужели ви думаете, что наш знакомый ошибся?

— И это вы мне говорите? Обязательно надо считать! Золото прошло через несколько рук, некоторое количество могло прилипнуть в процессе не к тем ладоням.

— Ви что, меня подозреваете?!

— Мошуа, я вам, конечно же, доверяю. Но финансы не терпят веры на слово. Считать, считать и ещё раз считать — вот мой девиз.

Глядя, как я усаживаюсь перед сундуком, портной покачал головой.

— Я уже спрашивал, были ли у вас в роду гоблины? Хотя зачем, и так всё видно.

Я только усмехнулся и взялся за подсчёт. Раскладывал монетки по стопочкам на столе и аккуратно записывал на листочек. Мошуа устроился в кресле, смотрел на меня и вздыхал.

Через пять минут гоблин стал вздыхать в два раза чаще. Ещё через три, вытащил платок и вытер вспотевший лоб. Спустя десять — нервно заёрзал на сидушке. Вздохи пошли чаще, и даже мне стало видно, как платок стал влажный.

— Сварю-ка кауаффий, чтобы веселее считалось.

Я встал и отошёл к буфету, где у меня была маленькая жаровня и кофейник на одну чашечку. Налил воды и поставил на огонь. За спиной послышалась очень тихая возня, шаги на цыпочках, а затем — звук монеток, осторожно выкладываемых в сундучок. Я покосился на стёкла буфета: в отражении происходило именно то, чего я и ждал.

— Ну-с, продолжим.

С чашечкой в руке я вернулся к золоту. Гоблин на своём кресле сидел расслабленный, обмахиваясь платком.

— Думаю, остальное можно не пересчитывать. Можете идти.

Облегчённо выдохнув, портной спрыгнул с кресла и потопал к выходу.

— Мошуа, — окликнул я его у двери.

— Да-да, Владыка?

— Никогда не пытайтесь меня надуть. Иногда утром я забываю достать своё благодушие из-под кровати.

Гоблин изобразил кривую улыбку.

— Ви очень добры, Владыка. Будет тяжело, но я таки очень постараюсь.

* * *

Снаружи послышался тонкий визг, а следом ругательные крики. Кого это там бьют? Я распахнул створку окна и выглянул наружу.

Над замком зигзагами летало серое существо, бешено размахивая кожаными крыльями. А за ним гонялась стая бумажных птичек, тех самых, что улетели после моих опытов.

— Отстаньте, демоны! — верещало существо, похожее на большую летучую мышь, — я почта!

Птички, явно не с добрыми намерениями, прибавили ходу.

— Пошли вон! Живым я не дамся!

Летучий почтальон сделал мёртвую петлю, резко сменил направление и ушёл на вертикаль. Сделал бочку, крутанулся и, уйдя от преследователей, влетел ко мне в комнату.

— Закрывай! — заорала зверушка, — закрывай быстро!

Ладно, спасём тебя, дружок. Я захлопнул створку окна. В стекло стукнулось несколько птиц, не успевших затормозить, и стая улетела в сторону ворот.

— Фу-у-у-ух, спасибо.

Крылатая мыша вытерла лоб, встряхнулась и открыла сумку.

— Вы же Чёрный Владыка? Держите заказное письмо.

Я взял конверт.

— От кого?

— От принца Фидундуила. Ответ писать будете? Учтите, я возьму доплату за риск. Эти ваши птицы — адские бестии, — почтовый нетопырь обиженно хрюкнул.

— Сначала прочитаю, потом решу.

Посочувствовав зверушке, я спросил:

— Булочкой угостить?

— Я при исполнении! Почтовый кодекс запрещает есть на работе. А с чем булка?

— С изюмом и шоколадной глазурью.

— Ну, если только попробовать. Маленький кусочек.

Нетопырь выхватил лапками булочку и жадно вгрызся. А я распечатал письмо.

Мой дорогой “друг” принц Фидундуил, сын короля Галадона, писал коротко, даже не поприветствовав. Мол, так и так, никаких совместных проектов не будет. Некоторые, более могущественные фигуры, посоветовали ему и другим мелким сошкам, сидеть тихо, не высовываться и бучу в светлом лагере не устраивать. В ближайший год эльфов ждут некоторые военные события, требующие напряжения сил. Тем, кто попытается ловить рыбу в мутной воде, обещали подрезать уши и выгнать с позором на мороз. Фидундуил извинился передо мной, не называя ни по имени, ни Владыкой, и обещал написать, если что-то изменится.

Подписано письмо было “ваш знакомый с переговоров у моста”. Вот ведь перестраховщик! Если бы письмо перехватили, доказать авторство было бы сложно. А в самом тексте никаких тайн он не выдавал. Но мне сказанного хватило, чтобы сделать выводы — светлые опять готовят против меня каверзу. Причём конкретную такую, с привлечением широких масс. Будет над чем подумать и принять меры заранее.

— Так что, — нетопырь отряхнул лапки от крошек и погладил себя по раздувшемуся пузику, — ответ будет?

— Да, сейчас.

Оторвав от листа бумаги небольшой прямоугольник, я написал:

“Принято, благодарю. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.” И поставил вместо подписи размашистую букву “В”.

— Держи, малыш.

— Три золотых, — заявил летучий мышь, — согласно тарифу. И ещё одну булочку за риск с вашими птичками.

— А в тебя влезет?

— Я с собой возьму.

Нетопырь запихал булку в сумку вместе с письмом. Размял крылья, встал в низкую стойку и скомандовал:

— Открывай окно!

— Ты точно справишься? Может, тебя за ворота вынести?

— И не с такими справлялись, — гордо фыркнул нетопырь, — открывай!

Стоило распахнуть окно, как мышь пулей вылетел наружу и рванул вверх, уходя от бумажных птиц. Ты смотри, действительно справился. Может, завести себе таких бодрых нетопырей? Хотя, нет, не стоит, решил я, вспомнив запах в старой башне, где держали таких летунов. Обойдусь.

* * *

За следующую пару дней я несколько раз садился за расшифровку дневника. Но ничего путного вычитать так и не удалось: автор жаловался на жизнь, скучал по дому, снова жаловался и снова скучал. Отложив тетрадь, я решил сделать перерыв и развеяться, прогулявшись по городу.

Предложил Клэр составить мне компанию, но девушка отказалась:

— Может быть, завтра? — предложила она, — сегодня Дитя проснулась мрачная, а в таком настроении за ней могу уследить только я. Не хотелось бы, чтобы за ней по всему замку носилась магистресса Матильда.

Пришлось согласиться — бабушка всё же не железная. Значит, прогулок у меня будет две: сегодня в одиночестве, а завтра в компании.

Орки уже накатались на трамвае, и он шёл до города почти пустым. Так что я спокойно сел на первое сиденье и спокойно доехал до первых городских кварталов. Там вышел на остановке, не забыв кинуть монетку за проезд, и дальше прогулялся пешком.

То ли мой нос вёл на вкусный запах, то ли ноги соскучились по удобным топчанам, но я оказался возле шашлычной джинна. Я только размышлял, зайти мне или нет, а хозяин заведения уже выскочил на улицу с радостным криком.

— Ай, маладца! Пришёл! Заходи, дорогой, заходи, не стой на пороге. Сейчас кющать будешь! Устал, да? Сюда садысь, всё принэсу, лично. Только для тэбя!

Джинн притащил целую гору всякой вкуснотени, расставил передо мной и залился весёлым смехом.

— Твой франшиз такой харощий штюк оказалася. Люди шашлык кющают, другие работают, я дэнги получаю. Всэм хорошо! А ещё я сам кющать хожу. Вай, как шаха встречают! Сразу на лучшее место сажают, сами мнэ нэсут. Я пробую, савэты даю. Вай, хорошо!

Синекожий волшебник расхохотался. Но вдруг замолчал, наклонился ко мне и перешёл на шёпот:

— Слющай, брат, у мнэ двэрца волшебная появляется. Прямо на сэтенэ, да. Открывается и говорит: дэнги давай! Прэдставляешь? Налоги, говорит, плати.

— Да, — я улыбнулся, — есть такая. Всё правильно, действительно налоги собирает.

— Брат, а нэ знаешь, можно нэ платить? — джинн хитро мне подмигнул, — ну, там шашлык нужный человек кормить, чтобы он этой двэрца сказал: вай, не трогай, это мой дрюк.

Я покачал головой:

— Так ещё хуже будет. Дверца с этого человека налог за подарок возьмёт, а с тебя штраф.

— Да? Какой суровый двэр.

Но тут же настроение джинна опять сменилось.

— Вай, заплачу, да! Дэнги пыль, главное, друзья хороший. Ты кущай, совсэм худой стал.

Джинн убежал к другим посетителям, а я принялся за еду. Всё бы хорошо, но аппетит мне начал портить коротышка, сидевший на соседнем топчане. Он внимательно следил за мной из-под накинутого капюшона и кивал каждый раз, как я клал в рот шашлычину. Мне это не понравилось — я посмотрел на него тяжёлым взглядом и спросил:

— Любезный, у вас ко мне дело?

Коротышка кивнул, откинул капюшон, обнажив зелёные уши, и двинулся к моему топчану.

Глава 14

— Згаствуйте, Владыка. Не повегите, но я гад видеть вас в здгавии.

— И вам не хворать, Лев Бонифатьевич.

Гоблин уселся напротив меня, оглядел тарелки с едой и вздохнул.

— Даже не пгедлагайте.

— Традиция не есть во время переговоров?

— Ой, я вас умоляю! Думаете, я откажусь от бесплатной еды? Увы, желудок не позволяет. Подвёл, подлец — лишил главной гадости жизни.

— Не бережёте вы себя, Лев Бонифатьевич, наверняка всухомятку питались.

— Это всё негвы, деловые пагтнегы довели, — гоблин выразительно на меня посмотрел.

— Ох, какое несчастье, — я покачал головой, — сочувствую от всего сердца. Надеюсь, убытки не слишком велики?

Гоблин закашлялся.

— Вы вообще человек? То, что вы усгоили, ни в какие гамки не лезет! Это же надо додуматься — Пигамида. Из какой бездны вы достали такую чёгную пакость?

— А как вы хотели? Чтобы я прослезился, обнял, простил и дал денег?

— Было бы неплохо, — буркнул гоблин.

В ответ я расхохотался.

— На что вы вообще рассчитывали, Лев Бонифатьевич, когда подписывались на аферу против меня? Что я исчезну и вам всё сойдёт с рук? Так вот он я, живой и здоровый, можете пощупать. Нет, это образное выражение, не надо ко мне тянуть руки.

— Я понимаю, вы хотели отомстить. Но не такими же методами! Вы же пгосто газогили меня! В голове не укладывается такая чёрная схема. Это же финансовое зло в концентгигованном виде!

— Буду считать это за комплимент. Вы не забыли, что я Чёрный Владыка? Мне положено быть тёмным и коварным.

— Ваши пгедки были попгоще, — уныло скривился Бонифатьич, — всё больше мечом махали. Ну, дыбу, для устгашения, ну, на кол сажали. А вы?! Как вообще вам такое чёгное надувательство пгидумалось?

— Открою вам секрет.

Я наклонился вперёд и перешёл на шёпот. Бонифатьич сразу же навострил уши.

— Это был пробный шар, чтобы слегка вас прощупать.

— Пгобный? Слегка?!

Цвет гоблина стал салатовым.

— Да вы монстг!

— Дорогой мой Лёва, — я отечески улыбнулся, закинул в рот кусочек шашлыка, прожевал и продолжил, — вы не забыли, что я из другого мира?

Гоблин икнул.

— Вас что, пгямо из бездны вытащили?

— В моём мире нет магии. Светлых и тёмных тоже не наблюдалось. Потому, добром и светом объявлял себя тот, кто победил. Представляете, четыре тысячи лет мои земляки придумывали способы уконтропупить ближнего. Любыми методами, начиная от дубин и заканчивая специальными болезнями. И финансовое разорение конкурента, любыми мыслимыми способами, стоит даже не в первой сотне. Представляете, сколько ещё всякого задорного я помню? И это я даже не злился по-настоящему.

И тут процесс запугивания гоблина прервали. В шашлычную с шумом ворвался здоровяк в полосатых брюках, цветастой куртке и шляпе невообразимого размера. Ни минуты не сомневаясь, он бросился ко мне.

— Угук!

— А, Сеня! Тоже за шашлыком?

Монстр недовольно ткнул меня в плечо.

— Угугук!

— Что?

Он на пальцах мне объяснил, коротко и доходчиво.

— Я забыл, что не должен ходить без тебя?

— Угук!

— Виноват. Прости, дружище. Гипс сняли, я всё не могу нагуляться.

— Угук.

Сеня хмуро посмотрел на меня, перевёл взгляд на шашлык и тут же сел рядом. С громким урчанием он потянулся к еде. Боюсь, придётся заказывать у джинна вторую порцию.

— Владыка, — слабо пискнул гоблин, напоминая о себе, — вы ведь не такой. Я видел, что вы хогоший человек, а не зубастый ужас. Может быть, мы могли бы договогиться?

— Ох, Лев Бонифатьевич, ваши слова да тёмным богам в уши. Думаете, могли бы?

— Конечно! Вы же согласились со мной встгетиться. Значит, тоже допускаете такую возможность.

Я неопределённо пожал плечами и взялся за шашлык, пока Сеня не умял всё подчистую. Гоблин сидел молча, отщипывая крохотные кусочки лаваша и терпеливо дожидаясь, пока я закончу.

— И что же вы хотите, золотой мой?

Зелёный предатель замялся.

— Я хотел бы вегнуться к пгодукнивному сотгудничеству. Поселиться с внуками в этом чудесном гогоде, начать стгоить честный бизнес.

— Кредиторы допекли, да?

Гоблин нехотя кивнул.

— Скажите, мой дорогой Лев Бонифатьевич, вы согласны, что без виры не обойтись?

— Я даже и не сомневался, что вы так скажете.

— Ну вот, первая точка соприкосновения. Как думаете, десять миллионов золотом приемлемая сумма?

Мне показалось, что Бонифатьичу сейчас станет дурно. Я даже потянулся к графину с водой, чтобы побрызгать на гоблина.

— Вы думаете, я пгямо сплю на золоте? Думаете у меня волшебный шкаф, из котогого я достаю по утгам деньги?

— Говорят, у вас, гоблинов, для этого есть специальные тумбочки.

— Вгут.

Пошевелив зелёными ушами, Бонифатьич уставился на меня серьёзным взглядом.

— Вы же понимаете, Владыка, таких денег у меня нет. Это бюджет маленького коголевства, а не газмег моего кошелька. Давайте снизим до пгиемлимого уговня. Скажем, ну, если сильно напрячься, полтора миллиона.

Вот ведь жук! Всего-то полтора, а не десять. Сразу видно, гоблин будет профессионально торговаться за каждую монетку. Но у меня были другие планы, не связанные с деньгами.

— Лев Бонифатьевич, десять — это круглая хорошая сумма, не стоит прибедняться. Но я могу предложить вам другой вариант.

— Платить вигу в ипотеку под пгоценты?

— Нет, хотя ваш вариант мне тоже нравится. Помните ружьё Каратук, что вы мне подарили?

Гоблин кивнул.

— Найдите мастера, что его сделал. И организуйте здесь производство таких же стволов. Не надо украшательств и всяких изысков, мне нужно массовое оружие. Пять сотен ружей и ваш долг будет уплачен.

Гоблин долго молчал, обдумывая предложение.

— Скажите, а я могу пгодавать эти гужья дгугим заказчикам?

— Только налоги платите. Но светлым — только через вторые руки и по тройной цене.

Бонифатьич пожевал губами и спросил:

— Зачем вам, Владыка? Это же нагушит баланс. На поле боя останутся одни стгелки с этими гужьями.

— Именно. Светлые рыцари должны вымереть, как динозавры.

— Вы ковагный, как сама тьма, — гоблин уважительно поклонился, — а вот вы сказали налоги. Помните, вы обещали освобождение…

— Ваше предательство обнулило обещание. Справитесь с организацией производства — приходите, обсудим.

На этом мы и распрощались. Пусть думает, зелёный.

* * *

Джинн оказался не только кулинаром, но и настоящей справочной. Он с лёгкостью подсказал, где живёт наш незабвенный “колобок”. Может, пристроить синекожего своим личным яндексом? А что, попрошу мумия сделать два волшебных зеркальца для связи: одно мне, другое джинну. И буду спрашивать кудесника по сложным вопросам. Главное, чтобы он согласился на такую работу.

Дом Торквина мы нашли сразу. Три квартала от шашлычной, поворот налево и вуаля! Миленький двухэтажный особнячок с флюгером в виде дракона. Дверь нам открыла полуорка, та, что была тогда в порту с “колобком”.

— Ой, здрасьте!

— Привет, красавица. Томас дома?

— Да, Владыка, — она опомнилась и поклонилась, — проходите, пожалуйста.

По лестнице со второго этажа к нам сбежал Торквин.

— Владыка! Я как раз собирался к вам с докладом, — он потряс зажатой в руке бумажкой, — только-только получил последние известия из Кемнаро.

— Значит, я вовремя. Рассказывайте.

— Может, присядем в гостиной? Вы голодны? Сейчас…

— Нет-нет, я только что поел.

— Угук! — влез Сеня и жестом показал, что он будет мою порцию.

— Хорошо, — Торквин рассмеялся, — Шайрина, принеси нам с Владыкой кауаффий, а сударю Сене плотный перекус.

Полуорка тут же убежала, а “колобок” повёл нас в гостиную.

— Располагайтесь, прошу вас.

А бывший начальник тайной службы умеет устроиться со вкусом. Уютно, с лёгким налётом роскоши, но без выпячивания. Быстро он обжился, ничего не скажешь.

— Вы всегда приходите вовремя, Владыка, — Торквин снова потряс бумагой, — только что прилетел нетопырь от главы Кемнарской резидентуры.

— Ого! Вы успели создать целую сеть?

“Колобок” усмехнулся.

— Зачем создавать? Я плёл её лет десять. Чтобы знать самое интересное в собственном городе, надо работать, как в чужом. Официальные каналы хорошо, а агентурные ещё лучше. Вы бы знали, сколько тайн я узнал через них!

— И что они говорят сейчас? Как поживают мои любимые друзья Старейшины?

— Не очень, — на лице Торквина мелькнула злая улыбка, — число Старейшин уменьшилось вдвое. Часть погибла во время беспорядков, другие бежали из города. В основном члены мелких партий и одиночки. Всё их имущество, что не разграбили и не вывезли они сами, конфисковано.

— А наша “подруга” Зюйц-Хеллер? Бежала?

Торквин почесал кончик носа и поморщился.

— Этот шторм не той силы, чтобы её потопить. Жива, здорова, кушает хорошо, запивает игристым. Через час после вашего с ней разговора она встретилась с Председателем. Её рыцари помогали эльфам наводить в городе порядок.

Мне оставалось только кивнуть. Не буду же я показывать, что думаю о сударыне. Действительно “крокодила”. Интересно, сколько она взяла за свою лояльность?

— Ваши друзья Киганы тоже остались на плаву. Даже приросли кой-какими активами, после дележа имущества.

Кто бы сомневался! Семейка ой какая продуманная. Иногда я думал, что если бы женился на Лорен, то под влиянием её и тестя, уже бы захапал десяток городов. Кошмар из кошмаров, между прочим.

— Кстати, вам будет интересно — всплыл наш скользкий знакомый Тулейранский.

— Надеюсь, всплыл в реке?

Торквин расхохотался.

— Увы, я был бы рад, но нет. Теперь он секретарь обновлённого Совета, доверенное лицо Председателя.

Ну и скользкий же тип! Он что, по утрам натирается вазелином, чтобы везде пролазить? Похоже, даже если случится конец света, он и его переживёт, а потом будет печатать протоколы божественного суда.

Полуорка принесла кауаффий нам с Торквином и целую гору бутербродов для Сени.

— Владыка, я же не представил вам мою…

“Колобок” на секунду запнулся, встретившись взглядом с полуоркой.

— Мою невесту, — твёрдо продолжил он, — Шайрина.

— Очень приятно, — я улыбнулся девушке.

— Мне тоже, Владыка.

Я не стал интересоваться, что у них там за сложности в семейной жизни. Не моё дело, пусть сами разбираются.

— Город в ужасном состоянии, — вздохнул Торквин, отпив из чашки, — беспорядки не прошли даром, порт разрушен. Несколько сотен магазинов разграбили под шумок! А наводить порядок почти некому. Те из не-людей, что не ушли с вами, покинули город в следующие дни. Сейчас пытаются набрать работников из крестьян, зазывают из других городов, но это время и деньги. Только прямого ущерба на несколько миллионов золотом.

— Этого следовало ожидать.

Я кивнул и даже улыбнулся. Чем слабей Кемнаро, тем легче мне. В идеале довести бы город до состояния провинциального села.

— А что с эльфами?

— Наёмники остаются в городе. Обустроили себе постоянные казармы и уходить не собираются.

Торквин покрутил в пальцах бумажку и вздохнул.

— Есть ещё сведения, но непроверенные. Из третьих рук, без подтверждения.

— Выкладывайте.

— Из Цадерака ждут вашего родственника, имеющего право на титул.

— Калькуара занята, — я сам не ожидал, что голос прозвучит так холодно, — если они не заметили.

— Да, бесспорно, — Торквин кивнул, — на замок он претендовать не может. Но его хотят короновать как Чёрного Владыку.

— Что?!

Глава 15

— В каком смысле, короновать? Ничего, что это мой титул?

Торквин развёл руками.

— Я же говорил, что сведения не подтверждённые. Но я бы прислушался.

— Почему?

— Были прецеденты в истории вашей семьи.

Отставив чашку с недопитым кауаффием, я кивнул Торквину:

— Рассказывайте.

— Я знаю как минимум два случая, когда титул Владыки “раздваивался” или отдавался вне замка.

— Не тяните сорона за хвост, давайте конкретику.

— Первый — когда у Владыки были дети-близнецы и вышел спор за наследство. Отец внезапно скончался, когда “младшего” не было в Калькуаре, и “старший” объявил Владыкой себя. Насколько я знаю, Калькура признала его.

— И?

— “Младший” обратился к Ночным Братьям, и те короновали его. Он собрал войско и взял замок штурмом.

— А Калькуара?

— “Старший” погиб во время сражения, и она согласилась признать оставшегося наследника. Альтернативы всё равно не было.

— Просто замечательно. А второй случай?

— Ой, там совсем запутанная история.

— Я никуда не тороплюсь, распутывайте прямо сейчас.

— Владыка Джон Первый умер, и ему должен был наследовать сын Тансил. Но его дядя, не помню, как звали, устроил заговор и первым занял трон. Тансилу пришлось бежать, как говорит легенда, даже не закончив обедать. Он скрылся в Кемнаро и принялся вербовать сторонников. Город в то время ещё был под рукой Владыки, так что Тансила попёрли и оттуда. Он добрался до Цадерака, собрал армию и захватил Кемнаро. Ночные Братья короновали его Чёрным Владыкой, но взять Калькуару Тансил не смог.

— Его убили?

— Нет, почему же. Лет десять было два Чёрных Владыки: один в Калькуаре, другой в Кемнаро. Слали друг другу ругательные письма, чуть-чуть воевали, но без энтузиазма, подсылали наёмных убийц.

— А светлые? Не пытались их разбить поодиночке?

— Они настолько обалдели от двух Владык сразу, что наблюдали со стороны. А потом Тансил договорился с эльфами: они дали войска, и объединённая армия взяла Калькуару.

Торквин криво улыбнулся.

— Тансил стал Вторым, а светлые ушли, получив казну целиком. Впрочем, похоронили дядю с почестями, какие полагаются Владыке.

Я в задумчивости подлил себе кауаффий. Тансил Второй — тот предок, что выстроил мою башню. Ещё у него в Казне был бассейн, для плавания в одиночестве. Ну да, золото он отдал эльфам, так что места было полно. Кстати, мумий говорил, что этот персонаж не воевал со светлыми, умудряясь договариваться. Логично, ведь это были его союзники. А вот историю с дядей мне никто не рассказывал. Ну, предки, ну, затейники! А мне теперь что делать с такими прецедентами?

— Торквин, я правильно понимаю, что альтернативную коронацию каждый раз проводили Ночные Братья?

— Да, всё верно.

— У вас есть с ними связь?

— Хотите подкупить, чтобы не проводили коронацию? Бесполезно. Деньги возьмут, но сделают по-своему. У них есть две заповеди: “вероломство это хорошо” и “пусть победит сильнейший”. Ну и Председатель, ратующий за нового наследника, к ним ближе.

— Не порадовали вы меня, Торквин, совершенно.

“Колобок” пожал плечами:

— Я бы с радостью, но других новостей нет.

— Ладно, держите меня в курсе. Будут новости, даже не проверенные, сразу приходите.

Я встал и двинулся к выходу. Мне нужно было срочно увидеться кое с кем и задать несколько важных вопросов.

* * *

Дело хоть и не терпело отлагательств, но и бежать сломя голову смысла не было. Ответы от меня никуда не денутся — сто лет валялись никому не нужные, и ещё час потерпят. Мы с Сеней загрузились в трамвай и поехали в замок.

Кататься монстру нравилось ужасно: он смотрел в окно, задорно угукал и корчил рожи прохожим. Мне даже стыдно за него стало, и я попросил вести себя прилично. Сеня сделал вид, что услышал, кивнул, но продолжил делать то же самое, только украдкой, чтобы я не видел. Ну, как ребёнок! Я даже не знаю, кто на кого хуже влияет: он на Дитя Тьмы или она на него.

Наконец мы добрались до замка и вышли на остановке. И тут же к нам бросился орк-часовой от ворот.

— Владыка! Владыка!

— А? Что случилось?

— У наш Шепе!

— Кто?

— Шепе. Ну, внештатная шитуачия.

— Что случилось?

— Генерал Уру-Бука прикажал шражу вешти ваш во дворец.

Сеня, вмиг став серьёзным, взялся за рукоятки мечей. Вот кто поймёт этого монстра? Никогда не знаешь, как он себя поведёт в следующую минуту.

Во дворце орк повёл нас на второй этаж, в правое крыло.

— Владыка!

Уру-Бука уже ждал меня и сразу показал на закрытые двери.

— Шпиона поймали.

— Молодцы! Медаль бдительному бойцу выдать.

— Это не мы, — смутился Бука, — это шфинкшы.

— Серьёзно? Покажи!

Орк тихонько приоткрыл дверь и показал пальцем. В углу, зажатый двумя кошаками сидел эльф. В обтягивающем чёрном трико, похожий на ниндзю. В стороне на полу валялись два коротких меча. Лицо у лазутчика было кислым, а по щекам текли редкие слёзы.

— Не могу я, — причитал эльф, — не знаю, не умею. Отпустите!

— Реш-ш-ш-шай, — коты зашипели, — это простое квадратное уравнение.

— Не умею! Не помню! Не учил!

— Ш-ш-ш! Вс-с-с-споминай. Найди дискриминант, для начала.

— А-а-а-а! Отстаньте!

Эльф вскочил и попытался вырваться. Но удары крепких кошачьих лап отправили его обратно в угол.

— Реш-ш-ш-шай, сссмертный!

— Я эльф, я бессмертный!

— Тогда тем более решай. Время есть, мы никуда не торопимся. Попробуй вывести корни, через вычисление площади.

Несчастный лазутчик разрыдался.

— Отпустите-е-е-е…

Уру-Бука смотрел на мучения эльфа с видимым удовольствием, а вот мне радости такое зрелище не доставило. Я распахнул дверь и вошёл внутрь.

— Владыка, — заголосил лазутчик, увидев меня, — спасите! Всё расскажу, только уберите их! Пожалуйста!

Сфинксы дружно зашипели и надвинулись на эльфа.

— Решай!

— Уважаемые, — я подошёл ближе, — а можете отдать мне этого шпиона, неспособного в математике?

Коты посмотрели на меня с подозрением.

— Без решения никого не отпустим.

— Да, не отпустим, — меньший сфинкс поддакнул старшему.

— Хочешь забрать — реши сам наше уравнение.

— Да, реши.

Пришлось мне брать листок с задачей, карандаш, и минут пять потратить на вычисление. Ну да, не сразу вспомнил, как там считать. А кто помнит через столько лет после школы?

— Вот, держите.

Сфинксы сверили мой ответ со своим и разочарованно мявкнули.

— Ничего, мы в следующий раз сложнее зададим.

— Да, зададим.

— Кубическое. Или с мнимыми корнями.

— Да, с мнимыми!

Задрав хвосты, сфинксы удалились. Следом за ними попытался уползти лазутчик.

— Штоять! — не зевал Уру-Бука, — тебя ждёт подвал.

Эльф вяло отбрыкивался, но орк скрутил его за пару секунд.

— Бука, допроси его сам, пожалуйста. Только голову не откручивай, — подмигнул я, — как в прошлый раз.

Бука кивнул, подхватывая игру.

— Голову оштавлю, чтобы говорить мог. Я ему ноги оторву, штобы не убежал.

— Ы-ы-ы! — завыл эльф.

Орк подхватил его подмышку и потащил вниз по лестнице. Я двинулся следом, только не в подвал, а в тронный зал.

* * *

Подушечка была на месте. Я уселся на трон, закрыл глаза и мысленно позвал Калькуару. Раз, другой…

— И незачем так кричать, — прозвучал ласковый голос, — мне прекрасно тебя слышно.

Я снова был на вершине башни. Напротив стояла Калькуара, как всегда обворожительная, и улыбалась.

— Здравствуй, моя госпожа.

— Что-то случилось? Не ожидала тебя в гости.

— У меня есть вопросы.

На пару секунд я взял паузу, обдумывая, как спросить.

— Ну же, смелее, Владыка.

— В Кемнаро хотят короновать ещё одного Владыку, какого-то родственника.

— Ах, вот что тебя беспокоит, — Калькуара вздохнула, — да, такое возможно. Ночные Братья когда-то получили от Тьмы такую привилегию.

— А ничего, что я жив, здоров и бодр?

— Ну… — она прошлась по площадке, разглядывая вид в бойницах, — мой ответ огорчит тебя.

— Говори, мне надо знать.

— Тьма разочаровалась в тебе.

— Во мне?! После того, как я столько сделал для борьбы со светлыми?

Калькуара кивнула.

— Именно. Ты нарушил баланс и Её договорённости со Светом.

— Мне что, надо было дать себя победить? Сдать замок и самому залезть на дыбу?

— Нет, конечно. Но ты унизил светлых: держал этого несчастного Галадона в подвале, запугал целое войско.

— Хочу напомнить: я — Чёрный Владыка. Мне, вроде как, положено делать именно это. Тьма не присылала мне должностные инструкции, если что. Откуда мне было знать?

В ответ Калькуара развела руками.

— Она не ожидала от тебя такой прыти. Ты же чужемирец, не воин, не маг. Кто мог предположить, что наворотишь таких дел?

— И что теперь?

— Тьма не будет тебе помогать. Ни в борьбе против светлых, ни в отстаивании титула.

Ага, понятно, почему сломалось заклинание Великой Тьмы. Мне его просто выключили!

— А ты? — я пристально посмотрел на Калькуару, — чью выберешь сторону?

— Пока ты жив, — она подошла и провела пальцами мне по щеке, — я за тебя. Делай, что должен, и ни в чём не сомневайся.

— Я хотел ещё спросить…

— В следующий раз. Тебя ждут срочные дела.

Калькуара легонько щёлкнула меня по носу, и я снова оказался в тронном зале.

* * *

— Владыка!

В тронный зал вбежала Клэр, чем-то взволнованная.

— Что случилось?

— Дитя пропала!

— Может, бегает где-то? В подвал полезла, например.

— Нет-нет, у неё сейчас должен был быть урок музыки, а она его никогда не пропускает.

— Значит, будем искать. Сеня!

Монстр, ждавший меня перед входом в тронный зал, появился на пороге.

— Угук?

— Дитя пропала. Ты можешь её найти?

— Угук!

Сеня рухнул на четвереньки, сбросил с лица маскировку и пригнулся, водя ноздрями над полом. Он шумно принюхивался, а затем бросился прочь, всё так же на четвереньках.

Нам с Клэр пришлось побегать за монстром, идущим по следу ребёнка. Второй этаж дворца, первый этаж, двор замка, западная стена, снова двор замка, кухня, левое крыло дворца, комната девочки, опять двор замка.

— Угук, — Сеня встал на ноги, сменил цвет на фиолетовый и тревожно загудел.

— Не можешь найти?

Монстр обвёл рукой замок и покачал головой.

— Её здесь нет?

— Угук!

— Может, она в город сбежала? Или на трамвае катается?

Я нахмурился, вспомнив лазутчика.

— В тюремный подвал, быстро.

— Но Сеня же сказал…

Клэр хотела возразить, но прервалась на полуслове и пошла за мной.

* * *

Уру-Бука допрашивал пленного в своей неповторимой манере.

— Жачем пришёл в замок?

— Чтобы…

— Отвечать чётко без пауз! Повторяю вопрош: жачем пролеж в жамок?

— Шпионить.

— Жа кем?

— За Владыкой.

— Кто прикажал?

— Мы хотели…

Бац! Орк отвесил тяжёлый подзатыльник.

— Я шпрашиваю, кто прикажал?

И тут в камеру ворвалась наша троица.

— Бука, он что-то говорил про Дитя Тьмы?

— Нет.

— Подними его.

Я подошёл вплотную к лазутчику и посмотрел ему в глаза.

— Кто украл ребёнка?

— Не знаю, это не мы…

— Сеня, — я махнул рукой монстру, — откуси ему что-нибудь выступающее.

— Не надо! — завопил эльф, — это не мы! Я ни при чём!

— Если будет упорствовать, можешь откусывать дальше, пока не признается.

Лазутчик с ужасом вытаращился на Сеню. Монстр скинул человеческую одежду, чтобы не заляпать, выпустил на свободу все щупальца и повязал вокруг шеи красную салфетку. Когда он открыл пасть и показал ряды зубов, эльф завопил, как пароходная сирена.

— Да! Да! Это мы её украли! Гэлрондил должен был вывести её из замка, а я устроить пожар, чтобы отвлечь внимание! Не надо! Это я, признаюсь! Не ешь меня, чудовище! Скажите ему, Владыка!

Я повернулся к Уру-Буке:

— Срочно поднимай отряд на соронах, отправляемся через пять минут. А я пока выясню, куда её повезли.

Глава 16

Пленный эльф, похоже, увиливал, чтобы не выдавать подельников. Он принялся ныть, непрерывно просил его пожалеть, стонал и уходил от ответов. Я даже начал склоняться к крайней мере: пусть Сеня действительно ему что-нибудь откусит. Ногу, например. Заодно и убежать не сможет.

Но тут появился мумий и пришёл на помощь.

— Ну-ка, Ваня, подвинься.

Старик приблизился к эльфу и вытащил из-за спины ржавые ножницы странного вида. Пыточный инструмент?

— Знаешь что это?

— Н-нет.

— Это ухорезка. Придумана во времена царствования Барабаса третьего, для принуждения завоёванных эльфов к покорности. Знаешь, как работает? Она острые уши превращает в круглые. Причём даже магией обратно не вернёшь. Чуешь, как с тобой поступят другие эльфы? Если, конечно, ты отсюда сможешь выйти.

Лазутчик тоненько заскулил.

— У тебя выбор простой: или ты отвечаешь на мои вопросы, или я тебе ухи обкорнаю.

Лицо эльфа стало злым.

— Задавайте свои вопросы.

— Как ты прошёл охрану?

— С помощью плаща невидимости.

— Ох ты ж! Где взял? Таких штук десять на весь мир осталось.

— Мне выдал, — мрачно буркнул эльф, — заказчик. Имени не знаю, кто-то знатный из Совета Старейшин Кемнаро.

— Понятно. Где он?

— Кто?

— Плащ!

Губы лазутчика скривились.

— Ваши сфинксы подрали. Накинулись, порвали на ленточки и сняли невидимость.

— Как вы девочку уговорили выйти из замка?

— Мы не уговаривали, — эльф довольно хмыкнул, — надели на неё ошейник подчинения, сунули под другой плащ и вынесли.

— Вот сволочи, — мумий щёлкнул перед лицом эльфа ухорезкой, заставив того побледнеть, — куда её повезли?

— У нас стоянка в лесу. Если я не появлюсь до темноты, её повезут в Кемнаро.

— Зачем?

— С нами поехали два Ночных Брата, они заберут ребёнка себе.

— Где стоянка?

— На восток от канала, возле ельника.

Мумий пожевал губами, раздумывая и зло глядя на лазутчика.

— В кандалы его, — дал он команду оркам, — если он хоть словом обманул или недосказал, я ему не только уши обрежу.

Старик сделал рукой жест вниз, щёлкая ухорезкой и недвусмысленно показывая, что ещё укоротится у эльфа. Шпион побледнел и свалился в обморок.

— Пойдём, Ваня, с ним всё ясно.

Прежде чем уйти, мумий наклонился и пальцем начертил эльфу на лбу хитрую загогулину.

— Чтобы колдовать не мог, — пояснил он, — ещё с ним поговорю, когда вернёмся.

* * *

Во дворе замка уже собрался отряд орков на соронах.

— Едем? — вскинулся Уру-Бука, увидев меня.

— Погоди. Где у нас ельник в окрестностях замка?

— Это где много ёлок?

Уру-Бука почесал в затылке и наморщил лоб.

— Владыка, у наш их три. Там, там и там.

Он ткнул рукой в разные направления.

— Тогда идём к наблюдателям, пусть ищут, где именно сидят лазутчики.

Мы почти бегом отправились в Привратную башню. Орки-наблюдатели, сидевшие перед волшебными зеркалами, с полуслова сообразили, что от них требуется и запустили птиц.

— Ищите! — скомандовал Уру-Бука, — первый кто обнаружит, получит благодарношть от меня лично.

Ждать нам пришлось почти час. Птицы-дозорные кружили над лесом, обыскивали опушки ельников и сами заросли ёлок, прочёсывали дорогу, но ни следа, ни дымка от костра, ни единой зацепки.

Один из орков запустил “беспилотник” по спирали, а сам чуть ли не вплотную прижался к зеркалу. Только что носом по стеклу не елозил, разглядывая каждую ветку. И всё-таки нашёл замаскированный лагерь.

— Вот они! Вот! Нашёл! Шпряталишь!

Мы бросились к счастливому наблюдателю и сгрудились у него за спиной. Этого орка надо орденом наградить — я бы никогда не разглядел, что там кто-то прячется. Лазутчики грамотно натянули маскировочную сеть, костров не разводили и выставили дозорных, закутанных в зелёное тряпьё.

— Можешь ниже спуститься? Сколько их там под сеткой?

Орк-наблюдатель надулся от гордости, кивнул и направил птичку вниз. Но не стал кружить сверху, а нырнул под маскировочную сеть и приземлился на ветку. Вид на лагерь получился изумительный! А следом орк включил звук на полную громкость.

* * *

Эльфов там обнаружился целый десяток. По виду — профессиональные то ли диверсанты, то ли рейнджеры. Кто-то спал прямо в траве, кто-то ел, кто-то чистил оружие. Кроме них обнаружились две фигуры в чёрных балахонах, прячущие лица под капюшонами. Именно они сидели с двух сторон от Дитя Тьмы и что-то ей говорили. Орк-наблюдатель повернул птицу в их сторону, что-то ткнул в зеркале, и я смог разобрать слова.

— Встань.

Дитя послушно встала.

— Сядь.

На лице девочки появилось выражение муки, но она выполнила команду. Не прощу! Лично всех к ёлкам поставлю и расстреляю из арбалета.

— Видишь? Ты не можешь противиться Ошейнику. Прекрати сопротивляться и прими свою судьбу.

— Да прям сейчас!

Возможность орать Ошейник у неё не отобрал.

— Лично бы вас вилкой! По филеям!

Под капюшонами дружно усмехнулись.

— Ты слишком эмоциональная для дочери нашей госпожи. Успокойся и выслушай.

Дитя плюнула в одного из Братьев, но не попала.

— Урою, уроды!

— Замолчи, — на всякий случай оба “брата” отодвинулись от неё, — замолчи и послушай, что мы тебе скажем.

— Не буду.

— Будешь. Ты не можешь ни убежать, ни заткнуть уши.

— Зато петь могу!

Дитя прочистила горло и басом заорала:

— Ла-ла-ла-ла, лалала, ла-ла! Ла-ла-ла-ла, лалала, ла-ла!

— Прекрати!

— Ла-ла-ла-ла, лалала, ла-ла!

— Хватит! — “братья” пытались её перекричать, а эльфы дружно заткнули уши.

— Ла-ла-ла-ла, лалала, ла-ла!

Даже я, по другую сторону зеркала, сделал шаг назад. Ну и голосочек! Таким ночью на кладбище хорошо пугать: человек раз услышит и будет ходить седой вне зависимости от возраста.

Жаль, но надолго Дитя не хватило. Она закашлялась и перестала петь.

— Дайте воды ребёнку, — хрипло приказала Дитя “братьям”.

На удивление, они не стали вредничать и напоили девочку из фляги.

— Видишь? Мы не враги тебе.

— Ага, как же. Украли, ошейник надели.

— Для твоего же блага, дочь Тьмы. Мы обязаны были вывести тебя из замка.

— Владыка вас накажет. Больно накажет!

“Братья” рассмеялись, а вслед за ними и эльфы, сидевшие поблизости.

— Не сможет. Скоро у него вырвут наказывалку, — влез в разговор старший из эльфов.

Дитя покосилась на него со смесью ненависти и жалости.

— Смотри, чтобы тебе уши не вырвали, гадкий светлый.

Эльф открыл рот, чтобы ответить, но один из “братьев” жестом остановил его.

— Не надо ругаться. Мы друзья, а не враги. За тобой никто не придёт. А если и сунется, от него останется только пепел.

Дитя прищурилась и пристально разглядывала “брата”.

— Скажи, а тебя когда-нибудь вилкой тыкали?

Но тот отмахнулся, продолжая речь:

— Когда мы доставим тебя в наш монастырь, ты поймёшь, что это был ложный Владыка.

— Сам ты ложный… опёнок! Ваня тебе хвост оторвёт, ящерица. А я добавлю. А дедушка воскресит потом, и я вас снова прибью. А Клэр…

— Замолчи, дочь Тьмы. Ложному Владыке осталось несколько месяцев, и всё. Его выгонят в другой мир без возможности возврата и вычеркнут из всех книг. Чтобы даже проклятое имя не упоминалось. А ты, — “брат” многозначительно сделал паузу, — после воспитательного отдыха в нашем монастыре, вернёшься к своей матери, да будет она милостива к тебе.

Дитя нахмурилась, поджала губы и строго заявила:

— Нет, ящерица, не будет тебя Ваня убивать. Это я тебя замочу, сама. А из твоей шкуры дядя Томас чучело сделает. Я его в своей комнате поставлю и буду в него дротики кидать.

Она гордо отвернулась и больше не отвечала “братьям”.

* * *

— Всё, едем!

Ждать было нельзя: до сумерек оставалось немного, лазутчики снимутся, а по темноте искать их бесполезно. Благо, что ехать до их лагеря совсем недалеко.

— Бука, а ты куда собрался?

— Ш вами, Владыка.

— А рука? Вот сделает тебе мумий новую руку, тогда пожалуйста.

Орк обиженно засопел. Пропускать драку для него — всё равно, что ребёнку пропустить катание на каруселях.

— Ты займись другим срочным делом. Поговори с мумием: пусть придумает, как ловить таких невидимых шпионов. Замок надо обыскать — вдруг здесь ещё кто-нибудь есть. Караулы усилить. С Гуго подумайте, как можно в городе всякую нечисть ловить. Это даже важнее, чем за Дитёй ехать.

Уру-Бука вздохнул, но согласился:

— Вшё правильно, только я ш этим шправлюшь. Мои орлы ш Гуго не договорятшя.

Я хлопнул его по плечу.

— Ещё повоюем, это только начало. Чувствую, светлые к нам теперь валом повалят.

Во дворе замка мумий вдруг схватил меня за руку.

— Ваня! Ну-ка, стой смирно.

— Ехать надо, куда стоять?

— Ничего, минуту потерпишь. Там Ночные Братья будут, эльфы, а ты без магической защиты. И доспехи ты потерял. Сейчас я быстренько на тебя “чёрный круг” наложу. И от стрелы, и от заклинания он тебя спасёт.

— А чего ты раньше его на меня не накладывал?

— Так он вредный для здоровья. Да не дёргайся ты, один раз ничего страшного. Ну, почти. Зато целый вернёшься.

Пришлось согласиться. Да и кто меня спрашивал? Мумий быстро прочитал заклинание и толкнул меня в спину.

— Езжай. Я за тобой присмотрю, на всякий случай.

Мне принесли меч, подвели сорона, и я забрался в седло.

— Эй! — в паре метров от меня на скакуне уже сидела Клэр, — а ты куда? Это боевая операция, между прочим.

— И что? — девушка сердито фыркнула, — украли мою подопечную. Я что, должна в уголке плакать, пока вы её освобождаете?

Она так на меня посмотрела, что было понятно — никто её не заставит остаться в замке.

— Поехали, времени мало.

Наш отряд выехал за ворота, спустился к каналу и выехал на мост. На моё плечо опустилась птица-наблюдатель и прошептала голосом мумия, притворяясь магическим навигатором:

— За мостом прямо одну милю, затем держитесь левее к сухой берёзе.

Начался лес, и нам пришлось немного сбавить темп. Но совсем чуть-чуть: сороны птицы умные и бегают между деревьев отлично. Вдобавок, шаг у них практически бесшумный.

— Ваня, — клюнула меня в ухо птица, — вы приближаетесь. Мы с Уру-Букой посоветовались: вам лучше напасть с ходу. Они не ждут внезапной атаки, а подойти незамеченными вы не сможете в любом случае.

— Принял, атакуем с налёта.

Я вынул из ножен меч и поднял вверх, подавая сигнал к атаке.

* * *

Они действительно были профессионалами, эти эльфы. За короткий момент, когда их наблюдатели заметили всадников и наш отряд влетел в лагерь, они успели схватить оружие и встретить атаку сталью. Но их было чуть больше десятка, а нас — пол сотни. Да и орки вовсе не кисейные барышни, а боевой сорон затаптывает даже сто раз светлого эльфа.

Ночные Братья тоже вступили в схватку, но по-своему. С их протянутых ладоней жахнул огонь. Да какой! Стена пламени, сжигающая в пепел даже деревья. И тут показала себя Клэр. Девушка хлестнула их невидимой плетью, да так, что сбила огонь, а один из “братьев” рухнул, как подкошенный. Ну, точно ведьма!

— Н-н-на!

Я на полном скаку врезался в оставшегося брата, и он полетел куда-то в кусты, дрыгая ногами и голося на весь лес.

— Ваня!

Дитя смотрела на меня с восхищением, надеждой и радостью.

— Ваня!

Спрыгнув с сорона, я руками порвал на девочке ошейник. Она всхлипнула и порывисто прижалась ко мне.

Глава 17

— Ваня, я не сбежала, честно-честно! Они меня насильно увезли. Я их вилкой хотела потыкать, но они отняли. А ещё ошейник надели, чтобы я делала по-ихнему. Не ругайся, ладно?

— Так и не ругаюсь. Я знаю, что тебя украли.

— Угу, — девочка шмыгнула носом и уткнулась мне в шею.

Но схватка ещё не закончилась. Кое-где эльфы опомнились и организовали оборону. Орки спешились и брали лазутчиков в кольцо, собираясь добить.

В трёх шагах от меня валялся на земле эльф. Пока я освобождал Дитя, он пришёл в себя и встал на колени. Сунул руку за пазуху и вытащил кинжал с коротким обломанным лезвием. Он что, самурай? Сейчас будет тыкать этой железякой сам себя, чтобы не попасть в плен? Или нападёт с этим огрызком на меня?

Эльф не сделал ни того, ни другого. Он громко выкрикнул короткое заклинание и воткнул огрызок клинка в землю. Сразу же в воздухе появился запах озона и работающей магии.

— Х-р-р-р-р.

Послышался сухой треск, шуршание и мерзкий звук, будто водят пенопластом по стеклу. Земля под ногами вздрогнула, заставив меня пошатнуться.

— Х-р-р-р!

Дерево, стоявшее рядом с эльфом, ожило, вытащило из земли корни и шагнуло к ближайшему орку. Бумс! Удар веткой и воин прилёг отдохнуть.

— Топоры к бою! — заорал сотник орков, — Руби эльфишкую гадошть!

Вокруг началась катавасия. Недобитые лазутчики, ожившие деревья, орки, рубящие всё подряд. Надо выводить Дитя, пока меня с ней не затоптали.

Увы, это сделать я не успел. Шершавый корень, или ветка, не знаю, оплёл моё горло и дёрнул вверх.

— Ваня!

Дитя завизжала, а гибкие лианы уже спеленали девочку и потащили в другую сторону. Ёрш твою медь!

— Отпусти, бревно! Попилю!

Я выгнулся, одной рукой отдирая корень от горла. А другую вытянул к дереву, напавшему на меня, и сдавленным голосом просипел заклинание файербола. Кажется, что-то я не то произнёс: вместо огненного шара, с ладони ударил фонтанчик пламени, напоминающий струю огнемёта. Н-на! Всё равно отлично вышло — растение сразу же убрало корень и сигануло в кусты, ругательно стуча ветками.

Увернувшись от ещё одного дерева, я рванул спасать Дитя. Туда же, через шевелившийся кустарник, прорубался Сеня. Монстр рычал, плевался и крошил всё на своём пути. В шагах десяти Клэр отбивалась от эльфов и оживших дров. В руках у неё было что-то магическое, завывающее, как циркулярная пила, и очень эффективное — стружка так и летела вокруг.

Оббежав хулиганящее “полено”, я вылетел на эльфа, любителя оживлять лесополосы. Ух я тебя! Он даже не успел обернуться, как я сбил его с ног и приложил по голове рукояткой меча. Получи, гад!

Сам я тоже чуть не грохнулся, зацепившись ногой за торчащий из земли кинжал. Этим он что ли оживлял? А если я обратно выдерну? Стоило взяться за рукоять и потянуть на себя, как деревья прекратили безобразничать и застыли на месте. Будто роботов отключили от питания.

Ругались орки, подхваченные деревяшками, да так и повисшие на ветвях. Сердито угукал Сеня, застряв в самом центре куста. Где-то лупили недобитых эльфов. И громко пищала Дитя, вывалившаяся из спеленавших её корней. Бедный ребёнок! Сейчас заберу тебя и поедем уже домой.

— Ваня!

Я не успел к ней буквально на пять секунд. Будто из-под земли вылез шипящий Ночной Брат и схватил девочку за шкирку. Взмахнул рукой, очерчивая дугу, и выкрикнул скороговоркой заклинание.

Чпок! С громким хлюпающим звуком открылся портал — сияющая арка с тёмным провалом. “Брат” размахнулся и швырнул туда Дитя, будто мешок с картошкой. Но уйти следом уже не успел.

— Ах, ты, дрянь!

С ходу я врезал ему по лицу. Хороший такой хук справа получился, аж хрустнуло что-то. Или это у меня? Неважно! Мы сцепились с ним, как два кота ранней весной. Он пытался оторвать меня и сбежать, а я — схватить и удержать, ну и отбить этой гадкой морде что-нибудь нужное. Ёшкин кот, действительно морда. Капюшон слетел и на меня уставилась харя зелёной ящерицы. Зубы мелкие, язык раздвоенный, левый глаз после моего удара заплыл. Отвратительная рожа!

От всего сердца я врезал ему ещё раз. “Брат” завизжал и из-зо всех сил толкнул меня в грудь. Ых! Не удержавшись, я отшатнулся назад и влетел спиной в рамку портала.

* * *

Стоило мне вывалиться из портала и упасть на спину, как светящаяся арка погасла и с громким хлопком исчезла. Вокруг меня сомкнулась непроглядная темнота, а в спину врезались острые камни. Ну, замечательно!

— Ваня, ты не ушибся?

Над ухом прозвучал голос Дитя Тьмы.

— Нет, — соврал я, — а с тобой всё в порядке?

— Ага. Ты вставать будешь, или мы отдыхаем?

Для начала я сел. Ощупал руками вокруг — камни, холодные и липкие от влаги. Непонятно. Второй раз за день я без запинки вспомнил нужное заклинание и зажёг светлячок над головой. Мрак отступил и стало видно сырые стены, каменный пол, низкие сводчатые потолки.

— Дитя? А ты где?

Неохотно, поджав губы, девочка вышла из темноты.

— Здесь я.

— Давай-ка выбираться отсюда, пока нас не сцапали.

Дитя по-взрослому хмыкнула: вроде как, если и сцапают, то исключительно меня.

— Ещё бы понять, — я не стал обращать внимание на хмыки, — где мы оказались.

— А чего узнавать? И так понятно: в подвале под монастырём Ночных Братьев. Ящерицами пахнет, чувствуешь?

— Угу, — я ещё раз осмотрелся, — пованивает чем-то. Ты, случаем, не можешь нас отсюда телепортировать обратно?

Дитя покачала головой:

— Неа.

— Тогда пойдём пешком.

Где выход, мы даже примерно не представляли. Сплошные коридоры, повороты и комнаты. Лабиринт у них здесь что ли? Причём совершенно пустой — голые стены, и всё.

— Т-с-с-с!

Дитя дёрнула меня за рукав и зашептала:

— Тихо, идёт кто-то.

Лично я ничего слышал, но доверился девочке. Не говоря ни слова, мы отошли к стене, погасили светлячок и спрятались в стенной нише.

Минуты капали, но ничего не происходило. Я уж думал спросить у Дитя, не ошиблась ли она, как услышал шаркающие шаги. А следом и голос, бубнящий сам себе:

—…Вот как трактат переписывать, так “Буба садись, у тебя самый хороший почерк” и мучаешься потом всю ночь. А как в город за покупками, так “Буба тяжести плохо носит, в прошлый раз петрушку вялую купил”. Несправедливо! Я тоже в город хочу, между прочим. Почему я должен безвылазно в четырёх стенах сидеть? Вот возьму и чернила ему в постель налью, пусть отмывается. И булочки у него сожру, чтобы голодный ходил. Пусть тогда придёт ко мне: “Ой, Буба, а есть у тебя чего-нибудь пожевать?”. А я ему такой: “Нет, нету”. И пусть ходит голодный. Пусть во время ритуалов у него в животе урчит. Настоятель не любит такого, сразу ему посохом по голове ка-а-а-ак даст больно!

Мимо нашего убежища прошаркал худой ящер, подсвечивая себе дорогу факелом. Тощая чешуйчатая шея торчала из рясы, а за владельцем волочился мясистый хвост. Я оценил комплекцию и маленький рост монаха, дождался, пока он пройдёт мимо, и выскочил из засады. Ап! Приставив ему к горлу меч я гаркнул прямо в ухо:

— Сдавайся, нелюдь!

В ответ ящер даже не дёрнулся и тонко запричитал.

— Ай, ай не надо меня бить, светлые демоны! Невиноватый я! Она сама прилетела!

— Кто?

— Бабочка! Честное слово, я не хотел её есть. Сама в пасть залетела, когда я зевал. Только рот закрыл, а она хрусть, и всё. Я даже проглотил автоматически. Не надо меня убивать!

— Выведешь нас наружу — оставим в живых.

Он снова заныл.

— Зачем вам наружу? Там ничего интересного, ночь вокруг. А меня ругать будут, если…

— Жить хочешь? — я чуть шевельнул мечом.

— Хочу, — понуро кивнул ящер, — сейчас выведу.

Дитя потыкала ящера пальцем и хихикнула. Он опустил взгляд, пару секунд разглядывал девочку и вдруг бухнулся на колени.

— Пожалуйста, не отдавайте меня ей! Честное темнейшее слово, я всё, что хотите, сделаю! И выведу, и в сокровищницу отведу, и горшок настоятеля вынесу, только пусть она отойдёт!

— Ты чего? Это же просто девочка!

Ящер посмотрел на меня круглыми от ужаса глазами.

— Это же одна из дочек Тьмы! Вы что, не знаете, что они могут сделать? Да к ним даже на милю приближаться опасно! Если…

Дитя нахмурилась и ткнула его кулачком под рёбра.

— Замолкни, рептилия.

— Молчу-молчу, моя госпожа.

Изогнувшись, ящер попытался чмокнуть руку девочки, но та отдёрнула руку.

— Давай, — я легонько пнул его ногой, — выводи нас быстро.

— Уже-уже.

Он вскочил, поднял упавший факел и мелко засеменил вперёд.

— Не отставайте, пожалуйста.

Путешествие через лабиринт коридоров заняло минут двадцать. И всё это время, пока мы шли, ящер громко бубнил себе под нос и жаловался на жизнь.

— Вот каждый раз такое. Как что, сразу Буба. Полы мыть — Буба, книги переписывать — Буба, похлёбку варить — опять Буба. Демонов из подземелья — снова я. Вот как жить-то? И никто не придёт, не скажет: держи милый Буба золота, купи себе что хочешь. Нет, все только и требуют: Буба то, Буба это. А меня никто не спрашивает, может я и не хочу. Ну и что, что я мелким уродился. Может, это Тьма меня в макушку поцеловала? Хотя нет, тех, кого она чмокнула, те настоятелями становятся. Ну и что теперь делать? Вот выведу я демонов, а дальше? Опять меня спросят: зачем ты, Буба, это сделал? И ругать будут, сладкого лишат на неделю. А мне что, умирать надо было? Так они бы сами вышли, к утру…

— Слушай, — перебил я его, устав слушать жалобы, — зачем ты вообще пошёл в эти Ночные Братья, если тебе так не нравится?

— А куда? — удивился он, — нас, ящеров, нигде не любят. Гномы не любят, люди терпеть не могут, эльфы совсем не любят. Даже тролли, и те гнилыми помидорами кидаются. Гоблины даже кушать не могут, так от нас им плохо. А в монастыре тепло, еда семь раз в день, на выходных танцы. Ну и в городе все уважают, если по делам идёшь. Только выпускают не всех. Меня вот уже три недели не пускают. Говорят, я петрушку вялую купил. А другой не было! Между прочим, если бы я её не принёс, повар бы ругался, что без неё суп не приготовить.

Он снова принялся многословно жаловаться на нелёгкую судьбу.

— Дружище, — я хлопнул его по плечу, — будь добр, замолчи. Сил нет слушать твоё нытьё.

— Вот все так говорят, — вздохнул ящер, — Буба замолчи, Буба не канючь, Буба не нуди. Хоть бы раз кто выслушал. Вы же демон, вы должны любить такое, нет? Я слышал, демоны любят, когда страдают. А я страдаю прямо очень-очень сильно… Кстати, мы пришли.

Он распахнул дверь и выпустил нас на монастырский двор.

— А дальше куда?

— Вон там выход. Только вы не пройдёте.

— Почему?

— Не дадут, — хрюкнул ящер.

И точно — из других дверей выбегали ящеры в рясах, вооружённые алебардами, длинными мечами и дубинками.

Наш проводник хрюкнул ещё раз, юркнул обратно за дверь и запер её с той стороны. Отступать было некуда.

— Дитя, — вытащив меч, я загородил девочку, — постарайся выбраться отсюда, пока я их буду отвлекать.

— Зачем? — удивилась Дитя Тьмы, беря меня за левую руку, — отсюда я могу телепортироваться.

Перед глазами у меня помутилось, и мы действительно “прыгнули”.

— Верни их, быстро, — услышал я голос Клэр, — или уши отрежу!

Глава 18

На полянке среди деревьев шло удивительное представление. В роли зрителей выступали орки, сидящие по кругу. А в центре, рядком, на коленях стояли выжившие эльфы, заложив руки за голову. С краю, в такой же позе, застыли два Ночных Брата, уже без капюшонов, с опущенными чешуйчатыми мордами.

За спинами “братьев” стоял сердито угукающий Сеня с дубинкой в руке. А перед ними — Клэр, с зелёным огнём на ладони.

— В глаза мне смотри, жаба!

— Я не жаба, а ящер…

Тюк! Сеня приголубил “брата” в затылок дубиной.

— Угук!

— Я сказала жаба, значит, жаба. Верни их быстро! Или я из тебя эльфийские лягушачьи лапки сделаю, с чесноком и сыром.

— Меня нельзя есть…

Тюк!

— Ай! Не надо! Не могу я их вернуть, честное слово.

— Смог украсть, смоги и возвратить.

— Я не крал! Он сам в портал залез.

— А девочку?

— Я не…

— Угук?

— Я, я украл, признаюсь.

— Возвращай.

— Да как я верну-то? Вы же мне свиток портала сожгли.

— Ты сбежать хотел, — возмутилась Клэр, — а ну, говори, куда ты их отправил?

— В монастырь.

— Ах ты лягушка поганая!

— Я не…

Дитя зашуршала ветками и выбралась на поляну.

— Клэр, мы здесь!

Девушка обернулась, увидела нас и расплылась в улыбке.

— Мои вы хорошие!

Она бросилась к нам. Ящер тоже дёрнулся, но получил успокаивающий подзатыльник от Сени и сник.

Клэр подбежала и обняла Дитя.

— Всё в порядке? Тебя никто не обижал?

Ага, как же, обидишь её. Потом всю жизнь будешь в холодном поту просыпаться, если цел останешься.

— Я хорошо, меня Ваня спас.

— Идёмте, надо заканчивать и возвращаться в замок.

Стоило нам подойти к строю пленных, как один из “братьев” заголосил:

— Немедленно отпустите нас! Не имеете права! Я буду жаловаться…

Тюк! Сеня в очередной раз применил дубиночный успокоитель.

— Ваня, это он, — Дитя ткнула пальцем, — меня украл. Про тебя гадости говорил…

— Неправда! — вякнул ящер, не поднимая головы.

— Он, он! Говорил, что ты ненастоящий Владыка. Меня хотел запереть и воспитывать.

— Да ты что, — я подошёл ближе и остановился напротив “братьев”, — правда, так говорили?

— Честно-честно, — Дитя закивала, победно улыбаясь.

— Ну, тогда освободи их, Сеня.

На меня уставились десятки удивлённых глаз, начиная от Клэр и заканчивая орками. Даже монстр возмущённо заворчал.

— Угук?

— Да, пусть идут, — я улыбнулся ящерам, вставшим в полный рост, — бегите, глупцы, если успеете.

Ночные братья осторожно, не веря в своё счастье, обошли меня по дуге, и рванули в ночной лес. А эльфы, всё ещё стоящие на коленях, стали переглядываться с надеждой.

Я подождал минуту, чтобы ящеры чуток отбежали и протянул руку монстру.

— Сеня, у тебя в правом кармане кое-что лежит. Дай мне, пожалуйста.

Монстр угукнул и достал боевую вилку Дитя Тьмы. Я незаметно улыбнулся — Сеня специально взял оружие своей подружки, как знал, что пригодится.

— Дитя, — я поманил девочку и вручил ей вилку, — у тебя есть десять минут.

— Пяти хватит.

Дитя Тьмы улыбнулась так, что у меня мурашки по спине побежали, и исчезла.

— Ваня, — подошла ко мне Клэр, — это не педагогично. Отправлять маленькую девочку одну в лес, где бегают ящеры…

— Зато поучительно. У неё был сильный стресс, надо дать разрядку. Она так страдала в плену, бедняжка.

— Надо было отдать ящеров мне, — вздохнула ведьма, — я бы им показала, как детей воровать.

— Не расстраивайся, — я обнял её за плечи, — Дитя справится.

Из леса послышался дикий крик.

— А-а-а-а!

И почти без паузы, но в другой стороне.

— А-а-а-а-а-а!

Клэр усмехнулась:

— Ну, так тоже неплохо.

* * *

Я ещё размышлял, что делать с пленными эльфами, как из темноты вылетели оба Ночных Брата. Ящеры кинулись ко мне, увернувшись от орков, и бухнулись в ноги.

— Владыка!

— Пощадите!

— Не надо!

— Можно, мы обратно в плен?

— Честное слово, будем сидеть тихо.

— Мы варежки шить умеем.

— Обещаем даже не думать о побеге!

Следом за ними появилась Дитя Тьмы и, крутя в пальцах вилку, строго прикрикнула:

— Эй, а ну, назад! Я с вами ещё не закончила.

— Владыка! — с новой силой завыли ящеры, — пожалуйста, во имя Тьмы, не отдавайте ей нас!

— Каемся!

— Виноваты!

— Я же сказала, мы не закончили.

Девочка подошла к ящерам, схватила за хвосты и дёрнула.

— Нет!

— Владыка!

— Умоляем!

— Погодите, — я усмехнулся, — вы говорили, что я ненастоящий Владыка.

— Ошибались!

— Эльфы попутали!

— Простите!

Дитя дёрнула ещё раз. Ящеры попытались дотянуться до моих сапог и поцеловать.

— Спасите!

— Мама!

Ухнув, Дитя напряглась и медленно потащила “братьев”. Когти ящеров заскребли по земле.

— Я же сказала, — девочка тяжело дышала, но понемногу двигалась, — мы только начали.

— Вла-ды-ы-ы-ы-ы-ка!

Их было откровенно жалко. Я даже начал подумывать, чтобы пощадить их, взять в плен и как-нибудь использовать. Но Клэр вмешалась раньше меня.

— Дитя, тебе не тяжело?

— Тяжело, — просипела девочка, продолжая тащить.

— Помочь?

— Я с-с-сама.

— Ты обратно на сороне со мной поедешь или сама?

Дитя тут же остановилась и повернулась к Клэр. К соронам девочка питала особую слабость. Птицы ей жутко нравились, она ходила на соронник их подкармливать вкусняшками, выдумывала им ласковые имена. Вот только кататься на них ей не разрешали — слишком мала ростом.

— Сама!

— Тогда выбирай, на каком, пока не разобрали.

Она бросила хвосты ящеров и кинулась к кустам, за которыми стояли птицы. Клэр подмигнула мне и быстрым шагом пошла за девочкой.

А ящеры мигом бросились ко мне.

— Владыка!

— От каждого сердца!

— И от левого, и от правого!

— От обоих!

Я усмехнулся и кивнул в сторону эльфов.

— В строй.

“Братья” не заставили себя долго ждать и быстренько встали с остальными пленными.

— А вы, — я прошёлся перед строем лазутчиков, — желаете свободы? Даю вам выбор: или в плен или прямо сейчас на свободу.

— Так ведь Дитя… — подал голос кто-то из них.

— Ага. Только теперь она будет на сороне. Чтобы не сильно утомлять ребёнка беготнёй по лесу. Ну так что? Есть желающие?

Удивительное дело, но все шпионы разом дружно хотели в плен. Также дружно они дали нерушимое светлое слово не устраивать побеги.

— Владыка, — ко мне подошёл старший орк, — ражрешите мы их в жамок поведём по-эльфийшки. Как оштроухие водят пленных орков.

— Валяй, — махнул я рукой.

Лазутчикам связали руки, а на шею набросили по петельке. А уже эти поводки нанизали на длинную верёвку, получив эдакую длинную гусеницу. Да, не отличаются эльфы гуманизмом, если так водят пленных врагов. Ну, тёмные боги им судьи, пусть получают, что заслужили.

— Все готовы? Тогда выдвигаемся домой.

* * *

Хоть мы и вернулись за полночь, проснулся я так же рано, как и обычно. Не дело сбивать режим из-за каких-то лазутчиков. Надо, кстати, им в тюрьме побудку назначить на это же время. А чего они будут спать дольше, чем я? В конце концов, я Чёрный Владыка и должен мучить пленников. Пусть просыпаются в самую рань и страдают невыспавшиеся.

Кроме того, у меня была ещё одна причина для раннего подъёма: пока голова чистая, надо переводить дневник. А то потом набегут, будут отвлекать, дела навалятся. Нет уж, лучше утром.

Выпив кауаффия, я сел за стол и вытащил тетрадь.

— Владыка, — в дверь постучал дежурный орк, — к вам гоблин. Ему можно, или пушть катитшя отшюда?

Соблазн не пускать гоблина был велик, но с Мошуа мы хорошо понимали друг друга, и по пустякам он меня не беспокоил. Пришёл, значит, дело нужное.

— Пусть зайдёт.

За дверью послышался голос:

— Я таки говорил! А ви: “катись”, “кыш отсюда”. Ми с Владыкой лучше знаем, когда примерять новый костюм.

Портной вкатился в комнату с двумя большими плоскими свёртками в руках.

— Владыка, я таки рад вас видеть. Ви правильно делаете, что берёте с меня пример и встаёте рано. Как говорил мой дедушка: кто рано встаёт, того и монетка.

— Выкладывайте, что у вас.

— Ви будете в удивлении, но это новый костюм. Я посмотрел и заметил: вам нужна казуально-парадная одежда. Чтобы ходить каждый день, но торжественно, как положено Владыке. Примерите или сразу заплатите?

— Примерю, конечно, мало ли что вы там сшили.

Гоблин покачал головой.

— Когда я вас обманывал? У меня есть ваши мерки, что ви кушаете, тоже знаю. Я всегда попаду в размер!

— А мой дедушка всегда говорил: доверяй, но проверяй. Особенно тех, которые хотят от тебя денег.

Распаковывая свёрток, Мошуа проворчал:

— То, что ваш дедушка не гоблин, я знаю. Но может, он воспитывался гоблином? Уж больно ви ведёте себя…

— По-гоблински?

— По-деловому. Люди не должны так делать! Если все будут считать, проверять и читать в договорах мелкий шрифт, как бедным гоблинам заработать копеечку на старость?

— Ох, Мошуа, как говорил один мой знакомый: простак не гигантский сорон, простак не вымрет.

— Слушайте, ви издеваетесь? Откуда вы знаете нашу национальную поговорку? Какой гоблин-предатель вам её рассказал?

Я рассмеялся.

— Давайте уже ваш казуальный наряд, у меня мало времени.

— Вот, прошу, примерьте.

Ну, что сказать — портной оказался на высоте. Чёрный костюм, что-то среднее между мундиром и пижамой, оказался мне впору. Действительно, удобно носить каждый день.

— Мошуа, должен сказать спасибо, отличный костюм.

— Ой, запомните эти слова до момента, когда будете расплачиваться.

— Только не начинайте, я не в настроении торговаться.

— Да?! Ну, тогда у меня для вас ещё один сюрприз.

Гоблин взял следующий свёрток — прямоугольный и плоский.

— Сагва выполнила ваш заказ. Только она настаивала, чтобы я не брал с вас денег, представляете? Сказала, что это подарок. Ми даже немного поругались.

Он покачал головой и выставил картину передо мной.

— Ничего не понимает молодёжь в коммерции.

— Зря вы так считаете, — я даже вздохнул, настолько прекрасно удалось гоблинке нарисовать Клэр, — сейчас она подарила мне картину, а я в ответ попрошу её стать придворным художником. Столько пустых стен во дворце, прямо ужас.

— Ви серьёзно?

— Абсолютно. Скажите дочери, пусть зайдёт ко мне, обсудим условия.

Все возражения пришлось пресечь на корню, подняв руку.

— С ней, Мошуа, я буду обсуждать с ней, а не с вами.

Портной вздохнул.

— Ви режете меня без ножа. Может, тогда вам не затруднительно будет спасти мой сон?

— А что такое?

— Понимаете, — гоблин сделал скорбное лицо, — ваша Казна не даёт мне спать.

— Внезапно.

— Да, да, именно так. Появляется на мой стене и целую ночь шепчет мне: заплати налоги, заплати налоги.

— И что?

— Ну, так я плохо сплю! Если бы вам ночью нудели, ви бы тоже не могли заснуть.

— А вы платили, как она говорила?

Лицо гоблина вытянулось.

— Я? Налоги?! Заплатить? Ви слишком плохо обо мне думаете.

— Ну, так попробуйте, говорят, помогает.

— Ой, можно подумать, я не сделаю себе беруши. Пусть нудит, раз ей так хочется.

Я рассмеялся и выпроводил портного. Посмотрим, кто победит в этой эпичной схватке за кучку золота. Не знаю даже, на кого ставить — оба скряги и будут биться за своё до последнего.

Оставшись в одиночестве, я вернулся к портрету. Хороша! В смысле не художница, которая молодец, а Клэр. Может, оставить картину себе? Повешу на стенку, буду любоваться. Одна только проблема — девушка частенько заходит ко мне и обязательно увидит. Не в Казне же её вешать, в самом деле.

Чуть посомневавшись, я решил всё же подарить портрет Клэр. Ей будет приятно, а я всегда могу сходить и посмотреть на оригинал.

Глава 19

Только я убрал портрет в шкаф, как в дверь снова постучали.

— Владыка?

— Заходи, Бука.

Я вздохнул и спрятал дневник в ящик стола. Нет, не дадут мне сегодня заняться переводом.

— Что-то случилось?

— Не, — орк счастливо улыбался, — я хваштатьшя пришёл.

— Дело хорошее, хвастайся.

Орк вошёл, держа руки за спиной и хитро улыбаясь.

— Что у тебя там?

— Протеж.

Он вытянул руки вперёд: вместо культи на левой руке была металлическая перчатка от доспеха. Уру-Бука несколько раз сложил пальцы в кулак, изобразил “фигу”, со стальным звоном щёлкнул пальцами.

— Работает! — с детским восхищением поделился Бука, — магиштр Гебизе так шделал, что не отличишь от наштояшей.

— Удобно?

— Ошень, даже чешатшя могу. И шильная — копьё ломает, мечи гнёт. Врагов могу дубашить лучше, чем раньше.

— Дай-ка посмотреть.

Мда, высокое магоинженерное искусство: сверху — деталь доспеха, внутри — хитрая система из стержней, шарниры вместо суставов. И всё это работает на магии. Если бы заклинания светились, то перчаткой можно было пользоваться вместо прожектора.

— Когда вы успели её сделать?

Бука потупился и шаркнул ногой.

— Вы когда жа девочкой поехали, я к магиштру Гебизе пошёл. Он шражу не жахотел делать руку. Говорил, времени нет, долго, потом, отштань и вшё такое. А я жа ним ходил и прошил. Долго ходил. Он даже в меня вшяким швырялшя, чтобы я отштал. Но я ведь не прошто так, мне шильно-шильно руку надо! Ну вот он и шоглашилшя.

Да уж, представляю эту картину. Уру-Бука, если ему приспичило, кого хочешь достанет.

— Ну, что сказать: молодец. Теперь можно тебя официально называть “генерал Стальная длань”.

— Как? Штальная длань? А что, мне нравитшя. Хорошо жвучит! Шкажу швоим, чтобы так меня и нажывали.

— А что с лазутчиками? Допросили?

Уру-Бука кивнул.

— Ага. Магиштр Гебиже лично. Как руку доделал, шражу и допрошил.

— Что говорят?

Орк замялся.

— Я не шлышал. У меня дела были, как раж в это время.

Понятно всё с ним — получил руку и убежал проверять, как работает. Ладно, схожу потом к мумию и узнаю.

— Дитя ещё спит?

— Уже прошнулашь, — Уру-Бука улыбнулся, — приходила мою руку шмотреть. Шкажала хорошая.

— Вот и чудненько, позови её ко мне.

Бука отправился искать девочку, а я сел в кресло у окна, раздумывая, как построить разговор с Дитёй Тьмы. И раньше было видно, что она не просто ребёнок со странным именем. А после похищения и кучи оговорок Ночных Братьев, стало ясно — пора узнать, кто в действительности скрывается за ангельской внешностью.

* * *

Но первой появилась не Дитя Тьмы, а бабушка.

— Как нога?

— Да ничего так, нормально.

— Ну-ка, садись, посмотрю.

— Ба, не болит совершенно.

Она прищурилась:

— А кто вчера бегал весь день? На соронах скакал? Садись, кому я сказала!

Отвертеться не удалось — если бабушка что-то хочет, обязательно этого добьётся. Желания, чтобы меня привязывали к креслу и насильно устраивали медосмотр, не ощущалось, так что я добровольно сел и закатал штанину.

— Так-так.

Холодные пальцы мумии прошлись по ноге вверх-вниз.

— Кхм.

— Что?

— Ничего, смотрю. Вот так больно?

— Нет.

— А вот так?

— Нет.

— А так? — бабушка сильно надавила куда-то под коленку.

— У-у-у-у! Больно!

— Чудненько, значит всё хорошо.

Я быстренько убрал ноги, встал и отошёл к окну. На всякий случай, чтобы у меня ещё какую-нибудь болячку не нашли.

С хлопком на стене появилась дверь.

— Ваня, ты меня звал? — высунулась оттуда Дитя Тьмы.

Вот маленькая зараза! Уже и Казну начала эксплуатировать. Опять шантажировала, что спичек в замочную скважину напихает?

— Звал, заходи. Нам с тобой надо серьёзно поговорить.

Девочка проскользнула в комнату и встала у двери, опустив голову и потупив взгляд.

— Ваня, — вмешалась бабушка, — а чего ты бедную деточку прямо с утра решил допрашивать? Она вчера столько натерпелась, легла поздно, кушала плохо.

Я хмыкнул: видела бы она вчера эту бедняжку. Как ящеров за хвосты таскать, так она в форме, а ответить на вопросы, так сразу несчастная.

— Ба, — мне пришлось напустить на себя грозный вид, — я тебе не перечил, когда ты меня лечила. Прошу, не вмешивайся, когда я исполняю долг Владыки.

Лицо бабушки тут же стало серьёзным. Она кивнула и двинулась к выходу. Около девочки она задержалась буквально на секунду и погладила её по голове:

— Приходи потом, — шепнула старушка, но я услышал, — я тебя чаем со свежими плюшками напою.

— С корицей? — также шёпотом спросила девочка.

— И с маком.

Дитя Тьмы поднялась на носочках и чмокнула бабушку в щёку. Гхм, не понял, она что, уже управнучерила Дитя? Хотя, чего ещё ожидать, когда я так и не собрался обзавестись наследником.

Подождав, пока бабушка выйдет, я махнул рукой.

— Подходи ближе и садись.

Девочка, не поднимая взгляда, прошла через комнату, взяла маленькую скамеечку и села, шагах в трёх от меня. Похоже, она догадывается, о чём я буду спрашивать.

— Чего так далеко? Ближе давай, я же тебя есть не буду.

Пришлось ей переставлять скамеечку. При этом вздыхая, будто я заставляю тяжко работать.

— Как тебе вчерашнее приключение?

— Весело было, — буркнула Дитя, всё также глядя в пол.

— А здорово ты их! Напугала так, что они в плен сдались с удовольствием.

— Ага.

— И вилкой знатно. Лучше, чем Уру-Бука мечом!

— Это я могу, — она посмотрела на меня и хихикнула, — вилкой лучше всего. От неё четыре дырки, а от меча одна.

— Может тогда к ней ещё зубчиков сделать? Штук восемь.

— Не! Тогда это грабли получатся.

— А если в три ряда?

— Застревать будет, — со знанием дела заявила девочка, — мы пробовали.

— Мы это кто?

— Ну, — она замялась, — мы, это мы.

— Дочки Тьмы?

Она вдруг разом стала серьёзной, отвела взгляд и не ответила.

— Я зашёл на запретную территорию?

— Ну, — девочка вздохнула, — прямого запрета нет. Но говорить об этом нежелательно. При посторонних, я имею в виду.

— А я, тоже посторонний?

Дитя Тьмы молчала несколько минут, кусая нижнюю губу и глядя в окно. Мне показалось, что она старше, чем хочет казаться. Намного старше.

— Нет, — она вздохнула и снова потупилась, — уже, наверное, не посторонний.

— А может, сделаем так, — я хлопнул рукой рядом с собой, — садись рядом и мы об этом пошепчемся. Вроде и не вслух, понарошку.

Девочка кивнула и пересела мне под бок. Я не торопился — рядом со мной сидело странное, ужасно опасное существо. С другой стороны, я сам из другого мира, из родни у меня ожившие мумии, домашний питомец — монстр, лучший друг — орк. Какая у меня должна быть воспитанница? Так что всё в порядке.

— Ты действительно, — прошептал я ей на ухо, — дочка Тьмы?

— Нет, — шепнула она в ответ. От её тёплого дыхания в ухо у меня по спине побежали мурашки, — то есть не так. Дитя Тьмы это такая… Ну, такое название, что делать надо.

— Должность?!

— Ага, — она радостно закивала, — должность, точно. Мы даже делимся: Младшая дочь, это кто один раз на задание ходил. Средняя, кто много.

— А ты, какая?

— Старшая, — с гордостью шепнула девочка, — я лучшая из лучших. Только ничего не помню.

— Почему?

— Мы когда возвращаемся, Тьма у нас память из головы забирает. Ну, чтобы не переживали, не расстраивались.

— А вас, таких Дитей, много?

— Много, наверное. Целая толпень! Но я считать не умела, когда видела всех. А сейчас умею, Клэр научила.

Она тяжело вздохнула.

— В следующий раз посчитаю, когда увижу. Жаль, тебя помнить не буду, чтобы рассказать.

— А обязательно возвращаться туда? Тебе приказали?

— Н-нет. Тьма не приказывает, только говорит, куда идти.

— И что делать?

— Зачем? Мы и так знаем: наводить беспорядки, сеять хаос, гасить свет, чтобы Тьме было удобно заглядывать.

— А потом?

— Назад телепортюримся, когда всё сделали.

— И никак не остаться?

Девочка грустно помотала головой.

— У нас же нет другого дома. И родителей нет. Только Тьма и её чертоги.

— А ты хотела бы остаться? Здесь, с нами?

— Угу.

Вот значит как. Это что же, только привык к ребёнку, только нашёл общий язык, только полюбил, и отнимут? Да вот прям щазь!

— Знаешь что, а давай-ка прогуляемся

— А куда?

— В тронный зал.

— А зачем?

— Кое с кем поговорим, тебе понравится.

Я встал и взял её за руку. Казну вызывать я не стал — надо было ещё раз всё обдумать, а по пути как раз будет немного времени.

В тронном зале было тихо и пусто. Подушечка лежала на своём месте, в витражное стекло на дальней стене с тихим жужжанием билась пчела. Глупая, лети в другое место, здесь цветов нет. Пальмы, или что там за растения, по углам есть, но цветов я на них не видел никогда.

Мы подошли к трону, я сел и взял Дитя на руки.

— Ты сказал, что мы будем говорить. А с кем?

— Закрой глаза. Только чур не открывать, пока я не скажу.

— Ладно.

Дитя завозилась, устраиваясь поудобнее, зажмурилась и тут же чуть-чуть приоткрыла хитрющий правый глаз.

— Не подглядывай!

Она хихикнула, но честно закрыла глаза.

— Ещё нельзя?

— Нет.

— А сейчас?

— И сейчас.

Я убедился, что она выполняет обещание, опустил веки и позвал Калькуару.

* * *

В лицо ударил порыв ветра и запах цветущих трав. А следом прозвучал знакомый голос:

— Неожиданно. Давненько у меня не было таких гостей.

Я открыл глаза. Калькуара, на этот раз одетая в строгое платье из чёрного бархата, смотрела на меня чуть нахмурившись.

— А уже можно разжмуриваться?

Дитя, услышав голос, принялась крутить головой, но глаза не открывала.

— Смотри, если не боишься, — Калькуара улыбнулась, уже не так строго.

— Ой!

Они разглядывали друг друга как встретившиеся белый медведь и пингвин: сущности из разных миров, никогда не пересекавшиеся. Если бы не важность момента, я бы рассмеялся.

— Удивительно, — первой пришла в себя Калькуара, — такая маленькая девочка, а столько силы.

— Такая большая тётенька, а столько суровости, — не осталась в долгу Дитя.

— Если бы кто-то, не будем тыкать пальцем, не пытался писать у меня на стенах неприличные слова, может, я была бы менее сердитой.

— Если бы кто-то, — Дитя поджала губы, — не заблудял меня в коридорах, я бы и не писала. Могу показать пальцем, кто именно.

— А кто цветы в оранжерее оборвал?

— А кто мне муравьёв в комнату напустил?

— А кто занавески на третьем этаже…

— А кто…

— Девочки, — встрял я в нарастающий скандал, — я вам не мешаю? Могу оставить вас пока, вернусь, как закончите.

Калькуара фыркнула, сложила руки на груди и отвернулась. Дитя Тьмы в точности повторила её движения и надулась как пузырь.

— Всё? Можно переходить к делу?

Обе промолчали, обиженно глядя в разные стороны.

— Ну и отлично. Значит так, я хочу кое-что оформить официально. Так сказать, семейное дело.

— Говори уже, — Калькуара кинула на меня короткий взгляд.

— Я хочу удочерить Дитя Тьмы.

— Что?!

Они одновременно повернулись и уставились на меня.

— А что здесь такого? У ребёнка должна быть семья. Между прочим, я не худший вариант: обеспеченный, на хорошей работе. Рекомендации есть положительные.

— Это от кого? — ещё больше удивилась Калькуара.

— От мумия. Если надо, попрошу его, напишет на гербовой бумаге. Ну так что? Ты можешь оформить? Или мне надо в другую инстанцию обращаться?

Целую минуту Калькуара молчала, теребя пальцами кружева на манжетах. А девочка, совершенно поражённая, прижалась ко мне, обняла изо всех сил и громко сопела.

— Могу, — воплощение замка кивнуло.

— Отлично!

— Только есть условие. Она, — Калькуара указала пальцем на Дитя Тьмы, — не сможет наследовать тебе. Только если не будет других прямых наследников и с моего отдельного разрешения.

— Согласен! Где подписать?

— Не надо подписывать, — женщина криво улыбнулась, — моего слова достаточно. Ну, Ваня, ты и заварил кашу.

Я махнул рукой.

— Ерунда. Всего одним поводом сместить меня больше, это не имеет значения.

Она согласно кивнула.

— Всё, идите уже, пока я не передумала. И никаких больше надписей на стенах!

— Не буду, — глухо подала голос Дитя, — честно-честно не буду. И занавески на третьем этаже отстираю!

Но аудиенция окончилась и последние слова Дитя договаривала уже в тронном зале.

Глава 20

Взяв Дитя Тьмы за руку, я повёл её из тронного зала.

— Ты завтракала?

— Неа, — девочка помотала головой, — баба Мотя звала, но я убежала. Опять каша будет!

— А ты её вприкуску с колбасой. Или вареньем сверху полить.

— Хм, — Дитя прищурилась, — клубничным. Как будто кровища!

Тёмные боги, как она только додумывается до такого! С другой стороны, а чего я ещё ожидал? Придётся перевоспитывать собственным примером.

На выходе из тронного зала мы чуть не столкнулись с мумием и бабушкой. Старики чуть ли не бежали, ничего не замечая на своём пути.

— Ваня! — мумий вытаращился на меня, — что случилось? Почему Калькуара на башнях флаги подняла?

— Да вот, это…

Я пытался подобрать слова, чтобы объяснить ситуацию, но Дитя меня опередила:

— А Ваня меня усыновил!

— Удочерил, — машинально поправил я девочку.

Мне показалось, что мумий просто выпрыгнет из бинтов.

— Ваня! Ох, Ваня! Ты понимаешь, что наделал? Ой, хлебнёшь ты из-за девчонки…

Бабушка, в отличие от мужа, восприняла новость совершенно спокойно. И только пихнула мумия в бок локтём:

— Ты чего говоришь-то? Сдурел? Это не “девчонка” теперь, а наша внученька.

Она расплылась в улыбке, наклонилась и чмокнула Дитя в макушку.

— Давно было пора так сделать. Где это видано, чтобы ребёнок сиротой оставался? Кстати, а чего это ты от меня бегаешь? Я каши наварила, жду тебя жду, а ты не приходишь. Режим питания нарушать нельзя!

Бабушка перехватила у меня девочку.

— У меня внуки всегда хорошо кушали.

— А я…

— Теперь тоже моя внучка.

Дитя посмотрела на меня, вздохнула и пошла с бабушкой завтракать.

Когда они скрылись за поворотом коридора, мумий тоже вздохнул, в тон с девочкой.

— Ну, ты даёшь, Владыка. Такого кунштюка ни один твой предок не выкидывал. Как только додумался?

— Как-то само собой получилось, — развёл я руками, — она ведь ненастоящая дочка Тьмы…

— Знаю.

— И ничего мне не говорил?

— Ну, — мумий замялся, — об этом не принято вслух рассказывать.

— Блин, секрет Полишинеля: все знают, один я как дурак ходил.

— Ничего, — старик ухмыльнулся, — теперь ты тоже в курсе и можешь никому не рассказывать.

Раздумывая каждый о своём, мы вышли во двор замка. Мумий вдруг начал крутить головой, будто прислушиваясь.

— Ага, сейчас будут.

— Кто?

— Сам увидишь.

Мумий ошибся: сначала я услышал, а уже потом увидел. Двор замка накрыл гул, как у военного самолёта. Стёкла в окнах задрожали и над башнями пронеслись стальные птицы.

— Ух, ничего себе!

— Конкорд ставит на крыло молодую поросль, — с гордостью выпятил подбородок мумий, будто он лично высиживал яйца.

— Красиво летят.

— Орлы! Летать за день научились, умнички. Теперь отрабатывают работу в двойках, воздушный бой и атаку наземных целей.

Моя авиация сделала круг и снова прошла над замком. Однако, быстро растут железные летуны — размером юные птахи не сильно уступали родителям.

— Очень хорошо. Очень.

— Седоков они нести смогут?

— Только старшие. Я им двигатели накрутил, сил хватит.

В голове у меня щёлкнуло, сводя воедино прошедшие события, проносящегося над головой Конкорда и зловредных Старейшин. Что-то я в последнее время больше реагирую на события всё время в роли догоняющего. А надо бить на упреждение, ломать врагу схемы, заставлять нервничать.

— Деда, скажи, а к боевым вылетам они готовы?

Под хмурым взглядом мумия, заволновавшимся о своих питомцах, я уточнил:

— Небольшая бомбардировка. Раз, налетели, поклевали, улетели обратно. Так сказать, для разминки.

— Ну, — старик с неохотой покачал головой, — если не будет магов и драконов, думаю, можно попробовать. Это что такое ты придумал?

— Маленькую пакость нашим “добрым друзьям”. Вызови Уру-Буку, Торквина и приходите ко мне в башню. Будем планировать операцию.

* * *

Последним явился запыхавшийся “колобок”.

— Простите меня, Владыка, — отдуваясь просипел он, — но вы как-то слишком высоко живёте. Ваш Малый Зал совета нравится мне гораздо больше.

— Физические нагрузки полезны. Не стойте в дверях: проходите, присаживайтесь.

Дождавшись, пока он устроится, я расстелил на столе карту Кемнаро.

— Скажите мне, дорогой Томас, где находится дворец Председателя?

— Вот, — пухлый палец указал на заштрихованный квадратик почти в центре.

— Ничего себе. Это он размером с целый квартал?

— Сам дворец вот здесь, с южной стороны. А остальное, это казармы личной гвардии, ювелирные и ткацкие мастерские, казна города. Председатель любит, чтобы всё было под рукой.

— Ещё лучше. Можно сразу убить двух зайцев.

— Двух кого? — подал голос Уру-Бука.

— Зайцев, такие съедобные звери.

— Вкушные?

— Очень. Попроси магистра Гебизе, он тебе достанет попробовать магическим способом. Едем дальше: где монастырь Ночных Братьев?

Торквин показал на тёмное пятно у края карты.

— Вот здесь должно быть, где заляпано.

— Рыба, — буркнул мумий.

— Что?

— Рыбу тут заворачивали, — старик недовольно скривил губы, — свежей карты города у нас в библиотеке не нашлось. А эту купили у какого-то лавочника в порту. Он в неё рыбу заворачивал, подлец.

“Колобка” это насмешило, но он прикрыл рот ладонью и только кивнул. Сердить мумия Томас благоразумно опасался.

— Значит, так. Завтра наш воздушный флот нанесёт удар по этим двум объектам. Поведу нашу ударную группу я лично.

Возражать я никому не позволил:

— Птички сами цели не найдут. А опыт полётов есть только у меня. И вообще, я Владыка — как сказал, так и будет.

— Владыка! — всполошился Уру-Бука, — можно я ш вами?

— Нет, ты возьмёшь отряд всадников и будешь страховать на земле. Встанешь недалеко от города, на случай экстренной посадки. Деда, пожалуйста, подготовь седло с ремнями, чтобы я нормально сидел и не болтался.

— А я? — Торквин забеспокоился, — тоже с вами лечу? Сразу хочу предупредить, меня укачивает и я высоты боюсь.

— Нет, для вас другая задача. Нужно будет до атаки доставить письма. Ну, чтобы знали, кто и за что их бомбит.

Письма сочиняли всем коллективом. Председателю написали коротко, ясно, и по настоянию мумия, в “высоком стиле”:

“Ты, председатель, предавший тёмных и друг светлых. Посмел ты покуситься на ближних моих, и оттого виновен передо мной. Сегодня я вынесу тебе первое предупреждение: уничтожу твой дом. А завтра, если посмеешь хоть посмотреть в мою сторону, разнесу весь город. Засыплю солью и заставлю выращивать там редьку с хреном. Будешь до самой смерти вздрагивать при упоминании моего имени и ждать зайцев.”

— А зайцы-то зачем?

— Ну, он же не знает, что они съедобные. Пусть страшится неизвестности.

— Что-то слишком пафосно и ругательно вышло.

— Так и надо, — упёрся мумий, — положено традицией.

— Плохая традиция, слишком уж выглядит…

— Не ты создавал, не тебе и отменять.

— Ладно, пусть будет. Но Братьям напишем по-моему.

“Спасибо, что нанесли мне визит, а затем любезно приняли меня у себя. В благодарность, шлю вам скромный Владыческий подарок: немного хаоса, огня и разрушений. Ещё раз увижу вас рядом с замком — истреблю всех до единого. Понятно, ящерицы?

Кстати, признание всяких проходимцев, считается за оскорбление лично меня. Хвосты повыдёргиваю, а настоятеля запихаю живьём в его же горшок.

Целую, ваш Владыка.”

— М-м-м, — мумий пожевал губами, — так тоже хорошо. Тёмненько, ласково, угрожающе. Годится.

— Торквин, возьмите письма и завтра рано утром доставьте их адресатам.

“Колобок” довольно ухмыльнулся.

— Сделаю. Ох и лица у них будут!

— Можете съездить, посмотреть.

— Нет, нет, — Торквин быстренько забрал письма, — я невыездной, знаете ли. И вообще, жена настаивает, что мне больше времени надо проводить с семьёй.

— Тогда идите, не буду вас больше отрывать от семейных дел. Бука, ты тоже можешь идти.

Мумий сбежал готовить птах к вылету, а я занялся важнейшим делом — подбором гардероба к важной миссии. На первом штурмовом налёте в этом мире я должен быть в соответствующей экипировке!

* * *

Утром, едва рассвело, я вышел во двор замка. Чёрная короткая куртка, кожаный шлем, очки-консервы. И длинный белый шарф, чтобы развевался на ветру. Всё как положено: настоящий первый авиатор. Оказалось, что если слегка накричать на гоблина и выдать золото авансом, то “никак не могу, минимум неделя работы” превращается “к утру будет готово”.

Но подготовка лётной формы заняла минут двадцать, а остальное время я зубрил заклинания. Наизусть, так, чтобы от зубов отскакивало. “Файербол”, “молния” и “Великая тьма”, на всякий случай. Всего три, но я их мог читать без запинки и очень быстро, как положено боевому магу. Было ещё и четвёртое, не для сражения — “телепортация”, в качестве парашюта. Если я свалюсь с Конкорда или меня выбьют из седла, то смогу перенестись к себе в башню, а не размазываться по мостовой Кемнаро.

Мумий и стальные птахи уже ждали перед бывшей нетопырней.

— Не нравится мне эта затея, — старик поджимал губы и смотрел хмуро, — в одиночку, без страховки. А вдруг там боевые маги в засаде?

— Всё будет путём, деда, не переживай. Ты мне скажи, какие у наших птичек позывные?

— Ну, Конкорд, это Конкорд. Его супружница — Вилина, типа “птица” по старо-эльфийски. А деток я не называл ещё, не успел.

Похоже, надо брать раздачу имён в свои руки. Не хочу, чтобы моя авиация что-то общее с эльфами имела, даже старыми.

— Не возражаешь, если я их назову?

Мумий пожал плечами.

— Если хочешь.

Я присмотрелся к молодым птахам. Ага, сразу видно: три “парня” и одна “девочка”. Ну, значит так:

— Миг, — я указывал пальцем, кому какое имя, — Лагг, Як… А ты, будешь Сушкой.

— Чёт больно необычные, — хмыкнул мумий, — никогда таких не слышал.

— Нормальные, идеально подходящие для авиации. Деда, а зачем второе седло на Вилине?

— Ты как хочешь, а я тебя одного не отпущу. Полетишь с напарником.

— С кем?

— Сейчас увидишь, — он как-то хитро усмехнулся, — вон идёт уже.

— Кто? Клэр?!

По ступенькам дворца действительно спускалась Клэр. В мужских брюках, куртке, круглых очках, как у меня, и с метлой на плече.

— А что такого? Девочка отлично летает на ковре, — мумий мне многозначительно подмигнул.

— Ни за что!

— Ваня, не доводи меня. Сказал, что одного не отпущу, значит полетишь с ней. Или вообще никаких полётов!

Мумий упёрся, напустил на лицо непоколебимое выражение и всем видом показывал, что будет стоять насмерть. Тёмные боги, да у них целый заговор против меня! Он ведь с Клэр заранее договорился, очки ей сделал. И ведь действительно может не пустить, Конкорд считает дедушку за главного, а меня так, максимум заместителем.

— Сговорились?

— А как с тобой ещё? Ты советовался со мной перед тем, как полёт планировал? Сам решил, сам объявил. Письма эти. Вот я тоже: решил, сделал, поставил тебя перед фактом.

— Деда, — я обнял старика, — ну, прости. Спонтанно идея возникла. Уж больно они меня достали. Когда Дитя похитили, мне прям поубивать их захотелось.

Он похлопал меня по плечу.

— Ничего, бывает. Но в следующий раз, сначала со мной обсуди.

— Договорились.

К нам подбежала Клэр.

— Я готова, когда вылетаем?

— Прямо сейчас.

Глава 21

— Погодите. Вы с друг другом перекрикиваться собрались?

Мумий выдал нам знакомые зеркальца.

— Как пользоваться знаете? Стучите пальцем, проходит вызов, переговариваетесь. И пристёгивайтесь! А то свалитесь ещё — мне Матильда голову оторвёт.

Конкорд практически лёг на землю, чтобы я мог забраться в седло. Пристёгиваться? Мумий ещё тот шутник — ремни сами, как змеи, поползли по мне и накрепко привязали к птице.

— Поехали!

Взлетали птахи практически вертикально: запуск двигателей, резкий прыжок вверх, рывок и вот мы уже набираем высоту. Спинка! Нужно обязательно сказать мумию, чтобы к седлу приделал спинку. С таким ускорением на одних ремнях жутко неудобно.

— Юх-ху-у-у-у!

Я обернулся на крик. Моя напарница летела раскинув руки и кричала от восторга. Да уж, скорость стальных птичек не сравнится с какой-то там банальной метлой.

Мы сделали круг над Калькуарой. Как же мне нравится родовой замок! Игрушка, а не крепость.

— Выше! — скомандовал я и сделал знак Клэр.

Двигатели взревели чуть громче, и Конкорд полез на высоту. Другие птахи построились за ним клином и повторили манёвр.

— А теперь — вперёд! Нас ждёт Кемнаро.

Это на сороне до него полдня езды, а по воздуху Конкорд уложился минут за сорок. Мы сделали над вражеским городом широкую дугу, присматриваясь к целям. На такой высоте нашу эскадрилью вряд ли заметили — люди редко смотрят вверх, а разглядывать птиц между облачков им тем более недосуг.

Монастырь Ночных Братьев найти было несложно: большой прямоугольник рядом с крепостной стеной. А вот с дворцом председателя вышла неувязочка — сверху центральные кварталы казались абсолютно одинаковыми. Стоп! Где у меня карта? Я вытащил из кармана бумажный прямоугольник. Нет, на таком ветру развернуть её не получится: или порвёт, или вырвет из рук. Ладно, сделаем промежуточную посадку.

— Клэр, приём! — я постучал в магическое зеркальце.

— Да, я тебя слышу!

— Сделаем посадку, к западу от города.

— Поняла, выполняю.

Конкорд отлетел на пару десятков миль, выбрал глухое место и пошёл на снижение.

Если летать на стальной птице одно удовольствие, то посадка на ней — ужас ужасный. Птаха сначала зависает над самой землёй, а затем резко выключает двигатели и плюхается на лапы. Бумс! Так себе радость, я вам скажу.

— Да отпусти ты меня!

Я обернулся на возмущённый возглас. Клэр дёргала ремни, извивалась в седле, но отстегнуться не могла. Здрасьте приехали! Мне мумий тоже не говорил, как снять эту сбрую.

— Отпусти! — в голосе девушки послышалась лёгкая паника.

Так, спокойно, сейчас разберёмся. Мумий наверняка всё предусмотрел, он умный. Ага, ремни сходятся к большой круглой блямбе на груди. Можно на неё нажать? Кнопок нет, зато есть рычажок. Тугой, зараза. Но стоило его потянуть, как ремни сами отстегнулись и уползли под седло.

Спрыгнув на землю, я подбежал к Вилине. Птица выгнула голову назад и с сочувствием смотрела на Клэр, пытающуюся освободиться.

— Ваня, оно меня не отпускает!

— Тихо, сейчас помогу.

С земли дотянуться до седока на стальной птахе, даже пригнувшейся, оказалось непросто. А уж нащупать рычажок, особенно если кое-кто дёргается, и того сложнее.

Есть! Ремни ослабли, выпуская из крепких объятий. Клэр неловко покачнулась и свалилась прямо на меня.

Давненько я не ловил падающих девушек. По сути, ничего сложного: подставил руки, поймал, поставил на землю. Вот только с последним пунктом возникла маленькая сложность — Клэр обняла меня за шею и желания вставать на ноги не проявляла. А мне не хотелось её отпускать.

* * *

— Курлык!

Мне в плечо ткнулась морда Конкорда. Железный птиц недоумевал, чего мы обнимаемся, и беспокоился.

— Куик!

Вилина отпихнула супруга крылом и понимающе подмигнула мне круглым глазом. Ох уж эта птице-женская солидарность! Но Клэр, смутившись, уже спрыгнула на землю.

— Здорово! Гораздо лучше, чем на метле. Сидишь, как королева, скорость потрясающая, высота. Блеск!

Она с нежностью погладила птицу по стальному боку.

— Ты моя хорошая. Никому тебя не отдам.

— Курлык? — снова ткнулся мне в плечо Конкорд.

— Не знаю, дружок. Похоже, у твоей жены появилась поклонница. Ну, или постоянная наездница.

Услышав меня, Вилина заклекотала и тоже пихнула меня мордой.

— Хватит пихаться, я не железный, в отличие от вас. Так, где карта? Давайте смотреть, а то сверху ничего не понятно.

Я опустился на корточки, вытащил карту и расстелил на траве. Вокруг сразу стало тесно. Шесть железных морд плюс две человеческие головы. Но ничего, поместились.

— Так, монастырь: на карте он вот здесь, а сверху мы его сразу заметили.

— Курлык.

— С него и начнём. Мне кажется, монахи опаснее. Мало ли что у них там спрятано в подвалах. Какие-нибудь древние ужасы или зенитные пулемёты.

— Зени что?

— Это демоны такие, потом расскажу. В общем, нападём сначала на монастырь, чтобы они не успели подготовиться.

Птахи дружно закивали, сталкиваясь мордами и звеня от этого, как колокола. Ох, ёшки-сорошки! Так и оглохнуть недолго.

— Облетим город и зайдём с северо-востока. Так, для ориентира — две крепостные башни, нам надо ровно посередине между ними. Храм, или что там у них в центре, большое такое здание, не трогаем. Жжём хозяйственные постройки по кругу.

Бумс! Птицы опять кивнули. Нет, я точно оглохну с ними.

— Дальше у нас по плану массовых зажигательных мероприятий — дворец Председателя. Главный вопрос: как вычислить его сверху? Там весь район с одинаковыми красными крышами.

Клэр хмыкнула:

— Да что думать? Пойдём от монастыря по маршруту. Вот смотри: прямо по широкой улице, над площадью направо, затем через два квартала налево, и ещё через три направо. И мы на месте!

— Годится.

— А ещё, смотри вот здесь.

— Эм, а что я должен разглядеть?

— Кружок.

Девушка чуть улыбнулась, видя мой непонимающий взгляд.

— Это башенка. Она здесь одна в округе, прямо около нашей цели. Я даже помню, как мы над ней пролетали.

— Ещё лучше. Летим, как ты сказала, дополнительный ориентир эта башня. Жжём там всё, до чего дотянемся. Я добавлю файерболами сколько смогу.

— У меня тоже есть пара фокусов, — кивнула Клэр, — тебе понравится.

— Работаем по имуществу и строениям, — уточнил я на всякий случай, — людей не трогаем, пусть живут. Ну, поехали!

— Стой-стой!

Клэр дёрнула меня за руку, когда я начал вставать.

— Что ещё?

— Во-первых, надо разбиться на двойки.

— Курлык, — тут же вмешался Конкорд и показал, что всё уже сделано.

— Ты и Миг, Вилина и Сушка, Лагг и Як в третьей паре. Правильно?

— Курлык!

— Во-вторых, — продолжила Клэр, — что будем делать, если на нас нападут с воздуха?

— Откуда? В городе я не видел ни одного дракона, даже не слышал, чтобы их там держали.

Девушка посмотрела на меня суровым взглядом и покачала головой.

— Лучшие ведьмы-асы, у которых я училась, говорили, что воздух не любит самонадеянных. Может быть, ты драконов не видел, и я не видела, а они есть.

— Уговорила. Тогда тебе и проводить инструктаж, как самой опытной.

— Хозяин высоты — хозяин боя, — начала Клэр.

За полчаса она объяснила, как уходить в вираж, делать боевой разворот, бочку, атаковать цель сверху и прикрывать напарника. Стальные птахи, поначалу настроенные скептически, стали прислушиваться с интересом.

— Никакого ближнего боя, — наставляла девушка, — у вас ни когтей, ни больших зубов. Атакуйте на расстоянии огнём и тут же разрывайте дистанцию.

В конце лекции она заставила птиц взлететь и по очереди сделать пару фигур. Похоже, я слегка просчитался: такие операции надо готовить заранее, а не наскоком. Ну ничего, вернёмся домой, сделаю Клэр начальником авиаподготовки. Пусть в свободное время тренирует Конкорда с семейством.

— Всё, — ведьма кивнула мне, — для начала сойдёт. Но если возникнут сложности, надо будет уходить. Для серьёзного воздушного боя мы не готовы.

— Я понял, учту. Поехали?

— Ещё один момент.

Клэр подошла ко мне и попросила волшебное зеркальце, выданное мумием. Она продела в прорезь на ручке ремешок и завязала его на моём запястье.

— Чтобы не уронить, — пояснила она.

— Спасибо. А теперь — по птицам!

* * *

В монастыре нас не ждали. То ли Торквин не доставил вовремя письмо, то ли они не восприняли послание всерьёз. Стоило нам поджечь какие-то сараи в дальнем конце монастыря, как по двору заметались фигурки паникующих ящеров. Они бестолково размахивали лапками, орали что-то невразумительное и даже не пытались тушить пожар. Ну и кто им доктор в таком случае? Я почти пожалел их, но затем вспомнил похищение Дитя Тьмы и швырнул в уцелевший флигель файерболом. Ух, как горит!

— Уходим! — скомандовал я в зеркальце.

— Поняла, — откликнулся голос Клэр, — веду по маршруту.

Мы рванули к следующему пункту назначения над городом. Высоту не набирали, летя прямо над крышами. Ох и наделаем мы шороху в Кемнаро! Век помнить будут, как Владыка в гости прилетал.

Конкорд, для пущего страху, принялся завывать сиреной. Так жутко, что у меня побежали мурашки по спине. Вот зараза, как только додумался.

— Вижу дворец, — сообщила Клэр, — начинаем атаку цели.

Её двойка, летевшая впереди, нырнула вниз и тут же взмыла вверх. А над дворцом потянулся первый столб дыма.

Вторая двойка зашла на цель, отожгла и свечкой ушла к небу.

— Наша очередь, Конкорд.

С завыванием птах ринулся вниз. Тёмные боги, арбалетчики! На длинном то ли балконе, то ли галерее развернулся строй вояк в начищенных шлемах, целящийся прямо в меня.

Конкорд среагировал мгновенно — плюнул в них огнём и подставил под выстрел пузо. Ну да, ему стрелы не могли ничего сделать. Спасибо, дружок!

Птах накренился, уворачиваясь от флюгера, и я тоже добавил солдатам — прочёл “молнию”. С пальцев сорвался разряд и запрыгал по доспехам арбалетчиков. Вот вам!

— Ю-у-у-у-ху-у-у!

Клэр, не дожидаясь моей просьбы, добавила неудачливым стрелкам. Что-то бахнуло, вспыхнуло зелёным огнём, и балкон под ними обвалился. А нечего выходить толпой на шаткие конструкции, будут знать.

— Ваня! — рявкнуло зеркальце голосом Клэр.

— Спасибо за помощь.

— Ваня, башня!

Я принялся вертеть головой. Башня? Где? Вон та, что ли? А чего это у неё крыша набок съезжает? В голове мелькнула мысль про открывающуюся шахту баллистической ракеты. Да не может быть! Откуда?!

Ракеты там и правда не было. Вместо неё из тёмного провала полезли уродливые серые фигуры с крыльями. Это ещё что за дичь?

— Осторожно, гаргульи!

— Кто?

— Гаргульи. Каменные, вроде.

— Опасные?

Ответ я не услышал. Две твари кинулись мне наперерез. Ох итить! До чего же страшные у них рожи. Будто картошка, пролежавшая в подвале всю зиму и пропавшая весной.

— Жги!

Конкорда не пришлось просить дважды. Он пыхнул струёй пламени, прошёл сверху, поливая огнём, и обе гаргульи рухнули вниз.

— Нормально, горят как миленькие, только близко не подпускайте.

— Ваня! Миг!

Я обернулся, разыскивая глазами младшего птаха. Тёмные боги! Десяток гаргулий подловили Мига на развороте и облепили, утягивая к земле.

— Курлык!

Глава 22

— А-а-а-а-а!

Никогда больше! Слышите? Никогда больше не буду кататься на взбешённом птахе. Это же сдохнуть можно!

Конкорд и Вилина, увидев, что обижают их деточку, пришли в ярость.

— Курлык!

Забыв про седоков, они рванули на выручку. Двигатели на их крыльях завизжали, выходя на форсаж. Конкорд завыл сиреной, похожей на пикирующий Юнкерс. А я чуть не вывалился из седла, несмотря на ремни.

— А-а-а-а!

Это уже я орал, когда мой “воздушный конь” стал выделывать петли в воздухе. Нет, не гожусь я в боевые лётчики. Не уверен, что здесь справился бы и космонавт, так мотало из стороны в сторону и подбрасывало. От перегрузок и мельтешения перед глазами меня укачивало и мутило.

Родители, у которых обижают ребёнка — страшная сила. Стальные птицы — ужасная втройне. Конкорд жёг пламенем, бил крыльями и вцеплялся в гаргулий зубами. Ну и что, что они у него мелкие? Зато их много, и жуёт он быстро. Что делала Вилина, мне видно не было, но думаю, то же самое.

— Курлык!

Мимо пролетела гаргулья, дымящаяся, жалобно верещащая и со степенью прожарки “Medium Well”.

— Курлык!

Конкорд наконец-то перевернулся в нормальное положение, и я смог оглядеться. Где Миг? Ага, вот он, живой и здоровый, только чуть-чуть поцарапанный. А Клэр? Тоже вижу — сидит на разъярённой Вилине, слегка зелёная после фигур высшего пилотажа.

Стальные птахи, не удовлетворившись одним разгромом гаргулий, взялись за башню. Встали вкруг и начали по очереди поливать её огнём. Две минуты, и каменные стены начали плавиться и оплывать как свеча.

С грохотом, разбрасывая искры и брызги кипящего камня, башня обрушилась. А птицы переключились на дворец Председателя.

Когда шесть летающих огнемётов зависли с разных сторон квартала и фуганули пламенем, даже мне сделалось страшно. Горело так, что черепица лопалась и взрывалась осколками. А в центре внутреннего дворика пламя закрутилось водоворотом и стало подниматься огненным торнадо.

Хорошо, что я вовремя заметил — морда птаха начала раскаляться и светиться багровым.

— Конкорд, хватит! Уходим! — я схватился за зеркальце, — Клэр, уходим к реке! Уводи Вилину, а то они сами плавиться начнут.

К счастью, летуны послушались и отвалили. Я обернулся посмотреть на результаты налёта. Всё, нет больше дворца у Председателя. Там теперь даже тушить нечего, так мы постарались. Если этот гад выжил, пусть живёт в гостинице или комнату снимет.

— Ваня, смотри — позвал меня голос Клэр из зеркальца.

— Что? Куда?

— На порт посмотри. Видишь?

Ох ёшки-сорошки! Где они боевые корабли взяли? А баллисты на берегу откуда? И главное, против кого они собираются их применять в таком количестве? Хотя чего я спрашиваю, и так всё понятно — их цель каждое утро в зеркале мне улыбается. Ну, гады, сейчас я вам покажу, как флот вторжения собирать. Век меня помнить будете!

— Конкорд, атакуем порт! Все корабли, военные машины и всё, что попадётся под крыло — сжечь!

Когда птицы закончили и выстроились клином в сторону Калькуары, от флота не осталось и следа. Конкорд не разбирался, где боевое судно, где рыбачья лодка, да и не умеет он их различать. Так что цены на рыбу в Кемнаро подскочат, а порт надо будет отстраивать с нуля. А ведь я предупреждал — не злите Владыку.

Пусть скажут спасибо, что дедушка сделал всего лишь летающий огнемёт. Ещё один недружественный шаг, и я попрошу мумия изобрести шагающий городосноситель.

* * *

Обратно в Калькуару мы возвращались гораздо медленнее. Бедняжка Миг, дымящий одним двигателем, расстроенно курлыкал, но быстрее лететь не мог. Семья птиц взяла его в “коробку” и держала равную скорость. Ничего, вот доберёмся до дома, там мумий тебя подлечит. Главное, что живой, остальное можно исправить. Я улыбнулся сам себе — удивительно считать живыми стальных птиц. Вот за такие настоящие чудеса я и люблю этот мир.

Впереди замаячил замок, и птахи сбросили высоту. Выстроились в очередь и стали заходить на посадку.

— Курлык!

Первыми пошли Лагг, Як и Сушечка. По очереди плюхнулись на верхнюю площадку бывшей башни нетопырей и быстро нырнули в тёмный провал входа.

Следом родители повели вниз Мига. Летели с двух сторон, готовые в любой момент подхватить. Нам с Клэр досталась роль зрителей, и мы переживали за них всех разом. В последний момент оба родителя зависли в воздухе, хитро выгнув крылья и завывая двигателями. Дождались, пока стальной дитёнок приземлится, и только тогда опустились сами. Фух! Жестковато сели, но обстановка требовала не отвлекаться на мой личный комфорт.

Я спрыгнул с Конкорда, подошёл к Вилине и помог спуститься Клэр.

— Ай, ты моя хорошая, — девушка прижалась к закопчённому боку птицы, — спасибо тебе за полёт.

Пока она благодарила своего “скакуна”, я подошёл к Мигу, чтобы осмотреть повреждения. Да, досталось малышу. Глубокие царапины на корпусе, в трёх местах дырки на крыльях, двигатель порван в клочья.

— Где он? Где мой птенчик? — на площадке появился мумий и сразу же бросился к Мигу, — ничего, сейчас дедушка Гебизе тебя подлечит. Будешь как новенький. Потерпи, мой маленький, никто тебя не обидит.

Он бегал вокруг, хлопотал и даже отгонял родителей птаха, чтобы те не мешали. Нас он тоже прогнал:

— Идите, я сам. Всё равно в лечении ничего не понимаете. Не мешайте, я занят.

Мы не стали ему мешать. На внешней скрипучей лестнице мне стало неуютно. Не знаю, как здесь мумий ходит, но она же в любой момент развалиться может!

— А чего мы пешком идём? Сударыня, — я взял Клэр под руку, — разрешите вас подвезти. Казна!

На стене башни появилась дверь.

— Да-да, Владыка, я здесь. Как прогулялись? В Кемнаро летали? Как там? Не собираетесь ли восстановить особняк? Мне там нравилось, гости всегда забавные приходили.

— Нет, не собираюсь, — под болтовню Казны мы вошли внутрь, — к покоям Клэр, пожалуйста.

— Один момент. Прошу вас!

Дверь распахнулась, и мы вышли прямо в комнату Клэр.

— Ой! Прости, у меня здесь небольшой беспорядок. Ты не мог бы отвернуться, на секундочку?

Я повернулся обратно к двери и тихонько шепнул:

— Казна, я же сказал к покоям, а не в покои.

— А чо? Так же быстрее!

— Ты смутила Клэр, между прочим.

— Ой, да ладно. Я вот у себя всегда порядок держу, чтобы вы в любой момент могли зайти. И бельё по стульям не разбрасываю.

— Казна, прекрати. Ты ещё в голос заори, чтобы тебя весь замок слышал.

— Молчу-молчу.

За спиной послышался шум, будто что-то срочно запихивали в шкаф.

— Всё, можешь повернуться.

* * *

Между нами возникла неловкая пауза. Вроде и надо что-то сказать, а на ум ничего не приходит.

— Вот, — Клэр смущённо улыбнулась.

— Ага. Ну, отдыхай, тяжёлый день был.

— Да уж, то ещё приключение, — она улыбнулась, — но сначала — в ванную. А то я вся провоняла гарью и копотью.

— А как насчёт позднего обеда?

— Ну…

— Если хочешь, я принесу тебе чего-нибудь.

Клэр звонко рассмеялась.

— Я спущусь сама. Не думаю, что баба Мотя одобрит, если Владыка будет лично таскать подносы с едой простой гувернантке.

— Ты уже не просто гувернантка. Ты…

— Да? А кто же я?

Клэр сделала шаг вперёд, так что мы оказались очень близко друг от друга. В её взгляде мелькнула хитринка и, одновременно, решительность.

— Ты? Практически член семьи. Друг. И ещё пилот моих боевых птиц.

Она вздохнула и отвела взгляд.

— Да, птицы. Они прекрасны. Никакого сравнения с метлой или ковром. Будто летишь, как настоящий дракон. Они идеальны.

— Надо будет выбрать время и покататься просто так, для удовольствия.

— Согласна, — лицо девушки засветилось, — на такую прогулку я готова хоть сейчас.

Мы стояли так близко, что меня просто бес, или ангел, толкнул в спину. Я наклонился и поцеловал Клэр. Ну а что? Имеет право Владыка на личную жизнь? Не нанимался я заниматься исключительно государственными делами.

Она не отстранилась. Скорее наоборот, сделала шажок навстречу. Я почувствовал, как её рука обнимает меня за шею.

Даже самое лучше всегда заканчивается, в том числе и поцелуи. В голове стояла гулкая тишина, так что мне пришлось подбирать слова через силу. Но Клэр успела первая:

— Не смею, — она отступила на шаг и сделала реверанс, — задерживать Владыку, когда он собирается принять ванну. Увидимся за обедом?

— Да, — слов я так и не нашёл, — через полчаса?

— О нет! Пощади, Владыка! Мне нужно откиснуть от гари, привести себя в порядок.

— Хорошо, тогда через час.

Я вызвал Казну и отправился к себе.

* * *

Следующую пару дней на меня навалились заботы. То одно, то другое, так что я вертелся, как белка в колесе. Награждение орков и скелетов, разбор с Гуго городских споров, запуск второй линии трамвая. Ещё навещал Мига — мумий его уже выходил, но пока не разрешал подниматься в воздух. Птиц скучал, курлыкал и просил сахар. Уж не знаю, зачем он ему в организме, но склевать он мог целый мешок за раз. С Клэр мы виделись пару раз мельком — у неё тоже было полно дел с Дитёй, неожиданно впавшей во вредное настроение.

На третий день ко мне явился Торквин. Он почти час терпеливо дожидался меня под дверью, пока я заканчивал свои дела.

— Заходите, теперь ваша очередь.

“Колобок” вкатился в комнату и обессиленно рухнул на кресло.

— Я уже говорил, что вы слишком высоко живёте? Может, хоть лавочку под дверью у вас поставить? А то я пока дошёл, потом пришлось ждать на ногах.

— Ничего, вам полезно. С чем пришли?

Торквин сбросил с лица усталую маску и надел деловую.

— Умеете вы, Владыка, устраивать бучу. Настоящий талант. То скелетов по городу водите, тюрьму штурмуете, с эльфами рубитесь. Но такое! От вас никто не ожидал.

— Как могу, развлекаюсь по мере сил.

— Вы бы как-нибудь поаккуратней, что ли. В городе настоящая паника. Минимум пятая часть жителей срочно эмигрирует в другие тёмные города. Ну, и к вам, в том числе.

— Отлично! Если Кемнаро продолжит меня провоцировать, через год там останется маленькая деревня и три хутора. Эльфы не сбежали, случаем?

— Наёмники потребовали увеличить плату в два раза. Так сказать, премия за риск с воздуха.

— И?

— Председатель со скрежетом заплатил, выбора у него особого не было.

— Так он живой? Не попал под наш налёт?

— Повезло, гаду, — Торквин скривился, — задержись вы минут на пятнадцать, и он бы попался.

— Жаль, очень жаль.

— Но всё имущество сгорело подчистую. А городская казна, которая у него хранилась, испарилась. Говорят, золото расплавилось и стекло в подвал. Теперь народ разбирает развалины, в надежде отыскать “сбежавшее” богатство.

— Готов спорить, не найдут ни медяка.

Мы с Торквиным переглянулись и кивнули друг другу.

— Я тоже так думаю.

— Где сейчас поселился Председатель?

— Занял поместье одного из сбежавших старейшин. Кстати! Ещё одна новость. Ночные братья объявили, что из-за пожара не могут больше никого короновать. Так и объявили: мол, всё необходимое для ритуалов сгорело, сами спим в главном храме на холодном полу. Кто прям сильно хочет — пусть обращается напрямую к Тьме.

— Бедняги. Передайте им от меня скромное пожертвование, на восстановление монастыря.

— Сделаем, — “колобок” кивнул, — я вот хотел спросить, откуда вы узнали про флот?

Глава 23

— Флот, говорите? — я многозначительно хмыкнул.

— Сам сегодня узнал, — Торквин недовольно поморщился.

— Значит, плохо работаете.

— Знаю, — рот “колобка” скривился, — уже принял меры к части агентуры. Думали, если меня в городе нет, то вкуснее будет есть со стола Председателя. Ничего, как раз пришло время почистить “соронник” от залётных птичек. Знали бы вы, как меня огорчает необходимость регулярно “вычёсывать блох”. Постоянно кто-то пытается стать двойным агентом, тройным. Был один уникум, он умудрился работать сразу на семь разведок. Мы его даже не стали наказывать, настолько редкий и скользкий тип.

— Так и закопали, не побитого?

— Тёмные боги, нет конечно! Никого я не убиваю, просто вывожу из работы, и всё. Я же не зверь, а тайная служба.

Он почесал кончик носа и снова спросил:

— Так откуда вы про него узнали? Не верю, что просто летели мимо и решили наведаться “с огоньком”.

— Дорогой мой Томас, — я улыбнулся как можно искренней, — у меня много источников. Сами понимаете, должность обязывает. Но вот подробности я с удовольствием послушаю от вас. Вдруг что-то упустил или не заметил.

Торквин уважительно кивнул. Пусть думает, что у меня и правда есть в Кемнаро собственная сеть шпионов.

— Главная подробность, — “колобок” злорадно улыбнулся, — флот сгорел дочиста. А остатки затонули, перегородив подходы к пристани. Теперь даже магией порт восстанавливать дорого и долго.

— Ай-я-яй, какая жалость!

— Да, представляете себе, ни одного целого корабля. Все планы — сорону под хвост. А ведь какая “отличная” идея была: собрать вольных капитанов, поставить командовать ими гениального флотоводца и напасть на кое-кого.

— Могу поспорить, я знаю, на кого именно.

Торквин кивнул и хихикнул.

— Именно так, вы угадали.

— А что за флотоводец?

— Капитан Драйк “Рыжая борода”.

— Пират, верно?

— Вольные капитаны все пираты, Владыка, когда не нанимаются на службу.

— Этот Драйк, расстроен, наверное? Набирает новых капитанов?

— Его зашибло мачтой, когда он пытался тушить свой корабль. Так что ближайшие месяцы он проведёт лёжа на больничной койке.

— Отправьте ему тортик, от моего имени, пусть утешится.

“Колобок” покачал головой.

— Ну, это совсем издевательство.

— Я по-хорошему имел в виду. Тортик, записку с сожалениями, букет цветов, бутылку пиратского пойла. Не надо видеть во всём подвох.

— Простите, — он вздохнул, — профдеформация.

Пожевав губами, Торквин продолжил:

— Самое смешное, что выжившие капитаны не получат ни монетки. Старейшины не успели подписать с ними контракт и теперь отказываются оплачивать убытки. Очень вы их вовремя подпалили, Владыка.

— Полагаю, матросы злы и обижены?

— Ага, точно. От бунта их удержали только эльфийские наёмники. А то бы они ух, разгулялись не хуже вашего.

Я задумался, прикидывая варианты.

— А знаете, Томас, не поискать ли нам среди этих моряков адекватных ребят? Флот, конечно, штука не дешёвая, но десяток кораблей будет нелишним.

— Как знал, что вы так скажете! — Торквин расплылся в улыбке, — я уже дал указание моим парням начать вербовку.

— Слушайте, а вы точно вышли в отставку? С таким энтузиазмом работаете, что мне прямо хочется вас принять на службу официально.

— Прошу вас, Владыка, даже не уговаривайте. Мне так понравилось быть вольным человеком! А это всего лишь хобби, не больше.

— Ну, как знаете. Тогда не буду вас задерживать, бегите к жене и ребёнку.

“Колобок” встал, поклонился и укатился восвояси.

* * *

У меня выдалась свободная минутка. Никто не ломился со срочными делами, не носилась Дитя, и даже во дворе замка было тихо. Так что я вытащил тетрадь и сел расшифровывать.

С первой же строки стало понятно — это самое начало дневника, вставленное растеряхой-переплётчиком не туда.

“Решил вести записи всяких мыслей. Я читал, это помогает, когда некому выговориться. Вроде, если на необитаемом острове или в стране, где не знаешь язык. Ну, вот я знаю местный язык, а толку? Реально поговорить по душам не с кем. Вокруг одни рыцари, эльфы или свихнувшиеся колдуны. Ну и ещё крестьяне — эти тебя или вилами ткнуть пытаются или падают на колени и кланяются. Дикари-с!

На всякий случай, чтобы никто не прочитал, буду писать на родном языке, его здесь никто не знает. Не надо считать меня параноиком, но для надёжности ещё и гномьим алфавитом. Местные мудрецы, чтоб им пусто было, брезгуют грамотой коротышек, так что эти душевные излияния точно никто не расшифрует. Не люблю, когда читают мои записи.

Для порядка надо рассказать с самого начала. Как я вообще здесь появился. А вот не знаю! Жил себе нормально, работал программистом, сайтики рисовал. И был, хочу заметить, вполне себе счастлив. Да я даже фентези с фантастикой не читал! Но нет, оказался в этой дыре. Последнее, что помню — ехал на работу, слушал музыку. И тут красный грузовик вылетел на встречку. Ненавижу! Поймать бы ту усатую рожу, что за рулём была, да в мою шкуру. Пусть бы помучился, попрыгал. А я бы посмотрел, как он выкручивается.

Очнулся я на холодных камнях. Вокруг руины какие-то, дым едкий стелется, горит что-то вонючее. Да и самое главное — я голый. Натурально в чём мать родила. Не хочешь, а замёрзнешь.

Встал, огляделся. Вижу — рядом валяется мужик, замотанный в чёрную хламиду. Тощий, волосы спутанные, лицо в саже. Но вроде дышит, живой. Я его в чувства начал приводить — похлопал по щекам, ткнул в бок, ногой разик пнул. Стонет, глаза открыл, вставать начал.

На меня посмотрел, глазами зыркнул страшно и орёт:

— Повинуйся мне, демон!

Я даже обалдел немного.

— С чего это, — спрашиваю, — дядя? С какого перепугу? Ты вообще чьих будешь?

А он мне:

— Я великий маг и колдун Забродиус! Моей волей и силой волшебства ты призван в этот мир из преисподней и должен выполнять все мои желания.

— Да прям щаз, — отвечаю, — уже бегу и падаю.

Он сарказма не понял, надулся, как индюк, и заявляет:

— В знак покорности целуй мне туфлю, демон.

И вот стою я перед ним, голый и продрогший, а он, подлец, ногу выставляет, чтобы мне было удобнее его обувь лобызать. А туфля грязная, сроду не чищенная. Да ещё, подлец, хихикать мерзко начал.

Тут я не выдержал. Он, значит, меня сюда затащил, одежду непонятно куда дел, демоном обзывает. А я ему туфлю? Целовать? Вломил я дядьке. Со всей дури приголубил его.

Он в крик, визжать начал, как поросёнок. Запутался в своей хламиде и упал на спину, начал ногами дрыгать, орать, что я неправильный демон. Вскочил и давай от меня убегать. Три раза ха! Не уйдёшь от меня! Пока бегали среди развалин, я и согрелся заодно. Догнал дядьку и надавал ему по шее. От всей души и оскорблённых чувств. Он даже сознание потерял, ну или прикинулся, чтобы я его не лупил.

Снял я с него хламиду и сам закутался, как римлянин в тогу. И туфли тоже отобрал — по камням босиком то ещё удовольствие бегать. Сел рядышком и стал ждать, пока он в себя придёт.

Минут двадцать он валялся. Потом смотрю — вроде шевелится.

— Гад ты, — говорит, — а не демон. Демоны так по-свински себя не ведут.

Я его спрашиваю:

— И много демонов ты видел?

— Нет, ты первый, — отвечает, — но в книге было написано, что демоны уважительно к магам относятся.

— А я не демон, дурья твоя башка. Не понял ещё?

В общем, нашли мы с ним общий язык. Неплохой дядька оказался колдун Забродиус, до сих пор с ним дружу.”

На этом листок заканчивался, а следующий был уже из другого места дневника.

“После вчерашней стычки с бандитами решил заняться доспехом. Взял старую наработку, докрутил и наложил на панцирь. По идее, получилось заклятье неразрывности, действующее на молекулярном уровне. По крайней мере, так оно должно работать.

Но получилась лажа. Хотел надеть доспех и не смог — все застёжки как намертво прилипли. Хорошее, блин, заклинание! Вот только работает не так, как планировалось. И что делать теперь? Выбрасывать доспех не вариант. Во-первых, он мне нравится: лёгкий, удобный и крепкий. А во-вторых, другого у меня просто нет. Денег, чтобы заказать новый гномам, — тоже. Сплошное расстройство получается.

А без доспеха мне никак! Даже на рынок не съездишь. С одной стороны бандиты, прикидывающиеся рыцарями, и наоборот. С другой — если ты без доспехов, крестьяне и лавочники считают тебя неблагородным и безбожно ломят цены на всё подряд.

Да, как-то я не предусмотрел отмену заклятий. Нет, у меня есть фокус, чтобы отменить, но только одно. А у меня на доспехе их штук десять, причём сцепленных между собой. Не пройдёт фокус!

Плюнул и полез в админскую библиотеку. За час написал функцию аннулирования любых заклинаний, отдебажил, накладывая и снимая заклятья на старый горшок. И всё-таки снял дурную магию с доспеха.”

Отрывок закончился и пошли уже знакомые жалобы на отсутствие привычных удобств. Алё, гараж! Что за такая “админская” библиотека? Где взять? Что за функция? Тебе было лень записать, что ли? Ну, вот как это называется?! Я выругался вслух и спрятал тетрадь с дневником в стол. Встретил бы автора — отвесил хороший подзатыльник за издевательство над единственным читателем.

* * *

В глазах у меня рябило от гномьих букв, и я решил заняться чем-нибудь другим. Скажем, прогуляться в гости. Скажем, к одной симпатичной особе. А почему нет? Тем более, у меня и повод есть.

Я залез в шкаф и вытащил портрет. До чего же она хороша! Мечта, а не девушка. Спрашивается, а чего я собственно жду? Хожу вокруг да около, вздыхаю, как персонаж дешёвого спектакля. Ну да, времени на личную жизнь было маловато. Что мешает сейчас? Действовать надо, а не изображать соронную статую.

Завернув портрет в бумагу, чтобы встречные не подглядывали на подарок, я отправился искать Клэр.

Первым делом я заглянул в комнату к Дитю Тьмы, но там было пусто. Зашёл в библиотеку, но и там обнаружил только кошаков-сфинксов, листающих книгу “Занимательная высшая математика в картинках”. В классной комнате, где училась Дитя, тоже царила тишина.

Ну и где они? Я услышал шум на кухне и пошёл на звук голосов.

— Сначала мы раскатываем тесто.

Ага, это бабушка.

— Вот так?

А это Дитя.

— Правильно, внученька. Сильнее, чтобы тоньше было.

Я тихонько вошёл, чтобы не мешать процессу. За большим столом, бабушка и Дитя что-то готовили. Судя по девочке, обсыпанной мукой с ног до головы, это пирожки.

Бабушка обернулась, пристально посмотрела на меня и покачала головой.

— У себя она.

— Кто?

— Кого ищешь, тот и у себя в комнате.

Дитя на меня не обратила внимания, усиленно орудуя скалкой. Даже язык от напряжения высунула.

— Понял, спасибо.

— Орхидеи.

— Что?

— Говорю, — бабушка мне подмигнула, — цветы возьми.

На лице у меня что-ли написано, куда и с какой целью я иду? Или это свойство бабушки насквозь видеть? Но совет дельный, надо брать.

Цветы из оранжереи я отмёл сразу. Она их сама там сажала, а я обрывать? Нет, найдём в другом месте. Где? У мумия. Он, конечно, не садовод, зато умеет доставать предметы из другого мира.

Дедушку я застал в лаборатории, в самом меланхоличном настроении. Старик катался по кругу на своей многоногой кровати и что-то пил из фляжки.

— Цветы? — он слегка удивился, — ну да, могу.

Через пять минут я стал обладателем двух охапок ромашек, горшка с хищным цветком, щёлкавшим зубами, и трёх искусственных венков с траурными лентами.

— Деда, не хочу тебя огорчать, но это не совсем то, что нужно.

— Хм, да? Кинь в углу, я потом разберусь. Ну, вот ещё есть, держи.

Он вытащил из магического вихря букет “махровых” цветов.

— Годится. Спасибо, деда!

— Не за что. Ты, кстати, не видел бабушку?

— На кухне, с Дитём что-то готовит.

— Ага, значит пару часов будет занята, — с этими словами мумий достал вторую фляжку гигантских размеров и основательно к ней приложился.

Я не стал ему мешать. Вызвал Казну и оказался перед дверью в комнату Клэр.

Глава 24

На пару секунд я замялся, раздумывая, как бы так вручить оба подарка. Представилось, что я вхожу и так — опа! В одной руке цветы, в другой картина. Нет, как-то это не забавно. Ну, портрет понятно, можно в руке. Но букет, я бы, пожалуй, оставил для второй части разговора. Где его спрятать? За спиной? Не годится. А куда?

— Казна!

— А? Что? Вы же только приехали сюда. Передумали?

— Нет, есть к тебе небольшое дельце.

— Финансовое? — в голосе Казны появилась заинтересованность, и на заднем фоне, почти неслышно, зазвенели монеты.

— Транспортное.

— Тю! — дверь разочарованно скрипнула и стала пропадать.

— Стоять!

— Ой, я здесь, не волнуйтесь так.

— Короче. Вот букет.

— Зачем?

— Я его кладу в тебя.

— Не надо. У меня вазы для него нет. Теоретически, можно воду налить в какой-нибудь шлем, но тогда он заржавеет. Был, правда, золотой, но…

— Казна, может быть, ты дослушаешь?

— Молчу-молчу.

— Кладу в тебя букет…

— Уже слышала.

— Да ты специально меня перебиваешь!

— Нет! Простите! Не хотела!

— Замолчи и слушай. Кладу в тебя букет. Захожу в комнату Клэр. Ты всё время рядом, но не показываешься. После слов “теперь пора”, ты открываешь за моей спиной небольшую дверцу и отдаёшь мне букет. Понятно?

— А-а-а! Вот вы что задумали. Поняла, всё прекрасно поняла. Романтично то как! А можно…

— Нельзя. Учти, после этого ты исчезаешь и не подслушиваешь.

— Совсем? А вдруг вам ещё что-то понадобится. Конфеты, чай, ваза для цветов.

— У тебя же нет вазы.

— Я найду, ради такого дела.

— Нельзя. Никаких подслушиваний. Увижу, что ты рядом крутишься — ухи оборву.

— Поняла, — Казна вздохнула, — давайте цветочки. Буду хранить как для себя.

Большая дверь пропала и появилась маленькая, на уровне пояса. Я положил туда букет, закрыл и постучал в комнату Клэр.

* * *

— Да-да, входите! — послышалось из-за двери.

Я отбросил сомнения, напустил решительный вид и вошёл.

— Привет.

Клэр сидела за письменным столом и листала тетрадь.

— А, привет, — она улыбнулась, — я к занятиям с Дитём готовлюсь.

— Помешал? Могу позже зайти.

— Нет-нет, всё в порядке, я почти закончила. Подождёшь пару минут?

— Без проблем.

Пока она что-то записывала, я рассматривал безделушки на комоде. Фарфоровые сорончики, медный, чуть позеленевший, колокольчик, шкатулка и серебряная брошь в виде метлы. Интересный набор, хотел бы я знать, для чего ей каждая вещь.

— Всё, закончила. Прости, что заставила ждать.

— Ерунда, — я махнул рукой, — мне было несложно.

Она посмотрела на меня пристальным взглядом, слегка прищурясь.

— Так что ты хотел?

— У меня есть для тебя подарок.

— Неожиданно. А по какому поводу?

— Просто так. Зачем повод для небольшой приятности?

Я взял картину, оставленную у комода, и протянул ей.

— Ещё неожиданней.

Девушка развернула бумагу и от неожиданности ойкнула.

— Я? То есть, мой портрет?

— Ага.

— Ну ничего себе!

Она покачала головой, разглядывая изображение.

— Ещё скажи, что ты сам написал его.

— Нет, — я рассмеялся, — мои таланты лежат в другой плоскости. Но мне повезло найти великолепного художника.

— В любом случае, я точно от тебя не ожидала такого подарка. Поразил, честное слово.

— В хорошем или плохом смысле?

— Ты ещё спрашиваешь, — она сверкнула глазами, — в самом лучшем! Это потрясающе! Будто в зеркало смотришься. Тёмные боги, я здесь просто идеальна.

— По-моему, такая же, как в жизни.

— Спасибо! — она смотрела на портрет не отрываясь, — ты точно попал в моё тёмное сердечко.

— Я рад, что тебе понравилось.

— У меня здесь, кажется, был подходящий гвоздь.

Девушка отбежала к дальней стене, несколько секунд присматривалась, а затем, встав на цыпочки, повесила картину.

— Вот здесь, чтобы я всегда её видела.

Она отошла, любуясь портретом. А я сделал шаг назад и шепнул:

— Теперь пора.

В руку мне тут же ткнулись стебли цветов. Я спрятал букет за спиной и подошёл ближе к девушке.

Клер ещё постояла минуту и порывисто обернулась ко мне.

— Как я могу отблагодарить тебя за столь шикарный и дорогой подарок?

— Это просто подарок, в память о нашем “зажигательном” путешествии в Кемнаро.

— Нет уж, такой дар нельзя оставлять безнаказанным! — девушка хитро прищурилась, — если ты ничего не хочешь, я выберу сама.

— Если ты настаиваешь, — я сделал пару шагов, подходя на расстояние вытянутой руки, — я бы хотел получить ответ на один вопрос.

— Легко! Задавай свой вопрос.

— Если я предложу тебе встречаться со мной, что ты ответишь?

Вытащив руку из-за спины, я протянул ей букет.

— Станешь ли ты возлюбленной Чёрного Владыки, несмотря на то, что он не местный, не знает обычаев, вечно занят разборками со светлыми и рискует помереть молодым?

Клэр смотрела на меня широко распахнутыми глазами и молчала. Также, не говоря ни слова, она взяла букет, прижала к себе и вдохнула запах. Пауза немного затягивалась, и я почувствовал, как у меня вспотели ладони. Тёмные боги, волнуюсь как мальчишка!

— Что я отвечу? — девушка посмотрела мне в глаза, — мог бы и не спрашивать. Конечно, да!

Мы одновременно сделали шаг вперёд. Я наклонился, чтобы поцеловать её…

А вот фиг там! Пол под нашими ногами дрогнул. Тяжёлый звук, будто сдвинулась скала, на котором стоял замок, ударил в уши. Ну ёкарный бабай! Только стала налаживаться личная жизнь, как что-то случилось. Если бы мог — прямо сейчас написал заявление на увольнение из Владык. Но, к несчастью, у меня даже начальства нет, чтобы так поступить. Не мумию же нести бумажку! Я заранее знаю, что он с ней сделает.

* * *

Клэр чуть не упала и схватилась за меня.

— Что это?

— Не знаю. Казна!

— Ась? А я чо? Я не подслушиваю!

— Казна, дверь! Быстро!

Моя вредная “кладовка” не стала на этот раз препираться и появилась мгновенно. Я втолкнул Клэр внутрь и запрыгнул сам.

— В лабораторию.

— Да-да, уже.

Мы выскочили в обитель мумия и сразу же увидели хозяина. Дедушка меланхолически сидел на своей беговой кровати и прихлёбывал из фляжки.

— Деда, землетрясение!

— Не, — он помотал головой, — это Харакана. Помнишь, я тебе говорил?

— Эм… Типа три семейные проблемы? Дальнее кладбище, подземелье и…

— И Харакана. Вот это она и есть. Да не волнуйся ты, дней десять погремит и перестанет. Каждые сто лет такая штука, и никто не умер от неё.

Прямо передо мной с потолка упал кусок штукатурки.

— Ну, — мумий развёл руками, — до гноморемонта ничего не падало.

— Угу, потому что голый камень был. Что это вообще за Харакана такое?

— Такая, а не такое. Это драконица.

— Деда, прости дурака, что переспрашиваю. Ты хочешь сказать, что у нас под замком живёт дракон?

— Ну, да. Она там уже лет семьсот обитает.

— И чем она гремит? По звуку — будто каменную мебель переставляют.

— Да кто её знает.

— А сходить и спросить? Может, с ней договориться, чтобы не буянила?

Мумий пожал плечами.

— Никто не пробовал.

— Почему?

— Из-за третьей проблемы.

— Я теперь вообще ничего не понимаю.

— Что здесь понимать?! Вот замок, — мумий показал кулак, — под ним наши подвалы, где пленников держим и запасы храним. Так?

— Да.

— Ниже подвалов — подземелье. А уже под ним находится пещера драконицы. Чтобы сходить к ней, надо пройти через подземелье.

— И?

Старик посмотрел на меня, как на дурачка.

— Там монстры. Последний раз туда сунулся Владыка Кукий Первый, из нашей побочной ветви. На нём род и прервался — съели беднягу, даже корону сожрали.

— Ну, монстры это не страшно. У меня вон, свой есть.

— Ты не сравнивай, это разные породы. Там жуть дикая, а твой Сеня домашний.

— А у них выход наружу есть? — поинтересовалась Клэр.

— Выход? Нет, конечно.

— Что же они тогда едят? На одном Владыке долго не протянешь.

— Да шут их знает, — мумий почесал в затылке, — это же монстры. Плесень со стен слизывают или грибы подземные выращивают. Не знаю, я не биолог, чтобы в монстрячих экосистемах разбираться.

Тут уже я задумался. Не верилось мне, что долгие столетья в подвале сидят злобные монстры. Права Клэр: они бы давно вымерли от голода.

Замок опять ощутимо тряхнуло, и я решился.

— Идём к дракону, будем договариваться.

— Ваня, ты меня не слышал? Там…

— Наша проблема, монстры. Но с дальним кладбищем ты тоже говорил “проблема”, а на деле вышло наоборот.

Мумий тяжело вздохнул.

— Без толку тебя уговаривать, всё равно сделаешь по-своему. Но будь добр, возьми с собой скелетов побольше и Сеню, на всякий случай.

— Возьму, даже не сомневайся. В опасные путешествия мне нравится ходить большой компанией.

* * *

Сеня оказался в восторге от идеи прогуляться в подземелье. Радостно заугукал, кивнул и убежал собираться. А вот с Уру-Букой возникла проблема. Орк чуть ли не истерику закатил, желая тоже отправиться на встречу с монстрами.

— Жа што вы шо мной так, Владыка? Я вам верой и правдой шлужу, а вы меня дома оштавить хотите! Это нешправедливо, вы там будете шражатшя, а мне штены караулить? Шкелетов берёте, Шеню берёте, шами шебя берёте. А я? Бука карауль жамок, Бука охраняй, Бука шледи жа порядком. А монштры? Опять другие их рубить будут? Дитя беж меня шпашали, налёт на Кемнаро без меня. Не любите вы меня, Владыка!

— Тёмные боги! Бука, ты так хочешь лезть в подземелье?

— Хочу! А то вы опять беж меня вешелитшя будете, а я ждешь шкучать.

— Ох, горе ты моё боевое. Собирайся, тоже пойдёшь. Только оставь вместо себя заместителя.

Уру-Бука, чуть ли не светясь от счастья, умчался за боевым топором.

— Учти, я тоже иду — заявила Клэр, — без магической поддержки там делать нечего.

Тёмные боги, им всем что, в подземельях мёдом намазано? Мне вот совершенно не хочется спускаться в подземелье. Наверное, чего-то я не понимаю в жизни.

Первым вернулся Сеня, облачённый в свой любимый ржавый доспех, с двумя здоровенными мечами в руках. Затем прибежали железные скелеты, вооружённые кто чем. А следом — Уру-Бука, в сопровождении стонущего орка.

— Генерал, ну пожалуйшта!

— Нет.

— Я за шебя Гружаха оштавлю, он шправитшя. Вам одному будет монштров шложно бить. Я вам помогать буду.

— Нет!

— Ну, пожалуйшта! Я тоже подвиги хочу шовершать. Шветлых нет, шражений нет. Гружах на хожяйштве будет.

— Прекрати штонать, я шкажал. Владыка берёт в поджемелье только доштойных воинов, а ты ноешь, как эльфийка ш можолью. Иди караулы проверь!

Уру-Бука выдал заместителю бодрящий подзатыльник и выгнал пинком ноги. Вот как с орками надо! В следующий раз буду знать, как самого Буку отваживать от приключений.

— Все в сборе?

— Все! — послышался тонкий голосок Дитя Тьмы.

— А ты куда собралась?

— За монстрами, — Дитя показала вилку.

Я присел на корточки, подозвал девочку к себе и шепнул ей:

— У меня к тебе просьба: присмотреть за порядком в замке, пока я буду внизу.

Она сразу надулась

— Пусть дедушка следит.

— Он старенький уже, за ним самим пригляд нужен.

— Вы там веселиться будете, а я скучать, да?

— Ты же теперь моя дочь, так? Значит, нас всего двое, живых Херуморов. Как думаешь, будут враги рады, если сразу всех поймают? А кто будет организовывать спасательную экспедицию?

Дитя задумчиво прищурилась.

— Точно. Ты пропадёшь, а я тебя буду спасать. Соберу армию орков и всех светлых уничтожу. Города сожгу, солью засыплю, а Галадона за ноги подвешу.

— Правильно. Только посоветуйся сначала с бабушкой, она подскажет, как их лучше громить.

— Ладно, — девочка спрятала вилку, — буду в замке следить за всем, пока ты внизу.

Больше неожиданностей не случилось, и мы пошли в подвал, искать лестницу на нижние этажи.

Глава 25

Мумий не выдержал, явился к входу в подвал и категорически заявил, что без него мы вход в подземелье никогда не найдём. И вообще, он за меня волнуется и тоже пойдёт вниз, хоть и не ждёт ничего хорошего. Но я по глазам видел — старику просто было интересно.

— Правильно, — я кивнул ему, — а то без тебя поход будет ненастоящий. Привык я с тобой вместе приключаться.

Старик немного слукавил: дверь в подземелье нашлась метров через двадцать от входа в подвал Западной башни. Но какая это была дверь! Такой можно было запереть бомбоубежище от ядерного взрыва, она бы и его выдержала.

— А ключ? — уточнил я, — как её отпирать?

— Тут нежаперто, — доложил Уру-Бука, со скрипом потянув ручку на себя.

— Хорошее дело. Заходи, кто хочешь, ешь, кого поймаешь.

— Монстры, скорее всего, тоже не знают, что выход открыт, — мумий задумчиво потёр подбородок, — или действительно померли там от голода.

— Сейчас узнаем.

За дверью обнаружилась широкая винтовая лестница, круто уходящая вниз.

— Погоди, — мумий замахал руками, — сначала инвентарь.

Он раздал половине скелетов магические факелы, а остальным обычные. Первые для света, вторые для огня — в пасть кому-нибудь тыкнуть, или поджечь чего-нибудь. Я такой выбор одобрил, и мы наконец-то двинулись вниз.

* * *

Три десятка скелетов, Уру-Бука, Сеня, мумий, Клэр и я — вполне себе боевой отряд. Не уверен, что мы справимся с драконом, но монстров точно порубаем длинными полосками на корейскую морковку.

— Долго ещё?

— Откуда я знаю? Никогда здесь не спускался. Мой дед рассказывал, что его дед слышал, как сюда ходил его отец. Вроде как тысяча ступеней на этой лестнице.

Понятно, сплошные слухи и домыслы. Но если здесь и правда тысяча ступеней, то я понимаю монстров: нафиг надо вверх по ним ходить и проверять, открыта ли дверь. С другой стороны, может они специально так глубоко поселились, чтобы их самих не трогали? Не каждый дурак сюда полезет за приключениями.

— Врут, — резюмировал мумий, когда лестница закончилась, — всего триста семнадцать.

По мне, хоть двести — топать по ним вверх мне совершенно не хотелось. Жаль, что Казна наотрез отказалась сюда открываться, и придётся возвращаться пешком.

В коридорах подземелья было тепло и влажно, как в оранжерее. Самая настоящая парилка. Ананасы здесь выращивают, что ли?

— Куда теперь? Где проход к дракону?

— Туда, — мумий ткнул пальцем.

— У тебя карта есть?

— Нету. Но моё чутьё подсказывает этот коридор.

Минут через двадцать мы упёрлись в тупик.

— Деда…

— Не бубни мне под руку, отвлекаешь. Туда!

По ощущениям, мы ходили по кругу. Я вытащил кинжал и начал чиркать кончиком по каменным стенам. Когда ещё через десять минут я увидел эти следы на стенке, вердикт был однозначным — заблудились.

— Деда! Сдаётся, здесь мы уже были.

Мумий вздохнул.

— Наверное. Давай обратно пойдём? К тёмным богам этого дракона: потерпим чуток, замок точно не развалится.

— То есть дороги ты не знаешь.

— Ну… — он замялся, — не совсем.

— А давайте шпрошим, как пройти, — влез Уру-Бука.

— У кого?

— У мештных, должны жнать дорогу.

Орк вытянул руку и пальцем указал на фигуры, выходящие из темноты со всех сторон.

* * *

— Подшкажите пожалуйшта, как пройти в библиотеку?

— Бука, — шепнул я на ухо орку, — ты с ума сошёл? Какая библиотека? Откуда она в подземелье?

— Не жнаю, первое что в голову пришло.

Фигуры приблизились. Свет факелов осветил их, представив жуткую картину. Мешанина лап, щупалец и хитиновых клешней. Глаза разных форм, размеров и цветов, причём некоторые фасеточные, а другие на стебельках. Двух, четырёх и шестиногие. Одним словом — те самые монстры.

— Угрубук! — завопил самый большой из них.

— Шейчаш ешть будет, — со знанием дела заявил Уру-Бука, — живьём, шкорее вшего.

Я уже подумывал, не попробовать ли вызвать Казну? Вдруг она всё-таки сможет сюда добить? Но тут вперёд выступил Сеня. Моргнул, заинтересованно наклонил голову и спросил:

— Угук?

— Ургубу-гук-гук! — ответило ему чудовище.

— Угу-гук?

— Ур-р-р-р-гу-гу-бук!

Они явно нашли общий язык. Сошлись ближе и принялись переговариваться, тыча в друг друга щупальцами.

— Угугук.

— Угр-гр-гр-гук.

— Угук-угук?

— Грук-гурбук-гугук.

— Угук!

Сеня повернулся ко мне и сделал знак, что всё в порядке.

— Угук, — он махнул рукой, предлагая пойти за чудовищами.

— Сеня, а ты уверен? Они нас не собираются сожрать?

Мой домашний монстр весело ухмыльнулся и похлопал меня по плечу.

— Угугук.

— Ну, спасибо, успокоил.

Хозяева подземелий, не глядя, следуем ли мы за ними, бодро потопали куда-то в темноту. Ну и мы за ними, только и успевали перебирать ногами. Нет, с едой себя так не ведут, значит есть точно не будут.

* * *

Монстры привели нас в огромную пещеру. Ничего себе! Высокие своды терялись где-то в темноте, а пол пещеры весь зарос удивительной растительностью — дикой помесью пальм и огородного хрена. Причём листья светились мягким неоновым светом. Мы даже факелы потушили за ненадобностью.

Стоило войти в пещеру, как монстры разбежались по зарослям, будто нас и не было. Остался один, тот, что говорил с Сеней. Он жестом клешни приказал следовать за собой и побрёл между “пальмами”.

— Угук, — Сеня забеспокоился и стал подгонять нас.

— Идём-идём, не волнуйся.

Ишь, встретил “родню”. Не сильно местные на него похожи, но ведь понимают друг друга. Интересно, а если они на нас нападут, за кого Сеня будет?

Идти далеко не пришлось. Заросли расступились, и мы оказались на большой полянке, в центре которой стоял трон. Мамма-мия! Да он целиком из драгоценных камней сделан. Эх, жаль, Казна не видит. Представляю, как бы она уговаривала отобрать его.

На драгоценном кресле восседал ещё один монстр. Большой, солидный, сразу видно, что начальник. Даже щупальца держит, будто собирается ими указывать, кому куда идти. Неужели он местный Владыка? Впрочем, что тут удивляться: наверху я, он здесь, нормальное разделение территории, мы друг другу не мешаем.

— Угру-грук? — поинтересовался “король” монстров.

— Угук.

Сеня важно кивнул, сделал поклон и скороговоркой заугукал, рассказывая что-то.

— Хрщ-грыщ-пырщ, — невнятно пробормотал “король”.

— Погодите-ка, — вдруг растолкал скелетов мумий и выбрался вперёд, — я его понимаю.

— Опаньки. Ты умеешь разговаривать на монстрячем?

— Это какой-то гномий диалект, — мумий отмахнулся от меня, — не мешай, говорить буду.

Я бы не назвал внятной речью то, как скрипел и хряпал дедушка. Но монстр, услышав эти странные слова, заинтересованно повернул голову и начал отвечать.

Тут уже Сеня обиженно поджал губы и отошёл. Кажется, он не понимал язык, на котором говорили мумий и “король”. Я похлопал его по плечу и “угукнул”, чтобы не дулся: я вот что Сеню, что монстров не понимаю вовсе и то не расстраиваюсь.

* * *

“Хыр-хыр” — вот и всё, что я мог разобрать в разговоре мумия и монстра. Минут через двадцать “король” обратил своё внимание на нас, обвёл долгим взглядом и что-то выкрикнул. Тут же из кустов набежали чудовища с коврами, подушками, подносами и кубками. Постелили нам на полу и принялись угощать каким-то пряным напитком.

— Не отравят, — шепнул мумий, — они мирные. И не отвлекай меня, пожалуйста, мы о важных вещах беседуем.

Монстры, которые нам подносили, оказались “девочками”. Глазки, хоть и чудовищные, были подведены, на когтях и клешнях был сделан маникюр. А у тех, у кого была шерсть, она была расчёсана и заплетена в косички. Ну и взгляды они бросали на живых очень выразительные.

Клэр села рядом со мной, взяла меня под руку и сурово посмотрела на очередную “монстро-мадаму”. Да так, что та мгновенно испарилась. Всё правильно, однако, если у тебя девушка — ведьма, конкуренткам не светит вообще ничего.

Мумий совещался с “королём” ещё минут сорок, потом встал и мотнул головой.

— Подъём. Нам покажут, как пройти к дракону.

— Деда, а чего они…

— По дороге расскажу, долгая история.

В провожатые нам дали монстра в бело-синюю полоску. Он сразу принялся переугукиваться с Сеней и не спеша повёл к выходу из пещеры.

— Ну, давай, рассказывай, — попросил я мумия, — почему они не стали нас есть?

— Да не едят они никого. Они вообще только растения едят, тут же ничего больше не водится.

— Однако. Никогда бы не подумал — монстры-вегетарианцы.

— Они даже ненастоящие монстры, — мумий усмехнулся, — это гномы.

— Деда, ты не заболел? Какие гномы?! Ты их щупальца видел?

— Магия, — многозначительно поднял палец мумий, — и не такое может сотворить. Кто-то из наших предков посадил в темницу целую толпу гномов. А они ложками вырыли подкоп и сбежали. Но неудачно — попали в это подземелье и не смогли выйти. А лет через пять сидения здесь начали превращаться вот в таких чудовищ.

— Наверное, здесь высокий магический фон, — кивнул я, — вот они и мутировали.

— Тьфу ты! Где ты такие словечки гадостные берёшь? Хотя, наверное, и правда “мутичегототам”, раз в такую пакость превратились. Самое смешное, что они себя считают “истинными” гномами, а тех, настоящих — выродившейся роднёй.

— Слушай, а ты же говорил, что они нашего родственника съели. Было?

— Они говорят, что он здесь буянил, обзывался, щупальцы рубил направо и налево. Его связали и заперли, только еду приносили.

Мумий пожевал губами.

— И он через несколько лет тоже в монстра превратился.

— Да? Так нам тоже, того, вредно здесь находиться. Не хочу, чтобы у меня клешни выросли.

— Спокойно, я уже проверил. Для необратимых изменений здесь надо не меньше года сидеть. А за день… Максимум, волосы на ушах расти начнут.

— Ну, спасибо, успокоил.

— Угругрук!

Наш проводник указал клешнёй на тёмный коридор, кивнул Сене и быстренько убежал обратно в пещеру.

— Владыка, — меня за рукав дёрнул Уру-Бука, — там дракон, очень шпечевичешки пахнет.

— Точно, — подтвердила Клэр, — запах дракона ни с чем не спутаешь.

В подтверждение каменный пол под ногами дрогнул, а из чёрного провала послышался громкий скрежет.

— Вперёд! Надо уже разобраться, зачем он куролесит и мешает нам жить.

* * *

Спуск в логово драконицы был пологий, но длинный. Но и он закончился, приведя нас в громадный зал с колоннами у стен. Между этих колонн и лежали “стратегические запасы” драконьего золота. Не какие-нибудь груды золотых монет, как рисуют в мультиках, а “поленницы” золотых слитков. Тёмные боги, да здесь всё содержимое Казны поместится в одной кучке! А таких куч здесь — хоть поездом вывози.

— Жолото, — восхищённо вздохнул Уру-Бука, — много. Хотеть!

— Не лезь, — отодвинул его мумий, — я уже конфисковал его.

Орк сердито прищурился.

— Моё, я первый увидел.

— Судари, — вмешалась Клэр, — вы зря спорите. Золото моё.

По блеску в их глазах было понятно — это она, “золотая” лихорадка. Лучшая охрана от внезапных визитёров, грабителей и гоблинов. Пожалуй, мы все здесь бы и порубили друг друга в капусту. Но болезнь жадности даже не коснулась меня, Сеню и стальных скелетов. Придётся нам разнимать эту троицу, дорвавшуюся до богатства.

Глава 26

— Не трогай!

— Моё!

— Куда руки тянешь, зелёный?

— Отойди, девочка, не для тебя золото положено.

Мумий принялся отпихивать Клэр.

— Это вам не положено! Вы старый и мёртвый. Зачем вам деньги?

— А тебе зачем?

— Платье пошью, золотое. Свадебное!

— Вшё моё!

Старик и девушка повернулись к орку.

— А чё это твоё?

— Да, с чего это?

— Ты его сюда клал?

— Я первый увидел, — набычился Уру-Бука, — жначит, моё.

— Это, вообще, наша семейная собственность.

— Вот именно!

— Увидел он, понимаешь ли.

— Много вас таких ходит, на всех золота не напасёшься.

Орк положил руку на рукоять меча.

— Я шамый шильный, жначит жаберу всё.

— Ой, вы посмотрите на него! Сильный? А как насчёт боевого заклятья?

— Боевое, — хмыкнул мумий, — на него можно не тратить. Пусть от “молнии” увернётся, вояка.

Уру-Бука насмешливо рассмеялся.

— Жаклятье? У меня амулет от шамана. И молния не штрашна: меня в грожу било, только шильнее штал. А вот от моего брошка топором никто не уворачивалшя.

Ситуация накалялась с каждой секундой. Ещё чуть-чуть, и они перейдут к взаимному рукоприкладству. Нужно было срочно вмешиваться и в корне пресечь эту нездоровую золотую лихорадку. Но как? Попробовать их чем-нибудь поразить, чтобы сбить с толку? Станцевать голышом? Не уверен, что подействует. Громогласно заявить, что усыновляю Сеню? Мумию, боюсь, плохо будет, он от Дитя ещё не отошёл. Назначить Уру-Буку прима-балериной театра? Есть шанс, что прокатит, но вдруг он таких слов не знает? Что же делать-то?

Между тем страсти дошли до точки кипения.

— Генерал Уру-Бука!

— А? — орк дёрнулся, будто его ударили, — что?

— Генерал Уру-Бука, на месте, шагом марш!

— Я?

Бука сделал вид, что не понял.

— Марш? Куда? Зачем?

Но военная жилка взяла верх. Он вытянулся, встал по стойке смирно, просветлел лицом и стал бодро топать на месте. Я решил закрепить эффект.

— Песню запе-вай!

Орк прокашлялся и заорал на всю пещеру:

— И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди! Владыка, такой молодой, и мумий верхом впереди!

Отлично! Кто там у нас следующий с помутившимся рассудком?

— Деда!

Мумий обернулся на мой окрик.

— Золото не дам! У тебя своё есть!

— Деда, фляжка.

— Что?

— У тебя фляжка протекает!

— Как?!

Он тут же полез за пазуху.

— Не может быть, только утром её проверял. Хорошая же фляга, почти новая, трёхсот лет ещё нет.

Вытащив плоскую серебряную бутылку, оплетённую кожей, он придирчиво стал осматривать её со всех сторон.

— Да нет, вроде не течёт.

— Точно говорю, протекла. Вон, у тебя пятно на бинтах.

— Где? Не вижу…

— Деда, пей быстрее, пока там хоть что-то осталось!

— А золото?

— Пей!

— Твоя правда, жажда важнее презренного металла.

Он приложился к бутылке, запрокинул голову и стал жадно глотать, так что к песне Уру-Буки добавились громкие “гылк, гылк”.

Я поискал глазами Клэр. Соперников у неё не осталось, и она, как заворожённая, двинулась к золотым “поленницам”.

— Моё… Всё моё… Моя прелесть…

— Клэр!

Девушка вздрогнула и обернулась.

— Моё. Не дам!

На секунду она задумалась и улыбнулась уголками губ.

— Тебе чуть-чуть выделю. Да. Десять процентов.

Ага, значит, мне уже десять. Кажется, есть средство и тебя вылечить. Я подбежал к ней и сгрёб в объятия.

— Клэр, я люблю тебя.

И запечатал её рот поцелуем.

Сначала она попыталась оттолкнуть меня. Забилась у меня в руках, колотя в грудь кулачками. Но её сила — в заклинаниях, а как раз их она и не могла произнести. Минуту она вырывалась, а потом обмякла, обняла меня, и я почувствовал, как золотая лихорадка отпускает девушку.

* * *

Мы сидели рядком на золотой чушке, размером с корову, и по очереди пили из фляжки мумия. После того, как старика отпустила жажда золота, он с щедростью поделился остатками пряного напитка.

— Да-а-а-а… — протянул Уру-Бука, — чуть не вляпалишь.

— Ещё минута, и я бы начала кидаться заклинаниями, — вздохнула Клэр.

— Не успела бы, — мумий сделал ещё глоток и передал фляжку мне, — я уже на пальцах держал “убивалку”, всё думал, в кого первого кинуть.

— Владыка, проштите меня, — Бука скривил губы, — я не оправдал…

— Брось, тут все были не в себе. Ну, кроме Сени.

Монстр тоже сделал глоток и насмешливо проугукал.

— Ваня, а почему эта гадость на тебя не подействовала? И как ты додумался чары снять?

— Неважно, — я махнул рукой, — меня сейчас другой вопрос волнует. Где драконица?

Мумий, будто только сейчас заметив, что хозяйки нет на месте, принялся оглядываться.

— А ведь и правда, где? Отсюда только один выход, мимо нас она точно не пробегала. И тряслось всё, значит была дома.

Он повернулся ко мне и насмешливо покачал головой:

— Бардак у тебя, Ваня. Замок трясётся, дракон сбежал, армия светлых, вместо того, чтобы традиционно стоять под стенами, шляется непонятно где. Не выполняешь ты служебные обязанности Владыки.

— Да? В следующем месяце обязательно лишу себя премии. Заодно Казна порадуется.

Старик рассмеялся:

— С премией делай что хочешь, но дракона найди. Не зря же мы на такую глубину спускались.

— Ага, прямо сейчас. Только щёлкну, и дракон сразу появится.

Я вытянул руку и демонстративно сделал пальцами щелчок.

Бумс!

В центре зала возникла громадная воронка портала, из которого появилась драконья филейная часть.

— Силён, — восхищённо присвистнул мумий, — я-то думал, ты в магии ученик-прогульщик, а здесь уровень грандмастера.

— Всегда к твоим услугам.

Тем временем драконица, медленно пятясь, выбиралась из портала.

— Давайте я её топором, — предложил Уру-Бука, — пока наш не видит?

— Пффф, — мумий с укором посмотрел на орка, — ты ей даже шкуру не поцарапаешь.

— В любом случае это не хорошо, бить со спины. Тем более сударыню.

— А чё, я ничё, — Бука смутился, — я как лучше хотел.

— Сейчас вылезет полностью, и вступим в переговоры.

— Ваня, а план на случай, если нас захотят съесть, у тебя имеется?

— Как-нибудь выкрутимся, не в первый раз.

Драконица вылезла вся и вытащила из портала целую гору металлических штук. Стоило вихрю исчезнуть, как она бросила их на пол.

Бздыщ!

Пол под ногами затрясся и мы попадали на пол.

— Эй! — возмутился я, — а можно так не швырять?

— Ой! — драконица стала крутить головой, — кто здесь?

— Я. То есть мы.

Она наконец нас заметила и пригнулась, чтобы получше рассмотреть.

— Ну-ка, ну-ка, кто это “мы”?

Круглые глаза вдруг выпучились, и она завизжала.

— А-а-а! Крысы!

Прежде чем из пасти ящера вырвался огонь, мы бросились в разные стороны.

Убегали ли вы когда-нибудь от верещащего на ультразвуке дракона? Очень, очень забавное занятие. Если у вас депрессия или просто плохое настроение — рекомендую. Любую хандру снимает как рукой!

Я схватил Клэр за руку, и мы понеслись. Краем глаза мне удалось заметить: мумий кабанчиком метнулся за “поленницу“ золота и спрятался; скелеты, выписывая зигзаги, кинулись обратно в коридор, из которого мы пришли; Сеня, выскользнул из одежды, встал в угол и, как хамелеон, слился со стеной.

И только Уру-Бука бесстрашно кинулся навстречу драконице. Получил могучей лапой и улетел к стенке. Встал, отряхнулся и бросился снова в атаку. Получил хвостом, отлетел, встал и снова бросился.

— А-а-а-а!

Харакана завывала, топала лапами, уворачиваясь от Уру-Буки, и пыхала пламенем.

— Крыса! Нет! Не надо!

Мы с Клэр оббежали её по кругу и по примеру мумия спрятались за золото.

— Есть подходящее заклинание?

Девушка помотала головой.

— На драконов магия почти не действует.

— А-а-а-а!

Я выглянул из укрытия. Уру-Бука, размахивая мечом, бежал за Хараканой. А она, поджав хвост, улепётывала от орка.

— Ага, кажется, мы ведём по очкам. Вперёд, поможем Буке.

Как бы ни велико было подземное жилище, но генерал сумел-таки загнать драконицу в угол.

— А-а-а! Нет! — визжала она, схватив в передние лапы хвост, — Уходи! Плохая, плохая крыса! Не трогай меня, я невкусная!

Тёмные боги, да она нас боится. Ну, ничего себе!

Уру-Бука остановился. Загнать-то он загнал, но что делать дальше? Орк посмотрел на дракона, на свой меч и почесал в затылке. Кажется, он раздумывал, с какой стороны ему будет удобнее рубить Харакану.

— Стой!

Я подбежал к Уру-Буке и положил руку ему на плечо.

— Стой, Бука. Не надо никого рубить, мы будем договариваться.

— А? — орк, ещё в боевом запале, повернулся ко мне с непонимающим взглядом, — говариватьшя? Рубить не будем?

— Нет, Бука, не будем. Опусти меч.

Генерал вздохнул и вложил меч в ножны.

— Жаль. Хваштатьшя будет нечем.

— Хвастайся, что загнал дракона в угол. Такого подвига ни один орк не совершал.

Оставив Буку думать над похвальбой, я медленно подошёл к драконице.

— Тшшш! Тихо, тихо! Положи хвост на пол, и давай поговорим.

— А-А-А-а-а-а…

Харакана прекратила кричать и внимательно посмотрела на меня.

— Стоп, — она облизнулась раздвоенным языком, — так ты не крыса?

— Нет. Мы люди.

— Да?

Она недоверчиво прищурилась.

— Я думала, что вы больше, не такие крошечные. Ой! Я бестактно выразилась, да? Простите, давно ни с кем не общалась.

— Ничего страшного, бывает.

— Чем обязана?

— Мы ваши соседи сверху, из замка.

— Серьёзно?! Я думала, там уже давно никто не живёт.

— Как видите, живём.

— Ой, вы наверное из-за шума, да? Я сильно мешаю?

— Очень. А у нас, между прочим, маленький ребёнок. Вы грохотом её разбудить можете.

— Простите, пожалуйста! Честное слово, я не хотела. Но, сами понимаете, когда перестилаешь постель, чуть-чуть шумно. Вот, видите?

Она лапой указала на гору металлического хлама.

— Вы на этом спите?!

— Нет, конечно! Я переплавлю весь этот свинец и сделаю нормальный матрасик, одеяло и подушку.

— Свинец? Серьёзно?

Харакана кивнула.

— Конечно, все драконы так делают. Свинец мягкий, приятный на ощупь. Жаль, что раз в сто лет приходится всё менять. Упорно превращается в золото, представляете? А им нормально не укроешься — жёсткое, не гнётся, холодное, — она показала когтем на склад золота, — видите, сколько этого барахла накопилось?

Так-так, я начинаю кое-что понимать. Похоже, драконица “фонит” какой-то местной магической радиацией. Под её действием гномы мутировали в монстров, а свинец регулярно превращается в золото. Какая прелесть! Так вот почему у драконов всегда полно золота в пещере.

— Ваня, — мумий, незаметно появился рядом и зашептал мне на ухо, — предложи ей поменяться! Она нам золото, мы ей свинец. У нас есть заброшенный рудник, пошлём туда скелетов, они добудут и выплавят сколько нужно. Мы озолотимся! Мы всех светлых разом купим!

— Кстати, — драконица посмотрела на меня и прищурилась, — не советую его трогать. Драконье золото плохо влияет на владельца. Помнится, один рыцарь украл у меня слиток и сбежал. Так вернулся через год, весь в чешуе. Слёзно просил вернуть как было, но уже оказалось поздно.

Мумий рядом закашлялся. Ясно, золото фонит наведённой магорадиацией, лучше его не трогать. Кстати, а ведь можно использовать его по-другому.

— Сударыня, — обратился я к Харакане, — а не желаете ли заняться совместным взаимовыгодным бизнесом?

Драконица заинтересованно наклонила голову.

— Как насчёт создания Драконьей Резервной Системы?

Глава 27

Харакана выслушала мои объяснения и несколько минут обдумывала, почёсывая когтями шею. Звук, я вам скажу, будто по стеклу корябали. Но я мужественно терпел — на переговорах требуется спокойствие и холодный расчёт.

— Кажется, мне понятно, но стоит пройтись по всем пунктам ещё раз.

— Да легко.

— Я, значит, спокойно сплю, и ни о чём не волнуюсь. А ты, в это время, выпускаешь бумажные деньги, обеспеченные моим золотом. Так?

— Всё правильно.

— И за это мне будет полагаться пять процентов этих самых бумажек.

— Точно!

Она расхохоталась.

— Ты смешной, человечек. Значит, под моё золото, а мне пять процентов?

— И полное обеспечение свинцом.

— Да ты наглец! Даже у гоблинов столько наглости нет.

— Ничего подобного, это не наглость. Я могу обосновать такую сумму.

Драконица прищурилась, выпустив струйку дыма из левой ноздри.

— Ну, попробуй.

— Во-первых, поставки свинца. Это рудник, рабочая сила, выплавка и доставка. Плюс площади для хранения, пока ты спишь.

Я загнул палец.

— Во-вторых, охрана. Мы помним, что ты спишь и не участвуешь в работе, а значит, вся тяжесть по защите нашего общего банка лежит на мне. А это войска, строительство фортификаций, амортизация фортификаций, выплаты страховки бойцам, контртеррористическая и контршпионажная работа. Знаешь, сколько берёт хороший специалист? А ему ещё всякие отпускные платить, бонусы и премии, чтобы не перебежал.

— Предположим.

— В-третьих, штат бухгалтеров, экономистов, пиарменеджеров и прочих работников банка. Кассиры опять же. Строительство здания банка. Да заказ одного логотипа выливается в круглую сумму!

— Хм…

— Дальше перечислять? На первом этапе я должен буду вложить своё собственное золото в раскрутку нашей валюты. Никто не побежит сразу брать наши бумажки. Придётся провести крупные сделки, подкупать банкиров, взятки чиновникам. Представляешь, во что это выльется?

Я прокашлялся, прочищая горло, и продолжил.

— Плюс, сто лет, пока ты спишь, твоя доля будет приносить пассивный доход. Банк пустит её в рост, начнёт работать сложный банковский процент, проценты на проценты и твой капитал будет расти как на дрожжах. И главное — золото. Оно так и останется твоим!

Харакана моргнула.

— А если его начнут требовать? Деньги же им обеспечены.

— Пусть попробуют. Для начала, выдавать золото будешь ты, когда проснёшься. Мы заведём специальную книгу, куда можно записаться к тебе на приём. Причём, если записался, жди в живой очереди у монстров, тех, что живут этажом выше.

— Так ведь…

— Вот именно. Монстров станет больше. А если кто дождётся твоего пробуждения, пусть спускается. Ты с ним поговоришь, узнаешь причины, возможно закусишь неосторожным посетителем, если он хамить будет.

— Погоди. А это не жульничество?

— Это бизнес и финансовое доминирование. Банковское дело не терпит уси-пуси, знаешь ли.

— Да? Ну, может быть. Но пять процентов это мало!

— Пять с половиной, только из уважения к тебе.

— Девяносто!

— Тогда поднимайся наверх и лично руководи банком.

— Восемьдесят.

— И логотип сама рисуй.

Мы спорили три часа. Я напрочь охрип, и мумий подсовывал мне фляжку, чтобы смочить горло. Драконица торговалась как бешеная, сражаясь за каждый процент, но я был неумолим. Зря, что ли, на гоблинах тренировался?

— Ладно, — драконица сплюнула огнём в угол, — согласна на десять с половиной. Но только если банк будет называться моим именем!

— Договорились! Харакана-банк начнёт работу уже завтра. Кстати, о птичках: я готов уступить одну десятую процента, если продашь мне коридор на входе в твою пещеру. Поставлю там пост охраны, на всякий случай.

— Забирай, не жалко.

Облегчённо вздохнув, мы ударили по рукам.

* * *

В коридоре, ставшим моей собственностью, я оставил караул из пары скелетов. Эти двое сами вызвались — тихо, спокойно, никто не мешает размышлять о смысле жизни. А ещё по хитрым рожам было видно: они надеются, что сталь, покрывающая кости, превратится в золото. Ну, пусть попробуют. Я бы скорее поставил, что у них отрастут стальные щупальца.

— Казна!

Дверь появилась с задержкой, а голос “кладовки” был встревоженным.

— Ой! А где это я? Ни разу здесь не была.

— Спокойно, это моя новая собственность. Запомни, пожалуйста, это место, как “прихожая дракона”.

— Записала. А что это там такое интересное?

— Ничего.

— Нет-нет, я чувствую, там что-то есть.

Из двери выдвинулся глазок на гибком стебельке. Быстро вытянувшись, он заглянул за поворот.

— А-а-а-а!

— Не ори.

— Золото!

— Прекрати.

— Дайте! Моё!

— Казна, тихо.

— Как много! Хочу!

— Цыц! А ну-ка, прекрати.

— Кусо-о-о-очек!

— Объясняю для некоторых жадин. Там — драконье золото. Тесный контакт с ним вызывает неконтролируемые мутации.

— Ась?

— Клешни отрастут и дверь станет круглой.

— Да не может такого быть.

— Хочешь верь, хочешь нет. Но учти — увижу, что мутируешь, заберу всё золото из тебя. Во избежание, так сказать.

— Тьфу ты, — стебелёк с глазком втянулся обратно, — не надо нам такого счастья. И не собиралась, так просто, любопытно стало. Вы входите, не стоит здесь задерживаться.

— Во двор замка, пожалуйста.

Вся наша толпа ввалилась в Казну. Пока заходили последние скелеты, мумий посмотрел на меня и покачал головой.

— Надо будет посмотреть наше семейное древо повнимательней.

— Зачем?

— Хочу понять, где у нас в роду гоблины затесались. Ты вообще откуда такого набрался? Деньги бумажные! Зомби меня защекочи, это же против любых устоев! Сушёные потроха, дракона уломал на десять процентов!

— Десять и шесть десятых.

— Вот именно! Где это видано, чтобы дракон со своего богатства девять десятых добровольно отдал?

— Так ведь нам, а не кому-то ещё.

Мумий покачал головой.

— Только это и успокаивает. У меня такое чувство, что ты драконицу не раздел догола только из своего миролюбия. А так бы она ещё и должна осталась, за аренду недр под замком.

Я развёл руками. А что делать? Кручусь, а то сожрут всякие светлые и “доброжелательные” тёмные.

— Осторожно двери открываются, остановка “Двор замка”. Просьба освободить помещение.

* * *

Фух! Как же приятно вдохнуть свежий воздух. Всё-таки в подземелье атмосфера не слишком здоровая. И пахнет гораздо лучше.

— Стоять! — рядом вдруг рявкнул мумий.

Кому это он? Тёмные боги!

— Деда, ты тоже это видишь?

— Вижу. Иди сюда, быстро!

К нам подбежал скелет, из тех, что оставались в замке. На стальной гладкой голове был прилеплен огромный чёрный бант.

— Что это? — ткнул мумий в “украшение” пальцем, — зачем нацепил?

— По приказу Дитя Тьмы, — бодро доложил скелет, — для создания нарядного вида.

— Скройся с глаз моих, — мумий закатил глаза, — Ваня, ты что дочке перед уходом сказал?

— Ну, чтобы за порядком следила.

— Ох, Ваня, чует моё сердце, запереть её надо было, а не давать волю.

— Я просил бабушку слушаться.

Мумий схватился за сердце.

— Ты хочешь, чтобы я второй раз умер. Сам потом воскрешать будешь! Идём, посмотрим, что они ещё натворили.

Далеко ходить не пришлось. Мимо нас промаршировал караул орков — у них тоже были чёрные банты. Только поменьше, и не на голове, а на шее. Тут плохо стало Уру-Буке. Он беззвучно открывал и закрывал рот, глотая воздух.

— Бука! Дыши! Слышишь? Держись, дружище. Только в обморок не падай, мы тебя не поднимем.

— А. А. А что это?

— Галстук-бабочка, видимо, — мумий пошлёпал орка по щекам, — а Ваня тебе говорил — оставайся на хозяйстве. Нет, тебе всё подвиги. Вот, получай.

Нас прервал истошный крик. Так вопят, когда человека или эльфа довели до ручки, а сбежать он не может.

— Где? Кто?

— Там, — Клэр показала рукой, — в подвале.

Мы бросились на голос. Дитя с вилкой добралась в тюрьме до заключённых? Очень похоже на это. Ну, оторва! Проще было взять её с собой к монстрам и дракону, хоть бы под присмотром бегала, а не как сейчас. И куда только смотрит бабушка?

Дверь в подвал была открыта, и я влетел в неё на полном ходу. Сбежал по каменным ступенькам и замер на полушаге. Укуси меня зомбя!

Стены и пол коридора были разрисованы яркими цветными картинками: весёленькие жёлтые черепа, скелеты с цветочками, чудовища в горошек, полосатые суставчатые лапы с когтями, бодрые зомби с расписными зонтиками. А посреди нарисованной жути стояла Дитя Тьмы, перемазанная цветными красками.

— Ваня! — она помахала мне рукой, — а я вот мелками рисую. Эльфы здесь скучно сидят, теперь им веселей будет.

Судя по вою за решётками, пленники действительно взбодрились.

— А они светятся в темноте! Представляешь?

Дитя выставила руку и громко щёлкнула пальцами. Тут же магические факелы на стенах погасли, погружая подвал в темноту. Кажется, пленники в камерах вздохнули с облегчением, перестав видеть художества на стенах. Ой, зря они! Через несколько секунд рисунки начали мерцать призрачным светом. Всё сильнее и сильнее, пока не засветились в полную мощь. Не сравнить, конечно, с факелами, а примерно как телевизор в тёмной комнате. Но оттого не менее жутко, даже у меня мороз по коже прошёлся, если скользить по рисункам взглядом.

— Дитя, верни, пожалуйста, свет обратно.

Девочка недовольно фыркнула, но щёлкнула пальцами, зажигая факелы обратно.

— А что, мне даже нравится.

Я решил не ругаться. Ну, порисовал ребёнок, ну, пленников до истерики довел. Бывает. Надо было бабушку проинструктировать, чтобы лучше следила за внучкой и не давала волю.

— Дитя, ты где эти мелки взяла?

Из бокового коридора послышались шаркающие шаги и голос бабушки:

— Это я ей дала.

Старушка появилась перед нами, оглядела всех, убедилась, что все живы и кивнула.

— У Гебизе в лаборатории убиралась, смотрю — валяются мелки. Ну, я выдала ей. Рисовать детям полезно, развивает мелкую моторику рук. И сюда специально привела: теперь здесь нарядно, не то что раньше.

Справа от меня послышался хрип. Мумий схватился за давно не бьющееся сердце.

— Что ты делала?

— А? — бабушка вопросительно на него посмотрела.

— Убиралась? В лаборатории?

— Ну да. У тебя там пыль, мусор валяется. Колбы тысячу лет немытые, с гадостью всякой.

— К-куда? Куда ты дела жидкости оттуда?

— Вылила, конечно. Так воняло ужасно!

— А-а-а! — мумий закричал и рванул к выходу из подвала, — результаты опытов! Бесценные эликсиры!

— Гебизочка, — побежала за ним бабушка, — не переживай, мы тебе ещё лучше сделаем. А там протухшее было.

Парочка умчалась, позабыв, что бегать им собственно не полагается и даже вредно. Эх, нельзя даже на полдня замок оставить: Дитя с мелками, скелеты с бантиками, уборка в лаборатории. Так и всю Калькуару развалить недолго!

— Пойдём, — Клэр взяла Дитя Тьмы за руку, — надо тебя умыть. А здорово ты нарисовала! Мне особенно вот эта пасть нравится.

— Это Сеня, когда пирожки ест. Похож?

— Очень.

Они тоже пошли к выходу из подвала. Ну и я за ними — умыться не только Дитю надо, но и некоторым Владыкам, весь день лазающим по подземельям.

Уже на ступеньках я обернулся и окинул взглядом рисунки. Да пусть остаются! Отличный элемент давления на психику пленных эльфов. Главное, чтобы эти рисунки не оживали ночью и не ели заключённых. А что, зная Дитя, совершенно не исключаю такой вариант событий.

[От автора] Вы просили — я сделал. Книги про Властелина будут на бумаге! На первый том уже открыт предзаказ https://www.avtograf2014.info/product-page/021-22-1

Кто хотел — милости просим;-)

Глава 28

По случаю успешного похода в подземелье бабушка устроила маленький торжественный вечер. Тихий, можно сказать, семейный ужин с пятью переменами блюд. Вот только чёрные банты на головах скелетов, исполнявших роль официантов, меня одновременно смешили и раздражали. Не знаю как остальным, а мне железные мертвецы напоминали “готичных школьниц”.

— А обязательно эти бантики? Как-то несолидно.

— Во всём должна быть красота, — наставительно забубнила бабушка, — а они у тебя и так голые ходят.

— Типа, бантики должны прикрыть непотребство? Тогда их на другом месте надо носить.

— Цыц! — бабушка нахмурилась, — здесь ребёнок, между прочим.

— Ба, ну правда, бантик на голове это уже слишком. Может, их перевесить хотя бы? Не смотри на меня так, я про другое. Пусть, как орки, на шее носят. Будет напоминать эдакое жабо.

— Да? — старушка нахмурилась, пару секунд подумала и махнула рукой ближайшему скелету, — ну-ка, милок, подь сюды.

Стальной “официант” бросился к ней, как спринтер. Подбежал и вытянулся по струнке, будто на параде.

— Ты наклонись, наклонись. Буду я ещё прыгать к тебе, орясина.

Бабушка отлепила чёрный бант с головы и прилепила на шею.

— Ну, не знаю, — она скептически покачала головой, — слишком расфуфыренный стал.

— А мне нравится, — поддержала меня Клэр, — так бант добавляет элегантности.

— Угу, — поддакнула Дитя и важно кивнула, — добавляет.

— Ладно, уговорили.

Бабушка повернулась к “официанту”:

— Скажи всем, пусть перевесят на шею.

— Так точно! — выпалил скелет и поклонился. Дождался, когда бабушка отвернётся и благодарно мне кивнул.

Похоже, таскать бант на макушке и самих мертвецов не радовало.

Буквально через секунду очнулся Уру-Бука — покосился на бабушку, но обратился ко мне:

— Владыка, а можно моим парням беж таких бантов? Мешают нешти шлужбу войшк. А в атаку ходить совшем неудобно.

Ответить мне не дали.

— Это чем им галстуки-бабочки не нравятся? Ты смотри какие привереды.

— Нет-нет! — сразу ушёл в глухую оборону Уру-Бука, — нам нравитшя. Очень пражднично и нарядно.

— Да, — бабушка кивнула, — это я лично придумала. Внучка скелетам, я оркам.

— Очень-очень нравитшя!

— А чего тогда?

— В шлучае боевых дежурштв хотим шнимать. Чтобы не порвать, не жапачкать.

— Это правильно, — бабушка кивнула, — снимайте. Нечего казённое добро портить. А в караулы по замку — чтобы было. Вас тоже лично проверю.

Уру-Бука часто закивал и склонился над тарелкой. Эх, не повезло тебе, зелёный, бабушке под горячую руку попасть.

Я взял крохотную тарталетку с грибной начинкой, разжевал и пододвинул блюдо с ними Уру-Буке. Пусть утешится вкусняшкой, он такое любит. Орк нехотя взял одну, другую и, когда тарелка опустела, повеселел.

— Ваня, — мумий задумчиво принялся разглядывать меня, — я вот не пойму. Почему на тебя одного золотая лихорадка не подействовала?

— Не на одного. Сеня и скелеты тоже не “заболели”.

— Даже не сравнивай! — он махнул на меня рукой, — скелеты не такие, как я, больше мёртвые, чем живые. Им золото в принципе неинтересно.

— А Сеня?

— Он монстр. Где ты видел монстров, любящих деньги?

— Угук, — подтвердил Сеня со своего места.

— Со мной тоже всё понятно. Я в своём мире, по глупости, однажды кредит взял — пока отдавал, проклял всё на свете. С тех пор никаких кредитных карт, микрокредитных займов или ипотек. У меня иммунитет к халявному золоту.

Мумий сочувственно покачал головой.

— Страшное место, этот твой мир.

— Не переживай, я уже оттуда съехал и обратно не собираюсь.

— Ваня! — Дитя Тьмы подпрыгнула на своём месте, — а дракон из своего подземелья вылезать может?

— Наверное, мы не спрашивали. А тебе зачем?

— Покататься хочу.

— Не думаю, что она согласится.

— А её ты попросишь, — Дитя захлопала глазами, — правда ведь? Или пусть яйцо снесёт, мы его высидим, вылупится дракончик и будет меня катать. Да?

Я представил, как уговариваю драконицу нестись и чуть не заржал.

— Не думаю, что она согласится. Лучше я тебя на Конкорде покатаю.

— А когда? Завтра?

— Когда ты таблицу умножения выучишь, — бабушка строго прищурилась, — до какой цифры ты уже дошла?

Дитя сделала вид, что не расслышала, схватила пирожок и принялась усиленно жевать. Ох и хитрюга у меня приёмная дочь!

* * *

Укладывать Дитя спать взялась бабушка. Очень уж ей нравилось возиться с внучкой и рассказывать на ночь сказки. Я, кстати, один раз послушал — у меня волосы подмышками дыбом встали. То про Белую руку, приходящую к непослушным детям; то про страшного коротышку, который у доброго людоеда сапоги украл; про семь тёмных, приютивших сироту; про шарообразного гомункула, поедавшего зверей в лесу; про владыку Браслета могущества. И в каждой кого-то убивали, ели, иногда живьём, сажали в темницу к светлым, грабили и пугали до седины. А Дитю нравилось! Она пищала от восторга и требовала ещё одну сказку. Пусть развлекается, раз так.

А я взял под руку Клэр и пошёл провожать до её комнаты. Только путь у нас оказался не совсем прямой. Мы сделали “небольшой” крюк и заглянули в оранжерею. Там вечером красота — цветы светятся, звёзды через стеклянный купол видно, поёт какой-то сверчок, с хитрым названием. Романтика! Ну, мы и задержались там чуть-чуть, всего на час, не больше.

Когда я всё-таки отвёл девушку в её покои и неспешно вернулся к себе в башню, оказалось, что меня ждали. В креслах у окна сидели мумий и Торквин, молчаливо глядя на звёзды.

— Долго гуляешь, Владыка, — проворчал старик, — а я, между прочим, давно уже должен лежать в постели.

— Деда, ты же вообще не спишь! И всю ночь в лаборатории гремишь чем-то.

— Нечего мне там делать, — он тяжело вздохнул, — бабушка все опыты порушила. Стерильную чистоту ей подавай! А может, у меня там на пыли формулы записаны и заклинания? Месяц работы сорону под хвост!

— Она твою заначку нашла и ликвидировала?

— Хех, — мумий усмехнулся, — да прям щаз. Моё сокровище даже ты не отыщешь, я профессионал.

— Вот и хорошо, теперь я за тебя спокоен. А по какому поводу собрание?

Торквин молитвенно сложил руки.

— Простите, Владыка, это я виноват. Появились новости, которые я не смог откладывать до утра. Но вас я не решился беспокоить и обратился к магистру Гебизе.

Мумий кивнул.

— И правильно сделал, мальчик, дело не терпит отлагательств.

— Раз вы оба пришли ко мне на ночь глядя, разговор будет серьёзным. Тогда минутку, я себе кауаффий сварю и выслушаю.

Для таких поздних совещаний у меня есть специальная маленькая жаровня, медная турка и банка с молотым кауаффием.

Пока я возился и гремел посудой, мумий слегка поворчал:

— Как ты пьёшь эту чёрную гадость? Я понимаю, орки, дикий народ, дети гор, у них выбора не было. Но даже они от этой горечи в боевую ярость впадают, а ты его хлещешь литрами и хоть бы хны. Решительно не понимаю!

— Я в тебя пошёл. Только мне из фляжки нельзя, подданные неправильно поймут, а кауаффий это солидно. Всё, я готов слушать.

Удобно устроившись в кресле, я сделал глоток и дал знак Торквину начинать.

— Неделю назад в контакт с моим агентом в Хвицатсе вышел один человек. Один из приближённых Рейда Фаленды Херумора.

— Стоп! Дай угадаю, этот Рейда — тот самый претендент на звание Владыки?

“Колобок” кивнул.

— Да, он, собственной персоной.

— И что хотел его приближённый?

— Искал выход на вас, Владыка. Рейд Файленда Херумор жаждет встретиться с вами.

— Какая, однако, неожиданность. С чего бы это? Разве он не собирается заявиться сюда с войском и потребовать отдать Калькуару?

— Он хочет встретиться лично, без свидетелей. Причём завтра, чтобы увидеться с вами до того, как попасть в Кемнаро.

Неожиданный поворот событий. У меня даже затылок адски зачесался от таких кунштюков судьбы.

— Что-то я не понимаю? Он что, желает устроить со мной дуэль? Или это ловушка?

— Или этот сударь не в восторге от перспектив сойтись с тобой в драке и хочет заранее развести рамсы.

— Деда, ты откуда такие выражения знаешь?

— А что? Старинная идиома, означающая разборки магов.

— Да? Ладно, буду иметь в виду. Значит, развести рамсы? Полагаешь, он опасается сталкиваться со мной в противостоянии?

— А кто тебя не боится? Вон, друг твой Галадон до сих пор под стол прячется, когда твоё имя слышит.

— Не преувеличивай.

— Я самую малость. Но светлые тебя точно боятся.

— Но ведь может быть и ловушка?

— Не отрицаю, такую возможность исключать нельзя. Но встретиться было бы полезно.

— Торквин, ваше мнение?

Огладив пухлый подбородок, “колобок” покачал головой.

— Мне кажется, это не засада. Он предлагает нам выбрать место, где-нибудь около реки выше Кемнаро. Настаивает только на времени — ровно в полдень. Ну и, чтобы вы с ним были один на один, а свита ждала на корабле.

— Хм…

Я встал и прошёлся по комнате. Интересно орки пляшут, по четыре штуки в ряд. Что этот родственничек может от меня хотеть? Будет уговаривать отдать Калькуару? Или покается и перейдёт на мою сторону? Странно это всё.

— Деда, у тебя в запасе нет магических фокусов, чтобы подстраховать меня? Ну, не знаю, накрыть защитным куполом или стеной огня?

Мумий усмехнулся, показав жёлтые зубы.

— Придумаю что-нибудь. Ты решил встретиться?

— Угу.

— Тогда ложись спать. К утру будет тебе страховка, — дедушка повернулся к Торквину, — передай моему праправнучку, что Владыка готов дать ему аудиенцию завтра в полдень. На Каменной пристани.

“Колобок” часто закивал:

— Хороший выбор. Туда с берега не подойти, только на корабле, практически посередине между нами и Кемнаро. Я за.

— Пусть приплывает вовремя, ждать Владыка не будет.

— Всё передам, как вы сказали. Разрешите идти?

Мумий отпустил Торквина королевским жестом, дождался, пока тот выйдет, и подмигнул мне.

— Всё будет хорошо, я лично подготовлю место встречи.

— А…

— Ложись спать, утром поговорим.

Старик тоже ушёл, а я завалился в постель. Несмотря на выпитый кауаффий, заснул я мгновенно. Слишком уж бурный на события день выдался.

* * *

Утром меня разбудила не Шагра, а мумий.

— Вставай, у тебя переговоры скоро.

Я открыл глаза — за окном ещё стояли сумерки.

— Не рановато?

— Потом отоспишься, тебе ещё плыть к месту встречи.

Что делать, пришлось вставать. После того, как я умылся и выпил кауаффия, мумий выложил передо мной лист бумаги.

— Видишь эту фигуру? Запомни.

Да уж, такую загогулину я точно не забуду — будто ребёнок фигу нарисовал.

— Корабль привезёт тебя на место встречи немного раньше оговорённого. Найди такой рисунок на камне и сядь на него.

— Зачем?

— Затем. Если возникнет опасность, я тебя оттуда телепортирую. Вытащу, как клёцку из супа, быстро и аккуратно. Только ты обязательно должен сидеть на этой фигуре!

— Ничего себе заклинание, седалищное.

— Какое есть. Его твой прапра, не помню кто, придумал. Чтобы с совещаний сбегать, когда скучно становится.

— Значит, проверенное средство, надо брать. Хорошо, деда, я запомнил.

— Вот и отлично. Теперь одевайся и дуй в порт, корабль уже ждёт.

Провожать меня вышла бабушка. Почти силой она впихнула мне в руки здоровенный свёрток.

— Там бутерброды, я тебе на дорожку сделала. Поешь, как на корабль сядешь.

— Хорошо, ба. А где Сеня?

— За воротами ждёт. Караулит, чтобы трамвай без тебя не уехал.

Я обнял стариков, пообещал, что не забуду, куда надо сесть, и отправился на встречу с дальним родственником.

Глава 29

На остановке меня ждали Сеня и трамвай Мурзик. К моему удивлению, эти двое “беседовали”: монстр почёсывал трамвай за ухом и угукал, а Мурзик отвечал басовитым урчанием и мявкал басом. Нарушать такую идиллию не хотелось, но времени у нас было не слишком много.

— Доброго утра, — я помахал им рукой, — поехали, нас ждут великие дела.

Впрочем, эти двое не расстроились, и через минуту мы двинулись вниз от замка.

Трамвай бодро топал по дороге, урча себе под нос, и скоро мы въехали в город. А красиво здесь! Магические фонари ещё не потушили, и в сумерках они создавали какой-то особый уют. Прохожих почти не было, только встречались дворники с большими мётлами и молочники, тащившие ящики с бутылками. Можете смеяться, но мне показалось, что жители по-настоящему любят город. Такое нельзя увидеть явно — это не статуи, не парады и шествия, это мелочи: расшитые коврики перед входом в дома, резные наличники на окнах, лавочки в скверах, сделанные руками горожан, мусор, которого не найдёшь, цветы в кашпо на балкончиках. Понимаете, да? Вроде бы ерунда, а сердцем чувствуешь — город любят. И что самое забавное, я сам его обожаю. Он ведь моё детище, самое лучшее, что я смог дать этому миру. И чтобы его сохранить буду драться со светлыми, с внезапными претендентами и с самой Тьмой.

— Угук!

Из задумчивости меня вывел Сеня, толкнув в плечо.

— Приехали? Идём, поищем наш корабль.

На прощание я погладил Мурзика по морде, и мы зашагали к пристани.

* * *

— Владыка.

Как из-под земли перед нами появился Уру-Бука в боевом снаряжении.

— Прошу ваш, корабль ждёт.

— Доброго утра, Бука. Лично будешь сопровождать меня?

Он кивнул.

— Я отвечаю жа вашу бежопашношть, — стальная рука Буки сжалась в кулак.

— Не боишься, что пока тебя не будет, ещё какие-нибудь бантики появятся?

Скривив губы, орк пожал плечами.

— Вы важнее. А бантики… Привыкну, наверное.

Я рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Не переживай. Слово Владыки: больше никаких бантиков, прослежу лично.

— Шюда, — он благодарно кивнул, — корабль на шедьмой приштани.

Это была баржа, как две капли воды похожая на ту посудину, которая привозила нам припасы во времена второй осады светлых и моего романа с Лорен. Интересно, а этот корабль тоже двигают зомби, бегущие в колесе? Я спросил у Буки, и тот кивнул:

— Нам нельжя от ветра жавищить. Не люблю этих мертвяков, но так надёжнее.

— Ладно, пусть будет зомби-движитель, раз ты так считаешь.

Готов поспорить, что эти товарищи потребуют премию. Мёртвые-то они мёртвые, но денег хотят.

Стоило барже отвалить от пристани, как мы с Сеней уселись на носу корабля. Пока доплывём, хоть полюбуемся на красоту. Кстати, у меня же есть бутерброды! Я развернул свёрток, что дала бабушка. Ого, да здесь на целую толпу хватит.

— Бука!

Я махнул рукой орку.

— Садись с нами.

— Нельжя, я на шлужбе, — он с сожалением вздохнул.

— На ближайшие полчаса твоя служба рядом со мной. Садись!

Бутерброды я разделил на три части: две маленькие и одну побольше, для Сени. Мы жевали, молча глядя на воду и думая каждый о своём.

— Владыка, — откусывая кусок, спросил Бука, — а может, мы его того?

— Что? Кого?

— Ну, этого, конкурента. Швернём голову и вшё. Беж головы он Владыкой не жахочет быть. Чё он на ваш титул жаритшя?

— Сначала выслушаем, что этот родственник скажет. Вдруг что-то дельное? А титул… Пусть попробует отобрать. В крайнем случае будет варежки, как Галадон, шить.

— Варежков у наш и так много, — Бука вздохнул, — а голову швернуть полежно. У наш, у орков, вше прошто. Ешли кто на вождя кошо шмотрит, тот его шразу по голове бьёт.

— А если он увернётся? И сдачи даст?

— Тогда новый вождь будет, — усмехнулся орк.

— Экая у вас демократия и быстрые выборы.

— Жато вшё чештно, — Бука улыбнулся, — и никто не жульничает. Кштати, вон она, Каменная приштань.

* * *

Не знаю, создала Каменную пристань природа или скучающий маг, но место для переговоров было идеальным. Гранитный утёс, похожий на замок самого мрачного вида, возвышался у самой реки. А у его подножия поднимался из воды каменный уступ, действительно похожий на пристань. Хорошее место: с берега не подобраться, а с воды могут пристать два корабля, не слишком приближаясь друг к другу. И если отойти чуть вглубь, можно спокойно поговорить без свидетелей. Молодец мумий!

Я сошёл на каменную площадку, оставив на барже сопровождающих. Ну, где здесь мумий оставил свой магический знак?

На первом же камне обнаружилась загогулина, похожая на тот символ. Чудненько! Хорошо, что не пришлось за ним бегать. Я сделал пару шагов, оглядываясь, и на другом валуне увидел похожий символ. Здрасьте приехали! За десять минут я обошёл площадку быстрым шагом: все камни были изрисованы каракулями. Зомбическая сила, какой из них правильный? Они все похожи на рисунок кукиша. Придётся сравнивать и выбирать самый похожий.

Когда с баржи раздался предупредительный крик, я остановил выбор на большом камне с жёлтой загогулиной. Вроде похожа, да и сидеть на нём будет удобнее, чем на остальных.

— Владыка! Корабль!

Я обернулся — к Каменной пристани подходила остроносая шхуна, смотревшаяся на фоне нашей баржи верхом грации. Да и ладно, мы не гордые, ходовые качества важнее красоты. Не дожидаясь, когда покажется родственничек, я уселся на камень. Пусть приходит, а я пока отдохну, посмотрю на облака, настроюсь на разговор.

* * *

С подошедшего корабля на камни спрыгнул мужчина. Тёмные боги, как же он похож на меня! Не один в один конечно, но теперь мне ясно, какие у Хэруморов фамильные черты. Мы даже возраста примерно одного, только родственничек слегка помощнее меня. И меч на поясе носит непринуждённо, выдавая привычку им часто пользоваться. Эдакая брутальная копия меня.

Но одно серьёзное отличие нашлось — глаза. Слишком яростные, со скрытым огнём. Видел я такой взгляд у людей: они слишком легко впадают в ярость. Отходят тоже быстро, но в гневе не могут себя контролировать и способны наломать дров. Я сделал себе пометку на будущее, вдруг да пригодится.

Родственничек подошёл ближе, разглядывая меня с удивлением и интересом. Не ожидал, что мы похожи?

— Привет, кузен, — я улыбнулся и помахал ему рукой.

Он хмыкнул и слегка поклонился.

— Здравствуй, кузен.

— Присаживайся, в ногах правды нет.

Рейд Файленда поморщился, выбирая камень. Что, не привык сидеть на природе? Ничего, потерпишь, дружок.

Вытащив из кармана платок, он придирчиво вытер камень, и только тогда сел. Устроился поудобнее и ожидающе уставился на меня. Он что, ждёт что я его буду подкупать? Или наоборот, сам отдам титул Владыки?

— Ну, я слушаю.

Моргнув, Рейд встрепенулся, вспомнив, что это он хотел поговорить. Пожевал губами, нахмурился и опустил взгляд.

— Если хочешь знать, кузен, я ничего не имею против тебя. По мне, так пусть бы ты правил Калькуарой ещё сто лет.

О как! Ты смотри, “не имеет” он. Сейчас заявит, что просто пошутил?

— А зачем же ты в Кемнаро едешь? В Хвицатсе климат испортился?

— Мне сделали предложение, от которого невозможно отказаться.

— Дай угадаю. Светлые? Кто-то из эльфийских королей?

— Нет.

— Тёмные?! Твой дядя, или кто он там тебе, Председатель Совета Старейшин?

Рейд покачала головой.

— Тьма.

— Что? Сама, лично?

— Вроде того, — Рейд Файленда недовольно скривился, — страшная до жути, орала на меня. Угрожала. А у меня семья, жена, сын. Ты бы на моём месте тоже согласился.

— Возможно.

— А потом уже светлые начали письма слать. Мол, хотим помочь тёмной стороне очиститься от сорняков, готовы поспособствовать, чтобы противостояние тьмы и света вернулось в правильное русло.

Ну да, ну да, знаем мы, что они имеют в виду. Чтобы можно было регулярно давать по шее Владыке, грабить развалины Калькуары и всячески безопасно развлекаться. А я, подлец такой, им всю малину порчу.

— Понятно. И ты приехал передо мной извиниться.

— Нет.

— А зачем тогда? Объединиться и добить светлых? Тоже нет? Ну, тогда я не знаю что и предположить, кузен.

— Я хочу договориться.

— О чём именно?

Рейд Файленда помялся, будто не решаясь сказать.

— Светлые планируют атаковать тебя, кузен.

— Ой, прямо глаза открыл! А я сижу и не подозреваю, что они коварные планы вынашивают. Никогда такого не было и вдруг опять.

— Не надо язвить, — Рейд поджал губы, — планируется масштабный поход. Они собираются втоптать тебя в грязь, разрушить город и казнить.

— Ну и?

— Официально флаг света не будет подниматься над войсками. Будет считаться, что это обычная война между державами. Вроде как, короли свергают узурпатора, незаконно захватившего трон их “брата-короля”.

— Которым будешь ты?

— Да, — Рейд сплюнул, — именно так.

— И что? Я об этом и так догадывался.

— Давай договоримся?

— Трон не отдам, даже не надейся. Бил светлых раньше, побью и сейчас.

— Я не об этом. Что, если я буду передавать тебе их планы во время осады, мой отряд не будет усердствовать в битвах, а ты взамен не будешь кошмарить моих? Бей светлых сколько хочешь, а я не хочу сходиться с тобой в открытую.

— Неожиданное предложение. Думаешь, тебе позволят уклониться от битвы?

Он хитро улыбнулся.

— Я долго служил капитаном отряда наёмников. Изображать битву я сумею, особенно если ты не станешь усердствовать.

— Гарантии?

— Никаких, кузен. Только моё слово. Я не желаю сидеть Владыкой в разрушенной Калькуаре и изображать мальчика для битья светлым рыцарям. Побей светлых, дай мне уйти и правь сам. Будем друг другу открытки слать на праздники.

— Интересное предложение.

Пару минут я молчал, обдумывая услышанное. Что же, шпион в стане врага мне выгоден, если не будет сливать мне дезу. В этом случае я сам буду выдавать ему фальшивки. Можно согласиться, хотя бы для вида.

— Договорились.

— Отлично!

Рейд хотел вскочить и пожать мне руку, но я остановил его жестом.

— Три условия. Ты должен оттянуть начало похода до конца лета. Крутись как хочешь, уговаривай, саботируй, подкупай, но чтобы я не видел под своими стенами армию раньше, чем будет собран урожай.

— Сложно.

— Уж постарайся, кузен. Второе: ты должен сообщить мне за неделю, что войска двинулись в мою сторону.

— Ерунда, сделаю.

— И третье. Никаких гоблинов в твоём войске!

Он удивлённо моргнул.

— А…

— Без комментариев. Никаких гоблинов! Ни единой роты этих зелёных.

— Как скажешь, — он смотрел на меня с подозрением, — я сам их не люблю. Но не думал, что ты боишься. Они, вроде и не отличаются воинственностью.

Я про себя усмехнулся. Если ты, дружок, решишь играть против меня, я тебе устрою сюрприз. А если нет, я ничего не теряю.

— Значит, договорились. Предлагаю закончить разговор и разойтись по делам.

С моего корабля донёсся предупредительный крик. Я обернулся: по реке к нам двигались три корабля, с явно недружественными намерениями.

— По чёрной традиции, — хмыкнул родственник, — маленький сюрприз. Не могу не попробовать закончить войну прямо сейчас.

— Ах ты, гад такой!

Краем глаза я заметил, как засветился магический символ на камне метрах в трёх за спиной любимого кузена. Ах ты зараза! Не на тот камень уселся! Мдя, срочная эвакуация не получится.

Я подхватил с земли камешек, размером с яйцо, и запулил в лоб родственничку. Он завалился на спину, истошно вопя:

— Это традиция! Наша семья всегда её соблюдала! Договор остаётся в силе!

Спорить я не стал — подскочил и бросился к кораблю. Надо будет уточнить у мумия, действительно ли есть такая традиция. И почему мне о ней не сообщили? Если, конечно, я сумею выбраться из ловушки.

Глава 30

— Быштрее, Владыка!

Уру-Бука махал мне рукой, торопя на корабль. Да я и сам не тормозил — в плен к родственничку мне совершенно не хотелось.

— Поберегись!

С разбегу я запрыгнул на борт и чуть не рухнул на палубу.

— Ходу! Ходу! Жми на полную!

Но моей команды и не требовалось. За кормой вскипела вода, и неуклюжая посудина отвалила от Каменной пристани.

— Ветер попутный, — Уру-Бука указал на преследователей и широко улыбнулся, — шкоро догонят.

— Ничего, попробуем оторваться. А чему ты радуешься?

— Абордаж будет, — он осклабился ещё больше, — рубитьшя будем.

— Ах, рубиться. Ну, тогда другое дело. Только команде скажи, чтобы на полную выжимала.

Рядом вглядывался в корабли за кормой Сеня. Монстру тоже хотелось подраться, и он гладил рукоятку ржавого двуручника. Тёмные боги, ну и кровожадная компания у меня подобралась!

У меня особого желания зарубить кого-нибудь не наблюдалось, и я спустился в “машинное” отделение. Толпа зомби не слишком спешно шагала в ходовом колесе, а жилистый дядька, голый до пояса, лупил колотушкой в барабан, задавая темп.

— Ээх, ухнем, да ещё ухнем, — напевали зомби, топая ногами, — да раз ещё раз, сама пойдёт.

Что-то они не слишком стараются.

— Прибавить можем? — спросил я у дядьки.

Он меланхолично пожал плечами.

— Прибавишь — можем.

Ишь ты, какой мастер афоризмов. Ладно, уговорил, языкатый. Без разговоров я вытащил из кошеля на поясе горсть монет и высыпал ему в карман.

Дядька прислушался к звону золота и без разговоров сменил ритм. Вместо неспешного “вальса”, барабан разразился бодрым “танцем с саблями”. Ну вот, совсем другое дело!

— Сумеете оторваться от погони, — заорал я дядьке в ухо, перекрикивая барабан, — утрою плату.

Он покосился на меня, кивнул и ещё чуток прибавил темп.

— Эй, начальник! — заорали зомби, — куда торопимся? На тот свет?

И сами заржали над своей шуткой.

— Клиент хочет быстро, — между ударами в барабан дядька погрозил им кулаком, — а я хочу новый дом. Ширше шаг, некромантовы дети!

Зобми послушно зашагали быстрее, а затем и вовсе перешли на бодрый галоп. Ну вот, совершенно другое дело!

Я вернулся на палубу. Даже на глаз было заметно, как баржа прибавила ход. Вот только и ветер усилился — корабли не думали отставать и даже чуть-чуть сокращали расстояние.

— Пушть догоняют! — хорохорился Уру-Бука, — вшех порву!

Он принялся размахивать оружием на корме и показывать в сторону преследователей неприличные жесты. Там увидели, послышались отрывистые команды, и с ближайшего корабля дали залп лучники.

Уру-Бука от части стрел увернулся, от другой отмахнулся мечом. Но вопить и ругаться он перестал, резко поскучнев.

— Ну, может не порву, — ворчал он, уходя с кормы, — а прошто порублю.

— Угук.

Сеня неодобрительно покачал головой, оставил мне двуручник и ушёл в машинное отделение. Через пару минут баржа слегка ускорилась. То ли он припугнул дядьку с зомбями, то ли сам залез в колесо, не знаю. В любом случае спасибо моему любимому монстру.

Ветер то усиливался, то стихал, и гонка продолжалась.

— Оштановимшя? — предложил Бука, — уштроим абордаж, ражвлечемшя?

— Обойдёшься. Их многовато, на мой вкус, чтобы рисковать.

Орк тяжело вздохнул.

— Давно хорошей драки не было, шкучно.

— Ничего, скоро светлые придут, хоть каждый день развлекайся.

— Да?! А когда?

— Летом. Говорят, большое войско собирают.

Уру-Бука повеселел.

— Хорошо! Подерёмшя, пленных вожьмём, трофеи.

— А если они нас?

— Шутите, Владыка, — Уру-Бука посмотрел на меня чуть ли не обиженно, — ваш никто победить не может. У ваш я ешть, штальные птицы, дедушка, бабушка, Дитя. Невешта-ведьма.

— Пока не невеста, не торопи события.

— Да? А шештра говорит, что по вам видно, что к швадьбе идёт.

Я чуть не поперхнулся. Ну, Шагра, ну предсказательница! Ухи ей зелёные надеру за распространение слухов.

— О! — Уру-Бука указал вверх, — ваш Конкорд летит.

Точно — на приличной высоте, оставляя инверсионный след и воя басом, прошёл стальной птиц.

На кораблях моего родственничка его тоже увидели. Разом сложили паруса, развернулись и стали уходить в обратную сторону.

— А! Выкушите! — заорал Уру-Бука, — ишпугалишь, трушы!

Орк обернулся ко мне и с сожалением вздохнул:

— Жаль, что абордаж не шделали, а то бы я им вшем ноги бантиком жавяжал.

— Бука, ты у меня главнокомандующий сухопутными войсками. Откуда такая жажда морских сражений?

— Ну, не жнаю. Мне вше равно, где дратшя, хоть на жемле, хоть на воде.

Всё с ним ясно. Были бы крылья, он бы и в воздухе кого-нибудь порубил, воинственный наш. Интересно, а в космосе он бы смог? Я представил орка в скафандре, размахивающего топором, и решил, что это перебор. Пусть на земле дерётся, здесь ему самое место. А в память о несостоявшемся абордаже подарю ему тельняшку и прикажу считать Буку основателем морской пехоты.

* * *

Возвращение в город испортила погода. Небо заволокло тучами и полил мелкий противный дождь. Даже Сеня нахохлился, став похожим на хмурую ворону. Один Уру-Бука не обращал внимания на дождь и с воинственным видом прогуливался по палубе, не зная, куда девать нерастраченный боевой задор. Орки прикидывались ветошью и пытались не попадаться на глаза генералу: поймает, придерётся к внешнему виду и впаяет три наряда вне очереди.

Заплатив дядьке из машинного отделения обещанное, мы с Сеней отправились восвояси. Ждать трамвай не хотелось, и я вызвал Казну прямо на стену одного из портовых складов.

— В замок, на кухню.

Сеня согласно угукнул. Если хочешь обсохнуть после дождя, кухонный камин — самое лучшее место. А ещё можно утащить какой-нибудь пирожок или бутерброд.

— Ваня!

Только мы появились, на меня набросился мумий.

— Ты почему меня не послушался? Я же сказал — сядь на знак! А ты?

— Деда, — я подошёл к камину и протянул к огню холодные, как у зомби, руки, — там на всех камнях такие знаки были.

— На всех, — передразнил меня мумий, — понюхал бы, какой свежей магией пахнет.

— Там тиной воняло и лягушками, а не магией. Откуда вообще эти знаки взялись? Кто-то специально подделывал, чтобы меня подставить?

— Это я нарисовала, — послышался голосок Дитя Тьмы с другого конца кухни.

Девочка сидела за столом у стены и что-то рисовала на листе бумаги.

— Зачем?!

— Чтобы тебе удобнее было. Мумий на плохом камне нарисовал, на нём сидеть плохо. А я на всех, чтобы ты выбрал хороший.

Мумий застонал.

— Внуча, это же не просто знак. Я им Ваню должен был от засады спасти.

— Ага, знаю, — Дитя усиленно болтала ногами, не отрываясь от рисунка, — я тоже волшебные значки сделала. Если бы кто Ваню тронул, его бы молнией убило.

Какая у меня заботливая дочка. И главное, очень добрая, ни один негодяй от неё не уйдёт без возмездия.

— Рассказывать, что мне любимый родственник сообщил? Или ты всё слышал?

Дедушка махнул рукой:

— Слышал, чего уж там. Надо Малый Совет собрать — обсудить планы обороны и всё такое.

— Ага, согласен. Сейчас прикажу…

— Завтра! — вскинул ладонь мумий, — плохая примета строить планы в последний день года.

— Эм… — я даже опешил, — как последний день?

— Ну вот так. Один год сегодня заканчивается, завтра следующий начинается. Вроде, тысяча двести пятнадцатый от основания Калькуары. Точно не помню, надо в библиотеке посмотреть.

— Новый год, значит. Праздник, подарки, Дед Мороз.

— Кто?

— Дед Мороз. Старик с белой бородой, приходит ночью и оставляет детям, которые себя хорошо вели, подарки.

— Сколько живу, а ничего подобного не слышал. Нет у нас такого волшебного деда и не было никогда.

— Жаль. Этот мир много потерял без этой доброй традиции.

Я согрелся и уже собрался пойти к себе, как вдруг меня дёрнули за полу куртки.

— Ваня, — рядом стояла Дитя Тьмы и тяжело смотрела на меня, — это неправильно.

— Что именно?

— Дедушка, который подарки разносит. Почему его у нас нет? Я себя хорошо вела, мне нужен подарок.

— Ну, видишь, Гебизе говорит, что его нет в этом мире.

— Да? — она перевела взгляд на мумия и прищурилась, — а вот пусть он и станет волшебным раздарителем. Он добрый и дедушка. Бороду из ваты сделаем. Пусть мне подарок принесёт, я специально спать рано лягу.

Мумий, отхлёбывавший из фляжки, поперхнулся.

— Только тебе одной?

Дитя Тьмы на секунду задумалась.

— Надо всем детям в городе, — решила она, — чтобы никому не обидно было.

— Думаешь?

— Ага.

— Тогда тебе придётся помогать — дедушка один все подарки не разнесёт.

Девочка нахмурилась.

— Ты говорил, что волшебный Дед сам справляется.

— Не успел рассказать: ему помогает внучка.

— Точно?

— Честное слово.

— Хорошо, — Дитя кивнула, — помогу. Но самый большой подарок — мне!

— Договорились. Зови Клэр и Шагру, будем готовить подарки.

Стоило ей выскочить за дверь, как на меня насел мумий.

— Ваня, ты в своём уме? Какой ещё Дедушка?

— Тёмный.

— Окстись! Ты мне предлагаешь всю ночь бегать по городу и искать детей?

— Зачем бегать? У нас есть Казна. Она в любой дом дверь откроет, тем более что должна знать, где есть дети.

— Не бережёшь ты меня, Ваня. Еле живого старика хочешь…

— Кто это еле живой? — в кухне появилась бабушка. — Кого добить, чтоб не мучался?

Стоило бабушке услышать, что мы с Дитёй задумали, она нахмурилась.

— Он что, — её палец указал на мумия, — отказывается порадовать тёмных деток?

— Кто отказывается? — дедушка изобразил возмущение, — я спрашиваю, бороду из чего делать? Ваня сказал, должна быть борода, а у меня не растёт.

— Сама тебе сделаю, сядь вот сюда.

Пока бабушка колдовала над супругом, Дитя привела Клэр и Шагру. Идея дарить подарки привела их в восторг.

— А где мы их возьмём?

— Для этого я вас и позвал. Берите Казну и дуйте в город. Покупайте всё, что нужно, Казна оплатит.

— Кто оплатит? — на стене появилась дверь, — нет такой статьи в бюджете. И вообще, подарки надо не дарить, а продавать. И обязательно цены поднять, а вид сделать, что по скидке.

Но Казну никто слушать не стал. Цыкнули на неё и отправили с девушками по магазинам.

— Деда, не шевелись, — Дитя, вооружившись кисточкой, побежала к мумию, — я тебе бороду красить буду. Ты же тёмный дедушка, значит, борода должна быть чёрной.

Гебизе вздыхал и мужественно терпел, не желая попасть под горячую руку бабушки.

* * *

Подарки разносили до самой поздней ночи. Мумий втянулся, повеселел и, кажется, стал реально считать себя Тёмным Дедушкой для всех детей города. Он требовал у Казны отчёт по каждому ребёнку, проверяя, хорошо ли тот себя вёл.

— Откуда я знаю? — плакалась Казна, — я же не слежу всё время. Ну так, краем глаза. Этот шалил, кашу не хотел есть.

— Шалил — это по тёмному, — важно кивал непривычно бородатый мумий, — дадим подарок.

Сеня, наряженный тёмным эльфом, подносил мешок, а Дитя доставала из него коробочку, перевязанную лентой. Казна открывала дверь, и Тёмный Дедушка оставлял подарок в очередном доме.

Оставалось только наблюдать и умиляться такой идиллии. В коридорчике, на выходе из Казны, было тесновато, так что мы с Клэр оказались прижаты к стенке. Как-то само получилось, что мы держимся за руки. А чуть позже, что и целуемся, не обращая внимания на суету вокруг.

— Угук.

Сеня, топающий за следующим мешком, пододвинул нас, чтобы не мешали.

— Нашли время, — пробубнила Дитя Тьмы, устало бредя за монстром, — лучше ленточки крепче завяжите, чуть подарок не открылся.

Клэр рассмеялась и сбежала перевязывать коробочки. А я стоял в углу около двери и счастливо улыбался.

* * *

Последний подарок доставлял уже один мумий. Дитя Тьмы, умаявшись от беготни, присела на сундук с золотом и мгновенно заснула. Я взял её на руки и попросил Казну открыть проход в детскую.

Пока я укладывал ребёнка, Клэр принесла большую коробку и поставила на самое видное место.

— Подарок, — девушка улыбнулась, — для девочки, которая хорошо себя вела.

— Что там?

— Пыточный набор, — шепнула Клэр мне на ухо, — для младшего школьного возраста. Она давно о нём мечтала.

Мы тихонько вышли из детской, и я взялся проводить девушку до её комнаты. В моём кармане лежал небольшой подарок, который надо было незаметно подложить. Думаю, что вскружить мне голову, считается за очень хорошее поведение.

Глава 31

Первый день нового года начался с почты. Уже знакомый нетопырь, уйдя от преследования бумажной стаи, влетел в комнату и сам захлопнул окно.

— Фу-у-ух, — он вытер крылом лоб, — ну у вас и охрана злющая. Примите корреспонденцию!

Я взял из лапки конверт. Интересно, от кого?

— Булочку?

Нетопырь хрюкнул.

— С изюмом? Жутко калорийная и вредная? Буду.

Пока летучий мыш расправлялся со сдобой, я вскрыл письмо и пробежал глазами текст. Очень хорошо! Как раз вовремя.

— Писать ответ будете?

— А на словах можно? Передайте отправителю “да”.

— Сделаем. Окошко не откроете? Чтобы я с разгону взлетел.

Выпустив почтового нетопыря, я неспешно накинул куртку и отправился на заседание Малого Совета. Кстати, можно было идти ещё медленней — народ пока не собрался, и в совещательной комнате сидел только Сеня.

— Похоже, только мы с тобой бездельники, а остальные работают в поте лица.

— Угук.

Монстр развёл руками, вытащил из кармана бутерброд и откусил добрую половину.

— Угук? — предложил он мне тоже закусить.

— Нет, спасибо, дружище.

Впрочем, ждать нам долго не пришлось. Через пару минут члены Малого Совета начали появляться на пороге. Видя, что я уже здесь, они смущались и быстренько шмыгали на своё место. Последним пришёл мумий, недовольно поджал губы, увидев, что все в сборе и плюхнулся в кресло.

— Начинаем? Вчера я встретился со своим родственником Рейдом Файленда…

Оставив только важное, я пересказал разговор с кузеном. По лицам было видно — радости такие новости не доставили. Ну, кроме Сени, разумеется: монстр слушал, наклонив голову набок, и блаженно лыбился. Ему любая движуха нравится, даже если это осада, битва или грабёж.

— Надо укреплять оборону, — хлопнула ладонью по столу бабушка, — чтобы ни один светлый не вошёл в город.

— Провешти учения, — радостно осклабился Уру-Бука, — проверить, что вше готовы. Птитш пошлать дальше шледить. Оружие наточить.

— Проведём сборы ополчения, — поднял руку Гуго, — и прошу закупить дополнительное вооружение.

— Согласен, — кивнул мумий, — со своей стороны, обещаю скоро выдать боевые машины, как ты просил.

— А магическая поддержка?

— Учеников я набрал, — мумий покачал головой, — лучших из того, что было. Базовым вещам обучаю. Как минимум кидаться фаерболами они смогут.

Я кивнул, но решил пока не говорить про полученное письмо. В нём Лев Бонифатьевич сообщал, что через дюжину дней начнёт разворачивать мастерскую по выпуску магических ружей. И просил золота, жалуясь на непомерные траты. Дам, конечно, — для такого дела мне было никаких денег не жалко. Но пока не буду рассчитывать на будущее оружие — мало ли что может пойти не так.

— Владыка, — подала голос Шагра, — помните, вы поручили мне договориться с орками?

— Угу, было такое.

— Я сделала, как вы сказали. Отправляла гонцов, уговаривала, посылала подарки.

— И как?

Шагра опустила взгляд.

— Простите, Владыка, но вы должны к ним съездить. Орки не верят словам на бумаге. Но если вы лично скажете, что берёте их в союзники, они будут драться.

— Глупости! — возмутился мумий, — у Владыки нет времени мотаться по оркским пустошам и уговаривать каждого вождя. Тоже мне, цацы нашлись!

— Вождей пишьмами не уговоришь, — влез Уру-Бука, — они должны шлово дать Владыке.

— Пусть сами приезжают в Калькуару, — мумий был категоричен, — Владыка не мальчик на побегушках.

— Магистр Гебизе… — Шагра попыталась возразить.

— Я уже триста лет магистр. Владыке что, делать больше нечего?

— Но…

— А пустоши, между прочим, опасные даже для самих орков. Нечего зря головой рисковать!

— Я думаю, Ване будет полезно к ним съездить.

Мумий гневно повернулся на голос, посмевший ему возразить, и встретился взглядом с бабушкой.

— Мотя, — он резко осёкся, — но ведь опасно.

— И что? Владыки никогда не отступали из-за призрачной угрозы. Даже я при жизни лично призывала вождей кланов. Что-то не припомню, чтобы ты меня не пускал и беспокоился, что там опасно.

— Тогда другая обстановка была, — смутился мумий, — тебя эскорт охранял. Триста отборных зомби!

— Вот и позаботься, чтобы у Вани тоже было достойное сопровождение.

Я встал со своего места.

— А меня спросить не хотите?

Члены Малого Совета замолчали.

— Надо ехать. Если светлые приведут всех, кого смогут собрать, нам понадобится любая помощь.

— Ваня…

— Деда, никаких возражений. Со мной поедут Шагра и Сеня, возьму пару десятков орков.

— И скелетов!

— Если сумеешь уговорить их ехать верхом. Всё, на этом считаю обсуждение закрытым. Завтра утром отправляюсь.

Я развернулся и вышел из совещательного зала. Не буду лукавить — ехать мне не хотелось. Но если смалодушничать, то какой из меня Владыка? Решительность и твёрдость надо воспитывать в себе постоянно.

* * *

Проснулся я ещё в сумерках, раньше обычного. Встал, умылся и поставил вариться кауаффий. Эх, привык, однако, к комфорту! А ведь в поездке к оркам таких мелких удовольствий не будет. С другой стороны, тем слаще будет возвращение.

В дверь постучали и, не дожидаясь моего ответа, вошла Клэр с подносом.

— Доброго утра. Раз ты уезжаешь, я решила принести тебе завтрак.

— Спасибо.

Я расплылся в улыбке. Вот уж действительно приятный сюрприз. Нет, не завтрак, а сама Клэр. Побыть с ней перед отъездом — настоящий подарок.

— Не знала, что ты будешь, — она принялась выставлять на стол тарелочки со всякими вкусностями, — поэтому принесла всего понемногу.

— Налить тебе кауаффия?

— Чуть-чуть.

Девушка взяла чашечку и села напротив меня.

— Кошмар! Моя мама, если бы была жива, пришла бы в ужас: я, наследница древнего рода, таскаю бутерброды какому-то небритому типу.

— Владыке, между прочим.

— Неважно, ваш род по сравнению с нашим — выскочки-нувориши. Наша родословная на полтысячи лет длиннее.

— Зато, я милый и обаятельный. И кауаффий вкусный делаю.

— Ну, это тебя чуть-чуть извиняет. Нальёшь мне ещё капельку?

— Ага.

— Ты ешь, не отвлекайся. Кстати, Дитя за тебя совершенно не переживает. Скорее наоборот, попросила чтобы ты не обижал орков и привёз ей гостинец.

— Не уверен, что там продаются сувениры.

— Привези ей какой-нибудь череп. Ну, там козла или барана, чтобы с большими рогами. Она давно о таком мечтает.

— Да? Ладно, буду иметь в виду.

Я быстро разобрался с завтраком и с сожалением понял, что уже пора. Сумки с вещами я собрал ещё с вечера — сменная одежда, зубная щётка и порошок, разная нужная мелочёвка и волшебный кошель, напрямую связанный с Казной. Теоретически, можно было положиться на него и путешествовать налегке. Но что-то я не доверяю магии полностью. Мало ли как всё повернётся?

— Обещай, — попросила Клэр, — беречь свою голову.

— Постараюсь. Мне, знаешь ли, она тоже дорога. Ну и есть без неё неудобно будет.

Пристегнув на пояс меч и кинжал, своих старых товарищей по приключениям, я подхватил сумки, и мы пошли вниз.

* * *

Во дворе замка собралась целая толпа — моя свита, эскорт и провожающие.

Уру-Бука выделил мне три десятка орков, самых опытных головорезов. Генерал проинструктировал каждого и обещал в случае неудачи найти даже после смерти. Так что бойцы смотрели на меня, как на хрустальную вазу, которую надо охранять даже от случайного чиха.

Мумий тоже расстарался. С его подачи мне были выданы семь скелетов, одетых в начищенные доспехи. В качестве транспортного средства дедушка соорудил им стальных соронов — злобных птиц с острыми клювами.

Кроме толпы охраны, со мной ехали Шагра и Сеня. Орка оделась во всё кожаное и повязала голову чёрным платком, став похожей на байкершу. А Сеня обвешался метательными топориками и кинжалами, будто собирался выступать в цирке.

— Все в сборе?

— Ваня, — бабушка, вытерла с глаз несуществующие слёзы, — ты, пожалуйста, не лезь впереди всех. Будут драться, постой в сторонке. Кушай хорошо, ночью укрывайся, чтобы не простыть.

— Ну, ба! Обещаю, всё будет хорошо. Вернусь, ты даже не успеешь соскучиться.

Дитя Тьмы, хмурая и сонная, протиснулась ко мне и сунула мне в руку тряпичную куклу. А нет, это не кукла, а маленький голем Гоша. Тот самый, сделанный во время магических опытов.

— Он тебя ночью будет охранять, — буркнула девочка, — я ему вилку дала, чтобы врагов тыкать.

— Спасибо, тёмнышко, — я чмокнул Дитя в макушку, — не шали без меня и слушайся Клэр.

— Ну всё, всё, — вмешался мумий, — долгие проводы — лишние слёзы. Не на войну провожаем, уймитесь. Езжай, Ваня, а то замок слезами затопит.

Уру-Бука подвёл высокого сорона вороной масти.

— Хороший шкакун, — генерал отдал мне поводья, — и дратшя умеет.

Я хлопнул Буку по плечу.

— Не расстраивайся, мы с тобой ещё съездим.

В ответ он скривился.

— Только в другое мешто. Я в пуштоши долго жил, не люблю.

— Как скажешь, дружище. Пригляди тут за порядком, пока меня не будет.

— Угу, вше шделаю.

Не желая растягивать прощание, я запрыгнул в седло и дал команду отправляться. Все так переживают, будто я еду к светлым в гости. Ну, орки, ну, пустошь, что здесь такого? Вернусь быстро, даже соскучиться не успеют.

* * *

В пустоши от Калькуары можно попасть двумя путями. Первый — переправиться через реку, дальше дорогой через лес до гоблинской торговой фактории, Соляная дорога и можно выйти на пустошь с севера. Другой чуть длиннее: подняться вдоль реки вверх по течению, переправиться через Сорочий брод и пройти через Сутулые холмы. Мы выбрали второй — меньше чужих глаз и никаких гоблинов. Знаем мы этих зелёных торгашей, им только дай повод растрепать, что Владыка отправился к оркам.

Дорога вдоль реки оказалась не слишком наезженная. Между старыми камнями, которыми её вымостили неизвестные строители, пробивалась трава, путников навстречу не попадалось, в деревьях с обеих сторон орали непуганые птицы.

— Угук.

Сеня спрыгнул со своего сорона, отдал мне поводья и нырнул в придорожные кусты.

— Эй, ты только не потеряйся, искать тебя по лесу времени нет!

— Угук! — выкрикнул монстр и растворился среди веток.

Ну, что с ним делать, а? Он хоть и домашний, но своевольный до ужаса. И ведь слишком умный, чтобы его дрессировать. Не прикажешь “к ноге”, “сидеть” и “место”. Скорее он тебе угукнет и сам будет отдавать команды.

— Владыка, — Шагра подъехала ко мне ближе, — не волнуйтесь, он нас догонит. Лучше расскажите, что за мир такой, где вы жили?

Пришлось устроить орке виртуальную экскурсию по родному миру. Техника её не заинтересовала, наука тоже, телевидение и интернет вызвали зевоту. Парки развлечений, казино и аттракционы слегка позабавили, но не больше.

— Шагра, скажи честно, ты спросила, чтобы разговор поддержать или тебя интересует что-то конкретное?

— Ага. Во что у вас девушки одеваются?

О моде я знал немного, но орке этого хватило.

— Каблуки вот такие, да? А как на таких больших ходят? Не падают? А мини-юбка это докуда? Купальник — это зачем? Что, вот так верёвочка и всё?! Ужас какой! Надо обязательно попробовать.

Она вконец меня измучила вопросами, но тут впереди на дорогу выпрыгнул Сеня. В руках монстр держал тушки больших птиц, напоминающих индеек.

— Угук!

— О, добыча? На ужин?

— Угук.

Птиц монстр отдал оркам, догнал моего сорона и угукнул, привлекая внимание.

— Что-то случилось?

— Угук.

Он указал рукой вперёд. Там, среди зелени, виднелись тёмные стены какого-то строения.

Глава 32

Отряд подъехал ближе, и я разглядел старый, но неплохо сохранившийся замок, вариант “эконом плюс”. Ров со стоялой водой, подъёмный мост через него, стены метров пять высотой, четыре башни по углам, и всё. Эдакая нано-калькуара, для мини-владык. Интересно, что это за штука такая и откуда взялась?

Мучиться вопросами я не стал, а полез в карман за волшебным зеркалом. Так сказать, учтя ошибки прошлого, средства связи я подготовил заранее, причём попросил мумия сделать дальнобойную версию, чтобы из оркских пустошей легко “звонить” домой.

— Что случилось? — дедушка отозвался практически мгновенно, — светлые напали?

— Не, всё в порядке. Можешь сказать, что это такое?

Я повернул зеркало от себя и обвёл им замок, давая мумию рассмотреть заброшенную крепость.

— Ой, уже и не помню, когда её видел. Это Третья застава. Там раньше гарнизон сидел, контролировал дорогу в пустоши.

— Да? Как-то слишком вычурно построено, в отличие от Первой.

— Ну, — мумий опустил глаза, — ещё как место для ссылки использовали. Родственников всяких вредных отправляли: кто свекровь, кто тёщу, бывших мужей-жён тоже.

— Понятно, добрые семейные традиции. Спасибо, что объяснил.

Отключив зеркало, я махнул рукой.

— Заедем, посмотрим и устроим привал, время как раз к обеду.

— Угук! — поддержал идею Сеня.

Вблизи стало видно, что замок в ужасном состоянии. Ров превратился в болото, где между листьями кувшинок плавали жирные лягушки. Опущенный подъёмный мост зарос травой, а по стенам вился плющ. На трёх башнях крыша обвалилась, а на четвёртой вместо неё было здоровенное гнездо какой-то огромной твари. Хорошо ещё, что гнездо тоже выглядело покинутым.

— У меня аж мороз по коже, — пожаловалась Шагра.

— Да ладно, замок как замок, только давно заброшенный.

Мои слова не убедили орку.

— Мне бабушка всегда говорила, что в таких брошенных домах заводится какая-нибудь светлая пакость. Сидит на самом верху и караулит путников.

— Зачем?

Шагра посмотрела на меня, как на ребёнка.

— Сожрёт. Или ещё похуже — будет требовать, чтобы светлых любил, цветы выращивал, котят через дорогу переводил или бабушек с деревьев снимал.

— Бабушек? С деревьев?!

— Ну да, — орка кивнула, — эльфы же на деревьях жили, до того как города построили. Впадёт эльфийская бабушка в маразм, вспомнит молодость тысячелетней давности, залезет на дерево, а слезть уже не может. Вот их и надо снимать.

Я изо всех сил постарался не заржать. Нормальные такие страшилки у тёмных! Если бы здесь снимали кино, как бы выглядел фильм-ужастик для жителей тёмной стороны? Типа, студенты-маги приезжают в заброшенный дом и вдруг слышат шум на чердаке. А там, живёт… Какой-нибудь светлый паладин! И он начинает по одному ловить тёмных и насильно принуждает делать добрые дела. Так, что ли? Нет, даже не буду такое представлять.

Мы въехали во двор замка. Негусто — из внутренних строений сохранился только приземистый дом с бойницами вместо окон.

Харзакин, орк, командующий эскортом, выставил охрану и быстро организовал готовку обеда. Развели костёр, повесили над ним котёл и принялись варить там что-то вкусно пахнущее.

— Идём, — махнул я Сене, — осмотримся пока.

Монстр согласно кивнул: к котлу его не пускали, чтобы не начал пробовать раньше времени.

Первым делом мы обошли угловые башни. Но ничего интересного не нашли: деревянные лестницы и перекрытия давно рухнули, так что, кроме трухи и мусора, там ничего не было. А вот уцелевший дом во дворе оказался бывшим арсеналом. Пустые стойки для оружия, какие-то ржавые доспехи по углам, погнутые мечи, оркские шлемы с дырками от стрел.

— О, лестница на второй этаж, даже целая.

— Угук.

Сеня взял меня за локоть и покачал головой.

— Что?

— Угук.

Монстр выставил руку и предупредительно покачал пальцем туда-сюда.

— Нет? У тебя что, тоже мурашки бегут, как у Шагры?

— Угук!

В ответ монстр часто закивал и показал какого размера у него эти самые “мурашки”.

— Поверю на слово. Тогда возвращаемся, еда уже должна быть готова.

Обед прошёл в весёлой и дружественной атмосфере. Вот только Шагра постоянно косилась по сторонам и поводила плечами, будто замёрзла. Я хотел её подбодрить, чтобы не нервничала, но не успел.

— У-у-у-у-у!

Жуткий замогильный вой раздался из старого арсенала.

— У-у-у-у-у!

Первой вскочила Шагра.

— Бежим! Светлое чудище!

Остальные орки подорвались и кинулись в сторону ворот.

— Стоять!

Я заорал так, что перекрикнул даже вой из арсенала.

— Куда намылились, смельчаки?

— Так, там это…

— И что? Ну воет, да. Вдруг у него живот болит или мизинцем на ноге об угол ударился? Сейчас разберёмся, почему нам обедать мешают.

Подозвав скелетов, я направился в сторону арсенала.

— Владыка, не надо! — Харзакин попытался меня удержать, — ешли оно ваш шъешт, что я Уру-Буке шкажу?

— Скажешь, что убежал за ворота, испугавшись воя.

Орк скорчил жуткую рожу, пинками заставил воинов взяться за оружие и первыми войти в арсенал. Не перестают орки меня удивлять — на эльфов в атаку бросаются так, что за уши не оттянешь, а в байки про светлую бабайку верят.

Внутри арсенала было пусто. Никаких чудовищ, ни светлых, ни тёмных.

— Проверим на втором этаже.

Сеня недовольно угукнул, но спорить не стал. Вот только подняться туда нам не дали. За спиной, у самого входа, жахнуло, будто взорвали гранату. Взметнулись клубы белого дыма и на пороге появился светлый. Старик, с длинными спутанными волосами, в грязной хламиде до пят и с боевым посохом в руке.

— Ты не пройдёшь!

Светлый грохнул посохом в пол, взял его наперевес и двинулся прямо на меня.

* * *

— Светлый архимаг-отшельник!

— Он вшех наш убьёт!

— Мамочка!

— Я не хочу умирать молодым!

Орки и скелеты разлетались перед светлым, как кегли. Навершие посоха сияло нестерпимым светом, заставляя слезиться глаза. Вокруг кричали и вопили. Сеня попытался сбежать через бойницу, но застрял и теперь возмущённо угукал. Харзакин, бросившийся на старика, получил посохом по кумполу и прилёг отдохнуть.

Многие местные не согласятся, но я считаю дурным делом бить женщин, детей и стариков. Но здесь я не стерпел! Пока светлый отвлёкся на скелеты, шагнул вперёд и со всей дури отвесил оплеуху этому отшельнику.

— А ну, прекратить безобразие!

От неожиданности он выронил посох, яркий свет погас, а сам старик плюхнулся на задницу.

— Что за хамство? Пожилой человек, а хулиганит!

Светлый попытался дотянуться до посоха, но я отшвырнул палку ударом ноги.

— Я сказал, прекратить!

Архимаг-отшельник вдруг съёжился, посмотрел на меня несчастным взглядом и зарыдал, прикрыв лицо ладонями.

— Чего это он? — Харзакин, прихрамывая, подошёл ко мне и ткнул пальцем в старика.

— Видимо, расстроился, что посох отобрали.

— Угук!

Сеня подошёл к недобитому волшебнику и потыкал в него пальцем, будто проверяя, настоящий тот или нет.

— Уйди, чудовище! — отмахнулся отшельник, не прекращая размазывать слёзы по щекам.

— Такс, ребята, — я подозвал скелетов, — берите это светлое чудо в перьях под ручки и несите наружу.

— Угук? — монстр заинтересованно покосился на меня.

— Зачем казнить? Мы, вообще-то, обедали, а казни плохо влияют на пищеварение.

— Угугук

Сеня со мной не согласился, но спорить не стал. На всякий случай он нашёл посох и спрятал его где-то в углу.

* * *

Отшельник безразлично повис на руках у скелетов. Даже всхлипывать перестал.

— Сюда его посадите.

Я указал на чурбак, исполнявший роль табуретки. Взял миску, налил туда похлёбку и сунул в руки архимагу.

— Дайте ему ложку.

Светлый уставился на меня, будто на жуткое чудовище. По глазам было видно — он решил, что мы его хотим казнить через отравление. Да пусть думает что хочет! Я взял свою тарелку и сел заканчивать обед.

Пока я ел, архимаг кривился, корчил рожи и косился на орков. Затем мужественно зачерпнул и с мученическим видом проглотил ложку похлёбки. Но нет, смерть не пришла за ним, и даже в животе не забурчало. Он съел вторую, третью, быстро дохлебал до дна и протянул миску, чтобы ему налили добавку.

— Ну-с, — я отставил пустую тарелку, — товарищ светлый, хулиганим? Бросаемся на мирных путников? Творим беспорядки? Нехорошо.

Он зыркнул на меня исподлобья.

— Я не разговариваю с тёмными.

— Тёмную еду ест, а разговаривать отказывается. Как-то нелогично, нет?

Отшельник насупился.

— Я вас не звал, между прочим, а вы припёрлись, шумите, вкусные запахи по моей крепости распустили.

— Ну, вообще-то, крепость моя. Да, да, не надо делать возмущённое лицо. Это Третья застава Владыки.

— Она пустая стояла, когда я пришёл.

— И что? Пришёл, самовольно заселился, буянит. А ещё делает вид, что светлый!

— Да! Светлый!

— Не видно по поведению. На разбойника и дебошира похож, а не на светлого архимага.

Старик обиженно засопел и отвернулся.

— Выгнать его, — подал голос Харзакин, — чтобы не бежображничал. Пушть в другое мешто идёт.

— Жалко его, — вздохнула Шагра, — он старенький, еле на ногах держится. И питался, наверное, всякими корешками невкусными. Вот запах похлёбки ему в голову и ударил.

Удивлённо хлопая глазами, отшельник уставился на Шагру. В его голове не укладывалось, что тёмная, да ещё орка, может проявить сочувствие к светлому.

— Угук, — Сеня по-дружески похлопал архимага по плечу, — угугук.

— Да, — согласился Харзакин, — дейштвительно, нехорошо. Штарый он, больной. Што мы, жвери, выгонять его на улишу? Пушть живёт, ешли хочет. Только дашт обещание не хулиганить.

— Я…

Отшельник сглотнул, переводя взгляд то на меня, то на орков, то на Сеню.

— Я прошу прощения. Давно один живу, совсем одичал. Это недостойное поведение.

— Ну вот, уже лучше, — я улыбнулся ему, — кстати, может быть, вам стоит заняться полезным трудом? Скажем, организуем здесь санаторий, а вы будете проводить сеансы лечебной гимнастики и оздоровительные процедуры.

Глаза архимага загорелись.

— О! За долгие годы отшельничества я открыл чудодейственные свойства обливания холодной водой! И с удовольствием научу всех желающих этому методу. Даже орков и тёмных, — он тяжело вздохнул, — светлые всё равно не хотят закаляться.

* * *

— Владыка, — Харзакин подъехал ко мне, когда мы уже достаточно далеко удалились от Третьей заставы, — не жря мы его там оштавили? Вдруг он опять жа шветлые штучки вожьметшя?

— Не возьмётся, не переживай. Его сегодня навестит магистр Гебизе и проведёт воспитательную беседу.

Ещё до отъезда из мини-замка я связался с мумием и объяснил ситуацию. Дедушка от восторга чуть из зеркальца не выпрыгнул — он всегда мечтал, по его выражению, “потыкать палочкой” настоящего светлого архимага. Были у него какие-то вопросы по теоретической магии, которые “можно обсудить только с настоящим специалистом старой школы”. На всякий случай, я попросил бабушку приглядеть за “горячими аксакалами”, чтобы они друг друга не поубивали. Буду возвращаться от орков — заеду и проверю отшельника, заодно воспользуюсь Казной и сокращу путь на полдня.

Глава 33

Через два дня мы выехали к Сорочьему броду. Живописнейшее место, между прочим. Если не обращать внимания на пару здоровенных троллей, громыхавших камнями у самой реки. Я присмотрелся и хмыкнул — серо-зелёные здоровяки строили мост.

— Жачем? — почесал в затылке удивлённый Харзакин, — они глупые, да? Вот же брод ешть.

— Подъедем — спросим.

Делать поспешные выводы я не собирался: разумные существа редко делают откровенные глупости. А если ты чего-то не понимаешь, то это может оказаться хитрым планом или “башмаками” для глупцов.

— Эй, — помахал я рукой, — уважаемые! А зачем вы корячитесь? Неужели брод собирается исчезнуть?

Тролли обернулись, осмотрели нас с ног до головы и весело хмыкнули.

— Может и так, братан. Ежели дно углубить — обязательно исчезнет.

— А уж мы постараемся, чтобы поглубже рыть.

Они переглянулись и хлопнули друг друга по ладоням.

— Брода не станет — мост всем нужен будет.

— Сорочий мост, — залился смехом тролль слева.

— Все ходить будут, нам деньги давать.

— Понял, братан?

Я кивнул:

— Предположим. А кто ходить-то будет? Что-то я не вижу здесь торговцев и путешественников.

— Это сейчас, — тролли довольно осклабились, — ты чё, братан, не знаешь разве?

— В Калькуаре новый Владыка сидит.

— Крутой мужик!

— Стальные шары у него.

— Эльфов грязными тряпками гоняет, как детей.

— Кемнаро пожёг.

— Свой город основал.

— А где города, там что?

— Там торговля!

— Купцы сейчас другим путём идут, пока не сообразили.

— Там две переправы, да ещё гоблины с пошлинами дурят.

— А здесь только мы, сечёшь?

— Мост сделаем.

— Дорогу в порядок приведём.

— Проследим, чтобы бандитов не было.

Правый тролль взял камень, приготовленный для строительства, и сломал о голову товарища. Тот даже не моргнул и только хмыкнул.

— Таверну поставим.

— Официанток туда наймём.

— Красивых.

— Эльфиек!

Оба одновременно закатили глаза и облизнулись. Ох, сомневаюсь я, что эльфийки пойдут сюда работать официантками. Был бы эльфийкой — на километр бы к таким троллям не подошёл.

— Ин-ве-сти-ция, — по слогам произнёс тролль.

— Вдолгую!

— Сечёшь, братан?

— Мост ещё наших внуков кормить будет.

— Наша семья всегда умела строить мосты вовремя.

— За тысячу лет ни разу не ошиблась.

Они снова хлопнули друг друга по ладоням.

— Молодцы. Если реально за дорогой приглядите и бандитов ловить будете — Владыка Калькуары вам денег отсыплет.

Тролли пожали плечами.

— Нам чужого не надо.

— Мы для себя стараемся.

Я тронул сорона, направляясь к броду. Но, проезжая мимо троллей, вытащил из кошелька горсть золотых и высыпал в ладонь одному из мостостроителей.

— Держите. Мой добровольный вклад в вашу “инвестицию”, чтобы быстрее мост построили.

Они одобрительно закивали.

— Благодарствуем, братан.

— Ты это, заезжай.

— Тебя с корешами бесплатно будем пускать.

Уже на другой стороне реки меня стукнула мысль: а если тролли правы? Может, я себя недооцениваю? Ведь действительно гоняю эльфов. Не тряпками, конечно, но не без успеха. Вдруг и правда сюда торговые пути переместятся? Надо обязательно восстановить Третью заставу для контроля и учёта будущего потока. Вернусь от орков — обязательно займусь.

* * *

Лес закончился внезапно. Мне даже спрашивать не пришлось, где мы находимся: вот они, Сутулые холмы. Каменные останцы высотой метров по сто, действительно напоминающие сутулых воинов.

— Всегда их боялась в детстве, — скривилась Шагра, — бабушка про них жуткие легенды рассказывала.

— Какие?

— Ну, что это древние эльфы. Они шли уничтожить орков, но самый первый Владыка превратил их в камень. И что магия спадёт, когда Калькуара опустеет. Тогда эльфы оживут и перебьют всех орков. А ещё, что это орки, которые опоздали на бой за Владыку, и они здесь в наказание.

— А какая из этих версий правильная?

Шагра пожала плечами:

— Бабушка говорила, что обе. Если каменные эльфы и орки оживут одновременно, то сойдутся в битве и наступит конец мира.

Запутанный, однако, местный фольклор. Напустить бы сюда филологов всяких, чтобы разбирались, спорили и строчили диссертации. Такой материал пропадает!

Дорога через холмы шла унылая, не балующая разнообразием видов. Компенсируя этот недостаток, Шагра взялась рассказывать мне про вождей орков и как их уговаривать.

То есть, вождей надо хвалить, дарить мелкие подарки, желательно из золота. Но основные переговоры вести с жёнами — без их согласия вожди ни за что не тронутся с места.

— Не беспокойтесь, Владыка, я сама буду их уговаривать. И все нужные слова скажу. А вы, главное, пейте кауаффий и важно кивайте. И не забывайте кушать всё, что вам подадут. У нас считается, что если гость уважает — то до крошки доест.

— Ты уверена?

— Ага. Если на тарелке оставил еду — страшное оскорбление.

— Сеню с собой взять можно? Он очень хорошо ест, будет радовать и добавки просить.

Шагра задумалась, наморщив лоб.

— Сеню… О! Я скажу, что он ваш кунак.

— Кто?

— Кровный друг. Есть такой обычай, что если дружат прям вот сильно-сильно, могут стать кунаками. Тогда вместе едят, вместе охотятся, в гости тоже вместе. А вы к оркам в гости приехали.

— Угук! — отозвался Сеня и помахал мне рукой. Ему такой расклад очень даже нравился — монстр в гости ходить любил, а плотно пообедать за чужой счёт тем более.

Шагра нахмурилась.

— Не отвлекайтесь. Повторим вождей, которых посетим в первую очередь…

* * *

На следующий день Сутулые холмы закончились, и перед нами открылась пустошь орков. Враньё. Самое натуральное враньё. Никакая это не пустошь, а самые натуральные пампасы!

До самого горизонта, где в дымке виднелись белые верхушки гор, тянулась равнина густого зелёного цвета. Редкие островки деревьев, какие-то озёрца, узкие ленты рек. И над всем этим синее-синее небо, глубокое, как море. Я такую красоту видел только на фотографиях, и кажется, тех самых пампасов. Рай для художника-пейзажиста. Наверняка здесь ещё и закаты потрясающие. Обалдеть — орки себе место жительства выбрали.

— Владыка, — Хразакин указал рукой куда-то вдаль, — надо добратшя до рощи Хаза-Тум. Хорошее мешто для ночёвки.

— Командуй, ты сейчас главный.

Ещё до сумерек отряд подъехал к этой самой роще. Миленькое место с большой вытоптанной площадкой, где явно ночевали не раз и не два. Орки бросились к колодцу и натаскали воды, чтобы напоить соронов.

Мне заняться было нечем, и я, в компании с Сеней, принялся бродить по Хаза-Туму. На самом краю рощи мы нашли родник: булькающий источник, вокруг которого камни были покрыты красным налётом, похожим на ржавчину.

— Интересненько.

Я склонился над ним, собираясь зачерпнуть ладонью.

— Лучше не надо, Владыка, — тут же появилась рядом Шагра, — эту воду пьют только шаманы. Чтобы голова после камланий не болела. Ну и ещё больным дают, кто с животом мучается.

— Мне — можно, — не послушался я её.

Опустил руку, набрал горсть и выпил. Тёмные боги, настоящий нарзан! Именно такой, какой и должна быть хорошая минералка. Шаманы, значит, пьют после камланий? Какие забавные ребята. На всякий случай я набрал фляжку этой водички и спрятал в сумку. Кто знает, вдруг мне придётся “камлать” с местными товарищами?

Ужинали в темноте, рассевшись вокруг костра. Орки, ощутив родные места, шутили и травили байки. Сеня угугукал, слушая их, а Шагра весело скалилась, блестя зубами.

Веселье испортил далёкий вой — протяжный и тягучий, будто густой мёд. Смех и разговоры тут же смолкли, а орки принялись тревожно прислушиваться. У деревьев нервно закудахтали стреноженные сороны.

— Харзакин, что это?

Вместо него ответила Шагра.

— Это ыволки.

— Кто?

— Ыволки. Эльфы называют их гишу, пожирателями мамонтов.

— Странное название.

— Когда они шобираютшя укушить, — откликнулся Харзакин, — жвук “Ы” делают. Очень штрашно! Ешли ушлышал “ы” — жначит, тебя шъедят.

— Жуть какая. Такие опасные твари?

— Очень.

Вой раздался ближе, по крайней мере, мне так показалось.

— Надо уходить. Шрочно!

Орки повскакивали и бросились к соронам.

— Большая штая, не шправимшя.

Я не стал уточнять, откуда он знает. В таких вещах надо слушаться местных и не выделываться.

— По шоронам!

За пару минут костёр залили водой, спешно собрали вещи и попрыгали в сёдла. Даже Сеня, хоть и раздосадованный недоеденным ужином, не стал спорить.

— Вперёд!

Соронов не надо было подгонять — приближающийся вой действовал на них, как кауаффий на орков. Птицы бежали всё быстрее и быстрее, тревожно курлыкая. Хорошо, что они видели в темноте: лично я дорогу не видел вовсе.

— У-у-у-у!

За спиной завыли опять, и я почувствовал, как сорон прибавил ходу.

— Владыка, держитешь рядом! Никуда не шворачивайте!

Скачка продолжалась. Позади выли, сороны бежали, а над пампасами восходили две полные луны, оранжевая и зелёная.

Вот кто меня просил оборачиваться? В бледном свете лун, я разглядел ыволков: горящие глаза; длинные морды, размером с крокодильи; полосатые вытянутые тела; копыта на ногах.

В своём родном мире довелось мне однажды попасть на экскурсию в палеонтологический музей. Одна вымершая тварь мне особенно запомнилась — эндрюсарх, древний хищник, самый крупный из млекопитающих. Так вот ыволки выглядели как его старший братец!

— Ы-ы-ы!

Я чуть не заорал. Теперь ясно, почему их так называют!

Сорон подо мной тоже услышал “ы” и рванул в сторону.

— Куда, зараза?! Не отбиваться от наших!

Скакуну было параллельно на мои крики. Он закусил удила и втопил от ыволков со всей дури.

— Назад!

Фигушки. Я мог хоть до посинения дёргать поводья или стучать о его бока пятками — перепуганный сорон нёсся, не разбирая дороги, прочь от основного отряда.

— Ы-ы-ы!

— Пошли прочь, гады!

— Ы-ы-ы!

— Я невкусный!

Ыволки со мной не соглашались и упорно бежали по пятам. На бегу щёлкали зубами и ыкали. Если выживу сегодня — обязательно достану череп такой твари и повешу у себя в комнате. Если мне ещё раз предложат поехать к оркам, буду смотреть на него и отказываться. Пусть сами здесь катаются. А с меня хватит!

— Отстаньте, троглодиты!

— Ы-ы-ы!

Как я вообще согласился на эту поездку? И ведь хотел лететь на Конкорде, так нет, отговорили — мол, нужна большая свита, чтобы орки прониклись уважением. Да в баню их уважение! Где эта свита? Вообще не представляю, куда меня занесло! Трясусь в одиночестве посреди пампасов.

Я обернулся и попытался прочитать заклинание. Да прям щаз! Произнести весь текст между прыжками сорона я не успевал, а на каждом подпрыгивании сбивался и приходилось начинать заново. Вот же гадство!

Сорон, курлыкнув, свернул и попрыгнул. Ап! Ап! Ап! По короткому склону мы взлетели на узкое плато. Не сбавляя темпа, скакун мчался среди валунов, высоко вскидывая ноги и хрипло крича. Выдыхается? Неа! Радуется: острые камни, которые легко перепрыгивал сорон, стали серьёзной помехой на пути ыволков. С разочарованным тявканьем они начали отставать, а затем и вовсе бросились в другую сторону.

Мой ездовой птиц успокоился нескоро. Ещё часа два он петлял по равнине, не слушаясь поводьев и несясь куда глаза глядят. Вот же дурная курица! Но в конце концов, я сумел его остановить около крохотной рощицы.

Если считать по гамбургскому счёту, я выиграл. Живой, здоровый, по-прежнему верхом. Но имелся один большой минус: я потерялся и совершенно не имел представления, где мой отряд.

Глава 34

Что делать, если потерялся? Во-первых, не паниковать; во-вторых, оставаться на месте; в-третьих, позвонить, чтобы тебя нашли. Нет телефона? Тоже не беда — используй магическое зеркальце! Его-то я и вытащил. Беспокоить мумия не было смысла, и я вызвал Шагру. Ну да, средствами магической связи дедушка обеспечил не одного меня.

— Шагра, алло.

В зеркальце плыли помехи.

— Шагра! Алло!

В ответ булькнуло, изображение пошло рябью и появилось лицо встревоженной орки.

— Владыка?!

— Ну а кто ещё, конечно, я.

— Всё хорошо? Вас не съели?

— Съели, вот из желудка ыволка тебе звоню.

— Ой! Не волнуйтесь! Мы поймаем его и вытащим вас наружу! Вы его пока изнутри потыкайте, чтобы он быстро бегать не смог.

— Шагра, перестань. Я шучу, никто меня не ел.

— Да? — орка внимательно на меня посмотрела, будто не веря, — а где вы?

— Сам хотел бы узнать. Где-то в ваших пампасах.

— Посмотрите вокруг, что вы видите?

— Роща какая-то.

— А ещё?

— Шагра, ночь вокруг, ничего вообще не видно.

С той стороны зеркальца принялись совещаться, но мне было слышно только “бу-бу-бу”.

— Владыка, вам надо ехать вперёд.

— Куда? Зачем?

— В любую сторону. Ыволки могут вернуться, и лучше запутать следы. А утром, когда встанет солнце, мы вас найдём.

— Принял, сделаю.

Я спрятал зеркальце в карман и потрепал своего сорона по шее.

— Давай, дружок, покатаемся. А то, говорят, ыволки нами хотят поужинать.

Птица покосилась на меня круглым глазом, недовольно курлыкнула и двинулась в темноту бодрым шагом.

То ли мне повезло, то ли ыволки нашли другую добычу, но до рассвета мы хищников больше не встречали. Даже их вой слышался откуда-то издалека. Очень хорошо, первый пункт выполнен. Остался второй — чтобы меня нашли.

Да, как я и предполагал, восход солнца здесь шикарный. Первыми вспыхивают под лучами солнца верхушки деревьев, снизу стелется голубоватый туман, птичья мелочь трелями надрывается. Не хватало только музыкального сопровождения — так тихонько стучат тамтамы и голос выводит “ааа-ку-нааа таааа-мааа-тааа”, или как там было.

Я снова взялся за зеркальце. Постучал пальцем, вызывая Шагру.

— Абонент вне зоны действия или недоступен, — сонно пробормотало зеркало.

— В смысле?

— В прямом. Нет связи.

— Вызови мумия!

— Абонент вне зоны действия или недоступен.

Укуси меня зомбя! А я говорил — нельзя безоговорочно верить магии. Кстати, а что с моим волшебным кошельком? Я достал зачарованный кожаный мешочек и сунул руку внутрь. А вот и дно, в прямом и переносном смысле — никакой магической дырки в Казну там не было. Чем дальше, тем путешествие всё интереснее. А дальше что? Окажется, что я не Владыка?

— Поехали, дружок. Нет смысла стоять на месте.

* * *

Через час я подъехал к большой роще. Может, здесь найдётся источник? Сорона надо напоить, да и мне глоток воды не помешал бы. Между деревьев виднелось что-то тёмно-рыжее. Скала? Колодец? Я направил скакуна в ту сторону.

Просто обалдеть! На поляне стоял большой шатёр. Или юрта, не разбираюсь я в нюансах кочевых домов. В общем, такой здоровенный вигвам, обтянутый чем-то рыжим и разрисованный цветными полосами.

Прямо перед входом в это “жилище” стояла самая обычная лавочка. И на ней рядком сидели три пожилые орки. В цветастых платьях и с косынками на седых волосах. У каждой в руке был кулёк с семечками, которые они шустро лузгали, сплёвывая шелуху на землю. Да так шустро, будто конвейер на фабрике.

Услышав приближение моего сорона, старушки-орки синхронно повернулись, перестали грызть семечки и окинули меня взглядами, будто рентген сделали. А затем дружно принялись обсуждать:

— О, ещё один приехал.

— Явился-незапылился.

— Да ещё и верхом.

— Гляньте-ка, сорон у него какой дохлый.

— Загнал бедную птичку.

— А ещё тёмный.

— Тьфу!

— И смотрит-то как, ишь, свысока.

— Так он сам росточку не сильно большого.

— Это у него комплексы,

— Вырядился, красавец.

— Нацепил на себя обноски.

— И меч взял, как крутой.

— А пользоваться, небось, не умеет.

— Глаза какие, видели?

— Кауаффий потребляет, — авторитетно заявила орка в красном платочке, — точно говорю.

— Кауаффист, — согласилась старушка с тяжёлой золотой серьгой в ухе.

— Если не найдёт, где его выпить, — подняла вверх палец третья, — свалится на землю и будет в корчах биться.

Они разом уставились на меня, будто действительно ждали, что я рухну на землю в припадке.

— Доброго утра, сударыни.

В ответ они захихикали, как девочки.

— Где ты сударынь увидел?

— Из простых мы.

— Оркушки обычные.

Ага, всё с вами ясно, бабушки. С вашими коллегами я встречался в своём мире и вполне сумел найти подход. Сейчас и с вами поладим, дорогие вы мои.

Я спрыгнул с сорона и поклонился им как можно уважительнее.

— Не поможете ли мне, о прекраснейшие из народа орков?

Они снова захихикали, тихонько перешёптываясь между собой. Но старушки явно были глуховаты, и их шёпот мне был отчётливо слышен.

— А он ничего так.

— Вежливый.

— Обходительный.

— Даже хорошенький, жаль что не зелёный.

— Поможем?

— А чё-ж не помочь такому.

Они разом кивнули.

— Чего у тебя там?

— Рассказывай, милок.

— Заблудился, чи шо?

Снова расшаркавшись, я кивнул.

— Вы угадали! На меня и моих спутников напали ыволки…

Нет, говорить надо быстрее — чуть зазевался, сделал паузу, и меня тут же перебили.

— Эти могут.

— Те ещё гадости.

— Зубастые.

— А уж завывают, кровь стынет в жилах.

— Помню, когда молодая была…

— Много их по пустоши бегает.

— Отправила меня бабка в соседнюю стоянку за солью…

— Прекрати, мы эту историю уже сто раз слышали.

— А я не вам, а человеку.

— Ты её до вечера будешь рассказывать.

— Помочь ему надо. Милок, они тебя укусили?

— Если укусили, надо рану промыть.

— У меня настойка мухоморов, помажем сейчас, и внутрь стакан выпей.

— Нет, нет, — я замахал руками, — никто меня не кусал! Потерялся я от своих спутников. Мне бы как-то…

— Потерялся?

— Эт можно помочь.

— Сейчас позовём Оройхоню, он сразу тебя найдёт.

— Даже не сумневайся.

— Оройхоня хоть и шаман, а с пониманием.

— Оройхоня! — заорали они слаженным хором, — выйди! Пришли к тебе!

Из вигвама послышалось бурчание.

— Оройхоня!

— Да слышу я!

Полог откинули изнутри, и я увидел орка. По сравнению с Уру-Букой и его бойцами, этот был худой и вовсе не воинственный. А ещё у него из пасти не торчали клыки. Если бы не зелёный цвет кожи, он вполне бы сошёл за обычного человека.

— Ну? Чего?

— Вот!

Бабки ткнули в меня пальцами.

— Опять жертва, что ли? Скажите, что я разумных в жертву не приношу. Надоели!

— А вот сын моей подруги приносит, — скорчила недовольную гримасу орка в красном платочке, — по две в неделю.

Шаман закатил глаза и сделал выражение лица “достали”. Я, кстати, делал точно такое же, когда родственники укоряли меня в неженатости.

— Оройхоня, — вспомнила бабка с серьгой, — он заблудился.

— А я здесь причём? И не зовите меня Оройхоней! Я Оройхониус!

— Ой, прекрати!

— Не наше это имя, не орочье.

— Нечего тебя было отсылать учиться.

— Книжек поначитался, а теперь умничаешь.

— Помоги ему, Оройхоня!

Шаман посмотрел на меня тоскливым взглядом. Я сочувственно кивнул и развёл руками.

— Заходи, — махнул он мне и скрылся в вигваме.

Ну ладно, посмотрим, что он мне скажет. Под одобрительные взгляды бабок, я вошёл вслед за шаманом.

Внутри оказалось достаточно темно. У стенок вигвама теснилась какая-то утварь, а в центре, в круге света на коврике, сидел шаман.

— Садись.

Орк указал мне на ковёр напротив. Пришлось бухнуться туда и поджать ноги под себя.

— Орой.

Шаман протянул мне руку.

— Иван.

— Хорошо.

Он пошарил рукой в темноте за спиной и вытащил на свет большую бутылку с чем-то мутным и две пиалы.

— Камлать будем, — многозначительно подмигнул он мне и разлил по первой, — ну, за знакомство.

Пришлось взять пиалу и выпить залпом. Ух! Ну и гадость они здесь пьют.

— Ты кем работаешь? — спросил шаман, выставляя между нами тарелку с нарезанным сыром.

— Владыкой.

— И как?

— Ну, мне нравится.

Орой вздохнул.

— А я шаманом. Надоело до жути!

Съев кусочек сыра, он разлил по второй.

— Жертвы заставляют приносить? — сочувственно уточнил я.

— Да нет, — он скривился, — никого я не приношу.

— А в чём тогда дело?

— Достали, — шаман провёл ладонью по горлу, — сил уже нет. Сначала приходят “вызови нам дождь”. Ну я целый день прыгаю, как заведённый, с бубном. На погоду, знаешь ли, обычные заклинания не действуют, только “бабушкины обряды”. И что?

— Что?

— Идёт дождь. Так они приходят на следующий день и говорят: “Сделай, чтобы дождь не шёл”. Я что им, бюро заказов погоды? У меня бубен скоро порвётся от частых плясок.

— А отказать?

Орой покачал головой.

— Э нет, брат, нельзя. Обидятся, да!

Мы с ним помолчали, выпили ещё раз.

— Или вот ещё: сделал я одной орке амулет против скисания молока. Сказал: повесь над кувшином, проволочки не трогай. Через пару дней прибегает — ой, скисает снова. Иду к ней. Показывай, говорю, где амулет. А она его повесила аж за три метра от молока, да ещё и проволочки погнуты. Ой, я ничего не делала, говорит, оно само. Как само? Я куда сказал повесить? Кто проволочки погнул? Ух, так бы и выпорол! Но нельзя, мне воспитание не позволяет.

— Мне Владыкой тоже бывает несладко. То светлые нападают, — пожаловался уже я, — то родственник на трон претендует. То Казна не слушается.

— Выпороть её, — со знанием дела заметил шаман, — розгами.

— А как же воспитание?

Мы разом вздохнули, грустя о такой замечательной, но упущенной возможности.

* * *

Проснулся я в том же вигваме. Голова раскалывалась, а во рту будто кто-то нагадил. Выползая наружу, я клятвенно обещал себе — никогда больше не камлать. Ни за что, ни за какие коврижки. Мумия пошлю, пусть он этим занимается. Всё равно мёртвый, голова по определению болеть не может. А Владыке такое времяпрепровождение вредно!

Лавочка стояла пустая, и я обессилено упал на неё. В ответ на резкое движение, на поясе булькнула фляжка. Ага! Шагра что-то говорила про эту воду и шаманов. Не помню, что конкретно, только мне сейчас она и нужна. Я отвинтил пробку и сделал пару глотков. Ммм… Идеально!

Рядом кто-то плюхнулся, жалобно застонав. Ага, вот и шаман явился. Выглядит, кстати, он так себе — помятый, с мешками под глазами.

— Добрый человек, — хрипло попросил он, — дай глоточек сделать.

Мне было не жалко, и я протянул ему флягу. Глоточком он не ограничился, присосавшись к горлышку на целую минуту.

— Ой, спасибо!

Шаман вытер лицо рукавом.

— Рассказывай, что у тебя стряслось.

— Ехал с отрядом. Напали ыволки. Потерялся. А магия, чтобы связаться со своими, не работает.

— Ясное дело, — хмыкнул Орой, — это я конкурентов глушу. Метод огненной эфирной стены, слышал? Нет? Ну, в общем, на десяток миль кроме меня никто колдовать не может.

Мне захотелось стукнуть этого умника. Он, значит, давит, а мне приходится мотаться по пампасам без связи? Вот как дам больно!

Орой заметил мой взгляд и замахал на меня руками.

— Да ты не нервничай! Я же так, временно. Сейчас тебя в исключения добавлю и всё заработает.

Шаман вытащил из кармана обсидиановую пирамидку и скороговоркой прошептал над ней заклинание.

— Вот, всё. Можешь ворожить, никаких проблем.

Благодарить я его не стал: пусть сам скажет спасибо, что я его не прибил на месте. Сейчас надо связаться с Шагрой, а там разберёмся, кого бить.

Глава 35

Стоило шаману отключить магическую “глушилку”, как у меня в кармане завибрировало зеркальце. Я вытащил его и щёлкнул по стеклу ногтем.

— Владыка! — на “экране” появилось обеспокоенное лицо Шагры. — Где вы? С вами всё в порядке?

— Нормально, только голова болит, — я повернулся к шаману, — как это место называется?

— Роща Кржбль.

— Шагра, — я снова склонился над зеркалом, — ищите меня…

— Слышала, — кивнула орка, — скоро будем. Владыка, — она перешла на шёпот, — не камлайте с шаманом. Это очень вредно для здоровья! Вы видели, какие у него круги под глазами?

— Попробую. Вы там поторопитесь, ладно?

— Скачем во весь опор!

Я сунул зеркальце обратно в карман.

— Может, — шаман мне хитро подмигнул, — проведём малое утреннее камлание? Для поправки здоровья.

— Нет, обойдусь.

На лице Ороя начала появляться обида, и я решил переключить его на другую тему:

— Скажи, а почему у тебя клыков нет?

Шаман мгновенно скис и посмотрел на меня грустным взглядом.

— Неприлично про такое спрашивать. В самое больное место, между прочим.

— Прости, не знал. Я же не местный, не знаю ваших обычаев.

Он махнул рукой.

— Да, точно, откуда тебе.

Пожевав губами, Орой рассказал:

— Шаманам специально зубы подтачивают, чтобы могли чётко заклинания выговаривать. А то начну обращаться к духам и вместо солнца получу “шолнче”.

— Больно было?

— Не, под наркозом делают. А вот жениться потом сложно. Считается, что клыки показывают мужскую силу.

— Сочувствую.

Шаман тяжело вздохнул и пожал плечами:

— Привык уже. Не, плюсы тоже свои есть. Я же образованный, учился в университете.

— Погоди-погоди. Мне говорили, что орков не учат магии.

— Ну, — он усмехнулся, — лазейки всегда есть. Шаманы особая корпорация: у нас есть фонды, есть особые магические предметы, которые делаем только мы. Не очень сложно договориться с ректорами университетов, чтобы приняли на учёбу нескольких “провинциальных” студентов.

— Однако, — я покачал головой, — никогда бы не подумал. А внешность, зелёная кожа?

— Заклинание “личины” меня заставили вызубрить наизусть. Утром просыпаешься, идёшь умываться и бормочешь его. Я за пять лет даже забыл, как выгляжу по-настоящему. Долго потом не мог привыкнуть обратно.

Ну ничего себе хитрецы! Настоящие агенты под прикрытием.

— Жаль, что нельзя было остаться, — шаман почесал подбородок, — я бы в аспирантуру пошёл, наукой занялся. А вместо этого приходится дождь вызывать и вывихи вправлять.

Я задумался на минутку, а потом предложил:

— А поехали со мной?

— Зачем?

— У меня в планах была организация своего университета. Такого, чисто для тёмных и орков. Со всякими нужными кафедрами, студентами и дипломами.

Орк на меня недоверчиво посмотрел и хмыкнул.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Только камлать придётся реже, чтобы не нарушать учебный процесс.

Шаман, ничего не говоря, встал и ушёл в вигвам. Обиделся, что ли? Ну и ладно, обойдусь.

В роще послышался шум и топот соронов. Буквально через минуту на поляну въехал мой отряд.

— Владыка!

Шагра спрыгнула из седла на землю и подбежала ко мне.

— Вы в порядке? Вас никто не обижал?

— Нормально. Я сам кого хочешь обижу.

Она попыталась меня ощупать, чтобы удостовериться.

— Прекрати, щекотно! Сказал же, всё хорошо. Давайте, поите соронов, набирайте воду и едем дальше. Я устал сидеть в этой роще.

Орки и скелеты быстренько напоили птиц и привели моего скакуна, пасшегося в ближайших кустах.

— Всё, готовы?

— Да, Владыка.

Из вигвама появился Орой, с мешком за плечами.

— Сорон для меня найдётся?

Я вопросительно посмотрел на него.

— Ты предложил, я согласился, — шаман улыбнулся, — кафедру големостроения мне отдашь?

— Забирай, — я рассмеялся, — дайте Оройхониусу запасного сорона.

— Оройхониусу Хурюковичу, — гордо вскинул будущий декан подбородок.

— Поехали, Хурюкович. Вот возьмёшь студентов, с них и требуй.

* * *

Мотаться по оркским пампасам — дело скучное, нудное и утомительное. Весь день едешь, ночью спишь, и так, пока не найдёшь очередную стоянку очередного клана. После этого день ешь, ночь ешь, делаешь важный вид, слушаешь шепелявые здравицы орков-мужчин и сам толкаешь речи в ответ. Потом день отсыпаешься и до утра пьёшь цветочный чай с женщинами-орками. На этом сборище больше молчишь, пока выступает Шагра, и отвешиваешь комплименты хозяйкам. Тут, главное, не тушеваться и сыпать как можно цветастее. Например: “О, зелень пустошей, чей запах наполняет воздух свежестью и радостью утра”. Или “О, прекраснейший цветок, радующий глаз и водящий пёрышком по печени”. Это к слову, что орки считают печень обиталищем души. Ну и всё в таком духе. А потом снова в седло и едешь до следующей стоянки.

Вот так мы и ездили по пустоши целых два месяца. Я загорел до черноты, сбросил лишний жирок, став жилистым и поджарым. Эдакий ковбой из прерий, верхом на ездовой птице. Даже шляпу себе завёл — из кожи ыволка, как сказал орк, который её сделал. Кстати, мой головной убор ужасно понравился оркам: они принялись шить себе такие же. Наш отряд развозил моду по пампасам и, похоже, скоро вся пустошь будет как настоящий Дикий запад. Только салунов не будет — камлать разрешено исключительно шаманам, и они не собираются отдавать эту привилегию.

Кстати, о шамане Оройхониусе. Он оказался вполне приличным товарищем: как и обещал, камлать практически прекратил. Рассказывал про обычаи пустоши, мастерски находил стоянки кланов и колодцы. А на переговорах оказывал настоящую поддержку — делал оркам намёки, что я угоден тёмным богам и оркским идолам. Ну и здравицы произносил будь здоров!

В долгих поездках по степи, во время вечерних посиделок у костра, я научился играть на местном музыкальном инструменте — козовое. Это такая штука, вроде балалайки, только длинная и всего две струны. Дёргаешь их по очереди, зажимаешь на ладах между порожками из клыков ыволка и поёшь, желательно что-то тягучее в стиле “что вижу, то пою”, попадать в ноты не обязательно. Шагра, кривившаяся от моих первых музыкальных экспериментов, под конец сказала, что из меня получился бы недурной музыкант. Уж не знаю, где мне пригодится такое умение. Разве что пленных эльфов пытать, когда не хотят выдавать военные тайны.

На исходе второго месяца путешествий со мной связался мумий.

— Возвращайся, — старик озабоченно посмотрел на меня из зеркала.

— Соскучились?

— Светлые зашевелились. Твой Торквин говорит, что в Кемнаро прибыли наёмники, а в эльфийских городах шевеление. Как бы не случилось чего, пока ты в отъезде. Ну и да, соскучились. Дитя грустная ходит, Клэр опять же, — мумий подмигнул мне со значением.

— Понял. Принял. Ложимся на обратный курс.

Спрятав зеркальце, я подозвал Шагру и Харзакина и объявил, что мы возвращаемся в Калькуару. Почти все кланы мы объехали, поддержкой самых многочисленных родов заручились, а значит, миссию можно сворачивать.

— Ой, хорошо-то как! — Шагра захлопала в ладоши. — Вернёмся домой, залезу в ванную и буду час отмокать. И постель нормальная!

Харзакин широко улыбнулся, аж клыки заблестели.

— Еда человечешкая, караулы, на трамвае покатаюшь.

Однако, удивительно — мои спутники хотят вернуться в Калькуару больше меня. А ведь казалось бы, пустошь их родина. Эх, испортили блага цивилизации этих орков.

* * *

Возвращение затянулось на дюжину дней. По пути через пампасы нам попадались уже знакомые кланы и приходилось снова участвовать в пиршествах. Что поделать — орки страшно обидчивые, если пренебрегаешь их гостеприимством. Я смирился и стойко переносил тяготы еды и питья. Когда есть становилось совсем невмоготу, я менялся тарелкой с Сеней. Удобно, знаете ли, иметь под рукой монстра с бездонным желудком. Он, кстати, за время нашего путешествия порядком отъелся и человеческий наряд, в котором он выезжал из Калькуары, становился маловат. Интересно, до каких размеров он может вырасти?

Но вот пампасы закончились, и мы снова оказались среди Сутулых холмов. После двух месяцев среди орков они уже не казались мне просто каменюками. Послушав их легенды, сказки и песни, я как-то проникся их странным, для цивилизованного человека, взглядом на жизнь. Или настроение такое романтическое выпало, кто его знает. Но мне чудились вместо скал фигуры воинов в доспехах. Причём, одни точно были похожи на эльфов, а другие на орков. Может и предания и не врут вовсе? Как там Шагра говорила? Оживут, когда падёт Калькуара, и устроят конец мира? Ну уж нет, не дождутся. Пусть вечно здесь стоят! Никому не позволю уничтожить мой замок.

Спасибо тёмным богам, что Сутулые холмы закончились — уж слишком мрачное настроение они навевали. Ну, по крайней мере, на меня, остальные были бодры, веселы и радовались возвращению. Начался лес, а скоро перед нами появился Сорочий брод.

Простите, то что раньше было Сорочим бродом. Вместо него теперь было узкое и глубокое русло с мощным потоком воды. И для переправы остался единственный путь — новенький каменный мост. Ничего себе тролли быстро управились!

Тролль возле моста тоже имелся, но сегодня в единственном числе. Он заметил нас и приветливо помахал рукой.

— Здорово, путники! Приветствую вас на Сорочьем мосту. Проход — два серебра с каждого и один медяк с сорона.

Он нахмурился, заметив скелеты в отряде.

— Мёртвым скидка, они при жизни уже натерпелись. С них по медяку.

Неожиданно скелеты возмутились:

— Это что за дискриминация? Мы что, неполноценные? Да мы живее тебя будем, зелёный.

Тролль почесал в затылке.

— Сказал по медяку, значит, по медяку. Я своего слова не меняю.

— А мы протестуем!

Я чуть из седла не вывалился — протестуют они! А платить, кто будет, они что ли? Всё из моего кармана, между прочим. Вот заставлю отрабатывать, чтобы не лезли в следующий раз с “дискриминацией”. Тоже мне, борцы за права мёртвых нашлись.

— Эй, — я подъехал к троллю поближе, — какая оплата? Не помнишь меня?

Зелёный гигант наморщил лоб, присматриваясь ко мне. Прищурил один глаз, потом другой, поскрёб пальцами по шее.

— Где-то я тебя видел, человек. Знакомая у тебя рожа.

— Ну как же, мы здесь проезжали, когда вы ещё строились. Помнишь?

— Ммм…

— Я взнос в вашу инвестицию сделал. Вы с братом ещё говорили: мол, приезжай, всегда бесплатно пропустим.

Лицо тролля осветила улыбка.

— Братан! Точно, помню! А чё ты такой загорелый? Где тебя мотало?

— На курорте отдыхал. На орочьем.

— А, в кланы ездил. Хорошее дело. Мы с братом всё собираемся, да дел невпроворот. Чё стоите? Проезжайте. Как и обещали — тебя с корешами бесплатно. Ток ты это, не злоупотребляй. Если начнёшь туда-сюда ездить, мы с тебя чуток брать будем, за амортизацию моста.

— Не буду, я тебе не торговец.

— Тогда добро пожаловать. Ты это, братан, заезжай в нашу таверну на том берегу. Всё по высшему классу, еда вкусная. А официантки — просто загляденье!

— Ну, если так хвалишь, заедем. Всё равно собирались привал делать.

На другой стороне, в некотором отдалении от моста, действительно стоял капитальный каменный дом. С колоннами на входе, портиком и широкой лестницей. Это у них называется таверна?! Ну, заглянем посмотрим.

Впрочем, внутри заведение оказалось более традиционным: большой зал со столиками и длинная барная стойка, за которой заседал второй брат-тролль. И здесь меня ждал второй сюрприз — официантками поголовно были эльфийки. Я даже моргнул несколько раз, не веря своим глазам. Но видение никуда не пропадало. А когда пригляделся, заметил: официантки то и дело стреляли глазами на тролля и соревновались между собой за его внимание. Оставалось только вздохнуть и вынести вердикт — чего-то я в этой жизни не понимаю.

Глава 36

Переночевали мы там же, в троллячьей таверне. Не родной замок, но тоже хорошо — сытный ужин, бочка с горячей водой, чистые простыни, мягкая постель. Пожалуй, три звезды этому заведению я бы поставил. Ну, ладно, за эльфиек можно ещё одну добавить, не жалко.

Утром, кстати, Шагра возобновила старую традицию и принесла мне кауаффий.

— Не знаешь, — спросил я, прихлёбывая из чашки, — а как тролли эльфиек окрутили? Братцы же страшные, как я наутро после камлания.

— Ой, ничего вы не понимаете, — захихикала Шагра.

— Так объясни.

— Вы эльфов-мужчин видели?

— Ну да. Галадон со своей бандой у меня в подвале сидел. Ничего особенного не заметил.

— Это рыцари. А обычные эльфы — те ещё манерные судари. Глазки подводят, пудрятся, все из себя такие утончённые и возвышенные. Каждый день посиделки с арфами устраивают.

— И что?

— А тролли хоть и страшные, но мужественные и брутальные. Ну и к эльфийкам относятся с пиететом. Комплименты всё время говорят, грубоватые, правда, но от всей души. Опять же, никогда истерик не устраивают. В общем, бальзам для эльфийкиного сердца.

— Эк всё запутанно. И как эльфы не вымерли, с такими-то отношениями?

Шагра усмехнулась.

— А кто вам сказал, что они не вымирают? Эльфы — долгожители, по тысяче лет небо коптят, вот и кажется, что их много.

Я почесал в затылке и махнул рукой. Не мои это проблемы, что там у эльфов с воспроизводством. Пусть сами об этом беспокоятся, а мне есть чем заняться. Пора было вставать, завтракать и ехать дальше.

Через пару дней мы добрались до Третьей заставы. Подъехали уже к вечеру и застыли от изумления — двух башен у мини-замка не хватало, ворота вынесло, будто взрывом, а в стенах появились огромные дыры. Война? Светлые?!

— Владыка, там кто-то ешть — дым поднимаетшя.

— Заедем и посмотрим. Если что, навтыкаем по самое не балуй. Ишь, замок они мой рушат!

Харзакин попытался меня остановить, но я был немного в бешенстве. Кто вообще посмел напасть на мою заставу? Между прочим, у меня там светлый архимаг был в запасе. Не знаю зачем, но вдруг пригодится.

Мы въехали боевым порядком через мост. Ну, где там враги?

— Ваня!

* * *

Посреди двора мини-замка был накрыт богатый дастархан. Лепёшки, фрукты, зелень, арбузы и дыни, оркские пироги и сороны-табака. За ним сидели рядышком мумий со светлым архимагом, а рядом джинн жарил шашлыки на большом мангале.

— Ваня!

Мумий замахал мне руками.

— Ты как раз вовремя! Мы здесь интереснейшие проблемы теоретической магии обсуждаем.

Архимаг кивнул с достоинством, качнулся и чуть не упал набок. Хорошо, что его вовремя придержал мумий.

— Вижу, как вы обсуждаете.

— Ну так, — мумий быстренько спрятал за пазуху фляжку, — магия такая наука сложная. Сам понимаешь, надо себя взбадривать. Сложнейшие же вопросы! Например, что будет, если всепробивающее копьё бросить в непробиваемый доспех? А?

— Да чего тут думать, — я сел напротив стариков и пожал плечами, — бумкнет знатно, и всё.

Мумий со светлым переглянулись и захихикали.

— Ясное дело — бумкнет. А на сколько магосил мощности? Какая зона поражения будет? Вот! Серьёзнейший вопрос.

Покачав головой, я обернулся и дал знак оркам тоже подсаживаться к дастархану. Еды на всю компанию хватит с избытком. А Сеню и приглашать не надо было — он уже был здесь и отламывал ногу у сорона-табака.

— Вай! — джинн у мангала радостно осклабился. — Хорошо! Много гостей — радость в дом. Сэйчас шашлык принесу!

Отщипнув кусок лепёшки, я посмотрел на мумия. Тот как раз попытался вытащить флягу, но под моим взглядом осёкся.

— Деда, скажи, пожалуйста, что здесь произошло?

— Где?!

Мумий принялся наигранно оглядываться.

— Всё в порядке, ничего не случилось.

— Это что? — я пальцем указал на вырванные с корнем ворота.

— А это? — следом ткнул в снесённые башни и дыры в стенах.

— Само развалилось, — мумий сделал наивные глаза, — от старости, Ваня. Тут же древнее всё, так и норовит рухнуть. Буквально даже пальцем тронуть нельзя. Оп! И уже дырка, а выглядело как стенка. Веришь…

— Не верю. Что я, следы магии не чувствую? До сих пор в воздухе пахнет, аж дурно делается.

Мумий с архимагом потупились.

— Случайно вышло.

— Ну, почти.

— Да, так всё и было.

— Рассказывайте, сороны сизокрылые, как это произошло?

— Понимаешь, — мумий поправил бинты на подбородке, — я когда первый раз приехал, между нами возникло некоторое недопонимание.

— Угу, — архимаг покачал головой, — это я виноват. Думал, Гебизе хочет на меня напасть. Вот и шандарахнул со всей дури.

— Нет, мы потом разобрались, — мумий хлопнул отшельника по плечу, — сели, поговорили…

— К фляжке приложились, — не удержался я.

Мумий сокрушённо покачал головой.

— Всё бы тебе ёрничать. Мы о высоком, о магии, а не о земных вещах.

— Ага, верю, верю.

— Нет, понятное дело, потом и по глотку сделали, ради торжественности момента. Как же без этого? Но исключительно в оздоровительных дозах.

— А башни отчего рухнули? А стены? Всё сами?

— Так это мы заклинания проверяли. Магия, — мумий многозначительно поднял палец, а отшельник часто закивал, — требует эмпирического подтверждения! Вон на той башне, мы тестировали сферическую огнеглобулу…

— Чего?

— Файербол, говорю, с увеличенной температурой. На той башне — каскадные огнеглобулы. Вообще красиво получилось!

— А дырки? Волшебным перфоратором?

— Не, — мумий отмахнулся, — это мы таракана пытались прибить.

— А таракана вы откуда взяли?

— Сделали. Но сил не рассчитали, вышел размером с сорона. И убежал, зараза! Пришлось его магической мухобойкой!

Я проследил взглядом серию дыр на стене.

— Он сбежал?

Старики хором вздохнули.

— Сбежал, сволочь. Большой такой, а прыткий! Да ещё и неприличные знаки нам лапками успевал показывать.

Тёмные боги, теперь у меня по лесам бегает магический таракан-переросток, умеющий ругаться жестами. Будем надеяться, что он не будет размножаться. Я представил, как банда гигантских тараканов грабит караван с провизией и передёрнул плечами. Ну, дают маги пенсионного возраста, удружили!

— Да ты не волнуйся, Ваня. Он сдохнет через пару дней.

Я скептически хмыкнул.

— Таракан теплолюбивый, — пояснил архимаг, — или в спячку впадёт или мигрирует на юг, где жарко.

— Угук!

Сеня толкнул меня в плечо и указал обгрызенной костью на крепостную стену. В одной из дыр маячила здоровенная тараканья голова и с завистью смотрела на дастархан. Да уж, впал в спячку, называется.

— Сеня, будь другом, разберись с насекомым.

— Угук?

Монстр вопросительно прикоснулся к рукоятке меча. Но я отрицательно покачал головой.

— У меня сегодня хорошее настроение. Пусть уходит из наших земель. Направь его на какой-нибудь замок светлых, пусть займёт подвал и развлекается, как может. С такой животиной они не справятся, если под мечи лезть не будет.

— Угук!

Монстр ушёл. Затем вернулся, набрал с дастархана еды и снова ушёл. Значит, будет кормить чудище. Добрый у меня монстр, отзывчивый.

— Так, — я вернулся к мумию и отшельнику, — с вами что делать? Такие разрушения чинить — гномов нанимать надо. Вы представляете, сколько это будет стоить?

— Не надо, — светлый архимаг гордо вскинул голову, — я приведу крепость в порядок с помощью магии. Дело несложное, только нудное. Через дюжину дней вы это место не узнаете.

Я кивнул. Придётся приехать сюда и проинспектировать ремонтные работы.

— Угук.

Сеня вернулся, плюхнулся рядом и снова взялся за еду.

— Накормил?

— Угук.

— Отправил?

— Угук.

— Какой ты у нас добрый, однако.

Сеня посмотрел на меня пронзительным взглядом, а затем жестами показал странное. Будто таракан и он сам похожи друг на друга. Я хотел задать ему вопрос, но он покачал головой и отвернулся. Ну, дружище монстр, ты даёшь! Что за тайны скрываешь? Неужели ты вовсе не тот, кем кажешься? Ладно, с этим разберёмся как-нибудь потом, раз ты не в настроении разговаривать.

— Все поели? Тогда поехали. Осталось всего ничего до Калькуары.

— Ваня, — попытался остановить меня мумий, — давай здесь переночуем. Чего по темноте ездить?

— Нет уж. Хочу домой!

— Ну, если хочешь, — протянул старик, — только я через Казну пойду, уж извини. Не в моём возрасте на сороне трястись.

Но мумий не торопился в Калькуару. Вместе с архимагом пошёл проводить нас до ворот и помахал вслед ручкой. Готов поставить золотой, что он вернётся в Калькуру далеко не сразу. Как он там говорил? “Проблемы теоретической магии”? У них там ещё пол фляжки таких проблем.

* * *

Только сегодня мне довелось увидеть, как величественно выглядит Калькуара ночью. Да, я летал с Клэр на ковре, но, наблюдая сверху, не видел всего великолепия. А вот когда подъезжаешь со стороны!

Тёмная лента канала, в которой отражаются огни. Мощные стены над водой, подсвеченные магическими факелами разных цветов. И над всем этим — громада замка, вознёсшаяся под самое небо с пылающими звёздами. Упасть и плакать! И если уж мне подступил комок к горлу, то орки были поражены до глубины души.

— Крашота, — хрипло выдохнул Харзакин.

— Даже не представляла, в каком прекрасном месте живу, — Шагра шмыгнула носом.

— Поехали, успеем ещё налюбоваться.

Через полчаса мы подъехали к мосту через канал. Нас уже ждали — почётный караул орков и скелетов. Вперёд выступил Уру-Бука и опустился на колено.

— Владыка! Мы шохранили ваш жамок в челошти!

Я спрыгнул с сорона, поднял Буку и крепко обнял.

— Ни минуты не сомневался в тебе, дружище. Ужасно рад тебя видеть. Как ты?

Могучий генерал сперва опешил, а потом хлопнул меня по плечу.

— Я хорошо. А вы штали крепче, Владыка.

— Ну ещё бы. Поездишь среди орков — наберёшься всякого.

— Да, мы такие — он надулся от гордости за свою родину, — у наш даже вождух шил придаёт.

Сопровождая меня в замок, Уру-Бука шёл рядом пешком и рассказывал всякие мелочи, случившиеся без меня.

— Бука, — перебил я его, — ты бы знал, какие легенды о тебе слагают на родине.

— Да? Какие?

— О, там о тебе настоящие сказки ходят. Будто ты один, с огромным топором в руках, перебил сотню эльфов. Взял штурмом Кемнаро. Сжёг сотню кораблей, разбрасывая огонь из волшебного горшка. Пламя спалило твою руку, но ты уговорил тёмного бога сделать взамен неё железную. Советуешь Владыке, как извести всех светлых на свете.

— Да, — Уру-Бука надулся от гордости, — я такой.

— Смотри не лопни, — мне с трудом удавалось сдерживать смех, глядя на него.

— Пушть рашкажывают. Вше потомки будут вшпоминать меня как великого героя.

Мы въехали в ворота Калькуары. Не успел я слезть с седла, как ко мне на шею бросилась Клэр. Я даже не успел заметить, откуда она появилась.

Девушка обняла меня и прижалась к груди.

— Ваня, — прошептала она и прижалась ещё сильнее.

Только сейчас я понял, насколько соскучился. Запах её волос, голос, тепло рук — всё это заставило сердце бешено стучать, так что я даже на секунду задохнулся.

— Клэр, — я провёл пальцами по её щеке, — моя Клэр.

Наклонившись, я поцеловал девушку. Тёмные боги, как же долго меня не было дома!

— Ваня!

Меня дёрнули за полу куртки. Пришлось оторваться от Клэр и посмотреть вниз. Рядом стояла Дитя Тьмы и тянула ко мне руки.

— Привет, тёмнышко!

Я подхватил девочку и подбросил вверх, к тёмному небу и ярким звёздам. Она радостно запищала.

— Идёмте, — я поставил Дитя на землю и взял за руки её и Клэр, — посмотрим, какие гостинцы мы привезли.

Скажу честно, в этот момент на меня накатило абсолютное счастье.

Глава 37

Возвращаешься из командировки — привези гостинцы. Мне это правило очень нравится: и сам радуешься, и домашних удивляешь всякими диковинками. Так я поступил и на этот раз. А поскольку ездил я к оркам, то и подарки были соответствующие.

— Дитя, смотри, что у меня есть.

Я вытащил большой свёрток из сумки и развернул.

— А-а-а-а!

Дитя Тьмы захлопала в ладоши и принялась подпрыгивать на месте.

— Да, да, да! Всегда о таком мечтала!

Она выхватила у меня из рук подарок — череп винторогого барана.

— В комнате у себя поставлю!

Прижимая черепушку, как обычный ребёнок плюшевого мишку, она убежала.

— Ваня, — бабушка нахмурилась, — где ты его подобрал? Он точно чистый?

— Не волнуйся, орки его специально запихивали в муравейник. Так что он стерильный и безопасный.

Сначала я хотел привезти девочке черепушку ыволка, зубастую такую, страшненькую. Но возникла одна проблема — даже самая маленькая была больше, чем само Дитё. Пришлось остановиться на мелкоразмерном баране.

— Ба, для тебя тоже кое-что есть.

Я вручил ей маленький свёрточек.

— Да не надо, — всплеснула бабушка руками, — мне-то зачем? Я же не ребёнок, чтобы мне подарки привозить.

Несмотря на слова, она быстренько развернула бумагу.

— Ой, какая прелесть! Спасибо, Ванечка!

Из шерсти ыволков орки делают особую пряжу, тончайшую и очень тёплую. Да ещё и редкую — попробуй, поймай эту зубастую скотину. Вот из такой и была связана узорчатая шаль для бабушки.

Нашёлся подарок и для Уру-Буки: здоровенная дубинка, усаженная клыками.

— Держи.

— Это мне?! — на лице орка появилось детское выражение восторга. — Правда? Мне никогда подарков не привожили…

— Тебе, не сомневайся.

Бука взял её как младенца и расплылся в улыбке.

— Крашивая.

— У неё имя есть — “Кактус битвы”.

— Кактуш, — орк потрогал пальцем шипы. — Буду по праждникам ею шражатьшя!

Пока бабушка отвлеклась, я тихо вытащил из баула тыкву-горлянку и сунул в руку мумию.

— Это что? — прошептал он.

— Жидкость для камлания, — также тихо ответил я, — от шаманов Малого Сырта.

Мумий кивнул, спрятал тыкву и хлопнул меня по плечу.

— И ещё кое-что для тебя есть.

Я обернулся и махнул рукой, подзывая Оройя.

— Деда, это Оройхониус, оркский шаман. Он выразил желание приехать к нам и заняться големостроением.

— Мда? — мумий с сомнением посмотрел на орка. — А я здесь причём?

— Возьми его под своё начало.

— Вот ещё. Буду я возиться со всякими желающими.

Но тут Орой пристально уставился на мумия и спросил:

— Простите, это, правда, вы? Магистр Гебизе?

— Ну?

— Автор великого трактата “Перемещение недвижимого имущества своими силами”?

Мумий тут же гордо надулся.

— Да, это я.

— О! — Оройя низко поклонился. — Разрешите задать вам несколько вопросов? После прочтения вашего трактата я придумал три решения задачи “Гора идёт к колдуну”, но сомневаюсь, какой из них верен.

Мумий покровительственно улыбнулся.

— Это моя любимая задача. Идём, отрок, я объясню тебе моё любимое решение.

Старик взял шамана за локоть.

— Ты, кстати, камлать умеешь?

— Я профессионал, магистр!

— Тогда пойдём, — мумий потянул его в сторону лаборатории, — такие задачи надо обсуждать в менее шумной обстановке.

Ко мне подошла улыбающаяся Клэр.

— Как ты идеально всё подобрал. Может, тебя чаще отправлять в путешествия?

— Нет уж, спасибо. Я по натуре домосед, век бы из Калькуары не уезжал. Кстати, у меня и для тебя есть подарок.

Она вопросительно подняла бровь.

— Ну-ка, покажи.

— Вот.

— Что это? — пальцы девушки разорвали бумажный свёрток. — Носочки?!

— Ага. Из пуха какого-то редкого тушканчика. Говорят, очень тёплый и никогда не промокает. Чтобы ты не замёрзла, когда летаешь на метле.

— Спасибо, Ваня!

Она чмокнула меня в щеку.

— Как ты угадал? Такие мягкие.

— Я поцеловал её в ответ и не стал говорить, что в сумке лежит ещё один подарок для неё — золотой ажурный браслет. Но его я вручу в другом месте и в другое время.

* * *

Утром меня разбудил настойчивый стук в окно и громкий писк:

— Открывай! Заклюют же сейчас! Ну, открывай же!

Пришлось вскочить и впустить внутрь растрёпанного почтового нетопыря.

— Ну, невозможно же! — он пригладил шерсть на голове и осуждающе на меня посмотрел. — А если они меня до смерти заклюют? Кроме меня к вам никто лететь не хочет.

— Извини. Но тут уж ничего не попишешь — птицы охраняют замок от всех летающих. Можешь садиться у ворот и просить отнести себя ко мне.

— Вот ещё! — летучий мыш фыркнул. — Будут меня ваши орки руками трогать. Сам долечу, не бескрылый.

— Мне письмо?

Нетопырь одёрнулся.

— Это моя фраза. Вам письмо! Два!

Он открыл сумку и вытащил два конверта. Так-так, ну одно точно от сына Галадона. А другое? Вроде больше мне никто не обещал слать корреспонденцию.

— Спасибо. Ответ ждать будешь?

— Конечно. А у вас нет тех булочек? С изюмкой?

— Скоро принесут, — я улыбнулся, — а за два письма, так целых две булки.

Я сел за стол и распечатал первый конверт. Ага, точно от Фидундуила. Ну-с, посмотрим, что он пишет.

“Сударь!

Как вы знаете, дело нашей партии никогда не прекращалось. А теперь оно цветёт и пахнет в полный рост. В самое ближайшее время, буквально на днях, мы начнём операцию по искоренению источника наших неприятностей. Все, кто ходит под нашим знаменем, в едином порыве отправятся искоренять ужас и страх. И будем биться до победы. Даже самые низкие поддержат благое начинание. Уверен, я достаточно ясно выразился.

Ваш знакомый с переговоров у моста. До скорой встречи.”

Так-так. Однако. Я потёр переносицу, обдумывая прочитанное. Что ни говори, а Фидундуил эльф чести. Да, я ему не слишком приятен, но дал вырваться из неприятной ситуации, и он смог отдать долг. Уважаю! А с письмом всё ясно — светлые собираются в большой поход на меня. Похоже, скоро возле Калькуары станет тесно от эльфов и их приспешников.

Без стука в дверь проскользнула Шагра с подносом.

— Золотце моё! Ты как раз вовремя.

Орка довольно улыбнулась и подала мне чашечку кауаффия.

— Отдай, пожалуйста, булочки нашему гостю, — я указал на летучего мыша.

Шагра недовольно поджала губы.

— Все?

— Угу. Он заслужил.

Недовольная, что булочки достаются не Владыке, а непонятно кому, она поставила перед нетопырём тарелочку.

— Спасибо! — пропищал тот. — Они такие вкусные! Больше нигде таких не пекут, только у вас.

Орка смилостивилась и улыбнулась.

— Да, у нас всё самое лучшее.

Шагра убежала, а я продолжил обдумывать письмо. Вроде бы всё понятно, но что он имел в виду, когда писал про самых низких? Какие-нибудь крестьяне? Незнатные воины? Да нет, сомневаюсь. И тут меня стукнуло — гномы! Зуб даю, они пытаются привлечь гномов. Придётся привлечь дипломатические способности мумия. Или перекупить коротышек. Бедная Казна! Наверняка будет много слёз, воплей и плача. Но это мы переживём, не в первый раз.

Я посмотрел на летучего мыша. Дорвавшийся до булочек, он жадно вгрызался в сладкий мякиш и причмокивал. Пусть ест, письмо было доставлено как раз вовремя. Отхлебнув кауаффий, я взялся за второе письмо.

“Неуважаемый сударь!”

Вот так сразу? Нормальненько. Ладно, посмотрим, что пишут дальше.

“Наша взаимная вражда продолжается! Даже не думайте уйти от возмездия — мы окружим вас бесчисленной толпой. Возьмём в осаду и вернём корону законному владельцу. Обещаю, вы пожалеете, что связались с нами! Мы привлечём всех: от самых малых до высокородных эльфов, от Хвицатса до западных гаваней. И только после вашего падения моя честь будет отомщена!

Король Галадон”

Ну и хитрец! Как изящно Галадон меня предупреждает — вроде как оскорбил и обругал, а на деле сообщил бесценные сведения. Если письмо попадёт в чужие руки, никто даже не заподозрит, что он меня специально оповещает. Да уж, Фидундуилу ещё учиться и учиться у папочки. Ничего, у него будет время перенять опыт — Галадон протянет ещё долго, с такой-то изворотливостью. А я со своей стороны не буду нажимать на них во время битвы, мы друг другу ещё пригодимся.

— Ну как, — я подошёл к подоконнику, где пировал летучий мыш.

— Ой, всё, не могу.

Нетопырь отвалился, не доев пару булок.

— С собой забери.

— Да? Это я могу, это я мигом.

Он принялся запихивать в сумку сдобу.

— А вы ответ передавать будете?

— Обязательно. Обоим отправителям скажи — я рад буду увидеть их под полосатым флагом, скажем, красно-сине-зелёным.

Летучий мыш кивнул, распахнул окно и тяжело вылетел наружу. Приближающейся стае бумажных птиц я погрозил пальцем, и они ушли в сторону, не трогая мыша.

— Эй, караул!

В комнату заглянул орк:

— Шлушаю, Владыка!

— Позови ко мне Мошуа. Вежливо, но настойчиво.

— Так точно!

Гоблин появился у меня в башне минут через десять.

— И чего вам таки не спится в такую рань? — ворчал гоблин, усаживаясь в кресло. — Ви же Владыка. Если бы я был на вашем месте, ни за что бы так рано не поднимался.

— К счастью, вы не на моём месте. Вы зря сели, у меня к вам срочное поручение. Через час я хочу встретиться с вашим другом Львом Бонифатьевичем.

Мошуа всплеснул руками.

— Ви таки хотите моей смерти? Сначала ви говорите мне подняться в башню. А у меня, между прочим, больные колени. Затем, ви приказываете бежать мне в город и будить другого почтенного гоблина. У него, знаете ли, прямо с утра настроение, как у вас, когда ви светлых видите. Кстати, он мне не друг, а клиент.

— Тоже одевается у вас?

— Ну да, — Мошуа гордо выпятил подбородок, — я самый лучший портной в этом краю.

— Ничего, сходите к нему. Это же вы просили меня за него? Теперь расхлёбывайте. Да, вы же это не задаром делали? Включите в счёт этот ранний вызов.

Мошуа, поняв, что отвертеться не получится, тяжело вздохнул.

— Ему прийти сюда?

— Нет. Пусть встретится со мной на прежнем месте. Так сказать, в непринуждённой обстановке.

Гоблин ещё раз вздохнул и пошёл выполнять поручение.

— Кстати, — окликнул я его, — как там ваши налоги?

Ответный взгляд Мошуа был полон тоски.

— Я таки заплатил всё до копейки. Можете спросить Сагву, как я рыдал, отдавая последние монеты.

Тёмные боги, последние времена настают — Казна переупрямила гоблина!

— Ви передайте вашей вымогательнице, — Мошуа погрозил кулаком в пространство, — никаких пеней я платить не намерен! Пусть выкусит!

Чуть не покатываясь со смеху, я кивнул. Надо будет сказать Казне, чтобы отстала от портного. А то заболеет от расстройства, а мне его услуги будут нужны.

* * *

Ровно через час мы с Сеней сидели в шашлычной джинна. Хозяин заведения искренне удивился нашему приходу.

— Вай, слющай, зачем мало спишь? Большой человек должен вставать в обэд!

— И ты туда же? Ещё скажи, что на моём месте дрых бы до вечера.

— Ай, шайтан, мысли читаешь, да?

Джинн расхохотался.

— Садысь, дарагой, сэйчас кауаффий принэсу, пахлава-махлава. Шашлык нэт ещё, сам только проснулся.

— Угук.

Сеня мрачно посмотрел на джинна. Отсутствие мясных блюд он не одобрял.

— Ай! — джинн хлопнул в ладоши. — Зачэм сэрдишься? Тэбе пирожков принэсу, не волнуйся.

Раньше, чем шашлычник вернулся, к нам подсел Лев Бонифатьевич. В светлом костюме в полосочку, соломенной шляпе и с тросточкой.

— Здгаствуйте, — он кивнул и опустился напротив, — если бы я заганее знал, что вы будете гонять меня в такую гань, уехал бы куда подальше.

— Я тоже рад вас видеть, Лев Бонифатьевич. Где моё оружие?

Глава 38

— Ой, я вас умоляю, только не начинайте сгазу о делах! Ганнее утго, солнышко светит, тишина, кгасота, а вы об огужии. Могли бы хоть поинтегесоваться о моём здоговье, в конце концов.

— Лев Бонифатьевич, интересоваться вашим здоровьем, всё равно что вычёрпывать реку ложкой. Вы всех нас переживёте и на похоронах последнего эльфийского короля простудитесь.

Гоблин хрюкнул и покачал головой.

— Вы таки мне льстите. Не так уж и здогов, — Лев Бонифатьевич покашлял в кулак. — Сплю неважнецки, по утгам вялый, на погоду колени ноют.

— Могу рекомендовать санаторий. Там пока условия так себе, ремонт надо делать, но есть отличный врач. Практикует обливания ледяной водой, босохождение и тараканотерапию.

Лев Бонифатьевич закашлялся по-настоящему.

— Нет-нет, я как-нибудь сам, загядкой и пгавильным питанием.

— Ну, сами так сами, моё дело предложить. Где оружие?

Тяжело вздохнув и покачав головой, гоблин ответил:

— Я газвегнул пгоизводство, как вы и пгосили. Недалеко от погта, можете зайти и посмотгеть лично. Было сложно, очень сложно. Знали бы вы, сколько золота ушло, чтобы уговогить мастега. А стоимость помещений? А ваши налоги? Кстати, где вы взяли эту замечательную двегцу, котогая умеет тгебовать деньги? Мне такая очень нужна.

— Где взял, там уже нету.

— А не отдадите в агенду? У меня есть пага должников…

— Нет. Что со стволами?

— Делаем пять штук в день. Уже готова пегвая сотня.

— Отлично, Лев Бонифатьевич! Я бы даже сказал великолепно. Ещё четыре сотни и ваш долг будет закрыт. Отправьте всё, что есть, сегодня же в замок.

— Я уже гаспогядился.

— Какая себестоимость у ружья?

Гоблин ответил без запинки:

— Тысяча двести золотых, Владыка.

— А если я попрошу мою “дверцу” провести аудит?

— Вот только не надо уггоз! — Лев Бонифатьевич взвизгнул. — Я в ваши дела не лезу, габотаю, чтобы вам хогошо было, ночей не сплю. А вы? Аудит!

— Тогда не надо мне врать, — я сдвинул брови и гаркнул, — какая себестоимость?

Свежеиспечённый оружейный барон поморщился.

— Пятьдесят золотых.

Я не сомневался — даже эта сумма завышена, хорошо, если не в два раза. Ну не может гоблин не обманывать! Пытаться их переделать, всё равно что заставлять не быть воду мокрой. Но, скажем честно, такая стоимость меня устраивала. Пусть считает, что обдурил меня и радуется.

— Не считайте меня монстром, Лев Бонифатьевич. Я не собираюсь вас грабить.

Он зыркнул на меня из-под седых бровей.

— Вы не монстг, вы хуже. Вы Чёгный Владыка.

— Ой, да ладно! А кто хотел слупить с меня две тысячи процентов прибыли? На такое даже я не способен.

— У меня тгидцать внуков. После вашей “Пигамиды” что мне оставлять им в наследство?

— Заработаете, я в вас не сомневаюсь. Но не за мой счёт.

Нас прервал джинн, притащивший поднос со всякими вкусностями. Гоблин не стал дожидаться, пока хозяин шашлычной расставит тарелки и ухватил большой зажаристый пирожок.

— Лев Бонифатьевич, вы же говорили, что у вас больной желудок и диета.

Он только отмахнулся:

— Я бедный тогговец, мне нельзя отказываться от бесплатного завтгака.

— Возвращаясь к нашим соронам: готов брать у вас ружья, скажем… По семьдесят пять.

— Грабёж, — буркнул гоблин.

— Грабёж? Скажите, Лев Бонифатьевич, часто вам предлагают доходность в пятьдесят процентов? Может, мне обратиться к другим вашим собратьям?

— Ну, что вы так сгазу, — замахал он руками, — это я так, гади поддегжания обгаза. Мне положено, нагодная тгадиция.

— Но я готов пойти вам навстречу. Скажем, потребовать, чтобы вы продавали ружья другим покупателям не дешевле тысячи.

— Согласен. И налоговые льготы.

— А лицо не треснет?

Лев Бонифатьевич скривился.

— Оно у меня тгренигованное.

— Как поставите мне первые две тысячи стволов — мы вернёмся к этому предложению.

— Договорились.

Мы ударили по рукам. Гоблин откланялся и быстренько сбежал. Нет, однозначно, надо подрядить Казну сделать тайную инспекцию на его производстве — сколько реально делают ружей, не уходит ли налево. Но это чуть позже, а сейчас пора навестить кое-кого.

* * *

Дверь нам с Сеней открыл лично Торквин. Бодрый и свежевыбритый, “колобок” излучал радушие. И был до ужаса разговорчив.

— Владыка! Не ожидал вас в такую рань. А зря, вы такая ранняя пташка, как и я. Проходите, прошу вас. О, уважаемый Сеня! Вас я рад видеть не меньше вашего патрона. Сюда, пожалуйста. Не возражаете, если мы сядем во внутреннем дворике? Люблю разговаривать среди зелени, настраивает на правильный лад. Будете кауаффий? Да чего я спрашиваю, конечно, будете. Лично сварю, если не возражаете. У меня неплохо получается — стал его пить по вашему примеру. И знаете — мне нравится. Отлично бодрит и добавляет искру в жизнь. Печенье? Прошу.

— Торквин, вы можете на минутку замолчать? Я хоть слово вставлю.

— Простите, — он прижал правую руку к груди, — да, конечно. Уже нем как рыба.

Он протянул мне чашечку кауаффия и уселся напротив, изобразив на лице смирение и внимание.

— Рассказывайте, что там со светлыми.

“Колобок” подобрался и чётким голосом доложил:

— Наблюдается аномальная активность в городах светлых. Вербуются вольные отряды из западных гаваней, собирается ополчение и рыцари. Цели похода в открытую не называются, но делаются прозрачные намёки на “окончательное решение тёмного вопроса”. Доклады поступают оттуда с некоторой задержкой, но по последним данным, выступление состоится буквально на днях. Если хотите моё мнение — войска светлых будут у Калькуары к середине лета.

— Кемнаро?

— Прибыли два полка эльфов: “Живодёры” и “Барбаносы”. Разместились в казармах, в городе появляются редко. Из горожан сформирован отряд ополчения. По городу ходят слухи о скорой заварушке. Кто-то уезжает из города, кто-то, наоборот, полон решимости отомстить за унижение.

— А что говорят наши любимые Старейшины? Председатель? Как там моя подружка Крокодила?

Торквин подёргал себя за мочку уха.

— Официальных заявлений не делают. А в приватных беседах… Скажем так — осторожничают. Открыто против вас не выступают, но настроение враждебное. Председатель практически не появляется на публике, а Крокодила, — шпион усмехнулся, — ежедневно устраивает балы.

— Понятно.

Я взял паузу, сделав вид, что увлечённо пью кауаффий. Что-то меня царапнуло в словах Торквина. Знакомое, которое я недавно слышал. Или читал? Точно! Как он сказал?

— Торквин, откуда, вы сказали, светлые вербуют наёмников?

— Западные гавани, Владыка.

— Ага.

Точно, мне это название сегодня уже попадалось. Где? В письме Галадона. Как он там писал: “Мы привлечём всех от Хвицатса до западных гаваней”. То есть точно указал на наёмников из этих самых гаваней. А причём здесь Хвицатс? Вероятно, тёмных оттуда хотят привлечь к заварушке. Плохо, очень плохо — если против Владыки идут тёмные, это добром не кончится. Как минимум это ударит по имиджу.

— Торквин, скажите мне…

— Да-да?

— Я давал вам наводку в Хвицатсе, помните?

— Гутберг из Муйнца? — “колобок” улыбнулся, как кот, дорвавшийся до сметаны. — За него я должен сказать отдельное спасибо. Гениальнейший человек! Сколько вы ему дали заклинаний? Два или три? Он организовал обучение, собрал пожертвования и создал настоящее тайное общество. Причём с абсолютно преданными членами. Мои люди помогли ему: деньгами, книгами, научили кой-каким приёмам конспирации. Сейчас Народный Университет — влиятельная подпольная организация. У них даже есть свои боевые маги! Лет десять, и они с лёгкостью возьмут власть в Хвицатсе.

— У нас нет десяти лет.

— Я что-то пропустил?

— Мои источники сообщают, что светлые привлекают тёмных из Хвицатса в войну против нас.

Торквин пожевал губами.

— Они не ошибаются? Мне ничего об этом не известно.

— Не будем рисковать. Свяжитесь с Гутбергом немедленно: пусть обвинят власти города в развязывании войны. Акцентировать внимание, что война против Владыки не нужна. Пусть устроят демонстрации, выступления. Типа, “нет войне”, “не дадим умирать нашим парням за чужие интересы”, “хлеб народу вместо оружия”, “мир хижинам, война дворцам”. Чтобы речь об отправке войск не шла вовсе.

— Я вас понял, — протянул “колобок”, — скажите, в вашем родном мире, вы точно не были каким-нибудь тайным министром. Очень уж ваши методы… Специфичны.

В ответ я многозначительно улыбнулся.

— Не будем об этом.

— Понял, молчу, — Торквин понятливо кивнул, — и всё сделаю. Не сомневайтесь, Народный Университет выступит на вашей стороне.

— Уверены?

“Колобок” хитро прищурился.

— Мои люди занимают там не последние должности. А Гутберг испытывает к вам неподдельную благодарность. Вы ведь превратили его из обычного торговца в настоящую политическую фигуру. Не сомневаюсь — он отдаст вам должок с лихвой.

— Вот и отлично. Благодарю за кауаффий, но нам уже пора.

На этом мы и расстались. У меня действительно была целая куча накопившихся дел.

* * *

Впрочем, после разговоров мне требовалось проветрить голову, и мы с Сеней пошли в замок пешком. Прогулка по городу была тем, что мне сейчас нужно.

Улицы заполнялись прохожими, ехали повозки и экипажи, шумели уличные торговцы. Если бы оказался здесь случайно, никогда бы не догадался, что город построен совсем недавно — уж слишком обжитым он выглядел. Даже плющ на стенах домов прикидывался, будто он здесь рос не меньше трёх столетий. Может быть, это особая магия? Или Калькуара делится с “дочерью” запасом солидности? Надо будет спросить у мумия, как так происходит.

— Владыка!

Наперерез мне кинулась незнакомая орка с ребёнком на руках. Сеня сделал шаг вперёд, чтобы заслонить меня, но тут же отступил назад и весело угукнул.

— Владыка!

Орка с достоинством поклонилась.

— Вы помните меня?

Я всмотрелся в её лицо и покачал головой.

— Нет.

— Да ясное дело, вам не до этого было, чтобы меня разглядывать, — она хихикнула, — в порту Кемнаро, рожала я. А вы мне повитуху нашли, позаботились.

Точно! Было такое, помню. Ну и подкинула она тогда проблему, даже Уру-Бука краснел, как мальчишка.

— Спасибо хотела сказать. Если бы не вы, — она покачала головой, — сын бы не родился. А так вот, живой, здоровый.

Она кивнула на ребёнка и счастливо улыбнулась.

— Ваней назвала.

Я почувствовал, что краснею.

— У вас всё хорошо? Нужна помощь?

— Нет-нет! Всё отлично. Нам очень здесь нравится. Такой хороший город, намного лучше Кемнаро.

— Рад за вас. Если что-то понадобится — приходите в замок, я с удовольствием помогу тёзке.

Она кивнула, неожиданно застеснялась и поспешила попрощаться.

— Угук? — весело подмигнул мне Сеня.

— Что?

— Угугук.

— И нечего ёрничать. Вот назовут в честь тебя незнакомые люди ребёнка — тогда поймёшь, как это.

Монстр на секунду задумался и тут же махнул рукой.

— Угук!

— Ну да, ты будешь радоваться, если вокруг будут бегать маленькие орки-Сени. Будешь учить их хорошо кушать, баловаться и гонять врагов двуручным мечом.

— Угук, — Сеня кивнул, соглашаясь со мной.

— Всё с тобой ясно. Идём домой, чудо с щупальцами.

Глава 39

Малый Совет собрался как-то буднично. Расселись, похватали принесённые бабушкой печеньки и дружно захрустели. Ну, кроме мумия — он втихую забулькал из фляжки.

— Начнём. Для начала немного корреспонденции.

Я зачитал вслух письма от Галадона и Фидундуила. Отреагировали все по-разному: Гуго нахмурился, Шагра пожала плечами, бабушка скривилась.

— Шволочи, — Уру-Бука хлопнул ладонью по столу, — они шмеют нам угрожать!

— Букочка, — бабушка посмотрела на него с жалостью, — успокойся. Никто не угрожает, нас предупреждают.

— Да?! — орк искренне удивился. — Никогда бы не подумал.

— Всё здесь ясно, — мумий сдвинул брови, — если не врут, то эльфы придут к нам с наёмниками из гаваней, гномами и тёмными из Хвицатса. Многовато, на мой вкус.

— Хвицатс пока вычёркиваем: мы с Торквином кое-что там завариваем, чтобы отвлечь.

— Когда ты, Ваня, что-то завариваешь, — бабушка хмыкнула, — там бывает очень весело. Разрушений, правда, многовато, но с огоньком.

Я развёл руками: ну, извините, как умею.

— Деда, можешь связаться с гномами?

— Надеешься отговорить их? Не выйдет, светлые наверняка их за бороды взяли. Эльфы коротышек терпеть не могут, но если привлекли, значит, имеют убойные аргументы.

— Зачем уговаривать? Тупо перекупим. Я помню, как они золото любят.

— Не согласятся они на твоей стороне воевать, даже если мы Казну догола разденем. Эльфы их за отказ высушат и чучела набьют.

— На нашей стороне гномы и даром не нужны: жрут как не в себя, денег хотят, скандалить будут. Надо их отговорить от участия в войне. Пусть саботируют, опаздывают, заблудятся всей армией, в конце концов. Главное, чтобы не появились под стенами. Вызывай!

Мумий кивнул, и я продолжил.

— Едем дальше. Когда нам ждать эльфов? Торквин говорит, что они выступят со дня на день.

— Месяц, не меньше, — поднял руку Гуго, — в самом лучшем случае. Я бы рассчитывал на два с половиной. Войско явно большое, обозы растянутся, будут постоянные задержки.

— Предположим. Значит, мы увидим их в конце лета. Очень хорошо! Деда, что с боевыми машинами?

— Работаем, — мумий уклончиво повёл плечами, — есть сложности. Но с твоим Оройей дело пойдёт быстрее. Такой шустрый юноша!

Юноша? Он даже на вид постарше меня будет. Хотя чему удивляться — по сравнению с возрастом мумия мы все здесь ясельная группа.

— Хорошо. Бука, сегодня доставят первую партию ружей, подготовь бойцов посмышлёнее, будем пробовать воевать молниестрелом.

— Ружья? Как у ваш было? — орк забеспокоился. — А так воевать доштойно? Орки воины ш чештью, нам нельжя воевать нижкими методами.

— Бука, я кто?

— Кто?!

— Я Владыка. Могу я воевать без чести?

— Не, — орк замотал головой, — вы шамый доштойный. Пример для вшех наш.

— А я из ружья магов бил. Значит, стрелять из ружья и можно, и честно.

Уру-Буку такой ответ устроил.

— Шоберу лучших бойчов, не шомневайтешь.

Я пометил галочкой пункт в блокноте и перешёл к следующему пункту.

— Рассчитываем на длительную осаду. Что у нас с запасами?

— Всё нормально, — заверила меня бабушка, — ведём централизованные закупки, склады заполнены на восемьдесят процентов.

— Сильно дорого обошлось?

Бабушка улыбнулась.

— С твоими бумажными деньгами — можем себе позволить

Внезапно! А я уже и забыл про эту идею, пока мотался к оркам.

— Можно с этого момента подробнее?

— Да всё нормально, ты не беспокойся. Мне Гебизе рассказал, что ты драконице плёл, я обдумала и сделала этот твой банк. Купюры магические, подделать никто не может, выпускаем под строгим учётом.

— И их берут?

— А как же. Мы гоблинов в долю взяли, они убедили купцов в надёжности бумаги.

Тут беспокоиться пришлось мне:

— Гоблины? Эти мошенники?! Да они растащат всё до медяка!

— Спокойно, Ваня, — бабушка усмехнулась, — я поставила им условие: доля в бизнесе только с “Великой Гоблинской Клятвой”.

— Это что такое?

Старушка усмехнулась.

— Особое заклинание, которое гоблины используют между собой. Сам понимаешь, им приходится страховаться, чтобы соплеменники не могли обманывать. Вот у них и есть такое колдовство, чтобы жульничать не выходило. Неделю кочевряжились, но согласились применить. Правда, им пришлось формально объявить нашу семью гоблинами, чтобы клятва сработала.

— Ну замечательно! Я что теперь, гоблин?

— Чуть-чуть, — бабушка рассмеялась, — почётный и только на бумаге.

— И какую долю банка мы им отдали? Надеюсь, не больше пятидесяти?

— Обижаешь. Всего пятнадцать.

Я вздохнул, но вынужден был согласиться: дело того стоило. Большая часть торговли зависит от гоблинов, и без их поддержки бумажные деньги приживались бы очень долго.

— Но не рассчитывай, что гномы возьмут бумажными. Коротышки будут цепляться за золото до последнего.

— Учту.

Я отметил пункт и взялся за последний.

— А что у нас с флотом?

— Негусто, — мумий развёл руками, — два десятка кораблей с опытными командами. Постараемся удержать торговую переправу через реку, но без гарантии.

— Запишу. Подумаю, что можно сделать. Ещё есть открытые вопросы? Нет? Тогда расходимся. Бука, проверь, привезли ли ружья.

* * *

Стволы в деревянных ящиках привёз лично Лев Бонифатьевич. Гоблин явно что-то хотел от меня, но так и не успел сказать.

— Ну, раз вы здесь, — я хлопнул его по плечу, — проведём военную приёмку.

— Что?

— Проверим качество и всё такое.

— Я сейчас не готов…

— А придётся, Лев Бонифатьевич, придётся. Вдруг вы брак привезли?

Гоблин насупился, хотел возразить, но рядом со мной стоял Уру-Бука и так выразительно поджимал губы, что “оружейному барону” пришлось согласиться.

Испытывать оружие решили на “большой земле” за каналом. Прикатили телегу с ружьями, а отряд орков установил десяток огородных пугал вместо мишеней. Уру-Бука потянулся за стволом, но я остановил его.

— Лев Бонифатьевич, прошу.

— Вы таки хотите, чтобы я лично стгелял?

— Ага.

— Я не военный, между пгочим.

— У меня есть небольшое правило — испытывать должен тот, кто делал. Скажем, заказал я вам мост. Так вот первым, на телеге с камнями, должны проехать вы.

Гоблин почесал в затылке.

— Пегвым должен ехать агхитектог, котогый стгоил.

— В следующий раз можете прислать на приёмку оружейного мастера.

— А если гужьё взогвётся? Я могу постгадать.

— Лев Бонифатьевич, если оно взорвётся, значит вы гоните брак. В военное время это приравнивается к государственной измене. И там будет всё равно, в каком состоянии вам рубить голову.

— Кхм, — гоблин закашлялся, — вы последнее вгемя очень негвный. Я пгосто спгосил.

Лев Бонифатьевич скинул сюртук, закатал рукава на рубашке и открыл первый ящик. Взяв ружьё, он опустился на одно колено. Профессионально прицелился в чучело и нажал на спусковой крючок.

Бдыщь!

Ярко-зелёная молния вырвалась из ствола и ударила в цель. Соломенная “голова” мишени отлетела и покатилась по земле, разбрасывая искры и языки пламени.

А вот стрелка окутало облако холодного пара. Ухая и встряхиваясь, гоблин бодро отбежал.

— Холодно, — пожаловался он, — несколько выстгелов подгяд и гискуешь пгевгатиться в ледышку.

— Сколько заряжается?

— Где-то полминуты.

— А где вы научились так лихо стрелять?

— Жизнь научила, — буркнул гоблин, — в наше вгемя тгебуется уметь защитить себя.

Лев Бонифатьевич увидел мой недоверчивый взгляд и ухмыльнулся:

— Ну и в молодости служил в вольном полку агбалетчиков “Ушастые демоны”. Дослужился до сегжанта, между пгочим.

— Однако вы полны сюрпризов, Лев Бонифатьевич. Никогда бы не подумал.

— А, — он махнул рукой, — глупый был, удаль иггала. Если бы занимался семейным делом, как положено, ел бы сейчас на золоте.

— Не прибедняйтесь! Вы по доходам легко переплюнете маленькое королевство.

— Вот! — гоблин возмутился. — Именно что маленькое! Кгохотное!

— Ничего, нагоните.

Лев Бонифатьевич покачал головой и полез ящик за следующим ружьём.

— Дайте мне одного вашего огка, я из всех стгелять не собигаюсь. А то получу обмогожение.

Заставлять пожилого гоблина лично опробовать каждое было и правда жестоко. Но осмотреть ему пришлось всё. Пять штук он забраковал сам, ещё три так и не смогли выстрелить.

— Лев Бонифатьевич, слишком много брака.

— Вижу. Я огганизую пговегку в мастегских.

— Вот и ладушки. И не забудьте прислать оружейного мастера со следующей партией. А теперь не смею вас задерживать.

Гоблин только и ждал разрешения уйти. Выпросив у Буки двух орков, и вручив им неисправные ружья, он быстро засеменил в сторону города. А я махнул Уру-Буке — начинайте!

Поначалу выходило из рук вон плохо. Орки с большим трудом обращались с оружием, жутко мазали, но грызлись за право выстрелить. Те, кому ружей не хватило, пытались отобрать у более удачливых собратьев. И только тяжёлые оплеухи Уру-Буки приводили их в чувство.

А затем вылезла главная проблема — орки страшно мёрзли. Два-три выстрела и они становились бледно-зелёными, вялыми и заторможенными. Пришлось Уру-Буке приказать им, чтобы постоянно двигались.

— Холодно очень, — пожаловался мне Бука, — мы так шильно не повоюем.

— Во-первых, подумай, чтобы бойцы постоянно двигались. Выстрелили — сделали два шага вперёд, к примеру. Во-вторых, я закажу вам одежду от холода.

Оставив орков тренироваться дальше, я отправился в замок.

* * *

— Ви таки сошли с ума!

Мошуа услышав, что я от него хочу, вскочил со стула и принялся бегать из угла в угол.

— Ви хотите от меня невозможного!

— Прекратите истерику. Вы портной или где?

— Да, портной. Но ви же требуете невозможного!

Гоблин упал обратно на стул и принялся загибать пальцы.

— Я понимаю, тёплые штаны. Это можно. Я могу понять “ватник” — тёплый сюртук, набивка, все дела. Но эта ваша “ушанка”, ни в какие ворота не лезет. А “валенки”? Ви думаете, я сапожник?

— А кто мне сказал, что умеет валять из шерсти?

— Шляпы! Я умею валять шляпы! Нет, даже не думайте требовать от меня таких странных вещей.

— Мошуа, вы гоблин или где?

— А?

Я вздохнул и театрально поднял взгляд к потолку:

— Тёмные боги, посмотрите на него! Я даю этому поцу шанс сделать маленький бизнес, а он говорит “не могу”. Это не гоблин, а подделка ушастая. Мошуа, может вы орк? В детстве плохо кушали, не выросли, а теперь маскируетесь, чтобы вас Уру-Бука в караулы не ставил.

Портной обиженно засопел.

— Ви хотите меня обидеть. Я самый настоящий гоблин, и не надо меня оскорблять сравнением с вашими громилами.

— Так что же вы мне по ушам ездите? Ватник ему не нравится! Валенки он не хочет! Нет, если вам не нужны деньги, так и скажите. Я пойду ко Льву Бонифатьевичу. Он, конечно, шить не умеет, но организовать швейную мастерскую может. С ним одно удовольствие работать — не говорит “не могу”, а сразу спрашивает, сколько будет в деньгах.

Мошуа сердито на меня зыркнул.

— Это ви меня испортили. И ваши придворные, между прочим. В вашем замке очень плохо о деньгах думается!

— Можете съехать в город.

— И остаться без ваших обедов? Нет, уж, увольте.

Потерев лицо ладонями, гоблин выдавил:

— Будут вам “ватники”, “ушанки” и “валенки”. Но за срочность придётся доплатить.

Я согласно кивнул. Когда надвигаются грозные времена, думать об экономии не приходится.

Глава 40

Возвращаться на учения смысла не было — Уру-Бука взрослый мальчик, сам разберётся, как использовать ружья. Будем честными: в военном деле он меня на голову выше. Опыта у него ого-го! А я так, погулять вышел.

Так что, выйдя от Мошуа, с чистой совестью вызвал Казну и попросил перенести меня в город к дому Торквина.

— Что? Опять?! Вы же только что у меня были, — шпион, открывший дверь, был искренне удивлён.

— Есть ещё одно маленькое дело.

Я подмигнул ему. Не стал даже заходить, а наклонился и шепнул ему на ухо несколько фраз.

— Всё понятно? Найдите её, скажите, я лично попросил о помощи.

— Ну, — Торквин поднял одну бровь, поморщился, опустил и поднял другую, — постараюсь. Любите вы сложные задачки подкидывать, Владыка.

— Простые и дурак сделает, а вы умный.

— Что есть, то есть, — шпион заулыбался.

— Вот и чудно. Казна!

Помахав на прощанье рукой Торквину, я нырнул в дверь Казны.

— В мои покои, пожалуйста.

— Владыка, — Казна не торопилась открывать, — скажите, пожалуйста…

— Ммм?

— Хотела узнать про гномов.

— А что с гномами?

— Не люблю я их очень. Каждый раз, как появляются, обязательно золото исчезает. Хоть криком кричи!

— Есть такое, — согласился я с Казной, — любят золото коротышки.

— Владыка, а правда, что вы их пригласили?

— Да, пригласил.

— Владыка, пожалуйста, не надо!

— Так…

— Не зовите их!

— Поздно, уже.

— А давайте закроем дверь и скажем, что никого дома нет?

— Нет.

— Мост поднимем? Пусть думают, что у нас военное положение. Я Уру-Буку попрошу, он в них из лука постреляет. Можно, да?

— Нет.

— А лучше магистр Гебизе наколдует, чтобы они дорогу не нашли. Типа заблудились. Ведь хорошо же!

— Нет.

— Владыка! — Казна запричитала. — Мы кучу денег сэкономим. У нас что, разве их много? В кладовых шаром покати, денег почти не осталось, мы же нищие практически. Зачем нам эти гномы? Они последнее выгребут!

— Казна, переигрываешь.

— Мдя? А отчёты вы не хотите посмотреть? Стоп, нет, там слишком большие цифры, вы скажете, что мы богатые.

— Вот именно.

— Владыка! — она опять заныла. — Ну не пускайте вы этих мелких гадов. Это же чистое разорение.

— Казна, на нас собираются войной эльфийские короли. И выбор у нас небольшой: или мы купим гномов, или они зайдут в замок с топорами. Как думаешь, сумеют они тебя отыскать?

— А может, по-другому как-нибудь? Ну, там, оркам зарплату повысить? Не знаю, новые баллисты купить. Нанять вольный отряд.

— Молодец, отличные идеи предложила. Запиши, я отдам приказ их выполнить. Но гномов всё равно надо подкупать.

— Да блин, — Казна досадливо хекнула, — что ж за день такой неудачный.

— Всё? Вопросов больше нет?

— Есть. А можно гномов купить не золотом, а драгоценными камнями?

Я даже удивился.

— Не понял. С чего такая щедрость?

— Актив не слишком надёжный, — буркнула Казна, — цены на них скачут. А ещё говорят, на юге новые рудники строят, просядут драгоценности.

— Как скажешь, тебе видней. Тогда собери мешочек с камнями, я заберу, как гномы приедут. И открой мне дверь, в конце концов! Что я как бедный родственник здесь стою.

— Ой, да-да, конечно, уже.

Выходя из Казны, я мимоходом ухватил кинжал, валявшийся на полочке. Мне как раз нужен был такой, чтобы вскрывать письма.

— Эй! Куда без записи! Отчётность же…

— Казна, ты у нас кто? Ты магическая сущность, созданная для моего удобства. Так?

— Ну, да. Наверное.

— Значит и делай, чтобы мне удобно было. Я взял, ты записала. Не надо меня напрягать бумажной волокитой, поняла?

Я уже закрывал дверь, но расслышал приглушённое ворчание:

— Ну да, как деньги, так “Казна дай”, а как в журнале расписаться, так никто. Сама, всё сама. Никто не поможет, отчётность не принесёт…

Вот интересно, создатель Казны её специально такой нудной сделал или случайно вышло?

* * *

Не знаю, магия это или особое свойство Владыки, но в своей башне я точно знаю, один я здесь или нет. В этот раз у меня даже мурашки побежали от чужого присутствия. А пальцы сами взялись за рукоять кинжала, взятого из Казны.

— Добрый вечер, Ваня.

Голос невозможно было не узнать.

— Здравствуй, моя госпожа!

Я низко поклонился. Калькуара улыбнулась мне в ответ. Она стояла возле книжных полок и что-то крутила в руках.

— Извини, решила посмотреть на эту вещицу без спроса.

Подняв руку, она показала мне браслет, привезённый из поездки к оркам. Зеленокожие мастерски работают с серебром, создавая потрясающие вещи. Увидев эту красоту, я не смог удержаться и выторговал украшение у мастера-кузнеца.

— Тебе уж точно можно.

Калькура повертела драгоценность в пальцах, рассматривая узор.

— Ваня, ты знаешь традиции? — она пристально посмотрела на меня. — Хотя нет, откуда тебе.

Я развёл руками. Ну да, мумий редко такое рассказывает, считая приметы и обычаи предрассудками.

— Браслеты на помолвку положено дарить парные.

— Одинаковые?!

Ну, попал! Где брать второй? Срочно искать ювелира, готового повторить работу? Или снова ехать к оркам?

— Нет, — Калькуара рассмеялась, — успокойся. Среди тёмных симметрия не ценится.

Фух, успокоила.

— А чтобы тебе совсем хорошо было, — продолжила она, лукаво прищурясь, — у меня есть кое-что.

С ловкостью фокусника Калькура вытащила из воздуха второй браслет.

— Держи. Когда-то он принадлежал твоему предку, лет семьсот назад. Он всё собирался сделать предложение одной особе, тянул, раздумывал, прикидывал. Пока светлые не пришли. Очень печальная история.

— Да уж.

— Так что, ты бы не тянул, Ваня. Человеческая жизнь слишком коротка, чтобы откладывать важные вещи. Тем более, когда кое-кто ждёт того самого шага.

Она подмигнула мне, положила оба браслета на полку и растаяла в воздухе.

* * *

Но весь следующий день мне было не до личной жизни. Рано утром, ещё в сумерках, к мосту через канал подъехали трое всадников. Низеньких, бородатых и очень хмурых. Уру-Бука, заранее предупреждённый мумием, отвёл гостей в специальный домик у подножия замковой горы, и бросился будить меня. Впрочем, я уже был на ногах — свеж, бодр и готовый торговаться с гномами.

— Не штоит им верить, — Уру-Бука был настроен скептически, — обяжательно обманут, поджемные нелюди.

— Спокойно, Бука, не надо так переживать. Никто им доверять на слово не будет. Никаких авансов, только по факту.

Но орк хмурился и качал головой.

— Не верю я им, Владыка. Мы, орки их давно жнаем. И вшегда обманывали, гады!

— Тебя или вообще?

— Вообще. А меня — никогда. Вшегда я их обманывал!

— Ты?!

— Ага. Я же жнаю, что они поштараютшя надуть, и штаралшя первым ушпеть.

— Знаешь, Бука, я думаю, что гномы тоже считают орков жуликами.

— А наш-то жа что? — орк искренне удивился. — Это они обманщики! А мы только жащищаемшя.

Мне оставалось только вздохнуть. Нет, не буду я лезть в сложные взаимоотношения двух народов, а то останусь виноватым у обоих. Пусть разбираются сами, кто там мошенник и плут.

Я собрался, и мы с Уру-Букой выдвинулись на переговоры. Казну я дёргать не стал — мешочек с драгоценностями она отдала ещё вечером, а перед долгой беседой неплохо было бы проветрить голову. Мы спустились по винтовой лестнице, прошли через дворец и выбрались во двор замка. Тут-то меня сюрприз и поджидал.

— Владыка! Разрешите, я таки пойду с вами?

Мошуа, вырядившийся в цветастый наряд, так что стал похож на попугая, чопорно поклонился. Мне чуть дурно не сделалось — жёлтые штаны, красная куртка, ядовито-кислотный галстук и ярко-голубая шляпа.

— Эм… Зачем?

— Я сейчас вам таки всё объясню. Ви же на переговоры с гномами? Ой, только не спрашивайте, откуда я знаю! Так вот, ви будете торговаться, а я вам помогать. Ви же знаете, как я могу торговаться! Это же песня песней и ещё маленькая частушка. Заметьте, я делаю это от всей души и даже не попрошу свой процент. Никакого гонорара, исключительно чтобы ви улыбались и радовались жизни.

— Мошуа, вот ни в жизнь не поверю, что вы предлагаете от душевной доброты.

— Ви мне не верите? — гоблин очень реалистично возмутился.

— После общения с вашим народом я вывел одно правило. Если не видишь выгоду гоблина, значит тебя обувают. Так ведь?

Портной изобразил обиду, но не слишком похоже.

— Ви таки можете мне не доверять, но я действительно хотел сделать вам приятное.

— Бери его, Ваня, — к нам подошёл усмехающийся мумий, — там действительно нет финансового интереса. У гоблинов к гномам давний счёт за отжатую гору и невыплату процентов по старинному займу. Можно сказать, дело чести.

— Да! — взвился Мошуа. — Они нам всем должны и не признают! А гора, между прочим, была нашим священным местом. И если наш прародитель что-то там подписал, то исключительно потому, что ему в кубок что-то подсыпали. Он вообще по гномьи читать не умел. Пусть покажут эту бумагу!

— Тише, — я выставил ладонь и заставил гоблина замолчать, — эти переговоры слишком важны, чтобы вы там сводили старые счёты и требовали свои деньги.

— О своих деньгах я не скажу ни слова, — Мошуа сложносочинённо поклонился, сняв шляпу и размахивая ей во все стороны, — только о ваших делах. Моя цель — помочь вам получить как можно более выгодные условия, и только. Если с моей помощью гномы не получат лишнюю монетку — это будет достаточной местью.

Мумий толкнул меня в бок и сделал знак, чтобы я соглашался.

— Ладно, — я махнул рукой, — возьму вас с собой. Будете мне должны один костюм.

Мошуа чуть не задохнулся от возмущения, но тут же одёрнул себя.

— Владыка, — он ещё раз поклонился, — честное слово, когда ми вернёмся, я напишу письмо нашим старейшинам. Пусть выдадут бумагу, что ви таки не “почётный”, а самый настоящий гоблин.

— Это комплимент, Ваня, — заржал мумий, — гордись.

— Ещё слово, и вы пойдёте на встречу с гномами вдвоём. Всё, двигаемся! Устроили, понимаешь ли, представление. Хохмачи. Кстати, Мошуа, зачем вы так вырядились?

Старый гоблин ухмыльнулся:

— Чтобы нашим бородатым гостям жизнь мёдом не казалась. Пусть мучаются, глядя на меня.

Ох уж эти старинные обиды! Ладно, пусть развлекаются, если нравится.

* * *

Стоило консервативным гномам увидеть Мошуа, как их чуть удар не хватил. Самый молодой, с бородой заплетённой в косички, схватился за сердце и растёкся на стуле. Средний, с толстой золотой цепью на шее, покраснел как помидор и принялся сверлить гоблина взглядом. И только самый старый, убелённый сединами, гном, усмехнулся в усы и кивнул.

— Приятно видеть старых знакомых, — он поднялся и протянул руку Мошуа.

Тот в ответ пожал протянутую ладонь.

— И я рад тебя видеть, Зимлекопус. Давно не виделись, лет пятьдесят думаю.

— И ещё бы столько же не видел.

— Взаимно, очень даже взаимно.

— Костюм у тебя отвратительный.

— Благодарю, специально всю ночь подбирал, знал, что ты оценишь.

— Но в прошлый раз цвета были поярче.

— Старею, дружище, уже не тот глаз. Но твоим спутникам хватило.

— Молодёжь! Слабоваты на такие штуки.

— Да, не то что мы.

— Согласен. Нынешнее племя не потянет.

— Ох и не говори. Кстати, передай привет жене.

— Обязательно! Она тебя часто вспоминает, когда не в духе. Говорит, ты худший из её кошмаров, даже я на твоём фоне кажусь ангелом.

— Благодарю, порадовал моё старое сердце.

— Судари! — я прервал их любезную пикировку. — Если вы закончили, перейдём к цели нашей встречи.

Глава 41

Высокие договаривающиеся стороны расселись за переговорным столом и уставились друг на друга.

— Уважаемые горные владыки, — начал мумий, — до нас дошли сведения…

— Врут. Про нас постоянно рассказывают нелепые гадости.

— Погодите, я же ещё не сказал, о чём нам донесли.

— Мы заранее всё отрицаем.

— А…

— Это поклёп! Слухи, распускаемые врагами.

— Да вы что?! Вот ведь негодяи. Представляете, говорят, что вы участвуете в походе вместе с эльфами.

— Враньё! — припечатал средний гном.

— Наглая ложь, — влез младший коротышка, — ни в какой Великий Миротворческий Поход против Владыки мы не собирались.

Старший гном посмотрел на молодого с укором, перевёл взгляд на меня и кивнул:

— Да, в этот Поход мы не собирались.

— Вас заставили?

— Мы будем всё отрицать! Это суверенное дело Подгорного царства!

— А если…

— Нет!

— Вы хоть послушайте.

— Подгорное царство не при делах. И вообще, это секретная информация, разглашение карается наказанием от трёх до десяти лет.

Мумий усмехнулся, хитро прищурился:

— Уважаемые гномы, не кажется ли вам, что пора сделать небольшой перерыв и позавтракать?

Коротышки переглянулись и дружно закивали.

— Мы не против.

— Очень даже за.

— Мы сами хотели предложить.

Ну да, конечно, я ещё по первому разу помню — гномы пожрать любят, так что за уши не оттянешь.

— Эй, несите! — крикнул дедушка.

Двери распахнулись, и появилась вереница скелетов с подносами. Гномы тут же приободрились, вытащили ложки и стали жадно хватать тарелки. К ним незамедлительно присоединился Мошуа — гоблин любил поесть за чужой счёт. Только мы с мумием не завтракали: дедушке не надо, а мне скелет принёс кауаффий.

Гномы, наперегонки с гоблином, уничтожили кучу продуктов и, тяжело отдуваясь, откинулись на стульях.

— Судари, — мумий подмигнул старому гному с Мошуа, — а не выйти ли нам подышать воздухом? На пару минуточек, проветриться, так сказать.

И он выразительно продемонстрировал уголок плоской фляжки, торчащий из кармана.

— Можно, можно, — чинно кивнул гном, — пусть молодёжь пока процедурные вопросы обговорит.

Мошуа согласно икнул и вылез из-за стола раньше всех. Троица “аксакалов” резво двинулась к двери и скрылась из виду.

— Ммм…

Оставшиеся без руководителя коротышки с тоской посмотрели на меня.

— Так говорите, гномы не участвуют в Миротворческом Походе? Замечательно! Я очень рад, что Подгорное царство проявило столь дальновидную предусмотрительность. А не подскажете, сколько именно ваших войск не участвует в Походе?

— Десять тысяч, — тяжело отдуваясь после обильной еды, пробурчал младший гном.

Средний чуть не подпрыгнул на своём месте и толкнул младшего локтем.

— То есть, никто не участвует, — попытался исправиться тот, — ну совершенно никто.

— Да-да, я так и понял.

— Подгорное царство, заботясь о своём благе, — забубнил средний заученную речь, — соблюдает нейтралитет и призывает все стороны конфликта воздерживаться от применения необоснованного насилия. Также мы заявляем о нерушимости нашего нейтралитета в соответствии с заключёнными договорами и рамочными соглашениями…

Как же я не люблю такое дипломатическое балабольство! Так бы и стукнул, чтобы не забалтывали вопрос словесной шелухой. Ненавижу!

— И он таки говорит: собираем, отправляем в замок герцогу. Взамен вот вас таки прислали.

В дверях появилась троица патриархов, весёлая и довольная.

— Ха-ха-ха! — гном и мумий расхохотались.

— Отличный анекдот.

— Жжёшь, Мошуа, не хуже, чем раньше.

Старики, светясь хорошим настроением и подхихикивая, расселись на свои места. Старый гном посмотрел на наши хмурые лица и махнул рукой:

— Вот же ж гадская работа, — он повернулся ко мне, — короче: наш контингент официально не участвует в Походе.

— А неофициально?

Седой коротышка хмыкнул.

— Сам-то как думаешь? С эльфами сложно тягаться, молодой человек. “Добровольцы” — так это теперь называется.

Я побарабанил пальцами по столу, прикидывая и так и эдак.

— Скажите, а эта неофициально путешествующая группа “добровольцев”, они получают, ну там командировочные, зарплату, премии?

Гномы дружно, будто заранее репетировали, насупились и тяжело вздохнули.

— Вы слишком хорошо думаете про эльфов. Расходы тоже “добровольные”.

— Как я вам сочувствую. Может, я смогу им чем-нибудь помочь? Выступить спонсором?

Молодой гном посмотрел на меня как на дурачка.

— Будете спонсировать войска, воюющие против вас? Вы иди…

Но старый гном жестом остановил его и прищурился, глядя на меня:

— Мне кажется у вас есть интересное предложение.

— У меня полно интересных идей. Например, “добровольцы” не будут сильно торопиться с выходом. Вдруг у них шнурки неглаженные? Или заболел кто? У топоров вышел гарантийный срок и надо точить заново?

— Хм…

Гномы переглянулись.

— Выход не получится затягивать слишком долго.

— Да и не надо! Но в пути тоже всякое случиться может. Кто-то ноги натёр и его ждут. Кто-то потерялся и его ищут всей толпой. Да и сам отряд может же заблудиться?

Гномы взяли паузу, отошли в угол и принялись шептаться. Долго спорили, но слов разобрать было нельзя, и, наконец, вернулись за стол переговоров.

— Идея нам нравится. Насколько “добровольцы” должны опоздать?

— На весь срок.

— Что?

— Гномы должны прийти к окончанию осады, когда я разобью эльфов.

Средний гном оттопырил губу:

— Это не серьёзно.

И вся троица начала вставать.

— Нет, не пойдёт.

— Вы нас не знаете, и мы вас не знаем.

— Ищи дурачков.

— Я на продаже шлемов больше заработаю.

— Пошли, пошли.

Они двинулись к двери. Неспешно взяв чашку с кауаффием, я сделал глоток и заявил:

— Плачу за каждый день опоздания золотом.

Гномы замерли, секунду смотрели друг на друга, а затем развернулись и сели на свои места.

— Сколько?

Краем глаза я заметил, как Мошуа хихикнул и потёр ладони в предвкушении торга.

* * *

— Значит, — старый гном закатил глаза, подсчитывая в уме, — двадцать тысяч воинов.

— Стоп! Три минуты назад было десять.

— Правда? Так это я оговорился.

— Сейчас или тогда?

— Тогда. Не хотел вас расстраивать, вот и ляпнул поменьше. А так…

— Погоди, — в разговор влез Мошуа, — Зимлекопус, неужели ти думаешь, что ми поверим тебе на слово? В финансовом вопросе?

— Ну, — гном недовольно посмотрел на гоблина, — хотелось бы. Мы ведь доверяем друг другу? Настоящие партнёры по бизнесу обязаны верить на слово.

— Ми верим, безусловно, — Мошуа поднял руки, — как можно не верить? Именно поэтому ми отправим к вам наблюдателя, который будет пересчитывать ваших воинов каждый день.

— Какая низость с вашей стороны! Так приличные люди не делают.

— Это Владыка не делает, он человек и очень таки приличный. А я гоблин, мине можно.

Гном засопел и обвёл нашу компанию тяжёлым взглядом. Но впечатления это не произвело, и он вернулся к счёту.

— Десять тысяч воинов…

— Зимлекопус, — гоблин перебил его с хитрой усмешкой, — учти, мои наблюдатели будут считать только воинов. Ополченцы с вилами, тётки с топорами и дети с пасочками не подходят.

— Как это?! — коротышки возмутились хором,

— Это почему ополченцы не подходят?

— Вилы — оружие страшное!

— Сразу четыре дырки можно сделать.

— Чем тебе гномихи не угодили?

— Они топором любого рыцаря порубят.

— А дети?

— Почему ты, жестокий гоблин, не любишь маленьких гномиков?

— Не хочешь дать бедным деткам заработать копеечку?

— Тебе что, жалко?!

Мошуа ощерился:

— У меня маленькие гоблины по лавкам плачут, их тоже кормить надо.

— А гномики что, хуже твоих зелёных?

Они “сцепились” языками и минут тридцать выясняли, кто должен сытнее есть, как считать боевой актив и какого гадкого цвета у Мошуа костюм.

— Короче, — мне всё надоело, и я хлопнул по столу ладонью, — ополченцы считаются за целого воина. Остальные идут как бесплатные гражданские. Нечего с собой обоз гномих таскать.

— А стирать? А готовить? А массаж вечером? Кто будет всё это делать?

— Массаж? За мой счёт? Обойдётесь. И вообще, солдат должен мужественно переносить тяготы военной службы.

Гномы удивлённо подняли брови:

— Кто вам такое сказал? Солдату и так на поле боя страдать, зачем его напрягать дополнительной нагрузкой? Ему положен комфорт и отдых.

Обалдеть, как рассуждают! Хорошо, что этого не слышат товарищи офицеры той части, где я служил срочку. Они люди хорошие, но гномы у них из нарядов и учебных тревог не вылезали бы. Ладно, не буду отвлекаться, все воспоминания потом.

— Комфорт — за ваш счёт. А то вы сейчас потребуете походные джакузи, икру осетра-альбиноса и ананасовый фреш. Обойдётесь!

Гномы нехотя, но согласились не считать гражданских.

— Так… — старый гном принялся загибать пальцы, — воинов три тысячи, тысяча ополченцев. Итого пя…

Под кашель гоблина, Зимлекопус осёкся.

— Четыре. Да, четыре тысячи. По сто золотых в месяц.

— То есть, оплатим всего за один день?

— Почему?

— А них лица треснут. И пузо будет по земле волочиться, в таких количествах жрать.

Старый гном осуждающе посмотрел на гоблина.

— Злой ты стал, Мошуа. Совсем не добрый. Сто золотых, такая мелочь…

— Рыцарь! Титулованный соронный рыцарь, при оружии и с оруженосцем, получает от сюзерена тридцать.

— Так ведь инфляция! Вы видели, как цены растут?

Гоблин и Зимлекопус снова принялись ругаться и утрясать цену.

— А премия? — орал гном. — А квартальные бонусы? А годовые? А премия мудрому руководству?

— Какие бонусы? Вы что, собираетесь годами по лесам скитаться?

— Это не от нас зависит. Кто его знает, сколько вы в осаде будете сидеть.

Торг продолжался за каждый золотой. Мы дважды прервались: на обед и полдник. Несмотря на весь выпитый кауаффий, я умудрился задремать. А когда проснулся, оказалось, что Зимлекопус и Мошуа спорят шёпотом охрипшими голосами, а все остальные дрыхнут сидя, включая мумия. Даже мёртвого дедушку гном и гоблин умудрились утомить.

— Судари, — я привлёк их внимание, — за какую сумму спорите? Только конкретно, не вдаваясь в подробности.

— Сто десять тысяч пятьсот тридцать два золотых в месяц, — просипел гном.

— Девяносто одна тысяча семьсот ровно и двадцать медяков, — выдавил гоблин.

— Даю сто тысяч ровно и закончим.

Оба спорщика посмотрели на меня обиженно.

— Не надо возмущаться. У меня нет ещё одного дня для ваших препирательств. Да — да, нет — нет. Не хотите сто, приходите под замок, я разобью и вас. Повешу бороды рядом с эльфийскими ушами.

— Ну, что вы так сразу. Сто, значит сто, — гном кивнул, — я согласен.

Мошуа только тяжело вздохнул. Не дал я ему развернуться во всю ширь души.

* * *

Возвращались в замок уставшие, но довольные. Каждый получил что хотел — Мошуа поторговался, а мы с мумием уменьшили атакующее войско. Ну и заодно подписали с гномами контракт на восстановление третьей заставы. Пусть работают, коротышки вредные. Всё, ближайшие полгода — никакого общения с ними, надоели хуже светлых.

Уже у ворот случилось непредвиденное — Мошуа окружили скелеты.

— Простите великодушно.

— Извините, что отвлекаем.

— Не будете ли вы так любезны.

— Подскажите нам, пожалуйста.

— Где вы взяли такой шикарный наряд?

Стальные мертвецы с восхищением разглядывали разноцветные одежды гоблина.

— Стоять!

Я сделал как можно более грозное лицо и категорично заявил:

— Увижу хоть одного в такой одежде — уволю! Есть город, там и гуляйте в непотребном виде.

Скелеты разочарованно кивнули и снова повернулись к гоблину. Да пусть делают, что хотят! Главное, чтобы мне на глаза не попадались.

Я окинул взглядом дворец. Ага, кое-кто у себя и не спит. Не задерживаясь, я вызвал Казну. Заглянул к себе в комнату, захватил кое-что и вышел в коридор у комнаты Клэр.

Вдохнув, будто собирался нырнуть на глубину, я постучал в дверь.

Глава 42

Клэр открыла практически сразу.

— Привет! — она была удивлена, но рада меня видеть. — Не ожидала, что ты зайдёшь.

— Соскучился, — я развёл руками, — страшно захотелось увидеть.

— Проходи, чего ты топчешься на пороге.

Девушка чмокнула меня в щёку.

— Будешь что-нибудь? Я как раз кауаффий хотела сварить.

— Давай, всё равно ещё спать не собирался.

Пока она возилась с жаровней и грюкала чашками, я плюхнулся на диванчик. Несмотря на обстановку, меня вдруг начало грызть беспокойство. Пусть с гномами всё получилось, но толпа светлых королей и эльфийские наёмники — это не пафосный Галадон и не его сынуля. И уж совсем не, простите тёмные боги, блаженный рыцарь Клод де Зыр, обиженный, что я проявил к нему доброту. А вспоминая, как мне надавали по щам в Кемнаро, то становилось ясно: в этот раз будет всё по-другому. Боюсь, через пару месяцев Калькуара будет совсем не безопасным местом.

Я смотрел на Клэр, и в голове ворочались тяжёлые мысли. Не хочу, чтобы с ней что-то случилось. А ещё по замку бегает моя названная дочка — вдруг её потянет на диверсии в стане врага? Она, конечно, существо магическое, но и чужие колдуны спать не будут.

— Ваня, не пугай меня, — рядом села Клэр, держа в руках две чашечки с кауаффием, — у тебя лицо такое страшное. Что-то случилось? Переговоры провалились?

— Да нет, с гномами мы договорились, всё хорошо.

— А почему такое настроение мрачное?

Я взял у девушки чашку и сделал глоток.

— Через два месяца здесь будет жарко.

— Ты всегда такой банальный по вечерам? Конечно, будет жарко, летом всегда так.

— Нет, я о другом. Скорее всего, замок возьмут в осаду. Я думаю тебя с Дитём надо отправить в более спокойное и безопасное место. Нехорошо, если вы будете подвергаться…

Клэр фыркнула, иронично прищурившись.

— Ваня, ты забыл, что я тёмная дворянка? Меня с детства учили, что делать при осаде, как тушить зажигательные снаряды, чем помогать защитникам и зашивать раны. Я, между прочим, накладываю швы не хуже любого хирурга.

Она протянула руку и потрепала меня по волосам.

— Мир может рухнуть и полететь в тартарары, но я никогда не брошу того, кого люблю. Понял?

От её слов у меня побежали мурашки по загривку.

— Даже если тебя свергнут, я не собираюсь отказываться от вас. Ты, Дитя, бабушка Матильда, Гебизе — вы же моя семья. Уехать?! Да вот сейчас! Ещё раз заведёшь этот разговор, я покажу тебе, что такое ведьма в гневе.

У меня в груди ёкнуло. Я поставил чашечку на столик, встал и несколько раз глубоко вдохнул.

— Что такое? — девушка нахмурилась и тоже встала. — Ты обиделся?!

— Нет. Клэр, — я вытащил из кармана браслеты и решительно протянул ей, — Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была рядом со мной всегда.

— Ты серьёзно?

— Да.

Глаза Клэр блестели.

— Ваня, я сирота и не лучшая партия для Владыки. Тебе нужна поддержка влиятельных семейств…

— Обойдусь как-нибудь без них. Мне нужна ты.

Я сделал короткий шаг, обнял и поцеловал её. Она ответила без слов, и это было “да”. А браслеты, даже не знаю как, оказались на её запястьях. Полагаю, это та самая ведьминская магия.

* * *

В башню я вернулся за полночь.

— Иди к себе, — отправила меня спать Клэр, — ты же просыпаешься ни свет ни заря. Выспись, а то будут говорить, что я подрываю обороноспособность замка.

Пришлось идти. Впрочем, стоило мне коснуться подушки, как я мгновенно задрых без задних ног — слишком уж насыщенный день выдался.

Как и предсказывала Клэр, я проснулся ещё до рассвета. Встал, сварил кауаффий и вытащил зашифрованный дневник. Если уж выдалась свободная минутка, надо закончить его переводить. Я сомневался, что найду там что-нибудь полезное, но если уж взялся — надо довести дело до конца.

Не отвлекаясь на смысл, я перевёл большой кусок, явно написанный в один вечер. А затем, подлив кауаффия, взялся читать.

“Всё оказалось и проще, и сложнее одновременно. Т. и С. вручили мне толстый том, якобы полностью описывающий местную дикую магию. Но читать его было совершенно невозможно! Во-первых, книга была написана на странном диалекте, который я с трудом понимал. Во-вторых, автор описывал заклинания и законы магии иносказательными корявыми метафорами. Ну, например, такое: “Возьми же ветра полную чашу и вылей на горящий закат, и глаголь что есть мочи клятву Хутуху!”. Как вам? А всего лишь значит — наложить символ воздуха на горящий огонь, для повышения температуры горения. И так всю книгу!

Я месяц изучал этот талмуд: мучался и продирался через жуткий язык. Голову чуть не сломал. И тут заявляются Т. и С., смотрят на меня и спрашивают: закончил ли я изучение магии? Заразы одноцветные.

Схватил я кочергу и бросился на этих сволочей. Издеваться вздумали! Минут десять за ними гонялся. Так эти гады накинулись на меня с двух сторон: отобрали кочергу, скрутили и этой самой книгой мне по затылку врезали.

А потом отпустили и спрашивают: а теперь изучил? Хотел на них снова кинуться, но чувствую — а ведь и правда, изучил!”

Я только усмехнулся. Ну да, знакомый метод, ремнелёнинг называется. Мумий меня подзатыльником заставил язык выучить. Ладно, что там дальше было?

“После этого у меня пошла настоящая работа. Сначала выписал все базовые элементы, упорядочил, изучил связи. Затем разбил по группам, прикинул архитектуру и состав библиотек. Мама дорогая! Да я такой объём “кода” за всю жизнь не напишу!

И снова, будто почувствовав мои затруднения, явились Т. и С. На этот раз обошлось без насилия и членовредительства. Они просто выдали мне чёрную пирамидку из холодного камня и разъяснили, как с ней работать: садишься, смотришь на неё пристально и проваливаешься во временной карман. В мире проходит всего час, а для тебя почти месяц. Есть-пить не требуется, в туалет ходить тоже. Сиди себе, сочиняй “программистскую магию”.

Одно плохо — выйдя из турборежима, я с трудом вспоминаю, какие функции написал. Пришлось сделать себе специальное заклинание, распечатывающее список функций библиотеки:

Initium!

Import bibliotheca admin;

output bibliothecam quicquid sexus ХХХ;

Finis!

Вместо ХХХ подставить название нужной библиотеки.”

Тёмные боги! Родной, где ты раньше был с такой нужной штукой? Это же настоящий кладезь по управлению магией. Ну всё, держитесь, светлые! Я сверился с бумажкой и произнёс:

Initium!

Import bibliotheca admin;

output bibliothecam quicquid sexus Lux;

Finis!

Прямо в воздухе появился зелёный курсор и начал печатать строчки светящихся букв…

Через два часа я выключил просмотр библиотеки и закрыл глаза ладонями. Тёмные боги, зачем я в это полез? Километры текста! Заклинание не делало различий между внутренними функциями, закрытыми для вызова, и доступными внешними, выводя всё подряд. А внутри библиотеки их было несколько тысяч!

Чтобы разобраться в этих бесконечных списках, мне потребуется та же самая пирамидка, или я рискую запереться в своей башне до пенсии. Какая жалость, что такое полезное заклинание оказалось для меня бессмысленным.

Стоп! Я знаю, кому его можно подкинуть — мумию. Пусть ночами разбирается, что там написано. Наверняка, с его умом и бессонницей, он найдёт много нужного и полезного.

Напоследок я попробовал вывести листинг админской библиотеки и проклял автора дневника — кто так называет функции? Function1, Function45, FunctionQwerty… Алё, дядя! Тебя не учили называть понятными именами? Или ты надеялся, что кроме тебя никто их не увидит? Зараза ты, автор.

Плюнув на всю магию вместе взятую, я отправился завтракать.

* * *

Хоть я и просидел кучу времени над магической библиотекой, а всё равно пришёл слишком рано — завтрак ещё не был готов. Так что я завернул на кухню, в надежде ухватить какую-нибудь плюшку. Бабушка, строгая на этот счёт, делала исключения только для трёх существ в замке: меня, Дитя Тьмы и Уру-Буки. Нам разрешалось “незаметно” стащить вкусность в неурочное время. Остальным строго запрещалось. А Сене — категорически.

— Доброго утра, ба, — я проскользнул в кухню и короткими перебежками стал приближаться к шкафчику с вкусностями.

— Доброго, — бабушка, командующая скелетами-поварами, даже не обернулась, — после осады.

— Что?

— Осаду светлых снимешь, тогда и женитесь.

Меня как мешком по голове стукнули. Откуда она знает?

— Сами, — скомандовала бабушка поварам и подошла ко мне, — Ваня, что ты удивляешься? Браслеты на твоей Клэр только слепой не заметит. Да и без них прекрасно было видно, к чему всё идёт.

— Ага, я сам не знал, а тебе видно.

— Ой, молодой ты ещё, не разбираешься. В общем, свадьбу играй после того, как со светлыми разберёшься. Чтобы не отвлекаться от подготовки на военные действия.

— Ба…

— Триста лет уже “ба”. Ты знаешь, сколько занимает подготовка к свадьбе? Одно платье месяц шить! А пир? Некоторые блюда за три месяца начинают мариновать. Одних гостей — десятки тысяч, на всех приготовить надо, продукты закупить.

— Тысяч? Я думал скромненько…

— Что?! Ты Владыка, а не лавочник из Кемнаро. Твоя свадьба — всенародный праздник. Будь добр, обеспечь, чтобы всем было весело, вкусно и уютно. В течение десяти дней, как положено по традиции. Понял?

— Понял, не дурак.

Я ухватил несколько пирожков и бочком сбежал с кухни. Ох и сложное это дело, свадьба Владыки. Надо назначить бабушку свадебным распорядителем, и пусть командует. Уру-Буку — свадебным генералом, чтобы говорил здравницы и тосты. А Йорика сделаю тамадой, будет всех развлекать и проводить конкурсы.

* * *

Выйдя во двор замка, я услышал далёкие частые хлопки, будто толпа домохозяек дружно выбивала ковры. Это что? Уру-Бука начал учения с ружьями прямо с раннего утра? Ну-ка, ну-ка, надо сходить посмотреть, что там происходит.

Я двинулся к караулке у ворот. Навстречу мне выскочил Дэймон — в мундире, явно сшитым Мошуа, шлеме и мечом на поясе.

— Владыка! — он встал по стойке смирно и доложил. — Охрана замка осуществляется в штатном порядке. За время моего дежурства происшествий не было!

— Деймон, рад тебя видеть. Вольно. Как здоровье?

— Всё хорошо, Владыка, полностью вылечился, — юноша улыбнулся, — Шагра настаивала, чтобы я съездил в какой-то “санаторий”, пройти процедуры холодной водой, но решили пока отложить.

— Правильно, нечего там делать, пока ремонт не закончат. Кстати, — я наклонился к нему и спросил вполголоса, — ты вроде жениться собирался? Не передумал?

— Да вы что, я своё слово держу, — он покраснел, — люблю её. Знаете, какая она хорошая?

— Знаю, дружок, знаю.

— И Уру-Бука “не поймёт”, — парень улыбнулся, — он теперь хвастает, что у него зять настоящий тёмный. Говорит “надо штроить шемейный ошобняк в городе”.

— Кстати, это он стрельбы в такую рань устроил?

— Ага. Пока великий шаман Оройхониус не занят с магистром Гебизе, они проводят учения.

Ничего себе! Орой уже стал “великим шаманом”? Растёт любитель камлания.

— А приведи-ка мне сорона. Съезжу к ним, посмотрю, что делают. Не хочешь со мной, за компанию?

— Простите, Владыка, служба, — Дэймон развёл руками, — в отсутствии Уру-Буки я командую гарнизоном крепости.

Но в сопровождение мне навязал десяток орков — парень упёрся, что Владыку должны охранять. И ему проще меня не выпустить из замка, чем отправить без охраны. В первом случае его ругать буду только я, а во втором Уру-Бука. А орк, и командир, и родственник, был для Дэймона гораздо страшнее.

Глава 43

В сопровождении охраны я пересёк мост через канал и выехал на поле, тянущееся на добрые три километра до самого леса. Пройдёт пара месяцев и тут будут стоять светлые, и, может быть, мы дадим им генеральное сражение. А пока здесь шли учения под командованием генерала Уру-Буки.

Заметив моё приближение, орки прекратили стрелять и построились тремя отрядами. Первый — стрелки в ватниках, ушанках и валенках. Второй — стрелки в обычной одежде. И третий — орки с длинными пиками, метра по четыре каждая.

— Владыка! — навстречу мне вышел Уру-Бука.

— Привет, Бука, — я спрыгнул с сорона и хлопнул орка по плечу, — получается что-нибудь?

— Так точно! Ошваиваем новую тактику.

— Покажешь?

— Обяжательно.

К нам подошёл Орой. За эти дни он успел обзавестись приличным костюмом и теперь напоминал университетского профессора, а не шамана.

— Приветствую, Владыка, — он поклонился и обратился к Уру-Буке, — сударь, если вам ещё требуются мои услуги, то прошу поторопиться. У меня назначена встреча с магистром Гебизе, и я не намерен опаздывать.

— Мы не жадержим ваш шильно, — Уру-Бука кивнул, — проведите, пожалуйшта, одну тренировку по плану три-жо. Только отойдём вон туда, чтобы Владыке было лучше видно.

Втроём мы поднялись на небольшой пригорок. Бывший шаман вынул из кармана амулет из крохотной черепушки с рогами и трижды на него дунул.

— Начинайте, через две минуты начнётся атака.

— Бойчы! — Уру-Бука заорал что есть мочи. — Опашношть! Враг рядом!

Орки, под руководством трёх офицеров, принялись перестраиваться, а поле вокруг нас неожиданно стало затягиваться туманом. Случайность? Или это шаман наворожил? Я повернулся к Оройе и по его взгляду понял — точно он. Так-так, посмотрим, что дальше будет.

Воины, между тем, построились квадратом: шеренга пикинёров снаружи, затем орки в ватниках, и в центре обычные солдаты с ружьями. Хм, ты смотри — орки самостоятельно изобрели пехотное каре.

С плачущим всхлипом туман справа вздрогнул и выплюнул всадников на соронах. Светлые? Здесь?! Я присмотрелся и мысленно сплюнул — рыцари оказались иллюзией. Силуэты чуть дрожали по краям и двигались синхронно, как в балете. Ну, шаман, ну, мастер!

Призрачный отряд выстроился клином и ринулся в сторону квадрата орков.

— Хык!

Резкая команда прозвучала над рядами зеленокожих и каре ощетинилось пиками. Ай, молодцы!

Когда рыцари оказались на расстоянии сорока шагов, прозвучал первый залп. Бдыщ! Птицы падали, рыцари летели в траву, клин распался, но не остановил движения.

Внутри квадрата пошло движение. Орки внутри забрали разряженные ружья и передали в первый ряд готовые к выстрелу. Бдыщ! Второй залп разметал клин окончательно. Остатки рыцарей не решились заканчивать атаку в лоб и отвернули в сторону. Тут-то их и достал беглый огонь с другой стороны квадрата. Не больше десятка выживших рыцарей унеслось обратно в колдовской туман.

— Бука, а что делают бойцы в центре?

Я даже показал на них пальцем — зеленокожие будто синхронно танцевали: подпрыгивали, приседали, размахивали руками и хором выкрикивали “бу-ка гу-ка ха-ха-ка!”

— Греютщя, Владыка. Это лёгкие штрелки, им тёплая одежда мешает, а от выштрелов холодно.

— Понятно.

Учения перешли в следующую фазу — из тумана появился строй призрачных латников. Орки тут же перестроились: пикинёры отбежали метров на триста и заняли оборону в тылу, теплоодетые орки развернулись шеренгой перед ними, а вот лёгкие стрелки бегом бросились на врага. В шагах двадцати от наступающих светлых остановились, дали залп и кинулись обратно. Тридцать шагов бегом, разворот, залп и снова отход.

Строй светлых наступал, редея с каждым залпом. Но вот лёгкие стрелки последний раз выстрелили и рванули за шеренгу орков в ватниках. Теплоодетые бойцы отступать не собирались. Залп! Перезарядка. Залп! Перезарядка. Залп!

Светлые, почти добравшиеся до шеренги орков, дрогнули. Залп! Латники, сильно уменьшившиеся в количестве, побежали. А вслед им рванули согревшиеся лёгкие стрелки. Пикинёры, оставшиеся без работы, обиженно опустили длинные копья.

— Всё, — Орой спрятал талисман-черепушку, — я вас покину. Моё почтение, Владыка. Генерал.

И шаман бодрой походкой двинулся к мосту.

— Нам бы его на вешь день, — вздохнул Уру-Бука, — но магиштру Гебиже он тоже нужен. Вот, только утром и получаетшя уштраивать учения.

— Неудобно. Спрошу у дедушки, можно ли его откомандировать вам на некоторое время.

Я посмотрел ещё немного, как орки стреляют, перестраиваются в каре и шеренги и греются боевым танцем. И тут вспомнил, что мне это напоминает: испанскую терцию! Ну, по крайней мере, то что я видел в кино и на сборищах реконструкторов: смешанный строй пикинёров и стрелков, каре, манера перестроения. Я поделился этим с Букой, рассказав про испанцев, европейские войны и “терция умирает, но не сдаётся”.

— Это правильно, — кивнул Уру-Бука, — лучше умереть, чем в плен к эльфам. Шражу видно, хорошие воины эти ишпанчы. Терча, да?

— Увы, эпоха терции закончилась с приходом боя шеренгой.

Бука почесал в затылке и махнул рукой:

— Я не доживу. Для этого ружья должны штрелять чаще и не морожить.

Ему, конечно, видней, но как бы не скакнул прогресс, под влиянием нашей победы. Секрет ружей мы долго не удержим, а умельцы найдутся. Впрочем, думать об этом надо после победы, а при поражении будет не до этого.

* * *

В лаборатории мумия произошли разительные изменения. Раньше это был огроменный зал, где без всякого порядка стояли приборы, механизмы, столы с колбами и ретортами. А сейчас лаборатория превратилась в подобие какого-то НИИ: пустые коридоры с плоскими светильниками на потолке, запертые двери, из-за которых слышались странные звуки, запах горелого, смешанный с машинным маслом и антисептиком. Да что здесь вообще происходит?

Я подёргал одну дверь, другую, постучал. Но впускать меня никто и не подумал. Да прямо издевательство какое-то! Третья дверь оказалась не заперта. Внутри обнаружился стол, застеленный одеялом, а сверху лежал стальной скелет. Только не целый, а разломанный — ножки отдельно, ручки отдельно, рёбра погнуты.

— Кто это его так? — не удержался я от вопроса.

Глаза на черепе загорелись.

— Враги, — просипела голова, — подлые наймиты эльфов. Ранен на Кемнарском фронте, героически прикрыв собой Владыку от удара в спину. Требую представить меня к награде и званию Герой Калькуары. Выдать малиновые штаны и отпустить в отпуск с оплатой проезда до места отдыха!

— Это когда ты меня прикрывал? Что-то не помню такого.

Стальная голова покосилась на меня и щёлкнула зубами:

— Попрошу не мешать мне жаловаться и требовать льготы. Я пострадавший от бесчеловечных опытов сумасшедшего некроманта!

— Не слушай его, Ваня, — рядом появился мумий и погрозил черепушке пальцем, — совсем с ума сбрендил.

— Ты его разломал?

— Сам себя он угробил. Я всем объявил — запрещаю скелетам даже прикасаться к ружьям. Так нет, захотелось дураку подвигов. После второго выстрела кости с металлом переохладились и всё, привет — разорвало от магического перенапряжения материала.

— Из-за острова на стрежень, — запела голова хорошо поставленным баритоном, — на простор речной волны…

— Пойдём, — мумий потянул меня из комнаты, — я его потом починю. Наверное. Если разум вернётся.

— Выплывают расписные, Уру-Буки корабли! — неслось нам в спину.

Мумий раздражённо захлопнул дверь и запер на ключ.

— Ты чего хотел-то, Ваня?

— Оройю…

— Не дам! Обойдётся твой Бука, пусть по старинке учения проводит. Ишь чё выдумали — ценного специалиста всякой ерундой грузить. Не дам и точка!

Спорить я не стал — если мумию вожжа под хвост попала, то бесполезно уговаривать. Зайду через пару-тройку дней, может поостынет.

— Ладно, тогда другой вопрос. Что там с танком?

— Не готово. Им как раз Оройя занимается, а вы его отвлекаете постоянно.

— Хорошо, тогда третий пункт. Я тебе показать кое-что хотел.

— Идём в мой кабинет, — смилостивился мумий, — заодно флягу возьму, а то в горле пересохло.

Мой рассказ про дневник и демонстрация заклинания распечатки “библиотеки” не произвели на мумия особого впечатления.

— Запиши мне его для коллекции.

— Так ведь это…

Мумий поднял указательный палец, призывая меня замолчать. Сел в кресло, взял со столика флягу и сделал глоток. Покачал головой и посмотрел на меня скептическим взглядом.

— Ты думаешь, никто его не знал раньше? Как говорит твой друг Мошуа: ви таки неправы.

Старик вздохнул.

— Архимаги Магического Гуляющего Университета знают и регулярно пользуются. С распечаток делаются так называемые “чёрные свитки”.

— Чёрные? Типа, на меня намекают?

— Нет, потому что использовать их смертельно опасно.

— Почему?

— По статистике, каждое второе заклинание приводит к взрыву. Бух! — мумий изобразил руками взрыв. — Каждое третье — к смерти мага. Ну и одно из десяти вызывает дождь из жаб, если произносится на полные луны. В другое время эти десятые бесполезны.

— Эм…

Я в задумчивости потёр подбородок. Да, вот тебе бабушка и день мёртвых. А я-то понадеялся, что нашёл что-то полезное. Зараза ты, автор дневника! Написал кучу магических “библиотек”, а отладить? Протестировать? Найти все ошибки, баги и глюки? Быдлокодер ты, а не программист. Да и я сам хорош — уже нафантазировал: найду тайные заклинания, заборю светлых одной левой. Тьфу! Гусь я лапчатый.

— Ты не расстраивайся, — мумий по-доброму усмехнулся, — я когда молодой был, тоже мечтал открыть тайны магии, которые старые деды не заметили. Грезил, воздушные замки строил. А всё равно пришлось впахивать как тягловый сорон. Не бывает у Владык простых решений и магических конфет.

— У обычных людей тоже не бывает.

Мумий заржал.

— У них то как раз бывает: в лотерею выиграет или клад найдёт. Ну, или там, золотой на дороге. А тебе такие штуки не помогут, у тебя проблемы глобальней.

Я кивнул, вздохнул для порядку и пошёл “впахивать”.

* * *

Весь день я честно отработал на благо Калькуары. Инспектировал три моста через канал, ругался с Мошуа за качество ушанок, ездил в порт посмотреть корабли и договориться о речном патруле, ещё раз побывал на стрельбище и заглянул на оружейную фабрику. Спасибо тёмным богам, ругаться со Львом Бонифатьевичем не пришлось — гоблин осознал зависимость бизнеса от успешной обороны города, проникся важностью задачи и клепал ружья почти без брака.

— Владыка, — попросил он меня, — а вы не могли бы побольше убивать эльфов именно гужьями?

— Чего это вы такой кровожадный?

— Ой, да ладно. Вы их так и так будете кгошить на салат, а если только гужьями, то это бесплатная геклама.

— Лев Бонифатьевич, уж чем смогу. Если придётся, то лично забью пару штук мухобойкой.

— Да? А давайте начнём выпуск специальной линейки “Владыческой мухобойки”? Из закалённой стали, с шипами и лезвием по кгаю. Ну и стгазиков на гучке налепим, чтобы дамы бгали.

— Хотите — делайте. Но тридцать процентов прибыли мне.

Гоблин посмотрел на меня с подозрением.

— Это вы чего такой щедгый? Не вегите, что я их пгодам? Так я вам скажу — вы ещё пожалете, что не взяли пятьдесят. Я озолочусь на таких мухобойках.

— Ну тогда считайте это моим подарком. Но только в случае, если не будет брака с ружьями!

Гоблин пообещал усилить контроль приёмки, и я побежал дальше.

Вечер я провёл тихо, можно сказать, по-семейному с Дитём и Клэр. Поиграли в настольную игру, покидались подушками и немного пошалили. Тихо пробрались на кухню и утащили вазочку с бубликами. Дитя громко хихикала, а бабушка делала вид, что нас не замечает. Уложили ребёнка спать, и я прочитал ей по памяти колобка.

— Неправильная сказка, — сонно пробурчала Дитя, закутываясь в одеяло, — надо, чтобы Колобок Лису съел…

Я проводил Клэр до её покоев и убрёл спать к себе. Очень уж утомительный вышел день, хоть и без всяких потрясений.

Ровно в четыре утра, меня кто-то потряс за плечо.

— Владыка!

— А?! Кто?

— Владыка, прошыпайтешь. Рядом ш жамком жамечен ражведывательный отряд эльфов.

Глава 44

Не скажу, что меня порадовала такая новость в ранний час. Я подскочил и кинулся одеваться.

— Не торопитешь так, — Уру-Бука замахал рукой, — они на дальнем кордоне, вы кауаффий ушпеете выпить. Я уже ражбудил Шагру, шейчаш принешёт.

— В операторскую пусть тащит. Идём, я готов.

Мы спустились из башни, прошли через коридоры дворца и вышли во двор замка. Там ещё стояла ночная темнота, только горели факелы на стенах и мерцали яркие звёзды в высоком небе. Лун видно не было — эльфы специально выбрали ночь, когда стоит непроглядная темень.

Привратная башня встретила нас деловым шумом, светом и запахом крепкого кауаффия. Не знаю, то ли мнение, что орков кауаффий приводит в бешенство — всего лишь враньё, то ли я на них так влияю, но уже не в первый раз замечаю — в замке они его пьют на дежурствах и никто в раж не впадает, щиты не грызёт. Надо будет уточнить у Буки, как так получается.

— Там, — Бука указал на зеркало у стены.

Орк-оператор попытался вскочить и встать по стойке смирно, но я остановил его:

— Не до этого. Показывай, где эльфы.

Он козырнул, плюхнулся обратно в кресло и сменил изображение в зеркале.

— Шмотрите, Владыка. Отряд, чишленношть до роты, двигаютшя на юг. Выход на ближние подштупы через чаш.

Ага, вижу — вон те смутные тени между деревьев. Скользят быстрым шагом: ядро отряда, авангард, арьергард и охранение по бокам. Надо сказать Уру-Буке, чтобы представил к награде оператора: разглядеть эльфов в тёмную ночь — настоящий подвиг.

— Можешь дать общий план? — попросил Уру-Бука, заглянув через плечо оператора.

— Проштите, генерал, это дальние подштупы, здешь птиц маловато.

— Шними ш шошеднего учаштка.

— Погоди, Бука, — я тронул его за плечо, — их и так видно. Пусть внимательно посмотрят другие направления. А вдруг это не единственный отряд?

Генерал почесал в затылке и кивнул:

— Да, шоглашен. И надо караулы удвоить, на вшякий шлучай.

Уру-Бука отошёл, а я остался смотреть и ждать. Только у меня возникла мысль найти себе стул или табуретку, как за спиной послышалась возня. Обернувшись, я увидел свой мобильный трон, пропихивающийся в дверь. Ты ж мой хороший! Прибежал, да ещё так вовремя. Ну иди, иди сюда, я тебя за ушком, или что там у тебя, почешу.

Стоило мне усесться с комфортом, как появилась Шагра. С большим кауаффейником, кружкой и булочками.

— Доброго утра, Владыка. Я сварила вам побольше, раз уж вы так рано встали.

Орки-операторы провожали кофейник завистливыми взглядами и шумно втягивали воздух носами.

— Шагра, свари ребятам кауаффия. Заслужили.

Девушка скептически хмыкнула.

— И булофек, — подал голос самый младший из операторов, — пожалуйфта, волшебная фея.

Шагра от такого обращения впала в ступор, кивнула и, правда, пошла за булками.

— Владыка, вы провидец! Второй отряд.

Трон, угадывая желания, подвёз меня к другому оператору. Ага, точно, ещё одна группа эльфов. Ты смотри, как прут, заразы! У нас что, мёдом намазано?

— Шерьёжные ребята, — Уру-Бука вернулся и тоже уставился в зеркало, — это “речные шороны”, элитные наёмники.

— Карта есть?

Уру-Бука кивнул и указал на стену. Ага, как я сам не заметил — Калькуара и окрестности. Тонкими линиями там были обозначены сектора наблюдения и схемы патрулирования птицами.

— Ну-ка, давай посмотрим, куда двигаются эти отряды.

— Вот, — младший оператор взял две линейки и приложил к карте, — эти шюда, а другие туда.

Так я и думал — линейки скрестились на границе леса. Как раз напротив второго моста через канал.

— Владыка, — Уру-Бука хищно прищурился, — давайте жашаду им уштроим?

— Хочешь встретить гостей лично?

— Ага, — орк показал клыки, — штобы не жаблудилишь.

— Действуй.

Не знаю, элитные там эльфы или нет, но сюрприз их ждёт неприятный.

* * *

Доставку боевой группы поручили Казне.

— Вы хотите невозможного, — возмутилась “кладовка”, — там же лес! Я что, на дереве должна дверь открывать?

— Казна, ты в курсе, что у нас объявлено военное положение?

— А…

— Ещё одно возражение, и я тебя официально призову на службу. Будешь стоять по стойке смирно и кричать “так точно”.

— Не-не, я существо сугубо гражданское, не надо меня. Что же вы сразу не сказали, что дело такое важное? Сейчас придумаем вариантик, подождите минутку. Так-так… Ага… Вот, что-то есть… Да! Нашла! Там рядом каменюка есть подходящего размера. Прошу! Проход готов.

Уру-Бука, хоть и жаждал подраться, на передовую не полез. Тяжело повздыхал, но сумел наступить на горло собственной песне, даже не попытался у меня отпроситься. Растёт, генерал! Эдак он станет настоящим полководцем, а не просто вождём-рубакой.

Засадный отряд с ружьями на плечах скрылся в двери Казны, и ближайший ко мне оператор вывел на зеркало их изображение. Орки устроили четыре секрета, по два на каждый отряд эльфов. Ушастые наверняка не ожидают, что в конце пути их зажмут. И уж тем более не готовы, что лупить будут магические ружья, а не арбалеты и луки.

Кауаффий закончился, а я всё неотрывно смотрел в зеркало. Светлые уже входили в расставленную ловушку, ещё ничего не подозревая. Да, эльфы в лесу чувствуют себя как дома, но и орки там не в гостях. А если зеленокожие подготовились, то никогда их ночью среди листьев не увидишь.

— Пора, — прошептал орк-оператор, — ну же, штреляйте!

— Рано, — также тихо ответил Уру-Бука, — пушть дальше жайдут.

Оба отряда почти встретились, когда генерал вытащил маленькое зеркальце, постучал в него когтем и скомандовал:

— Пли!

Темнота леса вздрогнула и расцветилась зелёными молниями выстрелов. Бдыщ! И тут же, почти без паузы, прозвучал второй залп. Бдыщ!

Эльфы, хоть и профи, запаниковали. К встрече с таким противником жизнь их не готовила. Оставшиеся в живых, ослеплённые вспышками, они палили из арбалетов не глядя. А лес вокруг наполнился ледяным туманом от перезарядки магического оружия и укрыл моих орков. К тому же, сверху за эльфами наблюдали мои птички, а операторы отдавали стрелкам команды.

— Под деревом шлева.

— Жа куштом, под кривой веткой. На три ладони левее.

— Жа кучей лиштьев.

— Шреди папоротника, где ветка качаетшя, на ладонь правее.

Стрелки неспешно выкашивали противника. Они попытались отойти, но только потеряли несколько десятков солдат. Попробовали прорваться и объединить отряды и завязли на пятачке между тремя столетними дубами.

Ряды эльфов таяли, как ледышка в кипятке. Ещё пять минут, и с обоими отрядами светлых будет покончено. Я прищурил левый глаз, подумав, что надо взять языка — расспросить, что эти наёмники забыли в моём лесу.

— Цель на вошход! Эльф ш погонами майора — шхватил чемодан и бежит к опушке!

Прозвучало сразу три выстрела, но ни один не попал в цель: светлый бежал зигзагом, делая броски в разные стороны. Ему повезло, этому майору — он споткнулся, и молния прошла над головой. Перекатившись, но не выпуская из рук стальной чемоданчик, эльф побежал дальше.

— Взять! — рявкнул Бука в маленькое зеркальце. — Быштро!

Десяток орков рванули через папоротник наперерез эльфу. Ещё столько же ружей стреляли ему в спину. Но майор ускользнул, хитрый эльф-спецназовец. Нырнул между деревьями, обошёл преследователей резким манёвром и вынырнул из леса на поле.

Его достали. Сразу две молнии ударили его — в спину и ногу. Эльф упал и покатился по траве, но так и не отпустил чемоданчик.

Орки, видя, что противник повержен, сбавили ход. Ох зря! Это была наша единственная и фатальная ошибка.

Майор приподнялся и одной рукой открыл чемоданчик. Даже мне в зеркале было видно, как внутри засветился магический артефакт.

Тонкая эльфийская рука накрыла колдовской прибор и вдавила большую “кнопку” из горного хрусталя.

Вспыхнуло так, что мне почудился ядерный взрыв. Нет, никакого “гриба” над лесом не поднималось. Вместо него, прямо над зловредным артефактом, поднимался столп света.

Среди утренних сумерек фиолетовая колонна смотрелась чужеродно. Она поднялась до самого неба, заставляя погаснуть звёзды. Расширилась, завертелась. И превратилась в огромную призрачную арку.

— Портал! — Уру-Бука заорал, то ли от ужаса, то ли от восторга. — Шамый большой! Портал!

Да, не опознать это чудо магической мысли было сложно — из открывшегося перехода маршировали колонны эльфов. Пятьдесят в ряд, в полном боевом облачении, шеренга за шеренгой, они выходили на мою землю.

— Бука!

— Ммм…

— Бука!

Я стукнул орка в плечо кулаком. Он посмотрел на меня ошалевшими глазами и потряс головой.

— Бука! Уводи наших оттуда. Эвакуация, срочно!

К счастью, генерал почти мгновенно пришёл в себя и кинулся к операторам. Орки, ослеплённые вспышкой и поражённые массовым явлением эльфов, отстреливаясь, отступали через лес. Казна, умничка, не стала вредничать и сама открыла им дверь. Не потеряв ни одного орка, наш засадный отряд вернулся в замок.

— Идём, Бука.

— Куда? — орк не отошёл от шока и глупо хлопал глазами.

— На стену, посмотрим на прибытие оккупантов своими глазами.

* * *

Издалека, с высоты крепостной стены, портал смотрелся ещё величественнее. Фиолетовая светящаяся арка, выше любых деревьев. Тёмный провал — дыра, откуда выходят ряды эльфов. Страшная картина, должен вам сказать.

К нам с Уру-Букой присоединился мумий. Постоял молча рядом, нахмурился, пожевал мёртвыми чёрными губами. Вытащил фляжку и сделал длинный глоток.

— Я, Ваня, такое первый раз вижу.

— Столько эльфов?

— Портал, Ваня. И могу гарантировать — никто из живущих архимагов на такое не способен и близко. Не человеческих рук дело. Смертный обычным заклинанием такое чудовище не создаст.

— А нелюдь?

Мумий покачал головой.

— Здесь не меньше, чем божество замешано. Или Чистое Начало, если угодно.

— А какого цвета?

— Что? — мумий вздрогнул.

— Какого цвета это твоё “Чистое”? Белое или чёрное?

Старик разом постарел на лет двести.

— Не знаю. Они оба так могут. И мы против него играть не сможем.

— Я тебя умоляю, — одной рукой я обнял мумия за плечи и слегка встряхнул, — если Оно могло нас уничтожить, разве притащило бы сюда такую кучу эльфов? А с ними мы справимся, даже не сомневайся.

— Правда? — мумий посмотрел на меня с надеждой.

Уверенности у меня было ни на грош. Но Владыка должен внушать спокойствие и вдохновлять на борьбу.

— Точно тебе говорю. В прошлые разы соотношение сил было хуже, а мы их вздрючили. А теперь у нас и ружья, и скелеты, и танки. Порубим на салат “Эльфийский летний с маслом и помидорами”.

— Да! — рявкнул за спиной Уру-Бука. — Порубим!

Пока мы разговаривали, эльфы выгрузились, и портал, издав жалостливый всхлип, угас и растворился в сумерках.

— Сколько их там, примерно?

— Какая разнича? — орк пожал плечами. — Вшё равно беж шчёта хоронить будем.

— Тысяч тридцать, — хмуро отозвался мумий, — многовато, на мой вкус.

— Да думаю не больше сорока. Что же, поздравляю — с этого момента мы на осадном положении.

Светлые, как огромная куча муравьёв, принялись возводить лагерь по всем правилам военного искусства — со рвом, земляным валом и частоколом. А к мосту через канал выдвинулся одинокий рыцарь на сороне, размахивая белым флажком.

— Бука, пошли кого-нибудь узнать, что этому калечному надо.

Глава 45

Светлые жаждали вступить в переговоры.

— Положено так, — мумий скорчил недовольную рожу, — по законам рыцарства обязаны кинуть тебе в лицо перчатку.

— Латную? Так ведь я увернусь.

— Фигурально выражаясь. Войну тебе должны объявить.

— А-а-а, вот оно что… А если я не выйду? Ну, занят, к примеру, или дома нет?

— Прибьют к воротам бумажку с уведомлением. Не отменять же войну из-за твоей неявки.

Я подумал секунду и кивнул.

— Ладно. Съезжу, посмотрю, что за эльфы такие. Хочешь со мной?

— Вот ещё! — мумий возмутился. — Что я, ушастых не видел? Вон, Уру-Буку возьми, пусть плюнет в них или гадость скажет.

— А можно топором? — тут же оживился орк.

— На переговорах — нельзя, после — можно. Всё, выдвигаемся, а то на завтрак опоздаем.

На мост мы выехали втроём: я, Уру-Бука и Сеня. Монстр не желал пропускать веселье и решительно угукнул, что тоже хочет посмотреть на эльфов. Причём отправился на переговоры в своём истинном обличье — выставив напоказ щупальцы и зубастую пасть. Сорон, на которого он забрался, косился на страшного седока, тихо курлыкал и шёл ровно-ровно, боясь растрясти жуткого наездника.

* * *

Эльфы, в количестве пяти штук, ждали нас на другой стороне канала. В доспехах, с модными плюмажами на шлемах и надменным выражением на светлых лицах. Но, будем честными, без оружия и спешившись.

Стоило нам подъехать и спуститься с соронов, младший из эльфов громко заголосил:

— Короли высокого народа приветствуют Чёрного Владыку, но не желают ему здравствовать!

— Ага, привет-привет, — я помахал им рукой, — и вам не болеть.

— Угук!

Монстр вскинул щупальца, показывая, что эльфов он любит здоровых, как и любую еду.

— Мы, короли пяти народов, объявляем тебе войну, Чёрный Владыка!

— Стоп. А с чего это вдруг? Я вам гадости не делал, дохлую крысу никому в суп не подкидывал. Вы что, настоящие агрессоры?

— Ты тёмный!

— Пф-ф-ф! Мне ваш цвет лица, может быть, тоже не нравится. И что? Каждому войну объявлять?

— Твоё правление нарушает мировую гармонию, исчадие зла!

Где-то я эти слова уже слышал, прямо чувство дежавю. Не могли другие аргументы придумать? Или это нестареющая классика?

— Погодите. А как вы эту гармонию измеряли? Есть объективные показатели? Вон, солнце встаёт на востоке, птицы поют утром, а не вечером, луны садятся вовремя, трава и цветы вылезли как положено. На мой взгляд, гармония в полном порядке.

— Тьфу на тебя, чёрный! — взорвался старший из эльфов. — Прекрати паясничать и прими вызов. Свет должен уничтожить тьму. Мы пришли убить тебя, сравнять с землёй замок и очистить мир от зла.

— Со злом бороться — это правильно, всемерно одобряю. А я здесь причём?

— Хватит! Ты Чёрный Владыка, ты и есть зло. Умри достойно, а не устраивай балаган.

— И всё же, давайте уточним, чтобы не было недопонимания. Вы меня хотите убить за то, что я Чёрный Владыка?

— Ты сам знаешь.

— А вон там, слева от вашего лагеря, флаги моего родственника. Он же тоже себя Чёрным Владыкой объявил, нет? Или он правильный Владыка, а я нет?

Эльфы смутились, старательно отводя взгляды.

— Хотелось бы понять, в чём разница-то между нами? Если вы боретесь против Тьмы, может, с него начнёте? Или вопрос лежит в другой плоскости? Поясните, будьте так добры.

— Прекрати паясничать, — старший эльф скривился, — ты сам всё прекрасно понимаешь. Он — это другое.

— Лицемерить прекратите, поборники Света. Хотя бы сами себе, — я покачал головой, — ладно, про войну я услышал, давайте перейдём к более приземлённым вопросам.

— Нет у нас с тобой других дел, Чёрный.

— Есть, вы просто ещё не знаете, — я широко улыбнулся, — вы же на моей земле — соблюдайте мои требования. Во-первых, попрошу организовать нормальный санитарный режим. Выкопайте нормальные выгребные ямы, проводите дезинфекцию, сделайте нормальную свалку отходов, а не раскидывайте мусор где ни попадя. А во-вторых, оплачивайте все срубленные деревья в соответствии с прайсом.

Эльфы заржали, как кони.

— Ты глуп, Чёрный. Какое тебе дело до наших туалетов? И с чего ты взял, что мы будем платить за дрова?

— Есть дело. Вы уйдёте, а моим людям потом убирать. Ведёте себя как свиньи, пачкаете, мусор разбрасываете. Даже дикие орки себя так не ведут!

Уру-Бука закивал, подтверждая.

— Я ведь не поленюсь, весь этот мусор телепортирую в ваши замки, прямо в тронные залы. Причём начну это делать с первого дня.

— Он может, — хмуро буркнул один из эльфов.

Ба! Да это же Галадон собственной персоной. Как я его сразу не узнал?

— Могу и сделаю. На моей территории мусорить никому не позволю!

Эльфы переглянулись и стали перешёптываться.

— Хорошо, — старший из эльфов кивнул, — мы обеспечим порядок. Но за лес платить не будем!

— Тогда я его спалю.

— Что?

— Мои деревья, что хочу, то и делаю. Выжгу лес на пару миль вокруг, раз вы его собираетесь воровать. Из принципа.

Эльфы зашумели, возмущаясь моим коварством, жадностью и беспринципностью.

— Да ты сам задохнёшься от дыма!

— Переживу. Не буду парочку дней открывать окно, и всё. А вот вам будет весело.

— Это против законов войны!

— Да без разницы. Вы на меня без всякого закона напали.

— Подло! Так рыцари не поступают!

— Сами же сказали, что я зло. Думаете, я боюсь за репутацию?

Минут двадцать эльфы скандалили, а затем принялись торговаться не хуже гоблинов. Особо дожимать я их не стал — по медяку за сухое, по серебряной монете за свежее.

— А кто учитывать будет? — сварливо уточнил старший эльф.

— Гоблины. Они соблюдают нейтралитет, так что всё будет честно. Ещё вопросы есть? Нету? Тогда я поехал.

— Стой! — эльфы возмутились. — Мы не договорились о генеральном сражении!

— Некогда мне сейчас, занят. Вы же не предупреждали, что придёте. Присылайте парламентёра завтра, обсудим.

— Угук!

Сеня глумливо показал эльфам неприличные жесты всеми щупальцами разом. А Уру-Бука демонстративно плюнул в их сторону. Я подмигнул Галадону, заставив того вздрогнуть.

— Привет от Дитя Тьмы!

У эльфа задёргался глаз, а я ухмыльнулся и полез в седло.

Переехав через мост, я спросил Уру-Буку:

— Тридцать тысяч эльфов, ты говорил?

— Может, шорок, но не больше.

— Что тебе надо, чтобы победить их?

Генерал задумался, опустив взгляд на руки и загибая пальцы, будто что-то подсчитывал.

— Тышячу ружий, Владыка. Тогда я шмогу их прогнать.

— А разбить полностью?

— Чтобы не вернулишь?

— Да.

— Нужны хотя бы дешять тышячь орков из пуштошей. Чтобы жашли в тыл и не дали убежать. Как наковальня.

— А молотом будешь ты? — я улыбнулся.

— Да, Владыка, — Уру-Бука кивнул с самым серьёзным видом, — я буду молотом. Отомщу за века унижения, что эльфы принешли оркам и вашей семье.

— Хорошо, будут тебе орки с пустоши. Скажи Харзакину, пусть готовит команду и через два часа ждёт меня во дворе замка.

Я развернул сорона.

— Владыка, вы куда?

— В город. Не надо сопровождения, со мной поедет Сеня.

Монстр угукнул, но слегка недовольно — завтраки он пропускать не любил.

* * *

В городе я пожалел Сеню и сделал остановку у булочной. Несмотря на раннее утро, из неё тянуло свежей сдобой и горячим хлебом. Пекарь, увидев, кто стучит в окно, выскочил на улицу и принялся кланяться.

— Уважаемый, а не найдётся ли у вас чего-нибудь перекусить для меня и моего спутника.

— Конечно-конечно, с пылу с жару, идеальный перекус для такого чудесного утра.

Он метнулся в лавку и вынес обжигающие пирожки, размером с две моих ладони каждый.

— Прошу вас, Владыка!

Один достался мне, а Сене штук пять. Это моё главное правило — домашний монстр должен быть сыт, доволен и почешен за ухом. Тогда и удача будет сопутствовать весь день. Очень рекомендую так делать.

— Держи, — я бросил пекарю золотой.

— Это слишком много, Владыка!

— Вовремя поданная булочка увеличивается в цене. Хорошего дня, уважаемый.

Жуя на ходу, мы двинулись в сторону порта, но не на пристань, а чуть в сторону, где расположился оружейный завод.

Как ни удивительно, но Лев Бонифатьевич уже был на рабочем месте в кабинете директора и пил какую-то бурду из большой кружки.

— Не спится? — с порога спросил я у него.

— Вы шутите, да? — гоблин с осуждением покачал головой. — Гядом с гогодом высаживаются светлые, а вы пгедлагаете мне спать? Я же как чувствовал, что вы пгиедете ускогять габоту.

— Да, правильно. Мне нужна тысяча стволов через два месяца.

Он аж подпрыгнул на своём месте.

— Вы таки издеваетесь! Или хотите, чтобы я лично встал к станку и точил гужья? Это негеальные сгоки!

— Я готов удвоить цену.

Во взгляде гоблина появилась заинтересованность.

— Ну, теогетически, можно подумать. Семьсот завод выдать сможет.

— Тысячу.

— Пги всём уважении, семьсот пятьдесят.

— За тысячу я готов отдать вам армию эльфов в концессию.

— Шо? — я ещё не видел Льва Бонифатьевича таким удивлённым. — Таки мои старые волосатые уши не ослышались?

— Нет, дорогой мой. Во-первых, эльфы обещали оплатить срубленные деревья, и я могу отдать этот бизнес вам.

— Вы что, их пытали? Фальшиво иггали им на агфе? Демонстгативно пегеводили стагушек чегез догогу?

— Я умею убеждать, вы же знаете. А во-вторых, мой дорогой родственник наверняка привёл с собой отряд гоблинов. Можете подрядить их на продажу и покупку в лагере чего угодно. И я не буду брать с этих сделок налоги.

Лев Бонифатьевич встал и принялся ходить взад-вперёд по кабинету. Дважды он чуть не споткнулся о щупальцы Сени, но только шёпотом ворчал, что кто-то не воспитывает своих монстров. Наконец, выходив решение, гоблин сел обратно в кресло.

— Владыка, честное слово, я добьюсь у нашего гоблинского пгавительства в изгнании, чтобы вас пгизнали гоблином по кгови. Наша гаса могла бы гогдиться таким дельцом. Будут вам гужья. А я стану самым богатым гоблином этого полушагия.

— Вот и чудненько. Только смотрите, не лопните от важности раньше времени.

Гоблин надулся ещё больше.

— Не учите меня жить, Владыка. Я мечтал о таком шансе, когда ваш дедушка даже не годился.

Пусть радуется, зелёный. Мне не жалко, пусть эльфов хоть догола разденет. Главное — светлая армия будет терять деньги и боеспособность.

* * *

Как и обещал, я вернулся в Калькуару через два часа. Харзакин, в компании двух десятков орков и четырёх скелетов, уже ждал меня.

— Готовы?

— Так точно, Владыка!

— Сороны?

— Осёдланы, стоят у сороновязи.

— Ведите их сюда.

Пока орки бегали за скакунами, я вызвал свою “кладовку”.

— Казна, мне нужен проход на Третью Заставу. Только большой, чтобы всадники проехали.

Дверь на стене стала увеличиваться, превращаясь в ворота.

— Владыка, — жалобно попросила Казна, — я всё понимаю, время военное, каждый должен выкладываться на сто процентов. Но можно, когда всё закончится, мне передышку? Чтобы я месяц только вас возила? А то посторонние в хранилище меня вгоняют в стресс. Всё время думаю, чтобы не украли чего-нибудь, даже спать не могу.

— Ты же их только в коридорчик пускаешь, там никаких ценностей. А в хранилище дверь заперта.

— Да, а если я в коридоре монетку забыла? Это же баланс разъедется, квартальный отчёт не сойдётся, убытки, разорение…

— Ну, всё, всё, успокойся. Обещаю, как только всё закончится, у тебя месяц отпуска от транспортных услуг. В исключительных ситуациях — только за плату.

— Хм… — Казна скрипнула дверью, — а что, можно за деньги пускать? Я как-то об этом не подумала…

— Владыка! — отряд Харзакина появился рядом со мной. — Мы готовы!

— Выдвигаемся.

Казна распахнула дверь, и мы шагнули на Третью Заставу.

Глава 46

На Третьей заставе неспешно шёл ремонт силами дюжины скелетов. Я решил всё-таки не привлекать сюда гномов — время военное и чужие глаза здесь ни к чему.

Навстречу нам выбежал архимаг. За три месяца с нашей первой встречи он отъелся, переоделся в модный шафрановый балахон и стал выглядеть степенным и вальяжным.

— Здравствуйте, Владыка. Надолго к нам? Решились оздоровиться моими чудесными обливаниями?

— Нет-нет, я на минуточку, не больше. Мы здесь проездом, так что не поднимайте шум. Как ваши дела?

— Замечательно! У меня с каждым днём прибавляется последователей. Вон, видите?

Архимаг указал на площадку около дальней башни. Там, на цветастых ковриках сидела разномастная компания: желчного вида гоблин, орк с откусанным ухом, девица с перекошенным лицом и бодрая старушка с фиолетовыми волосами.

— Я занимаюсь с ними по моей системе Цы-Кун. Плюс трижды в день чудодейственные обливания холодной водой и спание на гвоздях. Ну и ещё наставляю их в мудрости.

Двумя пальцами я взял бывшего отшельника за пуговицу, притянул к себе и негромко сказал:

— Процедуры, гимнастика — хорошо. Мудрость — отставить. Не надо мне под боком, да ещё и на мои деньги, секту организовывать. Понял?

С архимага слетела вальяжность, и он часто закивал:

— Понял, больше не буду. Никаких сект, пожертвованные дома и деньги верну.

— Молодец. Ещё раз поймаю на горячем — будешь у меня в подвале обливаниями заниматься.

— Так точно, — пискнул отшельник, — случайно получилось.

Я отпустил его и покачал головой. Вот откуда эта тяга дурить головы? Нормальный же санаторий получался. Дам ему последний шанс — если продолжит заниматься “мудростью”, выгоню на все четыре стороны.

Оставив архимага, я проводил экспедиционную группу до ворот и отозвал Харзакина в сторону на пару слов.

— У тебя есть два месяца. Собери всех, кого сможешь и приведи к Калькуаре. За день до прибытия сообщи мне, чтобы скоординировать действия. Средство связи взял?

Орк вытащил из кармана волшебное зеркальце.

— Вшё вжял, Владыка. Не бешпокойтешь, мы шправимшя.

— Очень на тебя надеюсь, — я хлопнул его по плечу. — В добрый путь!

Отряд уехал, а я нырнул в Казну и вернулся в замок. И первым же делом попросил мумия вставить мозги архимагу. Дедушка же с ним общий язык нашёл, вот пусть и наставит на путь истинный. Ишь, мудростью умник наставляет. На моей территории будет только одна мудрость — моя! И жертвовать золото должны мне, если руки чешутся, а не всяким светлым проходимцам.

* * *

Весь день я мотался как заведённый: совещание по обороне; совещание по тактической разведке; совещание по оружию; брифинг разведки в лице Торквина; переговоры с купцами — успокоить, пообещать денег, взбодрить; и десяток мелких обсуждений на бегу. К вечеру мне хотелось придушить любого, кто подойдёт со своими срочными и неотложными проблемами. В конце концов, я объявил, что рабочий день Владыки закончен и сбежал.

Естественно, ушёл я не к себе в башню — там бы меня тоже достали, а прямиком к Клэр. Война — это не повод отказаться от личной жизни.

Девушка посмотрела на меня, нахмурилась и предложила сбежать из замка на ковре-самолёте. Только не слишком далеко, например, сделать пару кругов над городом. Я прикинул, что вражеские маги туда не достанут и согласился.

На всякий случай, мы летели, не слишком набирая высоту и стараясь держаться в “тени” замка — чтобы стены Калькуары прикрывали нас от эльфов. Не уверен, что светлые маги в курсе про ПВО, но бережёного и тёмные боги берегут.

Над городом я успокоился и выдохнул. Тяжёлый выдался денёк, однако. И самое досадно, что светлые оказались у замка раньше любого разумного срока. Я-то надеялся, что у нас есть целое лето! Кто же им портал такой подсунул? Узнаю — оборву уши, честное слово. Даже если это местный божок или воплощение Света.

Пуф! Снизу, среди домов, вспыхнуло, и к нам полетела красная, разбрызгивающая искры, ракета. Диверсанты светлых?! Зомбическая сила! Как на ковре делать противозенитный манёвр? Сделать мы с Клэр ничего не успели. С пронзительным вжухом ракета настигла ковёр и бухнула взрывом.

— Ай, дарагой! — из светящихся искр появилось лицо джина. — Пачэму мымо лэтишь, да? Пачэму в гости нэ заходишь? Шашлык нэ кушаешь? Обидэл тэбя?

— Дурак! — возмутилась Клэр. — Зачем так пугаешь?

Джинн материализовался весь, подошёл по воздуху и сел на край ковра.

— Слющай, нэ хотэл, да. Думал, смэшно получится. Нэ вышло? Совсем? Извините, а?

— Ерунда, — я махнул рукой, — сами виноваты.

— А что ты про шашлык говорил? — Клэр прищурилась. — По мне, так поесть после испуга самое лучшее дело.

— Вот! Правильно говоришь! Шашлык сегодня получился — мёд!

Джин причмокнул, вытянув синие губы.

— Лэтим, да?

Не дожидаясь ответа, он взял управление ковром на себя и заложил вираж к земле.

* * *

Шашлык и правда оказался чудо как хорош. Вдобавок, джинн сидел с нами и развлекал восточными байками, смешными и поучительным. Хотя в некоторых историях я опознал сказки из “Тысяча и одной ночи”. Интересно, джинн читал оригинал или это “бродячие” сюжеты, кочующие между мирами?

— Слющай, — джинн вдруг посерьёзнел и повернулся ко мне, — а там что, осада началась, да?

— Ага, есть такое дело.

Синекожий поцокал языком.

— Вай, нэ хорошо. Нэ люблю, когда осада. Продуктов нэт, люди голодные, всэм плохо.

— Ну, зерно, овощи, консервы и всякое такое мы запасли. А вот мясо на шашлык будет в дефиците.

— Ай! Почэму дэфэцит? Зачэм такой страшный слово говоришь? У мэня всё будет! Я вот так возьму…

Джинн сделал широкий жест, из-под которого появилась воронка портала. Он сунул туда руку и вытащил здоровенный кусок мяса. Понюхал и скривился:

— Мамонтятина, жёсткий шашлык будет.

Мясо полетело обратно в портал, а следом закрылась и магическая дырка.

— Слушай…

У меня даже мозг заскрипел от мыслей. А ведь какая штука!

— А ты много мяса так достать можешь?

— Дарагой, — джинн гордо вскинул подбородок, — на свадьбе вэликого и могучего Аштаути Барзана Первого было трыдцать тысяч гостей! И каждый хотел кющать шашлык. Пятьсот лучших поваров жарили его без остановки. А кто доставал мясо? Кто мариновал его в соке ююбы?

Он ткнул себя пальцем в грудь.

— Я! Дюжина дюжин дюжин сиклей мяса. И достал бы больше, но закончились гости. Повара тоже закончились. Один я остался и доел, всё что нэ влэзло в гостей.

— Круто! А если у нас с продовольствием будут проблемы, сможешь накормить всех голодных? Я всё оплачу…

— Ай, дарагой! — Джинн посмотрел на меня осуждающе. — Обижаешь, да. Зачем платить? Я сам накормлю, бэсплатно! Что золото? Прах! Раз и нэт. Ограбили, потратил, отдал своей жэнщина. А благодарность — всэгда с тобой. Ныкто нэ отнымэт. Понял, да?

На том и договорились. А дополнительно, я пообещал джинна сделать почётным гражданином города. Ему приятно, а мне легче лёгкого. Красота!

Уже возвращаясь домой, мы с Клэр сделали остановку на восточной башне замка — посмотреть на лагерь светлых.

— Как их много, — девушка покачала головой, — такое ощущение, что собрали всех эльфов старше двухсот лет.

— Ну, всех вряд ли. Уру-Бука говорит, максимум сорок тысяч.

— Почти всех, — Клэр усмехнулась, — эльфов не так уж и много на самом деле. Они же не стареют, а детей заводят неохотно. Сам понимаешь: наследники устают ждать тысячу лет, пока родитель упокоится, вот и устраивают покушения. Так что эльфов гораздо меньше, чем можно подумать.

— Удивительно, не знал.

— Вот полуэльфов много. Они живут обычный человеческий срок и к родителям относятся с почтением. Скажем, у меня прадедушка был эльф.

— Да?

Я повнимательнее присмотрелся к девушке. Нет, хоть убейте, не вижу похожих черт, и уши вовсе не острые. Но всё равно выходит, что у меня невеста — эльфийка. Да и ладно — у меня нет расовых предрассудков. Главное, что не гномиха — в семье по утрам только один человек должен расчёсывать бороду.

* * *

На следующий день только я спустился к завтраку, примчался запыхавшийся орк.

— Владыка! Там шветлые! Пырла…Пурла…Парламентёры!

— Что хотят? — меланхолично спросил я, неспешно помешивая кауаффий.

— Это, шпрашивают. Когда битшя будем.

— Передай, я сегодня не в настроении. Пусть завтра приходят.

На следующий день всё повторилось. И послезавтра. И послепослезавтра…

— Сегодня не могу, ставлю опыты на големах.

— Занят, пусть приходят завтра.

— Отдыхаю, скажи, просил не беспокоить.

Эльфы настойчиво присылали парламентёров, а я так же отправлял их обратно. Светлые, на удивление, не торопились бросаться на штурм. Но никого из города не выпускали и методично строили понтоны для мостов через канал, здоровенные баллисты и требушеты.

Уру-Бука дюжину дней наблюдал за стройкой, а потом сделал ночью дерзкую вылазку, уничтожив все боевые машины. Эльфы обиделись и долго кричали нам через канал ругательства. И снова начали строить, только уже возле своего лагеря под усиленной охраной.

Лев Бонифатьевич периодически появлялся в замке, довольный, как кот, обожравшийся сметаной.

— Владыка, а можете сделать ещё одну вылазку? Машины тгебуют уйму дегева, и они за всё заплатят. Мы с вами озоло…

— Обойдётесь. И перестаньте ходить с таким довольным видом, у нас война как-никак.

Гоблин делал виноватый вид и сбегал до следующего раза.

Через три недели осады мой дражайший кузен прислал ругательное письмо. В самых обидных выражениях он обвинял меня в страшном коварстве. Мол, я сказал ему не нанимать гоблинов специально с умыслом, чтобы он их нанял. И теперь, когда он их действительно нанял, они спаивают его бойцов и скупили половину оружия. Он обзывал меня предателем и утверждал, что я поступил совсем не по-родственному.

Мне оставалось только посмеяться, взять у мумия бутылку его пойла и отправить кузену, как утешительный подарок. Он, кстати, на это ответил вторым письмом: обвинил меня в отравлении, красочно описал, как болит у него голова наутро от подарка, и потребовал прислать ещё бутылку. Ну не скотина, а?!

Дитя Тьмы, чувствуя близость эльфов и надвигающуюся битву, первым делом наточила своё оружие. Вернее, несколько дней преследовала Уру-Буку с криками “Дядя Бука, у тебя точило есть?” Пришлось орку лично заточить зубцы здоровенной вилки. На этом она не остановилась, а залезла в подвал. Клэр с трудом вытащила её оттуда — Дитя вооружилась веником и наводила порядок. Дело вроде полезное, но девочка объяснила, что подметает по единственной причине: пытки должны проводиться в чистом помещении.

С Харзакиным связь прервалась. То ли дальность была слишком велика, то ли рядом с орком бродил шаман, глушивший связь. Я надеялся, что с моим посланником всё в порядке, и он приведёт союзников вовремя.

Поступали сообщения от гномов. Бородачи неспешно собрались и медленно выдвинулись в мою сторону. На все требования эльфов они сообщали, что спешат, как могут. Но регулярно делали привалы, отвлекались на сбор грибов и ягод, устраивали пикники. А потом дружно заблудились — натурально между трёх невысоких холмов. Под конец эльфы плюнули и перестали требовать поторапливаться.

Во время чтения очередного донесения о приключениях коротышек ко мне ворвался Уру-Бука:

— Владыка! Корабли!

Глава 47

— Владыка! Корабли!

— К-какие корабли? Откуда корабли? Я не приказывал никаких кораблей.

— Там! Приплыли!

— Показывай.

Я вызвал Казну и потребовал доставить нас на Западную башню. Отсюда открывался отличный вид на реку, позволяя рассмотреть всё, как на ладони. Одно неудобство — тут постоянно дул пронизывающий ветер, и я старался не появляться здесь без острой необходимости.

— Вон, шмотрите, Владыка.

Уру-Бука указал пальцем, а я достал магический бинокль, сделанный на пробу мумием. Сушёные потроха! От Кемнаро по реке поднимался чужой флот с явно недобрыми намерениями. Откуда только взяли, заразы?

— Хотят наши корабли утопить и вжять в блокаду.

— Командуй нашим отходить под защиту береговых орудий.

Не зря мы заплатили неприлично большие деньги заграничным мастерам — береговые баллисты оказались выше всяких похвал. Стоило первому вражескому кораблю войти в зону поражения, как дружный залп отправил его на дно. Тяжело остаться на плаву, знаете ли, когда борта пробивают “стрелы”, изготовленные из цельных стволов сосен. Там один наконечник килограмм пятьдесят весит!

Но баллистам требовалось время на перезарядку, а вражеский флот торопился сцепиться с нашим: уничтожить корабли и подавить береговые батареи. Наш адмирал, одноглазый Рыжий Эйрих, бывший пират, не подвёл: флот маневрировал, отступал и пытался сдержать превосходящие силы противника. Но будем честными — долго они не продержатся, слишком уж неравны силы.

— Владыка, ещё корабли.

Да что за день такой неудачный! Где они столько посудин набрали? Я навёл на подкрепление бинокль и дал максимальное увеличение.

— Бука, это подмога. Свои.

— Швои? У наш нет швоих ш кораблями.

— Есть, — я улыбнулся, — это Соль. Помнишь, я рассказывал?

— Шоль, — орк неодобрительно покачал головой, — говорят, женщина на корабле к нешяштью.

— В нашем случае к их несчастью, Бука. Сейчас увидим, как из кораблей делают отбивную.

Капитаны вражеского флота, увидев противника в тылу, принялись разворачиваться навстречу. И получили в борта очередные брёвна стрелы из баллист. Ох и наподдадут им сейчас!

С хлопком на стене появилась дверь Казны, и к нам вышел мумий.

— На корабли любуетесь? Дай-ка мне бинокль, я тоже гляну.

Старик подкрутил оптику, осмотрел вражеские корабли, затем флот Соль.

— Так-так, знатно. Триста лет не видел такого сражения.

Корабли маневрировали, ставили и убирали паруса, огрызались стрелами. Теперь уже вражеским посудинам грозило окружение. Хорошо! Просто замечательно!

Мумий бинокль не вернул, сказав, что у нас глаза молодые, нам и так всё видно. Пока мы с Уру-Букой всматривались на реку, старик бродил по площадке башни и что-то высматривал в других бойницах.

— Ваня, подойди-ка сюда.

— А?

— Сюда идите. Вон там, видишь?

Я подошёл к дедушке. Прищурился, вглядываясь в лагерь светлых.

— Что не так? Не могу разглядеть.

— На, — мумий сунул мне в руки бинокль, — за жёлтой палаткой смотри.

— Толпятся типы в балахонах. Кто такие?

— Маги, Ваня. Зуб даю, они хотят колдунов к реке перебросить. На помощь флоту.

Ох, как плохо! Если они ударят с берега в корабли Соль, ничего хорошего не выйдет.

— Владыка, — Уру-Бука дёрнул меня за рукав, — ражрешите шделать вылажку. Отвлечём шветлых шаманов.

Я переглянулся с мумием, и он согласно кивнул.

— Действуй.

* * *

Через канал построено три моста. Если смотреть с башни слева направо, то они идут в следующем порядке: Верхний, Средний и Третий. Для отвлекающей атаки Уру-Бука выбрал последний.

И пятнадцати минут не прошло, как через Третий мост двинулся отряд стальных скелетов и орков-мечников, закованных в броню. Построившись широким клином, они двинулись на лагерь светлых, заходя с фланга. Эльфы заметили надвигающийся строй и бросили против него отряд латников. Войска сшиблись. Два строя смялись, давя друг друга массой. То распадаясь на отдельные свалки, то снова собираясь в ряды, там закипела отчаянная рубка.

А у реки вспыхнули первые магические залпы. Укуси меня зомбя! Не успели отвлечь колдунов. Впрочем, эффективность у заклинаний оказалась аховой — фаерболы взрывались, не долетая до кораблей, молнии били в воду, поднимая столбы пара, струи огня изгибались причудливым образом, не достигая цели. Точно, помню — Соль говорила, что магия на воде работает по-другому и нужны особые заклинания. А у эльфов, похоже, исключительно сухопутные маги. Но один корабль они всё-таки сумели поджечь, гады.

На правом фланге бой не стихал. Уру-Бука послал отряд подкрепления, эльфы сделали то же самое. Наши медленно отступили обратно к мосту, держа строй. Светлые ринулись в атаку, но с башен у канала в них полетели яркие молнии — в бой вступили доморощенные маги, ученики мумия. Пусть они были не слишком могущественные, зато их было несколько десятков и они дружно лупили по наступающим порядкам врагов.

Почувствовав всплеск боевых заклятий у себя за спиной, колдуны светлых прекратили малоэффективную атаку кораблей и всей массой ринулись на защиту своих войск. Теперь уже наши волшебники ушли в глухую оборону, закрывшись магическими щитами.

Бздыщ!

На охранной башне у моста что-то бахнуло. Я перевёл туда бинокль, пытаясь рассмотреть происходящее.

Мумий! Грозный, могучий и очень злой. С чёрной, как провал в бездну, перчаткой на руке. Ага, Варежка Тьмы! Достал-таки старик эпический артефакт. Ну, теперь эльфам не поздоровится, против Варежки у них приёмов нетути!

Кажется, вода в канале закипела. Только каким-то густым, иссиня-чёрным паром, устремившимся в небо. Не прошло и минуты, как всё внизу закрыли плотные, совершенно непроницаемые тучи. И мне с башни стало вообще ничего не видно. Как говорит джинн: слющай, обыдно, да! Придётся покинуть удобную наблюдательную площадку и переместиться поближе к месту боевых действий. А ещё лучше — принять в них участие. В самом деле, нехорошо если Владыка отсиживается в тылу.

Я вызвал Казну и через мгновение вышел из стены возле Среднего моста.

* * *

— Владыка?!

Прямо передо мной появился Уру-Бука. За его спиной маршировали стрелки в ватниках и ушанках.

— Докладывай, что у нас.

— На Третьем мошту идёт бой. Шобираюшь ввешти в бой штрелков через Шредний мошт.

— Хорошо, действуй, — я хлопнул его по плечу, — и береги себя, будь другом.

— А вы, Владыка? Шейчаш я выделю вам охрану.

— Какая охрана, ты что! Сейчас подберу себе доспехи и присоединюсь к тебе.

— Вам нельжя, там опашно.

— Бука, я тебя сейчас стукну. С каких это пор ты превратился в мою бабушку? Всё, вопрос закрыт: Владыка будет участвовать в битве, как и положено. Только найду подходящую броню.

С доспехами у меня получилось неудобно. После событий в Кемнаро я так и не подобрал себе подходящий по размеру. То одно, то другое. В поездку на оркские пустоши я брал только кольчугу, а после понадеялся, что время ещё есть. Ну что стоило заняться этим во время начала осады? Дурак, как есть дурак.

— Владыка!

Из-за башни вынырнул толстенький человечек с баулом в пухлых руках.

— Владыка!

— Торквин, вы-то откуда?

— Я устал за вами бегать. Вот, держите!

— Это что?

— Доспех, что же ещё. Тот, что вы утопили в Кемнаро. Выловили, почистили и привели в надлежащий вид. Я хотел его завтра вам торжественно преподнести, но сами понимаете, сейчас он нужнее. Кстати, ваш Каратук тоже цел.

— Торквин, когда всё закончится, напомните мне об этом моменте. Я вам вручу орден за лучшее попадание в нужное время в нужном месте.

Он грустно улыбнулся.

— Ах, Владыка, это как раз мелочь. А вы оценили, как точно приплыла ваша капитанша? Вот это был подвиг!

— Так вы знали, что они нападут сегодня?!

“Колобок” покачал головой.

— Нет, я надеялся, что она возьмёт их тёпленькими завтра, на рейде у Кемнаро. Увы, пришлось срочно вызывать её сюда, как только узнал про атаку.

— Ладно, после расскажете. Сейчас есть более важные задачи.

Я взял баул и зашёл в помещение охранной башни. Здесь было пусто, и я спокойно надел свой экзодоспех. В нём я точно готов воевать!

Последним из баула я достал Каратук. Как же я по тебе соскучился, дружок! Ничего, сейчас мы с тобой постреляем. Эльфов сегодня хватит на всех.

На улице меня ждал Сеня. Сегодня что, день внезапных встреч? Монстр восседал на стальном сороне и держал в поводу вторую железную птаху. Сеня снова надел свой ржавый доспех, а к жуткому двуручнику добавил ещё и рыцарское копьё, уперев древко в седло и указывая наконечником в небо. Страшное зрелище, я вам скажу, настоящий всадник апокалипсиса.

— Угук.

Сеня бросил мне поводья второго сорона.

— Не терпится повоевать? — спросил я монстра, забираясь в седло.

— Угук!

Он грозно погрозил кулаком в сторону канала.

— Тогда поехали, не будем терять время.

* * *

Магическая дуэль стихла, и над полем боя плыли клубы едкого дыма. Непонятно было, кто кого — то ли мумий светлых, то ли они старика. Но выяснять это не было времени, да и возможности тоже.

Я огляделся и покачал головой. Да уж, эльфы хотели генерального сражения, и они его получили, правда, не так, как задумывалось. Мы тоже планировали совсем другой расклад, а вляпались во внезапную заварушку. Теперь на практике придётся проверять, кто допустил больше промашек и хуже подготовился.

Бойцы Уру-Буки уже перешли мост, и нам пришлось их догонять. Построившись в три шеренги, они надвигались на фланг светлых, бьющихся у Третьего моста.

— Шюда!

Уру-Бука увидел нас с Сеней и теперь изо всех сил махал рукой.

— Шюда, Владыка!

Отказываться я не стал — в бою лучше находиться рядом с генералом, а не бегать туда-сюда. Тем более, мне очень хотелось увидеть, как сражаются стрелки.

Строй по команде остановился. Первая шеренга, состоящая из одних стрелков, подняла ружья. Пики второго ряда были пока подняты, а третий ряд даже не снимал оружие с плеча.

Бдыщ!

Первый ряд дал залп, и строй пришёл в движение. Оставляя за спиной полосу земли, покрытой инеем, они сделали три шага. На ходу первый ряд поменялся с третьим, у которого ружья не требовали перезарядки.

Бдыщ!

И снова три шага вперёд, меняясь местами.

Я посмотрел на строй эльфов. Среди убитых и раненых метались офицеры, восстанавливая строй. Но с одной стороны их давили мы, а с другой — отряд Третьего моста. Ещё чуть-чуть, и они побегут!

— Опашношть! Кавалерия!

Обернувшись на крик, я увидел их — рыцарей, несущихся на нас во весь опор. Мать моя женщина, сколько же их!

— В каре! — рёв Уру-Буки полетел над строем. — Штройшя!

Орки мгновенно развернулись и бегом кинулись выполнять приказ. Рыцари не успели преодолеть и половины расстояния, как их уже встречал ощетинившийся копьями квадрат.

Мы с Сеней оказались в центре построения, укрытые за рядами бойцов. Но я-то сидел на мёртвом стальном сороне и сверху прекрасно видел, как к нам катится волна светлых. Руки сами сдёрнули с плеча Каратук, и я выстрелил в рыцаря, идущим первым.

Морозный туман окутал меня, холодя кожу лица. Ерунда! Главное — сейчас выжить, а не думать о тепле.

Железная птица, недовольно кудахча, сделала шаг вперёд, выбираясь из тумана. И я тут же послал заряд во второго рыцаря. На, получай!

Больше я выстрелить не успел. Строй эльфов докатился до орков и врезался в пики на полном ходу.

Глава 48

Рыцари светлых прорвали строй. Тёмные боги, они сейчас затопчут всех орков. Задавят массой, как тяжеленный каток, и размажут тонким слоем.

— Шомкнуть ряды! — Уру-Бука перекричал звон оружия, ор и хриплые возгласы птиц. — Шомкнуть! На пики шветлых! Штрелять по готовности!

Бдыщ!

Ружья громыхнули разом, окутав площадку холодным туманом.

Бдыщ! Бдыщ! Бдыщ! — стреляли рядом вразнобой.

— Оркшкая терча не шдаётшя! — громогласный крик Буки разрывал туман. — Бей оштроухих!

Бдыщ! Бдыщ! Бдыщ!

Из тумана выскочил рыцарь на ошалевшем сороне.

— Угук!

Мой домашний монстр встретил его ударом двуручника, и птица умчалась в туман без седока.

— Медаль жа каждое оштрое ухо! — снова завопил Бука.

— У-у-у! — восторженно отозвались орки.

Туман рассеивался, и я увидел — каре снова сомкнуло строй, а эльфы отходили назад. Отступают? Неа! Просто хотят набрать разбег для новой атаки.

Бум, бум, бум!

А это ещё что такое? Гул и тяжёлый топот, будто движется стадо слонов. Эльфы привели чудовищ?

Через пару секунд я увидел источник шума. Танки! Мумий сделал танки! Ну, если быть честным, это были скорее боевые трамваи. Приземистые, на мощных лапах, в железе и броне. С зубастыми пастями и когтями. Но всё-таки, происхождение от трамвая Мурзика было заметно.

Боевые машины не стреляли. Да и зачем? Неуязвимые для ударов холодного оружия и огня единичных уцелевших магов, они просто затаптывали подвернувшихся светлых и пёрли дальше. Вылетев на рыцарей, собиравшихся атаковать наш отряд, они пропахали, даже не заметив. И бодро потрусили дальше, на выручку скелетам у Третьего моста. Мне показалось, что верхом на танке сидит кто-то маленький и размахивает большой вилкой. А зная характер одной непослушной девочки, могу точно сказать — не показалось! И могу поспорить, именно она выпустила и привела танки на поле боя.

— Развернуть штрой! Шветлые на три чаша!

Вместо рыцарей на нас шёл строй латников. Ну, с этим будет проще — Уру-Бука не зря гонял стрелков на тренировках до седьмого пота. А вспотеть, когда стреляешь из магического ружья, ой как непросто.

Сеня драться с пехотинцами побрезговал. Угукнул и остался со мной рядом. Кажется, монстр искренне считал себя рыцарем, не меньше, и хотел сразиться с настоящим эльфийским вельможей.

Ту-ту! Ту-ду!

Рядом пропел звонкий рожок. Мы синхронно обернулись, и я потянулся к Каратуку. Рыцарь, в чёрных как ночь доспехах на пегом сороне, целился в нас копьём. Два оруженосца рядом готовы были помочь своему господину и атаковать плечом к плечу.

Зомбическая сила! Рыцарь откинул забрало. Зюйц-Хеллер! Старая гадина тоже решила повоевать за светлых? Или у неё ко мне личные счёты? Она вытянула руку и указала на меня. Ну, знаете ли! Вот сейчас пристрелю, как и полагается коварному тёмному, будет знать.

Но выстрелить мне не дал Сеня. Он выехал вперёд и поднял вверх копьё, принимая вызов боевой тётки. Зюйц-Хеллер злобно прищурилась, закрыла забрало и протянула руку к оруженосцу, требуя копьё для боя.

Вот чего Крокодиле не сиделось в Кемнаро? Нервы захотелось пощекотать? Меня убить? Или просто за компанию с моим кузеном решила прогуляться? А может, просто зла на меня, за то, что не попался тогда в её сети? Не знаю. И знать, наверное, не хочу. А то узнаешь, разочаруешься в человечестве, плохо спать начнёшь.

Сеня и Зюйц-Хеллер неслись друг на друга, опустив копья. Раз, два, три… Они сшиблись со страшным грохотом. Будто два таза стукнули дном о дно. И вместе полетели из сёдел, столкнувшись в полёте.

Дальше схватку я не видел. Сбоку на меня налетели оруженосцы злобной тётки, и мне пришлось немного от них поскакать по полю, отстреливаясь на ходу. Одного я уложил почти сразу, а второй оказался увёртливым. Мы с ним покружили минут десять, пока мой стальной сорон не сделал резкий разворот и не клюнул его скакуна. Бедная птица заверещала и понеслась прочь. Недобитый оруженосец ругался, махал руками, но ничего сделать не мог.

Я повернул обратно к месту схватки Сени и Крокодилы, надеясь, что эта гадкая тётка не смогла ничего сделать моему монстру.

Волновался я совершенно зря. Как ни в чём не бывало Сеня стоял на вспаханной падением земле и убирал двуручник в ножны за спиной. А от Крокодилы остались только высокие чёрные сапоги, сиротливо стоящие перед монстром. Он её съел?! Нет, не буду спрашивать, что между ними произошло. Меньше знаешь — крепче спишь.

* * *

Сеня, довольный и ухмыляющийся, запрыгнул в седло, и мы понеслись догонять отряд Уру-Буки. Впереди, там, где бухали ружья, что-то сверкало и шипело мировой змеёй. Магия? Похоже эльфы перегруппировались, собрали недобитых магов и пытались контратаковать.

Так и оказалось. Временная крепость, сооружённая вокруг эльфийского лагеря, не собиралась сдаваться. Наоборот — оттуда швырялись огнём маги, а через ворота ровными рядами шагали свежие эльфы. А между тем наши силы задор подрастеряли. Бойцы Уру-Буки, замёрзшие и усталые, держали строй, но медленно отходили, огрызаясь выстрелами.

Где наши танки? А чёрт его знает, унеслись куда-то в дымные дали и возвращаться не собираются. Резервов уже не осталось. Даже стальные скелеты выглядели закопчёнными и утомлёнными. Раньше бы кто сказал, что я увижу замученных поднятых — ни за что бы не поверил.

— Бука, есть предложения?

Генерал вытер лоб ладонью и поморщился.

— Не знаю. Может, стоит отступить за канал и взять передышку?

— Бука? С тобой всё в порядке?

— А? Что не так?

— Ты не шепелявишь!

— Да?!

Уру-Бука поднял руку, ощупал лицо и рот и разочарованно поджал губы.

— Клык выбили. Сволочи ушастые!

Он погрозил кулаком в сторону эльфов.

— Никогда не прощу! Буду мстить и мстя моя будет страшна! Негодяи!

— Ну, успокойся. Зато теперь разговаривать будешь понятно.

— Да?! А зачем мне это надо? Меня теперь орки любить не будут!

— Ой, брось. Второй-то клык на месте. Тем более, ты герой битвы, генерал и друг Владыки. Они на тебя пачками будут вешаться!

— Вы так думаете?

— Уверен.

Уру-Бука приободрился. Орлом оглядел войска, наморщил лоб и махнул рукой.

— И всё равно, надо отступить. Эльфов мы без отдыха не добьём.

Но отступать не пришлось — к нам пришла неожиданная поддержка. Где-то сверху завыло так, что заныли зубы. Из низких облаков вынырнули пять крылатых теней и отвесно рухнули на эльфийский лагерь.

Бу-у-у-ух!

Огонь вспух над временной крепостью рыжими грибами. А Конкорд с семейством развернулись и пошли на второй круг. Ага, вижу, кто там в седле! Привет, летунья! Не представляешь, как я рад тебя видеть. Мог бы — расцеловал прямо сейчас.

Маги прекратили лупить по скелетам и переключились на воздушные цели. Достать не доставали, но из игры выключились, не мешая нам разбираться с пехотой.

Давай, Бука! Добьём их прямо сейчас и закончим сражение.

* * *

Эльфы, как бы я их не мог терпеть, бойцы не из последних. Видя, что проигрывают, они перестроились, ощетинились пиками, и стали организованно отходить в сторону леса. Что остроухие, решили бежать? Эх, жаль, не достанет у нас силёнок вас прижучить окончательно.

— Владыка, вы слышите?

Уру-Бука крутил головой, удивлённо подняв брови.

— Что? Опять сюрприз от светлых?

— Не, барабаны. Оркские.

— Эм… И что?

— Курултай стучат.

— Прости, ты о чём?

— Ну, курултай. У орков есть такой обычай. Когда мы все собираемся толпой, идём бить врага и праздновать, что побили. Называется курултай. Иногда, если враг вкусный, его варят.

Увидев моё лицо, Уру-Бука потряс головой:

— Нет, вы не подумайте. Это старый обычай, мы его давно не применяем.

— Дай угадаю. Давно — это с прошлого курултая, да?

Орк не ответил, разведя руками.

Лес позади эльфов ожил. Из-под зелёных деревьев выходили зелёные орки. Много-много. От одного края леса до другого. Столько разом я никогда в жизни не видел. А впереди, верхом на сороне, ехал светящийся от довольства Харзакин. Привёл-таки!

Строй эльфов дрогнул и остановился. Остроухие поняли, что просто так их не отпустят, а будут бить. Возможно, даже варить с хреном и петрушкой. И решили продать свои жизни как можно дороже.

— Ну что, Бука, мы победили?

— Да, Владыка.

— Будем добивать или потребуем сдаться?

— Ммм…

Орк задумался.

— Сдаться это в подвал? За выкуп?

— Угу.

— Тогда, пусть сдаются. Варить их плохо. Эльфы же старые, жёсткие. А у меня зуба нет, чтобы кости грызть.

Я покосился на Буку. Да, генерал, да, умный. Но дикарь дикарём в душе, сколько его ни воспитывай.

— Владыка, а может…

Уру-Бука недоговорил. Воздух перед нами сгустился, став сначала серым, а потом и вовсе темнотой. На меня дыхнуло дикой первозданной магией, заставив пошатнуться в седле. Мрак сложился в огромную человекоподобную фигуру и навис надо мной.

— Влады…

Ударом чёрной ладони фигура отправила Уру-Буку в полёт, когда он попытался заслонить меня.

— У-у-у-у…

Вокруг тёмного ужаса разбегались все бывшие на поле. И орки, и эльфы, и скелеты. Быстрее всех бежали сороны, сбросив седоков. Битва закончилась, и вовсе не так, как ожидалось. А я остался наедине с фигурой из мрака.

* * *

— Ты! — загромыхала фигура.

— Я. Иван Чернов. С кем имею честь разговаривать?

Во мраке фигуры мигнули и уставились на меня шесть огненных глаз.

— Я Тьма! Первозданная Бездна, Мать Теней, Жена Вечности и Хозяйка Пустоты!

— Очень приятно. Давно хотел с вами познакомиться. Есть, знаете ли, вопросы к вам.

— Ты! — голос загрохотал камнепадом. — Ты всё испортил!

— Что именно?

— Баланс Тьмы и Света! Кто дал тебе право портить схему?!

— Извините! — я даже привстал в седле. — Это не баланс! Баланс — это когда одинаково с обеих сторон. А тут издевательство, а не баланс. Почему тёмных всегда били? Мы что, бесплатная груша? Это как так получилось…

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Тьмы заорала на меня так, что заложило уши.

— Не твоего ума дела, какой баланс! Ты всё испортил!

Она топнула ногой.

— Отправляйся откуда взялся!

Рука Тьмы взлетела вверх и рухнула на меня.

Упс! Ничего не произошло.

— И всё-таки, — я продолжил, — мне хотелось бы знать. С какого перепугу светлые всё время побеждали тёмных?

— Я сказала, заткнись! Отправляйся в мир, откуда пришёл!

Тёмная ладонь снова поднялась и ударила по мне. И снова ничего не изменилось.

— Дамочка, не надо на меня орать. Во-первых, меня нельзя выкинуть из этого мира без моего согласия. Во-вторых, я задал вопрос.

— Хррр…

Нас прервал Уру-Бука, подкравшийся к Тьме сзади.

— Ты мне второй клык выбила! — орк бросился на Тьму.

— Да отвяжись ты, — она пнула его ногой, и Уру-Бука опять куда-то улетел, обиженно вопя.

— Ты! — Тьма наклонилась надо мной. — Не хочешь уходить? Тогда я тебя…

— Отойди от моего папы!

Между мной и фигурой из мрака стояла Дитя Тьмы.

— Ты плохая! Не смей трогать папу! А то я тебе в глаз вилкой ткну!

Тьма ошарашенно замолчала, а затем вперила в девочку тяжёлый взгляд.

— Дитя… Почему ты не вернулась домой, когда я тебя позвала?

— Мой дом здесь, — Дитя показала Тьме язык, — тут меня любят, поняла?

— Что?

— Любят. Ты хоть раз со мной пасочки делала? Куклу дарила? Раскраску с карандашами дала? На шее меня катала? Нет! А папа — да. Не дам его обижать!

— Отойди, это…

— Моё дело! Мой папа! Мой дом!

Не знаю, что это было за колдовство, но вилка Дитя налилась багровым светом, от которого у меня по спине побежали мурашки. Так, должно быть, светится преисподняя, самая её сердцевина. Тьма отшатнулась от этого свечения, как от удара.

— Ты не посмеешь, Дитя.

— Папу не тронь.

Тьма отступила.

— Я не буду убивать его. Довольна? А теперь отойди, когда старшие разговаривают.

Дитя отступила на шаг, но стояла напряжённая, готовая в любую минуту ткнуть вилкой.

Огненные глаза Тьмы снова посмотрели на меня.

— Да, я оставлю тебе жизнь, раз у тебя такая защитница, — фигура усмехнулась, — вместо этого я накажу тебя по-другому.

Я пожал плечами. Ну, накажет и накажет. Тоже мне, угрожательница.

— С этого момента я лишаю тебя звания Чёрного Владыки!

Тьма выдержала паузу, надеясь на мою реакцию. Но так и не дождалась.

— Ты глупый? Дурак? Всё, ты больше не Чёрный…

— Я слышал, не глухой. Ну не чёрный, так не чёрный. Да всё равно.

— Теперь ты никто!

— Это ещё почему? Да, не Чёрный. Теперь я просто Владыка. Замка Калькуары, города Ивановска и окрестных земель.

— Ты вообще не Владыка!

Она затопала ногами, впадая в истерику.

— Это ещё почему? Замок принадлежит мне, я его получил в наследство. Тебе любой юрист скажет, что всё по закону. Так что я — Владыка, даже не сомневайся. И знаешь, мне нравится, как это звучит: сам себе Владыка. Без всяких там сущностей, претендующих командовать. Сам себе Властелин — это звучит гордо!

— Ты не можешь быть Владыкой! Ты не Властелин!

— Чем докажешь?

— Я… Я… Убью тебя!

Дитя выставила вилку, но её снесло ударом тёмной руки.

— Угук!

Фигура замолчала и уставилась на Сеню.

— Ты ещё что такое?

— Угук!

Монстр снял шлем, обнажив свою настоящую голову, оглядел Тьму с головы до ног и облизнулся.

— Уберите его!

— Угук!

— Уберите ЭТО!

Сеня стянул латные перчатки и выпустил наружу щупальцы.

— Нет!

— Угук.

Тьма завизжала, переходя в ультразвук. Я зажал руками уши и склонился к седлу. Было ощущение, что у меня сейчас лопнет голова.

Пух!

С громким хлопком Тьма исчезла, стоило Сене сделать шаг ей навстречу.

— Угук, — разочарованно поджал фиолетовые губы монстр.

Эпилог

Мы неспешно возвращались в замок. Дитя, слегка помятая после падения, сидела позади меня в седле и пыталась выправить погнутый зубчик вилки. Уру-Бука, обиженный на весь мир, то и дело раскрывал ладонь и горестно вздыхал над вторым выбитым клыком.

Сеня, шедший пешком, косился на меня с задоринкой в глазах и подмигивал, когда никто не видел. Меня страшно тянуло спросить его — что же он такое? Но ведь не ответит, только угукнет насмешливо.

Рядом на сороне трясся мумий, опоздавший на разборку с Тьмой и жутко из-за этого расстроившийся.

— Ваня, — он подъехал ближе, — а что делать теперь будем? Если мы теперь не династия Чёрных Владык.

— Как что? Жить. Просто жить, деда.

— Да?!

— Ага. Мы теперь никому ничем не обязаны. Захотим — со светлыми союз заключим. Захотим — с тёмными. Нам теперь никто не указ.

Мумий удивился, почесал в затылке и стал что-то бормотать, загибая пальцы. На его лице появлялось то возмущение, то тревога. Ничего, привыкнет жить без диктата всяких Чистых Начал. По совести и по уму.

Уже у самых ворот я обернулся. За каналом, за полем битвы, из леса вышел отряд опоздавших гномов. Коротышки осмотрелись, почесали в затылках, развернулись и потопали обратно.

Но мне, если честно, не было до них никакого дела. Я ехал домой, где меня ждала любимая женщина. А всё остальное не имеет никакого значения. Это я вам ответственно заявляю, как сам себе Властелин.

Content

Горбов Александр Владимирович Сам себе властелин 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48