Вуд Кристина

Твоя маленькая ложь

Твоя маленькая ложь

Твоя маленькая ложьChristina Wood

Пролог. Часть 1

Впервые я сбежала, когда мне исполнилось шесть лет.

ОН поднимает брови, на лбу скапливаются морщинки, уголок губ нервно дергается, челюсть крепко сжата. Я знаю, что ОН сейчас сделает, и не должна допустить этого.

Мое дыхание учащается, в ладонях скапливается пот.

ОН тянется к двери, нащупывая тяжелый ремень.

Я почти не дышу.

Мигом бросаясь вперед, краем глаза улавливая коричневый кожаный ремень в ЕГО руках. Злобный рык злости режет мой слух, но я уже бегу, направляясь к двери.

— А ну, стой, мерзкая девчонка! — раздается грубый голос, который снится мне каждую ночь в самых страшных снах.

Я резко захлопываю дверь, вдыхая знакомый аромат Копенгагена. На мгновение он опьяняет, но спустя несколько секунд я осознаю всю серьезность происходящего. ОН гонится за мной. ОН никогда не оставит меня в покое.

Я бегу изо всех сил, хватая ртом воздух. Прохожие странно озираются на меня, но я продолжаю бежать. В горле ощущается привкус желчи, и я практически не дышу.

Не знаю, бежит ли ОН за мной, оглядываться в данной ситуации не лучшая затея.

Когда-нибудь я буду свободной, словно птица, и никто не посмеет поднять на меня руку.

Чувствую прохладные слезы.

Ветер обдувает влажные щеки, отчего создается впечатление, будто кожу обмазали мятным бальзамом. Я хочу раствориться, исчезнуть, уйти в небытие, больше не чувствовать страх, и эту ноющую боль в груди и лодыжках, которая напоминает мне, что я все еще бегу.

Когда-нибудь я буду свободной, словно птица, и никто не посмеет…

Больше не могу дышать.

Заворачиваю за угол улицы и ощущаю резкий толчок в бок, отчего мигом лечу на асфальт, всем нутром ощущая, как начинают гореть ладони, разодранные до крови. Бросая взгляд на едва проступающую кровь на поверхности кожи, я задерживаю дыхание, пытаясь стерпеть жуткую боль.

— Прости, я не хотел, — раздается растерянный мальчишеский голос сверху.

Оттряхивая пыль с разодранных ладоней, я поднимаю испуганный взгляд, одним движением руки пытаясь незаметно смахнуть предательскую слезу.

Мальчик.

Он стоит передо мной с нелепым выражением лица, будто только что съел самый кислый лимон на рынке «Израиль Пладс». Очередной поток бесшабашного копенгагенского ветра колышет его пушистые волосы цвета спелой пшеницы, а тревожная голубизна глаз с неким удивлением бегло рассматривает мое лицо.

— С тобой все в порядке? — растерянно проговаривают его губы.

Я с ужасом оглядываюсь за угол улицы и натыкаюсь на противное выражение лица отчима, которое источает всю вселенскую злобу. ЕГО лицо будет встречать меня в аду, и оно приближается с каждой безбожной секундой.

Ноги уже несут меня на другой конец улицы со скоростью света, стараясь как можно быстрее исчезнуть из этого чертового города.

— Стой! — раздается громкий мальчишеский голос. — В машину!

Недолго думая, я резко останавливаюсь, заглатывая огромный поток воздуха, отчего мои легкие говорят мне спасибо. Оглядываясь назад, я натыкаюсь на того голубоглазого мальчика, активно машущего из черного автомобиля. Спустя мгновение я мигом усаживаюсь на мягкое прохладное сиденье, громко захлопывая за собой дверь.

Тяжело дыша, на заднем сидении автомобиля я встаю на колени и оглядываюсь назад, наблюдая как мужчина яростно озирается по сторонам, пытаясь отыскать свою излюбленную жертву. Несколько секунд спустя наши взгляды встречаются: ЕГО прищуренный и мой растерянный. Я перестаю дышать. Сгибаюсь пополам, пытаясь стать продолжением задних сидений, слиться с черной кожей. Кажется, мое сердце сейчас выпрыгнет из груди и все люди в мире поймут наконец, что это за громкий и тикающий звук…

— Все нормально, он тебя не увидел, — спустя целую вечность раздается тихий голос мальчика, отчего я слегка вздрагиваю. — У нас в машине необычные окна! Ты видишь всех, а тебя никто не видит. Правда, я забыл, как это называется…

— Тонировочные окна, — напоминает мальчику уверенный мужской голос с переднего водительского сиденья.

Я поднимаю взгляд и только сейчас осознаю, что все это время не дышала. Замечая, что мы здесь не одни, я направляю взгляд вперед и натыкаюсь на мужчину средних лет в потертой потной футболке и старых спортивных штанах, мельком поглядывающего на меня через зеркало заднего вида. Его лицо отражает небольшую вспышку удивления, исчезнувшую ровно в тот момент, когда он удивился и больше ничего, абсолютно ничего.

— Кто это был? — любопытно спрашивает мальчик, все еще поглядывая мужчине вслед.

Я не привыкла жаловаться людям, но как только в воздухе звучит этот невинный вопрос, мои губы тотчас же начинают дрожать и из глаз градом льются слезы, словно оплакивая всю бедность моего положения.

— Эй! Не плачь. Девчонкам не идут слезы, они портят их красоту, — с искренней улыбкой говорит мальчик, протягивая горстку маленьких конфет в пёстрых упаковках. — Меня Чарли зовут, а этот угрюмый мужчина мой дядя Хенрик.

Я хлюпаю носом, вытирая оставшиеся слезы и ощущаю, как сердце приходит в себя после бешеного, практически ежедневного марафона.

— Элизабет, — неожиданно раздается мой тихий голос в салоне автомобиля.

На меня смотрят пара искренних глаз с ноткой детской наивности, а широкая улыбка на его лице лишь подтверждает мои догадки. Я с осторожностью беру из его рук самую яркую конфетку кислотного желтого цвета, будто покупая билет в лотерею или всего лишь путевку в новую жизнь…

Глава 1

Тринадцать лет спустя

— Совсем скоро в Копенгагене начнется отбор на будущую принцессу, супругу нашего дорогого принца Дании Кристиана!

— Да, Нилс, совсем не верится, что всего через месяц этот замечательный дворец Фреденсборг, возле которого мы ведем прямой репортаж, заселят прекрасные и талантливые дочери Дании.

— Согласен с тобой, Хелл. Но также через месяц у нашего принца будет двадцать четвертый день рождения и после оглашения результатов первого отборочного тура — Его Высочество впервые за двадцать четыре года откроется публике.

— Я уверена, что каждому жителю нашего королевства интересно посмотреть на будущего монарха. Тем более, что по многолетней традиции, к сожалению, принцев нашего королевства скрывают от народа до их женитьбы. Но мы с вами все прекрасно знаем, что все это делается ради безопасности не только принца, но и нашего королевства в целом.

— Действительно, Хелл, через несколько дней мы все увидим нашего обожаемого принца. И да, дорогие девушки, у всех у вас есть шанс стать принцессой и, возможно, даже королевой нашей родной страны! Не упусти свой шанс, ведь именно ты можешь стать будущим нашего королевства!

— Внимание, сообщение с пометкой "молния": вооруженные повстанцы только что захватили «Оперный театр» Копенгагена, где, по неофициальным данным находятся несколько титулованных особ. Повстанцы требуют незамедлительное внимание властей и с каждой минутой выдвигают новые условия, угрожая расправой над приближенными королевской семьи. Напоминаем, что это уже не первый случай, когда экстремисты заявляют о себе. Ровно две недели назад мятежники устроили протест на Центральной площади столицы, нападая на Королевскую гвардию и разрушая памятники культуры. К счастью, это восстание было подавлено вооруженными силами…

— Элизабет, прошу тебя, выключи это, — раздаётся усталый голос матери с кухни. — Можешь прогуляться до ужина. Сегодня чудесная погода, а ты сидишь дома.

Я подхожу к кухонному столу и, опираясь на него локтями, высматриваю что-нибудь вкусненькое.

— У Чарли какие-то дела наметились, — говорю я, запихивая в рот четвертинку огурца, — он говорил что-то насчет бабушки. Я не уточняла.

Мама тихонько бьет меня по рукам, подавая знак, что ингредиенты из салата брать не стоит.

— Что вы за друзья такие, что не уточняете планы на день?

— Мам, не начинай… — мычу я, облизывая пальцы от майонеза.

— Может, у него что случилось? — обеспокоенно спрашивает она, вытирая влажные руки об кухонное полотенце.

В гостиной звенит мой мобильник и, не дослушивая мамин вопрос, я бегу, схватывая телефон на лету. На большом сенсорном экране высвечивается сообщение:

Чарли:

«Я заеду через пять минут».

Элизабет:

«???».

***

— Почему так долго? — спрашивает он, приглушая звук радио.

— Потому что надо заранее предупреждать, — ворчу я, закрывая дверь машины. — Эй, ты опять не закрепил волосы лаком? Я же говорила, что небрежная прическа тебе к лицу, — говорю я и тянусь к нему, чтобы растрепать волосы.

— Честное слово, у тебя какая-то мания к моим волосам, — с ухмылкой проговаривает Чарли через зеркало заднего вида, пытаясь исправить ситуацию на голове после прошедшего урагана, который носит мое имя.

— И почему ты постоянно ходишь в этих черных очках? — спрашиваю я, надевая очки друга на себя.

— Потому что мне так нравится, Элизабет, — говорит он, поворачивая голову в сторону проезжающих машин.

Я закатываю глаза.

— Боже, Чак, ты в курсе, что их придумали, чтобы защитить глаза от солнца? Или ты боишься, что твои глаза раскроют все твои скелеты в шкафу? — с ухмылкой проговариваю я, подозрительно прищуриваясь.

— Прошу, не называй меня так, я чувствую себя какой-то двенадцатилетней девчонкой, —улыбается он.

— Чаки, Чаки, Чаки…

Он закатывает глаза, и мы оба смеемся, а я откидываюсь на спинку сидения, устремляя взгляд на пешеходную часть. И через несколько секунд замечаю, как молодая девушка в светлом элегантном платье по колено, в легком небрежно накинутом на волосы платке и коричневых очках наблюдает за нашей машиной. Она удерживает несколько разноцветных фирменных пакетов в руках, стоя возле огромного цветка, листья которого слегка скрывают черты ее лица.

— Кто это? — тихо спрашиваю я, продолжая смотреть на девушку. — Почему она так смотрит на нас?

— Где? — Чарльз устремляет взгляд на пешеходную часть и плотно сжимает губы, проведя рукой по волосам. — Черт, только не это.

— Эй, с каких это пор ты начал употреблять мои словечки? — ухмыляюсь я.

— Не сейчас, Лилибет, — говорит он, глубоко выдыхая.

Я уже хочу вновь упрекнуть его в том, чтобы не называл меня этим противным именем, но как только я открываю губы, чтобы произнести хоть что-то, так замечаю, как спустя мгновение, девушка начинает быстро приближаться в нашу сторону, стараясь не споткнуться на огромных каблуках.

— Чарльз, — говорит она, запыхавшись, — Чарли, это ты?

— Да, Белла, это я, — говорит он с натянутой улыбкой. — Что ты здесь делаешь?

Девушка просовывает голову через окно салона, чуть ли не сталкиваясь со мной идеально накрашенным лицом. В салон автомобиля пробивается запах дорогих фирменных духов с ноткой ванили.

— Знаешь, дорогой, этот вопрос тебе должна задать я, — говорит Белла и широко улыбаясь, приподнимает огромные фирменные очки, закрепляя их на голове.

Мне кажется, ее белоснежной улыбкой можно осветить половину Копенгагена. Несколько светлых волнистых локонов падают с ее плеч, а с легким дуновением ветра короткая челка наполовину прикрывает ее яркие карие глаза, и свободной рукой она ловко смахивает ее обратно.

— Не хочешь нас познакомить? — она продолжает улыбаться неестественной улыбкой.

— Элизабет, — обращается ко мне Чарльз, — это моя кузина…

— Изабелла, — она протягивает мне руку, я отвечаю на рукопожатие.

— Приятно познакомиться, — говорю я, кивая головой.

— Так, почему ты не в Швеции? — задает вопрос Чарльз, поджимая губы.

Его глаза невольно сужаются, что свидетельствует о том, что эта ситуация явно напрягает его.

— Приехала повидать родственников, ты разве не рад? — быстро проговаривает девушка, усаживаясь на заднее сиденье.

— Нет, почему же, — он пожимает плечами, направляя взгляд в зеркало заднего вида, голубые глаза настораживаются. — Ты уже виделась с бабушкой?

— Нет, планирую сделать это через месяц, — она изображает хитрую улыбку на своем идеальном лице. — Не подвезешь меня до отеля?

— Без проблем, — отвечает Чарли, заводя автомобиль.

— Элизабет, значит, — задумчиво проговаривает Изабелла, — и как давно вы?..

— О, нет, — говорю я, разворачиваясь в ее сторону, — ты не так поняла, мы с Чарли дружим уже больше десяти лет, так что…

Белла удивленно поднимает брови, сжимая губы в одну плотную линию.

— Тебе как обычно в Англетер? — спрашивает Чарльз, растерянно почесывая затылок.

Интересно, почему он хочет избавиться от общества своей кузины?

— Естественно, дорогой кузен, — наигранно отзывается Белла. — Знаешь, а ты подрос, стал таким мужчиной, — улыбается она, взъерошивая его светлые волосы.

Левой рукой я дотягиваюсь до магнитолы и прибавляю звук радио, чтобы хоть как-то отвлечься от странной беседы кузенов.

— Во Фреденсборге уже началась масштабная подготовка комнат будущих финалисток отбора. И вот уже мы видим, как к дворцу подъезжает персонал, который будет обслуживать девушек. В данный момент заметно, как дворец обновляют, появляется новая мебель и различного вида современные технологии. Мы с нетерпением ожидаем свежих новостей от наших корреспондентов и должны признать, что…

— Тебе не надоело это слушать? — недовольно спрашивает Чарльз, выключая радио.

— Мне надоело слушать эти бесполезные попсовые песни по радио, — отвечаю я, отворачивая голову в сторону.

— А ты будешь участвовать в отборе? — Изабелла подается вперед, дотрагиваясь до моего плеча.

— Нет, я не думала об этом, ведь я не титулованная особа, — я загибаю два пальца, изображая кавычки.  — Да и к тому же, после выпускного я подаю документы в университет, и мне будет совсем не до этого.

— Вот тут я тебя полностью поддерживаю, — кивает Белла, поджимая алые губки. — Я вообще считаю все это полным бредом. Чарльз, не кажется ли тебе, что там все заранее куплено?

Чарли устремляет странный взгляд на зеркало заднего вида.

— Какая разница, что я думаю? Нашего мнения никто спрашивать не будет, — говорит он бесцветным голосом.

— Вот именно! — подхватывает девушка.

— Почему в нашей стране существует такая традиция? — я нахмуриваю брови. — Почему кронпринц должен жениться на какой-то простолюдинке. В его жилах, черт возьми, течет королевская кровь, он в родстве со всеми королевскими домами Европы, а их дети получатся полукровками!

Изабелла активно хлопает в ладоши.

— Браво! — восклицает она. — Наконец-то нашелся в мире человек с таким же мнением!

— Ты воспринимаешь все близко к сердцу, Лилибет, — говорит Чарльз. — Думаешь, принц будет принимать в этом хоть какое-то участие? — он ухмыляется. — Ему выберут в жены какую-нибудь аристократку, у которой семья будет богаче, чем Виндзоры.

Автомобиль медленно останавливается, и в окна салона бросаются светлые блики шикарного отеля.

— Да и к тому же, ты разве не хочешь стать принцессой? — обращается он, поворачиваясь в мою сторону. — Не желаешь увековечить свое имя в истории?

— Поверь мне, Чарли, — говорю я, и уголок его губ приподнимается вверх, — каждая девчонка хочет стать принцессой, потому что в этом случае всем плевать, красавица ты или нет, ты — принцесса и этого достаточно.

— А мне нравится ход твоих мыслей, — задумчиво отзывается девушка, игриво поправляя уголок алых губ указательным пальцем. — До встречи, надеюсь, еще увидимся.

Я коротко киваю, улавливая, как дверь машины закрывается и несколько секунд я наблюдаю, как, девушка виляя бедрами следует к главному входу отеля.

— Почему ты хотел избавиться от нее? — спрашиваю я, разворачиваясь к другу. — Чем она тебя напрягает?

Одним резким движением он схватывает руль обеими руками, глубоко выдыхая. Натыкаясь на немую стену, через некоторое время я вновь задаю вопрос, который все это время весит в воздухе.

— Ты сердишься?

— Я и забыл, что от тебя ничего не утаишь, — медленно проговаривает он, всматриваясь в лобовое стекло автомобиля.

Несколько минут мы молча смотрим на проезжающие мимо машины, зарываясь в собственные мысли.

— Ты не познакомил нас раньше, вероятно, на то были какие-то причины? — наконец, я решаюсь нарушить тишину.

Одной рукой он медленно проводит по волосам, на мгновение прикрывая глаза.

— Она проживает в Швеции. Приезжает сюда очень редко, последний раз мы виделись лет пять назад, — он направляет взгляд в мою сторону и заглядывает мне в глаза.  — Поэтому я не ожидал ее здесь увидеть.

— Ты ведь не хочешь об этом говорить? — я аккуратно беру его руку и рассматриваю знакомые очертания линий и различных узоров на его ладони. Спустя несколько секунд он кивает.  — Хорошо, ты не забыл, у меня завтра выпускной?

— Я приду, — его губы лишь вытягиваются в плотную ровную линию, вместо привычной расслабленной улыбки.

— Мне почему-то совсем не хочется отмечать выпускной, — признаюсь я. — В прошлом году я видела проезжающих выпускников, которые что-то кричали, держа пиво в руках, и один из них вывалился из грузовика, причем грузовик в это время ехал, представляешь?

Едва заметная улыбка озаряет лицо Чарльза.

— Мне слабо верится, что твоя мама будет рада увидеть тебя завтра в неадекватном состоянии.

— Я постараюсь, чтобы все было не как на мой восемнадцатый день рождения, — усмехаюсь я. —Меня до сих пор тошнит от апельсинов. Кстати, ты еще ни разу нормально не выпивал со мной, надо это срочно исправлять.

— Ну, уж нет, в нашем случае кто-то должен оставаться трезвым, — отстраненно улыбаясь, он устремляет взгляд в лобовое стекло.

Глава 2

Выпускной в Дании имеет весьма специфичные традиции, которые каждый датчанин считает своим долгом выполнить. После официальной части в школе начинается самая основная традиция: выпускники забираются в огромные открытые грузовики и запасаются большим количеством спиртного. После того, как все бывшие школьники загружаются в грузовики, машины по одной отъезжают от здания школы и едут к каждому из учеников домой, чтобы каждый родитель смог выпить за окончание школы и за будущие успехи своего ребенка. Это действие происходит в течение дня во всей Дании, так что почти на каждой дороге можно встретить проезжающих мимо ребят, которые вопят во все горло и выпивают алкоголь.

В одиннадцать часов утра мы идем в школу, которая находится в паре кварталов от моего дома. Нас встречает огромное прозрачное здание, с прозрачными классами и большим залом на первом этаже, где собираются все ученики, учителя и родители. Все ребята одеты в выпускные шапки, которые отличаются только цветом окантовочной ленты.

Наш выпускной начинается с выступления директора школы, далее слово берет одна из учениц. Девушка произносит долгую речь с благодарностями и почестями, публика смеется и аплодирует. После ее выступления на сцену выходят все учителя и поют гимн нашей страны, им подпевают все выпускники и родители. После всего этого официальная часть нашего выпускного заканчивается.

Весело, правда?

Все бывшие ученики выходят на улицу вместе с родителями, чтобы начинать готовиться к отъезду на грузовиках. На автостоянке стоят несколько открытых машин, украшенных разноцветными шарами, различными надписями на ватмане и старыми консервными банками, увешанными по сторонам фургона, чтобы они заранее оповещали о нашем визите.

— Ты кого-то ищешь? — с волнением спрашивает мама, кладя руку мне на плечо.

— Нет, уже никого, — утешаю я ее, поправляя прическу, над которой потела все утро.

— Эли, пожалуйста, будь аккуратнее, — обеспокоенно говорит мама, направляя взор в сторону грузовиков.

— Постараюсь, — киваю я.

— Эли, давай живее! — кричит Грета из самого крайнего грузовика с неприличными надписями.

Я в последний раз оглядываюсь на маму и бегу к грузовику.

— Давай помогу, — Грета протягивает руку, и я быстро залажу в странный грузовик.

— Кто придумал эти идиотские надписи? — спрашиваю я, отряхивая джинсы.

— Я думала, ты сама догадаешься. Кто еще может придумать такое, кроме Томаса? — усмехается она, потягиваясь за банкой пива.

В грузовиках собирается достаточное количество выпускников и через несколько минут машины начинают по очереди отъезжать от здания школы. Все ребята машут родителям, те, в свою очередь, машут чадам в след. Как только мы отъезжаем от школы на приличное расстояние, сразу начинает грохотать музыка и все выпускники принимаются разливать спиртные напитки в одноразовые стаканчики.

— Кто у нас первый на очереди? — спрашивает Томас, отпивая прямо с горла бутылки.

— Ноа, его родителей не было в школе, — сквозь сумасшедшую музыку кричит Лоун.

— Отлично, Ноа, тебе повезло, — кричит Томас, взъерошивая парню волосы.

Ноа смущенно улыбается, позволяя своему однокласснику уничтожить аккуратно уложенную прическу. Сквозь лучи утреннего солнца, кажется, словно у этого смущенного парня стало еще больше мелких бежевых веснушек.

— Эли, лови! — перекрикивает музыку Грета, бросая бутылку пива в мою сторону. — Пора развлечься по-взрослому!

— Эй, что с тобой? — Карен надувает губы. — Почему не веселишься? У тебя впервые появилась возможность прийти домой пьяной на законном основании!

— Уже не важно, — перекрикиваю я, делая несколько глотков пива.

Мы едем на огромной скорости по центральной дороге города. В ушах раздается ни на минуту не стихающий ветер, вперемешку с грохочущей попсой. Мимо проезжают машины, которые не прекращают сигналить нам вслед. Пешеходы останавливаются, чтобы внимательно рассмотреть нас, некоторые достают смартфоны и начинают снимать все происходящее на камеры. Ребята начинают безудержно кричать и прыгать по салону одновременно. У кого-то вываливается из рук стеклянная пивная бутылка и разбивается вместе с содержимым на дорогу. Несколько секунд мы провожаем ее странными взглядами и спустя мгновение забываем про этот случай. Некоторые особо буйные выпускники даже не замечают этого противного стеклянного треска.

Мир вокруг начинает пошатываться, и я цепляюсь за первую попавшуюся руку.

— О, детка, тебе плохо? — усмехается Томас, обхватывая мою талию.

— Эли, тебе помочь? — вмешивается Грета, я замечаю ее волосы ржавого оттенка, свободно развивающиеся на ветру.

— Не стоит, — слабо отвечаю я, крепче ухватываясь за парня.

— Ну, что ты, детка, я помогу тебе, — тихо говорит Томас, приближаясь ко мне.

Спустя секунду наши губы соприкасаются, и я ощущаю ураган эмоций. Во рту появляется странный привкус мяты и текилы, вперемешку с пивом. В животе возникает неприятное ощущение, будто за несколько секунд в моем организме проносится торнадо, переворачивая все к чертям. Я резко отрываюсь от него и бросаюсь к бортику грузовика, оставляя свой завтрак на дорожной части. Вокруг раздаются яркие аплодисменты от мужской половины нашего класса.

— Эли, сколько ты выпила, чтобы лезть к нему? — спрашивает Грета, удерживая мои волосы.

— Все верно, подруга, у меня была бы такая же реакция после поцелуя с этим придурком, —усмехается Карен.

— О, смотрите, а ведь кто-то все это заснял, когда мы стояли на светофоре, — ухмыляясь, замечает Томас.

— Посмотрим триумф Эли сегодня в сети, — со смехом проговаривает кто-то.

— Черт, только не это, — со стоном проговариваю я, усаживаясь на пол грузовика. — Я всего две бутылки выпила.

— Тормози тут, шеф, — кричит Томас водителю. — Мы приехали.

Машина резко останавливается, и все мы подаемся вперед. Ребята начинают спускаться вниз со спиртными напитками в руках.

— Чувак, открывай свои хоромы! — кричит кто-то.

Я медленно вылезаю из грузовика, аккуратно удерживая руку Греты.

— Сколько мы ехали? — тихо спрашиваю я.

— Примерно час с половиной, Ноа живет достаточно далеко, — отвечает она.

Я оглядываю местность и не замечаю ни одной знакомой улицы.

— Черт, мы где вообще? — вновь задаю вопрос я.

— Не волнуйся, мы по-прежнему находимся в Копенгагене, — улыбается подруга.

— Здесь есть отличное местечко поблизости, не желаете прогуляться? — спрашивает у нас Карен, удерживая в руках две стеклянные бутылки с известным содержимым.

— С удовольствием, — улыбаясь, говорит Грета, сверкая зелеными глазами.

Спустя пятнадцать минут мы приходим в какой-то странный и невиданный район города; вокруг нас спокойно располагаются бычки, пустые бутылки, салфетки от хот-догов. За все это время мы не встречаем по дороге ни одного человека. Заходя в небольшой бар, я интуитивно морщусь. В нос одновременно ударяют запах сигарет, перегара и пота. Бар представляет собой мало освещенное помещение со странными людьми, взгляды которых вызывают мурашки по коже.

— Ты уверена, что мы должны были прийти именно сюда? — с сомнением спрашивает Грета.

— Бармен, пиво! — кричит Карен, присаживаясь за барную стойку.

— Карен, можно потише? — шепчет Грета, встречаясь с грозными мужскими взглядами с соседних столиков.

— Да ладно тебе, — еле проговаривает Карен, поправляя каштановые вьющиеся волосы, — когда я еще смогу так крикнуть на весь бар?

— Можно мне воды, — говорю я, обращаясь к бармену.

— Так у вас сегодня выпускной? — раздается посторонний мужской голос с легкой хрипотой, в нос ударяют расслабляющие ноты шалфея, сосновой смолы и хвои. Я мгновенно узнаю в этом запахе знакомый аромат «Hugo Boss».

Поворачивая голову в сторону, я замечаю парня с короткими каштановыми волосами и большими темными глазами странного оттенка при плохом освещении. На его шее красуется татуировка в виде черного перевернутого католического креста. Он широко улыбается и совсем не похож на человека, который только что выпил.

— Эй, чувак, всю их выпивку запиши на наш счет! — кричит другой парень, который приноравливается к Карен, по всей видимости, его друг. В глаза бросается его футболка камуфляжного оттенка и схожая татуировка на шее.

— Смело, — удивляется Карен, допивая очередную кружку пива.

— Не хотите присоединиться к нам? — спрашивает он.

— С удовольствием! — подхватывает подруга, поднимая кружку с пивом.

— Карен, может не стоит? — неуверенно добавляет Грета, вставая со стула.

— А кто это у нас такой стеснительный? — спрашивает юноша и подхватывает девушку за талию, уводя к столику.  — Сейчас мы это исправим.

Грета несколько обеспокоенно оглядывается в мою сторону, но я продолжаю сидеть на месте, свершено не осознавая, что происходит.

— Ты и твой друг сатанисты? — резко спрашиваю я, разворачиваясь к парню, который подошел к нам чуть раньше.

Он подавляет глухой смешок, и спустя несколько секунд я осознаю, что он совсем не моего возраста. Возможно, старше на добрые шесть или семь лет.

— Ты имеешь в виду крест? — он продолжает улыбаться.

А я продолжаю хмуриться.

— Нет, я определила это по твоей черной футболке, — с сарказмом отзываюсь я.

— Не волнуйся, я не приношу в жертву кошек и не поклоняюсь сатане, — спокойно проговаривает он. — Этот крест имеет совершенно иное значение.

— Правда? — удивляюсь я. — И какое же?

На секунду улыбка парня меркнет.

— Я тайный агент Его Королевского Величества, — шепотом говорит он, сохраняя серьезное выражение лица.

— Неправда, — я сощуриваю глаза.

— И с чего это ты решила, что это неправда? — забавная улыбка вновь касается его губ. — Ты ведь совсем не знаешь меня.

— Ну, во-первых, такого агентства не существует, — с важным видом я складываю руки на груди.

— На то оно и тайное, согласись? — он приподнимает брови.

— А во-вторых, когда ты сообщал это, ты на секунду отвел взгляд в сторону и приподнял правый уголок губ, что свидетельствует о том, что ты презираешь либо тайных агентов, либо… Его Величество.

— Пожалуй, не так уж ты и пьяна, — замечает он. Парень с интересом разглядывает меня с ног до головы, с вызовом складывая руки на груди. — Сможешь еще раз продемонстрировать? Сыграем в игру две правды и одна ложь?

— Да я тебя даже не знаю и если я немного выпила, то это еще не значит, что я потеряла рассудок, и буду играть в игры, с кем попало, — я повторяю его жесты и тоже переплетаю руки на груди.

— Ладно, хорошо, — он поднимает руки перед собой, словно сдаваясь в плен. — Будем знакомы, я Макс, — он протягивает руку.

— Макс? — я удивленно приподнимаю брови.

— А кто сказал, что это имя? — интригующе добавляет он. — Тебя как звать?

— Лилибет, — я пожимаю его руку. Его ладонь кажется совсем теплой по сравнению с моей. — Так что за игра?

Я нарочно называю имя, которым назвал меня однажды Чарли в третьем классе и называет до сих пор, что невероятно раздражает меня, но в данном случае лучше перестраховаться. Мало ли, что это за подозрительный парень.

— Я говорю три факта из моей жизни, а ты должна отгадать, что из этого правда, а что ложь, — он поднимает брови. — Так ты согласна или как?

— Валяй, — говорю я, отпивая стакан с водой.

— Я с отличием окончил школу, — говорит он, слегка прищуриваясь. — Дрался с королевским гвардейцем. А еще, мой кузен имеет титул графа, — он деловито кладет руки на барную стойку. — Твоя очередь.

— Отличник дрался с гвардейцем? — удивляюсь я, подаваясь вперед. — И ты все еще на свободе?

— Он оказался… предателем, — Макс на секунду отводит взгляд, словно погружаясь в события минувших дней. — А теперь открой свой секрет, как тебе это удается?

Ощущая вибрацию в кармане, я аккуратно достаю телефон и замечаю на дисплее знакомое имя. Поразмыслив над ситуацией, я беру трубку.

— Лилибет, прости, я не успел прийти, у меня были неотложные дела… где ты сейчас? — раздается взволнованный голос Чарльза.

— О, у тебя были дела? Интересно, это какие такие дела у тебя были, что ты не смог прийти к нам на пару часиков?

— Лилибет, сколько ты выпила?

— А ты думал, что я буду тебя ждать?

— Говори название заведения, в котором ты сейчас находишься.

— Я не знаю, где я сейчас нахожусь, понятно? И не звони мне больше.

— Хорошо, больше не буду, до встречи.

Я блокирую телефон и пихаю его в карман штанов.

— Твой парень? — спрашивает Макс, вопросительно выгибая бровь.

— Нет, — отмахиваюсь я. — Ну, что сыграем снова?

Глава 3

— Вот скажи мне, зачем ты общаешься с какой-то незнакомой пьяной девчонкой? — спрашиваю я, зарывая руки в запутанные каштановые волосы.

Дверь бара со скрипом открывается, и мы все с интересом поворачиваем головы назад. В помещение заходят три сотрудника полиции, несколько раз оглядывая всех изучающими взглядами. Макс медленно отворачивается в сторону барной стойки, сосредоточенно всматриваясь в одну точку, максимально изображая вид, будто эта ситуация совершенно не волнует его.

— Добрый вечер, будьте добры, покиньте заведение, — уверенно проговаривает один из полицейских, продолжая осматривать столики.

— Если мы сейчас сбежим, ты пойдешь с нами? — тихо спрашивает Макс, наклоняясь в мою сторону.

— Что? — удивляюсь я. — Но куда? И зачем нам убегать?

— Просто скажи — да или нет, — шепчет парень.

— Нет, — со стальной решимостью оповещает знакомый голос. — Она никуда не пойдет.

Я резко оборачиваюсь и натыкаюсь на Чарльза. Его стальное лицо, полное ненависти и безрассудства слегка пугает меня.

— А кто ты такой, чтобы решать за нее? — громче проговаривает Макс, вставая со стула.

— А что здесь, собственно, происходит? — присоединяется друг Макса.

— Алекс, да все нормально, — успокаивает его Карен.

— Вам нужна помощь? — обращается один из полицейских к Чарльзу.

— Нет, благодарю, — говорит он, продолжая устремлять грозный взгляд в сторону Макса.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спрашиваю я друга.

— До тебя еще не дошло? — удивляется он, с вызовом приподнимая одну бровь.

— Лилибет, я жду твой ответ, — спокойно говорит Макс.

Я замечаю, как сильно он сжимает кулаки, костяшки его пальцев белеют. На лице отображаются знакомые эмоции: блеск в глазах, брови опущены, рот плотно сжат в одну линию. Я догадываюсь о том, что он собирается сделать.

— Прости, — шепчу я, искажая лицо в кислой гримасе.

Несколько секунд спустя я ощущаю на своем плече теплую ладонь Чарльза.

— Нет! — выкрикиваю я, но этого оказывается недостаточно.

Замахиваясь, Макс одним ударом руки вырубает одного полицейского, тот с грохотом падает и прихватывает за собой несколько стульев. В помещении раздается крик девушек, я пытаюсь хватать ртом воздух, чтобы не сойти с ума от происходящего. Но Алекс не дремлет и наносит второму полицейскому неожиданный удар по спине алюминиевым стулом, тот в точности повторяет падение своего напарника. Третий полицейский немедленно достает пистолет, направляя его на нарушителей порядка. Мое сердце продолжает разрываться в бешеном ритме, и я прикрываю рот ладонью, чтобы не закричать на всю улицу.

— Что вы делаете?!— недоуменно спрашивает молодой полицейский, продолжая неуверенно удерживать в руках пистолет.

— Отвлекающий маневр, — отвечает Алекс, приподнимая перед собой руки, словно сдаваясь в плен.  — Слышал о таком?

Я улавливаю взгляд Макса, в его глазах проносится адреналин, уголок его губ приподнимается вверх и через мгновение быстрым рывком он проносится к открытой двери, исчезая в темной улице.

— Аrrivederci! — восклицает Алекс, перед тем как захлопнуть за собой дверь.

Через несколько секунд на улице раздается рев скутеров, который практически мгновенно исчезает так же, как и их хозяева.

— Меня сейчас стошнит, — проговаривает Карен, прикрывая рот ладонью.

Я оглядываюсь по сторонам. Нас окружают полуразрушенная мебель и разбитые бокалы. Двое полицейских начинают приходить в себя после нескольких ударов. Один из них с горем пополам хватается за круглый стол, пытаясь опираться на него, третий полицейский приходит к нему на помощь.

— Я ничего не понимаю, — тихо проговариваю я, хватаясь за голову.

Мир вокруг медленно пошатывается, перед глазами расплываются предметы. Будто то, что было несколько минут назад и не существовало вовсе. Будто, те мгновения, которые я провела с тем странным парнем — исчезли, испарились, и сейчас я очнулась в суровой реальности.

— Вы, — говорит Чарли, указывая на Грету и Карен, — живо в машину.

Спустя несколько минут мы оказываемся в знакомом черном автомобиле Чарльза и молча усаживаясь по местам, пытаемся пристегнуть ремни безопасности.

— О, нет, мне нельзя домой в таком состоянии, — машет головой Карен.

— Мне тоже, — Грета морщится, укутывая Карен легкой кофтой.

Родители Греты немцы, причем ярые католики. Если они узнают, что их единственная дочь надралась на выпускном в сомнительном баре, да еще и в добавок с какими-то мутными парнями, то объявят ей пожизненный домашний арест и мы будем видеться с ней строго по расписанию.

— Мы вообще-то договорились с тем парнем, что он покатает нас на скутеру по ночному Копенгагену, — еле проговаривает Карен, надувая губы, пытаясь избавиться от приступа икоты. — Поедемте в клуб.

— Вы уже достаточно насиделись, — ухмыляется Чарльз, отъезжая от бара. — Вы еле языком воротите, родители вас уже обыскались.

В салоне раздается недовольное мычание Карен.

— Чак, какой же ты зануда, — медленно выговаривает подруга.

— А куда мы едем? — интересуется Грета, осматривая незнакомые места, кишащие разноцветными огнями.

Не отвечая на вопрос девушки, Чарльз аккуратно паркуется возле парадной двери одного из самых узнаваемых отелей в Дании. Выходя из машины, мы замечаем подбегающего к нам мужчину в красном жилете, белой рубашке и с золотым бейджиком на груди.

— Ого, это Англетер что ли? — удивляется Карен, удерживаясь за руку Греты.

— Чем могу помочь? — вежливо спрашивает мужчина, склоняя голову.

— Могу я попросить вас отвести нас в номер к герцогине Норрланд? — говорит Чарли, поджимая губы, нарочито, не разворачиваясь в нашу сторону, чтобы не увидеть, как у девчонок падает челюсть на вылизанный асфальт при упоминании титула.

— Что? — спрашиваю я, подходя к нему.

— Конечно, — отзывается мужчина с улыбкой на лице, — прошу вас.

— Мне показалось, или он сказал герцогиня?.. — хмурится Карен.

— Пойдем, — шепчет Грета, хватая ее под руку.

— Я что одна это слышала? — вяло негодует Карен.

Два сотрудника в аналогичной форме почтительно открывают нам огромные двери парадной, успевая при этом вежливо кивнуть на прощание. Перед нами открывается большой и просторный холл пятизвездочного отеля. В воздухе обитают бесконечные ароматы дорогого парфюма, под ногами располагается роскошный красный бархатный ковролин, который достигает ресепшена, находящегося в самом центре холла. На секунду создается впечатление, что мы идем по красной дорожке на Канском кинофестивале. Все в этом отеле можно назвать большим, белым и мягким, и дорогим, конечно же.

— Чак, ты уверен, что привел нас в нужное место? — спрашивает Карен, с открытым ртом оглядывая все вокруг.

— Прошу, следуйте за мной, — напоминает сотрудник, указывая рукой на лифт.

Двери огромного лифта медленно открываются, и мужчина уверенным шагом продолжает вести нас по длинному белому коридору, усыпанному красным ковролином и шикарными произведениями искусства. Я не удивлюсь, если они представляют собой несравненные оригиналы, а не жалкие копии, чего этот отель с прекраснейшей репутацией просто на просто не может не позволит себе, судя по именитым гостям. Останавливаясь возле белой двойной двери с позолоченными боками и дверными ручками, мужчина непринужденно кланяется нам и удаляется из коридора.

Тяжело выдыхая, Чарльз уверенно нажимает на кнопку звонка и в глубине номера раздается приятная классическая мелодия.

— Я еще пожалею об этом… — тихо бормочет он.

Через несколько мгновений одна из больших дверей отворяется и на пороге появляется Изабелла в белом коротком халате, распущенными светлыми волосами и с бокалом красного вина в руках.

— Вот как? — говорит она, вопросительно изгибая одну бровь, рассматривая каждого из нас. — Ну, заходите.

Я вхожу в номер первой и не верю своим глазам. Это точно номер отеля? Мы случайно не забрели в Амалиенборг?

Я не шучу, интерьер этого номера шикарен и не просто шикарен — он идеален. От высоких зеркальных потолков, которые визуально делают номер бесконечным, отображая наши удивленные лица, до самых кончиков элегантных бордовых штор, слегка прикрывающих огромные французские окна, за которыми скрывается весь очаровательный ночной вид Копенгагена. По всему полу помещения расстелен мягкий белый ковролин, а нем располагаются два вида шикарных диванов. Прямо возле французского окна красуется большое белое фортепьяно.

— Я умерла и попала в рай, — медленно проговаривает Карен, удивленно рассматривая обстановку.

— Милая, тебе еще рано думать об этом, — замечает Изабелла, делая глоток вина из глубокого прозрачного бокала.

Виляя бедрами герцогиня подходит к огромной мягкой софе цвета слоновой кости и располагается на ней, скрещивая ноги. Она продолжает смотреть в сторону своего кузена с озадаченным лицом.

— Я забрал их с выпускного и не мог привезти к себе домой, — признается Чарли. — Ну, сама понимаешь, как это будет выглядеть.

— Я все прекрасно понимаю, — элегантно улыбается Белла. — Можешь забрать их после десяти утра. Завтра я обедаю с датскими родственниками, надеюсь тебя там увидеть, — подмигивает она.

Я продолжаю стоять как вкопанная, сражаясь с затуманенным сознанием и пытаясь осознать, что это всего лишь странный сон с участием Изабеллы и шикарного Англетера, конечно же.

— Хорошо, прекрасно, — отстраненно улыбается Чарльз. — Увидимся завтра, дамы.

Чарли делает пару шагов в сторону двери и оборачивается, поднимая указательный палец вверх.

— И Белла, девочкам сейчас лучше отдохнуть и, пожалуйста, держи их подальше от алкоголя.

— Да, да, дорогой Papá, — нарочито говорит герцогиня с французским акцентом, вставая с дивана. Она элегантно подплывает к двери, ставит бокал на небольшой светло-бежевый комод, и облокачивается об золотистую дверную ручку. — Мы все так и сделаем, целую, — вытягивая алые губки вперед, она медленно закрывает дверь, оставляя Чарли в длинном коридоре.

Подходя к небольшому ящику цвета слоновой кости, Белла дергает за ручку позолоченной дверцы и достает оттуда новую бутылку красного вина. Молча разливая содержимое бутылки по четырем фужерам, и делая глоток, она поднимает свой бокал вверх.

— Ну, кто первый в джакузи?

— С ума сойти! — вопит Карен, впервые прерывая тишину между нами. — Тут еще и джакузи есть!

Изабелла одним легким движением руки снимает с себя крохотный хлопковый белый халатик, бросая его на огромную софу, представая перед нами в элегантном купальнике винного оттенка с бикини, обнажая идеальные стройные ноги с неброским загаром.

— Серьезно, девчонки, не упускайте момент, — продолжает Белла, одной рукой распуская светлые  мелированные волосы, и направляясь на огромный балкон. — Когда еще вам подвернется такой шанс. Выпускной не каждый день бывает.

Через секунду прозрачные автоматические двери-купе отворяются, и пред нами предстает огромный город, но в данный момент мне кажется, что это целый мир. Большой балкон номера не застекленный, а наоборот открытый, посреди — финальная сцена этого номера — шикарное джакузи, которое уже вовсю бурлит и извергается, образуя крутые волны.

— Ах, да, забыла, последний штрих… — Изабелла аккуратно берет миниатюрный бежевый пульт с прозрачной полки и через несколько мгновений по всему номеру раздается мягкая и расслабляющая музыка стиля восьмидесятых годов прошлого века.

— Но ведь у нас даже нет купальников, — смущается Грета.

— Ерунда, — отмахивается Белла. — У меня есть парочка запасных. Держу пари, вы никогда не надевали купальники от DIOR и PRADА.

Грета и Карен невольно распахивают глаза от удивления.

— Я, пожалуй, откажусь, — предупреждаю я, наблюдая как у подруг второй раз за ночь падает челюсть от происходящего.

— Как хочешь, — бросает герцогиня, отдавая мне бокал с вином. — О, кажется, купальники в том чемодане.

Через полчаса, сидя в кресле, я наблюдаю, как подруги плескаются водой, облокачиваясь на небольшие стенки джакузи. И как Изабелла, сидя в мягком синем кресле напротив меня, создает мелкие клубни дыма, продолжая уверенно удерживать в руках тоненькую ярко-красную сигарету. Кончики ее светлых волос слегка влажные после джакузи. Передо мной открывается целый мир с огромными ослепительными огоньками, непрекращающимся шумом и неописуемой красотой звездного неба.

— Не думала, что мой выпускной будет именно таким, — с восхищением произношу я, вглядываясь в звезды.

— Чарльз знал, на что шел, приводя вас ко мне, — делая затяжку, отвечает Белла, через несколько секунд выдыхая клубни дыма в небо.

— Почему он сразу не сказал, что ты герцогиня? — спрашиваю я.

— Мой дорогой кузен не любит говорить о своей шведской кузине, — невзначай проговаривает она, щелчком отправляя окурок в пепельницу и спустя несколько мгновений смотрит в небо.

— Вы с ним дальние родственники? — спрашиваю я, наблюдая как в небе самолет, подобно падающей звезде, проделывает свой нелегкий путь.

Белла немного отпивает красного полусладкого из прозрачного глубокого бокала.

— Я прихожусь ему кузиной, — она слегка морщится, продолжая удерживать бокал в руке. — У нас очень запутанная родословная, даже не вникай, — девушка вновь делает глоток вина и устремляет взгляд в мою сторону. — Теперь ты.

В приглушенном свете люстр, которые находятся в самом номере и свет которых едва достает до балкона, где располагаемся мы, я наблюдаю за эмоциями девушки. Темные карие глаза абсолютно непроницаемы, скулы слегка приподняты, задействованы мышцы вокруг глаз и что самое главное — ее полуулыбка. Я не могу разобрать: презрение это или же просто одна из разновидностей ее улыбок, выученных назубок.

— Мы познакомились очень давно, и я практически не помню и половины нашего знакомства…

— Нет, — резко отрезает Изабелла, — расскажи о себе.

Я слегка приподнимаю брови, направляя взгляд в сторону.

— Ну, мне особо не о чем рассказать, — я пожимаю плечами.

— Эли наша хорошая девочка, — произносит Карен, выбираясь из джакузи и пытаясь замотаться в полотенце. — Справедливая и немного влюбчивая. Половина класса считает, что ей нужно работать в суде.

— В суде? — Изабелла удивленно поднимает брови, ухмыляясь. — Это очень … солидно.

Я закатываю глаза, изображая легкую и непринужденную полуулыбку.

— Не слушай ее, — я бросаю сердитый взгляд в сторону Карен, — на самом деле я еще не определилась до конца со своей будущей профессией.

— Не прибедняйся! — обиженно восклицает она. — Все знают, что ты без труда расколешь любого преступника.

— Правда? — герцогиня с интересом подается вперед, делая глоток вина. — И каким же образом такая хрупкая девушка способна вывести любого на чистую воду?

— Она умеет читать эмоции любого человека, распознавая его желания, чувства и самое главное — ложь, — раздается тоненький голосок Греты. Она медленно выходит из джакузи, быстро заворачиваясь в мягкое полотенце цвета спелой малины.

— Ну, не то, чтобы…

— Брось, Эли, скажи еще, что мы лжем, — закатывает глаза Карен, смакуя вино.

Оглядывая нас всех удивленным взглядом, Изабелла делает последний глоток вина.

— А вот это уже любопытно, — с интересом проговаривает она, сощуривая карие глаза с наращенными ресницами. — Знаешь, мой кузен всегда называл меня профессором лживых наук, объясняя это тем, что я могу любого убедить в чем угодно, даже в том, что вчера его похитили инопланетяне, и он умеет летать, — она ставит пустой бокал на небольшой прозрачный столик и закидывает ногу на ногу. — Вчера, к примеру, в аэропорту я убедила одну дамочку, что ее багаж безнадежно утерян, а ее Йоркширский терьер простая дешевая дворняга. А во время полета у меня случилась небольшая интрижка со вторым пилотом корабля, — девушка с каждым словом наклоняется вперед, твердо смотря мне в глаза, словно пытается выгравировать каждое сказанное слово у меня на лбу.

Все это время я внимательно изучаю каждое ее мимолетное движение губ, глаз, рук, ног…

Это оказывается непростым занятием, так как ее лицо практически не выдает никаких эмоций, но я успеваю заметить, как уголок ее губ пару раз дергается на определенном моменте и взгляд на секунду спускается вниз, словно ее сознание погружается в приятные воспоминания.

— Думаю, это далеко не первая твоя интрижка с пилотом самолета, — проговариваю я с улыбкой, наклоняя голову в сторону. — Более того, я уверена, что каждый раз это был один и тот же человек, я права?

Несколько секунд Изабелла пристально смотрит мне в глаза, словно пытаясь испепелить меня взглядом, но спустя мгновение ее ладоши поднимаются вверх, и она начинает громко аплодировать.

— Браво, Шерлок! — восклицает герцогиня.

— А как же та женщина с багажом и с дворнягой? — с сомнением спрашивает Грета, потирая лоб.

— Деточка моя, — устало выдыхает Белла, — я никогда в жизни не летала чартерными рейсами и более того, в аэропорту была лишь два раза за все двадцать пять лет своей жизни. Поэтому с пассажирами эконом и даже бизнес классов я не встречалась.

Уверенной походкой она заходит в номер, берет бутылку вина из мини-бара и вновь возвращается на просторный балкон, разливая вино по фужерам.

— Значит, у тебя есть свой личный самолет? — удивленно спрашивает Карен, заранее зная ответ на заданный вопрос.

— И не только самолет, девочки, — подмигивает Изабелла, — но и личный пилот.

— Чтоб мне так жить … — тихо бормочет Карен, устремляя взгляд в одну точку.

— Отличный тост, девочки! — громко восклицает герцогиня, поднимая свой бокал. Через мгновение она за считанные секунды полностью осушает его и устремляет взгляд на звезды. — А ведь у всех у вас есть шанс зажить той жизнью, о которой вы даже и не мечтали…

На секунду мы затаиваем дыхание, в животе ощущается невообразимый трепет, и только спустя пару секунд я понимаю, о чем идет речь.

— Отбор … — устало выдыхаю я.

Вокруг раздаются разочарованные вздохи подруг.

— Девочки, нужно во всем искать свои плюсы, — проговаривает Изабелла, наклоняясь вперед, чтобы стать чуть ближе к нам.  — Да, возможно, я презираю этот отбор, но подумайте сами, как повезет той девушке, которую выберет принц! Она будет первой женщиной королевства, все будут валяться у ее ног, целовать ее руки! А сколько нарядов и украшений будут в ее распоряжении! А самое главное … тот маленький принц, о котором мечтают все маленькие девочки — будет ее. И поверьте мне, он совсем не плох…

Карен резко вскакивает со своего места, чуть было не проливая вино на прохладный кафель.

— Не может быть! — кричит она и тут же принимается очень быстро уничтожать содержимое своего бокала. — Ты видела принца?!

Изабелла надменно покусывает губу с интригой в каждом движении, наблюдая за тем, как изумительно переливается красное полусладкое в ее бокале, специально поддерживая неловкую, искушающую паузу.

— Да, — ненарочито говорит она, — было пару раз.

И я с удивлением осознаю, что она говорит чистейшую правду.

— И какой он? — загорается Грета, подаваясь вперед. — Высокий? Красивый? Властный?

— Моя дорогая, — заговорщицки улыбается Изабелла, — и не только.

— А где ты могла его увидеть? — спрашиваю я, тут же удивляясь своему неподдельному интересу.  — Я всю жизнь думала, что принц исключительно скрытая личность, который не появляется на всяких вечеринках и мероприятиях.

Герцогиня долго смакует вино, устремляя загадочный взгляд карих глаз в ночное небо.

— Так и есть, дорогая моя, — с нежностью в голосе произносит она.  — Но это вовсе не означает, что он живет в четырех стенах, никаким образом не социализируясь, — герцогиня бросает убедительный взгляд в мою сторону.  — Я видела его на закрытой частной вечеринке для отдельного круга лиц.

Я ловлю себя на мысли, что мы с подругами сидим как привороженные, уставившись на герцогиню, и раскрывая рты, впитываем каждую информацию о принце словно губки.

— Что, заинтригованы? — злобным шепотом проговаривает Белла. — Держу пари, уже мысленно отправили заявки на отбор?!

Она явно ожидает, что мы в тот же момент рассмеемся и напряженная обстановка разрядится сама собой. Но ее саркастичный вопрос сталкивается лишь с оглушительной тишиной. Каждая из нас сейчас осознает, что видит вживую человека, который также, как и мы сейчас друг друга, видел собственными глазами будущего короля нашей страны.

Глава 4

Я просыпаюсь с невыносимой головной болью и непреодолимым желанием уничтожить все звуки, которые продолжают звенеть вокруг меня, провоцируя мигрень.

— Я же просил тебя, Белла, — раздается сердитый голос Чака, — и что я вижу в итоге? Разбросанные бутылки из-под вина и страдающие от похмелья школьницы?

— Прошу заметить, уже не школьницы, — умирающим голосом пытается произнести Карен.

Я чувствую, как правая рука затекает под тяжестью чьей-то головы с густой шевелюрой. Открывая глаза, я обнаруживаю, что мы с девочками втроем лежим на огромной мягкой кровати с невероятно белоснежным пушистым и мягким одеялом. Напротив нас располагается сердитый Чарли, нервно наматывающий круги вокруг кузины, а она в свою очередь, беззаботно плывет по комнате, стараясь и вовсе не замечать кузена.

— Мой маленький Чарли, — воркует она, приближаясь к нему, а парень в ответ угрюмо хмурит брови, — прошу тебя, не будь таким занудой. Тебе ужасно не идет.

— Доброе утро, — вяло проговариваю я, усаживаясь на огромной кровати, стараясь не умереть от головной боли.

— Буди подруг, — Чарльз бросает сердитый взгляд в мою сторону, — мы уезжаем.

Герцогиня лишь пожимает плечами и направляется на балкон, предварительно отворяя прозрачные французские окна.

— Почему мы так рано едем домой? — сонно спрашивает Карен, когда мы с божьей помощью усаживаемся в автомобиль Чарли.

— Рано? — раздраженно бросает он, настраивая зеркало заднего вида. — Сейчас почти полдень и ваши родители наверняка волнуются.

Я смотрю на Чака и понимаю, что давно не видела его в подобном состоянии. А если быть точнее — никогда. А самое ужасное то, что я до сих пор не могу понять причину его раздражительности и нервозности, но точно могу сказать, что завелся он явно не от вопроса Карен и от проделок кузины. Причина явно лежит где-то глубоко внутри, и я срочно должна принять участие в раскопках. Я терпеливо жду пока Чак отвезет подруг по домам, прежде чем накинуться на него с вопросами.

— Что случилось? — тихо произношу я, как только мы начинаем отъезжать от дома Греты.

Он хмурится, тщательно подбирая слова, словно ведет внутреннюю борьбу с собственными мыслями.

— С чего ты взяла? — не отводя взгляд от дороги интересуется он, крепче сжимая руль обеими руками так, что костяшки пальцев начинают бледнеть.

— Что я сделала не так? — игнорируя его вопрос, продолжаю я. — Вообще-то это я должна сердиться на тебя, а не наоборот.

Чарльз останавливает машину, паркуясь возле очередной придорожной забегаловки.

— Эли, — тихо произносит он, впервые за все утро глядя мне в глаза, — могу я попросить тебя?

Я нервно сглатываю. Никогда прежде не видела Чака в таком состоянии и уж тем более не слышала от него подобных вопросов. Пару раз я неуверенно киваю, он тяжело вздыхает. Его губы плотно сжаты в одну сплошную линию, пальцы левой руки нервно барабанят по кожаному рулю, глаза цвета безоблачного неба блуждают по моему лицу.

Ему трудно об этом говорить.

— Прошу тебя, — тихо продолжает он, прикрывая мою ладонь своей, — в ближайшее время не заводи знакомств с подозрительными людьми. Это … может быть опасно.

Мой взгляд падает на его ладонь, прикрывающую мою, и я хмурю лоб.

— Ты не хочешь со мной поделиться? — я отстраняю от него руку. — Почему ты никогда ничем со мной не делишься? Почему я все должна узнавать исподтишка?

— Прости, я знаю, тебя это обижает … — медленно проговаривает он, смотря перед собой, — но я ничего не могу сказать тебе прямо сейчас.

— Прямо сейчас? — от собственного бессилья я вскидываю руки. — А что изменится, если ты расскажешь сегодня? Или завтра? Или может быть через неделю?

Он громко выдыхает и, прикрывая глаза, откидывается на спинку сиденья.

— Понимаешь, меня угнетает тот факт, что с тобой явно что-то происходит, и я не могу понять, что именно. А еще хуже всего осознавать, что я ничем не могу тебе помочь, — проговариваю я на одном дыхании, почти забывая дышать. — Ведь ты все время помогаешь мне, спасаешь из разных передряг, прикрываешь меня … А я что? Подарю тебе подарок на день рождения и то раз в год?

— Мне нравятся твои милые подарки, честное слово, — он выдавливает еле заметную улыбку, чтобы хоть немного разрядить обстановку. Но, похоже, до него доходит, что все это бесполезно и от едва заметной улыбки не остается и следа.

Закатывая глаза от раздражения, я молча открываю дверь автомобиля и выхожу, чтобы подышать свежим воздухом и избавиться от этой нагнетающей атмосферы. Я знаю, что он тут же последует моему примеру, и водительская дверь автомобиля моментально закрывается вслед за моей.

Сегодня на улице необычайно прохладно и с новым потоком ледяного ветра я плотнее укутываюсь в кардиган. Слышу, как Чак произносит мое имя и говорит что-то еще, но я продолжаю идти вперед, пока не натыкаюсь на дверь местной забегаловки. Войдя в помещение, мой слух улавливает тонкий звон колокольчика, оповещающего о моем визите. Сразу бросается в глаза немноголюдное пространство, меня окружают от силы лишь пара-тройка посетителей, что не может не радовать человека, который хочет побыть один. Я усаживаюсь за первый попавшийся столик возле окошка и, опираясь локтями об стол, роняю голову на руки. Спустя мгновение звон колокольчика повторяется вновь, и хоть я не вижу этого, но держу пари, что вслед за мной в помещение вошел Чак.

— Капучино и один марципановский рожок, — отчеканивает он, словно отдавая приказ кассиру, и направляется в сторону моего столика. — Что за истерики, Лилибет? — интересуется он, разворачивая стул спинкой вперед, облокачивая об него сложенные руки.

— Почему ты не рассказывал мне об Изабелле? — тихо спрашиваю я, поднимая голову и сквозь пелену настилающих волос, смотрю на Чака. — Неужели это так трудно — взять и рассказать? — я медленно убираю волосы с лица, заправляя их за ухо.

— Если мне не изменяет память, мы уже говорили на эту тему, — со стальным спокойствием проговаривает он, твердо направляя на меня решительный взгляд. — Обещаю, в ближайшем будущем я все тебе расскажу, доверься мне.

Несколько секунд я продолжаю смотреть на него настороженным взглядом, пытаясь разгадать его эмоции, чувства, мысли, но прихожу только к одному логическому завершению: я впервые ничего не понимаю…

— Ну, как я могу тебе не довериться? — громко выдыхаю я. — Ты тот мальчик, который в свое время заставил меня поверить, что есть другая жизнь, во многом отличающаяся от жизни со злобным отчимом, который спит и видит, как избивает меня, — я отвожу взгляд в сторону окна, наблюдая как голуби осаждают трехлетнего малыша с куском хлеба, и проваливаюсь в тяжкие воспоминания. Разворачиваясь на Чарльза, я замечаю, как за наш столик приносят капучино и сдобный рожок.  — Ты хочешь, чтобы я растолстела и никогда не вышла замуж, да?

— Я просто хочу, чтобы ты хоть что-нибудь съела, — на лице его зарождается искренняя улыбка. — Эли?

Делая глоток горячего капучино, я вопросительно смотрю на него, ощущая, как горячая жидкость медленно проникает в организм, согревая меня.

— Я надеюсь, мы договорились на счет знакомств? — с сомнением спрашивает он, сжимая губы.

— В ближайшее время я планирую знакомства только с администрацией университета, — монотонно проговариваю я, ледяными ладонями прирастая к горячей кружке.

Я бросаю на него взгляд, и меня буквально забрасывает в детские воспоминания. Он снова улыбается той самой мальчишечьей улыбкой, которая каждый раз растапливала сердце десятилетней девчонке снова и снова. И меня буквально поражает то, с какой скоростью меняется его настроение.

— Дай угадаю, ты что-то хочешь мне сказать? — с сомнением спрашиваю я, приподнимая брови.

— Мои родители хотят пригласить тебя на ужин сегодня вечером, — сообщает он с грандиозной улыбкой на лице.

— Правда? — я удивленно вскидываю брови. — Это … неожиданно.

Последний раз я была в гостях у Чака три месяца назад. Он не любит принимать гостей по непонятным мне причинам, хотя его мать — весьма гостеприимная женщина. Чего не скажешь об отце, который по уши в своих делах и не любит, когда в редчайшие свободные минуты в его доме находятся посторонние люди. Чак как-то раз упоминал, что его отец владеет каким-то крупным агрохолдингом, во что я особо не вникала.

Чарльз поджимает губы, пытаясь изображать былую улыбку, которая совсем недавно красовалась на его лице, но выходит совсем наоборот. Его глаза цвета безоблачного неба продолжают что-то скрывать от моего взора.

— Мама говорит, что вы давно не виделись, да и у отца появились пару свободных часов. Сама прекрасно понимаешь, что у него в ежедневнике расписана каждая минута, — сообщает он, сохраняя свою непроницательную улыбку.

Несколько минут я смотрю на него, все так же безуспешно пытаясь прочесть его эмоции, осознать, что же он от меня скрывает, и почему я не могу понять, что именно. Замечая небольшую паузу в разговоре, возникшую между нами и явное отсутствие ответа с моей стороны, он принимает решение разрушить эту странную тишину.

— Эли? — он неожиданно дотрагивается до моей ладони теплой рукой, — так мне заезжать за тобой сегодня?

— Что? — опоминаюсь я, отдергивая руку от его теплой ладони. — Ах, да, конечно, я с удовольствием встречусь с твоими родителями.

Я наблюдаю как напряжение на лице Чака после моих слов постепенно спадает, и он вновь превращается в того добродушного и милого мальчика, которого я знала.

Которого я знала раньше.

***

— Мам, я пришла, — кричу я на весь дом, бросая свой рюкзак на диван, но в ответ получаю лишь безмолвную тишину. — Мам, ты дома?

Я прохожу мимо кухни, где совершенно отсутствуют улики какого-либо присутствия мамы. Спотыкаясь об медицинский журнал и, удивляясь такому беспорядку, я прохожу в ее спальню, улавливая приглушенный плач. Останавливаясь возле приоткрытой двери, я на секунду цепенею. В один момент я ловлю себя на мысли, что никогда не наблюдала маму плачущей. Неужели она так умело скрывала свои эмоции? Наверное, произошло что-то невероятно серьезное, что-то, что смогло выбить ее из колеи. Сглатывая комок неуверенности и собирая всю свою волю в кулак, я толкаю деревянную дверь цвета слоновой кости вперед и на мгновение задерживаю дыхание.

Она сидит на маленькой табуретке своего туалетного столика и смывает макияж ватными дисками, размазывая его остатки по всему лицу и время от времени всхлипывая от рыданий. Деревянная дверь предательски скрипит, оповещая о моем визите и, замечая меня в зеркале, она поспешно начинает вытирать слезы со щек.

— Мам, что случилось? — обеспокоенно спрашиваю я глухим голосом, боясь подойти и прикоснуться к ней. — Если ты из-за того, что я не ночевала дома, то не беспокойся, Чак обо всем позаботился.

Она вяло улыбается, вскидывая руки для объятий, и я без размышлений бегу к ней. Мама с нежностью прижимает меня к себе и целует в лоб. Некоторое время мы молча стоим, плотно прижимаясь друг к другу. Всем телом ощущаю, как учащенно бьется ее сердце, и очень надеюсь, что она не заметит, что мое бьется в десятки раз сильнее.

— Ты в порядке? — произносят мои губы, прежде чем я успеваю задать вопрос. — Что произошло? — шепчу я, утыкаясь в ее плечо и стараясь всеми силами сдерживать слезы.

— Эли, — спустя несколько секунд доносится ее дрожащий голос, — сейчас наша жизнь изменится.

Я резко отрываюсь от ее плеча, глядя в ее покрасневшие от слез глаза цвета грозовой тучи.

— Что ты имеешь в виду? — растерянно произношу я, пытаясь уловить ее взгляд.

Внутри все сжимается до размера мухи. Ужасающие мысли заполоняют голову, пытаясь раздавить меня, сжечь, уничтожить изнутри. Земля под ногами на мгновение пошатывается, а сердце будто намеревается тотчас же выпрыгнуть из грудной клетки.

Если судить по поведению мамы, то эти изменения явно не предрекают ничего хорошего. Вряд ли она имеет в виду, что мы выиграли миллион евро или что мой мертвый отец, которого я ни разу не видела, внезапно воскрес и вознамерился жить с нами.

— Мам, не молчи, пожалуйста, — отчаяние вырывается у меня из груди и застывает в воздухе на несколько секунд.

Трясущимися от волнения руками она смахивает слезу с моей горячей щеки, продолжая избегать зрительного контакта со мной.

— Я сегодня была у доктора … — неуверенно начинает она, делая неутешительную паузу, — наши худшие подозрения подтвердились. У меня обнаружили рак головного мозга, — пауза. У меня на миг замирает сердце. На какое-то время мой организм остается без кислорода.  — Доктор говорит, что прогноз неутешительный, у меня третья стадия, необходима химиотерапия и операция.

Последние слова она произносит почти бесшумно.

Некоторое время я молчу, обескураженная ее словами. Мама в последние месяцы частенько жаловалась на постоянные головные боли по вечерам и ночам, но тогда мы не придали этому никакого серьезного значения. Как же я была глупа и полностью погружена в свои проблемы…

В какой-то момент мне кажется, что я не дышу. Я прихожу в себя, когда мама крепко сжимает мою кисть, пытаясь вернуть меня к реальности.

— Сколько стоит операция? — спрашиваю я почти бесцветным голосом.

Мама опускает тяжелый взгляд.

— Это очень большая сумма для нашей семьи, — спустя несколько секунд раздается едва слышный шёпот с ее стороны.

— Мама! Сколько? — восклицаю я, вырывая ладонь из ее руки и усаживаюсь на пол, чтобы быть на одном зрительном уровне вместе с ней.

— Почти 50000€, — негромко проговаривает она, нервно теребя краешек кофты.

Я хватаюсь за лоб, громко выдыхая воздух. Это просто неподъёмная сумма, особенно сейчас, перед моим поступлением в университет. Откуда взять столько денег?

— Мам, я найду хорошую работу, а в университет поступлю в следующем году, — проговариваю я на одном дыхании, стараясь не расклеиться на глазах у матери.

— Нет, нет, — она берет мое лицо в свои тёплые ладони, — только не порти себе жизнь ради моей. Я пока похожу на химиотерапию, а потом посмотрим.

Она поджимает губы, пытаясь изображать улыбку сквозь набивающиеся слезы.

— Что значит посмотрим? — шепотом проговариваю я, с трудом узнавая свой голос. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Возьмём кредиты, в конце концов…

Мама аккуратно прижимает меня к себе, словно хрустальную вазу, целует в макушку, и мы сидим в абсолютной тишине еще несколько отчаянных минут.

Я укладываю ее спать, сомневаясь, что в таком состоянии она сможет заснуть. Трясущимися руками добираюсь до ванной комнаты, чтобы умыться холодной водой и немного прийти в себя после всей этой ситуации, подсознательно надеясь, что она смоет всю ту информацию, которую я никак не могу принять. На меня из зеркала смотрит другая Элизабет, будто из спальни мамы только что вышел совершенно другой человек.

Выходя из ванной, я направляюсь в гостиную. Меня резко захватывает в плен мгновенная головная боль, увеличивающая от каждого звука и резкого движения. В гостиной помимо мигающего телевизора царит тишина, наводящая ужас одним своим видом. В голову мгновенно начинают лезть неприятные мысли о том, что возможно я останусь в этой квартире совсем одна, без мамы, но я тут же стараюсь отогнать их подальше. Хотя, казалось бы, с другой стороны, подобные мысли служат мне мотивацией, дополнительным стимулом для того, чтобы не сидеть, сложа руки.

Я неуверенно жму на кнопку пульта и прибавляю звук телевизора. По новостям показывают репортаж про очередное нападение мятежников на титулованных особ. Пропускаю половину новостей мимо ушей, постепенно погружаясь в свои мысли.

Почему плохие вещи случаются с хорошими людьми, а плохие люди живут себе припеваючи? Впрочем, сейчас бесполезно размышлять почему и зачем; моя главная задача сейчас — найти хорошую работу или даже две…

— Дворец Фреденсборг полностью готов к заселению и уже ожидает прекрасных девушек Дании. Может быть, именно ты несколько месяцев будешь жить в королевских хоромах! Не упусти свой шанс, осталось только три дня для подачи заявки на отбор! — доносится вещающий голос из телевизора.

Никогда бы не подумала, что скажу это, но репортёр чертовски прав. Я быстро вскакиваю с дивана так же резко и неожиданно, как пришла мне в голову эта идея, совершенно забывая о головной боли, которая всего несколько минут назад сковывала каждое движение. Схватывая телефон с комода, я судорожно набираю сайт с анкетой для подачи заявки. После того как указываю обязательную информацию о себе, на экране высвечивается то, в чем я больше всего хочу удостовериться: те, кто пройдёт первый отборочный тур получают еженедельное пособие в виде кругленькой суммы.

Несколько минут смотрю на свою анкету и бесконечное количество раз перечитываю преимущества тех, кто пройдёт в первый полуфинал и своими глазами увидит принца. Неуверенно жму на кнопку «отправить» и быстро блокирую телефон, усаживаясь обратно на диван.

Никогда бы не подумала, что сделаю это добровольно своими руками, а не под дулом пистолета у виска. Но опять же, полностью полагаться на отбор не стоит. Сколько таких как я подали заявку? Сто или может быть тысячи девушек? И я практически уверена, что принцу уже подобрали какую-нибудь дочь герцога или известного бизнесмена…

Стоит подыскать более надёжный вариант. Похоже, мне следует навестить ресторан, в котором работает Карен.

Я наблюдаю, как Карен поправляет свою униформу, состоящую из белой рубашки, чёрного жилета, черной бабочки и классической юбки до колен.

— Не знаю, подруга, — из заднего кармана юбки она достаёт пачку тонких сигарет с ментолом вместе с зажигалкой и делает первую затяжку, — тебя могут взять поначалу только на испытательный срок, возможно на месяц, и если ты им понравишься они тебя могут взять и, то не факт. Сама понимаешь, элитный ресторан всё-таки и титулованные особы здесь не редкие гости.

Я наблюдаю, как озорной ветер перебирает короткие рыжеватые волосы подруги, разбрасывая их в разные стороны, чуть прикрывая глаза.

— Ты же знаешь, у меня есть опыт в работе официанта, — напоминаю я, — я уже согласна и посуду мыть и полы.

Карен делает затяжку и выдыхает белый дым в небо.

— Знаешь, иногда приходится обслуживать таких высокомерных стерв, — подруга закатывает глаза, отгибая мизинец правой руки вверх и тут же хватается за голову, нахмуривая брови.

— Да, не стоило вам с Гретой столько пить вчера, — ухмыляюсь я. — Ты же знала, что тебя в любой момент могут вызвать на смену.

— Тихо! Не учи, — щурится Карен, — зато классно потусили.

— Это точно! — я подавляю смешок, оглядываясь по сторонам и останавливаю взгляд на служебной двери ресторана. — Когда мне смогут позвонить по поводу работы?

Карен выдыхает прозрачный дым, поднимая голову вверх и задерживая взгляд на небе.

— Думаю, в самое ближайшее время, — говорит она, все ещё не опуская взгляд, — тебе здесь сам бог велел работать, как раз рядом с твоим домом, так что не переживай, все будет хорошо, — подмигивает подруга, ободряюще похлопывая по плечу.

Я выдавливаю еле заметную улыбку и, крепко обнимая подругу на прощание, выхожу на дорогу, ведущую к моему дому.

***

Проведывая маму в спальне, я убеждаюсь, что она продолжает крепко дремать и, прикрывая дверь спальни, улавливаю резкий стук входной двери, от звука которого я нервно вздрагиваю. За то время, пока я иду к двери, в голове проносятся тысячи нелепых и ужасных мыслей.

Я вздыхаю с облегчением и одновременно напрягаюсь до корней волос.

За дверью стоит Чак в чёрной бейсболке, прикрывающей его короткие светлые волосы. Удерживая руки в карманах и запрокидывая голову на небо, он рассматривает еле проступающие звезды. Сейчас на нем сидит простая черная футболка с белоснежной надписью и чёрные слаксы.

— Надо же, ты сегодня не в рубашке, — проговариваю я, открывая дверь и усаживаюсь на диван, моля о том, чтобы чувства при виде него не взяли вверх.

— Надо же, ты ещё не готова, — вскидывает руки он, прикрывая дверь. — Лилибет, мы же договаривались…

Не могу взглянуть ему в глаза.

В любое время и в любой момент, как только я вижу его, мне сразу же хочется тут же расплакаться на его плече, рассказать все то, что навалилось на меня за то время, пока мы не виделись, рассказать, как мне ужасно жаль маму и за что ей такое наказание, рассказать насколько я отчаялась и отправила свою анкету на отбор…

Но я поклялась самой себе, что никому не расскажу о своих проблемах.

— Где мама? Она дома? — спрашивает Чак, бегло оглядывая гостиную и кухню.

Я продолжаю бесцельно смотреть в одну точку в телевизоре, не передвигая взгляд, в глубине души надеясь, что Чарли не встанет напротив меня и не увидит мое состояние. Вопрос про маму ещё сильнее задевает мои чувства, и я стараюсь подавить бурю эмоций, которая так и норовиться вырваться наружу.

— Почему молчишь? — по голосу Чака я могу предположить, что он медленно, но верно приближается в мою сторону.

— Я не смогу поехать на ужин к твоим родителям, — резко подрываясь с места, выпаливаю я, быстрым шагом направляясь к окну, пытаясь подавить нервную дрожь в руках.

В ответ я наталкиваюсь лишь на безмолвную тишину, разрезающую глухое пространство между нами.

— Эли, — негромко произносит Чарли, едва касаясь моего плеча, — что-то случилось?

Прикрываю глаза и крепко сжимаю губы, чувствуя, как по щекам катятся жгучие слёзы. Пряча лицо под ладонями, я всеми силами пытаюсь сдерживать всхлипы, которые предательски стараются вырваться наружу, но все мои труды оказываются напрасными и эмоции берут вверх над возможностями.

Чак без особых усилий разворачивает меня лицом к себе, удерживая за плечи, и я уже не сопротивляюсь. Аккуратными движениями он отрывает мои ладони от лица, пытаясь взглянуть мне в глаза и спустя пару секунд наши взгляды встречаются. За пеленой настилающих слез я вижу его сосредоточенные черты лица, два расплывчатых аквамарина обеспокоенно блуждают по моему лицу, а теплые ладони стараются ненавязчиво избавиться от наступающих слез. Его бейсболка теперь повернута козырьком назад, чтобы лучше рассмотреть мое состояние.

Я зажмуриваю глаза. В последний раз он видел меня в подобном состоянии примерно пять лет назад, когда умерла моя любимая собака; в тот момент он пытался меня успокоить всеми силами и способами и, в конце концов, ему это удалось. И я с трудом сдерживаюсь, чтобы не выпалить ему все, что творится на душе, смыкая губы в плотную линию.

— Лилибет, — шепчет Чарли, удерживая мое лицо в теплых ладонях. Его лицо — точное отображение синонимов жалости, обиды и злости. Но … почему он злится?

Он мгновенно хватает меня за руку и ведет в сторону двери. Я подаюсь вперед за юношей, на ходу пытаясь смахнуть слезы с влажных щек, которые неприятно щипает от очередного потока вечернего копенгагенского ветра. В нос ударяет мягкий вечерний запах родного города, а в ушах раздается резкий звук сигнализации, оповещающий о том, что двери автомобиля разблокированы. Чак одним ловким движением руки открывает черную дверь машины, а второй рукой подталкивает меня на переднее пассажирское сидение, и через мгновение дверь захлопывается. Спустя несколько секунд раздается рев мотора и вот мы уже едем по главной дороге города в неизвестном направлении.

В салоне авто господствует оглушающая, звенящая тишина, время от времени прерывающаяся ревом мотора и сигналами проезжающих мимо автомобилей. Мой вялый взор полностью направлен в окно справа от меня. Я замечаю, как водитель постепенно набирает скорость, объезжая практически всех участников дорожного движения на пути. Перевожу взгляд на Чарльза и понемногу осознаю, что прежде не видела его таким сосредоточенным и серьезным за рулем автомобиля. Его руки намертво сжимают руль, губы плотно сжаты с одну ровную линию, брови сердито встречаются на переносице, а взгляд сосредоточен и полон стальной решимости.

Сейчас он совершенно отличается от того маленького и озорного Чарли, с которым я познакомилась тринадцать лет назад на том судьбоносном перекрестке. Неужели это тот мальчик, который рассказывал мне страшные истории, а потом успокаивал, пытаясь развеселить самыми примитивными детскими анекдотами? Неужели это тот самый мальчик, который портил мои платья мороженым и пытался доесть его на моей одежде под мой заливистый смех, полностью испачкавши свое лицо? Это правда тот мальчик, который несколько лет подряд на Хэллоуин переодевался в своего любимого человека-паука и нелепо пытался спасти меня от остальных ведьм, призраков, пришельцев и противных тыкв?

Это правда он?

Но прямо сейчас передо мной совершенно другой — повзрослевший, возмужавший и уверенный в себе Чарльз — никак не Чарли.

Он замечает мой пристальный взор и бросает быстрый взгляд в мою сторону, продолжая хмурить брови. Автомобиль постепенно сбавляет скорость, приближаясь к белоснежному пляжу Амагер. В глаза бросаются знакомые деревья, огромные велосипедные дорожки, протяженностью в несколько километров и блики от разноцветных фонарей, окружающих практически все пространство пляжа. Чак аккуратно паркуется возле моста, объединяющего город и пляжный остров Амагер. Невооруженным глазом видно, что на пляже практически никого нет, только одинокие волны, ритмично плещущиеся из стороны в сторону, не теряющие надежду хоть на кого-нибудь натолкнуться. Пассажирская дверь осторожно открывается, и я опираюсь на крепкую руку Чарли.

Он блокирует двери автомобиля и, продолжая удерживать мою руку, ведет меня по мосту, направляясь в сторону пляжа. Спустя некоторое время, не проронив ни слова, мы оказываемся на мягком и практически белоснежном песке, продолжая наблюдать за спокойным морем. Хватка Чака ни на секунду не ослабевает и вот уже несколько минут он удерживает мою ладонь, будто боится, что, если отпустит меня — я улечу с первым порывом ветра на другой конец берега, словно невесомое перышко.

Спустя какое-то время я, наконец, отрываюсь от гипнотизирующих волн, поднимая любопытный взгляд на Чарльза. Он выше меня на целую голову, поэтому мне приходится чуть отстраниться от него, чтобы тщательно и скрупулезно рассмотреть его знакомые сосредоточенные черты лица. Замечаю, как напряженно играют желваки, как рассредоточенный взгляд прищурено блуждает по бескрайнему морю, как плотно сжимаются и разжимаются губы.

Он знал, он всегда знал, что мне нужно и как поступить в той или иной ситуации; именно поэтому мы сейчас стоим на берегу моря и любуемся закатом, каждый погруженный в свои мысли.

Он всегда все знал…

Как же я раньше этого не замечала?

Как же я не замечала всю его заботу обо мне, словно о своей маленькой и бестолковой сестрице, принимая все как должное? Неужели все эти тринадцать лет я пробыла полной эгоисткой по отношению к своему лучшему другу? Чего только стоит его помощь и содействие в лишении свободы моего, теперь уже бывшего отчима?..

А чем я ему помогала? Чем все это время я его радовала? Бестолковыми и глупыми подарками на дни рождения? Полностью осознавая весь трагический масштаб ситуации, я чуть не падаю наземь от собственного бессилья. За все годы нашей дружбы я не сделала ничего подобного всех поступков Чарльза вместе взятых.

— Прости меня, — вырывается из груди хриплый голос, с легкостью заглушенный небольшими волнами.

— Я хочу знать, что случилось, — твердо проговаривает он, не отрываясь от малинового заката, распластавшегося по всему побережью; часть его волос, которую не скрывает бейсболка, неугомонный ветер колышет из стороны в сторону.  — Тебя кто-то обидел?

Я невольно вздрагиваю, неожиданно улавливая его голос спустя некоторое время после моих слов. Практически с этого вопроса начиналось наше знакомство десять лет назад, но, как и сейчас, тогда я ему не сразу рассказала причину своих слез. Закусывая нижнюю губу до невыносимой боли, я глубоко выдыхаю.

— Нет, — только и всего вырывается из моей груди, — прости, что не смогла приехать к твоим родителям, я … сейчас правда не могу.

Чак пару раз понимающе кивает, все еще не отрывая взгляд голубых глаз от малинового неба.

— Ты ведь расскажешь мне, в чем дело? — с малой толикой сомнения спрашивает он, крепче сжимая мою ладонь.

Мгновение во мне бушуют волны противоречий. А может все же стоит рассказать ему все, что накопилось глубоко внутри? А что изменится, если я все расскажу? Жалостливые взгляды в мою сторону лишь участятся с новой силой? Ну, уж нет, Элизабет, ты заключила пари между собой и поклялась никому ничего не рассказывать, пока не прояснится что-то конкретное и определенное.

— Я тебе обязательно все расскажу, — с легкой улыбкой на лице проговариваю я, продолжая смотреть в его сторону, — только чуть позже.

Чак впервые за все это время смотрит мне в глаза, по-прежнему хмуря лоб.

— Это ведь не угрожает твоей безопасности? — с сомнением спрашивает он.

Это угрожает жизни другому моему близкому человеку…

— Нет, не беспокойся, — выдыхаю я, стараясь улыбаться.

На его лице появляется едва заметная улыбка, когда он поднимает правую руку с серебряным кольцом.

— Кольцо. Помнишь? — говорит он, и я устало расплываюсь в улыбке, поднимая правую руку точно с таким же кольцом в ответ. — По крайней мере, ты больше не плачешь. Никто не стоит твоих слез.

Я смущенно опускаю голову вниз.

— Извинись за меня перед своими родителями, особенно перед мамой, — виновато проговариваю я.

— Да, мама расстроится, — отвечает Чак, поджимая губы, — она так хотела увидеть тебя сегодня.

Мысленно представляю, в каком состоянии я бы сидела у него дома и меня бросает в дрожь.

Я изображаю вялую улыбку на лице и крепче сжимаю его кисть. Одной рукой Чак снимает свою черную бейсболку и надевает на меня, чтобы прохладный морской ветер прекратил трепать мои волосы и оставил их в покое, сооружая из них узлы.

Глава 5

— Девочка моя, просыпайся, — раздается голос мамы из кухни, — тебе пришло письмо с королевским гербом.

Открывая глаза, я резко подаюсь вперед, на бегу откидывая одеяло. Рывком открывая дверь своей комнаты, я натыкаюсь на удивленное лицо мамы, которая продолжает удерживать в руках белоснежный конверт с письмом. Я выхватываю у нее из рук конверт из плотной бумаги и тут же принимаюсь распаковывать содержимое.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает мама. — Откуда это письмо?

Я не замечаю ее вопросов, полностью погруженная в долгожданное содержимое. Откладывая белоснежный конверт на стол, я принимаюсь разглядывать плотную бумагу формата А4, наблюдая за идеальным каллиграфичным почерком:

«Уважаемая Элизабет Хансен,

С удовольствием приглашаем вас на отборочный тур, который состоится седьмого июня в 15:00 по адресу:, Copenhagen, Frederiksborg Slot 10, 3400 Hillerød, Denmark. Будем рады видеть вас в назначенное время в назначенном месте! Еще раз предупреждаем, что на первом отборочном туре вас ожидает полный медицинский осмотр.  Желаем удачи!

С уважением, Администрация отборочного тура».

В конце письма аккуратно выведена печать с гербом королевской фамилии и размашистая подпись администрации отбора.

— Это что, какая-то шутка? — недоуменно спрашивает мама, дочитывая письмо до конца.

Я с визгом радости принимаюсь обнимать ее, медленно покачиваясь из стороны в сторону, словно китайский болванчик.

— Мама! Это же такой шанс! — громко сообщаю я, отрываясь от объятий.

— Эли, ты шутишь? — с недоверием проговаривает мама, отбирая письмо. — Ты же не глупая девочка и должна понимать, что этот конкурс заранее куплен!

— Мамочка, не переживай, моя задача продержаться там как можно дольше, чтобы нам выплатили как можно больше пособий, — я целую ее в щеку. — Стоп, седьмое июня уже сегодня! Я в душ и собираться!

Когда я направляюсь в душевую, со стороны мамы доносится разочарованный вздох.

Все утро я привожу себя в порядок, попросту забывая про завтрак и обед. Когда мои волосы идеально уложены, естественный и неброский макияж готов, а классическое облегающее платье цвета пудры аккуратно висит на вешалке — я, наконец, решаю уделить немного времени обеду.

— Эли, я все-таки против, чтобы ты участвовала в этом шоу с камерами, — обеспокоенно говорит мама, пододвигая мне тарелку с бутербродами Андерсена, — ты прекрасно знаешь сегодняшнюю политическую обстановку в нашей стране.

— Мам, я тебе обещаю, все будет хорошо, — утешаю ее я, запивая вишневый сок, — тем более, меня еще никто никуда не взял. Или ты боишься, что прекрасный принц разобьет мне сердце?

Лицо мамы остается непроницаемым, впервые за последнее время я не могу прочесть ее эмоции.

— Это не шутки, — наконец проговаривает она, — это может привести к серьезным последствиям для нашей семьи.

— Я не понимаю, почему ты так беспокоишься по этому поводу? Мы что, скрываемся от государства? — недоумеваю я, дожевывая бутерброд.

— А что будет потом, когда ты вернешься из этого шоу? Ты думала об этом? Ты подумала о дальнейших действиях? — не унимается мама, закидывая меня вопросами.

— Мам, все будет хорошо, — уверяю я, допивая сок, — устроюсь в ресторан через дорогу, где работает Карен. Да и потом, после отбора, может быть, появится много других предложений, и мы обязательно накопим на твою операцию.

Мама обреченно вздыхает, опуская взгляд вниз.

— Я побежала, пожелай мне удачи! — по пути говорю я, обувая черные туфли на танкетке.

—Удачи… — раздается тихий голос мамы.

От моего дома до дворца Фреденсборг — около тридцати километров езды или около десяти станций метро, так как он находится за чертой города. Я благополучно добираюсь до ворот дворца, изнемогая от желания снять туфли и, наконец, пойти босиком. У ворот Фреденсборга уже образовалась приличная очередь из разнообразных девушек, которые то и дело постоянно что-то обсуждают. Некоторые пришли сюда целыми компаниями, а кто-то, как и я пришел на отбор поодиночке. Возле самих ворот стоит молодой парень с планшетом в руках, на нем светло-розовая футболка организатора с логотипом отбора и бейсболка того же цвета. По бокам от него стоят два суровых охранника, преграждая путь незваным гостям. Судя по слухам из толпы, юноша с планшетом удостоверяется в личности каждой девушки, проверяет наличие ее имени в списках приглашенных, затем выдает специальный пропускной тоненький браслет.

Я встаю в очередь за одинокой молчаливой девушкой в легком летнем сарафанчике бежевого оттенка, едва прикрывающий ее бедра. Ветер слегка колышет ее длинные волосы цвета молочного шоколада, она то и дело пытается придерживать челку, чтобы она не перекрывала ей взор.

— Но такого не может быть! — раздается возмущенный женский крик из очереди.

— Кэтрин, я тебе еще раз повторяю, тебя нет в списках приглашенных. Ты можешь отправить анкету на участие повторно, а сейчас, прошу, не задерживай очередь и покинь дворец. — раздается монотонный голос парня с планшетом.  — Следующая девушка!

Гул в очереди возобновляется с новой силой, и с нахмуренными бровями девушка покидает очередь, уходя в противоположную сторону дороги.

От волнения я поджимаю губы, ощущая, как в ладонях начинает скапливаться пот. А вдруг меня тоже нет в списках приглашенных и я, так же, как и эта девушка с позором вылечу отсюда?

— Тоже волнуешься, что тебя нет в списках? — со слабой улыбкой на лице спрашивает девушка в бежевом сарафане, поворачиваясь ко мне лицом.

Я замечаю ее едва выделяющиеся рыжие веснушки в области носа и щек, а глаза непередаваемого янтарного оттенка с неподдельным интересом стреляют в мою сторону.

— Да, есть немного, — признаюсь я, громко выдыхая.

Девушка широко улыбается и протягивает свою тонкую кисть вперед.

— Меня Марта зовут.

— Элизабет, — я отвечаю на рукопожатие и сжимаю ее прохладную ладонь.

— Ты знаешь, что сегодня будет? — спрашивает Марта, бросая взгляд на компанию девушек позади нас, которые постоянно над чем-то хохочут. — Поговаривают, на первом отборочном туре много кого сливают.

— Понятия не имею, — я пожимаю плечами, провожая взглядом впередистоящую девушку с браслетом на руке, — твоя очередь.

— Марта Ларсен, — мягким голосом проговаривает девушка, поправляя прядь выбивающихся каштановых волос за ухо.

— Марта Ларсен, Марта Ларсен, Марта … — монотонно повторяет парень с планшетом, напрягая нас обеих, — а вот, нашел, держи браслет и проходи во дворец в первую залу.

Девушка оглядывается на меня с широкой улыбкой на лице, я отвечаю ей тем же. Она принимает браслет и, минуя двух охранников, следует по широкой дорожке, ведущей к роскошным дверям дворца.

Парень кивает в мою сторону, поджимая губы, всем своим видом напоминая мне, что я здесь не одна и своей медлительностью очень даже задерживаю очередь.

— Элизабет … Элизабет Хансен, — прерывисто сообщаю я с глупой улыбкой на лице, поджимая ладони.

— Так, Элизабет, Элизабет, Элизабет… — снова и снова повторяет он, листая огромный список имен на своем планшете, — Хансен, наконец-то, нашел твое имя, бери браслет и ступай за остальными.

Я мысленно выдыхаю с облегчением, принимая от него красный силиконовый браслет с логотипом отбора, и натягиваю его на левую руку. Минуя двух охранников, я захожу на территорию дворца, удивляясь его просторами и необыкновенной красотой.

Фреденсборг выполнен в стиле барокко: крыша с острыми штыками напоминает цвет свежескошенной травы, а сам дворец покрыт белоснежной укладкой. Дворец представляет собой квадратное полутораэтажное здание, которое венчает центральный купол. От дворца расходится сеть дорожек, размечающих границы охотничьих угодий.  Перед главным входом располагается восьмиугольный двор, с восточной стороны дворца организованы площадка для верховой езды и длинные конюшни, а рядом с дворцом находится небольшая оранжерея.

Возле главных дверей я замечаю Марту, которая машет мне своей тонкой кистью, зазывая во дворец. Я увеличиваю шаг и через несколько секунд оказываюсь на огромном крыльце.

— Пошли скорей, — радостно говорит она, — мне не терпится посмотреть дворец.

И вправду, дворец закрыт для посещения туристов многие годы. Простым смертным разрешают посещать лишь небольшую часовню, в которую можно попасть и не заходя в сам дворец.

Внутреннее убранство дворца кажется намного богаче и вычурнее, нежели внешние фасады. Высокие потолки, увенчанные различными фресками, бесконечные коридоры с нескончаемыми портретами монархов Дании, все выполнено в стиле позднего барокко и рококо с малой толикой классицизма.

Нас встречает девушка с высоким белокурым хвостом, одетая в ту же светло-розовую футболку с логотипом отбора, удерживающая в руках огромное количество бумажек.

— Добро пожаловать, девушки! — восклицает она, преграждая нам путь, одновременно высматривая наши браслеты. — Могу я узнать ваши имена и фамилии?

— Марта Ларсен, — проговаривает моя здешняя подруга.

— Элизабет Хансен, — отчеканиваю я.

— Большое спасибо! — добродушно восклицает она, одновременно занося наши данные в свой планшет. — Прошу вас, проходите в дверь под номером один в правом углу напротив лестницы.

Мы благодарно киваем девушке и проходим к двери точно по ее указаниям. Возле двери не оказывается никакой очереди, и мы решаем аккуратно постучать в деревянную двухметровую дверь с позолоченной ручкой. Отворяя дверь, мы благополучно проходим в кабинет, где за небольшим столом сидят две девушки в аналогичных футболках организаторов пудрового оттенка.

— Проходите, пожалуйста, — громко восклицает одна из них. — Ваши имена?

Меня начинает напрягать, что на каждом углу мы вынуждены представляться.

После того, как мы вновь представляемся, другая девушка, чуть покопавшись в бумагах, выдает нам медицинские листы, на которых крупным шрифтом напечатаны наши имена, и я вздыхаю с облегчением, что нам больше не нужно будет представляться.

— С медицинскими листами вы можете пройти в дверь под номером два, она находится напротив двери под номером один, там объяснят, что вам нужно будет сделать, — добродушно объясняет первая девушка-организатор.

— Спасибо, — хором проговариваем мы и удаляемся точно по указанию девушки.

Подходя к двухметровой двери с прикрепленным листком А4, на котором указана цифра два, мы занимаем очередь за другими двумя девушками. По ним видно, что они не в восторге от всей этой ситуации и очень сильно из-за чего-то переживают.

Я принимаюсь рассматривать медицинскую карту, разворачивая ее полностью. Перед моим взором появляется бесконечный список врачей, которых, судя по всему, мы должны пройти прямо сейчас.

— Гинеколог? — удивленно вскрикивает Марта, рассматривая свою карту. — Дантист? Я с детства до трясучки боюсь дантистов!

— Если честно, я думала мы пройдем только терапевта, — я удивленно поднимаю брови, продолжая читать список врачей.

Две девушки, стоящие перед нами, разворачиваются в нашу сторону с обеспокоенными лицами.

— И это еще не все. Мы должны будем сдать большое количество анализов на венерические заболевания, а также на различные генетические отклонения… — констатирует одна из них, крепко прижимая свою медицинскую карту к себе.

— А до вас буквально десять минут назад из этой двери выбежала девочка в слезах, и знаете почему? — напрягает обстановку вторая девушка с ярко-рыжими кудрявыми волосами. Мы с Мартой отрицательно качаем головой. — Все потому, что она не девственница!

Я замечаю, как Марта от удивления раскрывает рот, прикрывая его ладонью.

— Поэтому если вы не… то вам лучше уйти прямо сейчас, — шепотом добавляет вторая.

Одним движением руки я хватаюсь за лоб, выдыхая воздух. Признаться честно, я не думала, что первый отборочный тур будет таким жестким. Зачем они так издеваются над нами?

— Ну, мне не о чем беспокоиться, — признается Марта, пожимая плечами, и направляет вопросительный взгляд в мою сторону.

— Ах, да, да, мне тоже не о чем, — тихо проговариваю я, смущенно опуская взгляд на деревянный паркет не первой свежести.

В коридоре раздается звук скрипучей двери и звон каблуков по паркету. Из кабинета выходит девушка с медицинской картой в руках и широкой улыбкой на лице.

— Прошла? — с интересом спрашивает девушка с копной рыжих волос.

— Да, у меня все в порядке, осталось дождаться результатов нескольких анализов через три дня и, можно сказать, я уже принята! — она восхищенно хлопает в ладоши и под звон каблуков удаляется по длинному коридору.

Из кабинета выглядывает женщина средних лет в белом халате и, осматривая нас четверых, аккуратно снимает медицинскую маску на лице.

— Можете проходить все вчетвером, — отстранённым голосом отчеканивает она и удаляется обратно в кабинет.

Мы переглядываемся друг с другом и по очереди заходим в кабинет. Помещение трудно назвать кабинетом, это целый бальный зал, в котором располагаются несколько деревянных столов за каждым из которых сидят люди в белых одеждах, их разделяют только обычные белоснежные перегородки. Мы по очереди подходим к столу той женщины, которая нас пригласила и каждого из нас она распределяет по докторам. Первым мне достается дантист.

Я медленно подхожу к мужчине средних лет крепкого телосложения с легкой трёхдневной щетиной. Он аккуратно раскладывает свои инструменты, чтобы принять следующего пациента.

— Не стесняйся, проходи, — спокойным голосом проговаривает он, осматривая меня с ног до головы с легкой улыбкой на лице.

Я усаживаюсь в кресло, подавая медицинскую карту доктору.

— Посмотрим, что тут у нас, открываем ротик, — мягко произносит мужчина.

Спустя несколько минут доктор заканчивает осмотр с формулировкой «здорова», ставит печать, подпись и отдаёт медицинскую карту мне в руки. Далее меня ожидает отоларинголог. Милая девушка доброжелательно приглашает меня к себе на осмотр, меня ожидает проверка ушей, горла и носа. После завершения осмотра доктор ставит печать и подпись на моем бланке и благополучно отдаёт его мне. Я прохожу к первому свободному врачу и усаживаюсь на стул рядом со столом офтальмолога. Опрятная женщина средних лет говорит мне прикрывать по очереди глаза и озвучивать буквы, на которые она показывает указкой.

— Конечно, у тебя не сто процентное зрение, но это не страшно, — с улыбкой проговаривает доктор, расписываясь на моем бланке, и подмигивая, добавляет, — жить можно.

Я с ужасом и трясущимися руками направляюсь к последнему доктору. Гинеколог находится в отдельном помещении, в небольшом кабинете, который разделён одной шторкой на две части. Я прохожу в кабинет, подавая свой бланк женщине средних лет приятной наружности.

— Проходи, пожалуйста, не стесняйся, — спокойным голосом говорит она, указывая на гинекологическое кресло, с интересом рассматривая мою медицинскую карту.

Спустя несколько минут, когда женщина убеждается, что я готова к осмотру — натягивает белые резиновые перчатки на тонкие длинные пальцы и готовит инструменты для сбора анализа.

— У тебя есть предрасположенность к онкологическим заболеваниям? Есть родственники с проблемами сердца?

Я сглатываю, вспоминая про диагноз, который на днях поставили маме.

— Нет, — лгу я, крепче сжимая ладони.

— Хорошо, сейчас я возьму у тебя несколько анализов сразу, только не пугайся и расслабься, — сообщает она, приступая к процедуре.

Спустя некоторое время, заканчивая сбор анализов, я наблюдаю, как врач заполняет мою медицинскую карту.

— Результаты анализов тебе пришлют по почте через три рабочих дня, — сообщает она, расписываясь в бланке, — когда анализы будут известны организаторам, станет понятно прошла ты первый отборочный тур или нет. Желаю удачи!

— Спасибо, — я выдавливаю слабую улыбку на лице и с облегчением выхожу из кабинета.

Последний кабинет на сегодня это забор мочи и крови. В отдельном помещении меня радушно встречает бабушка в белом комбинезоне, приглашая присесть на кушетку и зажать кулак. Обрабатывая место забора крови, она принимается менять пробирку за пробиркой с красным содержимым. Пытаясь встать с кушетки, я ощущаю легкое головокружение и резко опираюсь об стену.

— О, моя дорогая, у кого-то низкое давление? — добродушно проговаривает бабушка с легкой улыбкой на лице. Через несколько секунд она протягивает мне одноразовый стаканчик с водой, — выпей водичку и посиди пока, вот тебе баночка, сходишь в туалет и принесёшь ее мне обратно.

Я мельком киваю и спустя несколько минут выполняю просьбу женщины. Выхожу из кабинета анализов, аккуратно прижимая кусочек ваты к кровоточащей вене, и отдаю медицинский бланк женщине, к которой мы подходили изначально. Пока она сверяет подписи и печати докторов, я мельком осматриваю зал и замечаю новых девушек, проходящих осмотр.

Раздается резкий хлопок двери. Из кабинета гинеколога в зал выходит разъяренная девушка с короткими чёрными волосами, проколотым носом и разноцветными татуировками на всю левую руку.

— Это полный бред! — кричит она, размахивая руками во все стороны. Всего на миг я замечаю, что на ее руках уже отсутствует красный пропускной браслет.  — Все это несправедливо!

Она гневно хлопает дверью зала, но ее приглушенные крики продолжают звенеть в воздухе ещё несколько секунд.

— Все хорошо, — сообщает женщина, возвращая мне медицинский бланк с готовыми печатями и подписями всех докторов.  — Сейчас проходи в зал номер три.

— Хорошо, до свидания, — говорю я на полпути к дверям.

Закрывая за собой огромную деревянную дверь, в коридоре я обнаруживаю Марту, которая, очевидно, дожидается меня.

— Ну, как все прошло? — с горящими глазами спрашивает девушка, придерживая свой бланк.

— Вроде все хорошо, — я слабо улыбаюсь, пожимая плечами.

— У меня тоже, — сообщает она, — говорят, в зале номер четыре мы будем показывать свои таланты или просто то, что умеем делать…

От неожиданности я удивленно приподнимаю брови.

— У меня была точно такая же реакция, когда я узнала об этом, — шепотом добавляет Марта.

В дебрях королевского дворца мы с трудом отыскиваем нужный нам зал и, за отсутствием очереди, я первая захожу вовнутрь. Внутреннее убранство этой залы на первый взгляд кажется намного уютнее прежних комнат и больше похоже на личный кабинет какого-нибудь герцога. На одной из стен красуется вселенских масштабов карта мира, посреди комнаты восседает небольшой стол из темно-красного дерева, на котором красуются бесконечные пачки документов и канцелярские принадлежности, на стене напротив карты расстилаются огромные стеллажи нескончаемых книг с тёмными обложками. Я улавливаю доброжелательную улыбку девушки лет тридцати пяти в очках с тонкой позолоченной оправой, сидящей за деревянным столом. Светлые крашеные волосы средней длины аккуратно уложены в конский хвост, а карие глаза излучают теплоту и непринужденность.

— Добрый день! — восклицает она, я отдаю ей свой медицинский бланк, и она принимается внимательно изучать мои данные. — Элизабет, так? Проходи, присаживайся, — она указывает на кресло напротив себя.

Некоторое время девушка изучает записи докторов в моем бланке, время от времени приподнимая тонкие брови.

— Что ж, я вижу, медосмотр ты прошла успешно, за исключением некоторых анализов, результаты которых будут известны через несколько дней, — констатирует она, поднимая взор карих глаз на меня. — Меня зовут Эмма, я психолог и будущий наставник всех избранных девушек отбора, а также главный помощник и советник по всем вопросам. Сейчас мы с тобой пройдём парочку тестов и немного побеседуем. Ты не против?

Девушка излучает искреннюю улыбку и полностью располагает к себе.

— Нет, я не против, — тут же отвечаю я.

Следующие пятнадцать минут я прохожу такие тесты как «Тест Люшера», «Тест СМИЛ» и «Я-структурный тест Аммона». К концу последнего теста мои мысли начинают путаться, а комната вокруг немного пошатываться. Последнее я все же списываю на сдачу анализа крови.

Эмма заканчивает проверять оставшиеся страницы теста и складывает руки на стол.

— Что ж, Элизабет, — ровно начинает она, — общая картина результатов тестов мне известна. Ничего плохого, негативного и лживого я в твоих ответах не заметила. А теперь поговорим в целом о нашем отборе. Что ты думаешь по этому поводу?

Я не ожидала таких провокационных вопросов, да и вообще не ожидала психолога на первом отборочном туре в целом. Несколько помедлив с ответом, я все же собираюсь с мыслями и выдыхаю.

— Конечно, меня привлекает перспектива быть принцессой, а впоследствии и королевой нашей страны, но все же я неоднозначно отношусь к отбору, — искренне парирую я.

Психолог удивленно приподнимает брови, явно заинтересованная моим ответом.

— Правда? Почему же? — задаёт вопрос Эмма, озадаченно поднося кисть руки к подбородку.

— А почему принц должен жениться на какой-то простолюдинке из народа? — говорю я, слегка улыбаясь. — Да, конечно, это момент сближения народа и королевской семьи в целом, но все же? Грубо говоря, через несколько лет королевские отпрыски вообще не будут иметь королевскую кровь.

— Справедливое замечание, — констатирует девушка, скрещивая руки на груди. — А как ты отнесёшься к тому, если узнаешь, что принц все это время находился в поле твоего зрения, допустим, был твоим соседом по улице, или твоим одноклассником, плохо успевающим по учебе, а может быть даже твоим бойфрендом?

Эмма устремляет взгляд в мою сторону, ожидая моей реакции на столь неординарный вопрос.

Но в ответ я лишь подавляю нервный смешок и устремляю взгляд на потолок.

— Такого просто не может быть, — через некоторое время, выговаривая я, продолжая улыбаться.

— Почему ты ответила, не подумав, Элизабет? — спрашивает психолог, с интересом наклоняя голову в сторону.

— Потому что я уверена, что в моем окружении нет таких людей, — спокойным тоном проговариваю я, сохраняя забавную улыбку на лице.

— Чтобы так утверждать у тебя должны быть хорошо развиты интуиция и наблюдательность, — констатирует она, — ты можешь похвастаться этими качествами?

Несколько секунд я медленно оглядываю своего собеседника, собираясь с мыслями.

— Когда ты ответила «справедливое замечание» на мою точку зрения по поводу отбора, ты сразу же скрестила руки на груди, что означает, что ты не согласны с моим мнением по этому поводу, — сообщаю я. — Скрещивание рук всегда выдает желание защитить свою веру от сомнений другого и поэтому становится намеренным действием. Люди никогда не скрещивают руки просто так.

— Значит, тебе знакомо такое понятие как «язык жестов»? — удивляется Эмма.

Я несколько раз киваю.

— Это очень хорошо, значит тебе известно, как вести себя в обществе, — заключает психолог.

— Скажем так, мне известно, как правильно себя преподнести, — сообщаю я, сохраняя торжественную улыбку на лице.

— Прекрасно, Элизабет, это умение тебе очень пригодится в будущем, — сообщает девушка, передавая бланки мне в руки. — Было очень приятно с тобой пообщаться, буду ждать тебя в рядах избранных. Желаю удачи!

— Большое спасибо, мне тоже было приятно побеседовать, — признаюсь я, направляясь к двери.

— Элизабет? — раздается мое имя за спиной.

Я медленно разворачиваюсь с озадаченным видом, крепко прижимая бумаги к себе.

— Прости за вопрос, но ты никогда не думала поступить в университет на криминального психолога? — интересуется Эмма.

Я нахмуриваю брови, задумчиво направляя взор на потолок.

— Нет, я совершенно не думала об этом, — честно признаюсь я.

— Я ни в коем случае не призываю, но тебе стоит задуматься об этом, у тебя есть все задатки, — искренне советует психолог.

Я несколько раз киваю и с озадаченным видом выхожу из кабинета, уступая дорогу Марте.

Сама того не замечая, полностью погружённая в мысли, я ковыляю до двери под номером четыре. Возле дверей уже образовывается небольшая очередь из шести девушек, каждая из которых что-то репетирует, повторяя и заучивая снова и снова.

— Здесь что-то типа шоу талантов? — спрашиваю я у девушки, которая повторяет одну и ту же строчку стихотворения несколько раз подряд.

— Что? Ах, да, что-то вроде того, — отстранённо отвечает она спустя некоторое время.

Огромная двухметровая дверь залы отворяется и оттуда выходит довольная девушка с чехлом от скрипки в руках.

— Ну, как? — хором накидываются на неё девушки.

— Все прошло хорошо, я бы даже сказала идеально! — воркует скрипачка, эмоционально вскидывая руки вверх.

Вокруг раздается облегчённые выдохи девушек и одна из них с белоснежным альбомным листом в руках заходит вовнутрь.

Я наблюдаю, как скрипачка исчезает из моего поля зрения и меня мгновенно осеняет. Когда я была в пятом классе, Чак впервые принялся учить меня играть на огромном чёрном рояле, который до сих пор благополучно располагается в его гостиной. И хоть поначалу мне это занятие жутко не нравилось, со временем я освоилась и мне даже начало доставлять удовольствие то, что у меня начали получаться сложные произведения без фальшивых нот. В который раз я уже вынуждена благодарить Чарли? Осталось только надеяться, что в этой зале присутствует хоть какой-нибудь синтезатор…

Очередь передо мной со временем редеет, и чем ближе я подхожу в двери, тем сильнее потеют мои ладони.

— Переживаешь? — доносится до меня мягкий голос Марты, только что пришедшей от кабинета психолога. Я молчу, в ответ лишь неуверенно пожимая плечами. — Не волнуйся, у нас с тобой все получится.

Я пытаюсь выдавить хоть какую-нибудь улыбку, глядя в ее светящиеся глаза цвета янтаря, замечая, как из залы выходит девушка, за которой я занимала очередь. На ее лице отображены обида и отчаяние, перемешанные со страхом и злостью. Она сердито поджимает губы, хлопая дверью как можно сильнее, и мы все понимаем, что она не прошла первый этап отбора.

Я осознаю, что настала моя очередь и хватаюсь за холодную ручку двери, мысленно вспоминая все заученные назубок композиции Людвига Ван Бетховена, заодно коря себя, что никак не готовилась к этому моменту заранее.

Чувствую себя словно на решающем экзамене, который может изменить всю мою жизнь, как в лучшую сторону, так и в худшую, ведь все целиком и полностью зависит только от меня.

Прихожу в себя, когда слышу звук закрывшейся за мной меня двери, эхо которого раздается на всю огромную залу. Обвожу помещение беглым взглядом и наблюдаю перед собой зал внушительных размеров с панорамными окнами, покрытыми элегантными французскими шторами стиля барокко карамельного цвета. Ближе к окну занимает большое пространство белый рояль, от одного вида которого я мысленно выдыхаю, но на одном рояле организаторы решили не останавливаться, подле него располагаются скрипка, контрабас, виолончель и саксофон. Посреди зала, напротив дверей, располагаются несколько столов, покрытые красной скатертью, за которыми восседают женщина средних лет, мужчина и совсем юная девушка.

Я нервно сглатываю, несколько раз обводя взглядом членов жюри, но стараясь не показывать волнения, мысленно собираю всю свою волю в кулак и делаю уверенные шаги в сторону столов.

— Добрый день, — уверенно проговариваю я, и мой голос эхом прокатывается по всему залу.

Подойдя к столу посередине, я кладу свои документы женщине средних лет с короткими аккуратно уложенными и обесцвеченными волосами на голове. Она уверенно берет медицинскую карту и заключения психолога в руки, одновременно натягивая очки в позолоченной оправе на глаза, и приступает бегло изучать документацию. Все это время я с легкой улыбкой на лице обвожу уверенным взглядом остальных членов комиссии отбора. Мой взгляд падает на молодую девушку примерно моего возраста, скромно сидящую по правую руку от женщины с обесцвеченными волосами. Она держит ровную осанку, словно проглотила стержень и записывает что-то в тоненькую тетрадь. Ее роскошные длинные волосы цвета спелой пшеницы аккуратно уложены назад в высокий хвост, а на тоненьких губах красуется скромная помада бежевого оттенка. Одета она так же скромно и не вычурно: на ней идеально сидит однотонная белоснежная блузка и классический пиджак персикового оттенка. Словно замечая, что я наблюдаю за ней, она поднимает взор небесно-голубых глаз, наши взгляды в ту же секунду встречаются и легкая, едва заметная улыбка касается ее губ.

— Элизабет Хансен, — строгим голосом протягивает женщина, правой рукой снимая очки, — позволь нам представиться. Меня зовут Каролайн Оберг, я буду преподавать избранным девушкам уроки этикета и светской беседы, а также королевской походки и многое другое. По левую руку от меня герцог Виборг, близкий друг Его Величества, — я улавливаю оценивающий взгляд бледно-зеленых глаз мужчины пятидесяти лет с каштановой бородой и аккуратно уложенными длинными усами, он мельком кивает. На мгновение, всего на секунду его глаза кажутся мне необычайно знакомыми. — По правую руку от меня Ее Высочество принцесса Шарлотта, младшая сестра кронпринца, с которой вы познакомитесь поближе чуть позже, если пройдете отборочный тур, конечно же, — женщина подавляет неуместный смешок и продолжает. — Итак, вы получили замечательные заключения от нашего психолога и без проблем прошли медкомиссию…

— Да, все верно, — подтверждаю я, сохраняя беспристрастную улыбку на лице. Когда ты за одно мгновение узнаешь, что прямо перед тобой сидит член королевской семьи — трудно сохранять спокойствие.

— Как вам известно, члены королевской фамилии должны иметь музыкальное образование и уметь играть хотя бы на одном музыкальном инструменте, — продолжает Каролайн. — Что вы можете нам исполнить и на каком инструменте? Или, быть может, желаете показать нам что-то другое?

Я выдерживаю недолгую паузу и набираю в легкие больше воздуха.

— Людвиг Ван Бетховен, багатель ля минор «К Элизе», — твердо заявляю я, слегка приподнимая подбородок вверх.

— Ваша тезка, что ж, интересно, — протягивает герцог Виборг, уверенно складывая руки на груди. — Пожалуйста, проходите к инструменту.

Ровным шагом я смело направляюсь к белоснежному роялю, стараясь держать осанку, втягивать живот и не опускать подбородок.

Ты справишься, Элизабет. Ты должна справиться, ради мамы…

Удобно усаживаясь на банкетку, я поправляю платье и поднимаю кисти рук вверх, мысленно пытаясь подавить предательскую дрожь. Фаланги опускаются на белоснежные до великолепия лаковые клавиши, нога опирается на пятку, дожидаясь момента нажать на педаль.

Секунда, две, три.

И мои пальцы плавными, медленными движениями начинают бегать по черно-белым клавишам, а стопа неуверенно нажимать на педаль. Спустя несколько секунд тонким слухом я улавливаю знакомые плавные ноты любимой мелодии и с этого момента я перестаю существовать как человек, полностью поглощенная вихрем нот. Мои пальцы становятся продолжением белоснежных лакированных клавиш, тело начинает покачиваться в ритм классической музыке, а правая нога поднимается и плавно опускается на педаль. Несколько минут в воздухе витают ровные и нежные звуки Бетховена; усиливает впечатление великолепное звучание музыки в этом зале, которая проносится заливистым эхом в огромных масштабах.  Музыка продолжает плыть и порхать, лаская слух, а в моем сознании всплывают приятные воспоминания о том, сколько раз мы с Чаком заучивали и репетировали ноты, доводя мои пальцы до абсолютного совершенства исполнения. По телу пробегают легкие мурашки, и я прикрываю глаза, когда пальцы завершают исполнение, плавно приземляясь на колени.

Мой слух встречается с абсолютной и пугающей тишиной и в сознании проносятся сотни ужасающих мыслей по поводу моего выступления. Неужели я фальшивила? Боюсь открыть глаза, боюсь посмотреть в сторону жюри, боюсь пошевельнуться…

Раздаются скромные аплодисменты в мой адрес, постепенно набирающие свой темп. Тяжело дыша, я осмеливаюсь открыть глаза, встать с банкетки и сдержанно поклониться в сторону жюри.

— Позволь поинтересоваться, — раздается тоненький голосок принцессы Шарлотты. — Кто был твоим учителем?

Все три пары глаз с интересом направлены в мою сторону. От волнения и растерянности я не знаю, куда деть руки, но тут же напоминаю себе, что нужно держаться достойно. Трогать тело, одежду или теребить что-то в руках — верный признак обеспокоенности и нервозности.

— Моим учителем был мой хороший друг, — кратко отвечаю я, несколько раз моргая.

Девушка удивленно вскидывает брови вверх, направляя озадаченный взгляд в сторону герцога. Герцог Виборг несколько раз прочищает горло, поправляя удушающий бордовый галстук на шее.

— Элизабет, должен признать, твое исполнение достойно похвалы, — заключает он, скрещивая ладони на столе.

— Безусловно, — продолжает Каролайн, прижимая правую руку к сердцу, — безусловно, мы будем рады видеть тебя в рядах избранных девушек. Поэтому поздравляем, Элизабет, ты заочно прошла первый отборочный тур. Через три рабочих дня будут известны результаты твоих анализов и, исходя от их заключений, мы будем решать, останешься ли ты на отборе и проходишь в следующий этап или же благополучно покидаешь его. Желаем удачи!

— Благодарю, — я коротко киваю и плавно удаляюсь из залы с ощущением маленькой победы в груди.

Радостная улыбка не покидает моего лица всю дорогу от рояля до лакированных двухметровых дверей, возле которых я встречаю несколько заинтересованных пар глаз, не позволяющих отойти от них ни на шаг.

— Ну что, ты прошла? — хором проговаривают две девушки как две капли воды похожие друг на друга. Их волосы морковного оттенка аккуратно уложены в длинные косы, а взгляд блуждающих изумрудных глаз намертво прикован к моему лицу. Они настолько худые, что создается такое впечатление, будто прикоснувшись к их скулам можно уколоться.

Я уверенно киваю, продолжая изображать улыбку победителя.

— Они в восторге от моего выступления, — убежденно говорю я, замечая оживленные взгляды в мою сторону.

— Ну, это мы еще посмотрим, — заявляет высокая блондинка с крашеными волосами и надменно толкает меня в плечо, высвобождая себе путь в зал.

Спустя секунду она закрывает за собой дверь и в очереди проносится недовольное шушуканье.

Я недоуменно приподнимаю брови, пытаясь сообразить, что только что произошло.

— Куда она влезает без очереди? — возмущается Марта, хмуря брови.

— Не обращай внимания, ты все равно успеешь показать себя, — пытаюсь поддержать я. — Буду держать за тебя кулачки. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Спасибо, и я надеюсь, — дружелюбно улыбается девушка.

Благополучно выходя из дворца, я прохожу мимо бесконечных организаторов в бледно-розовых футболках и бейсболках аналогичного оттенка. Они то и дело бегают из стороны в сторону, окончательно и бесповоротно закопавшись в документах и планшетах. Не удивительно, ведь до окончания отбора заявок остается всего два дня и за последние несколько часов оставшиеся девушки в спешке пытаются пройти первый отборочный тур.

Минуя двух охранников и юношу с планшетом, который продолжает раздавать браслеты будущим участницам, я аккуратно иду по старинной каменной укладке, стараясь не упасть и не споткнуться на танкетке. Выходя за пределы замка, я продолжаю идти вниз по улице, торжественно улыбаясь и щурясь от яркого, палящего солнца и спустя несколько секунд ощущаю вибрацию в маленьком кармане сумки. На тусклом сенсорном экране высвечиваются несколько сообщений от Чарльза и, закрываясь рукой от солнца, я пытаюсь прочесть едва уловимые высвечивающиеся буквы:

«Ты где? У тебя все нормально???».

Я удивленно улыбаюсь, пытаясь понять почему так много вопросительных знаков и, сама того не замечая, натыкаюсь на капот черного блестящего автомобиля, возвращаясь в реальность после нескольких гудков машины. Вздрагивая от неожиданности и громких сигналов, я тут же убираю телефон в сумку, пытаясь разглядеть водителя автомобиля, напрочь забывая про сообщения.

Глава 6

Улавливая знакомый немецкий значок на сверкающем капоте автомобиля, я замечаю, как открывается дверь и из машины выходит парень в черных квадратных очках с атлетическим телосложением, которое подчеркивает облегающая черная футболка. Он проводит рукой по коротким каштановым волосам, и сбоку на шее я замечаю знакомую татуировку в виде черного перевернутого католического креста.

— Так и будешь стоять как вкопанная? — надменным голосом проговаривает парень. Одной рукой он облокачивается об крышу автомобиля, а другой на край дверцы.

— Ты за мной следишь? — недоумеваю я, вскидывая руки. — Вообще-то, я не мешаю твоей машине спокойно проехать дальше.

Макс с широкой улыбкой на лице снимает черные очки с таким видом, будто я только что сказала полнейшую чушь.

— Куда собралась такая красивая? — спрашивает он, оглядывая меня с ног до головы оценивающим взглядом, слегка приподнимая правую бровь, отчего на мгновение я испытываю легкое смущение, и мои щеки начинают пылать. Спустя секунду он направляет взгляд на дворец позади меня, и широкая улыбка на его лице тотчас же меркнет. — Или откуда… Ты ходила на отбор?

— А вот это уже не твое дело, — гордо заявляю я и, слегка приподнимая подбородок, пытаюсь обойти капот автомобиля, но не успеваю я сделать и шаг, как Макс одним резким движением хватает меня за запястье своей теплой массивной ладонью. В воздухе плавно расплывается знакомый аромат «Hugo Boss», словно окутывая меня своим расслабляющим шлейфом с нотками мяты и хвои.

— Да ладно тебе, я же пошутил, — протягивает он, и прежняя забавная улыбка вновь озаряет его лицо. На таком близком расстоянии я замечаю, как искрятся его глаза цвета свежезаваренного кофе с молоком и при дневном свете они кажутся практически серыми. — Садись, я тебя подвезу, — сообщает он и, улавливая малую толику протеста на моем лице — подходит к двери своего автомобиля и оборачивается, — и возражения не принимаются.

Я наблюдаю, как парень садится в автомобиль и продолжаю стоять как вкопанная, то открывая, то закрывая губы от возмущения, пока очередной гудок автомобиля не заставляет меня снова вернуться к реальности. Громко выдыхая, я дергаю ручку двери и усаживаюсь на прохладное сиденье авто.

Почему я согласилась? Чем таким обладает этот парень, что я слушаюсь его?

— Полегче с дверью, принцесса, — предупреждает он, приподнимая подбородок, чтобы аккуратно объехать впередистоящий автомобиль, — у меня нет с собой запасной.

С легкой улыбкой на лице я закатываю глаза, пристегивая ремень безопасности.

— Ты даже не спросил, куда меня отвезти, — констатирую я, наблюдая, как мы объезжаем Фреденсборг и выезжаем на дорогу, ведущую к городу.

— Я везу тебя туда, куда тебе нужно, — уверенно сообщает Макс, на мгновение бросая взгляд в мою сторону.

Меня всегда слегка раздражала эта мнимая мужская самоуверенность, причем иногда совершенно ни к месту.

— Надеюсь, я вернусь домой в целостности и сохранности?

— В целостности — да, в сохранности — не обещаю, — проговаривает он с широкой улыбкой на лице.

Несколько секунд мы едем молча, в салоне автомобиля продолжает играть едва приглушенная музыка. Подъезжая к светофору на въезде в город, водитель плавно останавливает авто и поворачивается ко мне, принимаясь рассматривать мое лицо с легким прищуром и чуть приподнятым уголком губ.

— Ну, рассказывай, — говорит он, — зачем подавала заявку на отбор? Неужели ты, как и все наивные маленькие девочки мечтаешь выйти замуж за принца на белом коне и жить в прекрасном замке?

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — коротко говорю я, устремляя взгляд в лобовое стекло. — Да и вообще, с чего ты взял, что я оттуда?

Несколько секунд Макс смотрит на меня как на умалишенную и медленно обхватывает мою левую кисть, приподнимая ее вверх, на которой красуется красный силиконовый браслет с логотипом отбора.

— Ты думаешь, я настолько глуп? — надменно проговаривает он, опуская руки на руль.

На светофоре загорается зеленый цвет, и автомобиль продолжает свое плавное движение по дороге в Копенгаген.

— Повторюсь, я не намерена с тобой это обсуждать, — я твердо продолжаю настаивать на своем.

— Ладно, ладно, — наконец сдается он, слегка приподнимая руки, сгибая их в локтях. — Не кипятись, принцесса. Ты же умеешь читать эмоции, так посмотри на мое лицо, на нем нет даже и намека на то, чтобы сейчас чем-то уколоть или обидеть тебя.

— Сейчас на твоем лице я вижу только легкую ухмылку, — констатирую я, складывая руки на груди.

— Тебя она раздражает? — удивляется он, вопросительно изгибая брови. — Я думал эта ухмылка мне очень даже идет.

— Ты ошибся, с кем не бывает, — говорю я, подавляя легкий смешок.

— Ну, вот видишь, ты хотя бы начала улыбаться, — через некоторое время замечает он, пару раз бросая взгляды в мою сторону. — Я думал, ты так и будешь хмуриться, поглядывая на меня с недоверием.

— Это вполне логично, ведь я совсем не знаю тебя, — констатирую я, — так почему же я должна тебе доверять?

Я снова замечаю еле заметную ухмылку на его лице.

— А почему ты мне не можешь доверять просто так, без причины? — улыбается он той самой мальчишеской улыбкой, которая разбивает девичьи сердца.

— Наверное, потому что ты со своим другом разгромили пол бара и убежали от полицейских? — спрашиваю я, вскидывая руки. — И это притом, что ты мне даже своего имени настоящего не сказал!

— О, да брось! Ты обращаешь внимание на какие-то мелочи, — отвечает он, всего на мгновение нахмуривая брови.  — Ну, представился бы я Максом и просто не сказал бы тебе, что это не мое настоящее имя. От этого что-то поменялось бы? Получается, что я не соврал, а просто не договорил.

— Ты называешь избиение и побег от полицейских простой мелочью? — мой голос срывается на писк. — И почему ты всегда переворачиваешь все так, будто это я дура, а сам выходишь сухим из воды?

— Тихо, тихо. Зачем так много вопросов? — ухмыляется парень, резко заворачивая за угол. — Ты же будущая принцесса, а принцессы так себя не ведут.

— Мой дом находится в другой стороне, — монотонно проговариваю я.

— А кто сказал, что мы едем к тебе домой? — удивленно говорит парень, сохраняя свою излюбленную ухмылку на лице.

— Ну, явно не к тебе, — говорю я, в глубине души надеясь, что он подтвердит мои слова.

— А что, боишься меня? — проговаривает он низким голосом и тут же добавляет почти шепотом. — Зря ты села ко мне в машину…

— Издеваешься? — спрашиваю я, обиженно складывая руки на груди.

В салоне автомобиля раздается его звонкий надменный смех, а я в это время готова вжаться в кожаное кресло, чтобы более не испытывать это противное чувство насмешки. Чтобы хоть как-то отвлечься, я с энтузиазмом принимаюсь разглядывать местность, которую мы проезжаем — практически самый центр города. Макс находит свободное место на огромной парковке вселенских масштабов, где царит полная неразбериха и хаос среди автолюбителей, которые никак не могут отыскать свободные парковочные места. Аккуратно паркуясь, он вытаскивает ключ зажигания и принимается смотреть в мою сторону каким-то забавным взглядом.

— Мы приехали, — констатирует он. — Ты здесь ни разу не была?

Я поджимаю губы, когда до меня доходит, что мы приехали в парк развлечений.

— Зачем ты привез меня в Тиволи? — удивленно спрашиваю я, чуть откидываясь на сиденье.

— Как однажды сказал основатель этого парка Георг Гарстенсен — люди не думают о политике, когда развлекаются, — с важным видом цитирует он. — А ты не будешь думать о своих проблемах ближайшие несколько часов.

— Часов? — недоуменно переспрашиваю я.

— Ну, не дней же, глупышка, — ухмыляется Макс, выходя из машины.

Я в спешке расстегиваю ремень безопасности и пулей вылетаю из машины, быстрым шагом направляясь к уходящему юноше. Не разворачиваясь к автомобилю, одним движением руки он блокирует двери, нажимая на брелок.

— Издеваешься? — возмущаюсь я, пытаясь догнать его и поравняться шагом. С туфлями на танкетке это выглядит совсем нелепо, потому как мои маленькие торопливые шажочки не сравнятся с его огромными шагами. — Зачем ты приволок меня сюда? Ты даже не спросил, есть ли у меня планы на этот день! Может быть, я была занята?

— Странно, — задумчиво произносит он, — обычно маленькие девочки радуются, когда их привозят в парк аттракционов.

Он продолжает идти, как ни в чем не бывало, как будто он совсем не видит в происходящем что-то из ряда вон выходящее, выводя меня из себя.

— Ты несносен! — кричу я ему в спину, останавливаясь посреди парковки, и с рыком злости топаю ногой по асфальту.

Парень резко останавливает свой ход в нескольких метрах от меня и, разворачиваясь ко мне лицом, одним движением руки спускает темные очки на глаза. Несколько паршивых секунд он продолжает стоять на месте, пряча руки в карманах темных слаксов. Спустя мгновение он резко подается вперед, быстрым шагом за считанные секунды оказываясь передо мной и, хватает меня за бедра, без труда погружая на свое плечо.

— Какого черта? — недоуменно кричу я, пытаясь барахтаться во все стороны, но парень продолжает крепко удерживать мои ноги, пока мой живот упирается в его плечо.

— Я думал ты будешь потяжелее, — со смехом отзывается он, продолжая идти со мной на плечах, как ни в чем не бывало. — А ты оказывается костлявая.

— Еще чего! А, ну быстро отпусти меня! Я вообще-то в платье! — на всю улицу кричу я, барабаня руками по его крепкой спине.

— Не волнуйся, я за всем прослежу, — доносится до меня его глухой смех.

— Это не очень удобная поза для прогулки! — как можно громче говорю я и, поднимая голову вверх, улавливаю веселые взгляды прохожих мимо людей. — Отпусти меня! Это не смешно!

— Принцесса, не волнуйся, я потом покажу тебе удобные позы, — сквозь смех проговаривает Макс, еще крепче сжимая мои ноги.

Толпа китайцев, которые только что вышли из парка, массово принимаются фотографировать нас словно какую-то достопримечательность с широкими улыбками на лице. Ну, конечно, каждые двадцать лет во время отбора Копенгаген наполняется массой туристов из разных стран, чтобы своими глазами узреть таинственного принца.

— Заткнись, — сквозь смех кричу я, переставая нелепо барахтаться, словно навозный жук.

— Ты сама виновата, нечего было останавливаться посреди улицы и топать ногами, — говорит он, медленно опуская меня на асфальт возле огромных каменных ворот горчичного цвета с надписью «TIVOLI» и возведенным государственным флагом на шпиле.

Ощущая крепкую землю под ногами, я замахиваюсь, чтобы влепить этому шутнику пощечину, но на середине пути он резко останавливает ход моей руки, блокируя удар.

— Это мы оставим на потом, — улыбается парень, все еще удерживая мою кисть. — А сейчас развлечения.

Он направляется к билетным кассам, продолжая крепко сжимать мою ладонь, быстрым шагом я еле поспеваю за ним, пока он в буквальном смысле тянет меня вперед за собой.

— Добрый день! — громко здоровается девушка в окошке кассы с широкой улыбкой на все тридцать два зуба. На ее волосах красуется ярко-красная фирменная бейсболка всех работников парка. — Давно вы у нас не были, вот, держите ваши билеты и карту аттракционов, приятного отдыха!

Парень забирает протянутые бумаги свободной рукой, пару раз благодарно кивая.

— И тебе спасибо, удачной смены, — вежливо произносит он, шагая вперед в парк, продолжая утягивать меня за собой.

— Ты не заплатил? — удивляюсь я. — Или сегодня всем посетителям бесплатно раздают билеты?

— Расслабься, я просто забронировал их заранее, — отзывается он, оглядывая парк.

Нас окружают люди разных возрастов, национальностей и религий. Прямо сейчас мимо нас проходят две девушки, спокойно обсуждающие что-то на французском языке. Рядом в очереди за билетами стоят громогласные и темпераментные итальянцы. Навстречу нам идет смуглая женщина в хиджабе с маленькой девочкой в аналогичной одежде за руку. Слева от нас раздается приближающаяся китайская речь с учащенными затворами фотоаппаратов. Я мгновенно оборачиваюсь, замечая, как мужчина и женщина азиатской национальности с улыбкой на лице показывают пальцем на мой красный силиконовый браслет с эмблемой отбора на левом запястье.

— Какого черта ты его не сняла? — сердито спрашивает Макс, одновременно пытаясь снять браслет с моей руки.

— Это же просто браслет, — удивляюсь я, пряча его в сумку.

Парень крепкой хваткой тащит меня вперед, минуя любопытных китайцев.

— Ты вообще в курсе, что каждую вещь, принадлежащую участницам отбора, можно потом продавать в интернет-магазинах? Только не говори, что ты не знаешь, что все браслеты именные, —сообщает он. — Каждый браслет изготавливают персонально под имя участницы и каждой девушке присваивают определенный номер на этих самых браслетах.

— Серьезно? Стой, — я удивленно вскидываю брови, тут же останавливая свой ход, чтобы вновь достать браслет и убедиться в его словах.

Осматривая внешнюю сторону браслета, я наблюдаю только логотипы отбора, но заглядывая вовнутрь, обнаруживаю аккуратно выведенные черным шрифтом цифры: «607».

— Ну, и какими цифрами тебя назвали? — ухмыляется парень, вглядываясь в браслет. — Неплохо, я думал, цифра будет гораздо больше.

— Ты хочешь сказать, что присвоенные числа — это числовой порядок наших поданых заявок? Значит, я подала заявку шестьсот седьмой?

— Правильно мыслишь, — подмигивает он. — А теперь представь, сколько человек отсеется до двадцати пяти, пройдя первый отборочный тур.

От удивления я слегка приоткрываю рот, размышляя над его словами. Я только сейчас начала осознавать весь масштаб отбора, ведь до окончания дня подачи заявок остается практически день, а число заявок уже переваливает за шестую сотню.

— Не кисни, принцесса, — улыбается Макс, указательным пальцем приподнимая мой подбородок, — нам пора навстречу приключениям.

Некоторое время он внимательно изучает карту, поднимая и опуская разноцветный лист, на котором изображены все аттракционы парка. Спустя мгновение он поднимает интригующий взгляд на меня с забавной улыбкой на лице.

— С чего бы начать для разогрева, чтобы ты сразу не расплакалась? — вдумчиво произносит он, прищуривая взгляд серых глаз и, не дожидаясь моего ответа, резко хватает меня за руку и тащит вперед к ближайшему аттракциону. — Бежим, пока они не уехали!

—Ты шутишь? Я на каблуках! — вдогонку кричу я, ускоряя шаг.

Мы подбегаем к небольшому аттракциону с рельсами и старинным паровозом, в котором уже сидит компания молодых ребят, целиком и полностью готовых лететь навстречу приключениям. На самом первом месте восседает человек в красной одежде, видимо, он и будет управлять нашим адреналином. На первый взгляд аттракцион напоминает американские горки начала XIX века. Нас встречает добродушный работник в красной футболке и кепке аналогичного оттенка с эмблемами парка.

— И это все? То есть, просто старинный паровоз? — удивляюсь я, когда мы усаживаемся на самые последние сидения, наблюдая, как работник парка благополучно отходит от паровоза. — Нас что, не будут пристегивать? Ты это серьезно?

— В этом и есть вся фишка, — намеренно тихо произносит парень, хватаясь поручень, и в этот момент мир вокруг нас начинает расплываться. — Держись!

Да, Макс был прав вся фишка в том, что тебя практически не пристегивают, и управляет разгоном и скоростью старинного вагончика человек, который сидит в самом начала паровоза. Наш вагончик поднимается к листве деревьев парка, на уровень третьего или даже четвертого этажа. Мои ладони начинают потеть и я, как следует, не могу ухватиться за поручень, от этого волнение становится еще больше. Ветер разбрасывает мои волосы в разные стороны, в некоторые моменты шоколадная копна на мгновение перекрывает мне взор, затем порыв ветра снова отбрасывает их назад, и я уже вижу, как долгое время буду их распутывать. И тут настает время острых ощущений: наш вагончик заезжает в темный туннель и спустя несколько считанных секунд резко съезжает вниз на несколько метров в полной темноте. В глухом туннеле раздаются визги девушек, сидящих спереди, и спустя некоторое время среди них я узнаю свой. За одно мгновение во время падения душа будто покидает тело и вновь возвращается, когда мы выезжаем на свет.

— И это ты называешь разогревом? — недоумеваю я, когда мы выходим из паровоза, и я с превеликим удовольствием ощущаю твердую землю под ногами.

— Ну да, — спокойно проговаривает Макс, преподнося ладонь к лицу, чтобы избавиться от назойливых лучей солнца.  — Лилибет, на этом аттракционе катаются дети с пяти лет.

— Неправда! Там страшно! — восклицаю я, показывая рукой в сторону старинного паровоза.

Парень подавляет глухой смешок, продолжая улыбаться привычной широкой улыбкой.

— Похоже, кто-то боится высоты? — спрашивает он, любопытно поджимая губы.

Я возмущенно открываю рот, чтобы возразить ему в ответ, но не успеваю вымолвить и слово, как он снова хватает меня за кисть и тянет вперед, затаскивая в самую глубину парка.

— Почему мы не можем спокойно пойти пешком? — вырывается у меня из груди, когда я стараюсь подавить отдышку.

— Где твой дух авантюризма, принцесса? — доносится до меня его радостный голос.

Он останавливает наш ход возле аттракциона с табличкой «The Monsoon» и снимает очки, чтобы рассмотреть его с наилучшего ракурса. Я наблюдаю, как огромная скамейка с пристегнутыми пассажирами плавно поднимается на высоту около двенадцати метров под оглушительные брызги фонтанов, которые становятся выше и стихают, когда огромная скамейка резко опускается вниз, но этого оказывается достаточно, чтобы прилично намочить обувь и ноги.

— Готова освежиться? — подмигивает мне Макс, под громкие крики людей, сидящих на аттракционе.

— Нет! — восклицаю я, пытаясь перекричать кричащих людей и шум воды.

— Другого ответа я и не ожидал, — ухмыляется парень и хватает меня за руку.

— Может, ты меня еще и наручниками прикуешь к себе?

— Займемся этим чуть позже, — я улавливаю его заговорщический тон.

Когда моя влажная ладонь соприкасается с его теплой рукой, я наблюдаю, как люди с опьяненными улыбками на лице спускаются по ступенькам, благополучно покидая аттракцион. Парень тянет меня вперед, и мы минуем ступеньки, аккуратно усаживаясь на сиденья. Пару минут посетители парка продолжают удобно усаживаться и краем уха я улавливаю французскую речь. Когда человек в красной футболке убеждается, что все пассажиры благополучно пристегнуты — отходит в свою кабинку, и через мгновение я улавливаю шум воды.

— Я ненавижу тебя, ты в курсе? — прерывисто говорю я через пару минут, вспоминая, как кричала на высоте двенадцати метров.

— Неправда, — широко улыбается парень, подавая мне руку на ступеньках, — я нравлюсь тебе.

— Что? — возмущенно протягиваю я, убирая ладонь, словно от кипящего железа. — Что ты о себе возомнил?

Мой слух мгновенно улавливает пронзительные крики, раздающиеся позади меня и, разверчиваясь, я наблюдаю перед собой огромную башню высотой, примерно, около семидесяти метров. Это даже не башня, конструкция больше похожа на железную дорогу только не горизонтальную, а вертикальную. Принцип работы этого аттракциона предельно прост: шестнадцать пассажирских кресел мучительно медленно поднимаются на самый верх и под пронзительные крики резко опускаются вниз.

— Ты будешь кричать еще сильнее, — шепчет Макс, едва касаясь мочки моего уха.

По телу пробегает табун мурашек, несколько раз я нервно сглатываю, наблюдая, как пассажиры благополучно приземляются и расстегивают ремни безопасности, с бурными эмоциями покидая аттракцион. Макс аккуратно берет меня за руку, и медленным шагом мы приближаемся к табличке с кричащим названием «The Golden Tower». Несколько людей проходят вперед нас и выбирают себе наиболее удачные сидения. Я резко останавливаю свой ход, парень разворачивается и смотрит на меня непроницаемым взглядом.

— Я не хочу туда идти, — говорю я, потягивая его руку.

— Ты должна побороть свои страхи, — серьезно произносит он, крепче сжимая мою руку. — Во всяком случае, если что-то пойдет не так, мы умрем вместе.

Я подавляю нервный смешок.

— Это не самое лучше… — пытаюсь сказать я, но не успеваю договорить, как он резко тянет меня за руку вперед, усаживая в мягкое кожаное кресло с кучей ремней безопасности. — Ты хочешь моей смерти?

— Я хочу, чтобы ты избавилась от страха высоты, — спокойно проговаривает он, с легкой улыбкой на лице, продолжая пристегивать мои ремни. — Ты же будущая принцесса.

Работник парка тщательно осматривает все ли пассажиры пристегнуты и отправляется в свою кабинку, чтобы включить аттракцион.

Крепко хватаясь за поручень, я опускаю взгляд вниз, наблюдая как люди, окружающие нас, становятся все меньше и меньше. Аттракцион начинает медленно подниматься вверх, и я в буквальном смысле ощущаю, как в ладонях скапливается пот, отчего не могу, как следует ухватиться за поручень. С каждой секундой мы становимся все выше и выше, постепенно отдаляясь от земли. Бросая нервные взгляды вниз, я улавливаю толпу людей, которые постепенно превращаются в крошечны темные точки, мысленно завидуя тому, что они остались на прочной земле…

— Не смотри вниз, — доносится до меня голос Макса, — посмотри, какой открывается вид на город.

Он прав, вид на город открывается потрясающий. С этой точки обозрения видны практически все дворцы и особняки нашего города, большое количество церквей, торговых и бизнес центров, и целое множество других достопримечательностей, которые излюблено продолжают посещать туристы из разных стран из года в год.

Мы находимся на высоте около шестидесяти метров. Осталось совсем чуть-чуть, у меня перехватывает дыхание, сердце вырывается из груди. В такие моменты не существует прошлого, настоящего, будущего. Голова полностью освобождается от проблем, которые еще буквально несколько минут назад въедались под кожу, срастались с мыслями и занимали все свободное время. Прохладный ветер продолжает ударять в лицо, и в какой-то момент я ощущаю себя вольной птицей, свободно парящей в воздухе.

Когда-нибудь я буду свободной, словно птица и никто…

Резкое падение вниз.

Вот только никто не предупредил меня, что из-за падения с такой высоты воздух в легких может резко закончится. В первую секунду падения вместе с криком из меня выходит весь воздух, и последующие несколько секунд сделать вдох не получается. За этот малый промежуток времени я успеваю пережить целую бурю эмоций и организм выбрасывает порцию адреналина на годы вперёд. Несколько секунд подряд ноги продолжают свободно парить в воздухе, от страха потные ладони предательски скользят и напрочь отпускают поручень, а волосы встают на дыбы и еле поспевают за головой. В ушах раздается свист прохладного ветра вперемешку с криками рядом сидящих людей.

Из-за шока я не сразу понимаю, что мы плавно приземляемся и некоторые пассажиры уже начинают расходиться кто куда, а их места уже занимают следующие бесстрашные шестнадцать человек.

— Я же говорил, ты будешь кричать еще сильнее, — передо мной оказывается самодовольное лицо Макса. Он аккуратно расстегивает ремни безопасности, отводя меня за руку подальше от этого места.

Ощущая твердую землю, мои ноги начинают подкашиваться, но парень вовремя успевает удержать меня в воздухе, аккуратно обхватывая за талию. Я осознаю, что только сейчас начинаю делать первые вдохи, глотая ртом воздух словно рыба.

— Тихо, тихо, — проговаривает он, — все живы, и ты тоже будешь жить.

Макс усаживает меня на свободную скамейку и усевшись на корточки напротив меня, продолжает поглаживать мою ладонь своей теплой рукой.

— Это было … круто! — на одном дыхании выдаю я, чуть прокашливаясь.

— Я же говорил, — самоуверенно ухмыляется парень, одной рукой пытаясь причесать мои волосы, которые теперь уже спасет только душ. — Могу тебя поздравить, ты официально избавилась от боязни высоты.  А теперь предлагаю отметить это событие, иначе мой пустой желудок прямо сейчас вылезет наружу со словами «я так больше не могу».

Смеясь, я пытаюсь встать со скамейки и удержать равновесие на каблуках. Парень подхватывает мой локоть, и не спеша мы идем по парку, минуя бесконечные бургерные, небольшие кафешки и маленькие забегаловки. Наконец, мы подходим к более изысканному и утонченному заведению по сравнению с другими. На входе нас радушно приветствует хостес, миловидная девушка с густыми светлыми волосами, уложенными в гигантскую шишку на затылке, на ней аккуратно сидит строгий офисный костюм, а в руках она удерживает черный планшет с огромным количеством белоснежных листов бумаги.

— Добрый вечер! Добро пожаловать в наш ресторан! — восклицает девушка, озаряя нас белоснежной улыбкой. — У вас забронирован столик?

— Добрый вечер, да, — коротко отвечает Макс, что-то показывая девушке на своем телефоне.

Несколько секунд она вглядывается в экран и добродушно кивает.

— Прошу, пройдемте за мной, — говорит она, уводя нас через весь ресторан на второй этаж.

Хостес провожает нас до столика с панорамным окном, оставляет меню, и, улыбаясь, спускается на первый этаж.

Я вглядываюсь в панорамное окно, открывающее вид на весь парк развлечений, усаживаясь на черный кожаный диван с мягкой спинкой. Атмосфера раннего вечера в Тиволи непередаваема: повсюду мелькают огни, завораживая своим блеском, маленькие дети окружают переодетых работников парка в различных персонажей мультфильмов, кто-то сидит на зеленом газоне, бурно что-то обсуждая, а кто-то прямо сейчас роняет свое долгожданное мороженное с тремя разноцветными шариками, получая нагоняй от матери.

Одним взором я оглядываю ресторан и делаю однозначные выводы: это вполне уютное и милое место, где играет приятная ненавязчивая музыка, мерцает теплый и неназойливый желтый свет, а стены украшены атмосферными фотографиями.

— Не знаю, как ты, а я намереваюсь съесть все мясо, которое здесь имеется, — заявляет Макс, и, потирая ладони, начинает листать меню.

— Почему у тебя был забронирован столик? — недоумеваю я, хмуря брови.

— Заказал его, когда ты отходила в туалет, а что? — отстраненно произносит он, продолжая увлеченно листать меню. — Белое или красное?

— А там есть вариант никакое? — поджимая губы, я выдавливаю слабую улыбку.

Парень резко захлопывает меню, поднимая взгляд серых глаз в сочетании с озорной улыбкой на лице.

— Значит красное, — заключает он и нажимает кнопку на столе, вызывая официанта.

Спустя несколько секунд к нам подлетает молодой парень с черной бабочкой на шее и толстым блокнотом в руках.

— Добрый вечер, меня зовут Габриел, что будете заказывать? — мягким голосом проговаривает юноша с легкой улыбкой на лице.

— Нам, пожалуйста, жареную свинину с тушеной красной капустой, — начинает заказывать Макс, листая меню, — смёрребрёд, соленую курицу со сладким ананасом, а на десерт «улитки» и марципановые пирожки. Ах, да, и бутылочку итальянского «Soave Superiore».

Официант покорно кивает и уходит в служебное помещение.

— Ты даже не спросил, что я буду, — я складываю руки на груди, откидываясь на спинку кожаного диванчика.

— О, прости, я на минуту забыл о твоем существовании, — с глупой ухмылкой на лице сообщает он и, улавливая мой грозный взгляд, начинает смеяться. — Расслабься, я сделал заказ для нас двоих.

— Ты со всеми девушками себя так ведешь? — спрашиваю я, вопросительно изгибая бровь, наблюдая, как официант приносит бутылку итальянского вина и принимается разливать его по фужерам.

Я беру ножку фужера в руки и пробую вино, делая несколько небольших глотков.

— Так галантно только с теми, кто мне симпатичен, — уверенно произносит Макс, одновременно смакуя содержимое бокала и внимательно наблюдая за моей реакцией.

Чуть прокашливаясь от неожиданности, я вновь принимаюсь отпивать вино, чтобы прийти в себя и не подавиться снова. Моя реакция очень забавляет парня, и он с интересом продолжает наблюдать за мной, сохраняя искреннюю и неподдельную улыбку на лице.

А самое ужасное — он говорит правду.

— Что? — удивленно протягиваю я хриплым голосом. — Знаешь, что, хватит шутить тут эти свои шуточки…

— Я белый лист перед тобой, хочешь, читай, а хочешь, выбрось прочь, — поэтично проговаривает он, наклоняя голову в сторону. — Ну, а если серьезно, когда я встретил тебя во второй раз в нашем не маленьком городе, я подумал, что это судьба и…

— Ваша жареная свинина с тушеной капустой, курица со сладким ананасом и десерты, — вмешивается официант, раскладывая блюда на столе. — Приятного аппетита!

— Спасибо, — благодарю я, наблюдая, как официант исчезает из моего поле зрения.

Я чувствую, как он смотрит на меня, внимательно изучая каждую крупицу на моем лице, и не хочу поворачиваться в его сторону. Что с тобой, Элизабет? Тебя впервые кто-то смутил? Неужели ты кому-то понравилась по-настоящему?

Небольшой клач, благополучно лежащий на кожаном диване неожиданно вибрирует, и я немедленно достаю телефон, наблюдая на экране сообщение от мамы.

Кэтрин:

«У тебя все хорошо?»

Элизабет:

«Да, все отлично, скоро буду».

— Может, ты уже поешь? — приглушенно говорит Макс спустя некоторое время. — Ты выпила два фужера вина на голодный желудок, мне тебя потом домой на руках тащить?

Убирая телефон в сумку, я подавляю смешок, который неожиданно вырывается после его слов и продолжаю невольно улыбаться, опуская взгляд в тарелку. Ощущаю, как с каждой минутой мой мозг постепенно расслабляется, и мир вокруг начинает слегка пошатываться из стороны в сторону от резких движений. Черт, кажется, он был прав, зря я выпила вино на голодный желудок.

— Ты доешь свою курицу сегодня или нет? — спрашивает парень, смакуя вино.

— Ты хочешь, чтобы я потолстела? — возмущаюсь я, проглатывая очередной кусок курицы.

— Тебе бы не помешало, у тебя и так кожа, да кости, — ухмыляется он.

От возмущения я кидаю в его сторону пару бордовых бумажных салфеток.

— Если я растолстею, то долго не продержусь на отборе, — констатирую я, отодвигая теперь уже пустую тарелку от себя. — Навряд ли я понравлюсь принцу, если буду на несколько килограмм больше.

Парень удивленно поднимает брови.

— Так, может быть, закажем еще и пиццу? — смеется он, не спуская с меня глаз, но тут же принимает серьезное выражение лица. — На самом деле, ты там долго не протянешь. Принца в любом случае женят на какой-нибудь дальней родственнице Виндзоров.

Удивительно, но в моей памяти резко всплывают точно такие же слова Чарли.

— А мне плевать на принца, ты думаешь, я пошла туда ради него? — фыркаю я, удивляясь собственной откровенности. — Мне нужна очень большая сумма денег. Сумма, неподъемная для моей семьи, и я планирую продержаться там как минимум до финала, — уверенно заявляю я, отпивая очередной глоток красного полусладкого, в то же время задумываясь, надо ли было знать ему эту информацию.

Макс принимается задумчиво чесать подбородок, направляя взор в сторону панорамного окна.

— Я так и знал, что у тебя не все так просто, — через некоторое время произносит он, сощуривая взгляд. — Ты не похожа на тех девочек, которые живут в розовых очках, всю свою жизнь мечтая о принце датском.

Я киваю, вдумчиво вглядываясь в окно. Уже совсем стемнело, освещение в парке просто колоссальное: буквально метре друг от друга аккуратно расставлены двухметровые уличные фонари, возле каждого аттракциона установлены разноцветные навесные лампочки, мигающие вразнобой и вместе одновременно, возле отелей и некоторых кафе располагаются огромные светящиеся прожекторы. Несмотря на то, что уже достаточно темно, жители и гости города не торопятся покидать парк аттракционов.

Постепенно ощущая новый прилив алкоголя в крови, и полноценно осмелев, я набираю побольше воздуха, чтобы задать интересующий вопрос, который не дает мне покоя с самой нашей встречи.

— У нас сейчас что-то типа свидания? — прямо спрашиваю я, направляя взор на парня.

Макс проводит рукой по каштановым волосам и на его лице появляется привычная легкая ухмылка. Он тут же смотрит на экран своего телефона и резко поднимается.

— Нам пора, скоро начнется! — в спешке говорит он, потягивая меня за руку.

— Начнется что? Почему мы не может спокойно посидеть? — возмущаюсь я, пытаясь сосредоточиться на ступеньках. Мир вокруг пошатывается, и я вынуждена крепче держаться за Макса. — А как же счет?

— Запишите все на мой счет, пожалуйста, — отстраненно проговаривает он, минуя улыбающуюся хостес.

— До свидания! — доносится до нас ее голос, когда мы оказываемся на улице.

В нос ударяет приятный вечерний аромат, и на мгновение я вдыхаю полной грудью, чтобы насладиться моментом. Мы продолжаем идти, ускоряя шаг в сторону большого фонтана, где уже собирается приличная толпа народу. Макс находит пару свободных мест и проталкивает меня вперед.  Я оказываюсь зажата между мальчиком лет десяти в маске человека-паука с одной стороны и девочкой лет шести с мороженым в руках с другой стороны. Парень кладет руки на мои плечи, продолжая оставаться позади меня.

Ровно в этот момент в небе начинают раздаваться один залп за другим. Я наблюдаю различные изогнутые разноцветные вспышки в небе, которые растворяются также мгновенно, как и появляются. Вокруг начинают раздаваться довольные возгласы толпы, а фейерверки взлетать вверх с большей интенсивностью под усиливающиеся щелчки фотокамер. Яркие краски в небе не перестают сверкать, освещая все пространство парка вокруг. Золотые, красные, синие, зеленые, белые и даже бирюзовые, великолепное множество вспышек продолжают возникать и исчезать прямо над нами. Создается впечатление, что искры салюта вот-вот долетят до нас, настолько близко раздаются и исчезают разноцветные небесные огни. Конец светового представления сопровождают бурные овации зрителей.

Несколько секунд я продолжаю смотреть на небо, опьяненная яркими разноцветными огнями и не только ими, судя по количеству выпитого вина.

— Да ладно тебе, это просто салют, — раздаётся усмешка со стороны Макса. Одной рукой он продолжает придерживать меня за талию, по всей видимости, опасаясь, что я упаду, и он не успеет удержать меня. Или просто хочет этого…

— Ты не ответил на мой вопрос, — констатирую я, продолжая наблюдать за бесконечными звездными просторами.

— Про свидание? — он издаёт очередную усмешку. — Какой ответ ты хочешь услышать?

На моем лице постепенно расцветает кокетливая улыбка, и я разворачиваюсь к парню, обвивая его шею руками.

Он продолжает широко улыбаться, словно вся эта ситуация забавляет его.

— Не думал, что всего одна бутылка вина так сильно подействует на тебя, — забавно проговаривает он, все ещё удерживая свои тёплые руки на моей талии.

— Я тоже, — шепотом говорю я, задерживая взгляд на его манящих губах.

В какой-то момент в моем сознании проносится постыдная мысль, но мне не приходится ее стыдиться и отгонять, потому как в эту же секунду он медленно наклоняется вперёд и через мгновение наши губы встречаются.

В организме происходит что-то невероятное и трепещущее, бабочки в животе порхают в невесомости, а пальцы рук беспорядочно гладят его шею и волосы. Я вдыхаю воздух полной грудью, продолжая ощущать его тёплые губы, которые продолжают жадно впиваться в мои.

— Ну, хватит облизывать друг друга, — раздаётся знакомый голос позади. — Я вам что, таксист столько вас ждать?

Макс медленно и неохотой отпускает мои губы и расплывается в улыбке, продолжая обнимать меня за талию. Поднимая взгляд, я сталкиваюсь с огненно-карими глазами Алекса, улавливая на его шее знакомый черный крест. Он стоит со скрещёнными руками на груди, вопросительно изгибая брови.

***

— Кстати, мне твоя подруга дала номер, — с гордостью сообщает Алекс, сжимая руль автомобиля своего друга. — Как ее там? Карен кажется?

С легкой улыбкой на лице я закатываю глаза, поднимая взгляд в окно  пассажирского сидения.

— Чего это вы всю дорогу молчите? — возмущается Алекс. — Я, конечно, понимаю, что помешал вам, но не могу же я всю ночь ждать, пока облизываетесь.

— Я думал, мы это уже обсудили по дороге к машине, — раздаётся раздражённый голос Макса с переднего сиденья.

— Ладно, ладно, — сдаётся Алекс, заворачивая на мою улицу, — приехали.

— Спасибо, — проговариваю я и аккуратно выхожу из автомобиля, замечая, как за мной следом выходит Макс. — Ты хочешь меня проводить? Неожиданно.

— А ты мне запрещаешь? — с легкой улыбкой на лице проговаривает он, удерживая руки в карманах темных брюк.

— Как будто если я буду против, тебя это остановит, — я ухмыляюсь, направляясь в сторону своего дома.

— Естественно нет, — самоуверенно проговаривает он, проводя меня до подъезда.

Я встаю на первую ступеньку лестницы и, поворачиваясь к нему лицом, продолжаю удерживать сумочку обеими руками.

Он смотрит на меня самым искренним и добрым взглядом и вокруг его глаз скапливаются небольшие морщинки радости, а на губах образовывается легкая улыбка.

— Элизабет? — спустя время доносится до меня его мягкий, приглушённый голос.

— Да? — вырывается из моей груди.

— Мы ещё увидимся? — спрашивает он, вопросительно изгибая брови.

Я смущенно улыбаюсь, принимаясь обнимать его, обвивая руками шею, чтобы он не заметил моей глупой улыбки. Макс крепко обнимает меня в ответ и напоследок целует в щеку.

Я второпях захожу в подъезд, наспех закрывая за собой дверь. Ощущая горячее пламя на щеках, я сползаю вниз по подъездной двери, расплываясь в глупой улыбке.

В голове проскальзывает мысль сомнения, и я тут же заставляю свой разум прийти в себя.

Откуда он знает мое полное имя?

***

Я просыпаюсь от громкого телевизора, звук которого раздаётся из гостиной. Открывая глаза, обнаруживаю, что дверь моей комнаты открыта. Таким образом, мама невзначай намекает, что мне пора бы уже проснуться.  Я сладко потягиваюсь в постели, но воспоминания о вчерашнем дне буквально обрушиваются в мое сознание, парализуя все тело. Неужели все это вытворяла я?

Нет, Элизабет Хансен на такое не способна. По крайней мере, в трезвом состоянии.

— Доброе утро, — я целую маму в щеку, приходя на кухню.

— Уже почти два часа дня, Эли, — без эмоций проговаривает мама. — Как прошёл первый отборочный тур?

— Замечательно, — улыбаюсь я, доставая йогурт из холодильника.  — Я практически прошла, остается дождаться результатов анализов.

Мама устало присаживается за кухонный стол, удерживая небольшое полотенце в руках.

— А что это за парень вчера тебя провожал? — внезапно задаёт вопрос она, облокачиваясь на кухонный стол.

Я в ту же секунду застываю посреди кухни с пакетом йогурта в руках.

— Я думала, ты спишь, — наспех глотая йогурт, недоуменно проговариваю я.

Мама медленно расплывается в улыбке.

— Ну, рассказывай, — с интересом произносит она. — Кто он? Как и где познакомились?

Тяжело выдыхая, я выкладываю всю информацию о Максе, которую знаю на данный момент. Мама внимательно выслушивает каждое мое слово, медленно кивая.

— Он тебе нравится? — с легкой улыбкой спрашивает она.

Я хмурю брови, слегка поджимая губы.

— С чего ты взяла?

— У тебя сразу глаза загорелись, как только я спросила про него, — констатирует она, — меня не обманешь.

Я расплываюсь в смущенной улыбке, совсем позабыв, что от мамы ничего не утаишь.

— Чарльз уже знает? — интересуется она, подходя к холодильнику.

Я закатываю глаза. Мама сватает нас с Чарли с пятого класса, доказывая, как он обо мне заботиться и каким будет прелестным женихом и мужем. Но для меня он все еще тот самый озорной мальчишка, с которым мы прыгали по лужам и проводили тайные спецоперации по захвату голубей.

— Мам, ну причем тут Чарли? — я вскидываю руки, наблюдая, как она достает апельсиновый сок из холодильника.

Она мгновенно хмурится и свободной рукой хватается за голову, усаживаясь на кухонный стул.

— Мне надо с тобой серьезно поговорить, — начинает она, тяжко выдыхая, — я вчера была в больнице. Доктор сказал, что ситуация у меня не из легких и нужно приступать к лечению прямо сейчас, не откладывая. Для эффективного лечения мне посоветовали на некоторое время лечь в больницу для прохождения курса химиотерапии.

Я нервно сглатываю, чуть приоткрывая губы.

— Конечно, мам, лучше лечь в больницу и не откладывать, — киваю я, все еще мысленно переваривая полученную информацию.

На ее лице появляется едва заметная улыбка.

— У меня есть небольшая сумма денег, которую хватит на курс химиотерапии и на пребывание в больнице. Тебе я уже отложила деньги на проживание, пока меня не будет, — сообщает она, поглаживая меня по волосам. — Почти все вещи я перевезла еще вчера, сегодня буду заселяться в больницу, так как уже завтра утром начнется курс химии.

— Хорошо, — киваю я, горько поджимая губы. — Не переживай, мам, пока ты будешь в больнице, я буду отправлять тебе каждое пособие, чтобы ты ни в чем не нуждалась и откладывала на операцию.

Я кладу голову ей на колени, ощущая, как тонкими пальцами рук она аккуратно и бережно гладит меня по волосам.

— И я все-таки против твоего участия в отборе, — говорит она, нежно целуя меня в макушку.

— Зато благодаря пособию, мы намного раньше накопим на операцию, ведь в твоем положении нельзя медлить, — констатирую я.

— Моя девочка, — тихо произносит мама, — дай бог, чтобы тебе там не разбили сердце…

— Мам, ну, о чем ты говоришь, принц не может разбить мне сердце, — шепотом произношу я, ближе прижимаясь к матери. — Я его совсем не знаю.

Она продолжает молчать, медленно поглаживая мои волосы.

— Давай я провожу тебя в больницу? — предлагаю я, поднимая голову вверх, чтобы взглянуть в родные бледно-серые глаза. Я могу попросить Чарли помочь отвезти тебя с вещами.

— Нет, моя дорогая, не стоит, — отказывается мама, глядя мне в глаза. — Не хочу напрягать всех своим недугом. Да и к тому же, не хочу, чтобы ты видела всю эту ужасную атмосферу больницы. Не переживай, я уезжаю ненадолго.

Глава 7

Провожая маму в больницу, я принимаюсь готовить ужин под включенный в гостиной телевизор. Нарезая овощи для салата, мой слух улавливает звонкий дверной звонок, который раздается сквозь громкий телевизор.

— Почему ты не отвечаешь на звонки? — раздается грозный голос Чарльза, когда я открываю дверь квартиры. Быстрым шагом он проходит в гостиную, зарываясь рукой в песочные волосы.

— Прости, я была занята, — говорю я, вспоминая, что забыла вчера ответить ему на сообщения. — А что случилось?

— Что случилось?! — переспрашивает он, разворачиваясь ко мне. — В городе объявлен оранжевый уровень опасности! Повстанцы планируют мощную атаку на участниц и организаторов отбора и, соответственно на тех, кто, приближен к королевской семье.

Я хмурю брови, пытаясь разобраться, что сейчас происходит.

— Чак, причем здесь я? — спрашиваю я, пытаясь сохранять спокойствие и ничем не выдавать себя от только что полученной информации. — Почему ты такой нервный? У тебя все нормально?

Он садится на диван, облокачиваясь руками об колени и, удерживаясь за лоб, тяжело выдыхает.

— Лилибет, — спустя какое-то время глухо произносит он, все еще не поднимая головы. Я медленно подхожу к нему и устраиваюсь на пол напротив, чтобы взглянуть в глаза цвета неба. — Я должен уехать на какое-то время и совсем не хочу оставлять тебя в этом городе одну без защиты.

Я издаю нервный смешок.

— Мне же не пять лет, Чак! — восклицаю я. — Что-то случилось с родителями?

Он впервые поднимает на меня взгляд голубых глаз, полный отчаяния.

— Бабушка в больнице, — глухо констатирует он, — подозрения на инфаркт. Это уже второй инфаркт, Лилибет.

— Может я смогу помочь чем-нибудь? — тихо спрашиваю я, поглаживая его ладонь.

— Сейчас ей могут помочь только доктора, — отзывается он, захватывая обеими руками мою прохладную ладонь. — Мама уже в больнице, я сейчас собираюсь туда. Заехал узнать все ли у тебя в порядке.

— Как видишь, у меня все в полном порядке, — нервно сглатывая, проговариваю я, пытаясь выдавить радостную улыбку. — Я приготовила суп с фрикадельками, твой любимый!

Чарльз расплывается в ленивой улыбке, не в силах отказать моему фирменному супу, который я готовлю с седьмого класса.

— Почему дверь открыта? — раздается удивленный голос Карен. — Эли?

Подруга проходит в гостиную с огромным пакетом еды и вопросительно вскидывает брови.

— Чак? Я думала, мы будем только вдвоем.

— И тебе привет, Карен, — говорит Чарли, поворачиваясь в ее сторону.

Я прохожу в кухню, принимаясь раскладывать тарелки для супа на стол.

— Ты как раз вовремя, — с легкой улыбкой говорю я подруге, которая начинает раскладывать продукты на кухонную столешницу.

Чак удобно усаживается на барный стул, опираясь локтями на стол.

— Я надеюсь, мы сегодня оторвемся вдвоем по полной. Я так устала за вчерашнюю восемнадцатичасовую смену, — Карен закатывает глаза, облокачиваясь руками об стол, громко откусывая зеленое яблоко. — Кстати, администратор сказала, что ты можешь приступать к своим обязанностям уже завтра.

— К каким обязанностям, Лилибет? — удивляется Чак, вопросительно вскидывая брови. — И что значит оторвемся? Надеюсь, вы никуда не поедете?

Я подавляю нервный смешок, аккуратно опуская тарелку с супом возле юноши.

— Под оторвемся, Карен имела в виду, что мы просидим весь вечер у меня дома, просматривая слезливые мелодрамы, — я изображаю более убедительную и неоспоримую улыбку.

— Боже, Чак! — взрывается подруга, эмоционально вскидывая руки. — Прекрати уже опекать Эли, ей больше не двенадцать лет!

— Карен, не надо… — я хватаюсь за ее запястья и увожу в сторону холодильника, подальше от Чарли, одним глазом замечая, как злобно играют желваки на его лице и взгляд за считанные секунды становится напряженным. Он продолжает непрерывно испепелять взглядом Карен, по-прежнему не двигаясь с места.

— Ты прекрасно знаешь обстановку в городе, — тихо проговаривает Чарльз спустя считанные секунды.

С самого детства я завидовала его терпению и великолепной выдержке.

— Вам не надоело еще делить меня каждый раз? — я приподнимаю руки перед собой, сгибая их в локтях. — Давайте просто сядем и спокойно поедим.

Все оставшееся время мы с Карен молча раскладываем тарелки с едой на стол. Чарли безмолвно наблюдает за нами, в то же время копошась в телефоне, отвечая на звонки и сообщения.

— Ты так и не сказала, куда уехала твоя мама, — вспоминает Карен, откусывая смёрребрёд.

На мгновение я теряюсь, копаясь в мыслях, что же такого ненавязчивого сказать друзьям.

— Она… уехала к бабушке в Орхус на некоторое время, — на одном дыхании проговариваю я, запивая вишневый сок.

— Она же совсем недавно была у нее. Что-то случилось? — интересуется Чак, вопросительно изгибая бровь.

— Нет, все в порядке, просто… бабушке нужна помощь в некоторых вопросах… — отвечаю я, опуская взгляд вниз.

Карен резко подрывается с места и с грязными тарелками в руках направляется к посудомоечной машине.

— Ну, хватит тухнуть, пора готовить попкорн и включать слезливые мелодрамы! — восклицает она, громко закрывая дверь посудомойки.

— Мне тоже уже пора, — говорит Чак, вставая из-за стола.

Я направляюсь в его сторону и крепко обнимаю на прощание, прижимаясь к груди.

— Нет, Лилибет, ты же знаешь, я не люблю долгие прощания, — тихо проговаривает он, мягко пытаясь оторвать меня от себя.

— Ты надолго уезжаешь? А куда? А писать мне будешь? — на одном дыхании спрашиваю я, приподнимая подбородок, чтобы видеть его глаза.

Он мягко улыбается, направляя взор куда-то сквозь меня.

— Не знаю, сколько времени займет эта поездка. Отец строит свое очередное предприятие в Хорсенсе, а так как я официально являюсь его заместителем, то в обязательном порядке должен поехать и проконтролировать весь процесс от и до, — заявляет юноша, слегка поглаживая меня по волосам. — Буду писать тебе или звонить по возможности. Ты только веди себя хорошо и не встревай в неприятности.

— Хорошо. Удачи на стройке.

— Маме и бабушке передавай привет от меня, — с наигранной улыбкой говорит он, чуть опуская взгляд.

Несколько раз я киваю головой, продолжая наблюдать, как Чарльз приближается к двери, но в один момент он медленно оглядывается и последний раз задерживает печальный взгляд на моем лице, сжимая губы в плотную линию. Как только я хочу спросить, что не так, он быстрым шагом выходит из квартиры, закрывая за собой дверь.

— Вы что, видитесь в последний раз? — ухмыляется Карен, собирая свои короткие волосы в хвост. — К чему вся эта мелодрама?

Я резко подрываюсь с места, пытаясь отыскать свой телефон в бесконечном потоке вещей и мигом принимаюсь искать в интернете информацию о стройке в Хорсенсе.

— Что ты делаешь? — спрашивает Карен, заглядывая в телефон за моей спиной. — Зачем тебе стройка в этом городе, хочешь навестить его там?

— Он мне соврал, Карен, — констатирую я, не отрываясь от экрана телефона. — Он никогда мне не врал.

— О, боже мой! — раздраженно проговаривает она, складывая руки на груди. — Ну, какой смысл ему врать тебе?

— Странно, информация о стройке действительно есть, и она не выдуманная, а самая что ни на есть настоящая, даже фотографии имеются, — проговариваю я себе под нос, листая фото.

— И что это доказывает? Что он тебе не врал. Бинго! — говорит подруга, направляясь в сторону кухни. — А теперь включай сериал, попкорн почти готов.

Я нахмуриваю брови, краем уха улавливая пиканье микроволновой печи и недовольное бурчание подруги из-за горячего пара попкорна. И что в итоге я имею? Неужели впервые в жизни я ошиблась, и человек сказал правду?

Нет. Здесь явно что-то не так.

— Ало, Земля, прием! — Карен проводит ладонью у меня перед глазами, чтобы вернуть меня к реальности. — Ладно, не хочешь смотреть сериал, тогда рассказывай, что вчера у тебя было с Максом?

Я округляю глаза, резко подрываясь с дивана в гостиной.

— Что? Откуда ты знаешь? — недоумеваю я.

— У меня свои источники информации, — гордо заявляет подруга, складывая руки на груди.

— Эти источники информации случайно не Алекс зовут? — ухмыляюсь я, забирая прозрачную миску с попкорном из кухни.

— Ну, да, возможно, — загадочно улыбается Карен.

Я закатываю глаза, усаживаясь на диван к подруге.

— Мы случайно встретились… в городе, и он отвез меня в парк развлечений, там мы прокатились на нескольких аттракционах и посидели в ресторане, — монотонно рассказываю я, заедая воспоминания о вчерашнем дне соленым попкорном.

— Да ладно? — удивляется подруга, подскакивая на диване. — Он заплатил за тебя?

— Ну, да… наверное, — выговариваю я, вспоминая, что Макс почти нигде толком не заплатил.

— Судя по моим источникам, ты мне не все рассказала, — констатирует Карен, сощуривая глаза бронзового оттенка.

— Какого черта? Он и это тебе рассказал? — возмущаюсь я. — Я была пьяна и не соображала, что я делала.

— Твои глупые отмазки я в счет не принимаю, — самодовольно проговаривает Карен. — Если ты не захочешь, тебя в любом состоянии никто не поцелует.

Я испускаю раздраженный вздох.

— Так вы теперь встречаетесь? — интересуется подруга, загадочно поднимая брови вверх.

— Карен, прекрати! Я считаю, что это была ошибка, я же его толком не знаю…

Девушка раздраженно закатывает глаза, складывая руки на груди.

— Ты серьезно? У него есть дорогая тачка и мотоцикл, и я на сто процентов уверена, что он владеет каким-нибудь элитным жильем, — уверенно проговаривает она.

— Судя по твоей логике, я должна уже как минимум пять лет встречаться с Чаком! — раздраженно заявляю я.

Подруга резко вскакивает с дивана с возмущенным лицом.

— Забудь уже своего Чака, его родители уже наверняка присмотрели ему дочь какого-нибудь шоколадного магната, тем более вы дружите еще с тех времен, когда ковырялись в носу! Ты совсем не задумывалась о том, почему у него все еще нет постоянной девушки? — восклицает она, возмущенно вскидывая руки. — Да брось, Эли, у тебя не было нормальных состоятельных парней еще со времен… Погоди-ка, у тебя вообще их не было, все свободное время ты проводила с Чаком!

При упоминании о женитьбе Чарльза на дочери бизнесмена, я уже не разбираю предложения и слова, которые говорит мне подруга. В какой-то момент мысли, которые блуждают в моем сознании, приводят меня к неоспоримому выводу — я не хочу делить Чака с кем-то еще. Эгоистично? Возможно.

Я видела его с девушкой лишь один раз два года назад, когда мы с мамой прогуливались по большому торговому центру. Мама зашла в очередной бутик одежды от итальянского дизайнера, а я через прозрачные панорамные окна здания уловила, как на парковку подъехал автомобиль яркого голубого цвета со знакомыми номерами. Спустя несколько оттуда секунд вышел Чарли с довольной улыбкой на лице и, открыв пассажирскую дверь, подал руку миловидной девушке небольшого роста в обтягивающем красном платье на высоких каблуках. Неспокойный ветер свободно разбрасывал ее крашенные светлые волосы, Чак мягко притягивал ее за талию к себе, а она продолжала бестолково смеяться после каждого его слова.

Прошло два года, а я все еще не решаюсь спросить, что это была за девушка, и сколько у него было ею подобных.

— Ты вообще слышишь меня? — спрашивает Карен.

— Говоришь, завтра у меня будет первый рабочий день? — отстраненно проговариваю я, включая телевизор и прибавляю звук максимально громко.

— Подумай над отношениями с Максом еще раз! — пытаясь перекричать телевизор, настаивает Карен.

— Новости с пометкой молния. Сегодня в два часа дня на главной площади страны возле дворца Амалиенборг повстанцы организовали митинг с громкими лозунгами против правления нынешнего короля Фредерика Х. По предварительным данным, в митинге участвовало более двухсот человек. Как стало известно позднее, митинг был лишь отвлекающим маневром в террористической деятельности противников власти. Все силы гвардии и полиции были направлены на предотвращение митинга и разгон всех участников слезоточивым газом.  Примерно спустя час во дворце Фреденсборг, где, напомним, совсем скоро соберутся все участницы отбора, прошедшие первый тур, прогремел взрыв в часовне. По официальным данным, в часовне находились около двадцати горожан и туристов; только сейчас нам стало известно, что число погибших составило порядка пяти человек, все остальные находятся в тяжелом состоянии. Личности погибших устанавливаются, есть ли среди жертв террористического акта титулованные особы вскоре станет известно. Все силы полиции направлены на поиск виновных в преступлении…

— Вот про что говорил Чак, — тихо проговариваю я, рассматривая страшные кадры с мест происшествий.

— Боже, Эли, давай не будем смотреть новости и без них тошно, — отзывается Карен, морщась от экрана телевизора. Подруга выхватывает пульт у меня из рук и переключает канал на очередную мелодраму.

Пока она наслаждается слезливыми сценами, я вновь погружаюсь в свои мысли после увиденного. Насколько этот дворец будет для нас безопасен? Что будет дальше, когда мы заселимся? Каковы шансы, что мы все останемся живыми и невредимыми? Но тут же резко одергиваю себя от странных мыслей, ведь я еще не прошла первый отборочный тур.

В воздухе резко раздается звонкий дверной звонок. Я подрываюсь с места, чтобы открыть дверь. А что, если повстанцы каким-то образом взломали сайты организаторов отбора, узнали имена, фамилии и адреса тех, кто подал заявки и теперь охотятся за ними?

Нет, бред какой-то.

Я решительно открываю дверь и натыкаюсь на стальные взгляды знакомых парней.

— Что вы тут делаете? — недоумеваю я, вопросительно изгибая бровь. — Как вы узнали мою квартиру?

— Я им сказала, а что? Ты против? — раздается приближающийся голос подруги.

— И тебе тоже привет, — самодовольно говорит Алекс, заходя в квартиру, обнимая Карен за талию. — Привет, малышка.

Смотря на все это, на моем лице сохраняется куча вопросов, от которых разрывает на части.

— Да не беспокойся ты так, — утешительно произносит Макс, и я моментально замечаю, как на его брови красуется свежий шрам. — Мы просто захотели увидеть вас.

— Захотели? А что, если мы не хотели? — возмущаюсь я, наблюдая, как Макс закрывает за собой входную дверь.

— Говори за себя, — сквозь забавный смех произносит подруга, обхватывая шею Алекса.

Наблюдая за этой сладкой парочкой, я чувствую, как съеденный попкорн, так и норовит вырваться наружу и показать себя всем окружающим. Я, конечно, давно знала, что моя подруга безбашенная, но все проблемы, которые вмиг наваливаются на мои плечи, крепко въедаясь под кожу и выворачивая наизнанку всю оставшуюся душу, в один прекрасный момент выводят меня из себя, и последней каплей становится ее поведение.

— Карен, какого черта? — возмущаюсь я, складывая руки на груди. — Может мне вообще уйти?

— Детка, да что с тобой? Ничего же не случилось, — взволнованно произносит она, отрываясь от своего кавалера.

— У меня завтра первый рабочий день, и я хотела спокойно отдохнуть от всего в этот вечер, — тихо проговариваю я, чувствуя не проглатываемый ком обиды в горле.

Некоторое время все молча бросают недоуменные взгляды в мою сторону, а меня одолевают смешанные чувства. Во-первых, я хочу прогнать из своего дома всех незваных гостей. Во-вторых, я волнуюсь за завтрашний день. В-третьих, очень переживаю за анализы и результаты первого отборочного тура, ведь если я не прохожу — на одну зарплату официанта я не смогу за такие короткие сроки накопить маме на операцию. А я должна это сделать…

— Лилибет, — тихо обращается Макс, — если ты хочешь, мы можем уйти.

— Я не понял, нас прогоняют что ли? — недоуменно спрашивает Алекс.

Я бросаю хмурый взгляд на незваных гостей и, открывая дверь, молча выхожу в подъезд. Спускаясь вниз по лестнице, краем уха улавливаю шаги за своей спиной, а оглядываться нет никакого желания.

— Лилибет, стой, — эхом раздается голос Макса в подъездных стенах.  — Что-то не так?

Открывая дверь подъезда, и вдыхая любимый аромат города, я чудом не сбиваю проносящуюся мимо собаку неизвестной мне породы.

— Мне показалось, наш вчерашний вечер прошел отлично, — вновь говорит он, едва касаясь моего плеча.

— Забудь про то, что было вчера, — коротко бросаю я, разворачиваясь к нему лицом. — Я была пьяна и не осознавала, что я делаю.

Я собираюсь развернуться, но парень останавливает мой ход и кладет обе руки на мои плечи, направляя решительный взгляд.

— Эли, если ты еще не готова, я могу ждать столько, сколько ты скажешь, — убедительно проговаривает он.

Надо же, какой джентльмен.

Аккуратно убираю его руки со своих плеч и продолжаю идти прямо по улице, разглядывая асфальт под ногами. Мимо проносятся автомобили, постоянно сигналящие друг другу; на улицах значительно увеличивается количество народу, не удивительно, ведь совсем скоро начнется главный этап отбора и больше половины Дании съезжаются в столицу, чтобы лицезреть такое масштабное событие.

— Я понял, ты переживаешь из-за отбора, — констатирует Макс. — Если тебе интересно знать мое мнение, мне кажется, что мимо тебя администрация не пройдет.

— Я больше переживаю за свои анализы и еще чуть-чуть за нашу безопасность во дворце, — без эмоций проговариваю я, слегка вздрагивая от очередного потока ледяного ветра.

Несколько минут Макс молчит, будто раз за разом обдумывая сказанные мною слова.

— А ты можешь представить меня в качестве принца? — с забавной улыбкой на лице спрашивает он, подставляя ко лбу пять пальцев для изображения короны и в какой-то момент мне кажется странным, что он резко меняет тему.

Наблюдая за этой картиной, я подавляю смешок, подавляя улыбку.

— Не смеши меня, конечно, нет! — отмахиваюсь я.

— А я представляю… — отвечает он, мечтательным взглядом, всматриваясь вдаль.

Я удивленно приподнимаю брови вверх и качаю головой.

— По крайней мере, ты улыбаешься, — замечает он.

Глава 8

— Черт, мы опаздываем, Эли! — сквозь сон доносится взволнованный голос Карен.

— О, Боже, — хриплю я, отрывая голову от подушки. — Хорошо, что ресторан находится возле моего дома.

— Значит так, — подрывается с места подруга, едва не опрокидывая миску с остатками попкорна, — завтракать у нас уже нет времени, быстро одеваемся и выходим!

Спустя несколько минут мы выходим из дома, быстрым шагом направляясь к вывеске знакомой вывеске ресторана. Тяжело дыша, мы открываем двери и заходим в уютное теплое помещение. В зале ресторана располагаются небольшие круглые столы, покрытые белой скатертью, вокруг которых стоят темно-серые стул-кресла, а посередине столов аккуратно расставлены цветы различных сортов. Стены зала украшены приятными бежевыми оттенками, а на белоснежном потолке красуются бесконечные маленькие лампочки. Ресторан на данный момент закрыт для посетителей, поэтому вокруг барной стойки стоят пара официантов, о чем-то оживленно беседующие с барменом.

— Еще пять минут, Карен, и ты вместе с подругой получили бы штраф за опоздание, — строго проговаривает девушка в белоснежной блузке и облегающей юбке, медленно приближаясь к нам с планшетом в руках.

Она нарочито медленно поправляет свои очки в бронзовой оправе, осматривая меня сверху вниз надменным взглядом. В глаза бросаются ее обесцвеченные волосы от корней до кончиков желтоватого оттенка.

— Знакомьтесь, — произносит подруга, направляя руку вперед, — это наш администратор Верóника, а это моя подруга Элизабет.

— Приятно познакомиться, — киваю я.

— Не время для любезностей, — строгим голосом проговаривает администратор. — В служебном помещении тебя ждет униформа, далее в течение получаса я проведу тебе инструктаж, и мы тщательно пробежимся по самым популярным блюдам в нашем меню. С персоналом познакомишься во время работы. Я надеюсь, у тебя имеется опыт работы с посетителями и с титулованными особами, тебе ничего не нужно объяснять в этом плане?

Я тут же убедительно киваю, недолго раздумывая над ее вопросом.

***

Последний час я с трудом запоминаю сложные названия эксклюзивных блюд от шеф-повара, после изучения нудного инструктажа. Отдавая свои документы Верóнике, я направляюсь в служебное помещение со шкафчиками для персонала, чтобы переодеться в форму.

— Что ж, для новичка ты справилась относительно неплохо, — надменно проговаривает администратор. — Посмотрим, как ты проявишь себя за эту смену. Ключ от шкафчика я тебе уже дала, переодевайся и ступай на кухню, там накопилась приличная куча посуды, посудомоечная не справляется, а открытие уже через полчаса.

— Но я же устраивалась официантом, — разочарованно произношу я.

— Надо же с чего-то начинать, — ухмыляется Верóника. — Приступай к своим обязанностям.

Я наблюдаю, как девушка скрывается из виду, поражаясь насколько она тверда и бессердечна. Натягивая форму официанта, я завязываю фартук посудомойки вместе с перчатками. Собираясь с мыслями, толкаю кухонную дверь и вступаю в помещение больших размеров с бесконечным количеством столов и различного вида варочных панелей. Меня встречают несколько любопытных мужских глаз в белых фартуках с повязками на голове. В самом углу кухни я замечаю до неприличия огромную кучу грязной посуды и со вздохом направляюсь к ней.

— Новенькая? — с любопытством бросает мне вслед парень старше меня примерно лет на пять, который продолжает разделывать небольшую рыбу. Его форма немного отличается от формы всех остальных поваров, выглядит более элегантно?! Он продолжает смотреть на меня своими глазами серебряного оттенка, а так как он без шапочки на голове, я замечаю в меру короткие каштановые волосы.

— Да, Элизабет, — я пытаюсь натянуть дружелюбную улыбку.

— Наконец-то хоть кто-то будет мыть посуду, — бурчит мужчина средних лет, обжаривая что-то на сковороде.

— Не обращай внимания, — спокойно говорит парень, — меня Арон зовут, а этого ворчуна Джордж. На десертах у нас Дэвид и Марк.

Молодые люди чуть старше меня, практически одновременно машут мне руками, не отрываясь от приготовления десертов.

— Вообще-то я устраивалась сюда официанткой, — осведомляю я, пожимая плечами.

— Все вы так говорите, — хрипливым голосом отвечает Джордж, резко втыкая свой нож в толстую деревянную доску. Довольный своим творением на сковороде, он плавно поправляет седые усища.

— Не переживай, Вероника всех новичков так проверяет на стойкость, — с добродушной улыбкой отвечает Арон, и в этот же момент я замечаю милые ямочки на его щеках, а взгляд глаз цвета грозовой тучи становится более открытым и дружелюбным.

— Я в свой первый рабочий день мыл полы в кухне по личному приказу нашего шефа, — сообщает Дэвид, аккуратно и кропотливо проделывая фигурки на маленьком торту.

— Это своего рода посвящение? — удивляюсь я, включая воду в раковине огромных размеров, потихоньку принимаясь мыть посуду.

— Да, что-то вроде того, — отстраненно отвечает Дэвид, не отвлекаясь от своего шедевра.

***

— Мальчики, можете кричать и хлопать в ладоши, — торжественно сообщает Карен, врываясь в кухню с чеком в руках. — Первый заказ шоколадные блины, стейк "Тартар" с апельсиновым гратеном, бланманже, миндальный латте и кокосовое печенье с кукурузными хлопьями. Дерзайте! — она прикрепляет чек магнитиком, чтобы повара просмотрели его от и до, и выходит в зал к посетителям.

— Дэвид, ты возьмешь шоколадные блины, Марк кокосовое печенье, я беру стейк, а Джорд бланманже. Все услышали? — раздается командный голос Арона по всей кухне, приглушая звук воды в раковине.

Неужели он су-шеф? Мне показалось, он всего на пару-тройку лет старше меня…

— Элизабет, ты уже закончила? — спрашивает Арон, подходя ко мне с полотенцем в руках, вытирая рабочие руки.

Я киваю головой, расставляя чистые тарелки и столовые приборы.

— Можешь прогуляться до бармена и сказать, что заказали миндальный латте? Карен постоянно забывает отдавать заказы бармену, — проговаривает он и меня тут же встречает блеск его серебристых глаз.

— Да, конечно, — я снимаю перчатки и фартук, аккуратно складывая их в свой шкафчик.

Благополучно оставаясь в форме официанта, я прохожу в зал, быстрым взглядом окидывая гостей, и в ту же секунду с ужасом натыкаюсь на знакомое лицо. Прямо посреди зала за столиком сидит герцог Виборг с собственной персоной, тот самый член жюри на первом отборочном туре. Он спокойно беседует с не менее важным мужчиной в светло-сером деловом костюме средних лет, сидящим напротив него.

Все тело мгновенно бросает в жар. Он не должен меня здесь увидеть…

Ровным шагом я направляюсь к бармену, вставая за барную стойку спиной к герцогу.

— Привет, Карен сказала тебе, что нужно сделать миндальный латте? — спрашиваю я у юноши лет двадцати пяти в черном строгом костюме. Спустя несколько секунд он отрывается от смешения напитков и направляет взгляд в мою сторону.

— Элизабет кажется? — спрашивает он, с сомнением сощуривая один глаз. — Меня Бред зовут. Да, кажется, она упоминала о каком-то латте, но я уже забыл о каком. Спасибо, что напомнила.

— Не за что, — улыбаюсь я, быстрым шагом отходя от стройки в сторону кухни.

В дверях я чуть не натыкаюсь на другую молодую официантку, с густыми русыми волосами, спрятанными в аккуратный пучок. В ее руках красуются два блюда с закрытыми серебристыми крышками, которые я чудом не сбиваю.

— Эй! Аккуратнее надо быть, это дорогие блюда вообще-то! — язвительно фыркает она, поднимая подбородок и отправляясь в зал.

Я громко выдыхаю и снова надеваю фартук и перчатки, одним глазом глядя на очередную гору посуды, собравшуюся в раковине.

— Ты же уже мыла посуду, Вероника тебя отпустила, ты можешь принимать заказы, — осведомляет Арон, когда я прохожу мимо его варочной панели.

— Думаю, свой первый рабочий день я проведу на кухне, — заявляю я, включая небольшую струю воды в раковине.

— Смотри сама, Вероника не любит, когда ей перечат, — добавляет су-шеф, отправляя блюдо в духовку.

Некоторое время на кухне ребята молчат, аккуратно и безропотно выполняя свою работу. Лишь время от времени доносится недовольное бормотание со стороны Джорджа на недостаточно острые ножи. Я спокойно домываю посуду, наблюдая как мужчины каждые несколько минут добавляют ее снова и снова.

— Эли! Где тебя черти носят? — с криками врывается Карен. — Вероника ходит по всему залу злая и, похоже, скоро доберется до кухни!

— Спасайся, кто может, — монотонно и иронично проговаривает Джордж, разрезая зелень.

— С дороги, Карен, — сердито проговаривает администратор, заходя на кухню. — Хансен! Мне изменяет память или ты у нас устраивалась работать официанткой? — она кладет руки на талию, чтобы выглядеть еще более устрашающе.

— Тот же самый вопрос я задавала тебе еще утром, но меня почему-то отправили мыть посуду, — спокойно говорю я, аккуратно расставляя белоснежные тарелки по полочкам.

По кухне прокатывается удивленный гул со стороны поваров.

— Вероника, не кипятись, это я просил ее остаться. Посудомоечная машина в конец вышла из строя, а шеф сказал, что отремонтируют ее только завтра, — мягко и медленно объясняет Арон, твердо расставляя руки по бокам.

Девушка удивленно приподнимает тонкую бровь, слегка прищуривая глаза, словно ядовитая кобра, готовая в любой момент прыснуть ядом.

— У нас в зале герцог, только попробуйте облажаться, и шеф вас мигом уволит! — продолжает шипеть она, мгновенно вылетая из кухни.

— Эли, ты уверена? — с сомнением спрашивает Карен.

Я уверенно киваю подруге, приступая к мытью посуды. Девушка в ту же секунду уходит в зал и на кухне наступает гробовая тишина.

— Спасибо, — я благодарю су-шефа, слегка поворачивая голову в его сторону.

— Да не за что, — отвечает Арон. — Только на будущее, не стоит с ней пререкаться, это может аукнуться в любой момент.

Я коротко киваю в ответ, поражаясь искренности этого парня.

Всю свою первую смену я отрабатываю на ногах за раковиной, практически десять часов. К концу смены я начинаю ощущать дикую боль в пояснице и в ногах, заставляющую постоянно искать местечко, чтобы присесть. Вероника после того случая весь рабочий день нарочно не замечает меня, будто я и не устраивалась на работу вовсе. Арон был прав, не стоило мне пререкаться с ней в свой первый рабочий день. Ведь если она уволит меня, придется в короткие сроки искать новую работу, пока не начался отбор.

Ковыляя до дома, я захожу в подъезд и, бросая взгляд на почтовую корреспонденцию, замечаю белую бумагу в ящике под номером нашей квартиры. С воодушевлением, совсем забывая про боль в пояснице и ногах, за считанные секунды добираюсь до ящика. Открывая его, обнаруживаю плотную белоснежную бумагу с гербом королевской семьи. Дрожащей рукой беру конверт и несколько секунд продолжаю смотреть на него, словно загипнотизированная бордовым цветом герба с ужасом осознавая, что от этой бумажки зависит мое будущее и судьба мамы…

Сдерживая свои порывы к чертям разорвать конверт и посмотреть результаты, я контролирую себя, добираясь до квартиры за считанные секунды. Бросая сумку на диван в гостиной, я с ужасом обнаруживаю, что пришла домой в первом часу ночи, осознавая, что это будет продолжаться ближайшее время.

Меня одолевает запутанная буря эмоций, распутать которую в силах только результаты на этой бумажке, которых я начинаю опасаться. Продолжаю удерживать конверт в руках, наблюдая, как трясутся пальцы, пытаясь остановить нервную дрожь. Наконец, решительность берет вверх над страхом, и я разрываю конверт, доставая оттуда плотную аккуратно сложенную бумагу. Вдыхая больше воздуха, я раскрываю белоснежную бумагу и остаюсь с аккуратным каллиграфичным почерком один на один.

«Уважаемая Элизабет Хансен,

Рады сообщить, что вы прошли первый отборочный тур отбора и вправе претендовать на место первой леди королевства Дания. Результаты ваших анализов вне всяких сомнений соответствуют стандарту, заверенному Администрацией и лично Его Величеством Королем Дании Фредериком X. Будем рады видеть вас на втором отборочном туре, который состоится во дворце Фреденсборг первого июля в девять часов утра. Желаем вам удачи!

С уважением, Администрация отборочного тура».

Меня бросает в жар, мир вокруг перестает существовать как единое целое, расщепляясь на мелкие атомы, вращаясь вокруг меня. Я практически забываю дышать, время от времени вдыхая воздух ртом словно рыба, выброшенная большой волной на берег океана. Я перечитываю аккуратно выведенные слова и предложения несколько раз, пока до меня окончательно не доходит весь смысл написанного. Мозг начинает подавать странные сигналы телу, вырабатывая адреналин в огромных, вселенских масштабах. Вспотевшие ладони начинают мять бумагу, превращая ее в испорченный изогнутый серый комок.

Я должна дойти до финала ради мамы, и я сделаю это.

***

— Чего такая счастливая? — недоуменно интересуется Карен, наблюдая за мной. — Давно не видела твои изумрудные глазки такими радостными.

— Я нашла новую работу, после вчерашнего случая меня не уволили, так чего мне плакать? — воодушевленно говорю я, выравнивая бейджик с именем перед зеркалом.

— Да уж, не боишься, что Вероника превратит твою жизнь в ресторане в ад? — спрашивает подруга, аккуратно заправляя несколько вырвавшихся прядей шоколадного оттенка мне за ухо.

Я подавляю забавный смешок, вырывающийся из груди.

— Если честно, мне плевать на нее, — признаюсь я. — Да, она наш начальник, но иногда мне кажется, что она преувеличивает свои полномочия и строит из себя будущую королеву.

— Держу пари, она подала заявку на отбор в числе первых, — подавляет смешок подруга, прикрывая губы ладонью. — Хотя нет, она уже не той возрастной категории…

Я смеюсь, наблюдая, как подруга издает привычные непонятные звуки, вместо смеха, схожие со звуками тюленя во время брачного периода, одновременно теребя кольцо на безымянном пальце правой руки. Карен прекращает смеяться, искоса наблюдая за мной.

— Если ты начнешь встречаться с Максом, я собственноручно отберу у тебя это кольцо и выкину в мусорку! — сообщает она, резко меняя тему.

— Ты с ума сошла? Это же подарок Чака! — возмущаюсь я, нахмурившись.

Эти кольца мы подарили друг другу в знак вечной дружбы на мой двенадцатый день рождения, так и обозвав их кольцами дружбы. Когда умерла моя собака, Чак долго успокаивал меня и клялся, что теперь моим верным другом будет только он и никто больше, одновременно поднимая правую руку, на безымянном пальце котором красовалось его кольцо как две капли схожее с моим. Чистое серебро с внутренней гравировкой со знаком бесконечности. С тех самых пор, когда случается что-то неприятное, что-то от чего мы сильно переживаем и беспокоимся, мы поднимает правую руку, напоминая друг другу о кольце и о вечной дружбе сквозь года…

— Чак здесь, Чак там, Чак, Чак, Чак! — взрывается подруга, вскидывая руки. — Мне уже противно от этого имени! Забудь его, Эли! У тебя появился Макс, он намного круче его. Чак это твое детство, твое прошлое, которое надо отпустить.

— Ты не понимаешь, это другое! — моему возмущению нет предела. — Как я могу его забыть? Это все равно, что выкинуть из жизни тебя или Грету!

— Почему он тебя так заботит? Он бросил тебя на неделю, оставил одну! И черт его знает, когда он приедет, если приедет вообще! — возмущенно проговаривает Карен, складывая руки на груди.

— Потому что он заботится обо мне со второго класса, — тихо добавляю я. — Вот почему он меня так заботит.

Дверь раздевалки отворяется и в помещение заглядывает голова су-шефа.

— Девушки, долго вы будете здесь ругаться? Вероника на подходе и, как всегда, не в лучшем настроении, — сообщает Арон.

Карен недовольно рычит, закатывая глаза.

— Нам давно пора уже всем скинуться ей на нормального мужика, иначе она так и будет всем мозг выносить…

Весь день мы проводим на ногах, ограничивая свои движения кухней и залом. В последние дни число посетителей максимально возросло из-за исторического события в стране. Столики не успевают освобождаться, как их тут же бронируют. Посудомоечная машина не справляется с полной посадкой и периодически выходит из строя, выводя Веронику из себя, ведь у нее должно быть все идеально. Пару раз несколько официантов отправляют исполнять обязанности посудомоечной машины, одного повара из другой смены приглашают на работу за сверхурочные.

В конце смены, запыхаясь после быстрой ходьбы между залом и кухней, ноги несу нас с Карен в раздевалку, чтобы переодеться в человеческую одежду.

— Давай быстрее, нас уже ждут, — сообщает Карен на пол пути к двери, сходу застегивая пуговицу на рубашке.

— Боже, что еще? — устало проговариваю я, переобуваясь в туфли. — Мы работаем всю неделю по пятнадцать часов, можно уже отдохнуть?

— Вот именно! Мы работаем по пятнадцать часов, нам нужно отдохнуть! — с интригой приподнимая брови выговаривает подруга, открывая дверь. — Живее!

— По-моему, у нас разные представления об отдыхе, — мычу я, следуя за девушкой на улицу.

На нас летит очередной поток вечернего июньского ветра, и я слегка прикрываю глаза. Карен со скоростью света бросается на шею Алексу, молча ожидающего ее у автомобиля. Хмуря брови, я начинаю искать его друга, но удостоверяясь, что его сегодня нет, слегла выдыхаю с облегчением.

— Я не понял, почему ты еще не плачешь без меня? — раздается самоуверенный голос Макса позади.

Я слегла вздрагиваю, оглядываясь назад и натыкаюсь на шикарный букет кроваво-красных роз. На его лице красуется самодовольная улыбка, а белоснежные зубы заменяют несколько близлежащих уличных фонарей. Сквозь тусклое уличное освещение я замечаю, как рана на его брови благополучно затянулась.

— Кто бы сомневался, — монотонно проговариваю я, продолжая глядеть на него. — Мы вроде с тобой уже все обсудили.

Краем уха я улавливаю смешок со стороны Карен и разворачиваюсь к ней, чтобы испепелить ее самым гневным взглядом. Конечно же, все это происходит по ее инициативе.

— Обсудили, но не все, — медленно подходит Макс, вручая букет цветов. — Разве мне нельзя за тобой ухаживать? Я же все равно тебя добьюсь, — проговаривает он самодовольным голосом.

Я ухмыляюсь.

— Ты слишком самоуверен. Когда твоя самооценка будет чуть ниже уровня стратосферы, тогда я еще подумаю, — сообщаю я.

— Ты ведь прекрасно понимаешь, что этого никогда не случится, — все таким же самоуверенным голосом проговаривает он.

Раздраженно закатывая глаза, я разворачиваюсь в сторону своего дома, благо он у меня практически через дорогу от работы и не придется тащиться через весь город на такси.

— Лилибет, это еще не все! Ты все равно будешь моей! — доносится до меня его веселый голос, вперемешку со смехом Карен и Алекса.

Зачем мы вообще зашли в тот чертов бар на выпускном, связавшись с ними? Я до сих пор не могу понять, лжет Макс или просто что-то не договаривает о своей жизни. Он так умело и искусно скрывает свои эмоции и выдает собеседнику только выгодную информацию в самом лучшем свете, будто обучался этому искусству годами.

Все, хватит. Я не собираюсь заморачивать себе голову непонятными любовными мыслями о каком-то малознакомом парне, когда на кону стоит жизнь мамы. Все мои мысли сейчас нацелены на упорную работу в ресторане и на финал отбора.

Лишь мама и финал, мама и финал, мама…

***

— Как у тебя дела? — интересуюсь я у мамы, плюхаясь на свою кровать. Я перекладываю телефон на покрывало и нажимаю на кнопку громкой связи.

— Все замечательно. Ко мне здесь хорошо относятся, я много с кем познакомилась, даже встретила старых знакомых, читаю уже пятую книгу, которые постоянно откладывала дома, смотрю познавательные передачи. В общем, наслаждаюсь жизнью как могу, — ободряюще отвечает она нежным голосом. — А сегодня, представляешь, я познакомилась с девушкой, которая победила онкологию и пришла сегодня к врачам с огромной благодарностью и положительным тестом на беременность! Такие ситуации очень мотивируют жить…

Я слабо улыбаюсь, только сейчас осознавая, насколько соскучилась по маминому голосу.

— Не знала, что ты хочешь забеременеть, — говорю я, подавляя легкий смешок.

В трубке раздается веселый раскатистый смех мамы, и я улыбаюсь.

— Ну, уж нет. Теперь я буду ждать только внуков. Теперь они моя мотивация к жизни… Ах, да, совсем забыла! Как твоя работа в ресторане? Справляешься?

— Да, мам, все хорошо. Уже завтра перекину тебе первую зарплату. Там немного, но я заработаю еще, — отвечаю я, разглядывая пышный букет кровавых роз, который Карен притащила ночью ко мне домой, пока я спала.

— Милая, прошу тебя, не забывай отдыхать, всех денег не заработаешь!

— Хорошо, мам… я скоро приду к тебе, как появится свободная минутка.

В трубке раздается медленный вздох.

— Нет, Эли, не хочу, чтобы ты видела меня в такой обстановке. Давай чуточку попозже, — грустным голосом проговаривает она.

— Что? — удивляюсь я. — Но, мам!

— Эли, прости, но таково мое желание…

***

Почему Чарльз не звонит и не отвечает уже третью неделю?

Я живо беру в руки телефон, пальцы быстро стучат по сенсорной клавиатуре, набирая ему тревожное сообщение с бесконечными знаками вопроса. Какое это сообщение по счету? Седьмое или десятое за неделю?

— Хансен, прекрати сидеть в своем телефоне и займись работой, посетители ждут! — на одном дыхании проговаривает Вероника, грозно складывая руки на груди.

Я молча убираю телефон в карман, беру блокнот в руки и направляюсь в зал, полностью погруженная в свои мысли. Может быть, у Чака что-то случилось? Наверное, стоит позвонить его маме сегодня вечером.

После последней встречи с Максом, мы с Карен не разговариваем уже пятый день подряд, проходя мимо друг друга. Безусловно, я уже успела соскучиться по нашим разговорам, шуткам и бесконечным перепалкам по пустякам, но для меня сейчас приоритетнее работа и подготовка к отбору. Я не собираюсь после пятнадцатичасовых смен еще с кем-то встречаться и уделять внимание кому-то еще, кроме своей кровати, которая каждый день ждет меня с распростёртыми объятиями.

— У тебя все нормально? — обеспокоенно спрашивает Арон, снимая белый колпак с головы. — Ты уже десять минут не можешь выдать нам чек.

Я не сразу поднимаю голову, еще какое-то время думая, что его голос мне лишь кажется, но, когда он мягко дотрагивается до моего плеча — резко вздрагиваю.

— Что? Я? Да, у меня все хорошо, — растерянно произношу я, прикрепляя готовый чек небольшим магнитом к стойке и ухожу обратно в зал, принимать заказы у новых посетителей, оставляя су-шефа наедине в полном недоумении.

***

— Элизабет, не переживай. Он просто очень занят, — успокаивает меня мама Чака, когда я все-таки решаюсь позвонить ей поздно вечером после работы. — Он даже мне не каждый день звонит. Отец уехал на сделку по поводу нового объекта, а Чарли оставил за главного и, сама понимаешь…

— Да, конечно, я все понимаю, — тихо проговариваю я, вырисовывая кривоватые узоры на листке бумаги.  — Мне главное нужно было услышать, что у него все в порядке.

— Безусловно, у него все хорошо, просто дай ему немного времени, — отвечает Ребекка, громко вздыхая. — А у тебя все хорошо? Я так надеялась, что ты придешь к нам на ужин тогда. Чарли так ничего и не объяснил…

Закрывая глаза, я делаю глубокий вдох.

— Да, то есть, не все так гладко, — я громко выдыхаю, направляя взор на потолок.  — У мамы проблемы со здоровьем, и я пытаюсь ей помочь чем могу.

— Боже, что случилось? Что-то серьезное? Может, мы можем чем-то помочь? — быстро проговаривает растерянным голосом она.

Некоторое время я молчу и, напряженно сжимая губы, стараясь сдерживать слезы.

— Нет, нет, ничего серьезного, — всего лишь выпаливаю я.

— Если что, ты можешь спокойно рассчитывать на нашу помощь, ведь с каждым может случиться какая-то беда и никто от этого не застрахован, — ласково проговаривает Ребекка, словно успокаивая младенца.

— Хорошо, буду знать. До свидания.

Я кладу трубку и сгибаюсь пополам от боли, которая выворачивает изнутри. Слезы заполоняют весь взор, стекая по щекам, шее, рукам. До сих пор не могу поверить, что это случилось с моей мамой. Почему? И главное — за что? Это испытание, которое послано нам свыше или просто череда совпадений?

Я прихожу в себя от невыносимой боли в коленях. Оказывается, все это время я лежала и заснула в позе эмбриона прямо на диване в гостиной. Часы над телевизором констатируют около восьми часов утра, и я резко подрываюсь с дивана, направляясь в ванную комнату.

Черт, Вероника меня убьет, если я опоздаю на смену!

— Тебе повезло, Хансен, — встречает меня у дверей администратор, грозно складывая руки на груди, — а я уже было приготовила для тебя наказание. И что у тебя с лицом? Пока не приведешь себя в порядок, в зал можешь не выходить!

Я громко выдыхаю, направляясь в раздевалку. Заходя внутрь, я обнаруживаю Карен, улыбающуюся своему телефону. Не обращая на меня никакого внимания, она продолжает энергично щелкать по клавиатуре.

Быстрыми движениями я переодеваюсь в рабочую одежду и мельком оборачиваюсь к зеркалу. Меня окутывает волна ужаса, паники и легкого недоумения, когда я вижу опухшие веки и синяки под глазами размером с космос. Неужели Вероника подумала, что я всю ночь пила как не в себя? Черт, похоже, мне нужен выходной. Копаясь в сумочке, я достаю консиллер и пудру, чтобы хоть как-то замаскировать эти недоразумения на лице. Пропуская волосы сквозь пальцы, я быстро делаю высокий пучок, оборачиваясь на громкую усмешку Карен.

— С тобой все нормально? — интересуется она то ли из вежливости, то ли усмехаясь.

— Более чем, — коротко бросаю я и выхожу в кухню, мельком приветствуя поваров.

Замечая на себе взгляд су-шефа, я слегка улыбаюсь, приветствуя его.

— Неважно выглядишь, — констатирует он, подходя ко мне.

— Я думала, ты умеешь делать комплименты девушкам, — ухмыляюсь я, мельком бросая взгляд на очередную огромную гору грязной посуды.

— Я серьезно, — легкая улыбка едва касается его губ. — Вероника сказала, что сегодня ты остаешься на кухне.

— Что? О, нет… — протягиваю я, предвкушая веселую смену и направляюсь к раковине, утопающей в фарфоре и сковородках.

Спустя несколько дней, я осознаю, что до начала отбора остается буквально пару суток, а у меня еще ничего не собрано. Готова ли я морально ступить во дворец? Нет. Буду ли я готовиться к этому событию морально? Опять мимо. В конце очередной смены я подхожу к двери кабинета Вероники и уверенно стучусь, набирая ртом как можно больше воздуха.

— Слушаю, — безразлично бросает она, не поднимая на меня взгляд, сидя в огромном кожаном кресле цвета слоновой кости.

— Я хочу написать заявление на увольнение, — быстро проговариваю я, закрывая за собой дверь кабинета.

Она поднимает на меня недоуменный взгляд, вопросительно изгибая свою нарисованную бровь.

— Мне послышалось? — недоумевает она. — Или тебе надоело работать вместо посудомоечной машины?

— Нет, меня все устраивает, — спокойно говорю я, — просто мне так нужно.

— Ладно, — с недоверием отвечает она, доставая бумагу и ручку из шкафчика справа от нее. — Ты же понимаешь, что второй раз я тебя уже не приму?

— Да, конечно, — отзываюсь я, дописывая заявление и отправляя его прямиком администратору в руки.

Она внимательно вчитывается, проверяя его на ошибки и поднимает на меня свой ухмыляющийся взгляд.

— Все, поздравляю тебя, отныне ты безработная, — язвит Вероника, убирая заявление в шкафчик с другими бумагами. — Можешь попрощаться с остальными, и чтобы я тебя здесь больше не видела.

— Спасибо, — бесцветным голосом отвечаю я, покидая кабинет.

Входя в кухню, я последний раз окидываю взглядом помещение и ребят, оставшихся здесь после окончания смены убирать приборы.

— Можете меня поздравить, я уволилась, — громко заявляю я, наблюдая, как несколько пар глаз резко бросаются в мою сторону.

— Серьезно? — удивляется Дэвид, прекращая оттирать сковороду.

— И куда ты пойдешь сейчас? — недоуменно спрашивает Джордж, кривя лицом.

— Скоро увидите.

— Было приятно с тобой поработать, — раздается голос Арона позади, я оглядываюсь и наталкиваюсь на грустный взгляд его серых глаз. — Удачи тебе.

— Спасибо. Надеюсь, скоро увидимся…

Глава 9

Подпрыгивая в такт очередной попсовой песенке, раздающейся по всему дому, я забиваю огромный малиновый чемодан, устраивая полнейший хаос в квартире, ведь до начала отбора остается буквально три часа.

В этот миг все кажется иным. Впервые за эти дни у меня появляется ощущение, что я не одна, что с мамой все в порядке и она просто уехала к бабушке, что я не ссорилась с Карен и что Чак вот-вот приедет за мной, чтобы мы отправились на очередную прогулку...

— Вот значит, как ты тут одна развлекаешься? — раздаётся громкий голос сквозь музыкальные мотивы, грубо разрушающий мою идиллию.

Я резко вздрагиваю, оцепенев от испуга. Разворачиваясь в сторону входной двери, на пороге я обнаруживаю самодовольное лицо Макса. Сегодня он одет в чёрную однотонную рубашку, высокий воротник которой благополучно прикрывает небольшой черный крест на шее и обычные чёрные слаксы, а вместо привычных кроссовок на нем сидят классические мужские туфли.

— Стучаться не учили? — я возмущённо изгибаю бровь, выключая телевизор с музыкальным каналом. — А вдруг я тут голая хожу?

— Вот поэтому я и не стучался, — ухмыляется он, пряча руки в карманах брюк, одновременно оглядывая весь хаос вокруг меня. — Собираешься во Фреденсборг? Ещё не передумала?

— Не твоё дело, — огрызаюсь я, продолжая собирать вещи.

— Я все никак не могу понять, — продолжает он, медленным шагом направляясь ко мне, и я резко разворачиваюсь спиной к нему, продолжая складывать одежду. — Ты злишься на меня?

Я закатываю глаза, глубоко вдыхая знакомый аромат с нотками мяты. Он стоит всего в нескольких сантиметрах от меня.

— Ты просто выбрал не ту девушку и не самое подходящее время, — отстранённо отвечаю я, стараясь отогнать мысль, что в любой момент он может прикоснуться ко мне.

— Значит всё-таки неподходящее время? — тихим бархатистым голосом интересуется он, и я ощущаю его горячее дыхание. — Может, всё-таки передумаешь и не поедешь на отбор? — он слегка касается губами мочки моего уха, а рука плавно опускается на мое предплечье, и я вздрагиваю.

— Я тебе все сказала, — я резко отстраняюсь, уходя к чемодану и продолжаю складывать различные принадлежности.

Некоторое время он молчит, и краем глаза я улавливаю как он снова прячет руки в карманы брюк. Значит я была права — он явно что-то скрывает. Прятанье рук может указывать на желание что-то скрыть или исказить сообщаемую информацию. И это не что-то вроде аллергии на цитрусы или плохие оценки в школе, а что-то наиболее масштабное.

— Отбор начнётся через три часа, я тебя подвезу, — сообщает он, подходя к огромному чемодану малинового цвета.

— Только это не будет значит, что я даю тебе шанс, понятно? — бросаю я через плечо и надавливаю на чемодан, закрывая молнию на замок.

— Как скажешь, принцесса, — с легкой улыбкой на лице сообщает парень, поднимая чемодан.

— И чего это ты так вырядился? — недоуменно спрашиваю я, натягивая сумку через плечо, бросая на него подозрительные взгляды.

— Я разве тебе не говорил? Я тоже еду на отбор, — с ухмылкой отвечает он, выходя с моим чемоданом из квартиры.

— Ага, конечно, — отстранённо проговариваю я, вспоминая в уме все ли нужные вещи я взяла.

Несколько минут мы молча едем по дороге к Фреденсборгу, в салоне играет приятная расслабляющая мелодия, подобная для меня эффекту кобры. Я удостоверяюсь, что на левой руке у меня свободно свисает красный силиконовый браслет и замечаю, как ладони начинают потеть. Что это? Волнение? Тревога? Кажется, будто ничто в этот момент не расслабит меня. По дороге ко дворцу, ко мне приходит полное осознание того, что с этого момента моя жизнь уже не будет прежней. Возможно, после отбора меня будут узнавать на улице, а может быть даже предлагать выгодное сотрудничество как участнице, прошедший первый отборочный тур или дошедшей до финала...

— Ну, все, приехали, — спокойно проговаривает Макс, паркуя автомобиль через дорогу от дворца. Глядя на мое лицо, он издает легкий смешок. — Да, ладно, не бойся, принцы не кусаются. Ну, разве что в постели.

Я недовольно хмурю лоб на его неуместные шуточки, продолжая смотреть, как возле ворот дворца скапливается приличная толпа девушек с огромными чемоданами одежды и косметики. Вокруг них я замечаю огромное столпотворение прохожих, которые своими глазами хотят узреть будущую королеву страны. Грозные и мощные парни в чёрных футболках и штанах аналогичного оттенка, заканчивают ставить ограждение в виде небольшого серебристого забора, чтобы посторонние не проникли во дворец и не мешали производить регистрацию участниц. Они делают небольшой квадрат из ограждений возле ворот дворца и становятся возле каждого, чтобы особо ушлые граждане не проникли во дворец. Один охранник по очереди пропускает участниц через ограждение, а парень, облачённый в эмблемы отбора, удостоверяется в личности каждой.

Макс одной рукой открывает багажник, а другой хватает чемодан, через секунду вручая его мне в руки.

— Хочется пожелать тебе удачи, но не в этот раз, — говорит он, щурясь от летнего солнца.

— Спасибо, — отстранённо отвечаю я, крепко цепляясь за ручку чемодана и направляюсь к бесконечной толпе.

Я твёрдо ступаю по старинной кладке в туфлях на танкетке, одновременно щурясь от палящего солнца. Чемодан подпрыгивает на каждой ухабине, поэтому в очередной рад я разворачиваюсь, чтобы потянуть его на себя и краем глаза замечаю, что Макса и его машины уже нет на прежнем месте. Недолго он горевал без меня.

Подходя к толпе, я занимаю очередь за девушкой с длинными каштановыми волосами в коротком цветастом платье.

— Уважаемые туристы и жители города, убедительно просим вас не выходить за ограждение и не вступать в конфликт с охраной! Иначе вы затрудняете организаторам регистрировать участниц и провожать во дворец! Спасибо! — раздаётся громкий голос молодого парня с планшетом в руках, на нем сидит пудровая футболка и бейсболка с логотипом отбора.

В воздухе раздаётся мощный гудок автомобиля и от неожиданности я слегка вздрагиваю. Поворачивая голову на источник звука, я наблюдаю как к толпе подъезжает чёрный тонированный автомобиль представительского класса, продолжая во всю сигналить людям. Несколько человек отходят назад от машины, с интересом разглядывая его главного пассажира. Из машины выходит молодой человек в сером классическом костюме и открывает багажник, чтобы вытащить оттуда пять абсолютно одинаковых гигантских чемоданов цвета фуксии. Затем он открывает заднюю пассажирскую дверь и протягивает руку. Упираясь об руку, из автомобиля выплывает стройная блондинка с длинными и идеально уложенными обесцвеченными волосами, в легком красном облегающем платье до колен, которое практически оголяет ее грудь. В руках с длинным кровавым маникюром она удерживает фирменный компактный кожаный клатч. Вокруг нас раздаётся цокот ее длинных каблуков, и девушка с молодым человеком вместе с высокомерием на лице идёт сквозь нашу очередь к регистрации. Охрана беспрепятственно пропускает их через ограждение и по толпе проносятся удивлённые возгласы, вперемешку с возмущением некоторых участниц.

— Вот это да! — восклицает кто-то.

— Держу пари, это и есть будущая королева, — уверенно произносит какая-то девушка из толпы.

— Не поняла, какого хрена она лезет вперёд? — возмущается одна из участниц.

Я хмурю лоб, не очень довольная всей этой ситуацией, вспоминая, как та самая особа нагло влезла без очереди перед Мартой на отборочном туре. Пробираясь сквозь очередь из оставшихся впереди участниц, я наблюдаю, как парень начинает регистрировать ее, в то время как девушка, очередь которой только что подошла, продолжает терпеливо ждать ее.

— Здесь вообще-то очередь! — возмущённо восклицаю я, опираясь на ограждение перед охранником. — Вы не имеете право регистрировать ее без очереди, когда все остальные вынуждены стоять по пол часа под палящим солнцем!

— Девушка, спокойно, — отстранённо отвечает охранник.

— Вот именно! — раздаётся голос из толпы участниц. — Я здесь уже час стою, но у меня не хватает наглости лезть без очереди!

— А я вообще ещё с утра сюда приехала из другого города, — сообщает девушка, очередь которой только что подошла, недовольно складывая руки на груди.

На меня с неохотой падает высокомерный взгляд блондинки и когда наши глаза встречаются, она раздраженно цокает.

— Тебе не стыдно? — спрашиваю я, щурясь от палящего солнца.

Она медленно открывает свои пухлые губы с миллилитрами гиалуроновой кислоты.

— Рот захлопни, куколка, — грубо проговаривает она, сохраняя победную улыбку на лице. — Это ваши проблемы, и вникать я в них не собираюсь.

Ее слуга с чемоданами отправляется на территорию дворца, но эта силиконовая стерва задерживает свой высокомерный взгляд на мне, продолжая стоять на прежнем месте.

— Трудно тебе здесь будет, — самоуверенно проговаривает она, гордо взмахивая волосами, и уходит следом за своими бесконечными чемоданами.

— Да, та ещё сука, — проговаривает рядом стоящая девушка, глядя ей в след.

— Это несправедливо, мы здесь все на равных правах, — продолжаю возмущаться я.

— Давай бороться с несправедливостью вместе, я Ника, — представляется девушка с длинными каштановыми волосами до пляса. Я замечаю ее искрящиеся карие глаза и сдержанную улыбку.

— Элизабет, — коротко отвечаю я.

***

Спустя двадцать минут я, наконец, прохожу регистрацию и отправляюсь в лиловую гостиную, которую указал организатор. Зайдя во Фреденсборг я окунаюсь в лёгкую прохладу, отчего мое тело говорит мне спасибо. Стоять целый час под палящим солнцем просто невыносимо, особенно на танкетке и чемоданом в руке. Найдя нужную дверь, я толкаю ее и прохожу во вселенских масштабах комнату в лиловых тонах, где уже собралась приличная толпа участниц с чемоданами, сидящих на полукруглых белоснежных диванах. После того, как дверь за мной захлопывается, несколько пар глаз с интересом направляются в мою сторону, оценивающе разглядывая сверху вниз. Стараясь не обращать внимание на этот немой модный приговор, я присаживаюсь на свободный край белоснежного кожаного дивана, поудобнее располагая чемодан.

— Эли? — неожиданно раздается знакомый голос и спустя мгновение ко мне подбегает ошарашенная Грета с радостной улыбкой на лице.

— О, Боже… — вырывается из моей груди, прежде чем я успеваю что-либо подумать. — Что ты здесь делаешь? Погоди… дай мне сообразить…

— То же, что и ты, — сообщает подруга, захватывая меня в крепкие объятия. — Я так рада! — она слегка отстраняется и усаживается возле меня.

Я бегло рассматриваю всех собравшихся девушек: как минимум, здесь собрались приблизительно около двадцати участниц. Напротив себя я замечаю знакомые лица рыжеволосых близняшек, что-то щебечущих между собой и хихикая после каждого слова. Рядом с ними располагается Марта, разглядывающая интерьер комнаты с большими окнами, которые слегка прикрывают французские шторы. Она ловит мой взгляд и машет ладонью, я машу в ответ, приветствуя ее легкой улыбкой на лице. Дверь помещения слегка поскрипывает и в комнату уверенно заходит Ника, поправляя длинные роскошные каштановые волосы. Замечая меня, она располагает чемодан в непосредственной близости и усаживается на диван рядом со мной и Гретой.

— Привет, — здоровается она, — я Ника.

— Грета, мы с Эли одноклассницы, — констатирует подруга, улыбаясь легкой улыбкой.

— Ого, это вы вместе решили сюда податься? — удивленно вскидывает брови девушка.

— Не поверишь, мы обе очень удивились, когда увидели друг друга, — говорю я, замечая на себе самодовольный взгляд наглой блондинки с идеальной укладкой.

— Понятно, — с улыбкой отзывается Ника.

— Вы не против, если я к вам присоединюсь? — осторожно спрашивает Марта, усаживаясь на диван рядом с нами.

— Конечно, нет, — отвечаю я. — Рада, что ты прошла.

— Я тоже очень рада за тебя, — проговаривает она, поправляя копну черных волос средней длины, искоса поглядывая на блондинку, которая пожирает нас всех своим наглым взглядом.

Девушка стоит возле окна, надменно переплетая руки на груди, рядом с ней располагается армия ее чемоданов цвета фуксии, занимающих половину помещения. Она продолжает сверлить меня своим прищуренным взглядом.

— Собираешь свою маленькую армию справедливости? — противным голосом проговаривает она, угрожающе медленно приближаясь к нам.

— Зачем мне армия? — усмехаюсь я. — Я и сама могу тебе ответить.

— Кем ты себя возомнила? — возмущается Ника. — Никак будущей королевой? Ты ею еще не стала, а ведешь себя так, будто завтра у тебя коронация. Охлади свой пыл, мы все здесь наравне.

Накачанные губы этой стервы изгибаются в странной высокомерной улыбке, оглядывая всех присутствующих в комнате.

— Фамилия Расмуссен тебе ни о чем не говорит, глупышка? — наигранно мило проговаривает блондинка.

— Тот факт, что ты являешься родственницей премьер-министра — ни о чем нам не говорит, — отстраненно отвечаю я, бросая взгляд на нескольких новеньких девушек, заходящих в комнату.

— Не просто родственницей, а дочерью, — сквозь зубы процеживает она и, хлопая в ладоши, проходит в середину помещения, чтобы оказаться в самом центре. — Прошу минуту внимания! Дорогие мои, меня зовут Селена Расмуссен, и я будущая королева этой страны, — по комнате проносятся вздохи удивления с малой толикой раздражения.

— Она хотела сказать Селена «мне можно без очереди» Расмуссен? — шепчет Ника, и мы втроем пытаемся сдерживать смех, прикрывая губы ладонью.

— Я понимаю, что вы уже нафантазировали себе, как принц выбирает вас и вы живете долго и счастливо. Но спешу вас огорчить, мы с Кристианом не будем с вами долго церемониться, поэтому в ближайшее время он отсеет большую половину, оставляя буквально пару-тройку человек для галочки, — продолжает Селена, практически все это время прожигая меня взглядом.

В комнате повисло неловкое молчание. Всем нужно прийти в себя после такого громкого заявление и ничем не прикрывающейся сверх наглости.

— Трудно тебе здесь будет, — цитирую ее слова я, подавляя легкий смешок, одновременно натыкаясь на ее сощуренный взгляд с малой толикой злобы.

Пухлые губы девушки возмущенно открываются, собираясь в очередной раз съязвить, но в этот момент дверь помещения распахивается и в комнату заходит знакомая женщина с короткими обесцвеченными волосами желтоватого оттенка, принимавшая участие в качестве жюри на конкурсе талантов.

— Добрый день, девушки. Добро пожаловать во Фреденсборг, — громко произносит она приятным ласковым голосом, поправляя свой пиджак темно-серого цвета с небольшой серебристой брошью на груди. — Как вы уже знаете, меня зовут Каролайн Оберг, я преподаватель этикета и светской беседы. Мы очень рады видеть вас в числе избранных и с этой минуты отбор на первую леди страны можно объявлять открытым, — она аккуратно складывает руки на уровне солнечного сплетения и одаряет нас сдержанной улыбкой.

По помещению раздаются скромные аплодисменты девушек.

— У вас есть буквально четыре часа до приезда телевизионщиков и знакомства с принцем. За это время вам необходимо успеть заселиться в свои апартаменты и преобразиться, благодаря нашим замечательным мастерам, — спокойно сообщает она.  — За каждой из вас будет закреплен визажист и стилист в одном лице. А сейчас прошу вас пройти на второй этаж по длинному коридору и заселиться в свои апартаменты, где на каждой двери указаны ваши имена. И постарайтесь уложиться в регламент, иначе за неумением этого, вы будете вынуждены покинуть дворец! Желаю удачи! — женщина одаряет нас самой доброжелательной улыбкой и покидает помещение.

Под гулкие разговоры, мы с чемоданами направляемся на второй этаж по роскошной старинной лестнице. Вокруг раздаются предвкушающие вопросы девушек, всем интересно как пройдет первое знакомство с принцем, что он из себя представляет и как мы будем смотреться в камере. Проходя по длинному светлому коридору, усыпанному бесконечными множествами портретов монархов, все разбредаются кто куда, находя свои имена на дверях в позолоченных табличках и скрываясь в просторах комнат. Я улавливаю голоса Греты и Марты, они практически сразу находят свои апартаменты и безумно рады, что их комнаты находятся по соседству. Буквально через минуту Ника отыскивает свою комнату, и я с удивлением обнаруживаю, что наши апартаменты находятся друг напротив друга. Мы прощаемся на ближайшие три-четыре часа и заселяемся в комнаты.

Зайдя вовнутрь, я ощущаю, как моя челюсть в буквальном смысле желает опуститься на пол, потому что я забредаю в настоящие королевские покои. Стены помещения украшены в благородный не броский малиновый цвет, в центре комнаты стоит главная достопримечательность — двуспальная высокая кровать с белоснежным покрывалом, постельным бельем и балдахином. По краям расположены два больших окна, украшенных французскими шторами цвета слоновой кости; кажется, что именно благодаря окнам в таком большом помещении светло, просторно и уютно. В последнюю очередь в глаза бросаются громоздкий старинный шкаф из светлого дерева, старинная узорчатая софа малинового цвета, белоснежный туалетный столик с овальным зеркалом и две прикроватные тумбочки, под стать шкафу.

Проходя вовнутрь, я замечаю еще одну дверь и отталкивая ее вперед, оказываюсь в ванной комнате, которая выглядит более чем современно с роскошной ванной, отдельно стоящей душевой кабиной, белоснежным унитазом и огромным зеркалом, расстилающимся на половину комнаты, под которым располагается тумба под умывальник.

Я принимаю решение максимально быстро разложить свои вещи, не теряя на это много времени. Когда закрываю пустой чемодан и убираю его в шкаф, в помещении раздается стук в дверь.

— Открыто, — громко говорю я и наблюдаю как в комнату заходит девушка со множеством кейсов для визажистов в руках.

— Привет! — звонко проговаривает она, приземляя кейсы на пол возле туалетного столика. — Меня зовут Моника и я твой личный стилист, визажист, парикмахер, мастер по ногтевому сервису на весь отбор, в общем, называй как хочешь.

Я наблюдаю за ее короткой модельной стрижкой под простым названием «удлиненный ёжик» со светлыми волосами и киваю в ответ.

— Привет, я Элизабет, — коротко отвечаю я.

— Отлично, Элизабет, я надеюсь ты готова к преображению? У нас с тобой не так много времени до встречи с принцем, ты же хочешь произвести на него классное впечатление? Тогда поехали, — она удерживает меня за плечи и усаживает на пуфик напротив туалетного столика. — Итак, что ты хочешь увидеть в этом зеркале через два часа?

Я поднимаю взгляд на потолок, обдумывая ответ на вопрос.

— Что-то менее броское и вычурное, — лаконично отвечаю я, поглядывая на девушку через зеркало.

— Поняла, — коротко отвечает она, энергично выкладывая на туалетный столик бесконечное множество баночек, кисточек и палеток. — Значит делаем нюдовый макияж с легкой укладкой.

Девушка берет в руки телефон и включает зажигательную песню, энергично подтанцовывая в такт мелодии. Мои губы непроизвольно расплываются в улыбке, и я предугадываю, что ближайшие пару часов пройдут навеселе. Почти час девушка делает мне аккуратный маникюр с прозрачным покрытием. Затем начинает колдовать над моим лицом, подпевая очередной популярной молодежной песенке. Когда она тянется за палеткой теней, в комнате раздается стук и спустя пару секунд к нам заходит молодая девушка лет восемнадцати в черном платье, белом переднике и с подносом еды в руках.

— Госпожа Элизабет, — осторожно обращается она, заглядывая в зеркало туалетного столика, — я принесла вам обед.

Ее темные волосы средней длины аккуратно заплетены в одну толстую косу, а серые глаза нервно блуждают по комнате, явно избегая моего взгляда.

— Большое спасибо, поставь его, пожалуйста, на прикроватную тумбочку, — говорю я, сдержанно улыбаясь. — И не стоит ко мне обращаться на «вы», я не принцесса и не королева. Можешь обращаться ко мне просто по имени без излишней фамильярности. Кстати, как мне к тебе обращаться?

Девушка скромно опускает взгляд, приземляя поднос на тумбочку возле кровати. Я вижу, как она стесняется и пытается закрыться от меня, вот только почему?

— Мия, — коротко отвечает она, складывая руки в замок. — Портной велел замерить твои параметры, чтобы подобрать подходящее платье.

— Отлично, девчонки, вы пока замеряйте, а я немного отдохну, — с усталым вздохом проговаривает визажист, плюхаясь на мягкую малиновую софу.

Мия достает измерительную ленту из своего крохотного кармана платья и принимается делать мои замеры. Спустя несколько минут, она снова их сверяет с первоначальным вариантом, записывает на небольшую бумажку и, мягко улыбнувшись, покидает помещение.

— Какая миленькая маленькая девочка, — сладким голосом проговаривает Моника, возвращаясь к моему макияжу.

— Она как будто стесняется меня, — проговариваю я, слегка нахмурившись.

— Так, стоп! — резко вскидывает руки девушка. — Вот забудь то, что ты сейчас делала. Я больше не разрешаю тебе хмуриться, особенно на камеру!

Я подавляю глухой смешок, широко улыбаясь.

— Вот так можно делать, такая улыбка тебе к лицу, — констатирует она и, припудривая меня кисточкой, доделывает последние штрихи. — А теперь закрой глаза, — говорит девушка и брызгает чем-то в воздух, несколько капель попадают мне на лицо. — Вот теперь твой макияж будет держаться больше суток!

Я полностью рассматриваю свое новое лицо, с восхищением разглядывая его под разным ракурсом. Никаких синяков и мешков под глазами, никаких бледных потрескавшихся губ. На меня смотрит милая и опрятная девушка с неброским макияжем, голливудской улыбкой и точеным овалом лица.

— Вау! — вырывается из моей груди. — Ты просто волшебница!

— Это мы тебе еще роскошную укладку не сделали, — с интригой в голосе проговаривает Моника, выкладывая из своего небольшого чемоданчика приборы для волос.

Спустя час бессмысленных разговоров про отбор и других участниц, в зеркале я обнаруживаю великолепную укладку: длинные каштановые волосы легкой волной спадают с плеч, а прикорневой объем просто бомбический!

— Спасибо тебе большое, — отвечаю я, помогая девушке укладывать в чемоданчики все приборы, палетки и кисточки, — я тебе помогу.

— Ты мне поможешь только если произведешь огромное впечатление на принца, а все остальное я сложу сама, — улыбается Моника.

Я продолжаю наблюдать, как она собирает свои вещи и берет все чемоданы в руки.

— Надеюсь, мы еще увидимся и не подводи меня! — восклицает Моника и удаляется из помещения, выходя в длинный коридор с красным ковролином.

Несколько минут я продолжаю восхищенно наблюдать за своим преображением в зеркале, детально рассматривая макияж, напрочь забывая о времени, оставшемся до встречи с главной персоной этого вечера. Мой желудок напоминает мне о существовании еды диким воплем, и я с упоением накидываюсь на обед, стараясь успеть до начала.

— Элизабет! — раздается обеспокоенный голос Мии, врывающейся в комнату с длинным чехлом в руке и парой бежевых туфель.  — Остается всего пол часа до собрания с Каролайн, скорее переодевайся!

Она энергично принимается распаковывать и доставать платье из чехла, вынимая оттуда небольшую коробочку с украшениями. Быстрыми движениями рук я снимаю с себя всю одежду, оставаясь лишь в нижнем белье и с помощью девушки надеваю платье персикового оттенка. Поднимаясь на каблуки, я начинаю ощущать себя намного уверенней и подхожу к зеркалу, чтобы одним глазком взглянуть на платье, которое мне подобрал портной. Безусловно, он не прогадал с размером; вечернее платье сидит на мне идеально, как влитое. Нежный персиковый оттенок придает моему романтическому образу больше невинности и женственности, талия идеально ровно подчеркнута, а юбка в пол не пышная, но и не облегающая, изумительно подошла под мой рост; от линии декольте параллельно в стороны проведены едва заметные лямочки, обнажая плечи и ключицы, в то же время платье достаточно прикрывает линию декольте.

— Остался последний штрих, — проговаривает Мия, передавая мне в руки небольшие серьги в виде капелек и аналогичный кулон на шею. Она помогает мне застегнуть капельку на шее и встает позади меня перед зеркалом, оценивающе оглядывая мой образ.

— Спасибо, — благодарю я, смотря на нее через зеркало. — Как я тебе? — спрашиваю я, делая круг на месте, от чего длинная юбка кружится в вихре вальса вслед за мной.

— Потрясающе, — мечтательно проговаривает девушка, удерживая чехол от платья в руках.

— Эли! — раздается обеспокоенный голос Греты у двери. — Нас всех собирает Каролайн, пошли скорее!

Я бегу навстречу к подруге, двумя руками слегка приподнимая подол платья, опасаясь задеть или порвать его каблуками. Одним глазом глядя на свою подругу, я удивленно распахиваю глаза. Такой Греты Шульц я не видела… буквально никогда. Ее визажист поработал на славу, подчеркивая все ее прелести и устраняя недостатки. Темные волосы Греты собраны в пышный низкий пучок, обрамляя ее идеальный овал лица. Платье ярко-красного оттенка подчеркивает ее тонкую талию, а стройная юбка прикрывает изящные колени.

— Потрясно выглядишь! — восхищенно говорю я, по пути разглядывая ее образ.

— Неправда, ты лучше! — восклицает Грета, пока мы спускаемся по лестнице.

Спереди и позади нас раздаются голоса участниц вперемешку с шуршащими подолами и приглушенным цокотом каблуков. Судя по разговорам, девушки в большом предвкушении от встречи с принцем, а я хочу, чтобы этот день поскорее закончился. Как представлю, что до полуночи придется стоять на огромных каблуках — усталость и изнеможение моментально подступают к горлу.

Впереди я улавливаю горделивую походку Селены в кровавом пышном платье с небольшим шлейфом, а на светлых волосах, собранных в высокий пучок — украшение, о котором она мечтала всю жизнь — небольшая диадема, усыпанная алмазами.

Мы заходим в бальный зал огромных размеров, где топот от наших каблуков по паркету становится намного звонче. Вокруг раздается множественное эхо наших голосов. Возле стен располагаются небольшие столы, кишащие различными яствами; на некоторых столах накрыт небольшой фуршет. В самом углу помещения расположен оркестр с музыкантами, которые настраивают свои инструменты. Посреди зала классика — гигантских размеров люстра, утопающая в бесконечных алмазах. Прямо над люстрой в ожидании нас стоит Каролайн Оберг, скромно складывая ладони на уровне солнечного сплетения.

Мы улавливаем восхищенные взгляды Марты и Ники, которые решают составить друг другу компанию и плавно машем друг другу руками, одаряя легкими улыбками. Образы девушек будто схожи с диснеевскими принцессами: у Ники роскошное пышное платье пудрового оттенка и длинные распущенные локоны с прикорневым объемом напоминают образ принцессы Авроры; на Марте красуется пышное бальное платье лимонного цвета, оголяющее плечи, а челка, убранная в высокий пучок и распущенные черные волосы позади, слегка напоминают определенные черты образа Бель.

— Дамы, прошу вас выстроиться в одну линию, чтобы я всех вас видела, — сообщает женщина, сдержанно улыбаясь. Минуту мы выстраиваемся в практически ровную линию. — Прекрасно. Я рада видеть вас в главном бальном зале Фреденсборга полностью преображенных, готовых к встрече с принцем, но перед этим главным событием я должна вас проинформировать.

Каролайн выдерживает паузу для того, чтобы мы немного напряглись.

— Вести себя с особой королевских кровей нужно естественно и непринужденно. Запомните главное правило: неискренность и наигранность сразу бросаются в глаза и не играют в вашу пользу. Обращаемся к принцу не иначе как «Ваше Высочество», не бросаемся к нему на шею и не лезем обниматься, думаю, это и без разъяснений всем понятно. От первого впечатления будет зависеть ваша судьба на отборе, именно поэтому уже сегодня ваши ряды могут поредеть, — мило улыбается Каролайн, сдержанно оглядывая ошарашенных участниц, — а могут и нет. Ваша первая встреча с принцем — не свидание, поэтому задерживать наследника не стоит. Ведем искреннюю и непринужденную беседу, а лучше просто поддерживаем разговор, не задаем лишних, неуместных и неудобных вопросов.

— Извините, а можно вопрос? — раздается голос из нашей шеренги.

— Да, слушаю, — спокойно отвечает женщина.

— Будут ли снимать нашу встречу на камеру? — спрашивает девушка.

На лице Каролайн расцветает забавная улыбка.

— Нет, моя дорогая, все пройдет совершенно конфиденциально, но это совсем не значит, что вы можете говорить, что попало, — мягко произносит она. — Итак, я думаю, с поведением мы разобрались, теперь преступим к плану сегодняшнего вечера. Сперва наперво вы знакомитесь с принцем в бальном зале, затем мы направляемся в тронный зал, вам всем предстоит познакомиться с Его Величеством и Ее Величеством, далее король дает добро на начало отбора и по окончании принц произносит небольшую ознакомительную речь, обнажая свое лицо всему миру, затем все гости и приближенные направляются обратно в бальный зал на торжественный фуршет по случаю открытия отбора.

Когда Оберг заканчивает сообщать нам план сегодняшнего вечера, к ней подходит один из лакеев, стоящих возле главного входа в бальную залу и что-то осторожно говорит ей, слегка наклоняясь вперед. На миг Каролайн распахивает глаза и удивленно вскидывает брови.

— Мои дорогие, принц уже готов к встрече с вами и находится прямо у дверей, прошу вас вести себя достойно и не подводить меня, — тихим голосом проговаривает она, аккуратно походя к дверям зала.

Среди девушек раздается волнительное шептание, кто-то выдыхает воздух из легких, кто-то активно машет ладонью, чтобы избавиться от нахлынувшего приступа жара. Я замечаю, как Грета нервно потирает ладони друг об друга, складывая их в замок.

— Его Королевское Высочество Кристиан — кронпринц Датский, герцог Ольденбургский, — громко отчеканивает лакей, одновременно открывая одну из дверей.

Все девушки слегка подаются вперед, затаивая дыхание на первом шагу принца, я так же подаюсь их порыву и спустя мгновение, когда все видят его лицо, у меня в буквальном смысле падает челюсть, а мир вокруг начинает бесконтрольно пошатываться из стороны в сторону. Я бросаю недоуменный взгляд на Грету и встречаюсь с абсолютно такими же обеспокоенными глазами подруги. Некоторое время мы с ней единственные стоим в глубоком шоке от происходящего, пытаясь прийти в себя, в то время как у остальных девушек с лиц не сходит восхищенная улыбка.

Размеренным шагом он направляется в центр бальной залы, окидывая нас всех изучающим прищуренным взглядом, останавливаясь точно на мне, и ровно в этот момент я перестаю дышать, ощущая, как ногти намертво впиваются в ладони. И кажется, в его глазах цвета грозовых туч в буквальном смысле сверкает молния, поражая меня миллиардами вольт.

Значит он не соврал, когда говорил, что тоже собирается на отбор?!

— Добрый вечер, дамы, — низким голосом произносит Макс.

Глава 10

На нем бесподобно сидит идеально подобранный, а скорее всего сшитый по индивидуальному заказу, костюм, состоящий из черного облегающего пиджака, аналогичного оттенка жилета, белоснежной рубашки, классических черный брюк и элегантной бабочки, подчеркивающей полный образ.

— Мои дорогие! — обеспокоенно проговаривает Каролайн, быстрым шагом направляясь к нему. — Возникло небольшое недоразумение, это не принц Кристиан! Позвольте представить, Его Высочество принц Адриан, герцог Шлезвиг, кузен кронпринца по отцовской линии.

Он слегла одаривает нас мимолетной улыбкой, бросая беглый взгляд на женщину.

— Благодарю за представление, госпожа Оберг, но, к сожалению, я здесь не для того, чтобы украсть у дорогого кузена его роль, — веселым голосом проговаривает он, оглядывая мое платье. — Кристиан изъявил желание познакомиться с избранными девушками тет-а-тет, поэтому я буду по очереди красть у вас этих прекрасных дам и уводить их к принцу. Вы же не против?

Женщина подавляет слабый смешок, растерянно улыбаясь.

— Конечно не против, Ваше Высочество.

— Селена, ты будешь первой, — бросает Адриан в ее сторону, подставляя ей руку.

— Надеюсь первой и останусь, — надменно произносит она, принимая его руку, другой рукой придерживая подол платья, и я подавляю желание закатить глаза.

Наблюдаю, как небольшой шлейф ее кровавого платья постепенно исчезает на наших глазах. Пара удаляется из бальной залы, лакей закрывает за ними двери, и я буквально валюсь с ног от этого эмоционального аттракциона. Боже, что сейчас было? Это был сон?! Нет?! А может все-таки?..

Со стороны участниц раздаются восхищенные вдохи, кто-то смущенно закрывает лицо руками, а кто-то нервно складывает руки на груди, томно ожидая встречи с принцем.

— Эли, я ничего не понимаю… — шепотом произносит Грета, хватаясь за лоб.

— Первое время я думала, что мне показалось, — я испускаю тяжелый вздох, нервно обхватывая себя руками. — Он преследовал меня до отбора и сейчас будет постоянно на глазах…

— Знаешь, не все могут похвастаться тем, что за ними ухлестывал принц, — напоминает подруга, чуть поежившись. — Кроме Селены естественно.

Участницы разбредаются по всему залу, бесконечно что-то обсуждая. Как только к нам подходят Марта и Ника, Каролайн начинает активно хлопать в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Мадемуазель, прошу вас, минуту внимания! — громко восклицает она, удерживая в руках список участниц, который несколько минут назад передал ей лакей.  — Следующая идет Мелисса Гербер, после нее готовится ко встрече Элла Дженсен.

Отлично, мне предстоит провести еще несколько томительных и нервных минут, а может и часов, прежде чем Адриан зайдет за мной, чтобы отвезти к принцу. Бесконечные минуты ожидания прожигают во мне черную дыру, а сердце пытается поставить рекорд по учащенному сердцебиению.

— А этот принц ничего такой, — веселым голосом проговаривает Ника, поправляя прическу.

— Не хочешь упустить шанс, если вдруг Кристиан не выберет тебя? — иронично говорит Марта, подавляя смешок.

Ника расплывается в широкой улыбке, активно прыгая бровями. Я улавливаю обеспокоенный взгляд Греты и вздыхаю, качая головой.

— И что же будет дальше? — шепотом спрашивает подруга, обнимая себя руками.

— Я уже не удивлюсь, если принцем окажется его дружок, вот Карен обрадуется… — тихо произношу я, поглядывая как в зал входит Андриан, уводя очередную девушку к принцу. На мгновение взгляд его серых глаз резко сверкает в мою сторону и так же молниеносно исчезает.

Время идет мучительно долго, я наворачиваю круги вокруг девчонок, пропуская мимо ушей их пустые разговоры. Из двадцати пяти человек в бальном зале остается около пятнадцати, и я все еще нахожусь здесь. Через несколько минут уводят Нику, затем Грету и в зале уже остается десять избранных. Я делаю несколько медленных и глубоких вдохов, чтобы утихомирить волнение в крови.

— Марта Ларсен, ты следующая, — негромко произносит Оберг, аккуратно складывая руки на уровне солнечного сплетения.

— Наконец-то! — взволнованно восклицает она, поправляя прическу. Она бросает ободряющую улыбку в мою сторону и кажется, даже ее веснушки на щеках рады скорому знакомству с принцем.

Когда девушка выходит из помещения, я остаюсь наедине с Каролайн. Она медленно подходит ко мне, и видит, как я нервно закусываю нижнюю губу.

— Элизабет, не переживай, что ты остаешься последней, все пройдет хорошо, — ласково произносит она с мягкой улыбкой на лице.

Я натягиваю едва заметную улыбку и глубоко выдыхаю. Это шутка какая-то? Адриан специально подстроил это, чтобы еще больше подержать меня в интриге или это какое-то совпадение? Когда я замечаю мелкую дрожь на кончиках пальцев и сразу же сжимаю ладони в кулак, в бальную залу входит знакомый принц с легкой ухмылкой на губах.

— Прошу, — галантно произносит он, подставляя свой локоть.

Я намеренно прохожу мимо него, игнорируя его руку и выхожу в коридор, а когда лакей закрывает за нами дверь, продолжаю сохранять оглушительное молчание.

— Люблю твою непокорность, — обольстительно произносит он, слегка наклоняясь в мою сторону, но натыкаясь на твердую молчаливую и равнодушную стену, вновь выпрямляется, продолжая идти вперед. — Так и будешь молчать? — интересуется он, идя на ровне с моим шагом. — Ах, да, забыл сказать, ты замечательно выглядишь.

Я понятия не имею куда нужно идти, но думаю, мои ноги несут меня в нужном направлении.

— Ты специально позвал меня самой последней, чтобы я сошла с ума в ожидании? —бесцветным голосом говорю я, не глядя на его самодовольное лицо.

— Естественно, принцесса, — произносит он, широко улыбаясь.

Теперь загадочный паззл под названием Макс сошелся раз и навсегда. Вот почему в парке и в ресторане его все знали, вот почему он ездит на роскошных автомобилях, вот почему его не арестовали полицейские в том злосчастном баре. Все это, конечно, прекрасно, но далеко не объясняет его постоянные ушиби и ссадины на лице.

— Не называй меня так, — угрюмо говорю я, пытаясь подавить рвотный рефлекс при упоминании этого слова.

— Хочу и буду тебя так называть. И ты будешь принцессой, только моей… — шепотом произносит он, едва касаясь губами мочки моего уха и, я слегка вздрагиваю.

Мы подходим к небольшой двери, возле которой располагается лакей в парадном наряде: черный фрак и белоснежная рубашка с белой бабочкой на шее; еще одна абсолютная копия всех остальных лакеев во всем дворце.

— Ты мне солгал, — тихо проговариваю я, поворачивая голову в сторону принца.

— Нет, принцесса, эта сказка не о моей лжи… — негромко говорит он, отворяя дверь в помещение.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я захожу в кабинет. От потока прохладного воздуха я закрываю глаза, глубоко вдыхая. Неужели этот момент настал, и я увижу кронпринца нашей страны во всей красе еще тогда, когда его не успел облюбовать вес остальной мир? Каким бы он ни был, я должна ему понравиться, по крайней мере, хотя бы до финала. Ибо если этого не случится, я буду собирать чемоданы уже сегодня и уеду из дворца, не получив ни одного пособия, а я не должна этого допустить…

Делаю несколько неуверенных шагов в помещение, продолжая сверлить взглядом белокурый затылок принца, который стоит спиной ко мне. Перед ним расстилается великолепный вид на чудесный сад Фреденсборга из панорамных окон. Юноша облачен в темно-синий мундир с перекинутой через левое плечо голубой ленточкой, сшитый идеально ровно и идеально ровно подобранный по размеру. На плечах красуются аксельбанты из золотых нитей, на шее строгий красный воротник, так же обшитый золотыми нитями. Ладони идеально ровно облачены в белоснежные парадные перчатки, и я наблюдаю, как он приподнимает левую руку, чтобы взглянуть на часы. От неожиданного дверного хлопка я вздрагиваю и в этот момент принц разворачивается с легкой улыбкой на устах, которая тотчас же меркнет при одном только взгляде на меня.

Мир под ногами шатается, рушится, многолетний паркет трескается, и я свободно падаю вниз. Меня охватывает жар, резко переходящий в озноб, в ладонях скапливается пот, и я уже не сопротивляюсь мелкой дрожи в руках.

Некоторое время мы молчим, обескураженные видом друг друга и спустя мгновение я осознаю, что все это время не дышу, мне не хватает воздуха. Я открываю губы и хватаю ртом воздух, словно рыба, продолжая недоуменно глядеть на его.

Боже, почему именно он? Я уже была согласна на Макса.

— Лилибет, — мягко произносит Чак, его глаза цвета ясного неба обеспокоенно бегают по моему растерянному лицу, пытаясь отыскать ответ на происходящее.

Мои губы дрожат от накопившейся обиды, бесконечных вопросов, и я уже не сопротивляюсь слезам, за считанные секунды застилающим глаза. Его рука тянется ко мне, и я инстинктивно отстраняюсь от него, обхватывая себя руками. Не могу произнести ни слова, шокированная всем происходящим. Только что мой мир, мой маленький детский мир с розовыми очками перевернулся вверх тормашками. Передо мной стоит принц и будущий правитель этой страны, никак не мой маленький Чарли, марающий мое любимое платье ванильным мороженным или тот самый мальчик, который спас меня в нашу первую встречу. Только что мой мир напрочь перевернулся всего за пару минут, всего за один взгляд…

Сознание окончательно и бесповоротно отказывается верить в происходящее, а память намеревается напрочь стереть из жизни последние несколько лет. И почему же чертово чувство горькой обиды не покидает мою грудную клетку, застревая где-то между ребрами и сердцем?

В горле задерживается ком, который не получается сглотнуть. Он продолжает смотреть на меня горьким взглядом, будто своими глазами видит, как меня разрывает, выворачивает изнутри. Безрадостный комок в горле не дает ему ни малейшего шанса на дальнейшие оправдания, хотя он не очень-то и похож на человека, который собирается оправдываться. Но та маленькая девочка, та маленькая Эли так отчаянно хочет подбежать к нему и всеми своими небольшими силенками обнять его что есть мочи…

Потому что соскучилась.

— Прости, — виновно произносят его губы.

— Это все, что ты можешь сказать? — мое лицо искажается в кислой гримасе, а сердце делает тройное сальто, услышав его голос спустя некоторое время.

— Дай мне время, — твердо проговаривает он. Его лицо не отображает ни единой эмоции, и я получаю ответ на свой долгожданный вопрос почему иногда не могу прочесть по его мимике лжет он или нет. Его этому обучали долгие годы… — Обещаю, я все тебе расскажу только чуть позже.

Пытаюсь подавить предательскую дрожь губ и закрываю лицо ладонями.

— Я хочу покинуть отбор. Сейчас же, — вырывается из моей груди, прежде чем я успеваю обдумать.

— Лилибет, прошу, дай мне шанс, — тихо произносит он, обхватывая мою кисть, чтобы убрать ее от лица, и я замечаю, что он снял наше кольцо дружбы. Что ж, Элизабет, принимай еще одну пощечину. — Давай поговорим чуть позже, когда эмоции не будут брать вверх и ты не будешь принимать необдуманных решений.

Я впервые поднимаю на него взгляд и натыкаюсь на знакомые глаза цвета морской волны, умиротворенно смотрящие на меня, пытающиеся убаюкать, успокоить, пригреть у себя на груди… Но бушующая буря внутри меня, намертво сносящая все мысли о спокойствии и обдуманных решениях, не позволяет поддаться его глазам.

— Ненавижу тебя! — кричу я, боль и обида вырываются изнутри, застилая глаза тонкой прозрачной пеленой.

Вырывая свою кисть из его мягкой хватки, я открываю дверь и натыкаюсь на Адриана, спокойно дожидающегося меня у двери, пряча руки в карманах брюк. Как только он замечает меня, на его лице появляется забавная усмешка. Он явно пожалел, что не видел весь этот цирк изнутри.

— Ну, как прошла твоя первая встреча? Или погоди-ка, какая она у вас по счету? Тысячная? — насмешливо произносит он, когда я прохожу мимо него.

— Отвали, — бесцветным голосом отзываюсь я, останавливая свой ход посреди коридора. Я ведь даже не знаю куда мне идти. А важно ли все это сейчас?

— Как грубо, — раздается голос Адриана позади. — Разве Оберг не учила вас как правильно разговаривать с принцами? — усмехается он.

Я продолжаю молчать, подавляя желание зарычать от злости.

— Элизабет! Боже мой! — доносится обеспокоенный голос Каролайн. Она быстрым шагом подходит ко мне, с легкой отдышкой в груди. — Почему ты все еще здесь? До прихода короля и королевы остаются считанные минуты, ты должна быть в тронном зале! — она останавливает свой ход и заглядывает мне в глаза. — Надеюсь, эти слезы от счастья, а не от горя?!

Оберг берет меня под локоть и быстрым шагом ведет к большим распахнутым настежь дверям цвета слоновой кости, по бокам которых располагаются два невозмутимых лакея. Мы входим в зал не менее огромных размеров, чем бальный и проходим к скоплению участниц отбора. Вокруг нас раздается бесконечный гул голосов избранных девушек, музыкантов, репетирующих отдельные отрезки своих произведений и телевизионщиков с федерального канала «Дания сегодня». Несколько операторов настраивают свои камеры, репортерша тренирует голос и проверяет микрофон возле одной из них, а пару светооператоров настраивают нужное освещение. Я оглядываюсь и не обнаруживаю главного атрибута этого помещения — трона. Вместо него посреди зала располагаются несколько удобных глубоких кресел бардового оттенка, огороженных тонкой, едва уловимой красной лентой; кресло посередине выглядит намного могущественнее и богаче, и я предполагаю, что его займет король.

— Эли, ты как? — жалобно произносит Грета, встречая меня в толпе девушек. — Как все прошло?

— Лучше не спрашивай, — отмахиваюсь я безликим голосом.

— Это же Кристина Мадсен! — восхищенно проговаривает кто-то из девочек, поглядывая на девушку в голубом классическом костюме и невысоких каблуках, уверенно держащую микрофон. — Она ведет передачу «Наедине с Крис» и похоже будет вести и наш отбор!

— Серьезно?! — удивленно спрашивает вторая девушка. — Очуметь!

— Минутная готовность, все на месте, ожидаем короля! — громко сообщает здоровый мужчина в классическом костюме, по всей видимости, главный из охраны.

— На всякий случай напоминаю, через несколько секунд мы выйдем в прямой эфир, поэтому, убедительная просьба, никаких форс-мажоров и необдуманных слов! Королевскую семью приветствуем легким книксеном, надеюсь, это всем ясно? — твердо произносит Оберг, обращаясь к участницам.

Операторы настраивают камеры, музыканты принимают свое исходное положение, Кристина Мадсен с собранными в высокий пучок светлыми волосами поворачивается к одной из камер, поправляя свой пропуск с эмблемой канала «Дания сегодня», висящий на шее.

— Добрый вечер, дорогие друзья! На наших глазах сейчас произойдет поистине историческое событие! Мы находимся во дворце Фреденсборг в тронном зале, где с минуты на минуту должна появиться королевская чета с нашим дорогим именинником кронпринцем Кристианом! На данный момент проводятся заключительные этапы подготовки, а участницы отбора с нетерпением ожидают встречи со своим потенциальным женихом.

Одна из камер разворачивается в нашу сторону, несколько секунд снимая наши растерянные лица, кто-то успевает помахать ладонью в камеру отчего получает немой нагоняй от Оберг. Так как я подошла позже, меня ставят впереди всех наравне с высокомерным лицом Селены, и я всем нутром чувствую, как нас снимают крупным планом, ругая себя за остатки предательских слез.

— Пятисекундная готовность, семья на месте! — сообщает один из охранников, поправляя свой невидимый наушник в ухе.

— Его Королевское Величество король Дании Фредерик X, Ее Королевское Величество Королева Матильда, — раздается звонкий голос лакея. — Его Королевское Высочество наследный принц Дании Кристиан Уильям Александр, герцог Ольденбургский. Ее Королевское Высочество принцесса Шарлотта Мария Виктория, герцогиня Ольдебургская.

В воздухе раздается оглушительная классическая мелодия, исполняемая оркестром, и ощущается некое напряжение перед встречей с королевской семьей. Лакеи распахивают огромные светлые двери с кусочками позолоты и в помещение входит королевская чета. Король сохраняет сдержанную улыбку на лице, едва окидывая всех собравшихся почтенным взглядом. Я замечаю, как в густой копне темно-русых волос прячутся едва уловимые седые волоски. На нем красуется темно-синий военный мундир с перекинутой через плечо голубой ленточкой, усыпанной огромным количеством наград и аксельбанты на плечах из золотых нитей. По правую руку от него в зал плавными движениями проходит королева, мягко кивая гостям в длинном вечернем платье винного оттенка с небольшим шлейфом позади, на ее голубой ленточке, перекинутой через плечо, скромно красуются несколько разноцветных наград. Волосы пшеничного оттенка идеально уложены в высокий пучок, который обрамляет массивную тиару, сверкающую и искрящуюся под бесконечным светом огромных люстр. Следом за королевской четой в зал входит главная персона этого вечера — кронпринц Кристиан в абсолютно идентичном военном мундире, что и его отец. Он слегка приподнимает подбородок из-за высокого красного воротника мундира, а светлые волосы, под стать цвету волос его матери, идеально уложены, нет ни единой волосинки, которая осмелилась бы торчать куда-то в сторону. Голубые глаза со сдержанной улыбкой осматривают всех присутствующих и всего на долю секунды задерживаются на мне чуть больше остальных, от чего у меня прерывается дыхание и появляется ноющая боль в груди.

Вслед за принцем, в зал вступает молодая девушка лет восемнадцати, которая присутствовала на конкурсе талантов в качестве члена жюри. Сестра Кристиана, а если быть точнее, принцесса Шарлотта, выплывает в зал со скромной улыбкой на устах. На ней изумительно сидит пышное вечернее платье в светло-розовых тонах, а пшеничные локоны изящно уложены в низкий пучок, оставляя все внимание скромной диадеме и небольшому колье, переливающимися под светом люстр.

Вся женская половина зала склоняется в книксене, а мужская половина почетно кивает, приветствуя высокопоставленных лиц. Я завожу одну ногу за другую и тоже сгибаю колени, одновременно наклоняя голову вперед. Фотографы окружают семью, ежесекундно сверкая вспышками. Члены королевской фамилии проходят к креслам, но не спешат присаживаться. Король некоторое время выжидает, окидывая сдержанным взглядом всех присутствующих и слегка поворачивается к огромной камере, стоящей напротив него на громоздком штативе.

— Добрый вечер, дорогие подданные Дании. Я рад приветствовать вас в этом прекрасном дворце, где прямо сейчас вершится история нашей страны, — он сохраняет сдержанную улыбку на лице, складывая руки на уровне солнечного сплетения. — В это непростое для нас время, когда традиционные многовековые устои нашего государства, которые строились и сохранялись моими августейшими предками, пытаются наглым образом уничтожить и искоренить, избавиться от великой истории нашей страны, люди, совершенно не имеющие к ней никакого отношения… — Его голос хладнокровный, а взгляд полон стальной решимости. — Люди, не имеющие никакого понятия о государственности в целом, пытаются устроить государственный переворот всеми грязными путями и построить на руинах новую страну, где будет царить хаос и анархия… В это непростое время, я рад объявить об открытии события, которое королям нашей страны удается объявить лишь единожды за все время правления и представить всему миру моего сына и преемника кронпринца Кристиана! — улыбка едва касается его губ, и он поднимает руку в сторону принца, подходящего к отцу в кадр. Он слегка хлопает по плечу своего сына и тут же убирает руку.  — С этой минуты, отбор на будущую принцессу, а затем и королеву нашей страны, объявляю открытым!

Со всех сторон раздаются аплодисменты. Люди с бесконечными улыбками на лице некоторое время продолжают хлопать в ладоши, наблюдая как король уступает место своему сыну и пропадает из кадра. Кристиан слегка прочищает горло и направляет сосредоточенный взгляд, полный решимости в камеру.

— Дорогие жители и гости нашего королевства, я рад, наконец, предстать перед вами в полном своем обличии и более не скрываться от своих будущих подданных, — уверенно начинает он со сдержанной улыбкой на устах, будто готовился к этому всю жизнь. — Хочу с вами поделиться необыкновенной радостью. Необыкновенная она для меня лишь потому, что часть своей жизни я прожил как совершенно обычный человек. Я ходил в обыкновенную школу, дружил с простыми детьми рабочего класса, ходил в обычные магазины. Я влюблялся, ненавидел, терпел насмешки со стороны одноклассников, чьи родители считались более-менее успешнее, чем по придуманной легенде мои, которые встречали меня после школы и увозили домой на метро, — принц подавляет легкий смешок, на долю секунды опуская взгляд вниз, будто проваливаясь в приятные воспоминания. — Но я не обижался. Напротив, я хотел казаться совершенно обычным человеком и общаться наравне со своими будущими подданными, и я благодарен данной традиции нашего королевства. Я безумно хотел помогать вам, радовать вас и вникать в ваши проблемы так, будто это мои собственные. При этом, я держал определенную дистанцию, ведь за все это время мне попадались и не очень хорошие и дружелюбные люди, которые намеревались пользоваться моей добротой. Они видели с какой искренностью я помогаю своим ближним и хотели получить от этого выгоду. Но я хочу сказать, что стержень, который воспитали во мне мои родители и учителя, не подавался их воздействию. Не буду скрывать, Его Величество был против таких близких контактов с простыми людьми из-за соображений безопасности, — юноша метает беглый взгляд в сторону отца и камерам удается запечатлеть сдержанную улыбку короля, — но также он прекрасно осознавал, как необходимо будущему королю уметь находить общий язык со своим народом и вникать в его проблемы как в свои, ведь он прошел этот путь так же, как и я и как никто другой знает каково это.

Кристиан делает незначительную паузу, мельком разглядывая толпу девушек и поймав мой обеспокоенный взгляд, на долю секунды останавливается, но лишь на мгновение для того, чтобы не вызвать ненужных подозрений.

— Я хочу публично попросить прощения у тех людей, которым я, скажем так, слегка не договаривал о своем положении в обществе. Не буду лгать, с некоторыми людьми я очень сблизился и для меня было очень болезненно прерывать с ними связь, но я отчетливо осознавал, что будет после моего решающего дня рождения. С этого момента моя жизнь разделяется на до и после и, к сожалению, этим людям более нет места в жизни кронпринца, как бы грустно это ни звучало, — на долю секунды он сжимает губы в плотную линию, опуская взгляд. — Но, дамы и господа, не будем о грустном, ведь в ближайшие несколько месяцев меня ожидают бесконечные свидания с этими прекрасными и очаровательными девушками, — веселым голосом проговаривает он, указывая рукой в нашу сторону.

Две камеры разворачиваются к нам, остальные продолжают снимать принца и реакцию королевской семьи. Вокруг раздается легкий смех, и обстановка в тронном зале потихоньку успокаивается. Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя от слов Кристиана.  Признаться, честно, я очень удивлена, как он решительно и уверенно держится перед камерой, будто готовился к этой речи всю жизнь…

— На самом деле, я благодарен за такой подарок судьбы как эти двадцать пять чудесных девушек, ведь одна из них по-настоящему достойна быть моей супругой, принцессой и королевой нашей страны, — искренне добавляет он, продолжая смотреть в нашу сторону.  — Надеюсь, я не утомил вас всех своей длинной речью, но я безумно старался искренне выразить и показать вам свои чувства. А теперь, прошу, слово журналистам.

Члены королевской семьи изящно усаживаются в глубокие кресла: посреди всей процессии восседает король, по правую руку от него присаживается наследник, по левую королева и принцесса. Король Фредерик коротко кивает своему сыну, показывая одобрение по поводу его речи. Кристиан отвечает на одобрение отца легкой улыбкой на лице.

— Для начала хочу от всей души поздравить Ваше Высочество с днем рождения, — начинает Кристина Мадсен и, удерживая в руках микрофон, подходит к королевской семье чуть ближе. — Я думаю, всем нам интересно поближе узнать нашего будущего короля. Волнуетесь ли Вы перед предстоящим отбором и готовились ли к такому событию?

Кристиан располагается на кресле поудобнее так, словно беседует не с журналисткой на всю страну, а всего лишь с другом, сидя в кафе, при этом не забывая о своем статусе и положении.

— Безусловно, меня всю жизнь готовили к этому событию, хотел я этого или нет. Я рос с этим чувством и ощущением того, что этот момент рано или поздно настанет, — спокойно разъясняет принц, глядя в глаза журналисту. — Я был морально и физически готов к этому, ровно до того момента, как увидел этих замечательных красавиц. Ну, посудите сами, как среди них можно выбрать ту единственную? Но я не султан и рано или поздно мне придется сделать выбор. К сожалению.

По залу раздается неуверенный смех присутствующих, и журналист присоединяется к ним.

— Ваше Высочество, в своей речи вы упомянули, что ранее уже влюблялись. Неужели Ваше сердце не свободно и если это так, то помешает ли это отбору, ведь от этого зависит его судьба, не так ли? — спрашивает девушка с интересом в глазах.

Принц подавляет легкий смешок, чуть прикрывая глаза.

— Какой интересный вопрос, Кристина. Ты удивляешь меня с каждым разом все больше и больше, — проговаривает он, приподнимая брови.

— Стараюсь, Ваше Высочество, — искренне отвечает девушка с улыбкой на устах.

— Ну, кто из нас не влюблялся в подростковом возрасте?! — задает риторический вопрос юноша. — Уверяю вас, моя первая любовь никаким образом не помешает отбору, к тому же, она была не взаимна.

Что за первая любовь и почему я впервые слышу об этом? В груди вспыхивает непреодолимое чувство незамедлительно расспросить его об этом, но тут же приходит осознание того, что прежние отношения между нами уже невозможны.

— О, прошу прощения, если этим вопросом задела Ваши чувства, ведь нам редко удается возможность лично расспросить члена королевской семьи на такие личные темы, — поясняет Кристина. — На самом деле, наверное, у всех в глазах стоит вопрос, как за столь короткий промежуток времени Вы сможете понять, что перед Вами та единственная, которая пройдет весь путь от начала до конца? Вам не кажется, что это немного странно и не боитесь ли Вы, что сделаете неправильный выбор? А также верите ли Вы в любовь с первого взгляда?

— Странно это когда ты не успел родиться, а у тебя уже есть страничка в Википедии, — насмешливо отвечает принц и по залу пробегается звонкий смех присутствующих. — Буду краток, я не верю в любовь с первого взгляда. Я верю в симпатию с первого взгляда, а любовь, настоящая любовь приходит лишь с годами…

Я продолжаю сохранять беспристрастное выражение лица на протяжении всей церемонии открытия и знакомства с принцем. Когда журналист задает Кристиану очередной вопрос про учебу, я блуждаю взглядом по тронному залу, случайным образом натыкаясь на взгляд принцессы Шарлотты. Поймав мой взгляд, она тут же расплывается в добродушной улыбке и невольно я тоже отвечаю ей робкой и неуверенной улыбкой. Неужели узнала меня среди сотен других участниц?! Или видела меня несколько раз со своим братом…

Боже, о чем я думаю? Я стою посреди тронного зала в качестве одной из участниц отбора, улыбаюсь малознакомой принцессе, а мой лучший друг детства сейчас отвечает на вопросы самой популярной журналистке в качестве наследника датской короны!?

Я все еще надеюсь, что это сон. Самый обычный дурной правдоподобный сон, после которого нужно приходить в себя еще как минимум неделю. Скоро я проснусь в своей комнате, схожу в душ и буду собирать вещи на отбор, а все, что сейчас происходит придумало мое одурманенное волнением сознание…

— … а теперь прошу всех гостей пройти в бальный зал на праздничный фуршет по случаю открытия отбора и дня рождения моего сына! — торжественно заявляет король и вместе с семьей удаляется из залы под классическую мелодию оркестра.

Я получаю небольшой удар локтем с бок со стороны Греты, когда она делает книксен, и следую ее примеру, провожая августейших особ в числе последних. Операторы начинают потихоньку складывать камеры, Кристина Мадсен практически на ходу складывает микрофон и покидает тронный зал в числе первых. Вокруг начинается какая-то суета, сопровождаемая бесконечным гулом остающихся в помещении людей.

— О-чу-меть!  — по слогам восхищенно произносит Ника. — Мы только что своими глазами увидели королевскую семью!

— Я до сих пор не могу прийти в себя! — отвечает Марта. — Даже если мы и не выиграем отбор, то у нас будет что вспомнить… а вы чего молчите? Неужели не рады?

— У Эли такое лицо, будто она приведение увидела, — констатирует Ника, проводя ладонью мимо моего лица.

— Нас пригласили в бальный зал, думаю, мы получим нагоняй от Оберг, если опоздаем, — быстро проговаривает Грета и обхватывая меня за талию, пытается вывести из тронного зала вслед за остальными участницами.

Делая шаг за шагом, я думаю лишь об одном: Ника права, я и вправду увидела приведение или всего лишь призрака из моей прежней жизни…

Глава 11

Мы ступаем в просторы бального зала, и я практически сразу улавливаю язвительный взгляд Селены, которая мило беседует с Адрианом, удерживая в руках бокал шампанского. Подавляя желание закатить глаза, я продолжаю осматривать просторы огромного помещения. Вокруг нас, помимо участниц, располагаются лица предположительно нашего возраста, одетые в идеально сочетающиеся между собой платья или смокинги, в буквальном смысле сшитые идеально под их параметры, и я предполагаю, что среди нас находятся титулованные особы. По всему залу раздается классическая мелодия, повсюду разносятся голоса и непринужденный смех. Атмосфера полностью противоположная той, что была в тронном зале.

Марта и Ника сразу же набрасываются на фуршетный стол с различными закусками и берут в руки по бокалу шампанского. Мы с Гретой воздерживаемся от алкоголя, и Ника хмурит лоб.

— Девочки, вам нужно расслабиться, — предлагает Ника, делая уверенный глоток содержимого бокала.

— Согласна, нужно отметить это прекрасное начало, — поддерживает Марта, откусывая дольку зеленого яблока.

Я продолжаю находиться в прострации, пропуская мимо ушей половину сказанных слов девушек и слегка вздрагиваю, когда кто-то резко касается моего плеча. Оборачиваясь, я обнаруживаю еще одно знакомое лицо, которое никак не ожидала увидеть прямо сейчас.

— Я смотрю, вы зря время не теряете, — слегка приподнимая брови, проговаривает Изабелла, элегантно удерживая в руке бог знает какой по счету бокал шампанского. — Помнится мне, кто-то говорил, что не приемлет отбор и прочую чепуху.

Марта и Ника удивленно переглядываются, направляя вопросительные взгляды в мою сторону.

— Вы знакомы? — интересуется Ника, удивленно изгибая бровь.

— Да, виделись пару раз, — отстраненно проговаривает Изабелла, полностью оглядывая девушек. — Может, представишь своих подруг? — непринужденно улыбаясь, проговаривает герцогиня, чуть приподнимая брови.

— С Гретой ты уже знакома, а это Марта и Ника, мы с ними познакомились уже на отборе, — произношу я, отводя руку в сторону девочек.

— Для нас честь с Вами познакомиться, Ваше Высочество, — восхищенно говорит Ника, делая небольшой книксен.

— Взаимно, — кратко отвечает Изабелла. — Ну, что, девочки? Как вам принц?

Марта, Грета и Ника удивленно переглядываются с растерянными улыбками на лице.

— На самом деле, я не готовила себя к супер-пупер-мега красавчику, чтобы не разочаровываться, но все оказалось намного лучше, чем я ожидала, — искренне отвечает Ника, параллельно допивая шампанское.

Марта бросает на нее удивленный взгляд.

— Ты шутишь? Да он такой душка! — мечтательно произносит девушка, вскидывая руки. — Такой рассудительный и в то же время не черствый как камень…

— Да вы что… — кивает герцогиня с веселой улыбкой на лице, поглядывая в мою сторону.

— Добрый вечер, дамы, — раздается галантный голос <s>Макса</s> Адриана, врываясь в женский коллектив.

— Адриан, дорогой кузен, давно не виделись… — с интересом произносит герцогиня, поворачиваясь лицом к принцу.

Парень натягивает милую улыбку, приближаясь в мою сторону. Я нахмуриваю лоб, пытаясь предугадать, что сейчас будет происходить.

— Очень жаль, Изабель, но я пришел за Элизабет, — мягко произносит Адриан, уводя меня под локоть из компании девушек под странные взгляды. — Прошу за мной.

Я до последнего пытаюсь избавиться от хватки парня, но в ответ он лишь крепче сжимает мою руку.

— Что ты делаешь? — возмущаюсь я, когда он отпускает мою руку и мы останавливаемся возле очередного фуршетного столика.

— Показываю всем, что ты моя, — самоуверенно проговаривает он совершенно спокойным голосом, запуская руки в карманы брюк.

— С ума сошел? — недоумеваю я, краем глаза наблюдая, как другие участницы откровенно пялятся на нас. — На нас все смотрят!

Я смотрю в его глаза цвета грозовой тучи, искрящиеся от моего недоумения.

— Именно этого я и добиваюсь, — он улыбается краешком губ, и я чувствую, как сегодняшний обед подступает к горлу.

— Ты же понимаешь, что меня вышвырнут отсюда в первый же день благодаря тебе? — возмущаюсь я.

Он продолжает преднамеренно мило улыбаться всем, кто на нас смотрит, аккуратно похлопывая меня по плечу.

— Не волнуйся, никто тебя не вышвырнет, — уверенно проговаривают его губы, а глаза продолжают мило улыбаться Изабелле, бросающей недоуменные взгляды в нашу сторону.

В этот момент оркестр медленно затихает, и я замечаю, как к главной двери бальной залы подходит лакей и прочищает горло.

— Его Королевское Высочество наследный принц Дании — Кристиан, герцог Ольденбургский, — громко отчеканивает молодой человек и распахивает двери в залу.

Кристиан входит в бальный зал ровным, неторопливым шагом, останавливается посередине и практически сразу ему на глаза попадаюсь я и рука Адриана на моем плече. Он вопросительно приподнимает одну бровь, поправляя при этом удушающий галстук регат на шее. Сейчас на нем идеально сидит черный классический костюм с белоснежной рубашкой, сшитый ровно по его меркам, чем-то схожий с костюмом Адриана.

Все дамы склоняются в уважительном книксене. Все, кроме меня. Я слишком волнуюсь и попросту не успеваю этого сделать. Адриан наконец убирает руку с моего плеча, поправляя свой пиджак, и я начинаю чувствовать себя увереннее.

— Дамы и господа, — ровным голосом начинает наследник, оглядывая всех вокруг. — Я рад, что вы почтили визитом торжественный фуршет в честь открытия отбора и по совместительству моего дня рождения. Буду краток, желаю всем приятного вечера!

Оркестр играет новыми красками, исполняя очередную веселую мелодию, вот только никто похоже и не собирается танцевать, все продолжают разговаривать, смеяться и пить шампанское.

Как только Кристиан заканчивает речь, к чему тут же подбегает Селена, предлагая бокал шампанского, от которого он не отказывается. Я продолжаю смотреть ему в спину, пока они отходят в сторону, испытывая неимоверное раздражение к этой особе, поражаясь ее наглости.

— Так и будешь смотреть на него? — отстраненно спрашивает Адриан, осушая очередной бокал шампанского. — Он все равно выберет Расмуссен.

Я поджимаю губы, выхватывая с подноса мимо проходящего лакея бокал и выпиваю залпом все содержимое.

— Мне просто больно, — тихо проговариваю я в воздух, наблюдая, как Селена смеется, когда он ей говорит что-то с опьяняющей улыбкой на лице. — Больно и обидно. И мне плевать, кого он выберет, я здесь не за этим.

Я разворачиваюсь к Адриану, с ужасом замечая Оберг в углу залы со сложенными руками на груди, подозрительным взглядом наблюдающую за поведением участниц.

— Почему ты мне раньше не рассказал?! — недоумеваю я, обращаясь к нему.

— А что изменилось бы? — удивляется он. — Ты узнала бы, что принц именно он и тебе больше не понадобились бы деньги? Принцесса, повторю еще раз, эта сказка не о моей лжи…

Адриан покидает меня, уходя к другим титулованным особам, чтобы соблюсти этикет и успеть поздороваться и побеседовать со всеми. Я залпом осушаю еще один бокал шампанского, и, переставая искать взглядом Чака, набрасываюсь на очередной столик с бесконечными закусками, добрую половину из которых я даже и не пробовала. Считая минуты до окончания торжественного фуршета, я наконец, сбиваюсь со счета уже на шестой закуске.

— Дорогая моя, советую тебе так не налегать на еду, иначе на следующей неделе не влезешь ни в одно платье. Послушай дружеский совет, — с ухмылкой произносит герцогиня, удерживая бокал с красным вином в руке.

— Я просто не знаю, чем себя занять, — признаюсь я, откусывая красное яблоко.

— Не знаешь, чем себя занять, пока мой братец флиртует с этой высокомерной стервой? — спрашивает Изабелла, вопросительно приподнимая брови.

Я подавляю нервный смешок.

— Тебе она тоже не нравится? — удивляюсь я.

— Покажи мне пальцем того, кому она здесь нравится, — говорит девушка, делая глоток вина. — Скажу тебе больше, она не нравится даже самой королеве. У нас в семье уже есть одна высокомерная выскочка, второй такой быть не должно.

— Дай угадаю, эта выскочка ты? — предполагаю я, подавляя смешок.

— Безусловно. Разве я уступлю ей свое место? — смеясь, соглашается Изабелла. — Да и к тому же, мое мнение, она не достойна Кристиана. Я его очень хорошо знаю. Хотя кому я это говорю? Вы с ним с самого детства общаетесь.

— Общались, — добавляю я, устремляя взгляд вдаль.

— А что такое? — удивляется девушка. — Только не говори, что он не сказал тебе о…  — герцогиня делает паузу, наблюдая за моей реакцией. — О, Боже, как он мог не сказать?!

Я пожимаю плечами, отворачиваясь к столику, чтобы еще раз взять кусочек яблока.

— О, Ваше Высочество, — наиграно проговаривает герцогиня. — С днем рождения еще раз, дорогой! — она принимается обнимать брата, продолжая удерживать бокал в руке. — Ты же получил мой подарок сегодня утром?

— Да, получил, Белла, спасибо, — с едва заметной улыбкой проговаривает принц, искоса поглядывая в мою сторону.

— Я уже вижу, как меня зовет моя давняя подруга, поэтому я оставлю вас ненадолго… — сообщает девушка практически на ходу.

Мы продолжаем молча стоять, глядя ей вслед. Я не осмеливаюсь заговорить первой, все еще не привыкая видеть своего друга в таком обличии и статусе, но в то же время во мне бушуют и кипят какие-то бури, заставляющие его отчитать за все.

— Все в порядке? — отстраненно спрашивает он, глядя куда-то вдаль, перебирая пальцами бокал с недопитым шампанским.

В порядке? Все ли у меня в порядке? Он серьезно или совсем забыл все события минувшего дня.

— А что у тебя с настроением? Или Селена не успела его поднять? — спрашиваю я в ответ бесцветным голосом.

Он ухмыляется, пытаясь поймать мой взгляд.

— Лилибет, ты что ревнуешь? — с усмешкой спрашивает он, забирая у меня третий бокал шампанского, за которым я тянусь.

Громко выдыхаю, устремляя взгляд на паркет.

— Забудь, — выдыхаю я, уходя прочь от этого разговора.

В это мгновение по всему залу раздается дикий смех, сопровождаемый неуместным хрюканьем и другими неопределенными звуками. Я разворачиваюсь на источник всеобщего удивления и обнаруживаю черноволосую девушку, удерживающую два бокала шампанского в руках, которая непосильным трудом пытается что-то рассказать заплетающимся языком, продолжая при этом дико смеяться. Я наблюдаю, как к ней тут же направляется грозная Каролайн под всеобщим недоумением и на запястье девушки я обнаруживаю красный браслет. Да, было бы глупо полагать, что она является титулованной особой.

Кристиан быстрым шагом подходит к виновнице всеобщего внимания, опережая Оберг и подхватывает девушку под локоть. Он что-то тихо говорит ей на ухо, и она расплывается в пьяной улыбке.

— Господа, все хорошо. Девушка просто немного перебрала с шампанским, — с легкой улыбкой на устах сообщает принц, пытаясь вывести участницу из зала, подальше от всеобщего внимания.

— О, Боже, Ваше Высочество! — обеспокоенно подбегает Каролайн. — Прошу прощения за такой инцидент, такого больше не повторится, я более чем уверена!

— Госпожа Каролайн, не извольте беспокоиться, я решу этот вопрос сам, — спокойно отвечает Кристиан, уводя девушку из зала.

Когда они скрываются за огромными белоснежными дверьми, Оберг оглядывается на остальных участниц отбора, обводя каждую грозным взглядом и покидает залу вслед за ними. Раскатистый смех девушки еще некоторое время продолжает разливаться эхом по всей зале, оставляя гостей в легком недоумении.

— Кто вообще пускает такое отродье в высшее общество? — доносится брезгливый голос девушки в длинном облегающем платье благородного темно-синего оттенка.

— Это еще только начало, — предупреждает молодой человек в строгом черном смокинге, кивая в сторону участниц.

— Считай она уже не участвует, — констатирует Ника, подходя ко мне со сложенными руками на груди.

Я молчу, продолжая смотреть им вслед. Ника оглядывает мой стеклянный взгляд и встает прямо перед моим взором.

— Все в порядке? — интересуется она. — Ты после тронного зала ни рыба, ни мясо.

Коротко киваю и ловлю взгляд девушки, пытаясь вернуться в прежнее состояние, не вызывая никаких подозрений у остальных участниц.

Остаток вечера проходит в спокойной обстановке. Все это время мы разговариваем с Никой, Гретой и Мартой так, будто были знакомы всю свою жизнь, больше не употребляя ни капли шампанского. Кристиан и Оберг так и не появились в бальном зале после странного инцидента с участницей, а Адриан и Изабелла с приклеенной к ним Селеной покинули балу через некоторое время после своего королевского кузена. После окончания бала в честь открытия отбора зал сначала покинули титулованные особы и только потом всем участницам разрешили отправиться в свои апартаменты.

***

Заходя в комнату, в которой мне предстоит жить на протяжении нескольких недель, а быть может и месяцев, я устало вздыхаю, облокачиваясь спиной об входную дверь. Чувствую себя так, словно этот день прошелся по мне и глубоко в душе надеюсь, что сюрпризы на этот раз закончились. Я не планирую в ближайшее время участвовать в подобном эмоциональном аттракционе.

Где-то глубоко в шкафу раздается знакомая мелодия телефона, и я медленно плетусь к светлой дверце, распахивая ее. Доставая смартфон из чемодана, на большом экране я улавливаю фотографию Карен и нажимаю на кнопку вызова.

— Ты с ума сошла?! — громко раздается из трубки. — Я видела тебя и Грету только что по телевизору среди участниц отбора! Нет, вы точно сумасшедшие! — быстро проговаривает она то ли удивленно, то ли осуждающе. — Эли, ты где там?!

— Я здесь, — тихо проговариваю я.

— Я так и знала, что Чаку нельзя доверять! Вот веришь ты парню, доверяешь, а тут бац! И он оказывается принцем! Ну, не козел?! Ты там жива вообще после такого? — спрашивает подруга, не дожидаясь ответа. — А я-то думаю, чего это ты уволилась ни с того, ни с сего, а она оказывается принцессой заделаться вздумала. Не ожидала такого от Греты и тем более от тебя после твоих рассуждения об отборе, подруга… Ало?! Ты здесь?

— Знаешь, твой Макс не далеко ушел от Чака, — безразлично проговариваю я, устало падая на кровать.

— Что ты имеешь в виду? — недоумевает подруга.

— Алекс случайно не приходится каким-нибудь кузеном принцу по какой-нибудь линии?! — с сардонической усмешкой спрашиваю я. — Потому что Макс приходится кузеном Кристиану.

— Что?! — удивляется Карен. — Ты шутишь?!

— На твоем месте я бы задумалась… — предупреждаю я.

— Очуметь! Я просто… У меня нет слов, подруга, — через несколько секунд отзывается девушка.

Я вздыхаю, пытаясь найти силы для дальнейшего разговора.

— Только не делай вид, будто ты не знала, — бесцветным голосом произношу я.

— Клянусь, Эли! — громко проговаривает подруга, шелестя фантиком. — И вот еще что, я звоню, чтобы попросить прощения у тебя за свое поведение. Ты знаешь, я вообще-то не извиняюсь никогда, а даже если извиняюсь, то дается мне это с трудом… Мир?

Я расплываюсь в улыбке, вспоминая, что Карен не просила прощения ни у кого буквально… никогда.

— Мир, — отвечаю я, подавляя смешок.

— Так значит, ты у нас теперь местная суперзвезда? — смеется Карен, что-то откусывая.

— Слушай, у меня сейчас нет времени говорить, давай я позже тебе все расскажу, идет? — спрашиваю я.

— Идет. Только ты не пропадай! — отзывается подруга, продолжая что-то жевать, и я заканчиваю разговор.

Продолжая несколько минут лежать на кровати, я погружаюсь в свои мысли. Правильное ли решение я приняла, подавая анкету на отбор? Как мне поступить с Кристианом, если мне противно его видеть, а деньги на операцию нужны позарез? Договориться с ним по старой дружбе о том, чтобы он оставил меня хотя бы до финала ради пособия? В горле скапливается тяжелый ком сомнений, а я не в силах его сглотнуть.

В руке вибрирует телефон, и на экране я вижу фотографию мамы, где мы с ней обнимаемся на крыльце нашего дома, одновременно фотографируя самих себя.

— Привет, — с усталой улыбкой говорю я, предвкушая тонну вопросов.

— Детка, как ты? — тихо раздается обеспокоенный голос мамы. — Я несколько часов назад посмотрела прямой эфир, на тебе лица не было.

От маминого голоса у меня дрожит нижняя губа, а глаза застилает прозрачная пелена слез. Одной рукой я зарываюсь в волосы, другой продолжаю удерживать телефон.

— Я держусь, — выдыхаю я, ощущая, как по щекам скатываются горячие слезы, неприятно приземляясь где-то за ушами.

— Я знаю, что ты у меня сильная, котенок, — тихо проговаривает она. — Не ожидала такого от Чака. Я всегда понимала, что он не из простой семьи, но даже мысли не было…  Не держи на него зла.

— Ты как? Что доктор говорит на счет операции? — я перевожу тему, вытирая слезы, чтобы не разрыдаться перед мамой. Не хочу, чтобы она сильно переживала из-за меня.

В трубке раздается досадный вздох.

— Доктор Майер по-прежнему сохраняет позитивный настрой, а я продолжаю считать выпадающие волосы. А вчера я заметила, что бровей стало гораздо меньше, чем прежде, — тихо проговаривает мама, делая небольшую паузу между предложениями.

Я прикрываю глаза и крепко сжимаю губы, пытаясь подавить очередной поток слез.

— Мы отрастим тебе волосы до пояса после операции. Ты только не унывай, — дрожащим голосом говорю я, вытирая слезу со щеки. — Я оформила пособие на твой счет, так что в скором времени ты можешь им воспользоваться, а я пока здесь ни в чем не нуждаюсь, не переживай. Через месяц, два мы уже сможем провести операцию. Мы обязательно успеем.

— Моя девочка, — тихо говорит мама голосом, в котором слышится грусть. — Если тебе некомфортно на отборе, ты можешь в любой момент его покинуть. Нет нужды себя так истязать, я же вижу, что тебе не по себе. А я… а я и так справлюсь.

— Нет, мам, это наш последний шанс победить твою болезнь и вернуться к прежней жизни, — проговариваю я, пытаясь сдерживать предательскую дрожь в голосе.

— Боюсь, что прежней жизни нам с тобой уже не видать…

Глава 12

— Мадемуазель Элизабет! — раздается в моей голове строгий голос Каролайн.

Я хмурю брови, медленно открывая глаза, и обнаруживаю Оберг со стальным выражением лица, раздвигающую французские шторы. Первые лучики солнца проникают сквозь большие окна, приземляясь на подушку, и я мгновенно зажмуриваю глаза, пытаясь встать с кровати.

— Что происходит? — недоумеваю я, скидывая белое пушистое одеяло с себя. — Который час?

— Доброе утро, Элизабет, — холодно отзывается женщина, заканчивая со шторами. — Жду вас всех в лиловой гостиной ровно через двадцать минут и переоденься в одежду, которая лежит на софе, — отчеканивает она и собирается уходить, но вдруг останавливается посреди комнаты, разворачиваясь ко мне лицом. — И да, приведи себя в порядок.

Я успеваю лишь сделать короткий кивок, когда она стремглав удаляется из моей комнаты в коридор, улавливая ее приглушенный стук каблуков. Дотягиваясь до телефона, мирно лежащего на белоснежной прикроватной тумбочке, я удивленно вскидываю брови, обнаруживая на экране ровно шесть часов утра. Сколько я спала, часа три?

Некоторое время я прихожу в себя, пытаясь найти силы, чтобы пойти умыться. С каждым новым шагом в ванную я поочередно вспоминаю события вчерашнего дня, от которых затылок покрывается неприятными мурашками, а ступни ног продолжают неутомимо ныть благодаря вечности, проведенной на высоких каблуках. В зеркале я обнаруживаю жалкую подделку вместо привычной Эли, благодаря несносным синякам под глазами и ужасной бледности, мысленно говоря себе спасибо, что вчера ночью смыла весь макияж с лица.

Возвращаясь в спальню, я разворачиваю пакет с одеждой, которую принесла Каролайн и обнаруживаю составляющие спортивного костюма. Я натягиваю легкую белоснежную футболку, джоггеры с широкими карманами и теплую толстовку того же оттенка. Рядом с одеждой лежат белые обыкновенные кроссовки с этикеткой, которую я тут же отрываю и обуваюсь.

Почему все вещи белого цвета?

— Вам тоже показалось поведение Оберг немного странным? — спрашивает Марта, когда мы спускаемся по лестнице, направляясь в назначенное место встречи.

Я замечаю, что мы одеты в абсолютно одинаковые спортивные костюмы, сливаясь в одно целое белоснежное пятно, плавно передвигающееся по дворцу.

— Даже чересчур, — отвечает Грета.

— Похоже кто-то сегодня отхватит по полной, — констатирую я.

— Что-то я не наблюдаю той девушки, которая вчера смеялась как гиена, — ухмыляется Ника, оглядывая всех участниц, когда мы заходим в лиловую гостиную, где вчера встретились впервые.

Каролайн удивленно приподнимает брови, плотно сжимая губы в одну плотную линию, и мы вчетвером с опаской переглядываемся.

— Задерживаетесь, девочки, — грозно проговаривает госпожа Оберг, когда мы сталкиваемся взглядами. — Я просила вас прийти ровно через двадцать минут, а вы опоздали на три минуты! Впредь, прошу быть пунктуальней!

— Простите, — хором проговариваем мы, усаживаясь на белоснежный диван к остальным участницам.

— Что происходит? — недоуменно шепчет Ника.

В ответ я слегка пожимаю плечами, ожидая новой реакции от наставницы.

— Итак, дорогие участницы, сразу же отвечу на ваш немой вопрос в глазах. Вставать вы будете каждый день ровно в шесть утра, таковы правила отбора. Больше я вас будить не буду, просыпаться вы будете сами, если не проснетесь и не придете в назначенное место — пеняйте на себя, — она делает паузу, наблюдая за нашей реакцией с легкой улыбкой на лице. — Каждый день ровно в шесть тридцать утра у вас будет зарядка с тренером на лужайке сада, впрочем, именно поэтому вы сейчас в спортивной одежде.

— Я что-то пропустила? — удивленно спрашивает сонная Селена, врываясь в лиловую гостиную в одном спортивном фиолетовом топе и в синих лосинах, облегающих каждую клеточку ее тела.

Мы хмуро переглядываемся, поражаясь ее наглости.

— Селена, солнышко, я же просила не опаздывать и одеть ту одежду, которую я тебе принесла, — мягко проговаривает Каролайн, складывая ладони на уровне солнечного сплетения.

— Вы меня, конечно, извините, но я не собираюсь носить какой-то ширпотреб, — объясняет она, элегантно усаживаясь на белоснежный диван, закидывая нога на ногу. — Я ношу только фирменную одежду, а не какую-то китайскую дешевку, — ухмыляется девушка, искоса поглядывая в нашу сторону.

— Вот сука, — сквозь зубы шепчет Ника, сжимая кулаки.

— Мы еще посмотрим кто из нас китайская дешевка, — тихо проговариваю я, горделиво одергивая подбородок.

Каролайн нервно сглатывает, натягивая миловидную улыбку.

— Селена, милая, пожалуйста, в следующий раз прислушайся к моим словам, — произносит она и ее натянутая улыбка тут же спадает с лица. — Итак, продолжаем. Опережая ваши вопросы, королевская семья или же сам кронпринц будут пребывать во Фреденсборг лишь пару раз в неделю, а это значит, что во дворце вы будете совершенно одни, не считая учителей, наставников, стражу и слуг. Так же на каждый день, проведенный вами на отборе, составлено расписание с примерным временем для каждого занятия, вы можете с ним ознакомиться, когда вернетесь в свои апартаменты. Через десять минут у вас начнется ежедневная утренняя зарядка, а прямо сейчас у вас есть ровно пять минут, чтобы задать интересующие вопросы.

В лиловой гостиной раздается оглушительная тишина, все пытаются прийти в себя после сказанных слов наставницы, лишь старинные часы продолжают ежесекундно стучать, разрушая тишину.

— Госпожа Оберг, — обращается к наставнице одна из рыжих близняшек, — почему наши спортивные костюмы белые?

— Хороший вопрос, Тильда, — улыбается Каролайн. — Как вы знаете, белый цвет — символ мудрости, чистоты и невинности. Ваша форма белого цвета потому как каждая из вас должна показать, насколько она старательна и аккуратна, сумеет ли сохранить белоснежный цвет, словно свою репутацию или же в первый день очернит и запятнает ее, — последние слова она произносит практически сквозь зубы, слегка повышая тон.

— А что случилось с той девушкой, которую принц вывел из бального зала? — интересуется Ника, складывая руки в замок.

— Она больше не участница отбора, — спокойно отвечает она. — Как и две другие претендентки на сердце кронпринца. Его Высочеству не нужны девушки, не умеющие держать себя в обществе и злоупотребляющие спиртными напитками.

Грета и Марта удивленно переглядываются, слегка раскрывая рты.

— Но вы ничего не говорили нам вчера по поводу поведения! — возмущается одна из участниц.

— Моя дорогая, это было сделано специально. Мы должны были посмотреть на то, как вы ведете себя в обществе, ваши манеры, речь и то, сколько бокалов шампанского вы выпили за весь вечер. Те, кто вел себя недопустимо — были немедленно исключены из числа участниц, — спокойно сообщает Каролайн, оглядывая удивление на лицах участниц. — Да, мадемуазель, я лично наблюдала за каждой из вас и могу с уверенностью назвать имена тех, кто выпил более чем достаточно. Леди могут позволить себе не более двух бокалов шампанского или вина. Думаю, исключение трех участниц за первый день вам послужит хорошим уроком и впредь, вы более не будете совершать необдуманных поступков, — проговаривает наставница, наблюдая за нашими удивленными взглядами.

— Почему у нас такое строгое расписание? — недоумевает Селена, вскидывая руки.

— Для того, чтобы у вас сформировался правильный режим дня, и вы не шатались по всему дворцу, куда не попадя, а были заняты полезным делом, — отвечает Каролайн с милой улыбкой на устах. — А сейчас, прошу пройти вас на задний двор в сад Фреденсборга, вас уже ожидает ваш тренер. Встретимся после завтрака.

Все участницы удаляются из лиловой гостиной, продолжая пребывать в недоумении. Когда мы выходим из дворца, направляясь к саду, нас уже встречают горящие лучи палящего солнца, и я всем нутром чувствую, что наша зарядка будет вдвойне изнурительна. Оглядываясь назад в сторону дворца, вдалеке я обнаруживаю полуразрушенную часовню, которую уже несколько недель реставрируют в срочном порядке. На самом деле, она выглядит уже не так плохо, какой была сразу после теракта, но до сих пор всем своим видом напоминает о том, что повстанцы рядом… От этой мысли по спине пробегают мурашки, но спустя мгновение голос Марты возвращает меня к реальности.

— Я почти не спала сегодня, — негодует она. — Долго не могла уснуть из-за всех накопившихся впечатлений.

— У меня тоже самое, я смогла заснуть только под утро и буквально через час пришла Оберг, — сообщает Грета, потирая сонные глаза.

— Похоже, денек сегодня будет тот еще, учитывая наше состояние, — констатирую я, когда мы проходим мимо разноцветных кустовых розочек.

— Я одно не пойму, на кой черт нам нужна зарядка? — возмущается Ника. — Мы сбежали от физкультуры в школе, чтобы наткнуться на нее на отборе?

— Может, они думают, что мы толстые и должны всегда держать себя в форме? — усмехаюсь я, обнаруживая на небольшой поляне молодого мужчину в легкой белоснежной майке и коротких ярко-красных шортах, открывающих весь рельеф его ног.

— Вау! — восклицает Ника, оглядывая тренера с головы до ног. — Это что еще за Аполлон?

Мы подходим к мужчине, дожидаясь других участниц. Он приветливо оглядывает нас янтарными глазами в ответ и одной рукой слегка поправляет короткие темные волосы. Чуть приподнимая подбородок вверх, он направляет взгляд на отстающих участниц, дожидаясь их и одновременно начинает слегка играть всеми мускулами своего тела. На руках у него красуются четко выделяющиеся бицепсы, а икры на ногах своей рельефностью напоминают плавники.

— Доброе утро, дамы, прошу вас всех встать в одну шеренгу, — раздается его мягкий бархатистый голос.

Пока он наблюдает, как мы с горем пополам пытаемся выстраиваться в одну ровную линию вместо кривой волны, Ника становится рядом со мной, продолжая восхищаться нашим тренером.

— О, Боже, какой он классный, — шепотом говорит она, чуть ли не пуская слюни в его сторону.

— Ты уже забыла про принца? — усмехаюсь я.

— Итак, дамы, меня зовут Ричард и на ближайшие несколько месяцев я буду вашим неизменным тренером. Можете обращаться ко мне просто по имени, я не титулованный человек, — представляется он, щурясь от палящего солнца. — Каждое утро мы будем выходить на легкую пробежку вокруг дворца, а затем будем делать укрепляющие упражнения на разные группы мышц. И запомните одну простую истину — со мной шутки плохи. Если вы отлынивали от физкультуры в школе, то здесь у вас не получится от меня сбежать, — сообщает Ричард, грозно складывая руки на груди, отчего его бицепсы выделяются еще больше, привлекая всеобщее внимание. — Если вы не приходите на занятие не по уважительной причине, то я назначаю вам штрафные километры вокруг территории дворца. Если же вы не приходите даже на следующее занятие, то мы будем решать вопрос о вашем уходе. Я надеюсь, всем все ясно?

Мы несколько раз активно киваем.

— Прекрасно, а теперь прошу вас отправиться навстречу ветру, — проговаривает он с легкой улыбкой на лице, вскидывая руку в сторону ворот. — Напоминаю, скорость бега должна быть равна быстрому шагу, мы не мчимся как угорелые, будто на за нами бежит целый караван голодных волков. За территорию дворца выходить запрещено, выход будет караться штрафами и выговорами. Возле ворот находится стража, которая в случае вашего побега будет вынуждена остановить вас любыми способами. Так же вокруг дворца установлены камеры, и я буду следить за теми, кто позволит себе вальяжно расхаживать, вместо легкого бега через этот телефон, — он достает из кармана своих красных шорт небольшой мобильник. — И конечно же этот человек получит что?..

— Штраф? — ту же предполагает Ника.

— Умница! Вот ты и побежишь во главе всех участниц! — восклицает тренер. — Чуть не забыл. Я изучил портфолио каждой из вас и знаю вас всех по именам, так что не думайте, что я кого-то не замечу, — с интригой в голосе сообщает он, подозрительно щурясь уже не от знойного солнца.

Ника удивленно разворачивается ко мне, недоуменно распахивая глаза и в них читается немая просьба не бросать ее одну.

Медленным движением руки парень поправляет свои темные волосы, продолжая наблюдать за забавной реакцией Ники с голливудской улыбкой на лице. Некоторое время мне кажется, что блеск его белоснежных зуб затмит лучи утреннего солнца. Он берет в руки свисток, все это время висящий на его шее и через мгновение вокруг раздается оглушительный свист.

— Первая пошла! — кричит он, кивая в сторону Ники.

Ника мгновенно реагирует, направляясь в сторону дворца, бросая жалобные взгляды в мою сторону. Я мигом следую за ней, сохраняя спокойный темп, чтобы не выдохнуться в первые несколько минут. Краем глаза я замечаю, как за нами подтягиваются остальные участницы с недовольными выражениями лица, но тут же обращаю внимание как Селена в своих ярко-синих лосинах подходит к тренеру и с милой улыбкой на лице, складывает руки на груди.

— Какого черта она строит ему глазки?! — злобно проговаривает Ника, искоса поглядывая на парочку позади нас.

— А тебя не волнует тот факт, что она не бежит с нами? — интересуюсь я.

— В любом случае, она та еще стерва, — хмурится она, направляя грозный взгляд вперед.

— Девчонки, не тратьте свои нервы на нее, — Тильда ускоряет свой шаг, ровняясь с нами. — Селена родилась с золотой ложкой в жопе и думает, что ей все должны.

— Дело не в этом, — продолжаю я, ощущая, как легкие потихоньку начинают гореть. — Она не подчиняется никаким правилам отбора. Я вообще удивлена, что она встала в шесть утра и притащилась в лиловую гостиную.

— Ее тут все покрывают, вот в чем дело, — констатирует Ника.

— Всегда будут те, которые делают все, чтобы победить и те, кому все достается без труда, — Тильда сверкает зелеными глазами в нашу сторону, поправляя выпавшую прядку морковного цвета.

Я громко выдыхаю поток воздуха.

— Но мы же все понимаем, что это несправедливо. Мы все здесь наравне, — говорю я, подавляя желание закатить глаза.

— Лучше не связывайтесь с ней, — коротко отвечает девушка, останавливая свой ход и, дожидаясь свою сестру, вновь продолжает бег.

Когда мы начинаем бежать уже третий круг, я понимаю, что упаду от невыносимой отдышки, колющей боли в боку и щиколотках прямо здесь и сейчас в те кусты с белоснежными орхидеями. Слегка оглядываясь назад, я наблюдаю, как Селена продолжает мило беседовать с нашим тренером, пока остальные участницы страдают от нехватки кислорода и ужасающей жары, стараясь не выплюнуть свои легкие на каждом шагу. Мы все понимаем, если остановиться хоть на секунду — штрафа не избежать и придется пахать в два раза больше.

— Ай! — раздается болезненный голос позади.

Я разворачиваюсь и обнаруживаю, как едва знакомая мне участница с короткими светлыми волосами обессиленно падает на лужайку, продолжая лежать на спине.

Раздается долгожданный свист, и тренер незамедлительно подбегает к девушке.

— Пробежка окончена! — восклицает он, приводя в чувство участницу.

Мы останавливаемся, опираясь руками на колени с невыносимой отдышкой, не в силах даже произнести ни слова. Пытаясь ловить легкими долгожданный воздух, мы молча переглядываемся измученными взглядами с Никой.

— Дамы, прошу вас пройти на лужайку и выстроиться в две шеренги в шахматном порядке, — громко проговаривает Ричард, помогая упавшей участнице встать с газона.

Со стонами изнеможения мы молча идем в сторону лужайки, пытаясь изобразить хоть какой-то шахматный порядок. Впервые за несколько минут участницы делают что-то, не проронив ни слова, стараясь сохранить в себе оставшиеся силы.

Селена окидывает нас своим фирменным презрительным взглядом и становится в первую шеренгу посередине, нарушая шахматный порядок.

— Честное слово, я ей когда-нибудь вмажу… — шипит Ника, восстанавливая дыхание.

— Тебе же дороже обойдется, тебя вышвырнут отсюда, а она будет жертвой для всех остальных, пользуясь этим, — констатирую я, наблюдая, как тренер возвращается в строй, отправляя упавшую участницу во дворец в сопровождении стража.

У девушки на коленях и локтях красуются зеленые следы от травы вперемешку с серой землей. Кроссовки эта участь тоже не миновала.

— Для первого раза неплохо, вполне неплохо. Посмотрим, как вы справитесь завтра, — с удивленной ухмылкой проговаривает мужчина, едва приподнимая брови. — Сейчас мы с вами сделаем простые общеукрепляющие упражнения для шеи, плеч, рук, ягодиц и ног.

Следующие пол часа мы повторяем за тренером каждое упражнение под его счет, громко раздающийся по всему саду. Все это время он пристально следит за нашими движениями, стреляя пронзительным взглядом по каждой из нас.

— Еще даже восьми утра нет, а я уже как выжатый лимон, — стонет Марта, убирая свои волнистые локоны с лица, когда мы идем во дворец.

— Мы точно здесь добровольно находимся? — спрашивает Ника в воздух. — Я начинаю потихоньку сомневаться в этом после раннего подъема и совсем не добровольной зарядки, затянувшейся на час.

— Подожди, мы еще не видели наше расписание на день, — усмехаюсь я, косясь на нее.

— А мне больше интересно, что станет с той блондинкой, которая упала во время пробежки и испачкала всю одежду, — размышляет Грета, ступая во дворец.

***

Сразу после душа я направляюсь к туалетному столику, чтобы срочно нанести увлажняющий крем на лицо, иначе после такой жесткой воды моя кожа превратится в Сахару. Массирующими движениями я размазываю крем по лицу, обращая внимание на белоснежную плотную бумагу формата А4, мирно лежащую на туалетном столике.

РАСПИСАНИЕ

06.00 — подъем

06.30 — утренняя зарядка

07.30 — утренний туалет

09.00 — завтрак в обеденной зале

09.30 — урок этикета в учебной комнате

11.00 — подготовка к интервью

13.00 — обед в комнатах

14.00 — интервью федеральному каналу в бальной зале

16.00 — полдник в обеденной зале

17.00 — подведение итогов дня в лиловой гостиной

19.00 — ужин в обеденной зале

19.30 — свободное время

— Доброе утро! — раздается запыхавшийся голос Мии, врывающейся в комнату с чехлом для одежды. — Прости, что без стука, совсем нет времени.

Не бросая на меня ни единого взгляда, она кладет содержимое чехла на кровать, принимаясь энергично распаковывать его. Аккуратно доставая оттуда однотонное платье цвета попурри с закрытым верхом и рукавами три четверти, она бережно убирает его с вешалки.

— Участницы на протяжении всего отбора должны ходить в одинаковых платьях, чтобы не выделяться, — сообщает девушка, осторожно раскрывая потайной замок на спине платья. — Ты должна его носить всегда за исключением утренней зарядки, на этот случай у вас есть спортивная форма.

Я подхожу к кровати, на ходу снимая с себя футболку и шорты и принимаюсь надевать платье, с помощью горничной. Медленно застегивая замок на спине, девушка протягивает мне черные замшевые туфли лодочки на толстом невысоком каблуке с тонкой застежкой на щиколотке. Я застегиваю последнюю застежку на ноге, выпрямляюсь и наблюдаю в зеркале туалетного столика как Мия подходит ко мне сзади и одевает тоненький черный поясок на талию. Слегка откидывая голову в сторону, я оценивающе рассматриваю свой образ на ближайшие несколько недель. На мне идеально сидит платье образца пятидесятых годов прошлого столетия с юбкой колокольчик до колен, безупречно подчёркивающее тонкую талию. Действительно, в этом платье нет ничего лишнего: оно полностью закрывает зону декольте, в то же время имея V-образный вырез; наполовину скрывает руки, благодаря рукавам длиною три четверти, а тонкие черные ремешки на талии и на щиколотках ног скромно подчеркивают друг друга.

— Чуть не забыла! — восклицает Мия, копаясь в чехле от одежды и доставая оттуда черную бархатную тоненькую ниточку с малюсеньким бантиком, принимается одевать мне ее на шею.

— Чокер? — недоумеваю я, наблюдая как девушка плотно закрепляет украшение мне на шее.

— Ага, — задумчиво произносит Мия, без надобности протирая ладони об белый фартук, слегка отстраняясь, чтобы разглядеть меня издалека. — Он отлично дополняет образ и прекрасно сочетается с V-образным вырезом. Не будут же вам раздавать королевские колье, чтобы ваша шея не казалась голой, а образ не дополненным, — девушка отходит к кровати и берет в руки небольшую соломенную шляпку, обрамленную толстой персиковой ниточкой, тут же одевая мне ее на голову. — И последний момент, когда участницы выходят на улицу в своих повседневных платьях — они обязаны покрывать голову соломенной шляпкой.

— Спасибо, Мия, — я одариваю девушку самой искренней улыбкой.

— Я всего лишь приношу одежду, — скромно говорит она, опуская взгляд. — А сейчас вам нужно нанести легкий макияж, собрать волосы и выходить на завтрак!

Девушка забирает чехол для одежды и, кивая на прощание, выходит в длинный коридор. На скорую руку с помощью консиллера я убираю круги под глазами, подкрашиваю ресницы и губы. Расчесывая влажные волосы, быстренько заплетаю одну толстую косу и направляюсь на завтрак, в глубине души надеясь, что не опоздала и мне не придется запихивать в себя еду со скоростью света.

В обеденной зале меня встречает половина участниц в абсолютно одинаковых платьях, напоминающих одно большое пятно светло-розового цвета. Девушки сидят за одним длинным столом прямоугольной формы с белоснежной однотонной скатертью, украшенным несколькими небольшими бутонами искусственных и белоснежных ароматизированных свечек на хрустальных подсвечниках. Над столом располагается небольшая люстра, уступающая размерам люстр в бальном и тронном залах. Большинство стульев уже заняты, но я успеваю уловить несколько свободных, сиденье и спинка которых обшиты красной бархатной тканью с белоснежными ножками с примесью золота.  На одной стене располагается сплошное полотно неизвестного мне художника. В целом, столовая зала по размерам схожа с двумя моими спальнями. Я быстро нахожу довольные лица Греты и Марты и недовольное Ники, поедающие бутерброды.

— Как вам наш образ на ближайшее время? — спрашиваю я, усаживаясь рядом с девушками.

— Ужасно, — отвечает Ника, доедая кусок свежей булочки, — в этом платье я ощущаю себя героиней фильма с Одри Хепбёрн.

— А мне нравится мода той эпохи, — мечтательно произносит Марта, запивая апельсиновый сок.

— Мне интересно почему они выбрали именно такие платья, — интересуется Грета, добавляя к своей булке кусочек сыра.

Я бегло осматриваю содержимое стола. Перед нами располагаются свежие теплые круглые булочки, разрезанные пополам, сливочное масло, сыр, джем из ягод, кофе с молоком и апельсиновым соком на выбор. Чуть подальше я обнаруживаю две небольшие тарелки с виноградом, красными яблоками и бананами.

— Видели расписание? — спрашивает Ника, запивая кофе с молоком. — Теперь меня точно не покидает ощущение, что мы находимся в какой-то школе. Весь день расписан по минутам, я вообще была удивлена, когда увидела словосочетание «свободное время».

— Мы по сути проходим обучение, — констатирует Грета, поедая зеленый виноград.

— Школа маленьких принцесс? — с сарказмом спрашивает Ника, подавляя смешок.

Я следую ее примеру и, широко улыбаясь, запиваю апельсиновый сок.

— Что вы там хихикаете? — с издевкой раздается недовольный голос Селены. Она сидит во главе стола в таком же платье, как и мы все, откусывая кусочек яблока. — Может, вы и с нами поделитесь? Необязательно собираться в кучки и обсуждать кого-то.

Мы с Никой тут же направляем прищуренные взгляды в ее сторону, и я пытаюсь совладать с эмоциями, чтобы не наговорить ничего лишнего.

— Необязательно принимать каждый смех на свой счет, — на удивление покойно проговаривает Ника. — В этих стенах обязательно только одно — соблюдать правила, которые ты нагло нарушаешь у всех на глазах.

По всей обеденной зале проносится безмолвная тишина. Кто-то продолжает пить сок из стакана, громко приземляя его на стол, кто-то пытается тихонько прокашляться, избавляясь от накаленной обстановки в воздухе, а Селена все это время продолжает гневно смотреть в нашу сторону, злобно сощуривая глаза с наращенными ресницами.

— Ты сейчас что-то вякнула или мне послышалось? — с издевкой спрашивает она.

— Хватит, — я встаю из-за стола, громко отодвигая стул. — Селена, ты хотела провокации, так получай ее. Запомни, что никто из нас здесь молчать не будет и терпеть твои выходки никто не собирается. У нас есть глаза и уши.

— Надо же, и что же вы будете делать? — с насмешкой спрашивает Расмуссен, в ответ вставая из-за стола, облокачиваясь руками об скатерть. — Пойдете пожалуйтесь Оберг? Или с жалобными глазками поплачетесь Кристиану?

— Рот закрой, — грубо проговаривает сквозь зубы Ника, вставая из-за стола, одновременно скрипя ножками стула по многолетнему паркету. — И хватит вести себя так, будто ты здесь уже королева.

— А ты мне рот не затыкай, — в ответ грубит Селена, хмуря брови. — Вы обе здесь никто и вам даже не стоит пытаться залезть на мой уровень, не потяните.

— Мы и не будет пытаться залезать на твой уровень потому что мы уже выше его, — без эмоций проговариваю я.

Оскорбленная Селена ошарашенно открывает рот, намереваясь съязвить в ответ, но в этот момент в помещение со звоном каблуков заходит Каролайн Оберг в элегантном костюме двойке из темно-синей ткани с неизменной брошью на пиджаке.

— Мадемуазель, я вижу, вы уже позавтракали, — ровным тоном произносит она, оглядывая всех участниц, слегка задирая подбородок. — Время уже ровно девять тридцать, вы не забыли, что у вас урок этикета? Прошу, следуйте за мной.

Я громко выдыхаю, мысленно коря себя за то, что толком ничего не съела, а обед только через несколько часов…

Мы в полном молчании следуем за наставницей буквально по пятам, проходя через бесконечные коридоры с безграничным содержанием портретов разнообразных эпох и художников. Я сбиваюсь со счета через какое количество белоснежных дверей с малой толикой позолоты мы проходим и наконец, наше небольшое путешествие по дворцу заканчивается в маленькой уютной комнате, оборудованной несколькими миниатюрными красными ретро диванчиками и небольшой черной школьной доской на ножках. В помещении всего два больших окна, наполовину прикрытых французскими шторами от чего солнечный свет едва освещает все убранство комнаты.

Одним движением руки Оберг указывает в сторону ретро диванчиков, и мы молча усаживаемся, с любопытством рассматривая помещение.

— Рада всех вас видеть именно в таких нарядах, — она гордо улыбается. — Итак, мадемуазель, я не случайно выбрала для урока именно эту комнату, — интригующе начинает женщина, подходя к небольшой доске. — Именно здесь несколько сотен лет назад обучались точным наукам Их Высочества принцессы по крови, племянницы и кузины правящих королей. И я бы хотела начать урок с того, чтобы вы осознали и поняли, что быть принцессой и королевой — это огромный труд. Принято думать, что принцессы носят короны, всегда чудесно выглядят, выходят замуж за принцев, рожают чудесных наследников и живут припеваючи, но я спешу вас огорчить, дорогие мои. Запомните раз и навсегда: быть принцессой и королевой намного сложнее — это тяжелая работа. Вы не думайте, что они просыпаются после обеда, до вечера гуляют по дворцу и ложатся спать после полуночи, изможденные ежедневными балами. Подобные вещи вы можете увидеть лишь в фильмах и ничего общего с настоящей жизнью монарших особ они не имеют.

Она делает паузу, складывает ладони в районе солнечного сплетения и обходит школьную доску медленными шагами.

— Быть принцессой — это бесконечная жизнь по расписанию, следованию строгих правил и создание безупречной репутации без права на ошибку. Простыми словами жизнь принцессы равносильна жизни в золотой клетке — у нее есть все, но она не вправе распоряжаться жизнью так, как распоряжались ею вы до отбора. Именно поэтому администрация создала вам такое строгое расписание, чтобы приучить вас к подобному ритму жизни. — Каролайн обводит нас строгим взглядом. — Не спорю, в такой жизни есть свои плюсы, но, к сожалению, и минусов предостаточно. Безусловно, главная задача принцесс — рождение наследников, будущих королей и королев, но на этом их задачи не заканчиваются. Я хочу услышать ваше мнение, как вы думаете, какие еще задачи есть у монарших особ?

Некоторое время мы молчим, полностью погруженные в свои мысли.

— Помогать королю со всякими бумажками? — неуверенно спрашивает одна из близняшек, заправляя выпавшую волнистую прядку за ухо.

Каролайн забавно улыбается, на мгновение опуская взгляд в пол

— Абели, дорогая, как ты выразилась, «всякими бумажками» заведуют секретари. Но, безусловно, нам всем не стоит забывать, что королева — прежде всего супруга и только потом королева. И как подобает любой супруге, она должна во всем поддерживать своего августейшего супруга и, конечно же, помогать ему и в государственных делах, — ровным тоном отвечает наставница, слегка кивая головой. — Какие еще могут быть обязанности у принцессы?

— Заниматься благотворительностью? — через несколько секунд проговариваю я.

— Совершенно верно подмечено, Элизабет, — довольным тоном отвечает Каролайн. — Королева или же принцесса курирует несколькими фондами благотворительности, заведует всеми их делами и является их лицом. Тут, я думаю, объяснения будут излишни.

— Наверное… мм, принцесса или королева должна как-то поддерживать и сохранять статус своей семьи, — с сомнением произносит Ника.

— Безусловно, безусловно, это является одной из главных задач монаршей особы, — отмечает Оберг. — Королева обязана сохранять институт королевской семьи. Впрочем, как и любая замужняя женщина. Что-то еще?

— Королева и принцесса ездят в королевские туры в другие дружественные страны, чтобы представить свою страну или провести переговоры, — звучит самоуверенный голос Расмунссен.

— Совершенно верно, Селена! — восклицает наставница. — Принцесса так же посещает государственные банкеты, масштабные международные мероприятия и даже проводит дипломатические приемы в своем дворце. То есть, ровным счетом, принцесса является главным представителем своего государства на международной арене, когда королевская чета попросту не может посетить мероприятие или страну. Что же касается королевы, в большинстве случаев, она посещает мероприятия и тем более наносит международный визит вместе с королем, за исключением некоторых случаев. Как вы уже поняли, обязанности королев и принцесс могут различаться, у жен королей обязанностей будет побольше, но в целом, обе занимаются практическим одинаковыми делами, разница лишь в масштабах.

— А еще они обязаны присутствовать на всех традиционных праздниках страны, — ровным тоном произносит вторая из близняшек.

— Верно подмечено, Тильда! — восклицает Каролайн с довольной улыбкой. — Ведь таким образом можно поддерживать и статус королевской семьи в обществе. Что ж, в целом, вы прекрасно осведомлены об обязанностях принцесс. Сейчас я хочу поговорить с вами о королевском этикете в целом. Как вы думаете, какое самое главное правило, которое обязаны соблюдать все члены королевской семьи?

— Не показывать свои эмоции на публике? — через некоторое время с сомнением спрашивает Марта.

— Обращаться друг к другу в соответствии со статусом? — раздается тоненький голосок позади.

Каролайн с молчаливой улыбкой бегло рассматривает всех участниц и берет в руки кусочек мела, лежащий на небольшой полочке доски.

— Итак, мадемуазель, запомните первое правило. Статус.  — Громко произносит она, аккуратно выводя буквы на доске так, чтобы все участницы видели появившиеся слово. — О том, что вы — титулованная особа должны помнить всегда и при любых обстоятельствах, где бы вы ни были, начиная с непринужденной улыбки, заканчивая идеальной осанкой. Впрочем, это правило относится и к аристократкам, не имеющим королевские корни.

Наставница скрупулезно выводит одно слово на доске, нумеруя его единицей и разворачивается к нам лицом, откладывая кусочек мела.

— Остановимся на поведении в обществе, — говорит она, слегка отряхивая ладони от назойливого мела. — Хочу подчеркнуть, в любом обществе, будь это масштабное мероприятие, где на вас направлены тысячи глаз или же аудиенция с какой-то персоной. Вы должны помнить, вы — лицо королевской семьи, любое неверное движение или слово которого может повлечь за собой неприятные последствия и, безусловно, подпортить безупречную репутацию. Сейчас мы с вами научимся правильно сидеть.

Она подходит к небольшому старинному стулу, который все это время находится возле доски.

— Естественно, мы не плюхаемся на стул словно какой-то тюлень, а медленно и элегантно садимся на него, аккуратно кладя руки на коленные чашечки, — Оберг демонстрирует свои навыки, описывая и показывая все вплоть до мелочей. — Закидывать нога на ногу категорически запрещается и будет считаться дичайшим моветоном с вашей стороны. Мы сидим с ровной спинкой, будто проглотили стержень и сводим стопы и колени вместе. Безусловно, первое время вам будет весьма неудобно и непривычно сидеть в данной позе, но таковы правила, нарушая которые вы рискуете своей репутацией в обществе. Конечно, сидеть в такой позе долгое время очень тяжело, поэтому разрешается время от времени отводить щиколотки вправо. То есть, мы также оставляем стопы и колени сведенными и отводим щиколотки вправо, — она уверенно отводит ноги в сторону, как будто делала это сотни тысяч раз. — При этом движении мы не дергаемся, а плавно переносим ноги вправо. Прошу запомнить, не назад и не влево! А теперь, мадемуазель, прошу вас встать и закрепить данные движения.

Несколько секунд мы встаем с диванов, предвкушая получится ли у нас исполнять строгие королевские движения или мы будем выглядеть как каракатицы.

— Спина! — громко отчеканивает Оберг, и я тотчас же выпрямляю спину. — Садимся на стул или диван, — она продолжает внимательно наблюдать за каждым нашим движением. — Нет, Тильда! Мы не раздвигаем ноги как мужчины! Сводим колени, стопы и щиколотки! — восклицает Каролайн и, отслеживая наши движения, медленно кивает. — Теперь пробуем отвести щиколотки в сторону. — Марта, мы отводим щиколотки не в левую сторону!

Некоторое время мы сидим с вытянутыми спинами и идеально сведенными ногами, пока Каролайн продолжает медленно обходить нас, рассматривая каждый миллиметр нашего тела.

— Отлично, девочки, продолжаем так сидеть, изучая другие правила, — с довольной улыбкой говорит она и отправляется к доске, чтобы взять в руки кусок мела. — Правило номер два — имидж. Королева и принцессы соблюдают довольно строгий дресс-код. Джинсы с дырами, кожаные куртки и мини-юбки вам придется забыть раз и навсегда. Вы — особа, представляющая королевскую семью, которая не должна привлекать внимание своим вульгарным внешним видом. Про глубокие декольте тоже придется позабыть, впрочем, как и про платья с глубокими вырезами на спине или ногах. О том, что никто не должен в вашем образе узреть нижнее белье не может быть и речи. С юбкой или платьем не должно быть голых ног, в любую погоду монаршая особа обязана надевать колготки или же чулки. Также, королевская особа не должна носить вызывающие высокие каблуки на шпильках, обувь должна быть не броская, устойчивая и удобная. Также допускается каблук не более семи сантиметров.

— Извините, можно вопрос про брюки? — раздается взволнованный голос Селены. Она дожидается одобрительного кивка Каролайн и продолжает. — Неужели брюки и джинсы мне… то есть, принцессе носить категорически нельзя? — намеренно оговаривается она, делая паузу на упоминании своей личности.

Ника с раздражением громко выдыхает, а я подавляю желание закатить глаза.

— Самодовольная выдра, — шепчет подруга сквозь зубы.

— Скорее самоуверенная эгоистка, — тихо добавляю я.

— Безусловно, Селена, безусловно, брюки имеют место быть в жизни принцессы, но лишь в неформальной обстановке, когда вы можете быть уверены, что вокруг вас нет лишних глаз с многочисленными камерами. Королева и принцессы тоже люди и не могут двадцать четыре часа подряд носить лишь фирменные платья, — спокойно отвечает наставница. — Хелл, я все вижу, спина! Не расслабляемся, девочки! С того дня, как вы познакомитесь с тем или иным правилом по королевскому этикету — вы будете обязаны его исполнять! Иначе я буду вынуждена делать вам выговор, кто заимеет пять таких выговоров в любой сфере по этикету — тот больше не считается участницей отбора!

Я чувствую, как боль в спине с непривычки потихоньку нарастает и крепко сжимаю зубы, стараясь вытерпеть жгучую боль в пояснице.

— А разве не принц выбирает, кого выгонять, а кого оставлять? — неуверенно спрашивает Грета.

Каролайн вынужденно улыбается, направляя настойчивый взгляд на девушку.

— Принц принимает взвешенное решение, советуясь не только со своим сердцем, но и с администрацией отбора, которая отслеживает поведение и внешний вид каждой из вас. Между прочим, в совет администрации вхожу и я, именно поэтому я не советую вам идти поперек правил у меня на глазах, — продолжает улыбаться она, заглядывая в душу каждой. — Я вижу каждое ваше движение и слышу каждое слово, сорвавшееся с ваших губ, — женщина резко останавливает свой взгляд на нас с Никой, и я тут же внутренне съеживаюсь, ощущая, как по затылку пробегает табун мурашек.

— А как же принц будет выбирать кого оставить или выгнать, если у нас настолько плотное расписание, что мы практически не будем с ним видеться? — раздается самоуверенный голос Тильды.

— Мои дорогие, вы торопите события, — с ухмылкой проговаривает наставница. — Я хотела сообщить вам эту информацию в конце урока, но хорошо, уговорили. Не волнуйтесь, в вашем плотном графике найдется место для долгожданных встреч с наследником, но видеться с ним будет только по-настоящему достойная мадемуазель. Каждую пятницу на нашем очередном собрании, посвященному итогам дня, я буду объявлять имена двух лучших участниц текущей недели и именно они в субботу и воскресенье будут проводить время с принцем. А чтобы стать лучшей участницей, нужно беспрекословно выполнять требования администрации и преподавателей, не нарушая при этом действующих правил, таких как осанка, речь, имидж, режим дня и тому подобное. Ах, да, чуть не забыла, получение пособия будет целиком и полностью зависеть от вашего поведения, а значит, если вы получили один или максимум три выговора, то получаете лишь половину положенного пособия на свой счет. Если вы заработаете четыре и более выговоров, то увы, нам с вами придется проститься.

От неожиданных новостей я удивленно распахиваю глаза, напрочь забывая о нарастающей боли в спине.

Не может быть! Они приравняли пособие к нашему поведению?! Когда я заполняла анкету на отбор, то была полностью уверена в схеме — участие равно пособие. Неужели мне придется каждый раз становиться лучшей участницей недели, чтобы получать пособие в полном размере?!

Глава 13

— Что же еще входит в правило номер два? — как ни в чем не бывало продолжает женщина, складывая руки на уровне солнечного сплетения. — Конечно же макияж, прическа, ногти и так далее и тому подобное. Ни принцессы, ни королева не в коем случае не носят зеленый маникюр и не наносят смоки айс. Никакого яркого мейк-апа, маникюра и педикюра, не говоря уже о наращенных ногтях, ресницах, волосах, увеличении губ и так далее. В любом случае, даже если вы не имеете королевские корни любой намек на искусственную внешность — верный признак отсутствия благородных корней. Женщинам королевских кровей разрешается лишь делать косметологические процедуры, направленные на оздоровление и омоложение, ни о каких хирургических вмешательствах не может быть и речи! Впрочем, если у вас на данный момент присутствует какой-либо элемент искусственной внешности — ничего страшного. В середине недели к вам приедут лучшие мастера всех салонов красоты и помогут вам избавиться от этого.

Ника косится в сторону Селены с победной улыбкой на лице.

— Неужели нам нельзя будет краситься и делать маникюр? — удивленно спрашивает Марта.

— Мои дорогие, ну разве я говорила такое? — с добродушной улыбкой проговаривает Оберг. — Быть растрепанной и неухоженной — моветон для любой женщины, что же говорить о принцессах и уж тем более королевах? Что же вам мешает нанести легкий, едва заметный макияж, который лишь подчеркнет ваши достоинства и сделать аккуратный и неброский нюдовый маникюр? А по поводу причесок, особам королевских кровей категорически запрещается коротко стричь волосы, иначе диадема или же тиара просто на просто не будут держаться на голове. Именно поэтому принцессы и королевы на любых мероприятиях собирают волосы в низкие или высокие пучки. В любом случае, ходить с растрепанными распущенными волосами категорически неприемлемо. С этой минуты каждый день вы обязаны выходить из своих апартаментов исключительно лишь с собранными волосами, а как вы их будете собирать — это ваш выбор, — она пристально заглядывает в глаза каждой из нас, слегка задирая подбородок. — Сегодня я не буду делать выговор тем, кто во время утреннего туалета не собрал волосы, но с завтрашнего дня пощады не ждите.

Краем глаза я замечаю, как Тильда и Абели неосознанно дотрагиваются до своих распущенных волнистых волос морковного цвета, а Грета легким движением руки смахивает волосы рыже-русого оттенка за спину, а я мысленно благодарю себя за то, что два часа назад заплела волосы в одну толстую косу.

— Третье и, пожалуй, самое простое правило — первый король, — продолжает Каролайн, записывая слова на доске. — Первым покинуть помещение имеет право только король или королева. Вы не можете сесть раньше, чем они или закончить разговор до того, как это сделают Их Величества. Первыми в помещение всегда заходит королевская чета и только потом идут кронпринц, остальные принцы и принцессы. Все просто, чем дальше человек в очереди престолонаследования, тем дальше он от короля, — проговаривает Оберг, оттряхивая ладони от мела. — Думаю, вы все знаете, как делать книксен, я наблюдала за вами вчера в тронном зале и готова с радостью сообщить, что книксен вы делаете более чем достойно. И мы переходим к последнему правилу на сегодня — нет чувствам.

Я вздыхаю с облегчением, осознавая, что урок подходит к концу, и я не лишусь своей спины в первый же день. Наставница некоторое время аккуратно выводит несколько букв на доске и разворачивается к нам, откладывая мел в сторону.

— Итак, вы — принцесса. И как сильно вы бы не любили своего супруга ни в коем случае вам нельзя проявлять каких-либо чувств и эмоций, по отношению к нему на публике. Вам категорически нельзя трогать его за руку, слегка обнимать его одной рукой и уж тем более целовать. Не забывайте, в первую очередь ваш супруг — принц или же король, а уже потом ваш возлюбленный. Все эмоции и чувства вы имеете право проявлять лишь наедине, убедившись, что за вами никто не наблюдает.

— То есть, к нему вообще нельзя прикасаться? — недоуменно спрашивает Ника, слегка нахмуривая брови.

— Максимум, что вы можете позволить — слегка прикоснуться друг к другу локтями, когда позируете для фотографии или же сидите с гостями за обеденным столом, — отвечает Оберг, медленно обходя нас. — Принц подает руку своей избраннице лишь тогда, когда она спускается по лестнице, не имея права отказать ему. Дамы, в свою очередь, не смотрят в землю, а держат голову прямо, при этом руки не расставлены в стороны, а слегка прижаты к телу. При наличии перил допускается легонько положить на них руку, но ни в коем случае не хвататься за них, как за спасательный круг.

— Не имеем право отказать даже если вдруг мы с ним не разговариваем и обижены на него? — неожиданно раздается невинный голосок Греты.

По комнате проносится волна легкого и непринужденного смеха и Каролайн позволяет себе искренне улыбнуться, подавляя смешок.

— Да, моя дорогая, даже когда вы с ним не разговариваете, — отвечает она с мягкой улыбкой на лице. — На этой приятной ноте мы заканчиваем урок. На следующем занятии мы обсудим и отрепетируем королевскую походку, а прямо сейчас в ваших комнатах вас ожидают ваши феи красоты, они помогут вам подготовиться к интервью. Не забывайте, что я слежу за вашей осанкой! Желаю удачи и не наболтайте там лишнего.

***

Я выхожу из учебной комнаты с таким ощущением, будто не дышала вечность и пытаюсь глубоко вдохнуть, расправляя спину.

— Боже, моя поясница… — стонет Ника. — Утренняя зарядка и правильная осанка целый час больше похоже на издевательство.

— А я думала, что меня разорвет на части от сильной боли из-за мозолей на ногах от новых туфель, — отвечает Марта, расправляя спину.

— Меня больше волнует, что будет на интервью, — задумчиво произносит Грета, поправляя пучок волос.

— Как и обычно, провокационные вопросы, — устало проговаривает Ника. — Главное, соблюдать правила Оберг, иначе нам не видать принца на этой неделе.

Всей толпой участниц мы идем на второй этаж в свои комнаты, сгорая от любопытства, что же нас ждет на интервью федеральному каналу.

— Элизабет! — восклицает Моника, когда я захожу в комнату. — Где вас там носит? Мы же едва успеваем!

— Прости, мы были на уроке этикета, — я пожимаю плечами, скорее усаживаясь на пуфик напротив туалетного столика.

— Какой ужас! Неужели наставники не понимают, как важно девушкам бомбически выглядеть во время первого интервью?! Это же первое впечатление, а значит первые фанаты! — возмущается девушка, расчесывая мои волосы.

Время за бесконечными разговорами проходит незаметно, и я понимаю, что до интервью остается всего один час, когда Мия приносит обед в комнату.

— Приятного аппетита, — негромко проговаривает она, слегка опуская глаза в пол и как можно скорее покидает помещение, оставляя нас с Моникой в недоумении.

— Ну, удачи тебе! — произносит стилист, пакуя свои чемоданчики. — Порви там всех! И помни, держись перед камерой как можно уверенней, это прибавит тебе шансов понравиться зрителю.

— Спасибо, — проговариваю я, направляясь к подносу с едой. — Я обязательно это учту.

Девушка покидает комнату, а я накидываюсь на еду так, словно меня неделю держали в холодной темнице на одной воде. За считанные минуты я расправляюсь с курицей, приготовленной на гриле и отварным картофелем с соусом из майонеза и зелени. Запивая обед прохладным вишневым соком, я подхожу к зеркалу, чтобы еще раз оценить образ, созданный Моникой. Сегодня она собрала мои каштановые волосы в небрежный низкий хвост и накрутила волнистые локоны, дополняя образ легким и неброским макияжем, идеально подбирая к моим зеленым глазам золотистые тени, которые сверкают при солнечном свете. Каролайн будет довольна.

— Ты еще здесь?! — раздается удивленный голос Греты. — Нас собирают на лужайке сада, интервью будут снимать там.

Почему мне никто ничего не сообщает уже второй раз, и я обо всем узнаю в самый последний момент? Цокот от наших каблуков раздается по всему дворцу, пока мы быстрым шагом спускаемся по лестнице на первый этаж и несемся к дверям, ведущим к саду, попутно сбивая с ног пару горничных и одного гвардейца.

— А кто тебе сообщил про съемку в саду? — спрашиваю я, борясь с надвигающейся отдышкой.

— Горничная, — спокойно отвечает подруга, направляя на меня удивленный взгляд. — Она принесла мне обед и сказала, что съемки перенеслись из бального зала на лужайку сада, потому что здесь хорошее освещение.

Мы выходим на улицу, придерживая шляпки на голове от палящего солнца, и я ощущаю, как каблуки с каждым шагом впиваются в землю. Впереди мы улавливаем съемочную группу, наблюдая, как Селена и телеведущая Кристина Мадсен сидят друг с другом на плетеных соломенных креслах бежевого оттенка, о чем-то увлекательно беседуя. Я наблюдаю за Селеной, перед камерами она выглядит очень самоуверенной и раскрепощенной, беседуя с телеведущей так, будто та ее давняя подруга. Недалеко от них толпятся остальные участницы отбора, ожидая своей очереди.

— Где вас носило? Вам еще повезло, что Оберг не было, так бы сразу выговор заработали, — хмурится Ника, когда мы подходим к ней и Марте. — Ладно, неважно. Вы только посмотрите на эту мисс «я завтра стану королевой».

— Уже видели, — отстраненно отвечаю я, подавляя желание закатить глаза.

— Она недавно сидела, закинув ногу на ногу, — сообщает Марта, придерживая шляпку от очередного порыва ветра. — А камеры это засняли.

— И знаешь, что ей за это будет? — говорит Ника, интригующе приподнимая брови.

— Дай угадаю, ничего? — предполагаю я, заранее зная правильный ответ.

Ника эмоционально хлопает в ладоши с натянутой улыбкой на лице, пытаясь скрыть свое раздражение по поводу этой ситуации.

Селена элегантно отходит от людей в зеленых футболках с надписью «Дания сегодня», пытаясь делать вид, что идет по ровной дороге, а не по рыхлой земле с застревающими каблуками. На ее место быстро садится следующая участница, с которой мне еще не посчастливилось познакомиться. Она перекидывает свою косу цвета мокрого асфальта вперед, продолжая мило улыбаться ведущей.

— Удачи, — с ухмылкой проговаривает Расмунссен, проходя мимо нас.  — Зрители не обращают внимания на каких-то серых мышей, а значит, все их голоса мои, — невзначай говорит она, поправляя свою шляпку, будто и не участвует с нами в диалоге.

— И когда количество твоих слов перейдет в качество? — устало произношу я, устремляя взгляд на главную провокаторшу этого года.

— Девочки, не стоит, — раздается взволнованный голос Марты.

— Солнце мое, не лезь, когда взрослые разговаривают, — ласково проговаривает Селена, сгибая руку в локте и поднимая ее вверх, показывая всем свой идеальный кровавый маникюр с ногтями, длиною до Луны.

— Слушай, а давай я расскажу тебе одну историю, после которой ты станешь полной идиоткой? — интригующе обращается Ника к Селене. — Хотя нет, вижу, ты эту историю уже слышала.

Несколько девушек, окружающие нас подавляют смех, в том числе и мы с Гретой. Селена хмурым взглядом оглядывает всех смеющихся и угрожающе медленно подходит к Нике, приближаясь к ней настолько плотно, что кажется будто они вот-вот соприкоснутся носами.

— Ты так остра сегодня. Наверняка готовилась всю ночь, — ядовито шипит Селена, но тут же натягивает издевательскую улыбку. — Когда в очередной раз пошутишь про меня, вспоминай, что настоящую шутку сыграла с тобой жизнь. И ты знаешь, о чем я говорю, — девушка сверху вниз оглядывает меня, и я хмурю брови ей в ответ. — Я знаю о вас все. У меня такой компромат на вас есть, так что не советую собачиться со мной.

Она последний раз окидывает нас всех до омерзения самодовольным взглядом и уходит в сторону дворца с гордо поднятой головой. Несколько минут мы молчим, глядя ей вслед. Я поворачиваю голову в сторону Ники, она по-прежнему смотрит в одну точку с непроницаемым лицом.

— Эй, все в порядке? — я дотрагиваюсь до ее плеча. — О чем она говорила?

Девушка сжимает челюсть и сгибает губы в одну плотную линию, продолжая смотреть Расмуссен вслед.

— Неважно, — отстраненно произносит она и резко переводит взгляд на Марту, дающую интервью телеканалу.

Спустя пару участниц, Ника садится в кресло, не забывая о правильной осанке и положению ног. Она уверенно отвечает на вопросы, ловко изворачиваясь от провокаций. Тем временем, на лужайке остается трое участниц, не считая меня и я молюсь, чтобы не снова не быть последней. Когда я слышу свое имя, Ника идет мне навстречу, подбадривая добродушной улыбкой, и я отвечаю ей тем же.

— Здравствуй, Элизабет, — радостно произносит Кристина Мадсен, наблюдая как я аккуратно усаживаюсь в кресло, соблюдая все правила, предписанные Каролайн.

— Добрый день, — отвечаю я легкой улыбкой, стараясь скрыть волнение.

Нас снимают две камеры, одна из которых направлена на меня, а другая на телеведущую, и я стараюсь не обращать на них никакого внимания, полностью сосредотачиваясь на беседе с девушкой. Сегодня она в ярко-малиновом костюме-двойке с белоснежной блузой с открытым декольте, а вместо вчерашнего высокого хвоста — роскошные блондинистые и волнообразные локоны.

— И, конечно же, первый вопрос, как тебе кронпринц? — спрашивает Кристина, оголяя свои белоснежные зубы.

Я расплываюсь в смущенной улыбке, на секунду опуская глаза на лужайку.

— Вполне себе статный молодой человек, — без лишней фамильярности отвечаю я.

— Это мы все заметили, — уверенно подчеркивает телеведущая. — Каковы были твои первые впечатления и эмоции в ту секунду, когда ты увидела его в первый раз?

Я погружаюсь в воспоминания нашей первой встречи на некоторое время, совершенно позабыв, что нужно отвечать сразу. Поймав выжидающий взгляд девушки, я тут же прихожу в себя.

— Сначала мне было страшно, — признаюсь я. — Но потом, когда я увидела его, я ощутила ураган эмоций, начиная от удивления, заканчивая шоком.

— И в чем же заключался твой шок? — интересуется Кристина, с интересом подаваясь вперед. — Неужели вы были знакомы до отбора?

Я открываю рот, осознавая, что не знаю, как ответить на этот вопрос. Зачем я сказала про шок? Почему мне так трудно соврать на всю страну?

— У меня был шок, потому что я увидела самого наследника страны в числе первых и еще потому, что не знала, о чем с ним говорить и мне было неловко, — уверенно сообщаю я, улыбаясь непринужденной улыбкой в глаза телеведущей и замечая одобрение в ее глазах, мысленно выдыхаю.

— Что ж, безусловно, я бы на твоем месте чувствовала себя точно так же, — признается девушка, поправляя пиджак. — Мне тут нашептали, что сегодня у вас прошел первый урок и мне интересно, все ли у тебя получается?

— Получается у меня или нет — это решать нашим наставникам, а я просто следую правилам отбора.

— Лаконичный ответ, — проговаривает Мадсен. — Нам известно, что во время второго отборочного тура вы проходили психологические тесты и у меня есть информация о том, что ты очень понравилась психологу. Чем же ты ее так зацепила?

Боже, что еще она знает обо мне?!

Я стараюсь сохранять самообладание, не показывая никаких лишних эмоций, чтобы не попасться на новые неудобные вопросы.

— У меня такое ощущение, что ты уже знаешь ответ, — уверенно произношу я.

Кристина подавляет легкий смешок, удивленно вскидывая брови.

— Хорошо, ты меня раскусила. Впрочем, именно этим ты и зацепила психолога. Она утверждает, что ты прекрасно владеешь языком эмоций и можешь с легкостью определить ложь, так ли это? — настойчиво спрашивает телеведущая.

— Я думаю, психолог слегка преувеличивает. Я не большой специалист в этой сфере и соответствующего образования у меня нет, — признаюсь я.

— Значит все-таки, она права, — слегка щурясь, произносит девушка, медленно кивая головой. — Позволь спросить, откуда у тебя эти умения и как часто ты используешь их в обыденной жизни? И раскусила ли ты уже некоторых участниц?

Я улыбаюсь ей хитрой улыбкой, специально выжидая время, чтобы сохранить интригу.

— На самом деле, я близко общаюсь лишь с тремя участницами и все они еще ни разу не солгали, — признаюсь я. — Я не так часто пользуюсь этим в жизни, все происходит на интуитивном уровне. Признаться, честно, когда я была маленькой, я думала, что все люди умеют это делать и мне казалось, что читать эмоции других это до такой степени просто, что очень удивилась, когда поняла, что это не так.

— Как интересно… — телеведущая удивленно поднимает брови.  — Ты знаешь, мой брат тоже владел языком эмоций и когда мы были подростками, постоянно докладывал нашей маме, что я иду к подруге не уроки делать, а тусоваться на пляж.

Я подавляю легкий смешок, продолжая наблюдать за эмоциями девушки.

— Боюсь, он хорошо знал тебя, а не язык эмоций, — спокойно сообщаю я.

— Ого, ты меня раскусила! Я была бы не Кристина Мадсен, если не проверила бы тебя! И как же ты этому научилась? — на одном дыхании удивленно проговаривает телеведущая.

Я делаю паузу, стараясь сохранить непринужденную улыбку на лице, чтобы не нарваться на лишние неудобные вопросы.

— Я бы не хотела сейчас об этом говорить.

— Хорошо, детка, но за тобой остается должок! — проговаривает Кристина, поднимая указательный палец вверх. — До конца отбора мне не терпится узнать твой секрет. Ну, а пока, жду не дождусь нашей следующей встречи!

— Взаимно, — улыбаюсь я и аккуратно встаю из плетеного кресла, направляясь во Фреденсборг.

Так как сейчас время полдника, я, не спеша направляюсь в сторону обеденной залы, пытаясь перетерпеть боль в мышцах ног, раздающуюся после каждого шага. Никогда не любила долго ходить в новой обуви; мало того, что после этого появляются мозоли, так сейчас нам придется ходить в этих туфлях круглые сутки и привыкать к каблукам, для кого они были редкостью в прошлой жизни.

В обеденной зале собрались практически все участницы, за исключением трех. Девушки без энтузиазма поедают круассан и запивают его вишневым соком, активно обсуждая между собой интервью федеральному каналу. Я плавно вхожу в этот гул голосов, усаживаясь рядом с Гретой.

— Дай угадаю, у тебя тоже болят ноги? — подавляя смешок, предполагает Марта, делая глоток сока.

— Ты угадала, — я усаживаюсь со стоном боли, ощущая, как по ногам плавно разливается долгожданное ощущение отдыха.

— Как все прошло? — спрашивает Грета, бросая на меня беглый взгляд.

— Без провокационных вопросов не обошлось, а так все отлично, — отвечаю я, накидываясь на круассан. — Кстати, вам не кажется эта обеденная зала слишком маленькой для дворца?

— Я тоже так заметила, а потом вспомнила, что здесь есть две обеденные залы — повседневная, в которой мы находимся и для официальных встреч и гостей, примерно, на сорок или пятьдесят мест, — сообщает Грета.

— Ого, да там можно такие пиры закатывать, — удивляется Марта, приподнимая брови.

Я наблюдаю, как в залу заходят последние участницы после интервью и принимаются за полдник. Несколько минут мы продолжаем увлеченно обсуждать отбор, дворец и королевскую семью, но только втроем. Ника хоть и сидит рядом с нами и прекрасно слышит наши разговоры, но продолжает молча смотреть в одну точку, гипнотизируя скатерть.

Через полчаса мы всем составом направляемся в лиловую гостиную для подведения итогов дня. По пути мы делаем ставки, о чем же будет с нами беседовать Каролайн. Мы усаживаемся на полукруглые белоснежные диванчики, ожидая наставницу. Краем уха я улавливаю противный издевательский смех Селены, которая удерживает в руках свой смартфон, окруженная двумя другими участницами, также участвующими в ее увлекательном шоу.

— Что там происходит? — интересуется Ника поникшим голосом, хмуро смотря в сторону Расмуссен.

Она продолжает заливаться смехом, откидывая голову назад, а две участницы вокруг нее берут с нее пример, глядя в телефон в руках Расмуссен.

— Подожди, дай еще раз посмотреть, — не унимается черноволосая участница, вырывая смартфон из рук Селены. — Боже, почему так смешно!

— Так, все! — Селена вскидывает руки, пытаясь остановить свой смех и вырывает телефон. — Скоро это увидит вся страна и тогда смеяться будем не только мы, — с поднятым вверх подбородком произносит она, искоса поглядывая в нашу сторону.

— С каких пор Селена обзавелась подружками? — недоумевает Грета, продолжая смотреть в сторону девушек.

— Меня больше интересует почему они смотрят на нас, — хмуро проговаривает Ника.

— У Селены не может быть подружек, наверняка она их привлекла чем-нибудь, — подозреваю я, складывая руки на груди.

— Мадемуазель! — восклицает Каролайн, входя в лиловую гостиную и мы все как по команде встаем со своих мест, приветствуя наставницу. — Рада всех вас видеть, садитесь.

Она проходит в середину гостиной, чтобы узреть всех участниц. Некоторое время наставница молчит, подозрительно оглядывая наши позы и слегка задирает подбородок вверх.

— Абели, Анна и Тильда, вы получаете первый выговор! — поизносит она, складывая руки на уровне солнечного сплетения. — За несоблюдение правил, ранее вам известных.

Девушки тут же выпрямляют спину, соединяя колени и щиколотки.

— А Виктория может прямо сейчас собирать свои вещи, — спокойно произносит Оберг, медленно расхаживая по гостиной.

— Что? — растеряно произносит Виктория, вставая с дивана. — Но госпожа Каролайн, за что?

— Впредь вы будете знать, чем закончится флирт с преподавателем, а в данном случае с тренером по физкультуре, — безразлично произносит Оберг, не удосуживаясь взглянуть в сторону нарушительницы правил.

Виктория растерянно поджимает губы и выходит из лиловой гостиной, опуская голову, пытаясь незаметно смахивать слезы со щек. Некоторое время в гостиной господствует растерянная и напряженная тишина, отчего становится не по себе. Я наблюдаю за отстраненным выражением лица Ники и в мыслях с каждой секундой рождается целая куча вопросов.

— Итак, подводим итоги прошедшего дня, — невозмутимо продолжает Каролайн как ни в чем не бывало. — В целом, вы вели себя неплохо, признаться честно, я думала, что будет намного хуже. Я вижу, свидание с принцем на выходных вас отлично мотивирует. Также, я наблюдала за вами во время интервью, вы держались достойно. Хотелось бы выделить Грету и Марту, вы вели себя как истинные леди, чему я несомненно рада.

Грета и Марта переглядываются друг с другом с довольными улыбками на лице.

— Элизабет и Ника, — грозным голосом проговаривает наши имена Оберг, — впредь прошу не развязывать конфликтов на пустом месте на глазах у всех.

Мы с Никой удивленно переглядываемся, оскорбленно раскрывая рты.

— Но госпожа Оберг, провокатор всех конфликтов Селена! — протестует Ника.

— Мадемуазель Йоргенсен! — резко восклицает Каролайн, от чего я слегка вздрагиваю. — Попрошу не перебивать преподавателя!

Ника громко выдыхает, слегка прикрывая глаза. Я накрываю ее ладонь своей, пытаясь таким образом успокоить девушку и натыкаюсь на победный взгляд Селены с задранным вверх подбородком.

— Простите, госпожа Оберг! — раздается тоненький голосок Абели, одной из близняшек. — Принц даже не успел познакомиться с нами, а вы уже выгнали нескольких участниц. Мне кажется, нужно было дать им шанс.

— Соглашусь, — произносит вторая из близняшек Тильда.

— Дорогие мои, администрация не собирается советоваться с вами, прежде чем принять какое-либо решение. Испокон веков в первые дни и недели отбора отсеивались недостойные и это абсолютно нормально, — совершенно спокойно объясняет наставница. — Мы не считаем нужным держать среди участниц тех девиц, которые слабы на передок. Запомните раз и навсегда, — женщина понижает голос и слегка наклоняется вперед, — каждый преподаватель, наставник и даже горничные, лакеи и стражи — ваши испытания. Как только мы заметим, что вы проявляете какой-либо интерес к этим лицам или напротив, проявляете враждебность или оскорбляете их — вам светит в лучшем случае два выговора за один раз. А как вы помните, участница, получившая более пяти выговоров, покидает отбор.

Она возвращается в предыдущую позу и поправляет свой пиджак, оглядывая всех внимательным взглядом, будто собирается заглянуть в душу и прочесть мысли каждой из нас.

— На этом, пожалуй, достаточно. Возвращайтесь в свои комнаты и отдохните, после ужина ваши горничные принесут вам расписание на завтрашний день. Приятного аппетитна и спокойной ночи.

Каролайн разворачивается и невозмутимо выходит из лиловой гостиной, не дожидаясь наших пожеланий доброй ночи.

— Я одно не могу понять, неужели администрация слепа на выходки Селены или только мы замечаем их? — недоуменно спрашиваю я, когда мы поднимаемся по лестнице к своим комнатам.

— Похоже, эта стерва и вправду здесь только для вида и в один прекрасный день Кристиан выберет именно ее, — проговаривает Ника бесцветным голосом. — Другого объяснения происходящему у меня нет.

— Я все-таки продолжаю верить, что отбор не куплен, — проговаривает Грета и уходит в сторону своей комнаты вместе с Мартой.

Я разворачиваюсь к Нике и останавливаю ее ход своим телом.

— Слушай, что с тобой происходит? — спрашиваю я. — Это как-то связано с Селеной?

— Эли, я не хочу сейчас об этом говорить, — устало произносит она, направляясь в свою комнату.

— Хорошо, поговорим, когда захочешь, — бросаю вслед я и наблюдаю как незнакомая участница оборачивается на мой голос, когда Ника уже заходит в комнату.

Я без сил плюхаюсь на кровать и беру в руки телефон, до ужина остается буквально час, и я мысленно радуюсь, что целый час можно просто поваляться в кровати, не соблюдая осанку. Признаться честно, я никогда не смогла бы стать настоящей принцессой. Не понимаю, как они беспрекословно соблюдают весь дресс код до последней ниточки, бояться сесть не так и сделать лишнее движение, а твой муж на публике перестает быть мужем и становится просто занудным дипломатом.

Я захожу в интернет, чтобы почитать новости, но натыкаюсь лишь на бесконечные фотографии Чарльза Кристиана на первых планах и неимоверным количеством фотографий участниц. Один журнал уже составил рейтинг участниц и определил кто же, по их мнению, дойдет до финала. Боже, какой бред, Расмуссен на первом месте, кто бы сомневался. Я с раздражением покидаю сайт и натыкаюсь на новость, которая затмевает все предыдущие «Шокирующая правда об участнице отбора. Неужели принцессой может стать бывшая воровка»?

Что?!

Кликаю на фотографию Ники с интригующий заголовком. В статье изображена фотография с черно-белого видеонаблюдения, как Ника в бесформенной черной толстовке с капюшоном маячит возле прилавка с конфетами и жвачками, и другая фотография как ее через минуту задерживает полиция. Неизвестный журнал пишет: «Год назад Ника Йоргенсен была уличена в краже нескольких кондитерских изделий и пива. Пропажи обнаружили у девушки в сумке, когда продукты пропищали в противокражной системе возле дверей магазина. Йоргенсен до последнего утверждала, что не причастна к краже…»

Что?! Нет, не может быть, это какая-то провокация! Здесь не показано, как она своими руками берет вещи и кладет их в сумку!

Телефон в руках начинает истошно вопить и вибрировать, и на экране я улавливаю имя Карен.

— Привет, — вздыхаю я.

— Привет, слушай, хорошо, что ты взяла трубку, — быстро бормочет подруга. — Что у вас там происходит? По всему интернету разлетелись кадры с какого-то магазина, где…

— Да, я только что увидела, — перебиваю я.

— Хочу услышать информацию из первых уст, как говорится. Это правда? — интересуется Карен. — Просто эти фотки сначала разлетелись по всем чатам «WhatsApp» и потому уже их подхватили журналисты. Я сначала не поверила, мало ли фейк какой-то, а с таким масштабом я уже начала сомневаться.

— Подожди, как ты сказала? — задаю я риторический вопрос, рывком вставая с кровати. — По всем чатам?!

— Ну, да. Сначала один официант с работы прислал это в наш групповой рабочий чат, а потом и в другие разлетелось, — недоуменно говорит Карен, предвкушая мою интонацию.

— Кажется, я знаю кто это подстроил, — задумчиво проговариваю я, на ходу обувая каблуки.

— Думаешь, это какая-то провокация? — сомневается Карен.

— Не думаю, а знаю, — отзываюсь я. — Есть тут у нас одна всемогущая дама.

— Ты про Селену Расмуссен? Про нее ходят противоречивые слухи… — глухо проговаривает подруга. — В основном, за нее болеет большинство. Но я, конечно же, болею за тебя и Грету.

Я улыбаюсь, пуская молчаливые взгляды на сад Фреденсборга, вид на который выходит из моих окон.

— Карен, позвони мне завтра, я постараюсь что-нибудь разузнать по этому поводу, — говорю я и быстро кладу трубку.

Врываясь в комнату Ники без стука, я обнаруживаю ее за раскладыванием вещей в чемодан, одновременно вытирающей слезы на покрасневших щеках. Она недоуменно устремляет взгляд в мою сторону и тут же снова начинает раскладывать вещи как ни в чем не бывало.

— Стой! Что ты делаешь? — быстрым шагом я подхожу к ней и рывком забираю маленький черный чемодан. — Тебя выгнали?

Некоторое время девушка молчит, продолжая собирать вещи, одновременно вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Я сама ухожу, — проговаривает она, хлюпая носом.

— Что? Нет! Только из-за этой дешевой провокации? — восклицаю я, вскидывая руки вверх. — Я верю, что ты не делала этого!

Ника со вздохом отчаяния опускает руки и поворачивается ко мне всем своим телом.

— Да, меня тогда подставили и через неделю нашли того, кто это сделал, а с меня сняли все обвинения практически сразу, — она делает паузу и сразу продолжает, когда видит мое лицо, полное возмущения. — Но это не отменяет того, что вся страна увидела меня в таком свете. Да и кто мне поверит? Все поверят этой мисс выскочке. И, признаться честно, мне этот принц и титул вообще не сдались… Я пришла сюда лишь ради еженедельного пособия, а после сегодняшних заявлений Оберг мой пыл немного поутих…

Неужели кто-то еще позарился на пособие, а не на принца и безбедную жизнь?

— Я тебе верю и Грета с Мартой тоже поверят, — убежденно проговариваю я. — Да и к тому же, все знают, что потенциальных участниц отбора на первых этапах проверяют вдоль и поперек и, будь у тебя судимость, тебя бы здесь не было!

— Эли, ты слышишь себя? — безутешно спрашивает Ника. — Эта стерва меня опозорила на всю страну и теперь уже неважно, совершала я преступление или нет. Она унизила меня на глазах у всех.

— Но это не повод уходить! — восклицаю я, вырывая у нее из рук второй чемодан. — Я же вижу, ты сильная, еще не время опускать руки…

Девушка со вздохом отчаяния поднимает голову вверх и расставляет руки по швам, пытаясь сдержать накопившиеся слезы.

— Ты знаешь меня всего несколько дней, не делай преждевременных выводов, — тихо проговаривает она в потолок, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Порой достаточно и нескольких дней, чтобы узнать человека, а иногда и всей жизни не хватает, чтобы предугадывать каждое его действие и слово… — отвечаю я и раскрываю чемодан, вываливая все содержимое обратно на кровать. — Ты осознаешь, что, сбегая от всей этой ситуации ты идешь на поводу у Селены? Представь ее лицо, когда она узнает, что ты ушла? Представила?!

— Представила и это ужасно, — подавляя смешок, проговаривает Ника, направляя взгляд в мою сторону. — Я не должна этого допустить.

— Вот такая Ника мне нравится, — честно признаюсь я, обнимая ее в ответ и спустя секунду она отвечает на мои объятия.

— Я остаюсь только ради того, чтобы не видеть ее противного самодовольного лица с победной улыбкой, — говорит Ника, слегка отстраняясь от меня.

— Хорошо, только ради этого, — в ответ улыбаюсь я, оглядывая ее комнату. — Вау! Да у тебя просто бомбический вид на город!

Глава 14

Все время до ужина мы проводим с Никой в ее комнате, обсуждая все на свете вдоль и поперек. Кажется, нам и нескольких суток не хватит, чтобы досконально обсудить то, что нас беспокоит и восхищает, объединяет и разъединяет, что мы любим и ненавидим одновременно.

— Стоп! — резко восклицает Ника, рывком подрываясь с кровати. — Мы чуть не остались без ужина!

— Черт, чуть не забыли, — бубню под нос я, обувая туфли на каблуках.

— Честное слово, у меня такое ощущение, что я стираю ноги в мясо каждый раз, когда обуваю их, — хмурится Ника, выходя из комнаты.

— Не ты одна, — отвечаю я, изображая вселенскую боль на лице.

Мы заходим в обеденную залу и сразу видим два свободных стула, покорно ожидающих нашего возвращения. Гордо проходим мимо Селены и ее «подружек», наплевав на мучительную боль в ногах и замечаем, как она провожает нас ядовито-презрительным взглядом. Расмуссен продолжает щуриться еще некоторое время пока мы не садимся за стол.

— Держу пари, она была уверена, что ты не придешь на ужин, — невзначай говорю я и беру в руки теплую булочку с кунжутом, замечая на Нике беглые взгляды других участниц.

— Похоже не только она, — девушка сжимает губы в плотную линию и, игнорируя всех, принимается за Стекте-Силд.

Хмурым взглядом я еще раз оглядываю девушек, откровенно наблюдающими за нами и с голодным рвением накидываюсь на жареную рыбу, приправленную сладким луком. Спустя несколько минут молчаливого ужина, я запиваю блюдо горячим шоколадом и замечаю раскатистый смех Селены и двух ее подружек, которые уставились в телефон.

Ника продолжает испепелять взглядом девушек, и я замечаю, как она сжимает ладони так, что костяшки пальцев начинают белеть, и понимаю, что еще мгновение и она разнесет половину обеденной залы.

— Что вас так рассмешило? Может, поделитесь? — с издевкой проговариваю я, слегка прищуриваясь. — Необязательно собираться в кучки и обсуждать кого-то, — язвительно цитирую слова Расмуссен.

Селена поднимает на меня недоуменный и слегка удивленный взгляд, раздумывая над ответом, едва приподнимая одну нарисованную бровь.

— Думаю, вы уже и так все видели, — самоуверенно говорит она, с противной улыбкой на лице.

— Закрой свой рот! — восклицает Ника, резко подрываясь со стула.

— Ника, она того не стоит! — тут же отзывается Грета на противоположной стороне стола.

— Надо же, как мы нервничаем, — смеется Селена, наслаждаясь бешенством девушки. — Я не собираюсь вести диалог с какими-то бедными воровками, — она медленно встает со стула и облокачивается ладонями об стол, приближаясь к Нике. — Ты на дне, тебе некуда падать.

— Прекрати провоцировать! — восклицаю я, резко вставая из-под стола в ответ, скрипя ножками стула. — Я рада, что ты выплеснула все дерьмо, которое накопилось у тебя внутри. Наконец-то появилось место для чего-то хорошего…

Расмуссен неохотно переводит на меня свой надменный взгляд, презренно оглядывая с ног до головы, от этого я хмурю брови еще больше, задирая подбородок вверх.

— Ты сейчас нахамить пыталась, куколка? — тихим голосом спрашивает Селена. — Что ж, я хотела оставить тебя на десерт, но сейчас мне резко захотелось сладенького…

Она гордо поднимает подбородок вверх, отодвигает стул и выходит из обеденной залы под молчаливые и недоуменные взгляды присутствующих. Ее подружки на ходу закусывают булку и запивают горячим шоколадом, направляясь за своей предводительницей.

Ника падает на стул, громко выдыхая.

— Зачем ты влезла? Теперь она и на тебя компромат опубликует, — раздраженно говорит она, хватаясь за лоб.

— Я не могу молчать, когда она откровенно насмехается над нами, — признаюсь я. — И пусть публикует, мне нечего скрывать.

— Господи, ты сумасшедшая… — бубнит девушка, роняя лицо на руки.

***

Я неохотно открываю глаза и несколько раз моргаю, прежде чем прийти в себя. Отрывая голову от подушки, тянусь за телефоном и смотрю на время, с ужасом осознавая, что в этот момент уже должна спускаться на утреннюю зарядку.

— Какого черта?! — недоумеваю я, резко подпрыгивая с кровати и тут же жалею об этом, когда боль в теле после вчерашней зарядки мгновенно отзывается во всех существующих мышцах.

Со скоростью света я молниеносно снимаю футболку и шорты, в которых сплю и надеваю спортивный костюм, на лету обувая кроссовки. Напрочь забывая про свой внешний вид, я лечу вниз по лестнице, одновременно сооружая на голове высокий хвост. Выбегая на лужайку, я наблюдаю, как участницы во главе с тренером начинают построение на пробежку.

— Хансен, опаздываешь! — восклицает Ричард с легкой улыбкой на лице скорее забавно, чем строго. — Еще одно опоздание и штраф.

— Простите, будильник не сработал, — виновно отвечаю я, вставая в строй.

Сегодня на парне идеально сидит облегающая белоснежная футболка, подчеркивающая его бицепсы и все те же красные шорты. Он берет в губы свисток и через мгновение вокруг раздается протяжной свист, означающий начало нашего движения. Я, не торопясь, начинаю с легкого бега, более похожего на быструю ходьбу и пропускаю нескольких участниц вперед.

— Что случилось? — спрашивает Грета, подбегая ко мне. — Ты же не любишь опаздывать.

— Ничего не изменилось, я все так же не люблю опаздывать. Просто мой будильник решил выключиться и подставить меня, — признаюсь я, хмурясь от палящего солнца.

— Ты уверена, что это будильник тебя подставил? — сомневается Ника, поравнявшись со мной.

— Нет, я точно помню, как я ставила его вечером… — я направляю на нее недоуменный взгляд. — Что ты имеешь в виду?!

Ника пожимает плечами, направляя взгляд вдаль.

— Я уже ничему не удивлюсь, — отстраненно проговаривает она.

— Вы видели расписание на сегодня? — спрашивает Грета. — Нас сегодня ожидает урок танцев, и я уже предвкушаю как мы будем танцевать друг с другом, — она улыбается вдаль.

— Стоп, что? Какие танцы? У меня не было никакого расписания, — я хмурюсь, вспоминая расположение предметов в комнате.

— Ты уверена? — сомневается Ника. — Горничные принесли его нам еще вчера после ужина.

— Неужели они забыли про меня?  — недоумеваю я.

На последних двух кругах вокруг сада мы почти не разговариваем, экономя свои силы и энергию и на последнем вздохе пробегаем круг и слышим звонкий свисток. Оставшееся время пытаемся перетерпеть бесконечную боль в мышцах, не утихающую ни на минуту, и делаем общеукрепляющие упражнения, повторяя за тренером.

— Дамы, чтобы вы не умерли от жажды, на лужайке всегда будет стоять ящик с прохладной питьевой водой, — забавным голосом проговаривает Ричард в конце зарядки и кивает в сторону пластмассового ящика с небольшим количеством бутылок.

— Чтобы мы не умерли? Как мило, администрация так заботится о нас… — усмехается Ника.

— Цените это, — подмигивает парень.

— Почему вчера не было воды? — недоуменно спрашивает Тильда, облокачиваясь об колени, пытаясь восстановить дыхание после упреждения.

Ника мгновенно выпячивает глаза в мою сторону, пока Тильда задает вопрос.

— Он мне подмигнул! — шепчет она, и я с глупой улыбкой на лице подавляю желание закатить глаза.

— Хотел проверить вашу выносливость и много ли среди вас тех, кто будет ныть по поводу отсутствия воды, — с усмешкой говорит тренер.

— Я вчера выпила три стакана сока после зарядки, — констатирует Абели, усмехаясь.

Я продолжаю наблюдать за ящиком, изнемогая от желания сделать несколько глотков воды и мое пересушенное горло полностью соглашается со мной. Наконец, Ричард завершает утреннюю зарядку, и мы как голодные собаки накидываемся на воду.

— Ты заметила? — спрашивает Ника и начинает принюхиваться, удерживая бутылку в руках, когда мы идем во дворец. — Скандалом не пахнет.

Оглядываясь, я убеждаюсь в словах девушки.

— Действительно, Селены не было на зарядке, — подтверждаю я.

— Эта стерва по любому сейчас нежится в своей кроватке пока мы тут потеем как свиньи и умираем от жажды, — она закатывает глаза и делает еще один глоток воды.

Я улавливаю одного гвардейца на главном входе во дворец в синем повседневном кителе, светло-синих брюках в белую полоску и медвежьей шапке с полковой кокардой. Заранее сочувствуя головному убору мужчины в столь жаркий июльский день, я подхожу к нему с немым вопросом на лице.

— Доброе утро, где я могу найти госпожу Оберг? — спрашиваю я, глядя в серые глаза мужчины.

Он продолжает упорно смотреть куда-то вдаль, полностью игнорируя вопросы и мое присутствие в целом. Повторяя свой вопрос еще раз, я приближаюсь ближе к служащему, ожидая от него хоть какого-либо ответа.

— По-моему, он не разговорчивый, — усмехается Ника.

— Гвардейцы не обязаны вести диалог с кем-либо во время службы, — неожиданно раздается голос Ричарда позади нас, и мы оборачиваемся, наблюдая как тренер приближается к нам, удерживая пустой ящик из-под бутылок. — Что ты хотела спросить у Оберг? Я ей передам.

— Я хотела сказать, что мне вчера не принесли расписание на сегодняшний день, как всем остальным.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы тебе незамедлительно принесли расписание, — с легкой улыбкой сообщает Ричард, забавным взглядом карих глаз рассматривая нас с Никой. — И на будущее, гвардейцы не те, с кем можно поболтать по душам, поэтому к ним лучше не обращаться с какими-либо просьбами или вообще лучше никак с ними не контактировать.

— Спасибо большое за инструктаж, — с широкой улыбкой на лице проговаривает Ника, продолжая смотреть на тренера.

— Спасибо, — коротко отвечаю я и беру подругу под руку, уводя во дворец. — Ты на нем дыру уже проделала, сколько можно на него пялиться? — ругаюсь я, стараясь говорить тише, чтобы глухие стены дворца эхом не разнесли мое возмущение.

— Ты не понимаешь, его красные шортики запали мне в душу, — опьяненно проговаривает девушка, прикладывая руку к груди.

— Сумасшедшая, тебя за это выгонят и останешься ты без его красных шортиков, — с ухмылкой говорю я и мы как по команде начинаем смеяться.

Мы отправляемся по комнатам, чтобы принять душ, привести себя в должный порядок строго по инструкции Оберг и переодеться в еще один одинаковой комплект одежды. На туалетном столике я обнаруживаю долгожданное расписание на день, с интересом разглядывая его содержимое.

РАСПИСАНИЕ

06.00 – подъем

06.30 – утренняя зарядка

07.30 – утренний туалет

09.00 – завтрак в обеденной зале

09.30 – урок этикета в лиловой гостиной

11.00 – практическое занятие по этикету

13.00 – обед в обеденной зале

14.00 – урок танцев в бальной зале

16.00 – полдник в обеденной зале

17.00 – подведение итогов дня

19.00 – ужин в обеденной зале

19.30 – свободное время

За завтраком ничего интересного не происходит, по всей обеденной зале раздается бесконечный гул участниц, которые с увлечением обсуждают очередные новости и сплетни, то и дело косясь в нашу сторону.

— Что им опять от нас надо? — с раздражением спрашиваю я, с аппетитом уплетая горячий бутерброд с ветчиной и сыром.

Сталкиваясь с немой тишиной, я пускаю недоуменные взгляды в сторону подруг, пытаясь угадать причину их смущения. Марта и Грета избегают моего взгляда, делая вид, что ничего не знают, а Ника слегка прочищает горло, пытаясь разбавить эту неловкую атмосферу.

— Вы что сговорились? Что происходит? — недоуменно спрашиваю я, смотря на девушек.

— Эли, мне неудобно об этом говорить, но они обсуждают тебя, — неловко проговаривает Марта, оставляя свой взгляд в тарелке.

— Я уже поняла это, — продолжаю озадаченно хмуриться, надеясь, что девушки все-таки наберутся смелости и расскажут, что успело произойти за это злосчастное утро. — Ну и?

— Короче, — с раздражением проговаривает Ника, громко приземляя стакан с кофе на белоснежную скатерть, направляя взгляд теплых карих глаз в мою сторону, — мне надоела эта напряженная обстановка. Мисс «я не следую правилам» откопала на просторах интернета одно видео с твоего выпускного. Ты там, ну, как тебе помягче сказать, не совсем леди.

Неприятные воспоминания начинают застилать глаза, и я замечаю, как Селена на своем телефоне снова и снова пересматривает какое-то видео с победной, ухмыляющейся улыбкой на лице. Прихожу в себя, когда ноги уже несут меня к ней и я резко выхватываю из ее длинных пальцев смартфон с розовым чехлом, на экране наблюдая себя с собственной персоной, извергающую из грузовика весь свой завтрак на проезжую часть. Осознание происходящего не сразу доходит до разума пока я снова и снова пересматриваю изображение. Спустя мгновение по затылку пробегают неприятные мурашки, щеки начинают пылать скорее от стыда, чем от злости, и я перевожу хмурый взгляд на виновницу всего происходящего.

— Ну ты и сука, Расмуссен, — сквозь зубы проговариваю я, бросая розовый телефон с заячьими ушками на обеденный стол.

— А телефон то причем?! — с открытым ртом, полным возмущения, она смотрит в сторону своего смартфона, бережно захватывая его в руки и тут же направляет самодовольный змеиный взгляд в мою сторону. Меня всегда поражало, как люди, сидя на стуле, могут сверху вниз смотреть на человека, стоящего перед ними. — Детка, Кристиан все равно не выберет тебя, я просто подвинула момент твоего вылета, а на войне все средства хороши.

— Ты сейчас серьезно?! — раздраженно спрашивает Ника, угрожающе подходя к Селене. — Тебя сейчас волнует чертова железяка, а не судьба человека?! Ты хоть подумала, что с ней будет дальше и как ты опустила ее в глазах народа?

— Слушай, ты, — Селена угрожающе медленно встает со стула и равняется с нами взглядом. — Не я ее заставляла блевать посреди оживленной улицы. К тому же, будет знать, как защищать других и пререкаться со мной, — последние слова она произносит невзначай, рассматривая свой длинный маникюр.

— Ты и вправду веришь, что эти действия поднимают тебя в глаза окружающих? — спрашивает Ника, грозно складывая руки на груди.

Селена слегка приоткрывает свои алые накачанные губки, нарочито задевая уголок рта средним пальцем.

— Солнышко, ты не настолько красивая, чтобы мне хамить, — ласково произносит одна, делая акцент на первом слове.

— Довольно! — раздается грозный голос Каролайн по всему помещению и в этот момент распахнутые двери обеденной залы громко ударяются об стены.

От неожиданности все вздрагивают, направляя испуганные взгляды в сторону наставницы и в комнате зарождается абсолютная тишина.

— Довольно! — повторяет она, быстрым шагом подходя к нам. — Лакеи доложили мне, что здесь творится полный бардак! Жду вас всех в лиловой гостиной через пять минут. Пять минут, ни минутой позже! — восклицает женщина и практически сразу удаляется из помещения, оставляя нас в легком недоумении.

Крепко стискивая зубы, я бросаю последний взгляд на Селену и выхожу из обеденной залы, улавливая цокот каблуков других участниц, последовавших моему примеру.

Что теперь будет? Похоже, пора собирать чемоданы и морально готовиться к уходу.

В числе первых я захожу в лиловую гостиную, улавливая строгий взгляд наставницы. Смущенно опускаю взгляд, представляя каково было удивление Оберг, когда она увидела меня на выпускном во всей красе. Пытаясь успокоиться, я усаживаюсь на белоснежный диван, выпрямляю спину и краем глаза улавливаю остальных участниц.

— Я вижу, все в сборе, — строго отчеканивает Каролайн, выходя в центр гостиной. — В связи с последними событиями, администрация решила временно забрать ваши телефоны. Вы будете получать их строго в назначенное время каждое воскресенье.

По всей гостиной проносятся удивленные вдохи.

— Но вы не имеете право, это наше имущество! — возмущенно проговаривает Селена.

— Никто не отрицает, что это ваше имущество. Это вынужденная мера и далеко не спонтанное решение. Все делается для того, чтобы исключить взбросы информации про вас, которые в последнее время очень часто сверкают в заголовках известных изданий. И, безусловно, чтобы вы не выносили всю жизнь на отборе на всеобщее обозрение, — спокойно проговаривает Каролайн, устремляя взгляд на меня и Нику.

По затылку пробегает неприятный табун мурашек, а щеки начинают пылать от стыда.

— Хотите сказать, что кто-то из нас выкладывает компромат? — недоуменно задает вопрос Тильда.

Каролайн устремляет острый взгляд в сторону девушки и явно не спешит с ответом.

— Это лишь одно из предположений. После занятия я лично обойду каждую из вас и соберу ваши телефоны, — спустя время отвечает наставница, слегка сдергивая подбородок вверх. — А теперь начинаем урок. Сегодняшнее наше занятие посвящено королевской походке. Мы с вами уже изучили как должны сидеть женщины королевских кровей, теперь поговорим о походке.

Оберг становится посреди лиловой гостиной таким образом, чтобы все участницы видели каждый взмах ее руки и каждое плавное движение ног.

— Когда принц и принцесса находятся на людях, за ними наблюдают сотни тысяч глаз. Именно поэтому они не плетутся вот так, — она опускает голову и плечи вниз и медленно шагает по комнате. — Повторяйте за мной, мы выпрямляемся, откидывает голову, живот втянут и слегка переступаем с ноги на ногу. Принцессы не смотрят вниз, они держат взгляд прямо перед собой, мимолетно опуская глаза, чтобы удостовериться в ровной дороге.

Мы встаем с диванов и пытаемся повторить за Оберг.

— Попробуйте изящно помахивать рукой, приветствуя всех, — произносит она, аккуратно работая кистью руки. — Нет, Грета, не так энергично, иначе вскоре вы будете в полном изнеможении. Отлично, — хвалит она, медленно обходя каждую из нас. — На праздничных балах вы входите вместе с принцем. На торжественных обедах как с принцем, так и без него. Плечи расправляем, улыбаемся и плывем, все рады видеть вас.

Некоторое время наставница наблюдает за нашей походкой, подчеркивая преимущества и недостатки. Чтобы окончательно закрепить полученную информацию каждая из нас проходит в центр залы и демонстрирует свои умения.

— Не так активно работай бедрами, — кивает Каролайн, — хорошо, Селена.

— Нет, Элизабет, мы не демонстрируем голливудскую улыбку, а изящно улыбаемся, не раскрывая губ, — подчеркивает она, когда я прохожу по зале и я тут же неловко улыбаюсь, прикрывая зубы.

Оставшиеся несколько девушек демонстрируют свою королевскую походку. Кто-то даже заслуживает похвалы Каролайн, кто-то выглядит весьма неловко, пытаясь изобразить грациозную походку на непривычных каблуках, а кто-то размахивает при ходьбе руками так, будто намеревается взлететь вверх.

— Что ж, мадемуазель, нам с вами предстоит еще поработать над вашей походкой, но и не забывайте, как правильно нужно сидеть, — подытоживает Оберг, аккуратно складывая руки на груди. — На следующем уроке мы с вами поговорим о таком понятии как светская беседа и в каких ситуациях она уместна. И не забывайте, дорогие мои, если хотите замуж за короля, то возьмите на заметку — вам самим придется стать королевой. А прямо сейчас отправляйтесь в свои комнаты, через десять минут я начну забирать телефоны, предупредите своих близких.

В полном молчании мы добираемся до своих комнат, и я быстрым шагом бегу к телефону, который располагается на прикроватной тумбочке. Набирая номер мамы, я судорожно ожидаю ее голос, пытаясь не замечать назойливые длинные гудки, как назло, оттягивающие время.

— Пожалуйста, возьми трубку… — бубню под нос я, от волнения покусывая нижнюю губу.

А вдруг она сейчас на процедурах или отошла прогуляться, ведь тогда она так и не узнает, куда пропадет ее дочь на неделю. Ей сейчас как никогда нельзя волноваться. Наконец в трубке раздается непонятное шуршание, и я улавливаю ее голос.

— Мам, привет, — быстро проговариваю я. — Я звоню сказать, что у нас забирают телефоны и будут выдавать только по воскресеньям. Я тебе сама буду звонить, хорошо?

— Хорошо, — через некоторое время раздается недоуменный голос мамы. — А что случилось? У вас все хорошо?

— Да, все супер, — отчеканиваю я на автомате, нервно прикусывая губу. — Ты как?

— Я рада, что у тебя все хорошо, — со вздохом проговаривает она. — У меня тоже все нормально, — мама выдерживает недолгую паузу, а я считаю секунды до прихода Каролайн потому как моя комната находится в непосредственной близости к лестнице. — Ты знаешь, я хотела тебе сказать…

— Элизабет, — раздается строгий голос наставницы, и я наблюдаю, как она заходит в комнату с небольшой прозрачной пластмассовой коробкой в руках, в которой уже находятся пару смартфонов. — Телефон.

— Мам, прости, мне пора, — коротко говорю я и бросаю трубку, на ходу выключая телефон.

Подходя к женщине, я кладу устройство в коробку, не глядя ей в глаза и разворачиваюсь, чтобы снова сесть на кровать, ожидая, что женщина развернется и уйдет прямо сейчас.

— Элизабет, дорогая, — доносится тихий голос Каролайн, и я тут же поднимаю взгляд. — Не переживай, все будет в порядке, — утешающе произносит она, делая пару шагов вперед, чтобы ободряюще похлопать меня по спине.  — Все это временно. Я вижу в тебе потенциал.

С минуту я слегка недоуменно смотрю в глаза Оберг, с удивлением осознавая, что она говорит чистейшую правду и более того — она говорит искренне.

— Да, но благодаря одной зазнавшейся особе все в порядке будет совсем не скоро, — с печальным вздохом проговариваю я.

Каролайн плотно сжимает губы в одну тонкую линию и пару раз мотает головой.

— Прости, я ничего не могу с этим поделать, — тихо произносит она и тут же выходит из помещения, не оглядываясь.

Получается, что администрация не слепа на выходки Расмуссен, а значит они намеренно прикрывают ее блестящий зад. Только что Каролайн Оберг прямым текстом дала понять, что Селена права в одном — отбор куплен и она единственная победительница этого двадцатилетия.

За обедом в столовой зале господствует непривычная тишина. Никто больше не держит в руках телефоны, чтобы посмеяться над очередной сплетней об участницах. Практически все расстроены тем фактом, что больше не смогут владеть своей техникой сутки напролет, как это было раньше. Возможно, кто-то расстроен больше всего из-за того, что у него не будет возможности выкладывать в сеть новые компроматы и разоблачения. И я даже знаю кто.

После обеда мы направляемся в бальную залу, где господствует оглушающая тишина. Последний раз мы здесь были еще на торжественном открытии отбора, где собралось много народу, музыкантов с их звенящими инструментами и несколько фуршетных столов. Сейчас же здесь одиноко стоит белый рояль, звенят лишь наши каблуки, эхом пробиваясь сквозь стены и негромкие голоса некоторых участниц.

— Мадемуазель! — неожиданно раздается звонкий голос мужчины, вошедшего в бальную залу. Он широко раскрывает свои руки, словно намереваясь обнять всех присутствующих. — Я гад вас всех видеть! Меня зовут месье Николя, я ваш учитель танцев!

Теперь понятно, почему он слегка картавит, наш учитель танцев — француз. Выглядит он весьма специфично, на нем сидит облегающая водолазка кровавого оттенка и вельветовые темно-серые слаксы, подчеркивающие его худощавое телосложение, а стрижка напоминает «шапочку», модную в 90-х годах прошлого столетия.

— Сгазу вас пгедупгеждаю, кгоме вальса мы ничему не будем учиться танцевать, — плавными движениями он проходит в центр зала, соединяя ноги. — Безусловно, мы будем знакомиться с дгугими видами классики, но на пгактике дальше вальса дело не зайдет, ибо на это нам пгидется потгадить уйму вгемени. Итак, кто из вас умеет танцевать вальс?

Никто из присутствующих не отзывается, и по лицу преподавателя проскальзывает едва уловимая забавная усмешка.

— Что ж, я пгедполагал такой исход событий, — говорит он. — Начнем мы с вами с теогии и уже потом пегейдем к пгактике.

Около двух часов подряд мужчина рассказывает нам об истории создания вальса, о теории его исполнения, кто должен приглашать на танец, в каком случае лучше отказаться от приглашения, кто из партнеров должен вести танец и наконец, показал нам как правильно его исполнять. Несколько девушек пробуют станцевать вместе с преподавателем и выглядит это, мягко сказать, нелепо.

Направляясь на полдник чуть позже положенного времени, мы усаживаемся за стол, с неохотой смотря в сторону булочек с сахарной пудрой.

— У меня одной такое ощущение, что мы только и делаем, что едим? — бормочет Ника, запивая гранатовый сок.

— Есть такое, — подтверждает Грета, откусывая кусочек свежей булочки.

— Мне понравился наш учитель танцев, он такой душка, — невзначай произносит Марта, слегка пожимая плечами.

— Мне кажется, он гей, — утвердительно говорит Ника, направляя взгляд на девушку.

— Именно поэтому он мне и понравился! — восклицает Марта с широкой улыбкой на лице.

Я в ответ улыбаюсь девочкам, пытаясь сосредоточиться на собрании подведения итогов дня, на которое нам предстоит пройти через несколько минут. Надеюсь, меня не прогонят с отбора за видео с выпускного, иначе все пойдет под откос…

Спускаясь по лестнице к лиловой гостиной, мы проходим через длинный коридор, усыпанный бесконечными произведениями искусства, вперемешку с огромными горшками комнатных растений.

— В этом дворце вообще ничего не происходит, — вздыхает Ника, оглядывая окружающее пространство.

— А тебе нужны интриги, скандалы и расследования? — ухмыляюсь я.

— Именно это! — восклицает Ника, заговорщически улыбнувшись.

— Тебе не хватает того, что творит Селена? — на полном серьезе спрашивает Грета.

— Нет, это другое, — с ухмылкой проговаривает Ника.

Мы усаживаемся на уже ставшей привычной белую софу, в ожидании наставницы.

— Спина, Тильда! — эхом раздается грозный голос Каролайн, когда она заходит в помещение, цокая каблуками по многовековому паркету. — Дорогие мои, сегодня я не могу вас похвалить.

Женщина встает посреди зала, аккуратно складывая руки на уровне солнечного сплетения с серьезным выражением лица. Я опускаю взгляд, пытаясь унять предательскую дрожь в руках от нескончаемого волнения.

— Но и ругать мне вас тоже не за что, — спустя некоторое время добавляет она. — Сегодня вы молодцы, если не брать в счет некоторые инциденты в интернете, но скоро мы искореним подобные ситуации. Хочу подчеркнуть, конфликты среди вас мы также будем искоренять и делать это будем весьма жесткими способами. Если конфликты повторятся — пеняйте на себя. Приятного аппетита и спокойной ночи!

Я наблюдаю, как Каролайн покидает лиловую гостиную, под ответные пожелания от остальных участниц и облегченно выдыхаю, расслабляя спину.

— Наконец-то можно расслабиться, — словно читая мои мысли произносит Ника, облокачиваясь об спинку дивана. — Теперь мы свободны до утра.

— И что мы будем делать без телефонов? — спрашивает Грета, вставая с дивана, чтобы размять спину.

Я наблюдаю, как из гостиной выходят несколько участниц, разбредаясь в разные стороны.

— Гулять, болтать, читать книжки и отдыхать, — отвечает Марта, вставая с дивана, направляясь к широкому окну.

— Последний вариант мне нравится больше, — утверждает Ника, распластавшись на диване.

— Говорят, здесь есть библиотека на первом этаже, — невзначай произносит Грета. — Мне интересно взглянуть на старинные книги, сохранившиеся до наших времен.

— Ты так хочешь дышать этой пылью? — Ника морщится, словно только что почувствовала запах тухлых яиц.

— Это же королевская многовековая коллекция, а не пара книг твоей бабушки! — обиженно проговаривает Грета, складывая руки на груди.

— Я согласна, пойдемте! — восхищенно произносит Марта, с припрыжкой направляясь в сторону дверей.

— Ну, хорошо, — без энтузиазма стонет Ника, медленно вставая с белоснежной софы.

***

После ужина мы сразу отправляемся на поиски библиотеки, но спустя несколько минут пустых брожений по первому этажу дворца понимаем, что что-то упускаем.

— Кто вообще сказал, что библиотека находится на первом этаже? — возмущается Ника, складывая руки на груди. — Мы ее уже пол часа ищем.

— Может быть, нам следует посмотреть второй этаж? — сомневается Марта.

— Да, думаю, ты права, — соглашается Грета и мигом разворачивается в противоположную сторону к лестнице, и мы идем следом за ней.

Где-то в глубине дворца мой слух улавливает знакомые нотки мелодии, но затем проскальзывает мысль, что все это мне лишь причудилось. Кто может играть на рояли в такое время, лакеи, горничные, гвардейцы? Но чем ближе мы подходим к лестнице, тем отчетливее я распознаю знакомые интонации мелодии рояля, и уже отхожу от девушек, пытаясь отыскать источник звука.

— Ты куда? — доносится до меня голос Ники, останавливающейся на пол пути к ступенькам.

— Я вас догоню, — бросаю я через плечо и шагаю в сторону бальной залы.

Медленно подходя к пустым дверям залы, я смело открываю одну дверцу, аккуратно протискиваясь сквозь узкое пространство. Он неподвижно сидит за роялем, слегка склоняя голову на бок и плавно водит пальцами по клавишам. На нем свободно сидит черная толстовка с капюшоном, накинутым на голову, а черные кроссовки слегка нажимают на педали инструмента. В помещении звонко раздаются знакомые мотивы, пробуждающие в памяти множество приятных воспоминаний. Делая первый шаг в сторону рояля, я тут же осознаю, что каблуки предательски оповещают о моем визите, звонко разлетаясь по всей зале и ровно в этот момент перехожу на цыпочки, аккуратно вышагивая к музыкальному инструменту. Через несколько секунд он прекращает играть, плавно опуская ладони на белоснежные клавиши.

— Фальшивишь, Ваше Высочество, — с издевкой проговариваю я, складывая руки на груди.

— Я знал, что ты придешь, — спокойным тоном произносит он, продолжая сидеть спиной ко мне, одновременно опуская клавиатурный клап.

Он разворачивается с опущенными плечами и усталой улыбкой на устах. Я вижу его утомленное выражение лица и глаза, которые рады видеть меня, несмотря ни на что. Когда он приходил в таком состоянии ко мне раньше, еще до отбора, я всегда находила для него ободряющие слова, успокаивающе поглаживая ладони. Я ощущаю, как руки тянутся к нему, но что-то во мне блокирует эти движения. Обида, злость, гордость?

— Мог прийти кто-то другой, — говорю я, подавляя желание броситься к нему в объятия, жалуясь на все, что сейчас происходит.

— Под Бетховена могла прийти только ты, — уверенно сообщает Кристиан, поднимаясь с банкетки и направляясь в сторону одного из окон, выходящих во внутренний сад дворца, откуда льется холодный свет уличных фонарей. — Милое платье, тебе идет.

— Ты пришел сюда, чтобы сказать это? И почему ты в капюшоне? — спрашиваю я, вспоминая, когда в последний раз видела его в таком виде.

— Прости, никак не могу привыкнуть, что меня теперь узнает каждая собака в подворотне, — с горькой усмешкой говорит он, снимая черный капюшон, все так же продолжая смотреть в окно, и я наблюдаю за его пшеничной небрежной шевелюрой. Несколько секунд его стеклянный взгляд не отображает ровным счетом ничего и спустя мгновение неожиданно два топаза устремляются в мою сторону. — Ты не брала трубку.

— У нас отобрали телефоны, — сообщаю я, слегка приподнимая голову, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Ты серьезно? — недоумевает он, нахмуривая лоб.

— Нет, я просто не беру трубки, когда мне звонит предатель, — проговариваю я с сардонической усмешкой.

Кристиан опускает голову с забавной улыбкой на устах.

— Лилибет, не начинай, — устало произносит он, зарываясь ладонью в волосы, слегка приподнимая небрежные локоны вверх.

Это простое движение кажется мне таким знакомым и милым, что уголки губ невольно приподнимаются вверх, но я тут же подавляю желание улыбнуться, всем своим видом показывая, насколько я не довольна всей происходящей ситуацией.

— Я смотрел видео с твоего выпускного, оно сейчас одно из самых обсуждаемых, — говорит он, исподлобья глядя на меня, ожидая реакции с моей стороны.

— Ну, спасибо, утешил, — безрадостно говорю я, устремляя взгляд в окно.

— Прости, я хотел поддержать тебя, но моя поддержка оставляет желать лучшего, — его рука мягко падает на мое плечо, и я сразу же бросаю на нее хмурый взгляд, пытаясь отмахнуться.

— Ты снял кольцо, — констатирую я, оглядывая его ладонь.

— Лилибет, пожалуйста, не будь маленькой девочкой, которая топает ногами и кричит в истерике каждый раз, когда ее что-то не устраивает, — твердо проговаривает он, одновременно пряча руку в карман черных слаксов.

Я возмущенно открываю рот, пытаясь возразить в ответ, но мое немое возмущение перебивает появление незнакомого парня в абсолютно идентичном образе Кристиана: свободная черная толстовка с капюшоном, слаксы и кроссовки того же цвета.

— Крис, там гвардейцы собираются на обход, нужно валить, — шепотом проговаривает он, заходя в помещение, но не решаясь подойти к нам.  Я замечаю его короткую стрижку-ежик с копной каштановых волос и энергичный взгляд изумрудных глаз.

— Нам пора, — коротко бросает Кристиан, резко хватая меня за запястье и быстрым шагом утягивая за собой в сторону выхода.

— Что? Что происходит? — недоумеваю я, пытаясь ковылять на своих каблуках, звон которых разливается по всей зале и коридору в том числе.

— Эли, это мой друг детства Теодор, — объясняет принц, продолжая удерживать мою руку. — Он сын герцога Виборга, ты должна его знать.

— Крошка, я бы сказал, что мне приятно познакомиться, но не сейчас, — тихо произносит парень, оглядываясь по сторонам, когда мы выходим в коридор.

— Эй, кто здесь? — раздается обеспокоенный мужской голос позади нас.

— Черт, лакей, — ругается Кристиан, останавливая ход, — снимай туфли, ты привлекаешь внимание.

— Что? Может мне еще и платье снять, чтобы не привлекать внимание?! — тихо возмущаюсь я, заглядывая в глаза принцу.

— Хорошая идея, детка, но только не сейчас, — шепчет в ответ Тео.

— Лилибет, сейчас не время, — говорит Кристиан и опускается на корточки, расстегивая застежку моих туфель.

— Что за шпионские игры? — спрашиваю я, ощущая, как по ступням ног пробегает легкий холодок, и я ступаю на бордовый ковролин.

— Т-с-с, никто не должен знать, что мы здесь были, — Тео прикладывает указательный палец к губам, свободной рукой одевая черный капюшон.

— Я сообщу гвардейцам! — раздается грозный голос лакея по всему коридору, его шаги раздаются все ближе и ближе к нам.

— Твоя комната далеко находится от лестницы? — твердо спрашивает Кристиан, глядя мне в глаза.

— Нет, рядом, — тут же отвечаю я, хватая туфли в руки и ощущаю, как принц мгновенно трогается с места в сторону лестницы, утягивая меня за собой. — Куда мы так торопимся?

Тео проходит вперед нас, медленно наступая на каждую ступеньку, одновременно поглядывая на второй этаж на наличие посторонних лиц. В один момент он поднимает указательный палец вверх, останавливая наш ход, продолжая следить за вторым этажом.

— Горничная зашла в чью-то комнату, — шепчет он и машет рукой, чтобы мы вновь пошли за ним. — Чисто.

Мы проходим внутрь коридора, усыпанного множеством дверей с различными именами участниц. Тео быстро находит табличку с моим именем и нажимает на ручку двери, пропуская нас вовнутрь. Я захожу в комнату и натыкаюсь на свою горничную, копающуюся на прикроватной тумбочке. Недоуменно останавливаясь посреди комнаты, я громко выпускаю туфли из рук на пол и улавливаю пугливый взгляд серых глаз девушки, продолжающей держать в руках мой будильник.

— Мия? — раздается удивленный голос Кристиана, он также, как и я застывает посреди комнаты.

— Что вы здесь столпились? — ворчит Тео, закрывая дверь и направляясь к нам. — Мия? Так это ты заходила в комнату? Я тебя не узнал.

— Откуда вы знаете мою горничную?! — я направляю недоуменные взгляды на парней. — Что вообще здесь происходит? Почему ты пришла в мою комнату и держишь мой будильник?! Погодите-ка… — я угрожающе медленно подхожу к девушке, подозрительно сощуривая взгляд. — Так это ты вчера переставила будильник, чтобы я проспала и опоздала на зарядку, получив выговор?!

Я резко отбираю у нее электронный будильник, наблюдая за ее нарастающей паникой.

— Прости, прости, я не хотела, я не специально! — раздается растерянный голос Мии, она испуганно закрывает ладонями глаза, опуская взгляд.

— Мия, зачем ты это сделала? — Кристиан подходит к девушке.

— И с каких пор ты работаешь горничной?! — недоумевает Тео, складывая руки на груди.

— Что значит с каких пор? — удивляюсь я. — Она представилась моей горничной и выполняла ее обязанности.

Кристиан поворачивается ко мне, громко выдыхая воздух.

— Мы знакомы с Мией, она дочь нашего семейного шеф-повара и лет до шести она постоянно играла с нами, когда герцог Виборг гостил у нас вместе с Тео, — он вновь разворачивается к девушке. — Так как ты стала горничной?

Девушка не спешит с ответом, она продолжает нервно теребить кончик косы каштановых волос, закусывая нижнюю губу. Я буквально всем своим нутром ощущаю, как она придумывает очередную ложь у себя в голове.

— Отвечай! — восклицаю я и от неожиданности девушка нервно вздрагивает от моего голоса.

— Мама сказала, что здесь будут хорошо платить, и я устроилась на подработку! — быстро выпаливает она, прикрывая глаза.

— Хорошо, — одобрительно киваю я, оглядывая комнату. — Где мое расписание на завтрашний день?

— Я хотела принести его завтра утром, после твоего пробуждения, — дрожащим голосом произносит она.

— В следующий раз, будь добра, приноси расписание вечером, так будет удобнее, а сейчас я не нуждаюсь в твоих услугах, — спокойно произношу я, усаживаясь на пуфик напротив туалетного столика.

— И нас тут не было, — проговаривает Тео, обращаясь к Мии.

Девушка покорно кивает и уходит прочь из комнаты. Несколько минут в помещении сохраняется тишина, все это время я смываю макияж с помощью ватных дисков, стараясь не обращать внимание на тот факт, что нахожусь в комнате не одна.

— А я знаю, что она здесь делает, — с интригой в голосе произносит Тео, направляясь к другу. — Она не смогла попасть на отбор и теперь работает здесь горничной, чтобы подставить других участниц. И все, ради кого? — через зеркало туалетного столика я наблюдаю как парень интригующе энергично поднимает и опускает брови, пуская неоднозначные взгляды в сторону друга.

— Да ну бред, — безразлично отмахивается Кристиан.

— Почему бред?! Она по уши влюблена в тебя уже несколько лет, а ты продолжаешь упорно не замечать этого, — Тео с важным видом складывает руки на груди, осматривая помещение. — А у вас здесь не хилые апартаменты…

— И по счастливой случайности, она стала именно моей горничной? — с сомнением спрашиваю я, разворачиваясь к сыну герцога.

— Скорее всего, она знает, что ты знакома с Крисом и специально устроилась работать именно к тебе…

— Все, хватит с меня этих примитивных заговоров, — устало произносит наследник, падая спиной на кровать. — Давай просто выждем время и свалим отсюда. Лилибет, во сколько у вас отбой?

— Обычно после одиннадцати все уже спят кроме гвардейцев, — отвечаю я, продолжая смывать макияж. — Может, вы уже расскажете, что вообще происходит?

— Его Высочество резко захотел тебя проведать, потому что ты не брала трубку, — сообщает Тео, открывая дверь и рассматривая внутреннее убранство ванной комнаты.

— Не смешно, Тео, — протестует Кристиан, слегка приподнимаясь на локти, чтобы взглянуть на друга. — Повстанцы в любой момент могут сорвать отбор, а с помощью Лилибет я хотел удостовериться, что у них все хорошо, ибо администрация может слегка приукрасить положение девушек, — он складывает губы в одну плотную линию. — Отец будет в ярости, если узнает.

Я разворачиваюсь в сторону принца и смотрю ему в глаза.

— Ну и зачем нужен был этот шпионский цирк? — устало произношу я, слегка склоняя голову в сторону.

— Если бы я явился с официальным визитом, то наделал бы много шуму. А так я увидел реальную обстановку во дворце, не привлекая лишнего внимания, а не специально подготовленную и приукрашенную атмосферу, — спокойно отвечает он. — Официальный визит во дворец назначен в субботу.

— Нам Каролайн уже объяснила, что ты будешь ходить на свидания с лучшими участницами недели, — я подавляю желание закатить глаза, возвращаясь к снятию макияжа.

— А ты что им завидуешь? — с провокацией в голосе задает вопрос Теодор, складывая руки на груди. — Ты же пришла сюда за его сердцем?! — говорит он с иронией в голосе, слегка приподнимая брови.

— Ага, а еще за легкими, ну и почку заодно прихвачу, — без энтузиазма проговариваю я, продолжая водить ватным диском по лицу, время от времени косясь на юношу через зеркало.

— Крис, а мне нравится твоя подружка, — с сарказмом произносит Теодор, подавляя смешок.

Мой слух улавливает как Кристиан громко выдыхает, роняя голову на кровать и Тео дает себе волю как следует рассмеяться. Я пристально рассматриваю его отражение в зеркале, наблюдая за мимикой на лице. Вокруг бледно-изумрудных глаз скапливаются небольшие морщинки, но я держу пари — они появились не в силу возраста, а вследствие постоянной мимической активности. В то же время я не могу определить его возраст, ему двадцать, двадцать пять лет или тридцать? И почему я не зала его раньше, если он такой близкий друг Чака Кристиана? На удивление я не нахожу в его эмоциях, действиях и жестах чего-то предосудительного, наигранного, а напротив, я чувствую и вижу в нем что-то до боли знакомое, родное, свое?!..

— Эли, какого черта ты пропала?! — с претензией в голосе заходит в комнату Ника, ошеломляюще останавливаясь на пол пути. Спустя несколько секунд она слегка склоняет голову вперед, изображая неловкий книксен. — Ваше Высочество…

Краем глаза я замечаю, как Кристиан поднимается с кровати, растеряно кивая девушке в ответ.

— Наше Высочество желает, чтобы о Нашем Высочестве никто не узнал, — мелодично проговаривает Тео, подходя к девушке и аккуратно закрывает дверь, слегка пропуская ее вперед. — Отлично, теперь о нашем приезде узнает весь дворец, — в его голосе звучат слегка раздраженные нотки, когда он проходит в середину комнаты, удерживая руки на поясе.

— Все нормально, Ника никому не скажет, — уверенно проговариваю я.

— Я что-то пропустила? — недоумевает участница, продолжая стоять на одном месте в застывшей позе, словно околдованная.

Я откладываю ватные диски в сторону, громко выдыхаю и слегка прикрываю глаза.

— В конце концов, это должно было произойти, — тихо бормочу я, вставая с небольшого пуфика. — Мы были знакомы с Чаком… то есть, Кристианом еще до отбора.

— Как ты его назвала? — девушка недоуменно щурит глаза, глядя в мою сторону.

— Ника, послушай, — наследник быстрым шагом подходит к участнице и ловко подхватывает ее под локоть, уводя вглубь комнаты, — никто не должен узнать о том, что мы с герцогом Виборгом младшим были во дворце, тем более в комнате у участницы.

Девушка с шокированным выражением лица продолжает слушать мелодичный голос Кристиана, поглядывая то на него, то на герцога. Тео несколько раз убедительно кивает, подтверждая слова принца.

— Х-хорошо, я поняла, — медленно произносит она, с каждым словом прибавляя уверенности в голосе. — И что мне делать с этой информацией?

— Стереть из памяти навсегда… — загадочно шепчет ей в ухо Тео, и она тут же странно озирается на него с немым вопросом на лице. — Ах, да, позвольте представиться, младший герцог Виборг Теодор, рад знакомству, — парень элегантно берет ладонь девушки, едва прикасаясь к ней губами.

— А со мной ты так не знакомился, — замечаю я, специально изображая в голосе толику зависти и наблюдаю, как юноша мгновенно берет мою кисть, повторяя жест.

— Ну, все, нам пора, пока герцог не перецеловал руки всем в этой комнате, — монотонно произносит Кристиан, наблюдая за происходящей картиной событий. — Похоже, Его светлость позабыл, что заигрывает с дамами, которые ему не принадлежат.

Тео удивленно приподнимает брови, поглядывая в сторону друга.

— Похоже, Ваше Высочество слишком вжились в роль султана в своем гареме, — тут же отвечает он.

— Если Его светлость не прекратит целовать руки всем дамам, которые попадаются на его пути, то в следующий раз…

— Ладно, ладно, понял, — подавляя смешок, перебивает Тео. Он слегка приподнимает руки перед собой, будто сдаваясь в словесный плен принцу, уступая ему победу.

Наследник с ухмылкой на устах достает из кармана черных слаксов мобильный телефон и нажимает пару кнопок. На экране появляются несколько серых неподвижных квадратов и пару секунд он, не отрываясь, наблюдает за ними на признаки движения.

— Все чисто, можно идти, — констатирует он, надевая капюшон.

— Ты уверен? А сад проверил? — сомневается Тео, повторяя за наследником действие с капюшоном.

Кристиан мимолетно кивает другу, стреляя глазами в мою сторону. Несколько бесконечных секунд он окидывает мой образ многозначительным взглядом, на пару секунд задерживаясь на платье, словно пытается запомнить, уловить, запечатлеть каждую частичку данного момента в памяти, опасаясь упустить важные детали.

— Еще увидимся, — сдержанно произносит он, пытаясь выдавить из себя хоть что-то схожее с улыбкой.

— Обязательно увидимся, — подмигивает Тео, закрывая за собой дверь комнаты.

Некоторое время мы продолжаем безмолвно стоять, осознавая, что остались в помещении вдвоем.

— После такого ты просто обязана мне рассказать все в мельчайших подробностях, — проговаривает Ника, удивленно распахивая глаза.

Пол ночи мы проводим за бесконечными разговорами и моим долгим рассказом о нашем знакомстве с Кристианом. Ника слушает как завороженная, время от времени вставляя в разговор свои удивленные возгласы. Мы засыпаем ближе к часу ночи на моей кровати, не решаясь выходить из комнаты в столь поздний час.

***

В бальной зале людно. Меня окружают участницы в вечерних платьях, высокопоставленные гости и титулованные особы, хвастаясь на каждом шагу своими титулами и достижениями. Вокруг царит недружелюбная атмосфера, нарастающий гул голосов нагнетает, заставляя съежиться, превратиться в пыль, парящую по воздуху.

Всем своим нутром я ощущаю, как кто-то испепеляет мой затылок и разворачиваюсь на триста шестьдесят градусов, обнаруживая его холодный взгляд небесных глаз. Кристиан смотрит на меня сверху вниз пристальным и осуждающим взглядом, полным разочарования и злобы в одном лице. Его губы изгибаются в презрительной усмешке, подбородок слегка приподнят, а руки твердо сложены на груди.

Я испытываю множество смешанных эмоций. Страх, боль и унижение полностью захватывают тело и мысли, угрожающе окружая меня словно рой озлобленных пчел, готовых в любой момент нанести удар. Я наблюдаю, как он медленно приближается ко мне, каждое его движение таит в себе скрытую опасность и ничем неприкрытую злобу. Сердце бешено бьется в истерике, и я инстинктивно отхожу назад под давлением его приближающихся шагов. Одно мгновение и мой подбородок оказывается в его руке, он слегка сжимает его, надавливая на кожу и я закрываю глаза от неприятных ощущений. Несколько секунд его свирепый взгляд скользит по моему лицу и наконец губы предательски произносят.

— Проваливай из моей жизни, — яростно шепчет он, сквозь зубы и отпускает мой подбородок.

По лицу проходит нервный холодок, затылок покрывается неприятными мурашками, заставляющими ежиться, а глаза продолжают с ужасом наблюдать за происходящим.

Принц медленно отходит от меня на несколько шагов и все присутствующие направляют насмешливые взгляды в мою сторону.

— Вон отсюда! Проваливай! Уходи! — эхом разносятся его гневные крики по всей зале, сопровождаемые недоуменными взглядами гостей. Некоторое время его голос продолжает звучать в моем сознании, захватывая меня полностью.

Я продолжаю стоять на месте как вкопанная, не в силах пошевельнуться. Пытаясь зажмурить глаза и не добиваясь результата, я натыкаюсь на самодовольное лицо Селены. Она широко раскрывает рот и начинает раскатисто смеяться надо мной, слегка сгибаясь пополам. Смех девушки разносится по всей зале, и остальные гости постепенно подхватывают ее инициативу.

— Ненавижу тебя, — доносится до меня гневный шепот Кристиана сквозь злобный смех присутствующих гостей.

Где-то далеко в сознании раздается противная мелодия будильника, и я с трудом раскрываю веки, на ощупь отключая будильник. Слева доносятся недовольные стоны Ники, с головой зарывающейся в одеяло.

— Вставай, нам нельзя проспать зарядку, — хриплым голосом произношу я, стягивая одеяло с девушки.

— О, Боже, я не могу пропустить встречу с Ричардом, — стонет подруга, с трудом усаживаясь на кровати.

Все еще отходя от странного сна, я замечаю, как мое сердце продолжает выпрыгивать из грудной клетки, а руки накрывает мелкая дрожь, когда я протираю глаза. Ника за считанные минуты приходит в себя и мчится в свою комнату, чтобы переодеться в спортивную форму. Через десять минут мы уже выходим на лужайку, где нас покорно ожидает тренер в неизменных красных шортах. Погода сегодня под стать моему настроению — небо затянуто предгрозовыми тучами, воздух непривычно влажный, прохладный ветер усиливается с каждой минутой, а солнце прячется за серыми тучами, словно его и не было вовсе несколько недель подряд.

Во время зарядки я полностью погружена в тот странный сон, продолжая покрываться мурашками каждый раз, когда в голове проскальзывают воспоминания о нем. Лишь спустя время до меня, доходит мысль, что в этом сне мы с Кристианом словно поменялись местами, словно отзеркалили действия друг друга. Это я кричу на него, я считаю его предателем, это я ненавижу его… А каково было ему услышать мои яростные упреки наяву?!

За завтраком в обеденной зале сегодня лишь несколько участниц позволяют себе разговаривать за поеданием пищи, все остальные молча смотрят в тарелки, не поднимая глаз. Все это время Селена пускает косые взгляды в нашу сторону, не проговаривая ни слова.

Следуя строгому расписанию, мы всем скопом направляемся в учебную комнату на урок этикета к госпоже Оберг. Она уже ожидает нас возле небольшой черной доски, удерживая кусочек мела в руках. Мы аккуратно садимся на диваны, удерживая идеальную осанку, как по учебнику «Пособие для будущей принцессы».

— Доброе утро, мадемуазель, рада вас всех видеть, — мягким голосом приветствует Каролайн. — Сегодня мы с вами поговорим о таком понятии как светская беседа и что оно из себя представляет. Итак, светская беседа — это разговор о малозначимой теме, то есть, по сути дела, без него можно и обойтись, но только не принцессе. Особа королевской крови должна иметь теоретические знания в таких науках как география, политика, история, литература, даже возможно и астрономия. Вы должны уметь поддерживать разговор всегда и везде с королем или же простым рабочим…

Я продолжаю смотреть на госпожу Оберг, пропуская мимо ушей все, что говорят ее губы. Она что-то говорит, затем замолкает, ожидая услышать ответ со стороны участниц, затем снова рассказывает что-то, записывая отдельные слова на небольшой доске.

— На этом мы пока закончим, — подытоживает она, оттряхивая пальцы рук от мела. — Сегодня у вас день, посвященный красоте и уходу за собой, поэтому направляйтесь в лиловую гостиную, там вас уже ожидают несколько мастеров. Желаю удачи!

На последних словах наставница покидает учебную комнату и через несколько секунд мы следуем за ней в назначенное место.

— Интересно, что нам там будут делать? — спрашивает Марта, когда мы спускаемся по лестнице.

— Нам не знаю, но знаю, что будут делать Селене, ей одного дня будет мало, — с сардонической усмешкой проговаривает Ника.

Мы всем составом по очереди заходим в лиловую гостиную, и я удивляюсь масштабам салона красоты «на колесах». Нас окружают десятки мастеров по маникюру, педикюру, мастера с кушетками для снятия наращенных ресниц, мастера по коррекции бровей и пару мастеров с крутящимися креслами для снятия наращенных волос. Девушки приветствуют нас с доброжелательными улыбками на лице, а в воздухе раздается приятная расслабляющая мелодия из небольшой черной портативной колонки.

— Добрый день, леди, — к нам подходит миловидная девушка с высоким хвостом каштанового оттенка в деловой одежде, состоящей из белоснежной блузки и облегающей черной юбки, прикрывающей колени. — Меня зовут Кирстен, и я администратор нашего салона. Мы заинтересованы в вашей красоте поэтому добро пожаловать! — она широко улыбается, указывая рукой в сторону мастеров.  — Кому есть что снять, прошу подойти к мастерам слева, а кому нечего снимать, может подойти к мастерам справа и сделать маникюр и педикюр в четыре руки, также вы можете сделать коррекцию бровей и питательных уход для волос и кожи головы.

— Мне уже интересно посмотреть, что будет после этой комнаты с мисс «я завтра стану королевой», — усмехаясь, шепчет Ника.

Я оглядываюсь на нее с веселой улыбкой и краем глаза замечаю бледное лицо Греты, на котором красуются два великолепных фиолетовых синяка под глазами. Во время зарядки я не обратила внимания на ее внешний вид и думала, что мне показалось, но теперь я абсолютно уверена, что с ней что-то не так.

— С тобой все нормально? — шепчу я, подходя к ней, когда остальные участницы разбредаются по разным мастерам.

Ее отстраненный взгляд не сразу устремляется на меня, и я замечаю ее обветренные пухлые губы, на которых мелькает засохшая кровь.

— Да, все в порядке, — отвечает она спустя пару секунд, метая взгляд в левую сторону, но этого времени мне хватает, чтобы распознать в ее действиях и словах ложь.

— А с губами что? — с сомнением спрашиваю я.

— Просто пить очень хочется после зарядки, горло пересохло, — Грета сглатывает слюну, пытаясь выдавить улыбку.

Несколько часов подряд в лиловой гостиной господствует царство красоты и гулких голосов под спокойную умиротворенную музыку из колонки. Когда нам с Никой заканчивают делать маникюр и педикюр в четыре руки, я благодарю мастера за работу и замечаю, как Грета быстрым шагом покидает гостиную, крепко прижимая ладони к губам.

Мы с Никой странно переглядываемся, и она делает несколько быстрых шагов в сторону двери, намереваясь пойти за ней. Я останавливаю ее ход, поднимая ладонь вверх и направляюсь вслед за подругой. В коридоре продолжают сновать туда-сюда горничные и лакеи, и я направляюсь в сторону служебного туалета на первом этаже практически напротив лиловой гостиной.

— Грета! — кричу я, заходя в помещение и дергаю за заблокированную ручку двери. — Что случилось?

В помещении раздается глухой кашель и спустя несколько мгновений подруга нажимает на слив бочка унитаза, продолжая находиться за дверью.

— Тебе плохо? — обеспокоенно спрашиваю я, стучась в дверь. — Я сейчас позову врача…

— Не надо! — взволнованно произносит подруга.

Мгновенно раздается щелчок в ручке, и она открывает дверь. Девушка несется к раковине, одним движением включает воду и ополаскивает рот. Облокачиваясь на тумбочку из-под раковины, она поднимает глаза на зеркало, сталкиваясь с моим взглядом. Устало прикрывая глаза, подруга скатывается на пол, опираясь на стену.

— Что с тобой? — недоуменно спрашиваю я, бросаясь к ней на пол. Ее грандиозные фиолетовые синяки под глазами, измученный взгляд и бледность лица зарождают во мне смутные опасения. За одно мгновение я вспоминаю все известные болезни с характерной симптоматикой.

— Мне кажется, я беременна… — устало произносят ее обветренные губы, а затуманенный взгляд блуждает по моему лицу, мысленно моля о помощи.

Глава 15

От неожиданности я хватаюсь за лоб, громко выдыхая воздух из легких.

— Ты уверена? — тихо спрашиваю я, опускаясь на корточки, чтобы удерживать зрительный контакт.

— Нет, я не уверена, но задержка две недели и тошнота по утрам и вечерам говорят только об одном, — измученно проговаривает Грета, тыльной стороной ладони вытирая воду с губ.

— То есть, тест ты не делала? — задаю я вопрос в воздух, заранее зная на него ответ и когда Грета отрицательно машет головой, устремляю взгляд в потолок. — Боже, Грета, когда ты успела и главное с кем?!

На ее устах появляется слабая улыбка, словно она проваливается в приятные воспоминания.

Зная Грету более десяти лет, я с уверенностью могу сказать, что она не из тех, кто бросается в постель к первому встречному и даже к десятому встречному она не бросится. Ее родители чистокровные немцы и воспитывают ее в полной строгости, храня свою дочь для идеального брака. Но видимо, что-то пошло не так.

— Сразу после первого отборочного тура с Адамом, — сообщает она. — Я тогда еще не знала результатов анализов, да и терять мне было уже нечего. Хотела сделать это с тем, кого я люблю с пятого класса.

Некоторое время я молчу, зарываясь рукой в волосы. В голове проносятся тысяча мыслей за одно мгновение, и я не успеваю их перебирать. Но ясно становится только одно — Грета больше не участница отбора.

— Эли, — тихо произносит она сквозь слезы, — я не знаю, что мне делать… — последние слова девушка произносит практически беззвучно, падая лицом в ладони.

Я сажусь на голый кафель рядом с ней, поправляя платье.

— Первым делом нам надо раздобыть тест на беременность, чтобы окончательно подтвердить ее, — твердо говорю я, поглаживая подругу по плечу. — Потом я постараюсь как-нибудь мягко сказать об этом Кристиану, и он инкогнито договорится с клиникой о медикаментозном аборте пока не поздно…

— Нет! — громко восклицает Грета, резко отстраняясь от меня как от врага народа. — Это же убийство человека!

— Я понимаю, тобою сейчас движут эмоции, но ты сама подумай, ты будешь до конца оставаться на отборе, обманывая всех, в том числе и принца? А когда начнет расти живот вернешься домой и что скажешь родителям? Мам, пап, я вам тут в платье наследника принесла, но не престола?!

Грета вновь прячет лицо в ладони, выплескивая все накопившиеся эмоции навзрыд, а я понимаю, что все эти дни поступала эгоистично по отношению к своей подруге детства. Я была занята исключительно своими переживаниями, сблизившись с девушкой, которую знаю буквально несколько дней, совсем не замечая состояния Греты.

Несколько минут мы сидим, крепко обнимая друг друга. Я мягко поглаживаю ее спину и волосы, пока она плачет навзрыд. Ее спина сотрясается от рыданий, а голос продолжает дрожать. В какой-то момент она отрывается от меня, двумя руками вытирает слезы, полностью уничтожая туш на ресницах и устремляет на меня взгляд заплаканной панды, полный стальной решимости.

— Я буду рожать, — уверенно произносит она, продолжая всхлипывать. — Этот ребенок от человека, которого я люблю уже не первый год.

— Хорошо и что ты скажешь родителям? А Адаму? Вы ведь даже не встречались, — обескураженно спрашиваю я.

— Родителям я расскажу все как есть. Знаю, что они меня осудят, могут даже наказать за это, но они меня примут. Они меня примут такой, какая я есть, — проговаривает Грета, хлюпая носом. — А Адам… Я не планировала беременность, но он имеет право знать, а остаться со мной или нет это уже его право.

Я громко выдыхаю, спиной опираясь на стену.

— Спрашивать почему вы не предохранялись, я думаю, нет смысла, да? — подавляя смешок, спрашиваю я, аккуратно вытирая сползающую слезу на ее щеке. На лице подруги появляется едва уловимая улыбка и она смущенно опускает взгляд. — Теперь нам надо как-то добыть тест. Я попробую в субботу сказать Кристиану.

— Боюсь представить его реакцию, когда ты попросишь его купить тест, — Грета подавляет смешок, опуская взгляд вниз. — Я знаю, что Чак, то есть Кристиан поймет. Идея пойти на отбор была не моя, а родителей. Это они хотели, чтобы их дочь хоть чего-нибудь добилась в жизни…

Я натягиваю улыбку, осознавая, что еще не встретила участницу, которая пришла сюда добровольно, а не под давлением каких-либо обстоятельств. Искренний ли отбор после этого? Нет. Собирается ли кто-то что-то менять? Опять мимо. Осознают ли это администрация и сами участницы? Думаю, да.

— Сейчас главное, чтобы администрация не узнала о твоем положении, — констатирую я и встаю с пола, поправляя мятое платье.

— Я скажу, что у меня гастрит, что съела что-то не то, — говорит Грета, вставая на ноги вместе со мной. Облокачиваясь об раковину, она смотрит на свое отражение в зеркале и тут же пытается с помощью слабой струйки воды смыть остатки туши на глазах.

— Только что мы будем делать с физкультурой, если по утрам у тебя токсикоз? — спрашиваю я, поправляя ее прическу.

— Я… я не знаю, — она растерянно разворачивается ко мне.

— Кажется, у меня есть пару идей на этот счет… — таинственно проговариваю я, наблюдая за растерянной реакцией подруги.

— Ты уверена? — все еще сомневается она.

— Абсолютно, — уверяю я скорее себя, чем ее.

***

Мы с Гретой заходим в обеденную залу в числе первых, занимая уже ставшие привычными места. Я наблюдаю, как подруга с отвращением смотрит на аппетитный кусочек курицы и накидывается на вареный картофель с салатом Цезарь. Она презрительно отмахивается от меня, когда я начинаю поедать мясо.

— Боже, меня от одного вида мяса тошнит, — проговаривает она, слегка прикрывая рот ладонью.

— А меня не тошнит, прости, — я пожимаю плечами и широко улыбаюсь, глядя на подругу.

— Грета, что случилось? Ты в порядке? — закидывает вопросами Марта, вместе с Никой усаживаясь за стол рядом с нами.

— Да, все хорошо, — отстраненно говорит она, пытаясь заострить свое внимание на тарелке с вареным картофелем, посыпанным зеленью. Под недоуменные взгляды девушек она продолжает без аппетита водить вилкой по еде. — У меня всего лишь обострился гастрит, ничего страшного.

— Ну, хорошо, а то мы думали, что случилось что-то серьезное, — спокойно произносит Марта, принимаясь уплетать салат.

Я со спокойной душой принимаюсь за обед, замечая на себе косые взгляды со стороны Ники. Она вопросительно выгибает одну бровь, требуя от меня более убедительных объяснений. Я едва заметно пожимаю плечами, пытаясь избежать дальнейшего разговора о поведении Греты.

Несколько удивленных пар глаз направляются в сторону двери, откуда появляется Селена без наращенных ресниц с недовольным выражением лица. Все мы понимаем, что выглядит она с короткими и редкими ресницами не очень презентабельно и некоторые девушки подавляют смешок. Расмуссен окидывает всех презрительным прищуренным взглядом и гордо смахивает волосы назад.

— Чего уставились? — язвительно спрашивает она, усаживаясь за стол.

Девушки тут же как ни в чем не бывало продолжают трапезничать, забавно улыбаясь себе в тарелки. Ника подхватывает смешок и глухо смеется себе в ладонь, совершенно не обращая внимания на Селену.

После обеденной залы мы вновь направляемся в лиловую гостиную, чтобы продолжить наводить «правильную», с точки зрения Каролайн, красоту и быть еще немного достойной принца. Я усаживаюсь в кресло к мастеру, чтобы привести в порядок волосы и зарядить витаминами кожу головы. Несколько минут я наслаждаюсь спокойной и умиротворенной мелодией, плавно разносящейся по всей гостиной, и растворяюсь с каждым движением рук мастера.

В воздухе раздается приглушенный звон каблуков и вокруг начинается какая-то суета. Некоторое время я думаю, что к нам пожаловала Каролайн, чтобы проконтролировать весь процесс наведения красоты, но вокруг начинают раздаваться удивленные вздохи и скромный шепот то ли участниц, то ли мастеров.

— Добрый день, Ваше Высочество! — произносит знакомый голос администратора. — Желаете присоединиться к нам?

— Нет, благодарю, — отзывается неожиданный голос Изабеллы, как и всегда украшенный элегантными нотками. — Я пришла лишь проведать девочек, узнать все ли в порядке.

Я открываю глаза, слегка приподнимая голову и улавливаю стройное тело герцогини, облаченное в изящное черное платье, едва прикрывающее зону декольте и колен. В ее руках находится миниатюрная бордовая сумочка из замши, служащая скорее аксессуаром, чем средством необходимости.

— Прекрасно выглядишь, Селена, — усмехается Изабелла, не скрывая в своем голосе забавные нотки презрения.

Расмуссен лишь криво улыбается, в то время, когда мастер снимает ее наращенные волосы. Гордо приподнимая подбородок, она отводит взгляд в сторону, не желая контактировать с особой королевских кровей. Неужели появился хоть кто-то авторитетный, с кем ей не выгодно портить отношения?

— Девушки, рада всех вас видеть, — с уверенной улыбкой на лице проговаривает герцогиня, оглядывая всех интересующимся взглядом и когда ее карие глаза останавливаются на мне, продолжает, — Элизабет, будь добра, можно тебя на минуту?

Все недоуменные взгляды присутствующих резко направляются в мою сторону, когда я встаю с кресла, направляясь к Изабелле. Несколько секунд я испытываю неловкое смущение, но тут же забываю о нем, когда выхожу в коридор за девушкой.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спрашиваю я, пытаясь скрыть предательское волнение в голосе.

— Нет, просто даю всем понять кому я отдаю предпочтение, — спокойно отвечает она, копошась в своей сумочке. Доставая тонкую миниатюрную сигарету, она закатывает глаза. — Черт, пошли в сад.

В полном молчании мы выходим из дворца под недоумевающие взгляды горничных и лакеев. Все то время, пока мы направляется в сад, усаживаясь в плетеные кресла, я испытываю странное чувство тревоги. Герцогиня со спокойной душой достает сигарету, за считанные секунды зажигает ее и вдыхает табачный дым, направляя белые комки в небо.

— Я знаю, что эти два идиота вчера были здесь, — говорит она, продолжая рассматривать предгрозовые тучи. — Страсть к приключениям у них еще с самого детства.

— Откуда? У вас что есть общий королевский чат?  — усмехаюсь я, тут же натыкаясь на едва уловимую улыбку девушки.

— Ну, вообще-то да, — подтверждает она, тут же осознавая насколько забавно это звучит. — Кристиан еще долгое время будет ненавидеть публичность, пытаясь скрыться за личностью простого парня. Он все никак не может осознать, что свободная жизнь осталась только в его воспоминаниях.

Я наблюдаю, как герцогиня выдыхает клубы белого дыма, наслаждаясь моментом.

— Почему он за все эти года не рассказывал мне о Теодоре? — спрашиваю я.

— Ты с ума сошла? — усмехается Изабелла, стряхивая пепел сигареты на землю. — Виборг младший личность не менее публичная, чем сам Крис. Его лицо практически каждый месяц гуляет по обложкам известных изданий, рассказывая об его очередных скандалах. Знакомить тебя с ним было бы не самой лучшей затеей.

— И тем не менее, мы с тобой познакомились до отбора, — киваю я, слегка поджимая губы.

— На самом деле, я заочно тебя знаю уже несколько лет, — признается девушка, изгибая брови, наблюдая за моей реакцией. — Крис и не планировал знакомить тебя со мной, но в тот момент я не выдержала и принципиально подошла к его машине, изображая наивную дурочку. Думаю, ты сама видела, как он отреагировал на это.

— Я давно уже не видела его таким сосредоточенным и сердитым.

Вспоминая тот день, в голове всплывает знакомый образ Кристиана, тогда он еще не был всемирно известным наследником и его личность не заставляла верещать от восторга всех девочек до двадцати пяти лет. Интересно, какова была бы моя реакция, если бы в тот день я узнала его тайну? Возможно, если бы он рассказал мне обо всем заранее, даже за несколько дней до отбора, я бы отреагировала менее бурно. Тяжелая и непривычная атмосфера отбора, еще и неожиданное появление друга в качестве принца, как снежный ком бросилось мне на голову, в буквально заставляя терять рассудок.

— Надеюсь, Адриан не доставал тебя? — спрашивает герцогиня, направляя взгляд карих глаз в мою сторону.

— Нет, но он ведет себя немного странно, — признаюсь я. — Полагаю, мы познакомились с ним до отбора не просто так. Кристиан говорил мне держаться от него подальше.

Изабелла удивленно изгибает брови, продолжая недоуменно удерживать тонкую сигарету в длинных пальцах, украшенных красным маникюром.

— Серьезно?! Вот же сукин сын! А я думала, чего это он клеится к тебе на открытии отбора… — она ошеломленно затягивается сигаретой, продолжая недоумевать. — Крис прав, держись от него подальше.

— Прости за вопрос, я знаю, что Кристиан тебе приходится кузеном, а кем тебе приходится Адриан? — осторожно интересуюсь я.

— Мы все друг другу кузены, — без энтузиазма проговаривает герцогиня. — Мы с Адри приходимся племянниками королю, то есть, наши матери младшие сестры короля. Мать Адриана умерла через несколько дней после родов и тогда дядя принял решение взять племянника на воспитание. Почти пять лет он воспитывал его как своего собственного сына, пока не родился Кристиан — главный наследник престола, и тогда маленький Адриан почувствовал себя ущемленным. Он рос и понимал, что практически не претендует на престол, что Крис забрал все, что он имел и все внимание оказывалось только главному наследнику.

Я слушаю и не верю своим ушам.

— Бедный мальчик, — сочувственно говорю я, опуская взгляд на свежескошенный газон. — А что с его отцом? Почему он не забрал его?

— Поверь мне, он совсем не бедный, — уверяет Изабелла. — Он вырос на всем готовом, дядя слишком разбаловал его. Он видел, что все лучшее достается Кристиану и тогда старался больше внимания уделить своему племяннику, жалея его. А его отец вообще не хотел принимать никакого участия в его жизни. Его буквально заставили жениться на Маргарет, потому что она забеременела и когда она умерла, привез ребенка к королю и свалил на все четыре стороны, — девушка ухмыляется, поднимая взгляд в небо. — Мама мне рассказывала, как тогдашние СМИ критиковали его папашу и восхваляли короля.

— А что твои родители? Расскажи про них, — интересуюсь я с искренней улыбкой на устах.

— Мою маму отдали замуж за шведского герцога, племянника короля Швеции, — сообщает она с огоньком в глазах. — На самом деле, я никогда не была за династические браки по расчёту, но моей маме в этом плане повезло, они с отцом до сих пор ведут себя как парочка сумасшедших влюбленных подростков.

— У тебя есть родные братья или сестры? — мне вдруг стало интересно узнать подробности жизни королевской семьи.

— Это самая больная тема нашей семьи, — она громко вздыхает, продолжая разглядывать тучи. — У мамы были тяжелые роды со мной и ей пришлось удалить матку. Она долго не могла прийти в себя и осознать, что больше не сможет иметь детей, ведь она хотела родить не менее троих. Папа долго успокаивал ее и в итоге этот факт сблизил их еще больше.

— Прости, что я так… надавила на больное, — я опускаю взгляд, всем своим телом ощущая на себе вину.

— Да ничего страшного, это было двадцать пять лет назад и все об этом уже забыли, принимая как должное, — спокойно отмахивается Изабелла. — И это нормально, что ты интересуешься историей нашей огромной семьи, ведь ты скоро станешь ее частью.

— Что?! Нет, — я удивленно распахиваю глаза, приподнимая руки вверх. — Я не претендую.

— Да брось! Ты идеально подходишь моему кузену, вы знаете друг друга вдоль и поперек, — уверенно настаивает герцогиня, докуривая сигарету. Она машет рукой близстоящему лакею. — Дорогой, будь добр, принеси пепельницу.

Молодой человек в строгой черной форме кивает и удаляется во дворец.

— Если что, ты можешь рассчитывать на мою помощь, — говорит она, стреляя глазами в мою сторону.

В моей голове возникает идеальный план, и я решаюсь попросить о помощи.

— Ты можешь… мм… принести мне тест на беременность? — неуверенно спрашиваю я, ощущая, как начинают гореть мочки ушей.

От неожиданности Изабелла давится сигаретным дымом, устремляя удивленные карие глаза в мою сторону.

— Тебе настолько нужна моя помощь?! — с ухмылкой проговаривает она, вдавливая сигарету в пепельницу, которую только что принес лакей. — Я могу договориться с клиникой….

— Нет, нам нужен именно тест, — настаиваю я.

— Вам?! — недоуменно произносит герцогиня. — Ты не перестаешь меня удивлять.

— Да, одна участница… моя подруга Грета, если ты помнишь ее, хочет подтвердить или опровергнуть беременность. Только, пожалуйста, не говори ничего Кристиану, — молю я, изгибая губы в странной улыбке. — И еще было бы замечательно, если бы ее как-то отстранили от утренней пробежки, иначе ей становится плохо после нее.

— Вас еще и бегать заставляют?! Вот изверги! Ну, хорошо, я постараюсь принести вам тест и поговорить с вашим учителем по физкультуре или как вы там его называете… — все еще недоумевая произносит Изабелла. — Но ты уверена, может, все-таки аборт?

— Это не мое решение, — выдыхая, говорю я и направляю взгляд в сторону дворца, натыкаясь на приближающуюся Каролайн. — Спасибо тебе за все.

Изабелла кивает мне с легкой улыбкой на устах.

— Ваше Высочество, не хочу вас беспокоить, но Элизабет нужно идти на полдник, — спокойно произносит наставница, делая едва заметный книксен.

— Как скажете, госпожа Каролайн, — с легкой улыбкой на лице проговаривает герцогиня и устремляет взгляд карих глаз в мою сторону. — Еще увидимся.

Я киваю в ответ и встаю с плетеного кресла, вместе с наставницей уходя в сторону дворца. Всем своим нутром я ощущаю, что Каролайн хочет задать мне пару интересующих ее вопросов, но продолжает сдерживать свой порыв.

После полдника мы практически предоставлены сами себе. Некоторые участницы в лиловой гостиной продолжают наводить красоту, ухаживать за волосами, бровями и просто приятно проводить время. Марта предлагает прогуляться по саду, побывать в местах, где мы еще не были и просто провести время вчетвером, вдали от стервозных взглядов Селены и двух ее подружек.

— Люблю гулять перед дождем, — признается Марта, с удовольствием полной грудью вдыхая предгрозовой запах природы. — Эли, ты нам так и не рассказала, зачем за тобой пришла герцогиня.

Некоторое время я молчу, рассматривая чудесный сад дворца, усыпанный различного вида цветами. Где-то вдалеке сквозь бесконечные зеленые заросли выделяется силуэт садовника, с удовольствием хлопочущего за растениями.

— Она спросила все ли у нас в порядке и не нуждаемся ли мы в помощи, — спокойно поясняю я, одним движением руки слегка приподнимая белую розу, которая печально склоняет голову вниз.

— Странно, что она именно к тебе подошла с этим вопросом, а не к Расмуссен, — с недоверием проговаривает Ника. — Пол страны убеждены, что королевская семья поддерживает именно ее.

Я слегка пожимаю плечами, всем своим видом показывая, что не хочу участвовать в диалоге на эту тему. Грета устремляет на меня понимающий взгляд задорных глаз с зеленцой, и я осознаю, что она понимает, о чем я попросила герцогиню. Я подтверждаю ее предположения добродушной улыбкой и как ни в чем не бывало, мы возвращаемся к Нике и Марте.

Все оставшееся время до подведения итогов мы проводим в увлекательных разговорах о том, кто же первый пойдет на свидание с принцем в эти выходные. Ника делает ставки на Марту, а та, в свою очередь делает ставки на Грету и Амели. А мне все никак не дает покоя состояние Греты. Ее бледность и синяки под глазами цвета космоса сводят с ума, порождая в глубине сознания не самые лучшие сценарии исхода событий.

***

— Мадемуазель! — громко восклицает Каролайн, заходя в лиловую гостиную. Сейчас помещение выглядит, как и прежде, без бесконечных кресел и кушеток. — Сегодня мне есть кого похвалить, но также есть и те, кому следует сделать выговор. Начнем с хорошего, — она одаряет нас сдержанной улыбкой, удерживая руки на уровне солнечного сплетения. — Элизабет Хансен, похвально, что сегодня ты решительно побежала помогать своей подруге, которой резко стало плохо. Также хочу похвалить Нику Йоргенсен, которая тоже хотела помочь Грете Шульц, но Элизабет ее остановила. Мы всегда помогаем ближним в беде и это даже не обсуждается. Молодцы, девочки.

Мы с Никой переглядываемся легкими улыбками на лице, и я аккуратно накрываю своей ладонью руку Греты, слегка сжимая ее.

— Эмили Уолгерсен, Тильда Женсен и Селена Расмуссен, вы сегодня вели себя неподобающе будущей принцессе, позволяя себе не держать осанку и складывать нога на ногу, за это вам объявляется выговор, — строгим голосом сообщает наставница, оглядывая девушек суровым взглядом.

Мы с Никой ошарашенно переглядываемся, услышав среди перечисленных имя Селены. Неужели администрация наконец открывает глаза на ее проделки и больше не оставит ее действия безнаказанными? Неужели она будет находиться здесь наравне, а не на голову выше остальных участниц?

— На этом у меня все. Желаю вам приятного аппетита и спокойной ночи, — проговаривает Каролайн, покидая лиловую гостиную.

Ника демонстративно открывает рот, все еще приходя в себя после собрания подведения итогов, пока остальные участницы ровным шагом направляются на ужин.

— Я оглохла или мне показалось?! — удивленно произносит девушка, вставая с белоснежной софы.

— Нет, мы все это слышали, — проговариваю я, направляясь к двери.

— Ура, значит, справедливость восторжествовала, — Грета поднимает кулачки и радостно трясет ими, выходя из гостиной.

— Нас похвалили, а ей влепили выговор. Она, наверное, сейчас задыхается от злобы, — хихикает Ника, одновременно торжествуя благодаря всей этой ситуации.

После ужина мы принимаем решение отправиться в свои комнаты, чтобы наконец провести время наедине с самим собой и отдохнуть перед предстоящим днем. Я обессиленно падаю на большую мягкую кровать, некоторое время разглядывая узорчатый потолок.

Решая проверить, сработает ли завтра будильник в нужное время, я разворачиваюсь к прикроватной тумбочке и замечаю небольшую белоснежную картонную коробочку. Вопросительно изгибая бровь, я открываю ее и все содержимое мигом падает мне в руки. Несколько секунд я недоуменно рассматриваю две прямоугольных конструкции с небольшими окошечками и колпачками на концах, больше похожих на какой-то механизм, размером с обыкновенную шариковую ручку и только спустя время до меня доходит, что я держу в руках два цифровых теста на беременность.

Восхищённо раскрывая рот от неожиданности, я удивляюсь оперативности Изабеллы и направляюсь к Грете, в глубине души надеясь, что тот, кто принес эти тесты не смотрел содержимое коробки. Ступая в комнату подруги, я буквально чуть не сбиваю ее с ног, когда она выходит из ванной комнаты.

— Боже, что случилось? — испуганно спрашивает она, отдаляясь от меня на пару шагов назад.

Запыхаясь от бега, я показываю ей два теста, оглядывая ее недоуменное выражение лица.

— Иди делай тест, — говорю я, восстанавливая дыхание и вручаю ей оба предмета в руки.

— Ты серьезно?! — удивленно проговаривает Грета, принимая тесты в руки. — Но как ты…

— Сначала тест! — восклицаю я, открывая дверь в ванную комнату.

Подруга заходит вовнутрь, закрывает за собой дверь, а я нервно складываю ладони, преподнося их к губам. Некоторое время продолжаю наворачивать круги по комнате в ожидании результата, но подруга все не возвращается. Что мы будем делать, если тесты окажутся положительными? Сразу ли она покинет отбор или будет оставаться здесь до последнего? Как она придет к родителям с животом и объяснит им всю ситуацию? Мои руки дрожат так, словно это меня тошнит по утрам, это я сейчас нахожусь в туалете и это я сейчас делаю тест на беременность, решая свою дальнейшую судьбу…

Раздается щелчок в затворе и дверь медленно открывается, слегка поскрипывая. На пороге появляется заплаканная подруга, держащая оба теста в разных руках. Слезы ручьем льются из глаз, размазывая остатки туши по лицу, а подбородок и нижняя губа продолжают нервно дрожать.

— Что? — обеспокоенный шепот вырывается у меня из груди, растворяясь где-то в воздухе.

— Я не ожидала… я не… — ее голос дрожит, а зеленые глаза пускают растерянные и пугливые взгляды в мою сторону.

Глава 16

Быстрым шагом я подхожу к подруге и беру один тест из ее рук, она не сопротивляется и с

легкостью отдает его мне. Дрожащими руками я разворачиваю информационное цифровое окошко к себе, наблюдая на нем надпись «беременна 3+».

От растерянности дрожащей ладонью я прикрываю губы, продолжая разглядывать изумленное выражение лица девушки. Ее глаза наполнены застилающими взор слезами, продолжая растерянно бегать по моему лицу.

— Я даже не знаю… — тихо говорю я, обнимая подругу. — Я даже не знаю, плакать или поздравлять тебя.

— Можешь поздравить и поплакать вместе со мной, — раздается приглушенный голос подруги и через мгновение она начинает смеяться.

Я слегка отодвигаюсь от девушки, чтобы взглянуть ей в глаза и глядя на нее подавляю нервный смешок. Несколько секунд мы продолжаем смеяться над всей этой нелепой ситуацией, и подруга всем весом падает на свою огромную кровать, раскидывая руки в стороны.

— Что означает три с плюсом? — недоуменно спрашиваю я, продолжая разглядывать цифровой тест.

— Не знаю, наверное, у меня срок больше трех недель, — отстраненно отвечает Грета, рассматривая потолок. — Надо уничтожить эти тесты, иначе их может кто-нибудь увидеть и сопоставить факты с моим плохим самочувствием.

— Не переживай, я позабочусь об этом, — уверяю я, забирая у нее тест. — Да и вообще, тебе сейчас нельзя переживать. Вот только когда ты скажешь обо всем Кристиану?

Грета слегка приподнимается на кровати, опираясь на локти.

— Я не знаю, может… рассказать ему все в эти выходные? — спрашивает она скорее у себя, чем у меня. — Я уверена, он все поймет и будет держать мой секрет в тайне.

— Да уж, кто как не он умеет держать все в секрете, — со вздохом проговариваю я, подавляя желание закатить глаза. — То есть, ты хочешь оставаться здесь до последнего?

Она поднимает взгляд на потолок, размышляя над моим вопросом.

— Скорее всего. Я просто дам понять принцу, что я не претендую на него и попрошу оставить меня как можно дольше до появления живота, чтобы я продолжала получать пособия, — подруга усаживается на кровати, свесив ноги и смущенно опускает взгляд. — Не хочу просить денег на ребенка у родителей.

— Главное, чтобы новости о твоей беременности не распространились дальше этой комнаты, — шепотом говорю я, медленным шагом направляясь к двери.

— Эли, это ведь Изабелла помогла нам с тестами? — раздается тихий голос Греты.

Я оборачиваюсь на подругу с ласковой улыбкой на лице и киваю, удаляясь из ее комнаты. Возвращаясь к себе, я прикрываю за собой дверь и некоторое время ошарашенно стою, опираясь на нее спиной. Продолжая удерживать в руках два теста, я начинаю придумывать куда их спрятать, чтобы не забыть об этом самой. Через пару минут я направляюсь к шкафу и, открывая свой чемодан, не задумываясь, бросаю туда два доказательства того, что на отборе присутствует беременная участница.

***

Утро во дворце начинается как обычно. Все участницы встречаются на лужайке сада, приветствуя тренера и начинают утреннюю пробежку, заканчивая ее зарядкой на различные группы мышц. Сегодня тренер освободил Грету от пробежки, разрешая ей прогуливаться быстрым шагом пока все остальные бегают, бросая на нее косые взгляды. Изабелла очень оперативно поработала.

— Что с Гретой? — обеспокоенно спрашивает Марта, когда мы бежим второй круг подряд.

— У нее болит желудок, — отрешенно проговариваю я.

— Она не хочет обратиться к врачу? — интересуется она.

Я отстраненно пожимаю плечами, направляя взгляд в даль.

Ника все это время бежит чуть поодаль от нас, совершенно не принимая никакого участия в нашем диалоге.

За завтраком Грета ест только мягкую булочку с кунжутом, запивая ее апельсиновым соком. Я нахмуриваю брови, глядя на подругу и едва заметно укоризненно качаю головой. В ответ девушка лишь изображает виновную улыбку на лице, выпивая остатки сока.

Следуя строгому расписанию, мы направляемся в лиловую гостиную на очередной урок с госпожой Оберг. Когда мы заходим в помещение, наставница уже ожидает нас, крепко складывая руки на груди. На долю секунды мне кажется, что она знает о беременности Греты и сейчас устроит полный разнос всех участниц. По позвоночнику пробегают неприятные мурашки, и я крепко сжимаю ладони, намертво впиваясь ногтями в кожу.

— Доброе утро, мадемуазель, — начинает наставница. — У меня для вас не очень хорошие новости. Королева Луиза, мать Его Величества сейчас находится в больнице в стабильно тяжелом состоянии после инфаркта. И, к сожалению, в любой момент мы с вами должны быть готовы к трауру, поэтому наши портные шьют для вас траурные платья на случай кончины Ее Величества.

Каролайн делает паузу, опуская взгляд в пол. Видно, как тяжело ей даются эти слова, но она продолжает держать себя в руках. А я вспоминаю, как Кристиан перед своим «отъездом» говорил мне про подозрения на инфаркт у бабушки…

— Итак, возвращаемся к нашему уроку столового этикета, — спустя минуту продолжает Оберг. — Пока лакеи в обеденной зале сервируют стол для нашего урока, мы с вами немного поговорим о том, что же из себя представляет столовый этикет. В целом, правила предусматривают умение вести себя за столом и рациональное пользование столовыми приборами. Рассмотрим подробно несколько правил. Первое, мы сидим за столом прямо, ни в коем случае не сгибаемся над тарелкой знаком вопроса. Локти на стол не кладем, но для женщин есть небольшое исключение, можно облокотиться одной рукой на стол, если вы устали держать руку на весу, но ни в коем случае не наваливаться на нее всем своим весом! Второе правило, салфетку в начале трапезы следует расправить и положить на колени. Имейте в виду, что тканевая салфетка не предназначена для губ — для этого используют бумажные салфетки. Теперь, прошу за мной в обеденную залу.

Мы тратим несколько минут на поход с лиловой гостиной до места назначения и замечаем необычную сервировку стола, усаживаясь за свои привычные места. Кроме обыкновенных бокалов и тарелок перед нами располагаются бесконечное множество вилок и ложек различных размеров. Каролайн подходит к столу и останавливается возле свободной тарелки, слегка прикасаясь к приборам.

— Принимаем правильное положение за столом, учитывая все правила, — медленно проговаривает она и оглядывает нас оценивающим взглядом пока мы усаживаемся. — Третье, если вам необходимо ненадолго прервать трапезу, то вилку и нож нужно положить на тарелку крест-накрест либо по обе стороны. Когда вы закончите трапезу, нож и вилку следует положить вместе под углом так, чтобы они показывали приблизительно на одиннадцать часов, — Оберг берет в руки два прибора и складывает их на тарелке. Мы следуем ее примеру и в обеденной зале раздается звук звенящей посуды. — Отлично, перейдем к самим приборам. На каждом мероприятии на стол ставят весь набор бокалов, вы можете их заметить, они располагаются прямо перед вами. Если же вы не намерены пить из каждого бокала, то можете попросить убрать их часть.

Наставница убирает пару бокалов в сторону и поднимает на нас внимательный взгляд.

— То множество приборов, которые вы сейчас видите перед собой — называется сервировкой. Она предполагает расположение приборов таким образом, где удобнее всего доставать рукой. По обыкновению, справа кладут ножи для основного блюда и закуски, иногда между ними может лежать суповая ложка, если в меню будет входить суп.  Слева же располагают вилки, и как вы успели заметить, они отличаются размером. Чем ближе вилка к тарелке, тем крупнее прибор. Ближе всего находится обеденная, рядом рыбная, крайняя предназначена для закусок, — женщина по очереди берет приборы в руки и поднимает их вверх. Чуть выше тарелки располагается небольшая ложечка для десерта, и, если ее край повернут влево значит, что гостей ждет индивидуальная подача сладкого.

Следующий час Каролайн продолжает объяснять какими вилками пользоваться при подаче тех или иных блюд, почему и откуда это пошло. А я не знаю куда себя деть от скуки, ведь столовый этикет я знаю уже давно и подтянула его, работая совсем недавно в одном известном заведении. К концу урока лакеи начинают потихоньку убирать лишние приборы и приносить наш обед. Когда в воздухе начинает пахнуть аппетитной едой, я ощущаю, как желудок в буквальном смысле начинает сворачиваться в трубочку от голода.

— На этом мы с вами закончим, — подытоживает Каролайн, складывая руки на уровне солнечного сплетения. — Приятного аппетита, мадемуазель!

Несколько минут мы молча трапезничаем и в обеденной зале царит непривычная тишина. Такое ощущение, что участницы уже начинают уставать от непривычного темпа жизни без родных, близких и телефонов. После обеда всей толпой мы направляемся в лиловую гостиную, ведь следуя строгому расписанию, у нас сейчас беседа с психологом.

Специалист нас уже ожидает в помещении с небольшим фиолетовым мячиком в руках и огромным разноцветным пластмассовым обручем на паркете. Она сидит по среди большой белоснежной софы, где, по обыкновению, должны сидеть участницы.

— Добрый день, девушки. Рада всех вас видеть, — искренне произносит психолог с миловидной улыбкой на лице. — Пожалуйста, располагайтесь на диванчиках. Я не спроста села рядом, ведь сегодня я хочу быть с вами наравне, а не по ту сторону баррикад.

Сегодня на ней прекрасно сидит деловой бежевый костюм, состоящий из прямых брюк, белоснежной блузки и приталенного пиджака. Светлые крашеные волосы уложены в длинный конский хвост, а теплые карие глаза прикрыты аккуратными очками с тонкой золотистой оправой.

— Я с вами уже познакомилась на отборочном туре, но на всякий случай представлюсь еще раз. Меня зовут Эмма, я ваш психолог, наставница, подруга и просто ваш постоянный слушатель. Вы можете обращаться ко мне по любому вопросу, а я, в свою очередь, выслушаю вас и дам совет, — спокойным тоном проговаривает девушка, сохраняя добродушную улыбку на лице. — Буквально пару дней назад ко мне пришла госпожа Оберг. Она призналась, что у вас много конфликтов и попросила помочь вам избавиться от них с помощью психологических тренингов. Если судить с точки зрения психологии, то в каждом коллективе есть гиперактивные лидеры, которые идут по головам, не обращая внимания на замечания, также присутствуют и дистимичные типы личности, у них наблюдается замкнутость, не многословие, в конфликтах они зачастую являются пассивной стороной.  Еще есть эмотивная личность, этот человек чувствительный, его легко ранить, он предпочитает узкий круг общения, а в конфликты вступает крайне редко. А демонстративного человека видно издалека, он привлекает к себе внимание любой ценой, будь то необычный наряд или недопустимое поведение, в конфликты вступает довольно часто, зачастую из-за ущемлений в правах или же низвержении его с пьедестала. И конечно же, педантичный тип личности, такие люди бывают чрезмерными занудами и любят аккуратность во всем, они всегда следуют правилам и могут достать любого человека, который им не следует, в конфликты вступает довольно редко, только если у него есть какое-либо важное ответственное дело, которое он не позволит себе опозорить. Это основные типы личности, которые присутствуют в каждом коллективе, но далеко не все и ваш коллектив не исключение. Наверняка, вы все сейчас узнали в них себя или же свое окружение и это совершенно нормально, что вы не уживаетесь все вместе. Ведь у вас у всех разные типы личности, темперамента и характера, ровно так же, как и воспитание в целом. Вы все росли в разных социальных слоях, в разных семьях, возможно, у кого-то родители намного старше, у кого-то наоборот младше, соответственно и воспитывали они вас по-разному. Я сейчас не буду выяснять кто из вас конфликтует, поэтому мы с вами выполним несколько упражнений на сплочение вашего коллектива.

— Зачем нам сплочение? Каждая из нас соперница друг другу, кто-то вообще может через час уехать домой, — безразличным тоном проговаривает Селена, возмущенно складывая руки на груди. — И вообще мы не коллектив.

Эти дни она очень раздраженная, хотя, быть может, это ее нормальное состояние. Скорее всего ее вспыльчивость по любому поводу связана со снятием наращенных ресниц и волос, без которых она чувствует себя неполноценной. Сейчас Расмуссен пытается наносить половину упаковки туши на ресницы и максимально подчеркивает глаза легкими стрелками, чтобы не делать акцент на недостаточно длинных ресницах. А вместо шикарной наращенной копны густых длинных волос холодного блонда, она теперь имеет свои редкие волоски с секущимися концами, едва достающие до лопаток. Но не смотря на свой новый образ, ее самооценка в полном порядке, а кончик подбородка по-прежнему задран вверх.

— Правда? Тогда почему ты употребляешь местоимение «мы», значит ты отожествляешь себя с этими людьми? — удивляется Эмма, поправляя очки. — Если вы не коллектив, то, как же можно вас охарактеризовать?

— Просто сборище потенциальных невест, — ухмыляется Расмуссен, слегка пожимая плечами.

— Давайте обратимся за помощью к психологии. Что такое же коллектив? Это группа людей, объединенных общими целями, задачами и потребностями, которые в процессе социализации добиваются совместных результатов, — объясняет Эмма, смотря в глаза каждой участнице. — Разве у вас нет общих целей?

— У нас есть цель понравиться принцу и стать его женой, — отвечает Тильда.

— Именно эта цель вас всех здесь и собрала, а это значит, что вас можно со спокойной душой назвать коллективом, и поэтому сейчас мы с вами будем заниматься вашим сплочением. Ведь принцесса не должна быть конфликтным человеком. Принцесса — прежде всего дипломат и представитель своей страны за рубежом, — психолог аккуратно ставит прозрачную коробку под ноги и достает оттуда фиолетовый мячик. — Начнем с простой игры на знакомство. Сейчас вы все встанете в круг, и я передам мяч одной из вас. Эта девушка называет чье-либо имя и кидает этому человеку мячик. Поймавший мяч должен назвать другое имя и также кинуть ему мяч. Так до тех пор, пока вы не пройдете весь круг, но мяч должен побывать у каждого лишь один раз.

Мы сооружаем нечто наподобие круга, хотя на самом деле наша конструкция по форме больше напоминает яйцо. Психолог кидает мяч незнакомой мне девушке, и я замечаю ее ровное каре до подбородка с темно-русыми корнями медового оттенка, черные глаза зорко стреляют в сторону девушек и над ее губой я замечаю едва уловимую родинку. Некоторое время она с интригующей улыбкой на лице обводит взглядом всех участниц и резко бросает мяч Ребекке, озвучивая ее имя. Ребекка с короткой стрижкой каштанового оттенка и глазами цвета янтаря, ловко ловит мяч и не задумываясь, бросает его Марте. Та неловко ловит его, совершенно не ожидая услышать свое имя, но тут же кидает мяч Тильде.

— Хорошо, девочки, молодцы, — мягким голосом подбадривает Эмма, внимательно наблюдая за нами. Она продолжает обходить наш круг медленным шагом, складывая руки на груди.

Как только в мыслях я делаю ставки, что мяч Селене прилетит одной из последних, так сразу слышу свое имя от Амели и чудом успеваю словить мяч, едва не выпадая из нашего круга. Под легкий смех некоторых участниц, я выжидаю момент и когда никто не ожидает, кидаю мяч Селене, чтобы немного подбодрить ее измученный вид. Несколько голосов мигом замолкают, ожидая реакции от «королевы с характером», но Расмуссен ловит мяч с таким видом, как будто все идет только по ее плану и сразу же кидает его в сторону Ники, называя ее имя. Девушка недоуменно ловит мяч и бросает его Грете. Таким образом, мы проводим в нашем кругу несколько минут, пока мяч не оказывается у одной из подружек Селены — Ингрид. Девушка улыбается самой искренней улыбкой, обнажая все свои белоснежные зубки, а голубые глаза продолжают излучать радость и в этот момент она едва заметно смахивает назад две длинные косички светло-русого оттенка.

— Молодцы, девочки, — хвалит психолог с легкой улыбкой на лице, заходя в наш круг с большим обручем в руке. — Я очень рада, что вы успели запомнить имена каждой участницы, а теперь мы с вами сыграем в одну непростую игру. На первый взгляд суть этого задания кажется простой и что справиться с ним можно на раз-два, но это далеко не так. Сейчас мне понадобится примерно пятнадцать человек. Кто хочет попробовать первым?

Мы с Гретой, Никой и Мартой выходим вперед, затем к нам присоединяются близняшки, две подружки Селены и наконец, она сама изъявляет желание поучаствовать, далее подходят еще несколько малознакомых девушек. Эмма выстраивает всех желающих в круг и поднимает обруч над нашими головами.

— Ваша цель — синхронно поднять и опустить обруч на землю. Для начала вытяните обе руки горизонтально перед собой вместе с указательными пальцами, — проговаривает она, аккуратно выкладывая обруч на наши указательные пальцы. — Отлично. В начале задания обруч находится на уровне согнутых локтей. По моей команде вы должны опустить или наоборот поднять его и если вам удается положить обруч на землю, то задание считается пройденным. Но во время выполнения ни один ваш палец не должен от него оторваться, иначе задание считается не пройденным, и вы будете вынуждены начать все заново. Это задание направлено на слаженность действий и абсолютно от каждой из вас зависит его результат. Итак, начинаем!

Несколько минут подряд мы слушаем команды психолога, пытаясь поднять обруч то вверх, то опустить его вниз, то снова замереть, но ничего не выходит. Кто-то смеется, кто-то нервничает, отставая от других участников, а кто-то, наоборот, торопится выполнить задания как можно быстрее, как только слышит очередную команду Эммы. Селена раздраженно закатывает глаза каждый раз, когда мы начинаем игру заново, а Ника пытается контролировать процесс движения с помощью индивидуальных советов. Девушки смеются, кто-то ухмыляется, а кто-то раздраженно топает ногами.

— Нет, Тильда, не торопись его опускать, — сосредоточенно говорю я.

— Грета, ты слишком медленно его поднимаешь, так у нас ничего не получится, — констатирует Ника.

— Это какое-то издевательство! — возмущенно произносит Селена.

— Спокойно, главное не торопиться, — советует Эмма, наблюдая за нами.

Спустя несколько проваленных игр мы, наконец, добиваемся нужного результата совместными усилиями, синхронно выполняя все команды психолога. Без потраченных нервов и бесконечного ворчания некоторых участниц естественно не обходится ни одна игра.

— Я вас поздравляю, — торжественно заявляет Эмма, забирая у нас обруч. — Следующие пятнадцать человек!

Некоторое время мы увлеченно наблюдаем за остальными участницами игры, выкрикивая им нужные и, в большей степени, ненужные советы. Вторая команда работает намного слаженнее, увереннее и учитывает особенности каждого, подстраиваясь друг под друга. Спустя десять минут Эмма решает закончить, но нам настолько понравилась игра, что мы решаем сыграть в нее еще раз другим составом. Время за несколькими играми подряд проходит незаметно, и мы уже теряем счет времени, но неожиданный голос Каролайн возвращает нас к реальности.

— Мадемуазель, вам пора на полдник! — громко произносит она и ее голос еще мгновение продолжает звенеть по лиловой гостиной, эхом отбиваясь от стен. — Вижу вы настолько увлеклись, что совсем позабыли про расписание.

— Да, госпожа Оберг, нам понравилось задание, — подтверждает Амели, сияя от азарта.

— Я очень рада, но расписание не терпит отлагательств, — подчеркивает наставница, по обыкновению, складывая руки на уровне солнечного сплетения. — Не забывайте, после полдника жду вас здесь на репетицию королевской походки.

После обеденной залы мы занимаемся королевской походкой около двух часов подряд с перерывами в десять минут. Каролайн показывает нам все тонкости, фокусы и маленькие хитрости поведения на публике, на фотосессиях и на других масштабных мероприятиях. Больше половины занятия мы демонстрируем свою походку, показывая всем насколько усвоили уроки наставницы. На ужин я прихожу вымотанная морально и физически за весь пройденный день и возвращаюсь в комнату, ощущая себя наравне с выжатым лимоном. Как только моя голова касается подушки я мгновенно засыпаю под убаюкивающий гул уличных сверчков.

***

На утренней зарядке мне кажутся странными две вещи. Первое — сегодня Селена впервые приняла участие в нашей пробежке. Что сегодня такое случится, что даже сама Селена Расмуссен позволила себе пробежаться среди простых смертных?  И второе — Ника который день подряд держится от нас на расстоянии, не участвует в разговорах и отстраненно отвечает на наши вопросы.

Погода сегодня, как и вчера не собирается нас радовать ярким солнцем. Тучи по-прежнему угрожающе плывут над нашими головами, гонимые прохладным ветром, усиливающимся с каждой минутой. Похоже, сегодня нас ожидает нехилая гроза и, судя по мокрой траве и влажному асфальту, эти угрозы вполне себе обоснованные.

— Доброе утро, мадемуазель. Сегодня я спешу обрадовать вас замечательной новостью, — с легкой улыбкой на устах произносит Каролайн в лиловой гостиной после завтрака. — Через две недели во дворце Амалиенборг состоится торжественный бал в честь восемнадцатилетния Ее Высочества принцессы Шарлотты. Королевская семья приняла решение пригласить вас на мероприятие, но при одном условии…

Некоторое время Оберг специально выдерживает интригующую паузу, и мы все томимся в ожидании этого непростого условия, пуская друг на друга косые взгляды.

— Так как на балу будут присутствовать первые лица государства, титулованные особы и иностранные родственники королевской семьи — на бал смогут пойти не все. Приглашены лишь самые достойные девушки, в которых администрация будет полностью уверена и их имена я назову сегодня вечером на подведении итогов недели. Таким образом, сегодня я объявлю двух лучших участниц недели, которые проведут выходные с принцем и нескольких девушек, которые будут почетными гостями на дне рождения принцессы. Так что стараемся, девочки, а прямо сейчас у нас с вами очередной урок королевского этикета.

Около двух часов подряд мы продолжает изучать особенности, традиции и правила королевской семьи, затрагивая некоторых королевских особ. Сегодня Каролайн особенно внимательно следит за нашим поведением и под ее пристальным суровым взглядом никто из девочек не дает слабину. Даже Селена подает пример идеальной участницы, которая намеревается выйти в фавориты не только благодаря связям, но и своим примерным поведением. Связано ли это с тем, что сегодня вечером будут объявлены участницы, которые смогут посетить королевский день рождения и показать себя всему высшему свету Дании? Думаю, да, напрямую.

День проходит совершенно обыкновенно, за исключением того, что сегодня абсолютно каждая участница старается выделить себя, преподнести в лучшем свете и акцентировать внимание Каролайн на своей персоне. Лишь мы с Никой продолжаем вести себя как обычно потому как глупо за один прекрасный день вдруг стать идеальной принцессой, а после бала вернуться в свое прежнее состояние. Смотря на девочек со стороны у меня складывается впечатление, что я попала на ярмарку лицемерия, ведь даже Селена сегодня никому не нагрубила, а это весьма редкое явление.

— Сегодня все как с ума по сходили, — раздраженно произносит Ника, когда мы ступаем в обеденную залу.

— Да, я тоже заметила, — отстраненно говорю я и беру в руки свежеиспеченную булочку с кунжутом.

— Это логично, неужели вы не хотите попасть на настоящий бал? — с горящими глазами произносит Марта.

— Для меня это было бы интересным опытом или просто красивым воспоминанием, но если сегодня вечером я не услышу свое имя в числе приглашенных, то не полезу в петлю, — спокойно проговариваю я, непринужденно пожимая плечами.

Я говорю совершенно искренне, без капли фальши. На самом деле, в моих интересах не получать выговоры и сохранить полное пособие для мамы.

— Аналогично, — активно кивает Ника, прожевывая печеный картофель.

— Я бы хотела увидеть Амалиенборг изнутри, — мечтательно произносит Грета, пуская взгляд вдаль. — Это же официальная королевская резиденция!

— Я тоже, это волшебный дворец! — восхищенно восклицает Марта, соглашаясь с девушкой.

Ника забавно закатывает глаза, качая головой.

— Какие же вы все-таки мечтательницы. Вам бы выходить замуж за принца из диснеевских мультиков и не снимать розовые очки, — усмехается она.

— Не снимать розовые очки иногда очень полезно для нервной системы, — с милой улыбкой на лице спокойно проговаривает Грета, отпивая облепиховый чай.

Ярмарка лицемерия сегодня длится мучительно долго, и я уже который раз ловлю себя на мысли, что хочу поскорее оказаться на собрании, посвященному подведению итогов дня. Сегодня у нас по расписанию послеобеденный урок танцев. Месье Николя рассказывает нам интересные факты о вальсе и около часу мы репетируем танец друг с другом, меняясь ролями.

— Плавно, плавно. Мы наслаждаемся и плывем в гитме танца, — мелодично произносит учитель, наблюдая за нами. — Мадемуазель, не забывайте пго спину! И подбогодок, он всегда пгиподнят вверх! Мадемуазель Тильда, вы недостаточно пгогнули диафгагму!

Все пальцы моих ног уже пожалели, что им в пару досталась Тильда. Девушка также, как и я впервые танцует вальс, но складывается такое впечатление, что вместо ее мышц и сухожилий впихнуты палки и она пытается ими хоть как-то управлять. Роль мужчины в танце выполняю я, но таскать по паркету девушку, которая на целую голову выше меня и вообще ничего не мыслит в танцах — не самое приятное занятие. Стоит ли говорить, что и в роли ведущего она тоже так себе. От ее резких движений, поворотов и неожиданных разворотов у меня начинает кружиться голова, и я приостанавливаю наш танец, если его можно назвать таковым.

— Ты не могла бы… мм... не быть такой резкой, когда ведешь? — спрашиваю я, хватаясь за лоб.

— Прости, я ничего не смыслю в этом. Танцы это не мое, может быть, поэтому у меня ничего не получается, — утомленно говорит она, пожимая плечами.

Я громко выдыхаю и наблюдаю, как сестра Тильды совершенно иначе танцует в паре с Гретой.  У Амели получается действительно неплохо, чего не скажешь о ее сестре, и я еще раз убеждаюсь, насколько близняшки могут быть разными. Хотя, казалось бы, родились от одних родителей, росли в одной семье и получали воспитание от одних и тех же людей.

Наконец, урок танцев заканчивается, и я мысленно выдыхаю с огромным облегчением, иначе не выдержала бы еще и минуты этого карнавала неловкостей. После урока мы следуем на полдник, под громкие разговоры о наших танцевальных подвигах. Участницы с улыбкой до ушей и под громкий смех в подробностях рассказывают обо всех своих неловких моментах и смешных проколах, а кто-то начинает напоминать, что всего через час у нас состоится подведение итогов недели.

В обеденной зале стоит непривычная тишина, участницы продолжают томно пускать взгляды вдаль, откусывая аппетитный круассан со сгущенкой и запивая его апельсиновым соком, а я мысленно делаю ставки на тех, кто поедет на бал.

— Мадемуазель, я вас поздравляю, вот и настал тот час, которого вы все ждали целую неделю, — с уверенностью в голосе проговаривает Каролайн, оглядывая всех нас в лиловой гостиной. — Не буду тянуть, буду говорить, как есть. Астра, Берта, Клэр, мы вынуждены с вами попрощаться. Увы, но ни администрация, ни принц не видят смысла в вашем дальнейшем пребывании во Фреденсборге, — спокойно говорит она, слегка разводя руки в стороны. — Можете собирать вещи, вы больше не участницы отбора.

— Что?! — раздается возмущение со стороны Клэр. — Вы издеваетесь? Я всю неделю все это терпела для того, чтобы услышать эти слова?!

— Клэр, мне очень жаль, но такова твоя судьба, — настойчиво объясняет женщина, складывая руки в замок.

Астра, вытирая слезы на глазах, выбегает из лиловой гостиной, Берта следует ее примеру, невозмутимо складывая руки на груди. Позже всех нас покидает Клэр, ее возмущенные крики продолжают греметь в коридоре еще несколько секунд.

— Прошла первая неделя отбора и сейчас передо мной стоят уже не двадцать пять, а семнадцать прекрасных дочерей Дании, — как ни в чем не бывало продолжает Оберг. — Меня очень порадовали успехи некоторых девочек, но нельзя не отметить, что вы все держались достойно, иначе сейчас вас бы здесь не было. Итак, на свое первое свидание с принцем завтра пойдет Грета Шульц!

Несколько пар глаз мигом устремляются в сторону девушки, кто-то смотрит с легкой улыбкой на лице, а кто-то пускает завистливые и ядовитые взгляды в ее сторону. Я наблюдаю на лице у подруги неподдельную радость и детский восторг будто она только что выиграла лотерею.

— Второе свидание с принцем заслужила Селена Расмуссен! Давайте поаплодируем самим себе! — восхищенно проговаривает Каролайн и начинает аплодировать, спустя мгновение участницы начинают вяло и недоуменно поддерживать ее.

— А никто и не сомневался, — сквозь зубы проговаривает Ника, скрывая свою злость за миловидной улыбкой.

— Это не честно, — обиженно проговаривают надутые губки Марты.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, детка, — подкалывает ее Ника.

Я наблюдаю за возмущенной реакцией девушек, а сама радуюсь тому, что за всю неделю не получила ни единого выговора. Это совершенно точно значит, что пособие будет получено на счет мамы в полном размере. Мне стоит продолжать в том же духе, не самая лучшая, но и не самая худшая, это определенно мой стиль, которого я буду придерживаться несколько предстоящих недель.

— И конечно же, остается узнать, кто же те счастливицы, которые пойдут на день рождения принцессы? — в воздух задает вопрос Каролайн, слегка разводя кисти рук в стороны. — Администрация приняла непростое решение относительно того, кто же из вас этого заслуживает. Итак, начнем с того, что на бал автоматом идут две лучшие ученицы недели Селена и Грета.

По всей гостиной проносится протяжный недовольный гул.

— И на будущее, если на протяжении отбора будут выпадать подобные мероприятия, лучшие ученицы недели априори попадают на них и это не обсуждается, — слегка прочищая горло произносит наставница. — Не буду вас томить, Марта Ларсен, Амели Ярвинен, Элизабет Хансен и Ника Йоргенсен — вы все приглашены на бал в честь дня рождения Ее Высочества.

Все перечисленные девушки начинают радостно хлопать в ладоши, а кто-то от неожиданности восторженно вскрикивает, похлопывая меня по плечу.

— Все детали мы обговорим через несколько дней, — сообщает Каролайн, наблюдая за неподдельным восторгом девушек. — Сейчас у вас впереди два дня выходных, которые вы проведете без уроков. Приятного аппетита и выходных. Спокойной ночи!

Несколько секунд мы наблюдаем как наставница покидает лиловую гостиную и как только двери за ней прикрывается, в помещении раздаются счастливые визги девушек, которые попадут на бал и просто тех, кто всю неделю жаждал долгожданных выходных.

Под восхищенные вздохи Марты и Греты и их разговоры без умолку, после ужина мы доходим до своих комнат и прощаемся до следующего утра. Я обессиленно снимаю туфли и со вдохом облегчения ступаю голыми ступнями на прохладный кафель ванной комнаты. Включая горячую воду, я намереваюсь отмокать до сморщенных пальцев, полностью растворяясь и расслабляясь в пене с легкими нотками ванили.

Спустя час моих посиделок в ванной я наношу несмываемую маску на лицо, закутываю волосы и тело в белоснежные полотенца и со спокойной душой выхожу из помещения, сталкиваясь с потоком прохладного комнатного воздуха.

Мне понадобилось две секунды, чтобы понять, что происходит. Я продолжаю стоять на месте как вкопанная, наблюдая за темным мужским силуэтом у окна. Так как света из ванной комнаты недостаточно, чтобы его разглядеть, то на мгновение моя душа уходит в пятки и возвращается обратно, когда одной рукой я дотягиваюсь до кнопки и включаю свет в основной комнате.

— У тебя совсем нет совести? — рассерженно бросаю я, на пару шагов приближаясь к нему.

Он разворачивается ко мне, продолжая удерживать руки в карманах брюк. Тату небольшого черного креста на шее за высоким воротником рубашки практически незаметно. Слегка склоняя голову на бок, на его лице сохраняется надменная ухмылка, а глаза цвета грозовой тучи оценивающим взглядом блуждают по моему телу.

— Не кипятись, принцесса, чего я там не видел, — отстраненно произносит Адриан, но замечая, как на меня накатывает волна возмущений, сразу продолжает. — Я пришел по делу.

— По какому к черту делу?! — возмущаюсь я, поправляя полотенце на груди. — Ты нагло врываешься в мою комнату и спокойно наблюдаешь как я стою перед тобой практически обнаженная? Какие у нас с тобой могут быть дела?!

— Ну, прости, кто же знал, что ты захочешь именно в это время понежиться в ванной, — он демонстративно закатывает глаза, подходя чуть ближе ко мне. — Видел твой триумф на выпускном, ты была великолепна.

Я инстинктивно отхожу назад.

— Проваливай из моей комнаты, — медленно проговариваю я, направляя большой палец в сторону двери.

Уголок губ слегка приподнимается вверх и на его лице появляется издевательская усмешка. Спустя несколько шагов он оказывается возле меня, и моя спина в самый неожиданный момент сталкивается с прохладной стеной. Он слегка наклоняет голову в сторону и его теплые руки падают на мои обнаженные хрупкие плечи, слегка прижимая к стене, и я тут же нервно сглатываю, съеживаясь как сухофрукт.

Еще ни одному мужчине не удавалось трогать оголенные участки моего тела. Страх перед мужчинами стал для меня чем-то обыденным и совершенно нормальным, за что я должна отдельно отблагодарить отчима. До второго класса его прикосновения ассоциировались у меня только со страхом, болью и унижением. Стоит ли говорить, что до сих пор в каждом мужчине я вижу его лицо?

— Ответь мне на один вопрос, и я сразу уйду, — твердо говорит он и его взгляд, полный стальной решимости начинает меня пугать. — Ты беременна?

Глава 17

Сердце на долю секунды срывается вниз, а глаза против воли едва заметно округляются. Несколько мгновений он наблюдает за моей реакцией и слегка надавливает на мои плечи, резко отстраняясь. Затем громко выдыхает, нервно потирая лоб пальцами, свободной рукой зарываясь в волосы.

Я мысленно корю себя за то, что выдала информацию с потрохами. Как я могу читать эмоции других людей, если не могу контролировать свои собственные?! Но стоит признать, все это было слишком неожиданно.

— От кого? И как давно?.. То есть, какой срок? — растерянно проговаривает принц, избегая моего взгляда.

— С чего ты взял, что я беременна? — задаю встречный вопрос я, пытаясь скрыть предательскую дрожь в голосе.

— Мне доложили, что тебе принесли тест на беременность, — твердо проговаривает он, складывая руки на груди. — Эта информация уже навевает определенные предположения.

— Тебе доложили?! — недоуменно спрашиваю я, срываясь на крик и когда Адриан преподносит мне телефон с фотографиями неиспользованных тестов на фоне моей комнаты — я тут же замолкаю. — Кто?

— У меня есть свои источники, — спокойно отвечает он, убирая телефон в карман черного пиджака.

С рыком злости я делаю несколько шагов вперед и падаю спиной на кровать, мягко приземляясь головой на подушку. Могла ли Изабелла передать тест своим людям, а те, в свою очередь, передать его непосредственно моей горничной? И естественно она сразу пошла его относить, сделав при этом пару фотографий на фоне моей комнаты. Определенно, так все и было.

— Передай своим источниками, что я в ее услугах больше не нуждаюсь, — без энтузиазма проговариваю я, глядя в потолок.

— Элизабет, ты не поняла, — спокойно проговаривает он, приближаясь с каждым шагом. — Мне нужно точно знать ответ на вопрос.

Я поднимаю голову и смотрю на него слегка прищуренным, подозрительным взглядом.

— Даже если я и беременна, то тебя никаким боком не должно волновать мое положение, — безразлично бросаю я и снова падаю на кровать.

Некоторое время Адриан молча смотрит с мою сторону, пряча руки в карманах темных брюк.

— Хорошо, узнаю по-другому, — бросает он и выходит из помещения, не прощаясь.

Улавливая звук хлопнувшей двери, я гадаю, обойдется ли здесь хоть один день без приключений.

***

Меня вырывает из сна визг Марты и Греты, они врываются в мою комнату с букетом кроваво-красных роз, размером с мою кровать.

— Эли, просыпайся! — звонко кричит Марта, стаскивая с меня одеяло, и я со стоном перекатываюсь на другой бок, сворачиваясь в позу эмбриона.

Грета кладет пышный букет на софу и принимается вытаскивать из него небольшую белоснежную записку.

— Мне в жизни не дарили такие огромные букеты! — восклицает она, показывая мне записку.

В ней аккуратным каллиграфичным почерком выведено: «Этот букет лишь крупица того, что ждет тебя сегодня. Будь готова в 3. Кристиан».

— Согласись, романтично?  — с искрящимися от восторга глазами спрашивает Марта.

Я наблюдаю за Гретой и не вижу того энтузиазма в ее глазах, который исходит от Марты. Наверное, потому что она прекрасно знает, что с принцем у нее ничего не выйдет и сегодня она сообщит ему о своем положении, а Марта продолжает лелеять надежды на титул принцессы.

— Да уж, — я пытаюсь натянуть улыбку, рассматривая букет из сто одной розы.

— Ты уже придумала, что наденешь? — с воодушевлением спрашивает Марта.

— Моя горничная сказала, что принесет мне три платья на выбор, — с искренней улыбкой на лице проговаривает Грета, забирая свой букет с софы и укладывая его на плечо.

— А где Ника? — спрашиваю я, свешивая ноги с кровати, ощущая прохладный поток ветра.

— Мы к ней заходили, но ее уже не было в комнате, — отвечает Марта, беззаботно пожимая плечами.

Я наблюдаю, как девушки выходят из помещения и их речь продолжает раздаваться в коридоре в бесконечном потоке восторженных фраз еще некоторое время. Пытаясь расслабиться, я принимаю душ, наношу бесконечное количество масок на волосы и лицо, покрывая все тело увлажняющим молочком. Мысленно продолжаю благодарить себя за то, что взяла из дома свой набор для расслабления, зная, что здесь он мне понадобится не раз.

Выходной от бесконечных уроков и строгого расписания проходит спокойно и умиротворённо. Провожая Грету на свидание, мы с Мартой разбредаемся по своим делам, по-прежнему не заставая Нику. Я углубляюсь в излюбленный сад, вдыхая парящий в воздухе аромат цветов. Улавливая впереди небольшую беседку, полностью покрытую зеленым плющом так, что на фоне остального сада она практически незаметна — я направляюсь к ней. Еще с первых дней отбора я заприметила ее, но у меня никак не хватало времени, чтобы заглянуть туда хотя бы одним глазком.

Я иду не спеша, задумываясь о том, бегу ли я туда к одиночеству, по которому соскучилась за эту неделю или же мне просто на просто хочется спрятаться от всех? Когда мой слух улавливает тихий шепот, плавно раздающийся из беседки, я немного расстраиваюсь и собираюсь уходить, но знакомый голос заставляет меня оцепенеть.

— Я очень надеюсь, никто не узнает, — с грустью в голосе проговаривает Ника.

— Не переживай, я позабочусь об этом, — отвечает уверенный голос Ричарда, в котором проскальзывает нежность.

Я нервно сглатываю, осознавая странность происходящего. Что делают Ника и наш тренер в этой беседке?! Нет, не может быть. И ровно в этот момент в моей голове собирается полный паззл и ответ на вопрос, почему последние несколько дней она не участвует в наших разговорах и пропадает неизвестно где. Не знаю почему, но я разворачиваюсь назад и перехожу на цыпочки, чтобы участники беседы не заподозрили, что их практически поймали с поличным.

— Эли?! — раздается недоуменный голос Ники позади меня. — Черт…

Я разворачиваюсь с неловкой улыбкой на лице, встречаясь с растерянными взглядами девушки и тренера. Сегодня мужчина в обыкновенных темно-синих джинсах и облегающей футболке цвета хаки, которая подчеркивает каждую мышцу его тела.

— Я уже ушла, — виновно произношу я и разворачиваюсь, пытаясь убежать от этой неловкой ситуации.

— Нет, стой, погоди! — восклицает девушка, бросаясь за мной следом.

— Ты уверена? — с сомнением спрашивает Ричард, переходя на шепот.

— Да, ей можно доверять, — произносит Ника. — Да стой же ты!

Рука участницы неожиданно касается моего плеча, заставляя остановить мой ход, и я разворачиваюсь к ней лицом, слегка пожимая плечами.

— Я просто хотела посидеть в беседке, — говорю я, невинно поднимая руки перед собой, сгибая их в локтях. — Прости.

— Не извиняйся, мы сами виноваты, выбрали неподходящее место, — отмахивается Ника. — Ты доверила мне свою тайну, теперь пришло мое время.

Девушка растерянно опускает взгляд и одной рукой принимается неловко чесать свой локоть. Ричард медленным шагом подходит к ней и с заботливо опускает большую ладонь ей на плечо. Она поднимает на него изнеженный взгляд и плавно разливается в улыбке.

— В общем, как-то так, — она неловко приподнимает руки и пожимает плечами. — Я тебе говорила, что Рич мне понравился с самого первого дня и потом я узнала, что эта симпатия взаимна.

— Я … даже не знаю, что и сказать, — говорю я, расплываясь в глупой улыбке.

— Мы очень надеемся, что ты никому об этом не расскажешь, иначе, сама понимаешь, мы оба вылетим отсюда быстрее, чем пробка от шампанского, — произносит тренер и напряжение вперемешку с неловкостью, между нами окончательно растворяется, и я осознаю, что с этого момента чувствую себя с ним наравне, никак не учитель и ученица.

Мы обе наблюдаем, как тренер покидает нас, исчезает в бесконечных зарослях сада, и я тут же перевожу удивленный взгляд в сторону девушки, слегка открывая рот.

— Я просто в шоке! — восклицаю я, обнимая участницу за талию.

— Я сама не могу прийти в себя в последние несколько дней, — признается она, смущенно прикрывая лицо руками. — Никогда и ни с кем я не чувствовала себя такой … такой как сейчас!

— Ты уверена в нем? — доли сомнения окутывают мой голос. — То есть, вдруг он сдаст тебя администрации, как сдал других участниц несколько дней назад?

— Да, абсолютно! — хихикает Ника, крепче сжимая мою ладонь. — Они просто не сумели найти к нему подход.

— Ты проверяла его? Может он вообще женат и у него уже три семьи в Норвегии?! — спрашиваю я, когда мы заходим во дворец. — Сколько ему вообще?

Ника умиротворенно вдыхает и выдыхает, слегка прикрывая глаза.

— Я уверена в нем, как в самой себе. И да, ему двадцать семь, и он совершенно точно не женат, — спокойно сообщает девушка.

— Как такой мускулистый красавчик еще не был женат? — продолжаю недоумевать я.

— Он просто всю свою жизнь ждал меня, — припевает подруга, утягивая меня за собой в свою комнату.

Я с наигранным вздохом сожаления падаю на кровать, обнимая небольшую подушку с помпонами по краям. Некоторое время девушка пускает недоуменные взгляды в мою сторону.

— Что? — широко улыбаясь спрашивает она.

— Жаль, Кристиан потеряет ТАКУЮ девушку… — со смехом проговариваю я.

— Иди к черту! — восклицает Ника и со смехом кидает в мою сторону маленькую белоснежную подушку с помпонами, я в свою очередь не теряюсь и накидываюсь на нее в ответ своей подушкой.

После беспроигрышной борьбы с подушками мы несколько часов подряд проводим в комнате Ники, без умолку болтая обо всем на свете: начиная от несправедливости отбора, заканчивая ее внезапной взаимной симпатией к тренеру. За чередой разговоров мы не замечаем, как быстро пролетает время и удивляемся, когда в десятом часу ночи к нам присоединяются Грета и Марта.

— Уже? — недоумеваю я, с воодушевлением подпрыгивая с кровати. — Как все прошло?

Девушки садятся рядом с нами на кровать, и я замечаю веселую улыбку на лице Греты.

— Лучше, чем я ожидала, — отвечает она, пуская одобрительные взгляды в мою сторону.

— Я так рада! — с воодушевлением восклицает Марта и откусывает кусок круассана с подноса, оставшегося с ужина, который принесла нам горничная Ники. — Поскорее бы и мне пойти с ним на свидание… Рассказывай, где вы были! Я жутко хочу узнать все подробности!

Следующий час Грета с опьяненной улыбкой на лице рассказывает нам о свидании своей мечты и о том, как принц был внимателен и галантен по отношению к ней. Как увез ее в самый престижный ресторан на побережье нашего знаменитого пляжа, где они были совершенно одни, помимо оператора и фотографа, которые оставили их наедине лишь ближе к концу. Весь вечер они мило беседовали на разные темы под легкую и непринужденную музыку живого оркестра. Марта слушала рассказ подруги как завороженная, а Ника постоянно удивлялась тому, что первое свидание отбора ей показалось чересчур скучным.

Ближе к полуночи мы разбредаемся по своим комнатам, но Грета тихонько берет меня за ладонь и уводит в мою комнату, плотно закрывая за собой дверь. Несколько секунд она молча стоит, спиной облокачиваясь об дверь.

— Я все ему рассказала, — тихо говорит подруга, поджимая губы. — Сказать, что он был в шоке — ничего не сказать.

— Это было предсказуемо, — я слегка пожимаю плечами.

— Но дело в том, что как только операторы с камерами покинули ресторан, он начал говорить, что мы знаем друг друга несколько лет и навряд ли рассматривали себя как пару… — сообщает она, слегка приподнимая брови и опуская взгляд в сторону. — В общем, простыми словами, он клонил к тому, что у нас с ним ничего не получится и в этот момент я рассказала ему о своем положении.

— Что? — удивляюсь я, возмущенно складывая руки на груди. — А с кем у него получится, с Селеной?! Я понимаю, что ты не претендуешь на него, но он даже не дал тебе ни единого шанса!

— Знаешь, как только я впервые увидела его в качестве принца я подумала тоже самое, — признается подруга, поджимая губы. — Так что, возможно, беременность — это моя судьба и безоговорочный вариант ухода с отбора. И да, мы с ним сошлись на том, что некоторое время я еще буду находиться здесь ради пособий.

Я громко выдыхаю, прикрывая глаза и принимаюсь обнимать подругу.

***

Сквозь сон я улавливаю бренчание чашки и тарелок об поднос. Неохотно открываю глаза, щурясь от солнечного света, который просачивается сквозь открытые шторы.

— Я не хотела будить тебя, — мягко произносит Мия, выкладывая с подноса тарелку со свежими булочками, беконом и сыром. — Я принесла завтрак, приятного аппетита.

Я бросаю на нее недоуменные взгляды, слегка сощуриваясь. Она смотрит на меня виновными глазами, будто опасаясь моей реакции на ее персону.

— Я же отказалась от горничной, — сиплым голосом говорю я, слегка прокашливаясь.

— Госпожа Оберг сжалилась надо мной и велела оставить, — говорит девушка, опуская взгляд, но продолжая удерживать серебристый поднос в руках.

— Что? — недоуменно восклицаю я, подскакивая с кровати в одной пижаме. — Я сейчас же пойду к ней и скажу, что…

— Пожалуйста, на надо! — всхлипывает Мия, приподнимая руки перед собой. — Если меня уволят мать выгонит меня из дома!

— Не переживай, Адриан достаточно тебе платит, чтобы ты докладывала ему все, что связано со мной, — бросаю я, переодеваясь в повседневное платье участницы.

— Пожалуйста, госпожа Хансен, прошу, не нужно этого делать! — кричит девушка сквозь слезы и откидывая поднос в сторону, бросается передо мной на колени. Она прячет лицо в ладони, продолжая всхлипывать, от бесконечных рыданий ее плечи и руки непрерывно дрожат. — Я буду хорошей горничной, я будут выполнять все, что ты скажешь!

— Прекрати, — шепчу я сквозь зубы, пытаясь поднять ее с колен. — Зачем ты ему доложила о тестах?!

Она поднимает на меня заплаканное лицо, покрывшееся красными пятнами, под карими глазами появляются черные следы потекшей туши.

— Он угрожал мне, — сквозь рыдания тихо шепчет она. — Он следит за каждым моим шагом, за каждым словом…

Я смотрю на ее лицо и разум мне подсказывает, что ей нельзя доверять. Но в то же время, что-то в груди начинает покалывать от одной только мысли о том, что будет с ней если я ее сейчас оставлю и брошу на произвол судьбы. И несмотря на то, что я вижу небольшую ложь в ее словах, я помогаю подняться ей с колен, кивая в сторону двери.

— Будешь приносить только еду по выходным и нужные наряды на мероприятия, — коротко бросаю я бесцветным голосом, стараясь не смотреть в ее до боли жалобные глаза, наполненные слезами. — Важную информацию я буду узнавать сама, в остальном я не нуждаюсь.

— Спасибо, спасибо, — повторяет она как мантру, сквозь всхлипы. Медленным шагом она подбирает брошенный поднос с пола и удаляется из помещения, избегая моего взгляда.

Громко выдыхая, я опираюсь руками на туалетный столик, наблюдая за своим лицом. Почему я не послала ее к черту еще несколько дней назад? Она уже пару раз попадалась с поличным, так почему же она еще числится моей горничной? Да, Оберг сказала, что девушек, которые могли бы заменить Мию больше нет, но я вовсе отказалась от услуг личных помощниц.

Зачем я пригреваю предателя на своей шее? Я себя не узнаю.

— Тук-тук, — раздается голос Ники, — к тебе можно?

Я отрываюсь от туалетного столика и встречаюсь глазами с девушкой, коротко кивая.

— Оберг скоро будет раздавать телефоны в лиловой гостиной, ты идешь? — спрашивает она, ступая в комнату.

— Да, я… дай мне пару минут, я приведу себя в порядок, — отвечаю я, направляясь в ванную комнату.

Спустя некоторое время мы спускаемся на первый этаж, направляясь в лиловую гостиную, уже ставшую для нас чем-то вроде дамской комнаты.

— Я хоть и обожаю нашего тренера, но выходные без физкультуры мне нравятся больше, — потягиваясь, говорит Ника, когда мы заходим в комнату, где на диванах располагаются уже несколько участниц.

— Не могу не согласиться с тобой, — ухмыляюсь я, усаживаясь рядом с Мартой и Гретой.

— Селены нигде нет, — замечает Грета.

— Уже побежала на свое свидание, — констатирует Ника, переплетая руки на груди.

Не проходит и пяти минут, как госпожа Оберг точно по расписанию заходит в лиловую гостиную с прозрачной коробкой, до отвала наполненной различными гаджетами.

— Доброе утро, мадемуазель, — мягко произносит она, оставляя коробку на белоснежную софу. — Сегодня у вас есть возможность поговорить с родными, но только в пределах этой комнаты и не более пятнадцати минут. Время пошло.

Она удаляется из гостиной, а участницы жадно накидываются на коробку, отыскивая свои гаджеты. Я принимаю решение немного подождать и не толпиться возле коробки, словно на рынке за последним свежим куском хлеба. Отыскивать телефон мне не приходится, он лежит практически один в гордом одиночестве в углу коробки. Я принимаюсь включать его и натыкаюсь на тысячи сообщений от Карен и пару звонков от мамы. Не успевая сделать и пары кликов, телефон начинает вибрировать и на экране появляется имя подруги.

— Господи, наконец-то! — восклицает Карен, громко выдыхая. — Я уже подумала, что у вас там что-то стряслось и как только увидела сообщение о том, что ты снова в сети сразу позвонила!

— Привет, Карен, — с улыбкой на лице произношу я, оглядывая остальных участниц, разговаривающих со своими родными. — У нас все нормально, несколько дней назад у нас забрали телефоны и будут раздавать их только по воскресеньям.

— Серьезно?! — удивляется она. — Это точно отбор на принцессу, а не заточение в темнице? Вас там хотя бы кормят?!

Я подавляю смешок и откидываю голову назад.

— Да мы только и делаем, что едим, — признаюсь я. — Боюсь, что через несколько недель я выйду отсюда с несколькими лишними килограммами.

— Чак не пристает к тебе? — тут же меняет тему Карен. — А Макс пристает?!

— Боже, Карен, ты не меняешься, — я закатываю глаза с легкой улыбкой на лице. — Ни тот и ни другой не пристают. На свидания с принцем могут ходить только две участницы раз в неделю.

— А жаль, я делаю ставки на Макса… — медленно протягивает она и я представляю, как прямо сейчас она сощуривает глаза. — Слушай, на счет того видео с выпускного…

— У меня есть только пятнадцать минут на звонки, а я еще не звонила маме, — признаюсь я, желая сменить тему разговора.

— Хорошо, — тихо произносит подруга. — Только не забывай про меня и кстати, вся наша кухня передает тебе привет!

— Правда? Передавай им привет от меня тоже, — я улыбаюсь и кладу трубку, набирая номер мамы.

Наблюдая за бесконечным гулом по всей гостиной, я продолжаю слушать глухие гудки в трубке, медленно раздающиеся из динамика. Если мама сегодня не возьмет трубку для меня это будет наравне с катастрофой… Кидая взгляд на экран, я понимаю, что у меня остается каких-то семь минут.

— Эли, привет, котенок, — раздается нежный голос мамы от которого хочется реветь навзрыд.

В глубине души я испытываю неимоверное облегчение, ведь если она взяла трубку значит с ней все хорошо или, по красней мере, она может говорить…

— Привет, мам, — произношу я, пытаясь подавить слезы. — Нам будут выдавать телефон по воскресеньям поэтому, пожалуйста, бери трубку, я волнуюсь.

— Конечно, я буду стараться брать трубку. Как у тебя дела? Все хорошо? — спрашивает она и я улавливаю в трубке далекие голоса медсестер.

— Да, все прекрасно, — пытаюсь лгать я, кусая губу. — Вчера Грета ходила на свидание.

— Правда? Как здорово, — искренне радуется мама. — Ты хорошо ешь, а то я тебя знаю…

— Да, мам, нас кормят отлично, — признаюсь я. — Ты лучше скажи, как ты, все хорошо?!

Мама испускает едва заметный выдох, но мне этого достаточно, чтобы понять, что что-то не так.

— Я держусь, пытаюсь бороться, читаю мотивационные книги… — медленно произносит она. — Стараюсь не расчесывать волосы, чтобы не оставлять пол головы на расческе. Ты знаешь, вчера на мой счет пришло пособие, мой доктор уже пустил его на лекарства.

— Я рада, — я расплываюсь в улыбке и замечаю, как в комнате появляется Каролайн. — Мам, похоже, мне пора. Я перезвоню через неделю, хорошо?

— Эли, погоди, я не сказала тебе, что…

— Мадемуазель, время вышло, сдаем телефоны, — громко раздается строгий голос наставницы, и я нехотя сбрасываю звонок, не дослушивая слова мамы.

Она уже вторую неделю пытается мне что-то сказать, а Каролайн прерывает наш разговор. Через неделю мне следует начать звонок именно с этого вопроса.

— Надеюсь, вы успели сказать главные слова своим родным, — мягко проговаривает Оберг, заканчивая собирать телефоны. — Теперь вы можете быть свободны.

Участницы начинают покидать лиловую гостиную, разбредаясь кто куда. Мы с девочками тоже ступаем вслед за ними, но решительный голос наставницы заставляет меня остановиться.

— Элизабет, останься, пожалуйста, — тихо произносит Каролайн, разворачиваясь ко мне.

По затылку пробегают неприятные мурашки и с легким недоумением на лице я подхожу к женщине.

— Скажи мне, что произошло между тобой и горничной? — настойчиво спрашивает она, глядя мне в глаза. — Она тебе хамит или грубит?

— Она не выполняет некоторые обязанности, — уверенно сообщаю я, складывая руки на уровне солнечного сплетения, повторяя жест наставницы, тем самым, пытаясь переманить ее на свою сторону путем копирования ее жестов.

Каролайн удивленно приподнимает брови.

— Не может быть. Каждое утро я собираю всех горничных и докладываю им ваши планы на день. Раскладываю по полочкам, где получить те или иные вещи, когда вам приносить расписание и тому подобное. Все девушки строго проинформированы и не имеют цели отклоняться от графика.

— Мия прекрасно приносит мне платья и еду, но вот с расписанием и информированием о различных мероприятиях у нее есть некоторые проблемы, — сообщаю я.

Оберг понимающе кивает, направляя на меня решительный взгляд.

— Хорошо, я поняла тебя. Быть может, это связано с тем, что Мия еще слишком молода, но ей действительно нужна эта работа, — уверенно проговаривает наставница. — Я еще раз обговорю с ней все детали и лично возьму ее под свой контроль.

— Благодарю, госпожа Оберг, — я коротко киваю. — Но, согласитесь, возраст девушки не является показателем ее ответственности. Я и остальные участницы не далеко ушли от нее.

— Элизабет, ты очень мудра. И я, безусловно, соглашусь с тобой, поэтому очень надеюсь, что ты меня услышала, — женщина натягивает милую улыбку и удаляется из помещения, прихватывая за собой прозрачную коробку с гаджетами.

Весь день проходит в спокойной обстановке. Ника опять где-то пропадает до самой ночи, а мы с Гретой и Мартой решаем провести день в библиотеке в толстых кожаных креслах, утопая в романах сестер Бронте. Время от времени Грета выбегает в туалет с бледным лицом, когда наши горничные приносят нам обед, полдник и ужин. Мия по-прежнему избегает моего взгляда и молча опускает глаза в пол.

— Вы еще здесь? — раздается удивленный голос Ники. Она просовывает голову в библиотеку, оставляя туловище за дверью. — Там Селена приехала с принцем, всех нас собирают в лиловой гостиной.

— Правда? — удивляется Марта, подскакивая с кресла.

— Ну, конечно, пойдемте скорее, — с нетерпением произносит Ника, заманивая нас рукой.

Мы обмениваемся недоуменными взглядами с Гретой и с неохотой направляемся к дверям. Всю дорогу до гостиной Ника высмеивает надменное поведение Расмуссен, поражаясь ее наглости. А я в это время уже жалею, что покинула тихую и уютную библиотеку, представляя, как меня будет мутить от одного вида этой парочки.

Когда мы заходим в самое популярное помещение отбора, я замечаю, что все участницы уже в сборе. Мы проходим мимо принца и Селены, которые стоят посреди гостиной и усаживаемся на белоснежные полукруглые диваны. Я наблюдаю, как Расмуссен с огромной охапкой белоснежных роз в руках берет под локоть наследника, изображая на лице победную улыбку. Похоже, я не замечаю, как мое лицо искажается в гримасе отвращения потому как в этот момент ловлю на себе взгляд Кристиана. Сегодня на нем сидит неизменный костюм в приятном синем цвете, подчеркивающий его глаза, с приталенным пиджаком, белоснежной рубашкой и обычными классическими брюками без стрелок, а дополняет весь образ тонкий ярко-красный галстук регат.

— Дамы, рад приветствовать вас, — вежливо говорит он, окидывая быстрым взглядом всех участниц. — Вчера и сегодня я побывал на первых свиданиях с двумя замечательными девушками.

Селена сияет он счастья, стряпая противные утиные губы в ответ на слова принца, а я подавляю желание закатить глаза. Безусловно, сейчас она выглядит в сотни раз шикарнее всех нас вместе взятых в длинном облегающем платье винного оттенка, аккуратно подчеркивающее ягодицы и зону декольте, а тонким и ломанным блондинистым волосам ее мастеру удалось придать легкую волну с потрясающим объемом.

— И, не смотря на столь поздний час, я бы хотел лично поговорить с каждой из вас и узнать, где бы вы хотели побывать на свиданиях. Да, признаюсь честно, у меня не так много идей для свиданий с вами поэтому я бы хотел услышать ваше мнение. Заодно я познакомлюсь с вами немного поближе, — проговаривает наследник с непринужденной улыбкой на лице, аккуратно убирая руку своей спутницы. — Селена, на сегодня ты можешь быть свободна, мы с тобой уже все обговорили.

Девушка наигранно улыбается широкой улыбкой, целует его в щеку, а он слегка приобнимает ее за талию.

— До встречи, Крис, — нарочито громко произносит она, чтобы ее услышала каждая живая душа в этой комнате.

— Доброй ночи, Селена, — добавляет он, смотря ей вслед, слегка поправляя галстук на шее. — Что ж, кто желает первой поговорить со мной наедине?

Практически все участницы встают с диванов и подаются вперед, выкрикивая свое имя. Я наблюдаю, как Марта бросается к толпе участниц, поднимая руку вверх. Мы с Никой и Гретой остаемся на своих местах, продолжая наблюдать за этим представлением. В конце концов, юноша выбирает одну из участниц и уводит ее из лиловой гостиной, оставляя других девушек томно ожидать своей очереди.

— Похоже, это надолго. Может, пойдем в комнаты? — зевая, говорит Ника. — Уже ночь как-никак.

— Я за, — соглашается Грета, подавляя ответный зевок.

Я коротко киваю, и мы встаем с белоснежной софы, направляясь по своим комнатам. По дороге на второй этаж меня не покидает то противное чувство, которое посещает меня при виде Кристиана и Селены. Нет, это не рвотный рефлекс, как кажется изначально, это нечто чем-то схожее со злостью и желанием как можно быстрее покинуть помещение, лишь бы не находиться с ними рядом.

Зависть? Ревность? Может быть, я чувствую ее своей главной соперницей? Но соперницей за кого? Моего лучшего друга?!

Ну уж нет. Мой друг никому не парень.

После принятия расслабляющего душа мои мысли приходят в порядок и большую часть времени я провожу, лежа на кровати, прикрытая одним белоснежным полотенцем. Длинные влажные волосы беспорядочно разбросаны по мягкому постельному белью, и я продолжаю медленно разглаживать их пальцами, задумчиво устремляя взгляд в потолок.

Интересно, что он почувствовал, когда увидел меня в качестве участницы его же отбора. Удивление, шок, страх? Он вообще думал, что было бы со мной, если бы я не пошла на отбор и в один прекрасный момент увидела его лицо в телевизоре?! Он просто исчез из моей жизни практически на месяц и появился бы на всех экранах страны.

Я громко выдыхаю, обнимая небольшую подушку с помпонами по краям. А как же его «родители»? Его мама, которой я так нравилась, его отец, которого я видела пару раз за все время нашего знакомства. Кто они ему, люди под прикрытием или актеры, которые так естественно играли родительскую любовь и заботу о «своем» сыне?!

Когда я принимаю решение через неделю позвонить Ребекке и выяснить все до малейших деталей, в комнате раздается уверенный стук в дверь. Некоторое время я хмурюсь, пытаясь сообразить кому и что от меня надо в столь поздний час, но человек за дверью, не дожидаясь моего ответа проходит внутрь и плотно закрывает за собой дверь.

— Какого…? — возмущаюсь я, поправляя полотенце на уровне груди, одновременно вставая с кровати. — У вас это семейное врываться ко мне в комнату, когда я только вышла из душа?

На его лице появляется усталая и в то же время расслабленная улыбка, он продолжает опираться спиной об дверь, оглядывая меня с ног до головы оценивающим взглядом. На мгновение я смущенно опускаю глаза, ощущая, как щеки и мочки ушей начинают гореть.

Что с тобой, Элизабет? Срочно приди в себя!

— Прости, я мог попасться на глаза одному лакею, если остался бы за дверью еще на несколько секунд, — тихо проговаривает Кристиан с легкой хрипотцой. Через мгновение его улыбка меркнет и на ее месте появляется стальной взгляд, полный решимости. — И что значит у вас это семейное? Кто заходил к тебе в комнату?

Он продолжает смотреть на меня легким нахмуренным взглядом, и я нервно кусаю губу.

— Неважно, — пытаюсь сменить тему я, забирая с собой пижаму и направляясь в ванную комнату, чтобы переодеться.

Закрывая за собой дверь, я громко выдыхаю, отчетливо улавливая его приглушенные шаги по комнате. Быстро скидывая с себя полотенце, несколькими движениями руки я надеваю розовую футболку и серые шортики с кошачьими лапками.

— Адриан заходил к тебе?  Что он хотел? — задает вопрос наследник, как только я выхожу из уборной. Он стоит у окна спиной ко мне, продолжая удерживать руки в карманах брюк. Я чувствую, как напрягается каждая клеточка его тела при упоминании имени кузена. Некоторое время я молчу и, не дожидаясь ответа, он разворачивается ко мне лицом и забавно вскидывает брови вверх, рассматривая мое тело с ног до головы.  — Милая пижамка.

— Тебя же не пижамка моя интересует, — ухмыляюсь я, усаживаясь на кровать. — Твоя милая Мия слила ему одну информацию, которая принадлежит не мне и Адриан решил лично удостовериться в этом.

Несколько мгновений он хмурится, направляя взгляд в пол.

— Беременность Греты? — спрашивает он, полностью уверенный в моем ответе и когда я коротко киваю, он крепко сжимает челюсть. Некоторое время я наблюдаю как нервно играют его желваки. — Сукин сын. Ни один мужчина не имеет право заходить в личные комнаты участниц во время отбора, — сквозь зубы проговаривает он.

Я никогда не видела его таким обозленным. Отбор так влияет на него или поведение кузена?

— Полагаю, он нарушает этот запрет также, как и ты, — я слегка пожимаю плечами.

— Нет, Лилибет, это не его девушки, и он не имеет на них никакого права, — шипит он, продолжая смотреть куда-то вдаль. — Ему нельзя даже смотреть в их сторону.

— Я еще не видела, как он пялился или приставал к другим участницам, — констатирую я, наблюдая за его реакцией. — Почему ты так завелся?

За одно мгновение его недоуменный взгляд встречается с моим, и в голубых глазах я улавливаю едва заметную искорку гнева.

— А ты? Ты не участница? — удивляется он, всем телом разворачиваясь ко мне. — Мне было достаточно того, что он на моем дне рождения у всех на глазах откровенно заигрывал с тобой.

Нет, я ошиблась, это была не искорка гнева.

Такую опасную искру в глазах принято называть ревностью.

Глава 18

Продолжая сидеть на кровати, свесив ноги, я слегка подаюсь назад, упираясь ладонями об матрас.

— Ты ревнуешь меня к нему? — спрашиваю я, удивляясь собственной смелости.

Он направляет слегка сощуренный взгляд куда-то сквозь меня, словно задумываясь о чем-то. Некоторое время он молчит, пару раз запуская руку в волосы, оставляя на голове полный хаос, и я уже теряю надежду получить ответ на свой вопрос.

— Всю мою жизнь, сколько я себя помню, он всегда пытался отобрать у меня то, что принадлежит мне, — вдруг раздается его тихий голос с легкой хрипотцой. Он громко выдыхает и разворачивается к окну, складывая руки на груди. — Велосипед, машинки, огромную железную дорогу, которую подарил мне герцог Виборг на четвертый день рождения, а затем настала пора девушек. Как думаешь, скольких девушек он у меня отбил?! — Кристиан разворачивается с презрительной усмешкой на лице. — Конечно, в их глазах он был герцогом с королевскими корнями, он был всем, а я никем на его фоне. И я прекрасно понимал, что ему нужны были не вагончики с железной дороги и машинки, ему нравился сам факт того, что я в очередной раз остаюсь ни с чем.

Я наблюдаю, как указательный палец нервно постукивает по его предплечью.

— Он прекрасно понимал, что, когда я открою свое лицо народу — он всегда будет на втором месте, поэтому все эти годы наслаждался жизнью полноценного наследника. Его оскорбляет тот факт, что наследник по праву и по крови я, а не он. А знаешь, почему он начинал с машинок и велосипедов? — с презрительной усмешкой спрашивает он, поворачивая голову в мою сторону. — Чтобы морально подготовить меня к более масштабному событию — отобрать у меня престол. Ты спросишь, неужели он хочет стать королем? Нет, бразды правления для него лишь приятный бонус к тому, что я останусь ни с чем, буквально на улице. Именно поэтому, когда я узнал, что он с тобой познакомился я понял, что он что-то замышляет.

— Но… неужели родители не замечают того, что он делает? — недоуменно спрашиваю я через некоторое время.

— Отец постоянно закрывает глаза, ведь он ему как сын, — принц закатывает глаза, пряча руки в карманы брюк. — Он всегда боялся оставить его без внимания, а меня вырастить избалованным моральным уродом, но получилось все с точностью наоборот.

Я подхожу к нему, едва задевая его локтем. Пару секунд он продолжает смотреть вперед куда-то в глубину сада, а затем направляет сосредоточенный взгляд в мою сторону.

— Ты ведь знаешь о нем что-то, чего не знают остальные? — с сомнением спрашиваю я, слегка сощуриваясь и невольно наклоняю голову в бок.

— Я уже и забыл про твои умения считывать эмоции как открытую книгу, — он устало выдыхает с легкой улыбкой на устах. — Ты права, впрочем, как и всегда, но это его тайна — не моя.

Стоит признать, с его эмоциями у меня всегда возникали трудности.

— Много же у вас тайн, — с раздражением проговариваю я, складывая руки на груди.

— Надо отдать ему должное, он не раскрыл мою тайну, а я не раскрою его, — через несколько минут молчания проговаривает он, продолжая смотреть в окно. — Время все расставит на свои места.

Я отстраненно улыбаюсь, искоса поглядывая в его сторону и с удивлением обнаруживаю, что руки так и тянутся взъерошить его пшеничные волосы и подколоть какой-нибудь шуткой. Прежняя я так бы и сделала, но теперь что-то щелкнуло в моем сознании, воздвигая невозмутимую стену между нами. Через несколько мгновений он замечает мой взгляд и уголок его губ слегка приподнимается. Внутри меня плавно разливается тепло, а щеки начинают гореть так, будто мы стоим на открытом морозе.

— Как Грета? — тихо спрашивает он и осторожным движением руки заправляет выпавшую прядь моих влажных волос за ухо, едва прикасаясь к щеке. По телу пробегает мимолетная дрожь, и я опускаю взгляд вниз, чтобы он не заметил моей реакции. — Я предлагал ей сдать анализ крови и пройти УЗИ, чтобы проверить все ли протекает хорошо, но она наотрез отказалась, — добавляет он и его тихий голос с легкой хрипотцой заставляют мое сердце биться в сотни раз сильнее, наравне с уколом адреналина.

Я делаю глубокий вдох и резко отхожу от него в сторону, неловко почесывая локоть. Улавливая его забавную усмешку в ответ на мою реакцию, я смотрю на потолок, кровать, пол, да куда угодно, лишь бы не поймать его взгляд.

— Все хорошо, — быстро выпаливаю я, слегка прокашливаясь. — То есть, ее тошнит круглые сутки, и она выглядит как ходячий труп, а так все хорошо.

— Ты уверена? Я могу сказать преподавателям, чтобы они…

— Нет, все в порядке, Изабелла нам уже помогла с этим, — быстро проговариваю я, перебивая Кристиана, будто от темпа моего разговора все это закончится намного быстрее.

Медленным шагом он приближается ко мне, а я инстинктивно отхожу назад.

— Белла?! — удивляется он, слегка нахмуриваясь. — Когда она только успевает…

— Я тут вспомнила, мне завтра вставать рано, да и сейчас уже полночь… — невзначай говорю я, продолжая избегать его взгляда.

Кристиан подавляет забавный смешок, рассматривая меня со стороны, его плечи несколько секунд слегка трясутся, а лицо расплывается в задорной улыбке.

— Лилибет, с тобой все в порядке? — спрашивает он, сохраняя широкую улыбку на лице.

Я коротко киваю, обходя кровать с противоположной стороны, чтобы не столкнуться с ним и забираюсь под одеяло, укрываясь до головы.

— Хорошо, спокойной ночи, — с легкой ухмылкой проговаривает он, направляясь к двери и, оглядываясь в последний раз встречается с моим взглядом.

На его лице появляется притягательная улыбка, смешанная с забавной усмешкой, и когда я уже собираюсь возмутиться, он закрывает дверь, оставляя меня наедине с собой. Я с головой забираюсь под одеяло, чтобы еще быстрее скрыться и убежать от этой ситуации, но ничего не помогает.

Что это сейчас было? Он меня привлекает?! Не может быть! Я с шести лет видела его лишь хорошим другом и ни при каких обстоятельствах не представляла его рядом с собой в романтическом плане. Боже, как же смешно я выглядела со стороны… Нужно взять себя в руки и не быть такой размазней.

***

Я засыпаю лишь к утру, когда свет садовых фонарей перестает проникать в мои окна и в комнате потихоньку начинает светлеть. Когда мой сон разрушает ненавистный сигнал будильника, я морщусь и выключаю его, осознавая, что поспала всего пару часов. Собираясь с мыслями, я привожу себя в порядок и направляюсь на утреннюю зарядку.

Улица встречает меня хмурыми предгрозовыми тучами, словно навевая подходящее настроение на день. На лужайке собираются уже несколько участниц и среди них я замечаю Нику, машущую мне рукой. Держу пари, теперь она уж точно не пропустит ни единой зарядки.

— Выглядишь не очень, — констатирует она, слегка нахмуриваясь, продолжая рассматривать мое лицо.

— И чувствую себя примерно также, — мямлю я, громко выдыхая.

— Дай угадаю, он заходил к тебе? — предполагает девушка, но что-то мне подсказывает, что она уже знает ответ и когда я коротко киваю — ничуть не удивляется. — Поссорились? Из-за Расмуссен?

Удивительно, но вчера никто из нас так и не произнес ее имя.

— Доброе утро, девушки, — раздается веселый голос Ричарда, появляющегося на лужайке, когда я собираюсь ответить Нике.  — Уверен, вы соскучились по зарядке за два дня отдыха также, как и я.

Сегодня на нем сидит облегающая белоснежная футболка и обычные спортивные серые штаны свободного кроя.

— Мои мышцы за эти два дня только успокоились, — проговаривает Тильда, и несколько участниц начинают подавлять забавные смешки после ее слов.

— Это же хорошо, мышцы всегда нужно держать в тонусе, — говорит тренер с жизнерадостной улыбкой на лице.

Я ловлю себя на мысли, что после той встречи в саду не могу воспринимать Ричарда как преподавателя или тренера и это заметно усложняет утренние занятия. Как мне к нему обращаться? Можно ли с ним шутить, не боясь, что он доложит что-то администрации? Но, с другой стороны, нас троих объединяет общая тайна, разглашать которую не выгодно никому.

С горем пополам я возвращаюсь в прежний ритм жизни на отборе после двухдневного расслабления и ничегонеделания. Из-за недосыпа утренняя зарядка меня не бодрит, а наоборот окончательно выматывает, поэтому я принимаю контрастный душ, чтобы хоть ненадолго прийти в себя. Так как расписания на сегодняшний день как такового нет, после плотного завтрака мы отправляемся в лиловую гостиную на встречу с нашей строгой наставницей.

— Доброе утро, мадемуазель, — железным тоном проговаривает Оберг, заходя в помещение. — Спешу вас огорчить или же обрадовать, смотря как вы отреагируете на эту новость. На этой неделе у вас не будет никаких уроков этикета, танцев и занятий с психологом.

По гостиной проносится волна удивленных голосов, сопровождаемая недоуменными взглядами то на наставницу, то друг на друга.

— Да, дорогие мои, вы не ослышались, — подтверждает Каролайн, с интересом рассматривая наши недоуменные лица. — Настоящие аристократки должны уметь принимать гостей, проводить масштабные мероприятия, а также быть искусной кухаркой, прачкой и горничной несмотря на то, что у них может иметься штат прислуги. Именно поэтому эта неделя объявляется неделей выполнения всех перечисленных обязанностей. Все это проводится для того, чтобы вы познали труд других людей и своими глазами увидели, как все происходит на самом деле. В конце концов, одной из вас придется руководить всем имеющимся хозяйством в будущем.

— Что?! — шепотом произносит Ника, округляя глаза.

— Серьезно? — возмущенно и в тоже время удивленно спрашивает Селена.

— Абсолютно, — подтверждает Оберг, медленно кивая. — Итак, администрация разбила вас на несколько абсолютно разных команд и пар, в которых вы будете работать вместе на определённых объектах. Каждый новый объект — новая команда участниц. Сегодня работают горничными Лаура и Ида, Тильда и Марта, а временно исполнять обязанности лакеев во время обеда, полдника и ужина будут Амели и Грета. В прачечной будут Ника и Абери, Ребекка и Дорет, Ингрид и Маргарет. На кухне сегодня Селена и Элизабет, Хелл, Кирстен и Анна. Сейчас вы пройдете на свои объекты работы и вам объяснят, где взять форму и что нужно делать. Хочу еще раз напомнить, что отказ от выполнения обязанностей приравнивается к отказу от участия в отборе. Желаю удачи!

Я наблюдаю, как наставница быстрым шагом покидает помещение, оставляя нас в полном недоумении и через секунду в гостиной начинается полная вакханалия изумленных голосов вперемешку с удивлениями и недоумениями.

— Я и Селена, серьезно?! — удивляюсь я.

— Я, конечно, извиняюсь, но кто такая Абери? — спрашивает Ника, хмурым взглядом рассматривая участниц.

— Ура, мы будем вместе с вами, — с дружеской улыбкой произносит Амели, подходя вместе с сестрой-близняшкой к Марте и Грете.

— Не хотела бы я быть в команде Селены и ее подружек, — ухмыляется Тильда, бросая неоднозначные взгляды в мою сторону.

— Ну, спасибо, — хмуро отвечаю я, разглядывая счастливые лица Амели и Греты.

Спустя несколько минут возмущений участницы начинают потихоньку расходиться и в гостиной остаются те, кто сегодня должен работать на кухне. Я наблюдаю, как Селена возмущенно громко дышит, складывая руки на груди и медленным шагом подходит к окну. Одна из оставшихся незнакомых мне девушек говорит ей что-то неразборчивое и ее нервно передергивает от ее слов.

— Я не пойду туда! — восклицает она, вскидывая указательный палец в сторону двери. — Я не на помойке себя нашла, чтобы убирать и стирать за кем-то, ясно?!

— Ты уверена? — с сомнением спрашивает одна из ее подружек.

— Да, черт возьми, Хелл! — кричит девушка и ее раздраженный голос несколько мгновений эхом раздается в лиловой гостиной.

Хелл громко вздыхает и встречается со мной взглядом. Я замечаю складку во внутренних уголках ее карих глаз — эпикантус, едва уловимую частичку азиатских корней.

— Элизабет, так ведь? — неуверенно произносит она, одним движением руки смахивая с плеча черную косу средней длины.  — Ты идешь?

Я коротко киваю и направляюсь в коридор, краем глаза замечая, как следом за мной идут Кирстен и Анна. Несколько минут спустя, блуждая по первому этажу, мы ступаем в кухню огромных размеров, пропуская несколько лакеев. На мое удивление, кухня выглядит достаточно современно и повара в ней не женщины-кухарки с грязными фартуками, а мужчины с колпаками на голове и белоснежными поварскими кителями. Посреди помещения расплагается длинный островок, на котором что-то трут, режут и жарят четверо мужчин, совершенно не обращающих на нас никакого внимания. Вокруг витает аромат специй и сырого мяса. Где-то в углу раздается звон фарфора и бегущей из-под крана воды. Вся эта атмосфера мне безумно напоминает времена работы в ресторане, и я невольно улыбаюсь.

— Девушки, добрый день, — раздается знакомый мужской голос позади нас, приближающийся с каждой секундой, — мне сказали, что вас будет пятеро… — передо мной появляется недоуменное лицо знакомого су-шефа ресторана, в котором я работала несколько недель назад. — Меня зовут Аарон, и я являюсь шеф-поваром нашей кухни, добро пожаловать.

Я устремляю на него удивленный взгляд, изумленно раскрывая рот, в ответ он одаривает меня дружелюбной улыбкой и слегка прочищает горло.

— Вам наверняка уже сказали, что сегодня вы будете помогать поварам на кухне. Поэтому следуйте за мной, чтобы переодеться в соответствующую форму, — спокойно проговаривает он, указываю рукой на дальнюю дверь, и мы идем следом за ним.

Мы попадаем в небольшое помещение с несколькими металлическими шкафчиками красного цвета. Шеф-повар указывает на белоснежные поварские кители, висящие на отдельных крючках.

— Через пять минут встречаемся на кухне, — коротко бросает Аарон, кивая на дверь и выходит из помещения, оставляя нас в недоуменной тишине.

— Я не думала, что мы будем готовить на полном серьезе, — тихо проговаривает Анна, бледнея с каждым сказанным словом. Ее длинные пальцы нервно перебирают волосы на кончике русой косы.

— Ненавижу готовить, — в ответ говорит Хелл, искажая лицо от отвращения.

— Да ладно вам, — утешаю я и беру поварской китель с крючка, — это всего на один день.

— Скорее бы этот день закончился, — раздраженно бросает Кирстен.

Признаться честно, я рада, что в первый день мне досталась именно кухня, не сказать, что я люблю готовить, но мне определенно нравится изучать рецепты новых блюд и экспериментировать со специями. Девушки переодеваются следом за мной, и мы вместе выходим туда, где нам предстоит провести весь день.

— Сегодня обед, полдник и ужин участниц будут полностью зависеть от вас, — сообщает Аарон, соединяя ладони на уровне солнечного сплетения. — Конечно, мы будем вам помогать, но большую часть блюд должны приготовить именно вы. У нас с вами есть три часа, чтобы приготовить обед. Итак, начнем.

Следующие полчаса мы вникаем в работу кухни, изучая где лежат те или иные приборы, специи и какой из поваров занимается мясом, рыбой и десертами. Шеф-повар раздает каждой паре девушек задания на определенное количество времени. Так как Селена не пожелала работать на кухне, а из-за нечетного количества участниц Кирстен, Анну и Хелл объединили в одну группу — я временно остаюсь без пары, и Аарон решает помочь мне с чисткой овощей.

— Рассказывай, как тебя сюда занесло, — с удивленной улыбкой произносит он, подходя ко мне с овощечисткой в руках.

— Я хотела задать тебе тот же вопрос, — я подавляю смешок, продолжая чистить картофель.

— Ну, у меня все просто. На отбор набирали лучших поваров из престижных ресторанов города и за несколько месяцев я решил подать свою заявку, чтобы проверить свои умения. На отборочном туре приготовил несколько блюд и понравился администрации. Большинство поваров будут вызывать лишь несколько раз для масштабных мероприятий, а меня сделали шеф-поваром, — с гордостью в голосе проговаривает парень, одной рукой поправляя свой белоснежный колпак, который выглядит намного выше, чем колпаки остальных поваров.

— Вероника, наверное, была в ужасе, — усмехаюсь я.

— Да, ей пришлось знатно попотеть, чтобы найти нового су-шефа, потому как остальные никак не готовы к этой должности, — сообщает Аарон, подавая мне новую порцию картофеля. — А ты как здесь оказалась?

Я громко выдыхаю и направляю взгляд в сторону девушек, которые продолжают спорить кто из них будет выполнять самую легкую часть из задания — резать зелень.

— Скажем так, я не в восторге от всего этого, но некоторые обстоятельства вынудили меня принять участие, — говорю я, слегка поджимая губы. — Кстати, почему я не видела тебя с самого начала отбора?

— На открытии, сама понимаешь, здесь было много поваров, и мы едва успевали заполнить все фуршетные столы в бальном зале, — говорит он со скромной улыбкой, и я встречаюсь с его серыми глазами, излучающими доброту. — И даже сейчас мне некогда присесть среди дня.

— Понимаю, — я натягиваю едва уловимую улыбку и бросаю взгляд на нескольких мужчин в белоснежных поварских кителях, продолжающих хлопотать по кухне, искоса поглядывая в сторону участниц. — Если мы готовим еду для участниц, то, что делают твои повара?

— Готовят для преподавателей, лакеев и горничных конечно же, — ухмыляется Аарон, умывая руки под краном. — Мы не можем допустить массовое отравление.

— Эй! — возмущенно восклицаю я и кидаю в сторону Аарона лист салата, подавляя смех. — Мы не так уж и плохо готовим.

Девушки недоуменно озираются в нашу сторону после моего смеха, недовольно перешёптываясь между собой. Черт, надо бы вести себя поскромнее, иначе они подумывают, что я заигрываю с шеф-поваром.

Оставшееся время до обеда я готовлю свиную грудинку, обжаривая ее до золотистой корочки, а девушки решают заняться гарниром и отваривают картофель, подавая его со сметанным соусом и зеленью, время от времени пререкаясь друг с другом.

— Что ж, дамы, вынужден признаться, что вы на удивление хорошо справились с обедом, — сообщает шеф-повар, удивленно вскидывая брови. Он вытирает руки небольшим белым полотенцем и направляет взгляд в сторону девушек. — Но над сплочением команды и разделением обязанностей вам все-таки стоит поработать.

Я мысленно благодарю Селену за то, что мне удалось готовить одной, не без помощи Аарона, но все же без ее недовольных высказываний и ворчливых взглядов.

— Ух ты, как вкусно пахнет! — раздается удивленный голос Амели.

Девушка заходит в кухню вместе с Гретой, которая бледнеет с каждым шагом от одного только запаха мяса. На них красуется форма наших горничных — черный сарафан с белым воротником, скрывающий колени и классический белоснежный передник.

— Вы как раз вовремя, мы уже все закончили, — констатирует шеф-повар, обращаясь к девушкам.

Грета и Амели принимаются брать готовые тарелки с блюдом, увозя их в обеденную залу на сервировочном столике на колесиках. Разливая апельсиновый сок по стаканам вместе с Хелл и Анной, я наблюдаю, как девушки во второй раз возвращаются с пустым столиком, чтобы забрать оставшиеся порции для участниц. Мой взгляд падает на бледное лицо Греты, одной рукой она хватается за столик, другой принимается прикрывать губы.

— Где у вас здесь уборная? — раздается ее тихий голос, а на лице появляется гримаса отвращения. Когда один из поваров рукой указывает на противоположную дверь, она мигом проскакивает мимо нас, оставляя девушек в недоумении.

— Грета, ты куда?! Я не справлюсь одна, у нас осталось десять минут! — кричит Амели ей вслед, но подруга ее не слышит.

Оглядывая ситуацию в целом, я вытираю руки об небольшое белое полотенце и принимаюсь помогать Амели выгружать оставшиеся блюда на столик, успевая захватить несколько стаканов с соком.

— Спасибо, — неуверенно произносит девушка, когда мы завозим сервировочный стол в пустующую обеденную залу. — Что это с ней?

— Гастрит, — говорю я, слегка пожимая плечами и аккуратно расставляю блюда на стол, вспоминая уроки столового этикета с госпожой Оберг.

Возвращаясь в кухню, мы продолжаем забивать стол оставшимися стаканами с соком и многочисленными столовыми приборами. Спустя несколько минут мы заходим в обеденную залу, натыкаясь на недоуменные взгляды поспевающих участниц в различных формах персонала и строгий взгляд госпожи Оберг. Стараясь не обращать на них никакого внимания, мы продолжаем сервировать стол, пока остальные участницы усаживаются по своим местам.

— Мадемуазель Элизабет, почему стол сервирует повар, а не лакей, не объясните? — задает вопрос Каролайн. Она складывает руки на груди и обводит меня строгим взглядом.

— У Греты сейчас приступ гастрита, она физически не может выполнять свои обязанности, — объясняю я, продолжая расставлять стаканы с соком перед участницами.

— Передай ей, чтобы после обеда зашла ко мне в кабинет. Приятного аппетита, — невозмутимо произносит она и покидает обеденную залу.

По спине проходят неприятные мурашки от одной только мысли о том, что Оберг может догадаться о положении Греты. Я нервно сглатываю и крепко сжимаю челюсть.

За обедом участницы делятся своими впечатлениями о первой половине дня, проведенной в необычном для них месте. Кто-то возмущен своим новым положением, а кто-то наоборот очень рад смене обстановки, а стирать и убирать что-либо вполне обыденно для него. Селена продолжает пускать язвительные взгляды в мою сторону, ожидая, что без ее пары я провалю сегодняшнее задание, но пока я не спешу ее огорчить, это сделает Оберг. Мы с Гретой за все время трапезы не сказали ни слова, пуская друг на друга пугливые и взволнованные взгляды, предвкушая ее разговор с Каролайн Оберг.

Мы возвращаемся в кухню, чтобы начать готовиться к полднику. Шеф-повар еще раз хвалит наши кулинарные способности и дает наставления по поводу полдника и ужина. Так как к полднику особо готовиться незачем, мы нарезаем несколько буханок цельно зернового хлеба, добавляя к нему ветчину и ломтики нежирного сыра, потихоньку приступаем к приготовлению ужина. Формирование и заготовку фрикаделек назначают мне, варку риса и свежих овощей поручают Анне, Хелл и Кирстен.

Когда я формирую небольшие комочки из мясного фарша, сознание подкидывает мне воспоминания о том, как несколько лет я готовила  Кристиану его любимое блюдо и улыбка невольно касается моих губ.

— Чего улыбаешься? Неужели свинина такая смешная? — ухмыляется Аарон, подавая мне сковороду.

— Нет, просто вспомнила кое-что, — признаюсь я и резко поворачиваюсь на шум и гам со стороны девушек, которые не могут поделить разделочную доску.

— Да, не быть им поварами, — добавляет он, слегка поджимая губы. — А вот ты, я смотрю, чувствуешь себя в своей тарелке.

Я пожимаю плечами, заканчивая лепить комочки из фарша.

— Моя мама обожает готовить, и с раннего детства учит меня всяким хитростям. Не скажу, что я получаю удовольствие от этого, иногда я могу за день приготовить несколько блюд и потом месяц ничего не готовить, потому что совершенно нет желания, — я вытираю руки об полотенце и смотрю в сторону девушек. — Почему ты не вмешиваешься в их конфликты?

Шеф-повар опирается об столешницу и складывает руки на груди.

— А смысл? Я могу дать им хоть пятнадцать досок, конфликтов от этого меньше не станет, — он смотрит в их сторону изучающим взглядом. — Они должны сплотиться и стать одним целым, помогая друг другу, а если я предоставлю им все готовое, то поверь мне, они найдут к чему придраться.

— Да, ты чертовски прав, — я медленно киваю и возвращаюсь к готовке.

После полдника я помогаю Грете и Амели собрать всю посуду и, дожидаясь, когда Амели скроется за просторами коридора, подхожу к подруге с немым вопросом на лице. После посещения кабинета наставницы, девушка сама не своя.

— Что сказала Оберг? — настойчиво спрашиваю я, выкладывая тарелки на сервировочный столик друг на друга, стараясь не шуметь.

Подруга поднимает на меня взгляд, полный отчаяния и вздыхает, стараясь сохранить самообладание и не поддаваться слезам.

— Она все знает, — коротко сообщает Грета тихим голосом, сглатывая горький комок в горле.

Глава 19

— То есть, как? — удивленно проговариваю я, пытаясь собраться с мыслями. — Как она узнала?!

— Кристиан все рассказал ей сегодня, — отвечает подруга, продолжая собирать стаканы со стола.

Я недоуменно хмурю брови, наблюдая, как подруга ходит по обеденной зале, собирая оставшуюся посуду.

— Она тебя выгнала? — тихо спрашиваю я.

— Нет, сказала, что Кристиан убедительно просил ее оставить меня в покое до определенного срока, — спокойно отвечает девушка, пытаясь улыбнуться.

— Вау, — шепчу я, выдыхая с облегчением. — Значит все в порядке.

— Элизабет, тебя зовет шеф-повар, — голос Амели, вошедшей в обеденную залу кажется слишком громким и неожиданным, и я слегка вздрагиваю от испуга. — Он такой душка.

— Ты и про принца тоже самое говорила, — смеется Грета, звеня стаканами.

— И не изменила свое мнение, — продолжает щебетать Амели, усмехаясь в ответ.

Под звонкие голоса девушек я выхожу из обеденной залы, направляясь на свое рабочее место. Кухня встречает меня великим множеством аппетитных запахов начиная со свежих овощей и заканчивая куркумой и орегано.

— Фрикадельки без тебя скучают, — усмехается Аарон, разбираясь с грязными кастрюлями.

Я подавляю глупую улыбку и приступаю к приготовлению ужина, краем глаза замечая, как Анна, Кирстен и Хелл уже нарезали овощи, отварили рис и наблюдают за остальными поварами, ожидая новых поручений.

После ужина мы завершаем свои обязанности на рабочих местах, переодеваемся и следуем в лиловую гостиную на очередное собрание для подведения итогов дня. Наставница нас уже ожидает в назначенном месте, с гордо поднятой головой наблюдая как мы рассаживаемся по своим местам.

— Мадемуазель, вы очень расстроили меня сегодня, — начинает она пугающе тихим голосом. — Безусловно, я предполагала, что вы проявите свое упрямство в первый же день выполнения обязанностей, но, чтобы настолько…

Она делает паузу, окидывая нас всех строгим взглядом, который не терпит пощады.

— Я побеседовала со старшей прачкой, шеф-поваром и старшей горничной. Они рассказали про вашу командную и индивидуальную работу в целом. Не спорю, есть участницы, которые заслуживают похвалы, но командная работа большинства из вас оставляет желать лучшего, — она слегка поднимает подбородок вверх, заглядывая в глаза каждой из нас. — Сегодня я не буду объявлять выговоры, поэтому даю вам шанс исправиться за оставшиеся четыре дня. Завтра вас ждут новые задания и новые команды.

Участницы вздыхают с облегчением, рассыпаясь в благодарностях к наставнице.

— И все же, я хочу похвалить Элизабет Хансен, — продолжает Каролайн, обращаясь ко мне и от удивления я распахиваю глаза. — Она единственная из всех работала на кухне в одиночку, потому как Селена отказалась выполнять обязанности повара и, по словам шеф-повара, справилась она отлично.

Несколько пар глаз устремляются в мою сторону, и я улавливаю короткий одобрительный кивок со стороны наставницы, ощущая, как где-то в груди плавно разливается гордость за саму себя, но раздраженный взгляд Селены возвращает меня к реальности.

— Прошу вас перед сном провести свою работу над ошибками, иначе завтра вы заработаете себе выговоры. А теперь можете быть свободны, увидимся утром, — строгим голосом проговаривает Оберг, останавливая свой взгляд на мне. — Элизабет, будь добра, останься.

Ника и Грета провожают меня обеспокоенными взглядами и выходят из лиловой гостиной вместе с остальными участницами. Я наполняю легкие огромным количеством воздуха, будто намереваясь собрать весь кислород в помещении и подхожу к наставнице, гадая, о чем же пойдет разговор.

— Его Высочество мне рассказал о положении Греты, — спокойно начинает Каролайн, избегая моего взгляда. — Я была крайне обескуражена не только самим фактом, но и тем, что принц ей покровительствует, и только потом я узнала, что Его Высочество знаком с тобой и Гретой уже не один год.

— Я не понимаю, к чему вы клоните, — отвечаю я, пытаясь поймать ее взгляд.

— Хочу тебя предупредить, что дальше меня эта информация не распространится, но и тебе следует быть осторожной и не разглашать этот факт на каждом шагу, иначе на тебя спустят всех шавок и обвинят организаторов в непрозрачности отбора, — говорит она, глядя прямо мне в глаза, понижая голос. — Сама понимаешь, это не выгодно никому.

Я коротко киваю, невольно хмурясь словам наставницы.

— Ты хорошая девочка, Элизабет, но и про себя не забывай, — продолжает она, мягко кладя руку мне на плечо. — Я вижу, как ты стремишься помочь своей беременной подруге, но ее в любом случае не выгонят с отбора до определенного момента, а ты можешь потерять свое место в любой день.

— Почему вы… почему вы мне это говорите? — от растерянности мой голос дрожит.

Она мягко улыбается и слегка похлопывает меня по плечу.

— Почти всю свою жизнь я отдала королевской семье, я провожу второй отбор, а Шарлотта, Кристиан и Адриан росли на моих глазах. Я знаю этих ребят как свои пять пальцев, — признается она. — Сегодня я видела с каким теплом и трепетом Кристиан рассказывал о тебе. И сейчас, рассмотрев ситуацию на отборе и остальных участниц в целом, я могу с уверенностью предположить, что у тебя все получится, — тихо произносит Каролайн и ровно в этот момент натягивает привычное строгое выражение лица.

Я поднимаюсь на второй этаж и захожу в свою комнату в полной растерянности и непонимании происходящего. Мне показалось или Оберг покровительствует мне?! Даже если это и так, то, к чему бы это? Почему у меня постоянно появляется целая куча вопросов, а ответов на них все меньше и меньше?

Из-за того, что я спала всего пару часов и весь день провела на ногах, усталость ударяет по организму в двойном размере и как только тело принимает горизонтальное положение мое сознание тотчас же проваливается в сон.

***

Следующее утро начинается со здорового сна и хорошего настроения. После очередной ежедневной зарядки я принимаю душ и спешу на завтрак. После завтрака по обычаю мы направляется в лиловую гостиную, чтобы узнать от наставницы, где и с кем нам сегодня предстоит провести весь день.

— Доброе утро, мадемуазель, — госпожа Оберг входит в гостиную со свойственным ей строгим выражением лица, стойко удерживая осанку и приподнимая кончик подбородка вверх. — Хочу вас предупредить, что за каждое действие вы будете нести ответственность и на вчерашнюю амнистию вам надеяться не стоит. Сегодня работают на кухне Тильда и Ника, Лаура и Маргарет, Марта и Ингрид. В прачечной Селена и Анна, Ида и Амели. Горничные сегодня Элизабет и Грета, Абери, Хелл и Ребекка. Горничные, которые будут помогать лакеям Кирстен и Дорет. Желаю удачи!

Мы наблюдаем как наставница покидает лиловую гостиную, и командами направляемся на наши сегодняшние рабочие места. В помещении для рабочего персонала нас встречает строгий взгляд старшей горничной — женщины средних лет упитанного телосложения с пучком густых черных волос на голове. Она грозно расставляет руки на пояс, исподлобья поглядывая на нас испытывающим взглядом.

— Меня зовут Гертруда и сегодня вы полностью в моем подчинении, — раздается ее голос, который напрочь отбивает все желания перечить. — Значит так, сейчас вы переодеваетесь в форму, которая висит вон на тех крючках, берете тряпки, швабры, ведра и идете наводить порядок в комнатах младшего дворцового персонала, не забывая и об уборных. Вопросы?

Мы впятером пару раз машем головой, недоумевая над всей этой ситуацией.

— Отлично, за работу, — коротко говорит Гертруда и удаляется из помещения.

— Экстраординарная женщина, — я удивленно вскидываю брови, выбирая подходящую форму горничной.

— Забыла тебе про нее рассказать, — признается Грета, расстегивая свое платье. — Амели ее вчера испугалась.

— Это вообще законно так с нами разговаривать? — удивляется Хелл, изгибая одну бровь. — Мы вообще-то без пяти минут принцессы.

— Но сейчас же мы горничные, — констатирует Абери, расстегивая свое платье и в ее глазах цвета янтаря загорается искорка.

— Надеюсь, мы ее больше не увидим, — морщится Ребекка, смахивая свою рыжую косу.

— Держу пари, наши горничные ликуют, что мы всю эту неделю делаем их работу, — говорит Хелл и с отвращением морщит нос.

— Почему я еще здесь? Я же чертова принцесса! — стонет Ребекка.

Переодеваясь в рабочую одежду, я выхожу из помещения со странным ощущением в груди. Возле выхода нас ожидают несколько пустых синих ведер со швабрами в одном комплекте и пару небольших тряпок. Я смотрю на недовольные и сморщенные лица Ребекки, Абери, Хелл, когда они берут ведра и тряпки и мысленно благодарю Вселенную за пару с Гретой.

Сегодняшний день полностью проходит в уборке и пустых разговорах с Гретой. Мы проявляем себя как отличный тандем и заканчиваем свою работу быстрее остальных участниц. К концу дня мы видим свою суровую начальницу лишь раз, когда она решает проверить нашу работу, бросая на нас грозные взгляды.

На общем собрании в лиловой гостиной Каролайн раздает выговоры Абери, Иде, Кирстен, Селене и Дорет. Некоторые девушки пытаются оспорить свое поведение, но лишь усугубляют ситуацию и Оберг берет их работу под личный контроль до конца недели.

Я без сил добираюсь до своей комнаты, мечтая о кровати уже с обеда. Мои ноги молят о принятии горизонтального положения и когда я исполняю их мечту, то практически сразу же проваливаюсь в сон.

***

Я просыпаюсь с мыслями о том, что еще целых три дня нам предстоит исполнять обязанности младшего дворцового персонала, продолжая проводить все дни на ногах. Мы собираемся на утренней зарядке, и я замечаю, что практически у всех участниц пыл в глазах немного поутих, девушки без настроения проводят время на зарядке, пропуская мимо ушей колкости тренера. И, если быть честной, я тоже начинаю разделять их настрой.

— Вчера вы меня вновь огорчили и сегодня у вас есть шанс исправить всю ситуацию, иначе в конце недели нам придется расстаться с некоторыми из вас, — раздается строгий голос Каролайн в лиловой гостиной, она продолжает сверлить взглядом каждую из нас. — Итак, в прачечной сегодня Хелл и Кирстен, Грета и Элизабет, Марта и Лаура. На кухне Ребекка и Ида, Абери и Дорет, Анна и Амели. Горничные сегодня Ника и Селена, Тильда, Маргарет и Ингрид. Желаю удачи!

Я невольно улыбаюсь, переглядываясь с Гретой. Скорее всего, Оберг специально второй раз ставит нас в пару, чтобы в случае чего, я могла помочь подруге, не задавая ей лишних вопросов.

— Я и Расмуссен?! — возмущенно произносит Ника, кладя ладонь на грудь.

— Может тебе повезет также, как и мне и ты будешь работать одна, — я пожимаю плечами.

— Ну, уж нет, одна я убирать не собираюсь, — Ника раздраженно складывает руки на груди, поглядывая в сторону своей пары.

— Как думаешь, Оберг из-за токсикоза не отправляет меня работать на кухню третий день подряд? — тихо спрашивает Грета, когда мы выходим из лиловой гостиной.

— Скорее всего, — отвечаю я.

Мы спускаемся в небольшое полуподвальное помещение, до отвала набитое стиральными и сушильными машинами, посреди огромной комнаты располагаются несколько гладильных досок с утюгами.

— Доброе утро, девушки, — раздается дружелюбный голос миловидной седовласой женщины в возрасте в синем халате. — Меня зовут Герти, я старшая прачка, и сегодня вы будете помогать мне работать.

Она улыбается нам самой миловидной улыбкой и складывает руки на груди.

— А сейчас прошу вас, переоденьтесь в эти синие халаты, чтобы не испачкать ваши прелестные платья порошками и кондиционерами для белья, — говорит она, кивая в сторону халатов, и когда мы переодеваемся она продолжает. — Мне понадобятся две девушки, чтобы перегладить остатки постельного белья, они останутся здесь. Остальные пойдут вместе со мной в комнаты младшего персонала, чтобы поменять старое белье на новое.

Марта и Лаура изъявляют желание остаться в прачечной и гладить белье, а мы с Гретой, Кирстен и Хелл отправляемся вместе со старшей прачкой в комнаты младшего дворцового персонала с двумя тележками с аккуратно сложенным, постиранным и отглаженным бельем и парой корзин для грязных вещей.

Я начинаю вести огромную тяжеленую тележку с чистым бельем и вспоминаю как видела подобные в различных отелях во время наших небольших путешествий по Европе с мамой. В то время, когда отчим еще жил с нами в одном доме, мама частенько выбиралась вместе со мной в небольшие европейские туры, чтобы отдохнуть от бесконечных скандалов. Не думала, что когда-нибудь об этом подумаю, но именно благодаря ему я до двенадцати лет посетила Францию, Испанию, Германию, Италию и Австрию.

На протяжении всего дня Герти ходит с нами по всем комнатам горничных и лакеев, помогая нам с работой. На удивление, она оказалась очень приятной женщиной, с которой хочется делиться чем-то сокровенным и спрашивать советов на личные темы. Весь день она спрашивает у нас о родителях, нашей жизни до отбора и как мы приняли решение подать заявку. Поначалу мы с неохотой рассказываем о себе, но спустя некоторое время нам самим интересно послушать истории друг друга и каждый чуть ли не выстраивается в очередь, чтобы рассказать о себе.

Таким образом, мы узнали, что отец Кирстен, который погиб в автокатастрофе два года назад до своей смерти сказал, что хочет видеть свою дочь в качестве участницы отбора и Кирстен приняла твердое решение попасть сюда ни смотря ни на что. А вот у Хелл довольна простая история, она отправила свою анкету ради интереса. Ей было любопытно, возьмут ли девушку с азиатской внешностью на роль принцессы и после того, как ей пришло письмо от администрации с приглашением на участие, она без раздумий согласилась. Грета также рассказала про своих строгих родителей, умалчивая о своем положении, а я решила умолчать об обстоятельствах, с подвигнувших меня на такой непростой шаг.

Мы заканчиваем работу, переодеваемся в привычные платья участниц и собираемся в лиловой гостиной для подведения итогов дня. Я улавливаю недовольный взгляд Ники, который с каждым шагом становится все ближе.

— Что случилось? — спрашивает Грета, когда девушка усаживается на диван рядом с нами.

Ника недовольно поджимает губы, складывая руки на груди.

— Ну что, мы опять разругались с Расмуссен, — сообщает она, смотря прямо перед собой. — Она наотрез отказалась выполнять указания Гертруды, устроила скандал. Гертруда начала ругаться, а та начала ей угрожать своим папочкой. И похоже, я сейчас из-за нее получу выговор и не получу пособие в полном размере.

— Ничего нового, — отвечаю я, закатывая глаза.

— Я работала одна и естественно не успела все доделать, так как у меня не было помощи, — со вздохом проговаривает Ника.

— Не переживай, все будет нормально, — подбадривает Грета с утешающей улыбкой на лице.

В гостиной раздается звон каблуков Каролайн, и она становится посреди помещения, молча оглядывая всех присутствующих пристальным неодобрительным взглядом.

— Не буду церемониться, — строго начинает она, — Селена, Кирстен и Дорет вы получаете повторные выговоры, так как не проделали свою работу над ошибками и автоматически являетесь претендентками на вылет.

По гостиной проносятся несколько удивленных вздохов.

— Вы уже третий раз подводите свою пару и команду в целом, оставляя их без помощи, — продолжает наставница, бросая на виновных хмурые взгляды.

— Бред, — безразлично бросает Селена, складывая руки на груди. — Все прекрасно знают, что принц выберет меня, и я не считаю нужным выполнять эти дурацкие задания. Все эти вещи должна делать прислуга.

Некоторое время Оберг молчит, глядя на Селену испытывающим взглядом. Участницы метают любопытные взгляды от наставницы, до Селены и обратно, с интересом ожидая что же будет происходить дальше.

— Мадемуазель, я считаю такое поведение недопустимым, — спокойно объясняет Каролайн, складывая руки в замок.

— Неужели? — ухмыляется Расмунссен. — И что вы мне сделаете? Влепите очередной выговор, от которого мне ни жарко, ни холодно?

— Может хватит вести себя как последняя сука? — задает вопрос в воздух Ника.

— Имей хоть каплю уважения к преподавателям и администрации, — говорю я, наклоняясь вперед, чтобы взглянуть в ее наглое лицо.

Селена подавляет нервный смешок.

— И кто это мне морали читает? Воровка и та, что блюет посреди дороги? — громко заявляет она и две ее подружки начинают глухо смеяться в ладонь.

— Закрой свой поганый рот, — медленно проговаривает Ника, вставая с дивана.

— А то что? — с вызовом проговаривает Селена, в ответ вставая с белоснежной софы.

— Прекратите! — резко раздается рассерженный голос Каролайн. — На сегодня хватит!

Она разворачивается и уходит, не попрощавшись с нами. В воздухе ощущается напряженная обстановка вперемешку с негативом. Некоторое время Селена молча смотрит в нашу сторону своим фирменным ядовитым взглядом, а мы смотрим на нее в ответ, пытаясь не сорваться на ее провокации.

— Довольна? Ты довела нашу наставницу, — констатирую я, указываю пальцем в сторону двери.

— Да плевать я хотела на всяких недолюбленных и озлобленных женщин, — она закатывает глаза, складывая руки на груди.

Краем глаза я замечаю, как несколько девушек покидают лиловую гостиную, намереваясь отправиться в свои комнаты, в их числе находятся и две подружки Селены. Если, конечно, можно после подобного называть их таковыми.

— Зачем ты оскорбляешь госпожу Оберг? Что она тебе сделала? — возмущаюсь я. — Ты ее совсем не знаешь и не имеешь право ее оскорблять.

— По-моему, недолюбленная здесь только ты, — язвит в ответ Ника.

— Девочки, может быть, хватит ругаться? — неуверенно спрашивает Марта.

— Ой, посмотрите, мисс сама доброта проснулась, — ядовито-милым голосом проговаривает Расмуссен. — Не лезь, когда взрослые разговаривают.

— А ты не указывай ей что делать! — восклицает Ника, угрожающе медленно подходя к сопернице.

— Слушайте, Марта права, — констатирует Тильда.

— На самом деле, девочки, не стоит. Все это только против вас обернется, — с сомнением проговаривает Грета.

— А вам не надоело постоянно терпеть ее издевательства и наглость? — спрашивает Ника, обращаясь к оставшимся участницам.

— Мы просто не хотим нарваться на неприятности, — отвечает Амели.

— Я больше не собираюсь находиться в этой обстановке, — говорит Хелл и уходит в сторону двери, уводя за собой нескольких участниц.

Селену прорывает на бесконтрольный смех, и она загибается пополам, хватаясь руками за живот.

— Что смешного? — раздраженно спрашиваю я.

— Вы собрались тут своей маленькой кучкой, чтобы мне угрожать? — сквозь смех проговаривает она, медленно приближаясь к нам.

— Хватит ставить себя превыше других, — медленно проговаривает Грета.

— Дорогие мои, я вам еще в первый день сказала, чтобы вы не строили никаких иллюзий по поводу принца, — уверенно сообщает Расмуссен. — Раз вы по-прежнему продолжаете мечтать о нем, то это ваши проблемы, не мои.

— Дорогая моя, — пафосно отвечает Ника, изображая Селену. — Дефекты мозга тоналкой не замажешь. Так что расслабься и получай удовольствие от того, как мы тебя обходим.

Взгляд Селены напрягается, готовый в любой момент отразить удар, а пухлые губы раскрываются в омерзительно усмешке.

— Я смотрю, кто-то у нас совсем страх потерял? — шипит девушка, угрожающе медленно подходя к Нике, гордо поднимая подбородок словно бойцовый петух. — Видишь это лицо? Оно будет последним, что ты увидишь, когда…

— Все, что я вижу это маленькая закомплексованная и недолюбленная девочка, страдающая патологической ложью, которая в детстве любыми способами хотела заполучить к себе внимание родителей, а сейчас пытается обратить на себя внимание абсолютно всех, самоутверждаясь за счет театрального поведения и резких высказываний, — сообщаю я, глядя ей прямо в глаза.

Ее ядовитый и недоуменный взгляд переключается на меня, намереваясь наброситься словно дикий зверь на свою добычу.

— Не смей отрицать, это очевидно, — спокойно говорю я. — Ты общаешься с людьми, не особо интересуясь ими, а лишь для того, чтобы показать, что ты лучше, умнее, красивее и богаче. Ты инфантильный человек с завышенной самооценкой, у тебя отсутствует чувство вины. Ты слишком самоуверенна и тщеславна. Твое желание быть во всем первой и самой лучшей идет глубоко из детства. Именно таким образом ты пыталась привлечь внимание родителей, но у тебя это плохо получалось и теперь это стремление осталось с тобой как обычная привычка.

— Заткнись! Захлопнись! — кричит она, резко подрываясь ко мне, и я инстинктивно отхожу на два шага назад. — Бред! Какую же чушь ты несешь…

— Даже сейчас ты выплескиваешь свою агрессию именно по этой причине! — громко отвечаю я, пытаясь перекричать ее. — Признайся уже всем и самой себе — тебе не нужен принц! Тебе нужен лишь отбор, соревнование, которое ты с успехом пройдешь и самоутвердишься в глазах родителей! Ты — безжалостная сука, которая слепо идет по головам ради своей…

Я прекращаю кричать, резко подаваясь назад, падая на чьи-то руки. Вокруг раздается чей-то визг и мне хватает нескольких секунд для того, чтобы понять всю ситуацию — Расмуссен накинулась на меня с кулаками, и моя верхняя губа подтверждает этот факт, отзываясь глухой пульсирующей болью.

— Ты нормальная?! — раздается возмущенный голос Ники. — Вообще с головой не дружишь?

— Ты в порядке? — негромко спрашивает Грета и, поймав меня, аккуратно усаживает на пол. Рядом с ней я улавливаю обеспокоенное лицо Марты.

Я трогаю губу, ощущая во рту неприятный металлический привкус и не могу поверить в произошедшее. На пальцах отпечатываются несколько капель крови.

— А не надо меня провоцировать! — кричит в ответ Селена, толкая Нику.

— Ты больная?! — растерянно произносит Тильда. — Ты каждый день кого-то провоцируешь, по-твоему, все уже давно должны выдрать тебе волосы и расцарапать лицо?!

— Закрой свой рот! — кричит девушка Тильде, надвигаясь в мою сторону.

— Марта, зови на помощь! — обеспокоенно кричит Грета, в ее глазах скапливаются слезы вперемешку со страхом.

Краем глаза я замечаю, как Марта подается вперед и выбегает из лиловой гостиной, вслед за ней выбегают еще пару участниц, ошарашенные происходящим. Все мое внимание приковано лишь к ней. Она с рыком злости с силой отталкивает Грету, и девушка с криком падает на пол, раздирая ладони об старинный паркет.

— Грета! — вырывается из моей груди и в памяти мгновенно всплывают картинки с ее цифровыми тестами на беременность.

Я инстинктивно подаюсь вперед, чтобы оказать ей помощь, но Расмуссен одним движением руки отталкивает меня назад, намертво пригвождая к полу. Я пытаюсь оттолкнуть ее, но она вовремя уворачивается и успевает практически сесть на меня, опираясь на колени. Я в ужасе начинаю махать руками и приземляюсь во что-то твердое, она издает дикий крик и в ужасе подается назад.

— Дура, ты мне нос сломала! — кричит она, двумя руками ошарашенно хватаясь за переносицу.

— Что здесь?!... — раздается недоуменный голос Аарона, появляющегося в дверях с парочкой других поваров и нашим тренером.

— Прекратите немедленно! — резко выкрикивает Ричард, приближаясь к нам. — Слезь с нее!

Глава 20

Мужчины в штатной одежде резко подаются к нам, оттаскивая Селену. Марта живо подбегает к Грете, спрашивая про самочувствие. Я наблюдаю, как Грета морщится, хватаясь за живот и у меня перехватывает дыхание.

— С тобой все нормально? — подбегает шеф-повар, подхватывая меня под руку. — Что вы здесь устроили?

— Эта дура мне нос сломала! Ай! — возмущенно кричит Расмуссен. — Она вообще ненормальная!

— Ты в себе?! — кричит в ответ Ника, указывая в мою сторону. — Ты первая на нее накинулась как разъярённая!

— Тише, успокойся, — раздается голос тренера, пытающийся угомонить девушку.

— Что с Гретой? — тихо спрашиваю я, когда Аарон помогает мне встать на ноги. Некоторое время он продолжает держать меня за руки. — Грета!

— Успокойся, — спокойно проговаривает он, хватая меня за плечи, смотря прямо в глаза. — У тебя кровь на губе...

— Она сама виновата! Нечего было говорить всякую чепуху про меня! — продолжает раздаваться разгневанный голос Селены.

— Парни, уведите ее отсюда, — коротко бросает Аарон. — И принесите лед.

Трое поваров в обыкновенных джинсах и футболках аккуратно берут девушку за руки, уводя из гостиной под ее возмущенные крики.

— Я звоню администрации, — грозно произносит Ричард, доставая телефон из карманов брюк.

— Нет! — выкрикиваю я. — Звоните в скорую, Грете плохо!

Ника подбегает к девушке и садится на корточки, пытаясь поймать ее взгляд.

— Что с тобой?

Грета поджимает губы, мычит и хватается руками за живот, сгибаясь пополам.

Ричард нажимает на пару кнопок в телефоне и отходит от нас на несколько метров. Я пытаюсь шевелить верхней губой, но с каждой секундой становится все труднее и труднее, губа будто становится в два раза больше прежнего. Ощущаю, как с каждой попыткой крови выделяется все больше и больше, и несколько капель просачиваются сквозь пальцы, без разбора приземляясь об паркет. Потихоньку отходя от шока, ко мне возвращается невыносимая пульсирующая боль в челюсти и губе, и я инстинктивно проверяю на месте ли передние зубы.

— А теперь подробно расскажите, что вы здесь устроили, — говорит Ричард, пряча телефон в карман брюк.

В этот момент подбегает один из поваров и отдает Аарону лед, свернутый в белоснежное полотенце. Он аккуратно преподносит его к моей губе, и я вздрагиваю от холода и боли, пронзающей губу.

— Потерпи немного, — тихо проговаривает он, внимательно осматривая мое лицо. — Скорее всего ушиб и накладывать швы не придется.

Я теряюсь во времени, когда Ника и Тильда в красках начинают рассказывать шеф-повару и тренеру о всем происходящем в лиловой гостиной. Время от времени я возвращаюсь в реальность, на несколько секунд прикладываю лед к губе и наблюдаю, как Аарон продолжает держать меня за плечи, сидя на диване рядом со мной. Не знаю, когда это случилось, но Грета сидит на диване напротив, согнувшись пополам, вытирая слезы с лица. Марта по-прежнему продолжает аккуратно обнимать ее, говоря какие-то утешающие слова, а я смотрю на свои дрожащие ладони и не могу поверить, что они в моей крови.

— Все нормально, — тихо говорит Аарон, замечая, как меня начинает трясти.

— Кому здесь нужна помощь? — раздается незнакомый мужской голос в гостиной и краем глаза я замечаю двое мужчин в синей униформе докторов скорой помощи.

Тренер показывает рукой в мою сторону и мужчины с чемоданчиками подходят ко мне. Некоторое время один из них внимательно рассматривает мои губы, аккуратно хватаясь за подбородок теплой рукой в медицинской перчатке.

— Ничего страшного, — наконец говорит он. — Будет большой отек поэтому в течение суток холодный компресс, а спустя сутки наложите теплый компресс. Большого разрыва, который требует наложения швов я не вижу.

Я мельком киваю, наблюдая как мужчина снимает перчатки и берет свой чемоданчик.

— Господа, прошу одну минуту! — неожиданно звучит голос Каролайн, спустя секунду она появляется в гостиной и быстрым шагом подходит к докторам.

Некоторое время она что-то объясняет, мужчины медленно кивают и подходят к Грете, аккуратно хватая ее за руки и помогают встать. Я наблюдаю, как ее уводят люди в синих костюмах и ощущаю, как меня обдает холодным потом.

— Что с Селеной? — хмуро спрашивает Ричард, складываю руки на груди.

— С ней все нормально. Отделалась легким испугом и синяком, больше крику было, — безразлично произносит Оберг, рассматривая паркет под ногами. — Чья это кровь?

— У Элизабет разбита губа, — отвечает Аарон, и я слегка вздрагиваю от его голоса, раздающегося совсем рядом.

Каролайн поднимает на меня усталый взгляд и громко вздыхает, хватаясь за лоб.

— Завтра приезжают телевизионщики, а у одной губа разбита, у другой синяк на пол лица?! — тихо проговаривает она в воздух. — Это просто невыносимо…

Несколько секунд она медленными шагами обходит половину гостиной, глядя куда-то вдаль.

— Марта, Ника, Тильда и Амели, вы можете быть свободны, — коротко бросает она, глядя в сторону девушек.

Ника бросает последний взгляд на Ричарда и уходит вместе с остальными участницами.

— Я очень благодарна, что вы подоспели вовремя, — со вздохом проговаривает Каролайн, обращаясь к мужчинам.

— Без проблем, госпожа Оберг, — кивает Аарон.

— Если что обращайтесь, вы знаете наши комнаты, — отвечает Ричард.

— Я просто не представляю, что было бы…

Оберг замолкает, неожиданно замечая кого-то возле дверей. Некоторое время в лиловой гостиной сохраняется тишина, все присутствующие продолжают недоуменно и растерянно смотреть в сторону дверей. Я следую их примеру и обнаруживаю Кристиана, стоящего возле одного из лакеев, которые только что открыли ему дверь гостиной. Сегодня на нем серый свитер с круглым вырезом и обыкновенные темно-синие джинсы. Он стоит, пряча руки в карманы и на его лице не трогается ни единый мускул.

— Ваше Высочество, простите, что так вышло… — обеспокоенно щебечет Каролайн, делая книксен. — Наш шеф-повар и тренер вовремя подоспели.

— Нет нужды извиняться, госпожа Оберг, — спокойно проговаривает принц, проходя в гостиную.

Аарон и Ричард встают с дивана, чтобы поприветствовать наследника и почетно кивают ему, когда тот подходит к нам. Кристиан по очереди пожимает мужчинам руки и коротко кивает, сохраняя беспристрастное выражение лица.

— Рад с вами лично познакомиться, Ваше Высочество, — кивает Ричард с растерянной улыбкой на лице.

— Приятно познакомиться, — уверенно кивает Аарон.

— Я благодарен вам, вы можете быть свободны, — коротко бросает Кристиан, заглядывая в глаза каждому из присутствующих.

Он аккуратно поправляет рукава свитера, дожидаясь пока они покинут помещение. Некоторое время он бродит по гостиной, не удосуживаясь за все это время взглянуть мне в глаза. Я громко выдыхаю, сигнализируя о своем присутствии и замечаю, как ладони постепенно леденеют из-за холодного компресса в руках.

Когда я в очередной раз прикладываю лед к ушибу, слегка вздрагивая от холода и боли, принц разворачивается ко мне и направляет взгляд сначала на дрожащую ладонь со льдом, затем на меня. Его лицо отображает смятение, а глаза будто отзеркаливают всю мою боль.

— Как губа? — тихо спрашивает он, продолжая удерживать руки в карманах брюк.

Я направляю на него хмурый взгляд и даю понять, что не хочу говорить с ним на эту тему.

— Кто тот парень, который держал тебя за плечи? Шеф-повар, кажется? — вновь звучит вопрос с его стороны со скрытым упреком. — Вы знакомы?

— Он был су-шефом в ресторане, в котором я работала, — спустя несколько секунд нехотя произношу я, избегая его взгляда.

— Я был в комнате у Селены, она в бешенстве, — сообщает он, рассматривая капли крови на паркете и меня пронзает легкий укол ревности.  — Думаю, она еще долго не успокоится.

— Так беги ее успокаивать, — говорю я, пытаясь перетерпеть пульсирующую боль в верхней губе.

Кристиан громко выдыхает и садится напротив меня на корточки, чтобы поймать мой беглый взгляд. Я отвожу глаза в сторону, чтобы не выдать волнение, которое вырывается у меня из груди.

— Элизабет, мне иногда кажется, что ты не понимаешь, где ты находишься, — устало произносит он. — Зачем ты ее ударила?

— Что?! — взрываюсь я, тут же жалея об этом из-за пронзающего укола боли. — Она накинулась на меня, и я инстинктивно защищалась. И вообще, какого черта ты ее защищаешь? Она толкнула Грету и ее госпитализировали! — я обиженно отвожу взгляд в сторону. — А знаешь что? Прошло уже две недели, как я узнала, что ты не Чак, и ты до сих пор даже словом не обмолвился о том, как это, черт возьми, возможно?! Сколько я еще буду биться в догадках и не спать ночами?

— Успокойся, — ровным тоном говорит он, накрывая мои ледяные руки своими горячими ладонями. — С Гретой все будет хорошо. Я застал скорую, когда они уже собирались уезжать и распорядился, чтобы они обследовали ее от и до. Результаты обследования они сообщат сразу же лично мне.

— Ты вообще не видишь, что она монстр? — шепотом спрашиваю я сквозь настилающие слезы.

Кристиан на мгновение закрывает глаза и смотрит куда-то сквозь меня.

— Знаешь, почему она так уверена в своем выигрыше? — он задает вопрос, изгибая бровь, намереваясь ответить на него сам. — Наши отцы договорились обо всем заранее, делая отбор лишь для формальности. Именно поэтому в числе отобранных девушек оказались азиатки и мулатки, — его лицо искажает горькая усмешка и одной рукой он нервно проводит по волосам. — Все же прекрасно понимают, что они не выиграют и их понабрали для массовки. Именно поэтому я с самого детства ненавидел день открытия отбора и свой двадцать третий день рождения.

Я пытаюсь нервно улыбнуться, совсем забывая об отеке верхней губы и тут же жалею об этом, слегка прикасаясь к ней ладонью.

— Прости, я тебе ничего не подарила на день рождения, — я виновно пожимаю плечами, опуская взгляд.

— Ошибаешься, — Кристиан поджимает губы, подавляя едва уловимую улыбку. — Ты сделала замечательный подарок мне на день рождения — пришла на отбор.

Я смущенно опускаю взгляд, пытаясь справиться с полыхающими щеками.

— Посмотри на меня, — он слегка дотрагивается двумя пальцами до моего подбородка и чуть приподнимает его. — Придет время, и я все обязательно расскажу тебе. Ты все еще доверяешь мне?

Я горько сглатываю, не отвечая на его вопрос, продолжая глядеть на него настороженным взглядом. На его лице появляется та знакомая мальчишеская улыбка, против которой трудно устоять.

— А знаешь, тебе идут пухлые губки, не думала их увеличить? — ухмыляется он, вставая на ноги.

— Оберг говорит, что королевские особы ничего не наращивают и не колют, чтобы быть максимально естественными, — сообщаю я, прикладывая практически растаявший лед к губам.

Кристиан удивленно приподнимает брови с легкой усмешкой на устах.

— А ты уже готова стать королевской особой?

— Что? — недоуменно спрашиваю я, делая вид, что не замечаю его вопроса.

— Что? — тут же отвечает он, подавляя смешок.

Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но боль, резко разливаясь по губам, не дает мне этого сделать.

— А, вот ты где, — раздается надменный голос Селены, входящей в лиловую гостиную. Она демонстративно перешагивает через капли крови на паркете и подхватывает наследника под локоть. — Мы с тобой недоговорили, ты забыл?

Она мельком бросает свой высокомерный взгляд на меня и презрительно хмурит брови, когда видит опухшую губу, творцом которой является ее собственная персона и заляпанные кровью ладони с белоснежным полотенцем. Я обвожу ее лицо подобным взглядом, останавливаясь на носу. Признаться честно, я опасалась, что расквасила ей пол лица, но на деле все обстоит куда проще. Ее нос покрывает едва заметная синева, которую можно заметить лишь людям с отменным зрением. Ну, ничего, меньше будет морщить свой носик от отвращения.

— Ах, да, я забыла, мне еще нужно попросить льда у шеф-повара, — отстраненно отвечаю я и встаю с дивана, замечая на себе пристальный взгляд Кристиана.

Стук моих каблуков об паркет заглушает щебечущий голос Селены, и я начинаю возмущенно громко дышать, стараясь не вернуться в гостиную и не наброситься на нее, как это сделала она час назад. Заворачивая в кухню, я замечаю едва уловимый лучик света от тусклой лампы, к которому неуверенно направляюсь. Каблуки заранее оповещают о моем визите и заходя вовнутрь кухни я обнаруживаю Аарона, сидящего за столом с бумагой и ручкой.

— Ты все еще здесь? — удивленно спрашиваю я.

— Кому-то же надо составлять меню на завтра, — с усталой улыбкой говорит он, оглядывая мое лицо. — Тебе уже лучше? Как губа?

— Все еще болит, и я пришла за новой порцией льда, — сообщаю я, кладя на стол сырое окровавленное полотенце. — Эта слегка попортилась.

Аарон встает, направляясь к холодильной камере и через несколько секунд возвращается с новым кусочком льда в руках, обтянутым небольшим белым полотенцем.

— Завтра после завтрака зайди на кухню, и, если меня не будет, попросишь поваров принести тебе лед, — говорит он, вручая холодный компресс мне в руки.

— Спасибо, — я коротко киваю, собираясь уходить.

— Все нормально? — звучит в воздухе тихий голос шеф-повара. — Выглядишь расстроенной. Принц что-то сказал?

Я блуждаю растерянным взглядом по полкам, кастрюлям и оставшейся мокрой посуде возле раковины, но только не смотрю ему в глаза.

— Завтра приедут телевизионщики и после выхода репортажа будет уйма вопросов по поводу моей опухшей губы, — сообщаю я, прикладывая лед к отеку. — Мне придется придумать какую-то впечатляющую историю, чтобы выгородить Селену. Не могу же я сказать, что случайно упала на ее кулак и поэтому я… немного расстроена.

Аарон подавляет глухой смешок.

— Ну, да, тоже верно, — он поджимает губы и берет ручку, усаживаясь на стул. — Уже поздно, не думаю, что Оберг будет рада застать тебя в моем окружении.

— Спокойной ночи, — коротко бросаю я и выхожу из кухни в темный коридор.

Проходя мимо лиловой гостиной с открытыми дверями и тусклым светом, падающим в коридор, я стараюсь отвлечь себя мыслями о завтрашнем дне, но даже сквозь звон каблуков до меня доносится наигранный смех Селены. Ускоряя шаг, я крепче сжимаю лед в руке, ощущая, как он раскалывается на мелкие кусочки внутри полотенца.

***

Я просыпаюсь с ощущением, будто мое лицо переехал поезд.

Причем пару раз он сдавал назад на верхней губе.

Лишь со второго раза я разъединяю губы с припекшейся кровью, ощущая нереальный отек сверху, которым сложно управлять. Срываясь с кровати, я бегу к зеркалу туалетного столика, чтобы рассмотреть свое лицо и это зрелище портит мне настроение на весь день. Я с трудом приподнимаю верхнюю губу из-за того, что мышцы лица всю ночь были в расслабленном состоянии и всей душой надеюсь, что в течение дня мне станет легче. Боль уже не такая острая, пульсация прошла, но вместо этого образовался масштабный синюшный отек, растянувшийся чуть ли не до кончика носа.

Руками я упираюсь об туалетный столик, опуская голову вниз. Громко выдыхая скорее от обиды и злости, чем от боли, я замечаю, как слезы прозрачной пеленой застилают глаза и первые слезинки уже приземляются на тыльную сторону ладони. Что если из-за своего состояния я не смогу выполнять задания, мне влепят выговор и мама получит лишь половину из всего пособия?! А что я ей скажу, когда она увидит меня в таком состоянии по телевизору? Ей сейчас совсем нельзя волноваться.

Все то время, пока я умываюсь и переодеваюсь в спортивную форму, слезы продолжают преследовать меня на каждом шагу. Почистить зубы для меня сегодня приравнивается к девяти кругам ада, поэтому я лишь ополаскиваю рот, вздрагивая при каждом уколе боли.

Я заставляю привести себя в порядок и выхожу на лужайку, где уже находятся несколько участниц в белых спортивных костюмах в ожидании тренера. Как только взгляд Ники падает в мою сторону, она сразу же подбегает с исказившейся гримасой от одного только вида моего лица.

— Выглядишь не очень. Что за опухшие глаза, ты ревела всю ночь? — констатирует она невеселым голосом. — Эли, твое лицо бледное как лист бумаги…

Я слегка прикрываю глаза, намеренно не отвечая ей на вопросы.

— Элизабет, ты освобождена от зарядки, — раздается приближающийся голос Ричарда. — Твоя горничная не сказала тебе?

— Я могу ходить пешком несколько кругов, — говорю я, пытаясь скрыть укол боли, который пронзает верхнюю губу каждый раз, когда я пытаюсь ею шевелить.

— Я тебя освободил и это не обсуждается, — твердо сообщает он, уходя в сторону участниц.

Тренер свистит в свисток, приближаясь к девушкам. Ника бросает на меня последний сочувственный взгляд и уходит вслед за Ричардом, оставляя меня в одиночестве. Несколько участниц бросают недоуменные и несколько сочувственные взгляды в мою сторону, а я хочу провалиться сквозь землю от этого ощущения.

Меня не будет на зарядке. Считается ли это отступлением, проигрышем или уклонением от обязанностей на отборе? Когда я иду в сторону дворца меня душат слезы обиды. Стыдно признаться, но в последнее время я ощущаю себя какой-то размазней.

Виновата ли я в этом? Виноват ли кто-то другой? Селена? Возможно.

Быть может, вчера я наговорила слишком много лишнего, что смогло спровоцировать у нее такое поведение. Вполне возможно, но все же это не повод и не прямое оправдание вести себя так агрессивно по отношению к другим людям. Пора бы уже учиться адекватно реагировать на правду.

Но, с другой стороны, кому легче от всей этой ситуации? У меня огромный отек практически на пол лица, я не попала на зарядку, что дальше?! Несколько выговоров и прощай Фреденсборг?

Я беру себя в руки и направляюсь на кухню за очередной порцией льда для снятия отека. Меня встречает один из поваров Аарона и сразу кивает, как только видит меня, уходя в сторону холодильной камеры. Я беру кусок льда, благодарно киваю и удаляюсь из кухни, направляясь в сторону своей комнаты, попутно прикладывая холод к губам. Мне удается пройти лишь несколько шагов, как возле лестницы я натыкаюсь на строгое лицо Каролайн.

— Доброе утро, — произношу я изо всех сил стараясь выглядеть бодро.

— Не такое оно и доброе, судя по тебе, — без эмоций проговаривает она, оглядывая мое лицо. — Сегодня ты освобождена от дня выполнения обязанностей, проведешь день в лазарете для улучшения самочувствия.

— Но госпожа Оберг, я не хочу получить выговор…

— Не пререкайся, — она резко поднимает кисть руки перед собой, намереваясь остановить ход моих слов. — Вчера и позавчера ты стала лучшей участницей, я забираю у тебя это звание в обмен на то, что ты проведешь эти два дня в лазарете. Никаких выговоров не последует, а телевизионщикам мы скажем, что у тебя ухудшилось самочувствие.

Я смотрю на наставницу с широко распахнутыми глазами.

— Ни слова больше, — предупреждает она. — Тебе не помешает отдохнуть и привести себя в порядок, а обрабатывать ушиб тебе будет опытный медперсонал. К тому же, тебе категорически нельзя появляться в подобном виде на глазах у всей страны, иначе появится много лишних вопросов.

Я неуверенно киваю и Каролайн слегка дотрагивается до моего плеча, направляя к лазарету. Мы входим в небольшое светлое помещение с пятью койками, прикроватными тумбочками и медицинскими штативами для систем. Глядя на всю эту обстановку к горлу, подступает желчь, а голодный желудок сворачивается пополам.

Оберг уверенно ступает вовнутрь лазарета и стучится в белоснежную дверь, спрятанную внутри помещения. Дверь открывает девушка лет тридцати пяти в белом халате, приспущенной медицинской маске на подбородке и пучком блондинистых волос на голове. Она слегка приподнимает очки прямоугольной формы с серебристой оправой, направляя взгляд на наставницу.

— Вы как раз вовремя, госпожа Оберг, — мягко произносит она, смотря в мою сторону. — Я только что подготовила систему.

— Отлично, Ксандра, — проговаривает Каролайн, пропуская медсестру вперед.

Ксандра идет в сторону одной из коек возле окна, поправляя стеклянную бутылку с прозрачным содержимым, висящую на медицинском штативе. Она, не спеша берет в руки вату, смачивает ее дезинфицирующим средством и поворачивается ко мне.

— Элизабет, пожалуйста, ляг вот на эту койку, но перед этим переоденься в сорочку, которая лежит сверху, — мягко произносит она.

Я делаю неуверенные шаги вперед, хмуро оглядывая капельницу и быстро переодеваюсь.

— Зачем это? — интересуюсь я, удобно устраиваясь на койке с белоснежным пастельным бельем, с удивлением обнаруживая, что матрац на ощупь здесь не хуже, чем в спальнях.

— Успокоительное, чтобы ты поспала и отдохнула, — отзывается медсестра, иглой протыкая мне вену.

Некоторое время я наблюдаю, как она настраивает систему на определенный поток и улыбаясь, заходит в свой небольшой кабинет. Каролайн все это время смотрит в мою сторону аккуратно складывая руки на уровне солнечного сплетения. Она разворачивается, намереваясь покинуть лазарет, но мой голос заставляет ее остановиться.

— Госпожа Оберг, как там Грета? — с волнением в голосе спрашиваю я, наблюдая как женщина с неохотой разворачивается лицом ко мне.

Несколько мучительных секунд она молчит, отстраненно глядя на меня.

— Не беспокойся, Его Высочество лично поручился за ее здоровье, — сообщает она, глядя мне в глаза, ее зрачки нервно блуждают по моему лицу. — Как будет что-то известно, он обязательно сообщит.

Я медленно киваю, наблюдая как Каролайн покидает помещение, оставляя меня в полном одиночестве. Некоторое время я смотрю то на белоснежный потолок, то в стеклянную бутылку. Возможно, капли, которые не спеша капают в капельнице действуют на меня так, либо успокоительное, но через несколько минут я плавно проваливаюсь в сон.

***

Я просыпаюсь от мягкого голоса, который несколько раз произносит мое имя. Нехотя открывая глаза, я обнаруживаю перед собой медсестру, которая слегка улыбается мне, вынимая уголку из моей вены. Она отодвигает медицинский штатив с опустошенной стеклянной бутылкой в сторону, пододвигая мне поднос с едой.

— Твоя горничная принесла тебе обед, — спокойно произносит Ксандра, аккуратно поднося мне в руки тарелку с супом. — Ты проспала завтрак, значит от обеда теперь не отвертишься.

— Спасибо, — хрипло произносят мои слипшиеся губы.

Глядя на содержимое обеда, во мне не просыпается дикий аппетит, даже несмотря на то, что я не ела долгое время. Но я прекрасно осознаю, что мне нужно подкрепиться, иначе в скором времени у меня не будет сил элементарно встать с постели.

— Когда поешь, мы обработаем тебе губу, — мягко произносит девушка. — Приятного аппетита.

Она уходит, а я еще некоторое время смотрю в сторону супа, с силами собираясь поесть. Наконец, я беру ложку и решаюсь его попробовать. На удивление, суп оказывается не таким уж и противным на вид как кажется, весь процесс усложняет лишь боль и отек в верхней губе.

Я заканчиваю с обедом и откидываюсь на спинку кровати, обнимая колени и осознавая, что я даже не знаю сколько сейчас времени и что происходит с Гретой в больнице, все ли у нее хорошо или наоборот?.. Я слегка потряхиваю головой, чтобы избавиться от плохих мыслей, разъедающих плоть, и вижу, как медсестра выходит из своего небольшого кабинета с подносом в руках, на котором находятся какие-то антисептики и гели.

— Ты уже поела? Отлично, — она ставит поднос на мою прикроватную тумбу, отодвигая пустую посуду. — Сейчас мы обработаем твой ушиб и можешь снова отдыхать.

Некоторое время Ксандра осторожными движениями наносит на верхнюю губу антисептик, который продолжительное время щипает кожу, заставляя морщиться. Затем толстым слоем наносит какой-то гель с противным запахом и меня посещают мысли, что в скором времени мой обед выйдет наружу.

— Да, пахнет неприятно, но зато этот гель обладает сильными заживляющими свойствами, — констатирует она, заканчивая с обработкой. — Ты ведь хочешь прийти в себя как можно скорее?

Я криво улыбаюсь, пытаясь игнорировать неприятный запах, улавливая уверенный стук в дверь. Спустя секунду я замечаю головы Марты и Ники, с любопытными глазами, оглядывающими помещение.

— Заходите девушки, но только недолго, — предупреждает Ксандра, заходя в свой кабинет.

— Здесь пахнет как в аптеке, — принюхивается Ника, с отвращением морща нос. — И чем-то еще.

Я тычу указательным пальцем на свою губу, показывая на гель с мутным цветом и точно таким же мутноватым запахом. Марта и Ника брезгливо морщат нос, подходя к моей кровати.

— Как дела? — спрашивает Марта, усаживаясь на койку напротив меня. — Тильда и Амели передают тебе привет.

Я неуверенно пожимаю плечами.

— Да ладно, расслабься, все будет хорошо, — говорит Ника, слегка дотрагиваясь до моего плеча. — Тебе дали целых два дня ничегонеделания!

Я подавляю нервный смешок, опуская взгляд.

— Только непонятно почему Грету увезли в больницу… — загадочно произносит Марта, устремляя взгляд на потолок.

— Ага, сегодня утром Оберг была такой злой, — Ника слегка морщит нос, устремляя взгляд в окно. — Было что-то вроде «какого черта ваши разборки разнимают тренер и шеф-повар, вы опозорили себя на глазах у всего персонала! Леди себя так не ведут!» и так далее.

— Да, нам всем было очень стыдно, и мы уже думали, что она либо прямо сейчас выгонит всех, кто присутствовал в лиловой гостиной, либо вообще прикроет отбор… — признается Марта, грустно опуская взгляд.

— Я до сих пор удивлена, почему Оберг, не разбираясь в нашем конфликте, приняла мою сторону, — произношу я.

— Она сказала, что в лиловой гостиной установлены камеры на случай непредвиденных обстоятельств и видимо, эти обстоятельства и произошли вчера, поэтому администрация просмотрела все записи в этот день, — сообщает Ника. — Ведь на камерах четко видно, как эта выскочка ударила тебя первой.

Я громко выдыхаю, продолжая смотреть в потолок.

— Сегодня нас будут снимать для репортажа об отборе, — радостно сообщает Марта.

— Ага, в то время, когда мы будем корячиться на кухне, в прачечной и драя комнаты персонала, — Ника закатывает глаза и скрещивает руки на груди.

— Я в вас верю, — говорю я, поднимая кулак вверх.

— Ты главное сама поправляйся, а мы как-нибудь сами справимся, — произносит Ника, слегка похлопывая меня по плечу.

Я пытаюсь улыбнуться, коротко киваю и наблюдаю как девушки покидают лазарет, а я вновь встречаюсь со своим одиночеством один на один. Не знаю сколько проходит времени, но, когда я открываю глаза за окном уже темно, а вонючий запах геля уже практически не заставляет содержимое желудка выворачиваться наружу. Я аккуратно разлепляю губы от застывшего геля с удивлением обнаруживая, что отек потихоньку спадает.

На своей тумбочке я обнаруживаю поднос с металлической крышкой клош, прикрывающий свежий и теплый ужин. Как только я вижу стейк из говядины с аппетитной коричневой корочкой и тушеными овощами вперемешку с великолепным запахом, мой желудок отзывается жалобным воем, и я словно зверь накидываюсь на свою добычу.

— Очень хорошо, что у тебя появился аппетит, — радостно произносит Ксандра, входя в лазарет. — Сейчас я обработаю тебе губу и можешь дальше отдыхать.

— Ну уж нет, с меня хватит отдыхать, — говорю я, запивая ужин теплым чаем с облепихой. — Возможно ли мне завтра вернуться в строй?

Медсестра удивленно поднимает брови, усаживаясь рядом со мной, принимаясь внимательно рассматривать мой ушиб.

— Отек потихоньку спадает, но ушиб еще имеет место быть, — констатирует она, аккуратно хватая меня двумя руками за подбородок. — Я передам твои пожелания госпоже Оберг, но для нас немало важно и психическое здоровье участниц, поэтому я советую тебе еще денек отлежаться и отдохнуть.

Девушка заботливо наносит мне тот же ненавистный, но такой действенный гель мутноватого оттенка, и я уже не так дергаюсь от его резкого запаха, как несколько часов назад.

— Старайся не говорить минут десять, пока гель не впитается, — произносит Ксандра, забирая все принадлежности для обработки и удаляясь в сторону своего кабинета, ее приглушенный голос продолжает раздаваться в палате. — Время уже позднее, я ухожу в комнату для персонала. Если случится что-то серьезное, предупреди гвардейцев, они меня разбудят.

Я коротко киваю и наблюдаю, как спустя несколько минут девушка выходит из кабинета без белоснежного халата, слегка улыбается и покидает лазарет. Некоторое время, не спеша, я осматриваю помещение, в котором мне предстоит провести минимум одну ночь. На прикроватной тумбочке медсестра заботливо оставила мне стакан и бутылку воды. Вокруг меня находятся несколько пустых кроватей с белоснежными простынями, а за окном виднеется полуразрушенная часовня, всем своим видом напоминающая о существовании повстанцев. Я оставляю желтый тусклый свет ночника и накрываюсь одеялом до подбородка, намереваясь заснуть, но отчетливо осознаю, что из-за того, что я проспала весь день засну я не сразу.

Когда мой обессиленный мозг начинает считать овец, я улавливаю неторопливые шаги за дверью и слегка привстаю на локти, внимательно прислушиваясь. Шаги раздаются все ближе и ближе и дверь лазарета аккуратно открывается.

— Не спишь? — раздается обеспокоенный голос Кристиана.

— А ты случайно не перепутал лазарет с комнатой Селены? — недовольно говорю я, пуская в его сторону хмурый взгляд.

Принц ухмыляется и проходит вовнутрь помещения, плотно прикрывая за собой дверь.

— Я знал, что не спишь.

— Я надеюсь, ты пришел ко мне, чтобы сообщить новости о Грете? — спрашиваю я, опираясь об спинку кровати.

Он поправляет серебристые запонки на белоснежной рубашке и усаживается на кровати напротив меня, скрепляя ладони в замок и опуская их вниз. Я сразу обращаю внимание на его позу, ведь чем выше у человека руки, сложенные в замок, тем агрессивнее он настроен. Судя по его рукам, он совсем не собирается сердиться или перечить мне.

— Я пришел, чтобы посмотреть на твое самочувствие, а с ней все хорошо, ее выпишут уже завтра, — сообщает он, поджимая губы и всего лишь на долю секунды отводит взгляд в право.

— А с ребенком что? — я подаюсь вперед прекрасно осознавая, что он чего-то недоговаривает.

Он громко выдыхает, устремляя взгляд куда-то сквозь меня.

— Я даже не знаю, как тебе сказать…

— Говори как есть! — не выдерживаю я, и резко отбрасывая одеяло, спускаю ноги на холодный пол.

— У нее мальчик, — коротко сообщает он, криво улыбаясь.

Некоторое время я недоуменно хмурю брови, понимая, что он говорит абсолютную правду, но не могу сопоставить его правду с действительностью.

— То есть как?! — спрашиваю я, мои глаза растерянно бегают по знакомым чертам лица. — Да у нее даже двух месяцев нет, как ты определил… — на мгновение меня осеняет, и все тело покрывается неприятными мурашками, ведь пол ребенка на таком сроке можно узнать только в случае выкидыша.

Он наблюдает за моим ошарашенным взглядом и начинает смеяться. Я разгневанно бросаю в него подушку с соседней кровати и одним движением руки он ловит ее, продолжая широко улыбаться.

— Лилибет, — коротко произносит он с легкой хрипотцой и у меня замирает сердце. — Ты когда-нибудь слышала об определении пола ребенка по крови матери? Вот и я не слышал до сегодняшнего дня. Кровь можно сдавать уже с пятой недели, а если быть точным, у Греты пошла седьмая неделя, и ее сын жив и здоров.

Я беру свою подушку и с рыком злости бью его в плечо, наказывая за такой эмоциональный аттракцион. Смеясь, он выдергивает ее из моих рук, и мы оказываемся прижатыми друг в другу в плотную. Я растерянно смотрю ему в глаза и не понимаю, что делать в такой ситуации, а он продолжает широко улыбаться, с интересом рассматривая мое лицо.

— Я рада, что с Гретой и ребенком все хорошо, — тихо говорю я, смущенно опуская взгляд и отхожу от него на два шага назад.

Он аккуратно берет мою ладонь, останавливая мой ход, и я поднимаю на него удивленный взгляд.

— Почему ты меня избегаешь? — спрашивает он, и его брови вопросительно встречаются на переносице.

— Знаешь, для меня Чак и Кристиан совершенно разные люди. Если дословно, то ты для меня сейчас —чужой человек, — говорю я, стараясь не выдавать смущения. — Ты знал, что это произойдет, но все равно ничего не предпринимал.

В его глазах на долю секунду мелькают отголоски боли, но практически сразу он натягивает привычное выражение лица, скрываясь за маской беззаботности.

— Не может быть, — наследник ухмыляется, опуская взгляд, и я ощущаю, как большим пальцем руки он продолжает поглаживать тыльную сторону моей ладони. — Я осознаю свою вину и понимаю, что не должен был так поступить по отношению к тебе, но ведь я все тот же.

Свободной рукой я тру глаза, не давая ни единого шанса слезам.

— Я тот мальчик, который столкнул тебя на том перекрестке, когда ты бежала от отчима. Я все тот же, кто помог тебе и маме посадить его. Я тот, кто на твое восемнадцатилетние держал тебе волосы, когда в туалете клуба тебе было плохо. Я все тот же, смотри! — он берет мою ладонь и прислоняет к своей щеке, позволяя потрепать его волосы цвета пшеницы, а я не знаю, как мне реагировать на его действия. — И я все еще тот, кто поцеловал тебя на твой восемнадцатый день рождения.

Глава 21

От удивления я слегка открываю рот и как только хочу что-то сказать губы будто перестают меня слушаться. Некоторое время я стою словно рыба, открывая и вновь закрывая губы. Ошарашенная происходящим я просто не в силах произнести ни слова.

— Это правда?! — через несколько минут раздается мой до неузнаваемости незнакомый голос.

На его лице появляется лёгкая улыбка, и он продолжает рассматривать мою реакцию.

— Ты не помнишь, ну конечно… — с горечью произносит он, опуская взгляд. — Стал бы я тебя обманывать? И если быть честным, все это время я хотел повторить его, но вспоминая об отборе…

— Подожди, подожди, что? — я выдыхаю воздух, удивленно хватаясь за лоб. — Я просто… Как я тогда отреагировала?

Кристиан слегка откидывает голову назад, погружаясь в события двухлетней давности и на его лице появляется забавная усмешка.

— Ты сказала что-то вроде «вау, как круто» и снова повела меня танцевать, — вспоминает он, рассматривая мои глаза.

Я медленно сажусь на свою кровать, пытаясь прийти в себя после услышанного.

Стоп, он только что признался мне, что я ему нравилась?! И я за эти два года не заметила этого?! Как он общался со мной после этого происшествия как ни в чем не бывало? Боже, как же стыдно…

— Тук-тук, — произносит Адриан, медленно входя в лазарет. Он обводит нас неоднозначным взглядом и поднимает одну бровь. — А, здесь занято? Я подожду.

Я наблюдаю как лицо Кристиана меняется до неузнаваемости за считанные секунды. Улыбка сползает с лица, а на смену ей появляется гнев вперемешку с презрением. Герцог с ухмылкой рассматривает выражение лица принца, цепляясь за ручку двери.

— Что ты здесь забыл? — сквозь зубы проговаривает Кристиан. Сейчас он больше похож на разъярённого пса, защищающего свою территорию, и от легкой беззаботности не остается и следа.

— Полагаю, то же, что и ты, — ухмыляется Адриан, пряча руки в карманы черных слаксов.

Я продолжаю смотреть, как кузены молча сверлят друг друга взглядами. Злость Кристиана явно приносит удовольствие Адриану, чего он и не собирается скрывать.

— Похоже, ты забыл, что пришел к одной из участниц отбора, — продолжает наступать наследник.

— К одной из? Правда? — произносит Адриан с сардонической усмешкой.

— Я понимаю, что ты любишь нарушать все запреты, но это уже переходит все границы, — принц пускает опасные взгляды в сторону кузена.

— Давай ты уже пойдешь к той, кого тебе выбрал твой папочка, и мы разойдемся, — Адриан складывает руки на груди, обводя меня странным взглядом и ухмыляется. — Классно она тебя разукрасила.

— Ты пришел, чтобы поиздеваться надо мной? — я хмурю брови.

— Как ты смеешь называть короля папочкой? — Кристиан презрительно щурит глаза, сжимая кулаки и в один момент мне кажется, что вот-вот он нападет на своего брата.

— Крис, я вижу, ты напряжен, — с издевкой проговаривает Адриан и через секунду его глаза полностью обводят мою сорочку. — Пожалуй, зайду в другой раз.

Несколько секунд он смотрит в нашу сторону, задерживая взгляд на мне и нехотя покидает лазарет, громко прикрывая за собой дверь. Кристиан нервно зарывается рукой в волосы, продолжая стоять на прежнем месте. Я осмеливаюсь подойти чуть ближе к нему, чтобы взглянуть в глаза.

— Почему ты так реагируешь на него? Он ничего не сделал, — констатирую я, наблюдая как его хмурый рассредоточенный взгляд резко перемещается в мою сторону.

— Пока не сделал, Лилибет, — раздраженно выдыхает он. — Ты просто не знаешь, кто он на самом деле.

— Так расскажи! — восклицаю я, недоумевая. — Что в этом такого секретного?

Он громко выдыхает, продолжая сохранять молчание. Его хмурый взгляд падает на пол, на кровать, на тумбочку и наконец, долгожданная очередь доходит и до меня.

— Если я расскажу, то боюсь, что эта информация обернется против тебя, — тихо проговаривает он.

С рыком злости я усаживаюсь на кровать, болтая ногами в воздухе. — С тех пор как я попала сюда, вокруг меня вьются бесконечные интриги! — негодую я, эмоционально вскидывая руки.

С губ Кристиана срывается едва уловимая усмешка и он прячет руки в карманы брюк.

— Лилибет, поверь мне, жизнь в королевской семье — одна сплошная интрига.

***

Ночь проходит слишком долго и мучительно, и я уже бросаю свою третью попытку безуспешно провалиться в сон. Когда Кристиан покидает лазарет мой организм твердо решает забыть, что такое отдых во время сна, поэтому Ксандра очень удивлена, что под утро я наворачиваю уже пятнадцатый круг по палате.

— Элизабет, доброе утро, — мягко произносит она, с недоумением открывая свой кабинет. — Надеюсь, ты хорошо поспала?

Я устремляю на нее неоднозначный взгляд, слегка пожимая плечами.

— Ну, ничего страшного. Госпожа Оберг велела тебе остаться в лазарете еще на один день. Сейчас мы прокапаем тебе успокоительное и ты отдохнешь, — она широко улыбается, медленно кивая.

Я громко выдыхаю, слегка прикрывая глаза, полностью осознавая, что пытаться бороться с Оберг бессмысленно. Следующие несколько часов я провожу в бессознательном состоянии, пару-тройку раз просыпаясь для того, чтобы поесть. Окончательно прихожу в себя только тогда, когда за окном начинает темнеть.

— Позволишь войти? — раздается неожиданный голос Эммы.

Я неуверенно киваю, наблюдая, как психолог проходит в лазарет, усаживаясь на кушетку напротив меня. Быстрым взором я оглядываю ее образ из обыкновенных черных брюк и белоснежной блузки с тонким черным галстуком на шее.

— Я только что разговаривала с Селеной по поводу вашего конфликта, и она полностью отрицает свою вину, — сообщает девушка, слегка дотрагиваясь до узких очков с золотистой оправой.

— Никто и не сомневался в этом, — я подавляю желание закатить глаза, поправляя одеяло. — Конечно, я не отрицаю своей вины и мои слова в некотором роде спровоцировали ее агрессию, но я всего лишь пыталась ткнуть ее носом в ее же проблемы.

— Знаешь, человеку, который категорически отрицает наличие у него каких-либо проблем — абсолютно бессмысленно доказывать обратное, — констатирует Эмма. — Но я пришла поговорить не о Селене, а о тебе. Все эти недели я наблюдаю за тобой и за вашими конфликтами и вижу, что ты абсолютно точно можешь прочувствовать эмоции и в некотором роде даже мысли участниц. Не сочти за наглость, но мне, как психологу, очень интересно изучала ли ты каким-либо образом язык жестов или же, может быть, читала книги об основах физиогномики?

— Нет, я не изучала никакую литературу о языке жестов и уж тем более о физиогномике, — признаюсь я. — Мои знания — это мой горький жизненный опыт, который я не хочу вспоминать.

Психолог молчит, направляя изучающий взгляд в мою сторону.

— Элизабет, тебя кто-то избивал?  — неожиданно звучит ее спокойный голос и растворяется в воздухе, пробуждая мои худшие воспоминания о детстве.

Ненавистный ком в горле не заставляет себя долго ждать, и я не сдерживаю порыв слез, который вырывается из меня в первые же секунды после неприятных воспоминаний. Я закрываю лицо руками, пытаясь сдерживать эмоции, но пальцы начинают предательски дрожать, и вот я уже сдаюсь порыву нахлынувших чувств. Сквозь пелену настилающих слез я улавливаю расплывчатый силуэт Эммы, приближающийся к моей кровати, она аккуратно берет мою кисть и слегка сжимает ее.

— Элизабет, почему ты плачешь? — мягко спрашивает она, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Потому что я слабая, — вырывается из моей груди тихий стон.

— Если ты плачешь это не значит, что ты слабая, — она аккуратно берет в ладони мое заплаканное лицо, влажное от слез и искаженное от обиды. — Твои слезы означают, что те воспоминания душат тебя, ломая снова и снова, с каждым разом все сильнее, до тех пор, пока ты не сдашься, — Эмма заботливо убирает мои волосы за ухо, прилипшие к влажным щекам. — Благодаря этому человеку ты научилась считывать эмоции людей, верно?

Я активно киваю, хлюпая носом и выпаливаю всю свою историю сквозь бесконечные рыдания, сотрясающие грудную клетку. Воспоминания разрывают меня на части и выворачивают наружу, как только в голове возникает образ из прошлой жизни. Некоторое время психолог крепко обнимает меня, ласково поглаживая по волосам. Спустя час ненавистных рыданий я наконец успокаиваюсь, когда Эмма доказывает мне о том, насколько бесполезно и болезненно жить прошлым. Она настаивает на том, чтобы я вынесла из всей этой ситуации плюсы, благодаря которым я остаюсь в выигрыше, в отличие от человека, обидевшего меня и, наконец, отпустила эти воспоминания, заблокировав их в своем сознании. Она сообщает, что отголоски боли будут преследовать меня еще некоторое время снова и снова, забрасывая назад в прошлое. И каким-то чудесным образом девушке удается найти ко мне подход и спустя время я засыпаю, крепко удерживая ее за руку.

Весь следующий день я провожу в лазарете и уже буквально готова лезть на стены от невыносимой скуки. Мною уже пересчитаны все плитки на потолке, стенах и на полу и когда ближе к ночи мне разрешают отправиться в свою комнату я практически пищу от радости. Некоторое время я привыкаю к своей привычной обстановке и не могу поверить, что нахожусь не в лазарете, а в комнате наравне с остальными участницами.

Утро выходного дня начинается с верещащей от радости Ники, которая врывается в мою комнату, разрушая долгожданный сон. По ее лицу я осознаю, что она стала лучшей участницей недели, пойдет на свидание с принцем и конечно же, получит полное пособие за эту неделю. Пока я умываюсь и прихожу в себя, между разговорами я узнаю, что вместе с Никой удостоилась чести лучшей ученицы и Марта, а Грета вчера наконец вернулась в строй участниц. Но также подруга мне сообщила, что вчера отбор покинула Кирстен, одна из подружек Селены и теперь нас остается шестнадцать человек.

Когда мы с Мартой и Гретой провожаем подругу на свидание, я уже изнемогаю от желания вырваться из дворца и поэтому мы отправляемся в сад, собираясь окунуться в атмосферу книг сестер Бронте. Наш вечер проходит в спокойной и уютной обстановке в садовой беседке и лишь время от времени мы прерываемся на обед, полдник и ужин, принесенные нашими горничными. Ника возвращается во Фреденсборг лишь поздней ночью с охапкой изумительных пионов малинового оттенка.

Следующий день абсолютно ничем не отличается от предыдущего, за исключением того, что практически все замечают, что моя губа возвращается в прежнее состояние, чему я несомненно рада. Рано утром госпожа Оберг сообщает нам, что на этой неделе нас всех лишают общения с близкими в наказание за то, что мы вступили в конфликт и затеяли драку, которая не обошлась без последствий.

Сегодня мы провожаем на свидание счастливую Марту, лепечущую и порхающую от радости с самого утра. Когда мы отправляемся в библиотеку за очередной порцией интересующих нас книг, Ника упрекает меня в том, что я еще не была на свидании с принцем в отличии от нее, Греты, Марты и даже Селены. На что я лишь отстраненно пожимаю плечами, продолжая искать книгу в разделе классики.

Несколько часов спустя мы возвращаемся по своим комнатам, не дожидаясь прихода Марты. На пару часов я пропадаю в ванной и выхожу оттуда с непередаваемым ощущением свободы. Высушивая волосы феном, я принимаюсь рассматривать верхнюю губу, которая по-прежнему выглядит слегка припухшей, но на удивление совсем не болит, а по краям уже просматриваются желтые следы, символизирующие заживление ушиба.

Я слегка вздрагиваю от неожиданного стука в дверь и практически сразу же иду ее открывать, гадая кому и что от меня нужно в столь поздний час и когда вижу на пороге Кристиана — ничуть не удивляюсь.

— Я думал, ты снова в одном полотенце, — ухмыляется он, прикрывая со собой дверь. Я всем своим нутром ощущаю, как он сверху вниз рассматривает мое тело, облаченное в обыкновенную пижаму, состоящую из коротенькой футболки и шорт с завышенной талией.

Сегодня на нем сидит черный деловой костюм с неизменным приталенным пиджаком и бордовая рубашка с черными пуговицами, идеально дополняющая образ для свидания.

— Увы, ты опоздал, — с ядовитой усмешкой отвечаю я, подходя к туалетному столику, делая вид, что занята и мне совершенно нет дела до того, что он пришел. Хотя это далеко не так. — Как прошли свидания с Мартой и Никой?

Наследник прячет руки в карманы черных брюк и проходит вглубь комнаты. В тот момент, когда он подходит практически вплотную к моей спине, одновременно отображаясь в зеркале туалетного столика позади меня, я перестаю дышать.

— Ника очень энергичная, я бы даже сказал импульсивная девушка, имеющая свою точку зрения на различные вещи, — тихо отвечает он, слегка склоняя голову в сторону, продолжая рассматривать мое выражение лица через зеркало туалетного столика. Мое тело за считанные секунды покрывается мурашками от осознания того, что он находится так близко, а его голос раздается практически над моим ухом. — Марта милая, слегка наивная девушка, которая скорее всего уже влюблена в меня по уши. И я предполагаю, что, если я скажу ей, что выбираю ее, но отрекаюсь от престола — она нисколько не расстроится, в отличии от Селены, но…

Он наклоняется ко мне чуть ближе, и я ощущаю его дыхание на своей коже.

— Но я рассчитывал на то, что на месте одной из них окажешься ты, — произносят его губы с легкой хрипотцой.

Он продолжает смотреть на меня сквозь зеркало многообещающим взглядом, и едва заметная улыбка с отголосками загадочности касается его губ. Как ему удается, не касаясь, пробудить во мне бурю эмоций, совладать с которыми я не в силах? Словно читая мои мысли, он подходит вплотную и аккуратно кладет одну ладонь на мою талию, слегка сжимая ее, а другой рукой осторожно перебирает мои влажные волосы, вдыхая аромат шампуня с кокосом.

Я нервно сглатываю и слегка прикрываю глаза с ужасом осознавая, что впервые от прикосновения мужчины мне не хочется убежать как от палящего огня и спрятаться в максимально дальней комнате, свернувшись калачиком. Возможно, мне всего на всего не хватает нашего прежнего общения, и я скучаю по нему, а возможно мне действительно нравятся его прикосновения и знаки внимания и поэтому я не нахожу ничего подходящего и выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Ты и с Селеной проделываешь такие штуки в ее комнате?

Рука Кристиана на моей талии постепенно расслабляется, а левое ухо улавливает едва уловимый смешок с его стороны, будто вся эта ситуация кажется ему чересчур забавной.

— Эли, правда? Ты сейчас так хочешь поговорить о ней? — смеется он, и в зеркале туалетного столика я улавливаю его усмешку.

Я вырываюсь и резко разворачиваясь к нему лицом, обиженно складывая руки на груди, но мой хмурый взгляд вызывает лишь очередную усмешку в его до одури пленительных глазах.

— А знаешь, что я не делал с ней? — с интригой в голосе произносит он. Всего за один шаг мы оказываемся плотно прижатыми друг к другу и через футболку я буквально ощущаю пуговицы на его рубашке.

В миг его теплые губы с жадностью накрывают мои, а руки ненасытно сжимают талию, кончиками пальцев едва заметно прикасаясь к позвоночнику. Некоторое время от неожиданности я замираю на месте как вкопанная, совсем забывая об ушибе, не в силах пошевелить ни единой мышцей своего тела, но та буря во мне будто принуждает ответить на его поцелуй. В животе разливается приятное ощущение и наконец, я встаю на цыпочки и даю волю своим рукам, которые принимаются жадно обнимать его спину, вдыхая знакомый запах его тела и стягивая пиджак, одновременно зарываясь в пшеничные волосы. Мое имя слетает с его губ, эхом оставаясь на моей шее, и я медленно прикрываю веки, наслаждаясь этим неожиданным, но таким долгожданным моментом.

По моим ощущениям проходит целая вечность и ничто не сможет испортить или прервать этот момент, который, как мне кажется, мы жаждали несколько лет. Но когда я стаскиваю с него пиджак из приятной мягкой ткани, слегка приподнимая вверх бордовую рубашку, с его губ срывается едва уловимая усмешка и он с трудом отстраняется от меня.

— Что не так? — взрываюсь я, складывая руки на пояс.

— Все так, — с той самой мальчишеской улыбкой отвечает он и только сейчас я осознаю, что все эти года меня тянуло расцеловать его фирменную улыбку.

Он опускает рубашку, продолжая забавно глядеть в мою сторону, а я наблюдаю за татуировкой, мелькнувшей под его бордовой рубашкой чуть выше уровня ремня.

— Я просто поцеловал тебя, а ты уже готова меня раздеть?

— Это уж лучше, чем продолжать раздевать меня глазами, — в ответ ухмыляюсь я, подозрительно сощуривая веки. — Что за тату у тебя там? Я никогда его не видела.

В глазах наследника мелькает доля сомнения, пока он надевает пиджак. Несколько секунд он с интригой смотрит мне в глаза и наконец решительно приподнимает кончик рубашки, обнажая кожу с темными чернилами. Я подхожу к нему ближе, чтобы рассмотреть надпись, состоящую из нескольких мелких слов, аккуратно выведенных в одну ровную линию. Тату гласит: «В своем несчастье одному я рад, что ты мой грех, и ты — мой вечный ад».

Когда я дочитываю последнее слово, Кристиан заправляет рубашку в брюки с легкой улыбкой на лице, разглядывая мое смятение.

— Почему именно эта татуировка? — слегка недоумеваю я, вопросительно изгибая одну бровь.

— Цитата Шекспира из сто сорок первого сонета, — произносит он с загадочной улыбкой на устах. — Если отец узнает он будет в ярости.

— Только не говори, что принцам нельзя бить татуировки, — с ухмылкой говорю я, слегка приподнимая брови.

Он пару раз утвердительно кивает, и я подавляю нервный смешок.

— И когда же ты успел набить ее в тайне от меня? — с интересом спрашиваю я. — Она принадлежит твоей неразделенной любви?

Он откидывает голову назад, несколько секунд смеясь после моих слов, а я смотрю на его выпирающий кадык, который слегка трясется в ответ на его смех. Я подхожу к кровати и беру небольшую подушку с попонами, обиженно кидая ее в сторону Кристиана. Он без проблем ловит ее одной рукой и бросает на кровать, медленно подходя ко мне.

— Обещай, что больше не будешь убегать от меня, — тихо произносят его губы без единого намека на прежнюю улыбку.

Я сохраняю небольшую интригу, продолжая загадочно улыбаться, выжидая нужный момент для ответа. Он подходит ближе, берет выбивающуюся прядь моих волос и прячет ее между пальцами. Когда он хмурится в его глазах отражаются боль и отчаяние и на мгновение у меня замирает сердце. Я крепко сжимаю губы в одну плотную линию и коротко киваю, рассматривая его сосредоточенное лицо.

— Прости за завтрашний день, — тихо говорит он, слегка сощуривая веки.

Когда в моей голове созревает вопрос что же будет завтра, он быстрым шагом идет в сторону двери и без оглядки покидает помещение, исчезая в темном коридоре. Некоторое время я продолжаю стоять в легком недоумении и буквально вижу, как всю ночь бьюсь в догадках по поводу завтрашнего дня.

***

Я просыпаюсь со странной горечью в груди, одним движением руки выключая будильник. Нехотя покидая уютную постель, я направляюсь к туалетному столику, чтобы запечатлеть как заживает мой ушиб. С радостью осознавая, что любые движения губ мне не причиняют боли и внешне ушиб практически незаметен, я с воодушевлением бегу в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок после сна.

Одной из первых я прибегаю на лужайку, чтобы не терять времени зря, наблюдая как ко мне подходит воодушевленная Марта. Удивительно, но спустя несколько дней без утренней зарядки у меня появляется какое-то невообразимое желание тренироваться без прежней лени и плохого настроения. Неужели это Кристиан так влияет на меня?!

— Доброе утро! — восклицает Марта, набрасываясь на меня с объятиями. — Я так рада тебя видеть! Прости, что не зашла к вам после свидания.

— Да ничего страшного, — говорю я, отвечая на ее объятия.

Девушка слегка отстраняется, оглядывая мое лицо.

— Прекрасно выглядишь! Даже и не скажешь, что у тебя был ушиб, — удивляется она, но я вижу, что сейчас ее распирает не от моей заживающей губы.

— Рассказывай уже, как вчера все прошло? — я широко улыбаюсь, наблюдая за подругой.

Она смущенно закрывает лицо ладонями и пищит от восторга.

— Все прошло идеально, — девушка искренне смеется в ладони, прижимая их к лицу. — Он просто идеален и знаешь, что я вчера поняла?

Я вопросительно вскидываю брови, смотря на сосредоточенное лицо Марты.

— Что буду бороться за него до конца и мне плевать на выходки Селены, — твердо произносит она и на одно мгновение меня пугает ее настрой.

— Доброе утро, участницы! — раздается веселый голос Ричарда, приближающегося к нам. — Рад снова видеть в нашем строю Элизабет.

Я коротко киваю с легкой улыбкой на лице.

— К сожалению, Селены сегодня не будет с нами и на то у нее есть весомая причина — ей сегодня исполняется двадцать пять лет, — сообщает тренер и мы с Никой удивленно переглядываемся.

Все оставшееся время утренней зарядки я посвящаю раздумьям о том, не о дне ли рождении Расмуссен говорил Кристиан, и почему я должна его простить за этот день?

Немного отдышавшись, мы берем по бутылке воды и не спеша следуем во дворец. Вступая на крыльцо главного входа, мы замечаем несколько мужчин в униформе грузчиков, заносящих какие-то упакованные вещи. А ступая в сам дворец у нас в буквальном смысле падает челюсть, когда возле главной лестницы дворца мы наблюдаем громоздкую надпись: «С Днем рождения, Селена» и огромное множество живых цветов на лестнице, на полу и даже подвешенных на стену небольших кустовых розочек, аромат которых нас преследует с самого крыльца.

— Вы это серьезно? — произносит Ника, оглядываясь вокруг.

— Как красиво, — как завороженная говорит Марта, вдыхая запах ближайших кустовых розочек пудрового оттенка на перилах лестницы.

— Не знаю, как вы, а я не собираюсь поздравлять эту стерву, — безразлично бросает Ника, делая глоток воды.

За завтраком я наблюдаю за пустым стулом Селены и полагаю, что завтрак принесли ей в комнату. По обычаю, после обеденной залы мы направляемся на очередную встречу с наставницей, и я мысленно сжимаю кулаки, делая ставки на то, что я все-таки поеду на бал в честь дня рождения Шарлотты.

Несколько минут мы продолжаем сидеть в лиловой гостиной, ожидая прихода Каролайн и разговариваем обо всем на свете. В какой-то момент из коридора раздается звон знакомых каблуков, и в воздухе ощущается некое напряжение. В помещении появляется расфуфыренная Селена в белоснежном платье из перьев выше колен, обнажающее ее стройные ноги и слегка прикрывающее зону декольте. Волосы аккуратно уложены и распущены легкой волной, тонкие черты лица подчеркнуты макияжем с ярким акцентом на глаза в виде применения серебристых теней, а весь идеальный образ дополняют сверкающие босоножки со стразами на тонких ремешках. Ну, и конечно же, она не забыла взять с собой гордый взгляд и надменную улыбку.

— Вау, Селена, да ты просто красотка! — восклицает Амели, восхищенно рассматривая девушку.

— Готова принимать ваши поздравления, — важно произносит именинница, вставая посреди лиловой гостиной, расставляя руки в стороны.

— И куда ты в таком параде собралась? — с усмешкой в голосе спрашивает Хелл.

— К вашему сведению, сейчас за мной приедет Крис и наконец избавит меня от вашего тухлого общества, — высокомерно произносит она, вскидывая свой острый носик, сверкающий от хайлайтера.

— Боже, хватит притворяться, будто ты лучше всех, — Ника закатывает глаза, раздраженно складывая руки на груди.

— Брось, не вступай с ней в диалог, это бесполезно, — тихо говорю я подруге, слегка наклоняясь вперед, чтобы увидеть ее лицо.

Селена наигранно вздыхает, делая вид, что рассматривает свой маникюр, а точнее его отсутствие.

— Ты права, Йоргенсен, я не лучше всех, — вздыхает она, обращаясь к Нике.

Несколько пар глаз недоуменно направляются в ее сторону, ожидая что же будет дальше. Мы с Никой хмуро переглядываемся, и я улавливаю тяжелый вздох Греты.

— Я просто вне сравнений поняла, курица? — раздраженно бросает именинница в сторону Ники, и по гостиной проносится волна вздохов вперемешку с хохотом.

Селена быстрым шагом подходит в нашу сторону, наслаждаясь своей маленькой победой, ее высокомерный взгляд полностью прикован ко мне. Она останавливается и некоторое время молчит, наглым образом разглядывая мои оставшиеся ссадины.

— А ты что молчишь? Я тебе вроде губу разбила, а не язык откусила, — говорит она, заливаясь смехом.

— А ты, я смотрю, ждешь еще один синяк на своем блестящем носике?  — ядовито произношу я, медленно вставая с дивана, чтобы быть с ней наравне.

— Эли, — раздается взволнованный голос Греты, и я слегка вскидываю руку в успокаивающем жесте.

Ухмыляясь, Селена наклоняется чуть вперед, упорно глядя мне в глаза.

— Поверь мне, милая, все, что я жажду, так это увидеть твое падение, — тихо произносит она, но этого достаточно, чтобы ее голос услышала каждая душа, находящаяся в этой комнате.

— Селена, — по всей гостиной раздается суровый голос Кристиана и все внимание участниц направляется ему. — Доброе утро, дамы.

Девушка вскакивает от неожиданности, натягивая милую и беззаботную улыбку, слегка поправляет платье и коротенькими шагами идет навстречу принцу.

— Да, я готова, мы можем ехать, — быстро проговаривает она и спустя мгновение цепляется за руку наследника.

Он обводит всех участниц изучающим взглядом, слегка нахмуривая брови. В каждом его движении ощущается некое напряжение, будто он и вовсе не хочет присутствовать здесь и сейчас.

— Ты уверена, что сейчас самое время? — с сомнением в голосе спрашивает он, кидая взгляды на ее руку, которая намертво цепляется за его одежду. — У вас сейчас разве не собрание?

Сегодня он облачен в обыкновенный блейзер синего цвета с белоснежным полувером и темно-сих джинсах с широким коричневым поясом. Судя по его неформальному стилю одежды, он не собирается на какое-то официальное мероприятие, что означает — второе свидание с Селеной для него особо ничего не значит. Заключая подобные выводы у себя в мыслях, на моем лице против воли образуется ухмылка.

— Да, ты можешь тратить мое время в любое время, пойдем, — ласково произносит она и к моему горлу неожиданно подступают отголоски завтрака.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — здоровается Оберг, склоняясь в легком книксене, когда заходит в лиловую гостиную. — С твоим днем, Селена.

Именинница коротко кивает в ответ, сдержанно улыбаясь.

— Доброе утро, госпожа Оберг, — отвечает Кристиан, кивая наставнице. — Я украду у вас эту прекрасную именинницу, вы же не против?

— Ну, что вы, как же я могу быть против? Тем более в такой день, — смеется Каролайн, прижимая руку к груди.

Принц одаривает женщину понимающей улыбкой, бросает в нашу сторону последний взгляд и, в сопровождении своей спутницы, удаляется из лиловой гостиной. У меня начинает щемить в груди и только сейчас я осознаю, что все это время я практически не дышала.

Каролайн провожает их неоднозначным взглядом и поворачивается к нам, складывая руки на уровне солнечного сплетения.

— Доброе утро, мадемуазель. Те девушки, которые не приглашены на бал в честь дня рождения Ее Высочества, прямо сейчас могут идти на урок психологии в учебной комнате.

Наставница некоторое время терпеливо наблюдает, как большинство девушек покидают лиловую гостиную, странно озираясь между собой и бросая завистливые взгляды в нашу сторону. В гостиной остаются лишь Марта, Амели, Грета, Ника и я.

— Как вам известно, завтра состоится долгожданный бал и все вы на него приглашены, в том числе и Селена, — начинает Оберг, оглядывая оставшихся девушек. — Завтра ровно в десять утра за вами приедет кортеж из нескольких автомобилей и в это время вы должны будете стоять вместе со своими вещами, горничными и мастерами красоты на крыльце Фреденсборга. Объясняю почему так рано: бал начинается ровно в шесть часов вечера, но за это время вам нужно будет осмотреться, полностью подготовиться к мероприятию и дать интервью на камеру. Прямо сейчас я проведу вам небольшой инструктаж относительно того, как следует вести себя на торжественном мероприятии подобного масштаба, а после обеда месье Николя поможет вам освежить в памяти основные традиционные танцы на королевских балах.

На лекцию госпожи Оберг уходит больше часа и по уставшему лицу Ники и непроизвольному зеванию Амели я осознаю, что мы ненароком засиделись. После обеда и недовольного ворчания Ники по поводу балов, которые, по ее мнению, должны были исчезнуть еще вместе с мамонтами, мы идем на урок танцев в бальную залу. Месье Николя встречает нас с распростертыми объятиями и непередаваемым восторгом на лице, поэтому следующие пару часов мы разбиваемся на пары и в хорошем расположении духа танцуем два основных танца, ну или во всяком случае пытаемся. Чего только стоит выражение лица Ники, которой в пару достается преподаватель и все ее смущение отображается на лице в виде хмурого взгляда и красных пятен на щеках. Мы с Гретой прекрасно справляемся со своими ролями партнеров и получаем одобрение месье Николя практически с первого раза, чего не скажешь о Марте и Амели. Бедняги репетируют вальс несколько раз подряд, пока не оттачивают каждый свой шаг до совершенства.

День проходит в полном предвкушении долгожданного бала, ведь именно на дне рождения принцессы мы впервые выйдем в свет после трех недель обучения и покажем себя во всей красе европейской знати, от мнения которой зависит наше дальнейшее пребывание во Фреденсборге. Признаться, я еще не разобралась, приятное у меня предвкушение или же меня моя интуиция меня о чем-то предупреждает.

За ужином, в то время как другие участницы обсуждают, что же будет завтра, мы впятером советуемся какие вещи нам действительно пригодятся в этом мини-путешествии. В обеденной зале как никогда стоит невыносимый рой голосов, раздающихся от одного края к другому.

— Ой, девочки, я уверена, завтрашний день просто бомба! — восхищенно восклицает Марта, поедая дольку помидора.

— Я тоже жду не дождусь, — сообщает Грета с широкой улыбкой на лице.

Бесконечный гул постепенно затихает, когда в двери залы врывается сияющая Селена в своем платье из перьев и, останавливаясь посреди помещения, продолжает широко улыбаться, обнажая свои великолепные белоснежные зубки.

— Продолжайте дальше жрать как не в себя после шести! — вопит она, поднимая левую руку на безымянном пальце которой красуется помолвочное кольцо с бриллиантом необъятных размеров. — Он сделал мне предложение!

Глава 22

Меня бросает в жар, а сердце намеревается выпрыгнуть из грудной клетки и расцарапать счастливое и одновременно надменное лицо Селены, продолжающей хвастаться своим кольцом абсолютно каждой живой душе, чуть ли не тыкая им в лицо.

— Ущипните меня, если я сейчас сплю, — медленно произносит Ника, продолжая смотреть в сторону именинницы как завороженная.

— Не может быть! — восклицает Марта.

— Еще как может, милая, — с ухмылкой произносит Селена, пока несколько участниц толпятся, чтобы рассмотреть ее кольцо. — Завтра Кристиан объявит о нашей помолвке, а вы можете уже сейчас собирать свои чемоданы.

— А где доказательства? — с сомнением спрашивает Тильда, скрещивая руки на груди. — Может ты схватила одно из своих колец и просто напялила за дверью, а нам наплела про помолвку?

— Дорогая, прямое доказательство моих слов ты видишь на моем пальце, другого быть не может! — проговаривает она, гордо смахивая прядь волос с плеча.

— Очуметь! — удивленно восклицает Анна, возмущенно хватаясь за лоб.

— Я просто в шоке, — разочарованно произносит Хелл. — Я, конечно, думала, что это произойдет, но, чтобы через месяц…

— А может он тебе подарил кольцо с предложением держаться от него подальше, а ты его не так поняла?  — с издевкой проговаривает Ника, уверенно складывая руки на груди.

— Ага, услышала то, что хотела, — смеется Тильда в ответ.

— Смейтесь сколько хотите. По вам сразу было видно, что вас и обычный работяга не возьмет в жены, не говоря уже о наследнике короны, — она демонстративно закатывает глаза, продолжая хвастаться бриллиантом.

Я стараюсь держать себя в руках, пропуская мимо ушей половину разговоров участниц. Крепко стискивая зубы, я делаю вид, что продолжаю свою трапезу ни смотря ни на что. Замечая мой нервный взгляд и неуклюжесть за столом, после очередной упавшей вилки Ника подбегает ко мне, недоуменно заглядывая в глаза.

— Ты в порядке? — взволнованно спрашивает она. — На тебе лица нет, будто уксус выпила вместо чая.

Я опускаю взгляд, громко выдыхаю и под столом стараюсь унять дрожащие пальцы, пока Ника заботливо похлопывает меня по спине. Еще секунда, две, три и, я не выдерживаю. Громко отодвигая стул, я быстро встаю на ноги и удаляюсь из обеденной залы под громкий спор остальных участниц. Дорога до комнаты кажется мне вечностью. Все это время я крепко прижимаю ладонь к лицу, стараясь не зареветь на глазах у проходящих мимо горничных и лакеев. Слезы окончательно захватывают меня в плен, и я уже не сопротивляюсь удушающим рыданиям, сотрясающим грудную клетку, медленно скатываясь по внутренней стороне комнатной двери.

— Так вот за что ты просил вчера прощение?! — кричу я в подушку, нервно избивая ее трясущимися кулаками. — Ненавижу!

Когда бедная подушка, потрясенная от моего нападения, летит в туалетный столик, напрочь уничтожая порядок среди кучи кремов, туалетной воды и прочей декоративной косметики, я с рыком злости открываю шкаф и достаю пустой чемодан, в который прямо сейчас должна складывать необходимые вещи для бала. Раздражающий звук молнии и через секунду в моих руках находятся два цифровых теста на беременность, которые благополучно встречаются с входной дверью, звонко приземляясь об паркет. В чемодан без разбора летит вся моя одежда, заправленная сверху бесконечными баночками с кремами. Вспоминая о телефоне, который сейчас спокойно отдыхает в кабинете у Каролайн, я подхожу к зеркалу туалетного столика, вытирая влажные покрасневшие щеки.

— Эли, — раздается взволнованный голос Греты, врывающейся ко мне в комнату. Она обеспокоенно трясет меня за плечи, пытаясь привести в чувство. — Эй, все в порядке, не переживай.

— Не переживать? Ты серьезно? — взрываюсь я, отталкивая ее руки. — Я завтра же сообщу о своем уходе.

— Не делай преждевременных выводов… — медленно произносит она, поднимая ладони перед собой. — Давай мы завтра все вместе поедем на бал и там узнаем, лжет нам Селена или нет.

— Грета права, — отзывается Ника, облокачиваясь об дверной косяк, не решаясь заходить внутрь. — Мы все прекрасно знаем, как Расмуссен любит приукрашивать события, а если вдруг она окажется правой, то уйдем мы все.

— Видишь? Все не так уж и страшно…

— А это что такое? — недоуменно произносит Ника, перебивая Грету и поднимает с пола тесты на беременность. — Это то, о чем я думаю?..

Я перевожу взгляд в сторону девушки и обнаруживаю еще одно удивлённое лицо. Марта бросает недоуменный взгляд то в сторону Ники, то на нас с Гретой.

— Вы ничего не хотите нам рассказать? — спрашивает Ника, медленно приближаясь в нашу сторону с тестами в руках и мы с Гретой нервно переглядываемся.

Следующие несколько часов проходят как в тумане. Когда Грета рассказывает девочкам о своем положении, они долго не могут прийти в себя, задавая вопрос за вопросом, а я испытываю огромное облегчение, что теперь не только я ношу на себе ответственный груз нашей общей тайны. Некоторое время девочки общими силами пытаются привести меня в чувство, отговаривая заранее покидать отбор, уступая Селене. Ника отбирает мой чемодан, Марта раскладывает некоторые вещи обратно в шкаф, а Грета принимается приводить доводы о том, что мне действительно стоит остаться, хотя бы на зло Расмуссен.

Выпивая вторую бутылку воды, я наконец успокаиваюсь и трезвой головой пытаюсь оценить ситуацию, совсем забывая ради чего я здесь нахожусь. Если я уйду раньше времени смогу ли я оплатить операцию маме? Нет. Сможет ли мама обойтись без операции? Опять мимо. Могу ли я ее потерять?.. Думаю, ответ очевиден.

Для этого мне нужно выключить все свои чувства и действовать рационально, не позволяя Кристиану пользоваться мною как плюшевым мишкой.

Мы засыпаем на моей кровати лишь под утро, вдоволь наговорившись обо всем, что нас волнует и о том, что мы скрывали друг от друга. Лишь сегодня я смогла по-настоящему вдохнуть полной грудью, когда Марта узнала о моем знакомстве с Чаком Кристианом, а Грета и Ника с этого момента больше не скрывают, что осведомлены о мельчайших подробностях моей прошлой жизни.

***

Утро начинается с того, что мы поздно просыпаемся и с ужасом осознаем, что до выхода из дворца нам остается чуть больше получаса. Девочки со скоростью света разбегаются по своим комнатам, а я отправляюсь приводить себя в порядок после сна. Бросая в чемодан по минимуму вещей, я переодеваюсь в повседневное платье участницы, беру из шкафа соломенную шляпку и плотно закрываю чемодан на молнию.

— Доброе утро, — раздается неуверенный голос Мии. — Нам уже пора выходить.

Я коротко киваю, аккуратно надеваю шляпку и с чемоданом на колесиках покидаю комнату, уходя вслед за горничной. Пару раз она предлагает повезти мой чемодан, но я наотрез отказываюсь, хоть и понимаю, что это ее работа, но меня никак не покидает мысль о том, увижу ли я потом свой чемодан, если доверю его ей? Девушка кидает в мою сторону неоднозначные взгляды, без надобности нервно приглаживая свое черное платье горничной без белого передника.

На крыльце я встречаю Нику, Марту, Селену и Грету со своими горничными, кучей сумок с чемоданами и визажистами, удерживающими в руках кейсы с бесконечными баночками декоративной косметики. Среди них я замечаю Монику, активно машущую в мою сторону с довольной улыбкой на лице, и машу ей в ответ.

— Какого черта Амели опаздывает? — нервно бросает Селена и перешагивает с ноги на ногу, оглядывая дворец. — Я не собираюсь опоздать на бал из-за нее.

— Кто-нибудь знает, где наши платья, в которых мы будем на балу? — с волнением спрашивает Марта.

— Тебе сейчас интересно только это? — с ухмылкой спрашивает Грета.

Мы с Никой переглядываемся, пожимая плечами, и я замечаю на себе прищуренный взгляд Селены. Я смотрю на ее левую руку, на которой продолжает красоваться помолвочное кольцо. В памяти отрывками всплывают неприятные воспоминания о вчерашнем дне и к горлу невольно подступает тошнота.

— Не беспокойтесь, мадемуазель, — спокойным голосом проговаривает горничная Ники с каштановыми волосами, закрепленными белоснежной лентой. — Госпожа Каролайн сказала, что вместе с ней поедет модельер с вашими нарядами.

Марта удовлетворенно кивает, плотно поджимая губы и вдалеке я улавливаю приближающуюся колонну черных автомобилей комфорт класса, похожих друг на друга как две капли воды.

— Мы успели! — восклицает Амели, приближаясь к нам с цокотом каблуков и ее горничная приветствует наших горничных коротким кивком.

— Ну, неужели! — бросает Ника. — Я уже думала, что мы поедем без тебя.

К нам подъезжает первый автомобиль и из него выходит молодой мужчина в опрятном костюме, предлагая руку Селене, после забирая ее чемодан. Когда он открывает ей переднюю дверь горничная и визажист усаживаются следом за ней. Следующая машина подъезжает сразу же как только трогается автомобиль Расмуссен. Мужчина в аналогичном костюме протягивает руку Амели, забирая ее вещи в багажник авто. Некоторое время мы с Мией наблюдаем, как Ника усаживается в свой автомобиль и наконец, подъезжает следующее авто, чтобы забрать меня, Монику и Мию, следом за нами едет Грета со своими помощницами. Выезжая с территории Фреденсборга я оглядываюсь назад и замечаю еще один автомобиль, в который усаживаются госпожа Оберг и экстравагантный мужчина средних лет в голубом пиджачке, стало быть, наш модельер. Пара лакеев аккуратно загружают в салон несколько черных чехлов с одеждой, вместе с миниатюрными чемоданчиками в багажник автомобиля.

По дороге в Амалиенборг Моника задает мне пару вопросов по поводу моего вечернего образа и все остальное время мы молча едем по городу. Я жадно рассматриваю пейзажи дождливого Копенгагена, с удивлением обнаруживая, что мне не хватает простых прогулок по знакомым улицам.

Дорога до главного дворца города занимает чуть больше получаса и вот мы уже выходим из автомобилей на центральную площадь страны, рассматривая возвышающуюся конную статую короля Фредерика V на огромном пьедестале в самом центре площади. На самом деле, Амалиенборг является неким архитектурным ансамблем, состоящим из четырех отдельно стоящих дворцов, которые построены в стиле рококо и практически не отличаются по фасаду. Все здания окружают восьмиугольную площадь, посередине которой стоит конная статуя Фредерика V в образе римского императора.

Я наблюдаю, как гвардейцы в повседневном темно-синем кителе и медвежьей шапке стоят на страже возле каждого караульного места, удерживая в руках привычные винтовки и сабли. На удивление, на площади Амалиенборг людно, я бы даже сказала чересчур людно для такого светского мероприятия. Похоже, организаторы не очень сильно позаботились о безопасности дворца и приглашенных гостей в целом, потому как прямо сейчас туристы и гости города свободно прогуливаются по площади и откровенно пялятся в нашу сторону. Кто-то с восхищением обсуждает наш внешний вид, фотографируя каждый шаг, а кто-то провожает презрительным взглядом до самого крыльца дворца.

— Смотри, это же Селена! — выкрикивает девчачий голос из толпы туристов. — Я болею за тебя, Селена!

— Ты лучшая! — подтверждает кто-то с другого конца.

Селена машет рукой всем без разбора, сверкая белоснежной улыбкой, пока мы идем в сторону крыльца, где нас уже ожидают здешние лакеи.

Я замечаю неприметную профессиональную камеру на штативе, направленную в нашу сторону, которой управляет мужчина в футболке федерального телеканала.

— Ника, сделай ее! — кричит девушка с близлежащего края.

— Ника! Ника! Ника! — скандируют несколько девочек-подростков.

— Не обращай внимания, Йоргенсен, у девочек просто нет вкуса, — надменно проговаривает Селена, нагло ухмыляясь девушке в лицо.

Ника ненавязчиво поправляет шляпку, гордо вздергивая подбородок, стараясь не обращать внимания на упреки Расмуссен.

Впереди нас ожидает внушительная толпа журналистов, готовых в любой момент наброситься со своими микрофонами и начать задавать едкие вопросы. Селена умело позирует всем камерам, посылая им воздушные поцелуи, пока все остальные участницы пытаются достойно пройти мимо, выпрямляя спину и втягивая живот, слегка приподнимая подбородок вверх. Все как по учебнику «Как стать принцессой, если твой отец не король».

— Скажите, правда ли, что на бал отправили будущих финалисток?

— Не боитесь ли вы повстанцев, которые напрямую угрожают сорвать отбор?

— Действительно ли на отборе были драки?

Вопросы от журналистов сыпятся один за другим, продолжая оставаться без ответов. Мужчины и женщины с огромными микрофонами следуют за нами с надеждой, что хоть на один вопрос мы соизволим ответить. Я удерживаю взгляд прямо перед собой и на глаза мне попадается мутный парень, он внимательно, с легким прищуром устремляет взор прямо на меня. На нем красуется футболка неизвестного мне телеканала, в руках напрочь отсутствует микрофон, а под нижней губой на подбородке сверкает неприятная родинка с неровными краями, выступающая над кожей. Я иду в числе последних и когда прохожу мимо него, то улавливаю вопрос, после которого по всему телу пробегают мурашки, а мочки ушей начинают неприятно полыхать.

— Ну и как целуются принцы?

Против воли я удивленно оглядываюсь, прекрасно осознавая, что вопрос адресован в мою сторону. Он произносит его не так громко, как это делают остальные журналисты, но все же я делаю вывод, что это очередная дешевая провокация, с помощью которой они хотят застать участниц врасплох, сооружая из этого большую сенсацию, достойную первых страниц всех газет, журналов и новостных лент. И стоит признать, я практически попалась на его удочку и мне не стоило так резко разворачиваться в его сторону.

Или я чего-то не знаю?..

Наконец, наши водители передают чемоданы местным лакеям, и минуя крыльцо, мы заходим в главную королевскую резиденцию. На первый взгляд, внутреннее убранство дворца утопает в роскоши и многообразии алых, пурпурных и синих благородных оттенков. Атмосфера королевской резиденции легкая, воздушная, легко располагает к себе и завлекает в самые потаенные исторические глубины.

— Мадемуазель, прошу за мной, — вдруг раздается плавный голос Каролайн, разрушая легкую идиллию. Она будто появляется из ниоткуда и проходит мимо нас, завлекая за собой. — Запомните вашу первую встречу с Амалиенборгом. Возможно, одной из вас посещение этого дворца станет рутинным делом, — интригующе произносит она, оглядываясь на нас.

Мы проходим в длинный коридор с бордовыми стенами, который, как и во Фреденсборге усыпан великолепным множеством различных произведений искусств вперемешку с комнатными растениями в огромных горшках.

— И будьте снисходительны к этому воистину великолепному памятнику архитектуры, —предупреждает наставница. — Ходят слухи, что он не принимает людей, которые хотят всяческим образом навредить королевской семье или общаются с монаршими особами лишь в корыстных целях. Поговаривают, что такие люди, находясь здесь, либо с ужасом сбегают отсюда уже на следующий день, либо продолжают сходить с ума в стенах этого дворца.

— Значит, слухи о принцессе Иззи — это вовсе не слухи? — удивляется Марта, с интересом подбегая чуть ближе к Каролайн.

— Что за принцесса Иззи? — недоумевает Амели, пугливо оглядывая коридор.

— Говорят, что вещам, которые творятся в Амалиенборге на протяжении нескольких столетий есть паранормальное объяснение, — низким голосом сообщает Марта, поглядывая на Амели. — Примерно сто пятьдесят лет назад в очередном отборе, который проходил в этом дворце, участвовала девушка по имени Изабелла, которая через несколько часов после окончания отбора повесилась в своей комнате, когда узнала, что избранницей принца стала другая девушка. Она любила его больше жизни, поэтому предпочла лишить жизни себя, чем жить без него…

— Боже… — Амели пугливо прикрывает лицо бледными тонкими пальцами.

— А почему ее называют принцессой? — с интересом спрашивает Грета. — Она же так и не стала ею.

— Здесь тоже есть интересная версия. Во время бракосочетания принца и его избранницы произошла странная ситуация, — с энтузиазмом отвечает Марта. — Когда невеста шла к алтарю, ее фата отцеплялась целых три раза, а в самый ответственный момент, диадема со звоном упала на пол. После этого зрелища все присутствующие стали поговаривать, что таким образом Изабелла с того света пыталась выйти замуж за принца и заполучила титул принцессы. На самом деле, если вспомнить историю, королева Мария всю свою жизнь была плоха здоровьем, родила пятерых детей, двое из которых погибли при родах, а сама она умерла ближе к сорока годам, угаснув на глазах родных и близких. Кто знает, ее скосило плохое здоровье или что-то потустороннее.

— Какой ужас… — произношу я, ощущая молниеносный табун мурашек по спине.

— Поговаривают, что неприкаянная душа принцессы Иззи до сих пор бродит по дворцу и мстит всем, кто подумает что-то дурное про члена королевской семьи, — добавляет Марта.

— Мне кажется, всему этому есть рациональное объяснение, — хмурится Ника, подправляя соломенную шляпку на голове.

— Бред, — раздраженно отмахивается Селена, терпеливо дослушивая рассказ до конца. — Госпожа Оберг, только не говорите, что верите всем этим бабушкиным сплетням.

— Дорогая моя, не бывает дыма без огня, — загадочно улыбаясь произносит Каролайн, стреляя глазами в сторону девушки.

Наставница приводит всех участниц, горничных, визажистов и лакеев в спальню средних размеров, оснащенную несколькими одноместными кроватями и гримерными столиками, равным количеству участниц. В парадных одеяниях, как с иголочки, королевские лакеи покорно выходят из помещения, аккуратно оставляя наши чемоданы посреди комнаты. Девушки разбредаются кто куда, принимаясь рассматривать королевские покои от и до.

— Мадемуазель, эти апартаменты ваши всего на сутки, — сообщает Оберг. — Вас поселили вместе лишь из соображений безопасности, не более, так что располагайтесь. Ах, да, ваши горничные будут ночевать в отдельных покоях в крыле королевской прислуги.

— Мы останемся здесь на ночь? — глаза Марты широко распахиваются то ли от удивления, то ли от страха.

— Бал заканчивается около полуночи, куда же вы пойдете в столь поздний час? — Каролайн разводит руками, забавно наблюдая за реакцией девушки.

Как только наставница скрывается в бесконечном коридоре, Селена тут же занимает кровать возле большого окна, слегка подпрыгивая на ней, словно проверяя матрац на прочность.

— Теперь мне жутко здесь находиться, — с сомнением проговаривает Амели. Она продолжает стоять посреди комнаты, неловко почесывая локоть.

— Дорогуша, тебе стоит бояться живых, а не мертвых, — усмехается Моника и ставит свой кейс с косметикой на туалетный столик, находящийся напротив окна. — Эли, я думаю, мы можем начинать прямо сейчас.

— Согласна, — подтверждает коллега Моники, выкладывая нескончаемые баночки с косметическими средствами.

Грета кивает своему мастеру и усаживается в небольшое мягкое кресло, приготавливаясь к нанесению макияжа. Горничные покидают помещение, отправляясь помогать модельеру с последними приготовлениями наших нарядов, а в комнате начинается настоящая суета с бесконечными разговорами между мастерами и участницами, вперемешку с раздающейся расслабляющей музыкой.

— Добрый день, девушки, — раздается знакомый голос Кристины Мадсен.

Через зеркало туалетного столика я наблюдаю, как телеведущая заходит в нашу комнату с одним из операторов. Сейчас на ней элегантно сидит костюм-двойка цвета фуксии. Брюки идеально обрамляют стройные ноги, облегающий пиджак подчёркивает тонкую талию, а на белоснежной блузке выделяется черный бэйдж с выделенным словом «ПРЕССА».

Участницы некоторое время удивленно ликуют, узнавая в девушке легендарную телеведущую, радуясь ее появлению. Амели резко подрывается с места и подбегает к девушке, намереваясь обнять ее, оставляя своего визажиста в недоумении.

— Я тоже рада вас всех видеть, мои дорогие, — с лучезарной улыбкой отвечает Кристина, в ответ обнимая участницу.

— У нас уже будут брать интервью? — удивляется Амели, отстраняясь от девушки. — Но мы еще не готовы.

— Не беспокойтесь. Сейчас мы немного отснимем как вы собираетесь на бал и через два часа я буду ждать вас нарядных и красивых для интервью в малой бальной зале, — спокойно отвечает телеведущая, сверкая белоснежной улыбкой.

Съемка занимает всего несколько минут. Мы ведем себя непринужденно, общаемся, смеемся и подтанцовываем в такт музыке, пока камера снимает нас с нескольких ракурсов. Когда мастера доделывают последние штрихи, горничные одна за другой начинают приносить наши наряды, аккуратно распаковывая их из чехлов. Краем глаза я наблюдаю, как Мия заходит в помещение в числе последних с огромным черным чехлом одежды в руках и мысленно молю бога о том, чтобы с моим платьем все было в порядке.

— Смотрите, смена караула! — восхищенно произносит Марта, зазывая всех к окошку.

Мы с интересом подбегаем к окну, аккуратно приподнимая французские шторы вверх, наблюдая за очередной сменой караула. На главную площадь страны ровным шагом выдвигается квадрат из нескольких десятков гвардейцев, облаченных в парадный красный китель с золотистыми пуговицами, черными штанами с лампасами и привычной медвежьей шапке. Молодые люди, похожие друг на друга словно две капли воды не столько одеянием, сколько ростом, медленным чеканным шагом, нога в ногу следуют к каждому караульному месту и на смену одному гвардейцу в синем кителе приходит два в красных.

Небольшие кучки туристов восторженно наблюдают за повседневным и заурядным ритуалом гвардейцев, направляя в их стороны огромное количество телефонов и фотоаппаратов.

— Почему их так много и почему они в красном, в отличие от нынешних гвардейцев? — недоуменно спрашивает Грета.

— Потому что скоро приедет король, что в этом может быть непонятного? — раздраженно бросает Селена, продолжая крутиться вокруг зеркала туалетного столика.

Следующий час мы проводим за долгожданным обедом, поскольку завтракать нам перед отъездом не пришлось из-за опоздания. Мы накидываемся на еду, принесенную нашими горничными, будто голодные волки, сметая все на своих тарелках. Когда до интервью с известной телеведущей остается буквально несколько минут, мы в спешке принимаемся надевать свои наряды, задыхаясь в корсетах.

— Я не могу вдохнуть полной грудью! — морщится Ника, опираясь на туалетный столик пока ее горничная с силой утягивает каждую ниточку на корсете светло-голубого платья в пол.

— Теперь ты сможешь свободно вдохнуть только ночью, — усмехается Грета, терпеливо ожидающая свою горничную, которая с ювелирной точностью скрепляет все мелкие застежки на ее пышном платье ванильного цвета.

В зеркале туалетного столика я наблюдаю, как тонкие ручки Мии всеми силами пытаются на туго завязать корсет и, признаться честно, я вздыхаю с огромным облегчением, когда вижу, что с моим нарядом все в порядке. На меня идеально садится платье изумрудного оттенка с открытыми плечами, обнажая выпирающие ключицы, с пышной юбкой и кринолином колокольной формы. Его цвет идеально подчеркивает мои зеленые глаза, а ткань безупречно переливается от различных преломлений света, не оставляя шансов остаться незамеченной.

В этот раз Моника наносит мне темно-коричневые тени, чтобы в сочетании подобного оттенка платья и глаз образ не получился бледным, уставшим и непривлекательным. Волосы у всех участниц собраны в высокие прически, с ниспадающими волнистыми прядями спереди, и я не исключение. В дополнение к моему образу Мия выдает висячие серьги из серебра, чем-то схожие с длинными сплошными палками, и они становятся единственным украшением к изумрудному платью.

Полностью убеждаясь в том, что мой образ готов, начинаю рассматривать платья остальных девушек и мой взор практически сразу же падает на Селену. Девушка ювелирно поправляет макияж, продолжая стоять напротив зеркала в своем пышном, воистину королевском платье благородного синего цвета, верх которого полностью закрыт мелкими стразами с длинными рукавами до запястья. Марте достается темно-серое блестящее платье с V-образным вырезом, а Амели снует по комнате, шурша подолом платья кремового оттенка с небольшим шлейфом.

— Мы будто собрались на выпускной вечер, а не на королевский бал, — ухмыляется Ника и оставляя руки на поясе, оглядывает остальных участниц.

— Говори за себя, Йоргенсен, — язвит Селена, смахивая заметные только ей пылинки со своего подола. — Я выгляжу как будущая королева всех будущих балов.

Она театрально двумя руками берет воображаемую корону и воздвигает ее себе на голову, пока мы с Никой подавляем огромное желание закатить глаза, переглядываясь друг с другом.

— Зачем нам маски? — удивленно проговаривает Грета, рассматривая белоснежную гипсовую маскарадную маску, предназначенную ее наряду.

— Вам разве не сказали? На балу все гости будут в подобных маскарадных масках, — отвечает горничная Греты, собирая чехол от ее платья. — И по дворцу передвигаться без них категорически запрещено.

Когда Мия вручает мне белоснежную венецианскую маску, прикрывающую лишь глаза, я преподношу ее к лицу, примеряя на себя полный образ на сегодняшний вечер. Остальные девушки следуют моему примеру и перед собой я наблюдаю множество абсолютно идентичных друг с другом карнавальных венецианских масок белого цвета.

В отличном настроении мы отправляемся на интервью в малую бальную залу. Первое время с непривычки мы постоянно наступаем на свои пышные подолы, но спустя несколько минут привыкаем удерживать платья двумя руками, выглядя со стороны как истинные леди. Первой на интервью заходит Селена и некоторое время с широкой улыбкой на лице в зал отправляется Марта. Мы продолжаем стоять, в ожидании неудобных и колких вопросов, морально подготавливая себя к адекватной реакции и сдержанным эмоциям. Спустя час, наконец, подходит и моя очередь, и я с уверенностью ступаю в малый бальный зал, улавливая приглушенный звук своих каблуков, эхом раздающихся по всему помещению, по пути снимая маску с лица.

В малом бальном зале не находится ничего кроме двух удобных кресел цвета слоновой кости, расположенных друг напротив друга, на одном из которых телеведущая ожидает следующую участницу и камеры с оператором, которые направлены на пустующее кресло с парочкой прожекторов для лучшего освещения.

— Элизабет, надеюсь, ты помнишь? Ведешь себя раскрепощенно и непринужденно, представляя, что ты ведешь разговор со своей подругой, — мягким голосом напоминает Кристина, аккуратно складывая кисти рук на колени.

— Мне не приходится представлять, ты очень располагаешь к себе, — признаюсь я, медленно усаживаясь в кресло с прямой спиной, всеми силами стараясь не помять платье.

— Мне очень приятно, — девушка широко улыбается самой искренней улыбкой. — Что ж, начнем с самых простых вопросов. Прошло уже несколько недель с начала отбора, расскажи о своих впечатлениях. Что тебе дается труднее всего?

Стараясь вдохнуть полной грудью, я натыкаюсь на утягивающий корсет, который намертво вцепляется в мои ребра, преграждая путь к кислороду.

— Пожалуй, самым сложным по-прежнему остается следить за осанкой везде и всюду и сидеть лишь в определенной правильной позе, — искренне сообщаю я. — Особенно когда ты не привык делать это так часто. И первое время мы все страдали от невыносимой боли в спине.

— А ты уже ходила на свидание с принцем? — с интригой в голосе произносит Кристина, слегка наклоняясь вперед.

— Нет, но я близко общаюсь с теми девочками, которые уже успели побывать на свиданиях, — признаюсь я со сдержанной улыбкой.

— Что ж, когда мы последний раз были во Фреденсборге, тебя среди девочек не оказалось. По какой причине ты очутилась в лазарете?

Я нервно сглатываю, стараясь не показывать лишние эмоции.

— Были некие обстоятельства, из-за которых я вынуждена была провести двое суток под наблюдением врачей, — честно отвечаю я, незаметно теребя края гипсовой маски.

— Надеюсь, сейчас с тобой все в порядке? — сочувственно произносит Кристина и когда я утвердительно киваю, она продолжает. — Хорошо, идем дальше. Помнится, на прошлом интервью ты обещала мне рассказать о своей способности определять все истинные мысли человека по его эмоциям и поведению. Где и как ты этому научилась и что этому поспособствовало?

Я решаюсь рассказать все как есть от и до, скрывая лишь одну деталь, которая может вызвать подозрение у публики — причастность и роль Кристиана в этой истории.

— Не буду томить и тянуть время, — начинаю я, на долю секунды опуская взгляд вниз. — Когда мне было около семи лет моя мама познакомилась с мужчиной. Он хорошо ко мне относился, я воспринимала его как родного отца, и мама была счастлива рядом с ним, но счастье наше продолжалось лишь первые два года, — мой голос дрожит и от неприятных воспоминаний на глазах скапливаются слезы, которые я тщетно намереваюсь проморгать, инстинктивно поднимая взгляд вверх. — В определенный момент он потерял работу, связался с какой-то мутной компанией и стал выпивать. Спустя полгода его беспробудных попоек он просто озверел, поначалу стал кидаться на маму, затем и на меня, когда я, будучи девятилетней девочкой, пыталась ее защищать.

Я делаю паузу, чтобы успокоиться и корю себя за то, что порчу такой прекрасный макияж своими бесполезными слезами и воспоминаниями о таком гнусном человеке, который не достоин даже ни единой мысли. Когда я в очередной раз смахиваю слезы, пытаясь сохранить макияж, телеведущая подает мне стакан с водой, который только что принес один из лакеев.

— Весь период с девяти до тринадцати лет я стараюсь стереть из памяти. Меня начинает трясти только при одном упоминании этого времени и ощущения того страха, который я испытывала каждый день, практически каждую минуту, находясь с ним, — мне трудно говорить, голос дрожит, и я стараюсь не смотреть в глаза телеведущей. — В какой-то определённый момент ему снесло крышу, и он начал бить меня по любому поводу на глазах у мамы. Его лицо подавало мне сигналы, которые я научилась читать за считанные секунды. Именно благодаря этому животному сейчас я могу прочесть эмоции абсолютно любого незнакомого человека, каждую морщинку на его лице, каждую полуулыбку, презрение и опасный блеск в глазах. Все эти годы я сбегала из дома и не возвращалась, пока мама не найдет меня на какой-нибудь остановке или очередной скамейке. Мое положение осложняло лишь то, что она работала без выходных, а я приходила из школы и видела его пьяное тело, которое готово было наброситься на меня за малейший проступок.

— Какой ужас, детка, — Кристина ошеломленно прикрывает губы одной рукой, продолжая пускать на меня жалобные взгляды. — Но почему твоя мама не уходила от него?

— Возможно, я чего-то не понимаю в любви, но она очень сильно любила его и всегда говорила мне, что он очень похож на моего биологического отца. Но апогеем ситуации было то, что в очередной раз он напился и начал накидываться на маму из-за того, что она не дает ему последних денег, которые отложила на продукты. Он избивал ее у меня на глазах, а я с криками злости пыталась остановить его, отчего делала только хуже. В этот день маму увезли в больницу с сильными побоями, а за ним приехала полиция, — дрожащей рукой я смахиваю слезу, пытаясь перетерпеть ту боль, от которой разрывает на части. — С того момента я больше не видела его.

Я все еще помню то потерянное и опустошенное чувство, когда карета скорой помощи у меня на глазах увозила избитую мать в бессознательном состоянии, а рядом к соседней полицейской машине вели скрученного отчима, кричащего мне вслед различные ругательства, которые не имеет права слышать в свой адрес ни один ребенок в мире. Но мне было плевать на него, я знала, что после такого я больше не увижу это чудовище. В тот момент мне было страшно и страшно не за себя, страшно за маму. Я не знала, что с ней и через сколько часов, дней или может быть недель я увижу ее.

В тот день за мной приехал Кристиан со своей матерью, которую я знала на тот момент. Они забрали меня к себе и в общей сложности я прожила у них около месяца до полного восстановления мамы. Ближайшие несколько недель полиция не переставала приходить в наш дом, дело отчима было хоть и не такое громкое, но требовало много внимания, времени и сил, в тот момент, когда мы хотели максимально быстро забыть о произошедшем.

У мамы не было денег на психотерапию и именно поэтому я, будучи ребенком, замкнулась в себе и переживала все страхи в своей голове в полном одиночестве. В тот момент, когда я своими глазами видела, как увозят мою мать, я зареклась, что отныне ни один мужчина не посмеет коснуться меня без моего согласия. С того дня между мной и мужским полом была воздвигнута непробиваемая стена, разрушить которую в силах только я сама.

— Боже мой, — девушка сочувственно берет мою руку, слегка сжимая ее. — Хочешь, мы не будем показывать это в эфире?

После очередного стакана воды я более-менее прихожу в себя.

— Я пересилила себя, рассказала тебе историю своей жизни и благодаря кому у меня развилась способность считывать эмоции людей, а показывать это народу или нет решать вам, — честно отвечаю я, глядя в глаза Кристине Мадсен.

Она продолжает бросать сочувственные взгляды в мою сторону, одобрительно кивая в ответ. Я натягиваю улыбку и встаю с кресла, аккуратно поправляя платье. По пути надеваю белую маскарадную маску и мысленно выдыхаю, ведь благодаря ей больше никто не увидит мои заплаканные глаза.

Проходя мимо бесконечных коридоров дворца и отчаянно пытаясь вспомнить расположение нашей комнаты, мой слух отчетливо улавливает разговор двух мужчин на повышенных тонах. Спустя несколько шагов, я начинаю различать некоторые слова, принадлежащие мужчине в возрасте, и невольно замедляю свой шаг посреди длинного коридора. Мимо проносится любопытная молодая горничная с комплектом белья в руках, странно озираясь на меня, она коротко кивает мне и только спустя несколько секунд до меня доходит то, как я выгляжу со стороны, стоя посреди коридора и подслушивая чужие разговоры. Неловко улыбаясь ей вслед, я без надобности дотрагиваюсь до венецианской маски, ускоряя шаг и в какой-то момент улавливаю нотки знакомого напряженного голоса.

— … и я уже выразил свое мнение по этому поводу, — доносятся до меня сердитые нотки в голосе Кристиана.

— … или я закрываю отбор к чертовой матери!.. — звучит в ответ разъяренный голос короля.

— Ты волен делать все, что угодно! — с раздражением проговаривает принц.

В этот момент ручка одной из многочисленных дверей коридора слегка поскрипывает, и я начинаю нервно метаться от дверей к окнам, отчаянно делая вид, что просто прохожу мимо. Поправляя маскарадную маску на лице, я продолжаю идти куда-то вперед по коридору, угадывая, из какой двери выйдет человек, но, когда вижу перед собой разъяренный взгляд Кристиана — невольно замираю на месте. Некоторое время он не замечает меня, продолжая идти вперед, но как только его мимолетный и настороженный взгляд касается моего платья, плавно поднимаясь вверх — напряжение в голубых глазах постепенно спадает, перерастая в легкое удивление.

— Лилибет, — тихо произносят его губы именно в тот момент, когда я разворачиваюсь к нему спиной, чтобы сбежать, но как только слух улавливает его до боли знакомый голос в сочетании с легкой хрипотцой — ноги наотрез отказываются слушать мои команды.

Сегодня на нем сидит обыкновенный темно-синий полувер с круглым вырезом поверх голубой рубашки, невероятно подчеркивающей голубизну его глаз, и привычные черные слаксы.

Я резко закрываю глаза, плотно сжимаю веки и невольно кусаю нижнюю губу, все это время пытаясь угомонить сердце, намеревающееся выпрыгнуть из груди. За одно мгновение проносятся тысячу мыслей, и я отчаянно пытаюсь понять отчего я прямо сейчас хочу сбежать от него. Я стала свидетелем случайной или очередной ссоры между королем и принцем или я до сих пор невероятно зла на него за всю ситуацию с Селеной?

— Прости, я просто проходила… — неожиданно выпаливаю я, прежде чем успеваю подумать.

— Ты не должна извиняться.  Разговаривать на повышенных тонах для отца является вариантом нормы, — тут же перебивает наследник и мой слух улавливает его неторопливые шаги. Открывая глаза, мой взор тут же падает на его лакированные черные туфли. — Прекрасно выглядишь, даже не сразу узнал тебя в таком платье. Надеюсь, в следующий раз на тебе будет платье того же оттенка, что и твое лицо прямо сейчас.

Едва заметная усмешка касается его губ, приподнимая один уголок вверх.

Это что-то вроде комплимента? Я не знаю, как мне реагировать на подобного рода слова! И какого цвета мое лицо прямо сейчас?! Синее, зеленое или… о, Боже, белое?!

Меня бросает в жар, мочки ушей начинают гореть, и я наблюдаю, как мимо нас проносятся пару горничных, одна из которых успевает коротко кивнуть наследнику, а вторая смущенно хихикнуть, отходя от нас на приличное расстояние.

— Ты сердишься? — осторожно спрашивает наследник, разглядывая мое лицо. Некоторое время я молча смотрю ему в глаза. — Ну, конечно, я бы тоже злился на твоем месте… Обещаю, что сегодня же все расскажу тебе. Жди меня возле малого бального зала после бала. Слышишь?

— Кристиан? — раздается позади обеспокоенный женский голос. — Я тебя обыскалась, мне нужна твоя помощь.

Юноша прикрывает глаза, громко выдыхая. Я разворачиваюсь и перед собой обнаруживаю королеву Матильду в легком однотонном платье, прикрывающее колени. Она одаряет меня самой искренней улыбкой, пока я делаю неуклюжий книксен, слегка склоняя голову вперед.

— Добрый день, Ваше Величество, — произношу я робко. — Я уже ухожу.

Бросая мимолетный взгляд в сторону принца, двумя руками я приподнимаю шуршащее платье и ускоряю шаг, стараясь как можно быстрее избавиться от всей этой неловкой атмосферы. И почему меня не покидает чувство, что меня застали с поличным за подслушиванием личных разговоров?

— Лилибет, помни, мы еще не договорили, — бросает мне вслед Кристиан, и я крепко сжимаю губы.

Окончательно заплутавшись в бесконечных дверях и коридорах дворца, я решаюсь обратиться к первому попавшемуся лакею за помощью. Он без проблем помогает мне добраться до нашей комнаты, и я вздыхаю с облегчением, плюхаясь на свою кровать.

Следующие несколько часов до бала мы проводим в комнате полным составом, наблюдая из окна за прибывающими гостями. Каролайн строго настрого запретила нам покидать порог нашей комнаты и Амалиенборг в целом.

— А я верю в дружбу между мужчиной и женщиной, — мечтательно проговаривает Амели, поглядывая в сторону окна.

— Ага, и в единорогов тоже, — язвительно фыркает Селена, поправляя свой макияж возле зеркала туалетного столика.

Ника, Грета и Марта бросают неоднозначные взгляды в мою сторону, и я театрально закатываю глаза, делая вид, что не обращаю внимания на диалог девушек.

— Нет, я серьезно, — отвечает Амели, отрываясь от окна. Она делает несколько неторопливых шагов в центр комнаты и останавливается, смыкая ладони в замок. — Все мы люди, и я считаю неправильным судить нас лишь по половому признаку.

По помещению раздается громкая усмешка со стороны Селены.

— Дорогая моя, запомни одну простую вещь. Мужчина никогда не будет просто дружить с женщиной, которая выглядит именно как женщина с миловидной внешностью и какой-никакой фигурой, — сообщает она, глядя в зеркало. Несколько секунд девушка аккуратными движениями обводит губы карандашом и продолжает. — А вот если она ведет аморальный образ жизни, одевается в мешки из-под картошки и ни разу не посещала косметолога, тогда да. Только в этом случае я еще могу поверить в эту дружбу, но в основном, девушкам льстит, когда за ними кто-то бегает. И я не вижу ничего плохого в том, чтобы пользоваться этим. Парень, который в тебя влюблен, поверь мне, готов свернуть горы и выполнить любую твою просьбу.

— Существует тонкая грань между «я в тебя влюблен» и «у меня есть самоуважение», — говорю я, устремляя взор на главную площадь страны. — Любой самодостаточный мужчина пошлет ту девушку, которая будет злоупотреблять его влюбленностью или любовью, ничего не давая взамен.

— Надо же, какие мы мудрые… — саркастично отзывается Селена.

— Что-то ты чересчур осведомлена о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной для девственницы, — с вызовом произносит Ника, вопросительно изгибая одну бровь в сторону Расмуссен. — Перед отбором мы проходили жесткий медосмотр, не припоминаешь?

Селена презрительно щурит свои карие глазки, стреляя в сторону Ники.

— А ты не лезь в чужие трусы, если твои никто не снимает, — язвительно проговаривает Расмуссен, заливаясь смехом.

Ника гневно хмурит брови, наблюдая за тем, как Селена продолжает заливисто смеяться, театрально сгибаясь пополам. И как только Ника делает первые угрожающие шаги в сторону Расмуссен, в комнату врывается Каролайн при полном параде. На ней свободно сидит костюм цвета увядших листьев, состоящий из пиджака из плотной ткани, объемной блузки с рюшами цвета слоновой кости и юбки, прикрывающей колени. На пиджаке красуется ее фирменный аксессуар — объемная брошь из серебра в виде небольшой веточки сирени, а на лицо уже натянута черная венецианская маска овальной формы, прикрывающая все лицо.

— Бал начинается, мадемуазель, — торжественно осведомляет она, оглядывая всех участниц изучающим взглядом.

Глава 23

Мы переглядываемся друг с другом с волнительными улыбками на лице и аккуратно надеваем маски, стараясь не задеть прическу. Несколько минут наставница ведет нас по бесконечным коридорам с нескончаемыми портретами членов королевской фамилии различных эпох.

— Госпожа Оберг, почему мы все должны ходить в масках? — с любопытством спрашивает Амели, подбегая вперед к наставнице.

— Ох, совсем забыла вас предупредить. Бал в честь дня рождения принцессы объявили маскарадным, отдавая дань уважения итальянским традициям прошлого, — сообщает Каролайн. — Скорее всего, вы уже заметили, что все маски на гостях являются традиционными венецианскими масками и соответственно подобных масок существует лишь семь видов, каждая из которых имеет свое значение. К примеру, на мне вы можете наблюдать маску под названием Моретта. Во времена венецианских традиционных маскарадов на подобной маске не было рта и держать ее приходилось зубами, то есть весь маскарад женщина была вынуждена молчать, чтобы не выдавать своего истинного лица. Как видите, во время современных маскарадов к маскам относятся не так строго.

Мой слух улавливает отголоски знакомой классической мелодии вперемешку с нескончаемыми голосами людей, и с каждым нашим шагом мелодия становится все отчетливее.

— Тогда почему у нас одинаковые маски, прикрывающие только половину лица? — интересуется Ника.

— Это сделано всего лишь для того, чтобы мы все смогли отличить вас от остальных гостей, — мягко произносит Оберг. — Думаю, вам не нужно объяснять, как вести себя на подобном мероприятии. Надеюсь, я не ошиблась в своем выборе и сегодня не покраснею из-за вас перед королевской семьей.

— Мы не подведем, — признается Марта с лучезарной улыбкой на лице.

Мы несколько раз киваем, соглашаясь со словами Марты. Некоторое время Каролайн оглядывает нас строгим взглядом, слегка поправляет едва помятое платье Греты и одобрительно кивает, одним жестов зазывая за собой.

Несколько шагов вперед, и мы оказываемся в светлом бальном зале поистине огромных масштабов. В помещении висят около пяти люстр, поражающих своим размером и количеством современных электрических свечей, озаряющих все пространство вокруг. На мои глаза попадается несвойственная подобному месту вещь —белоснежная интерактивная доска, напротив которой располагается белый проектор.

Как только мы ступаем в бальную залу со всех сторон на нас сыпятся любопытные взгляды гостей в различных карнавальных масках. Кто-то пришел в маске, подобной госпожи Оберг, кто-то надел маску с кошачьими ушками, кто-то из мужчин надел разноцветную карнавальную маску с забавным длинным носом, а кто-то из женщин пришел в пышной и элегантной маске с аккуратно уложенными огненно-рыжими перьями.

— Что-то эта доска совсем не вписывается в интерьер, — подмечает Ника, хмуро оглядываясь.

— Я тоже это заметила, — отвечаю я.

— Не волнуйтесь, эта доска здесь для того, чтобы принцесса увидела поздравление своей драгоценной бабушки, которая сейчас, к сожалению, пребывает в госпитале, — сообщает Каролайн, замечая недоумение в наших глаза, прикрытых за карнавальными масками. — Я надеюсь, у вас хватит ума не злоупотреблять предложенными напитками?

Мы забавно переглядываемся друг с другом, когда мимо нас проходят два лакея с подносом в руках, наполненными бесконечными бокалами с шампанским и красным вином.

— Отлично, на этой ноте я вас покидаю, но помните, что я всегда слежу за вами, — интригующе произносит наша наставница и отходит к неизвестным гостям.

Селена, не теряя времени, берет бокал шампанского с подноса у мимо проходящего лакея и поворачивается к остальным участницам, бросая хитрый взгляд лисицы.

— Удачи вам, курицы, — ухмыляясь произносит она и медленным шагом отходит от нас в сторону, одной рукой удерживая подол платья.

— Вот стерва, — бросает ей вслед Ника, недовольно складывая руки на груди.

— Мы так и будем предоставлены самим себе или мы уже пропустили официальную часть? — недоумевает Грета, оглядывая бальную залу с гостями, непринужденно передвигающимися по помещению.

— Я чувствую себя как-то неудобно из-за того, что мы пришли на день рождения без подарка, — проговариваю я, продолжая разглядывать помещение.

— Мне кажется, принцессе не нужны никакие подарки, она может позволить себе купить их в любой момент, — говорит Ника, складывая руки на груди.

— Боже, я так рада, что оказалась на настоящем королевском балу! — восклицает Марта, сияя после каждого произнесенного слова.

— Я тоже! — в ответ произносит Амели, пытаясь перекричать оркестр. Ее рыжие волосы, уложенные в высокую прическу, слегка подпрыгивают от восторга. — Я до сих пор не могу поверить, где я нахожусь!

Пропуская мимо ушей пустые разговоры девушек, я оглядываю зал, в надежде отыскать любопытные глаза, которые несколько минут подряд сверлят мой затылок. Аккуратно поправляя маску на глазах, я с осторожностью наблюдаю за гостями, делая вид, что продолжаю рассматривать интерьеры бального зала. Несколько секунд, и я натыкаюсь на пронзительный взгляд человека в черном классической костюме, лицо которого прикрывает маска с забавным длинным носом, украшенная золотистым обрамлением. И я бы даже не обратила на него внимание, если бы не одно «но». Карнавальная маска этого человека прикрывает лишь верхнюю часть лица, оставляя губы и подбородок на всеобщее обозрение. Пристально вглядываясь в его лицо, я обнаруживаю знакомую омерзительную родинку, выпирающую над кожей.

Перед взором мгновенно всплывает лицо того странного журналиста, задающего неудобные вопросы. Но с каких пор обыкновенных журналистов стали пускать на частные королевские балы? За секунду в голове проносятся тысячу ужасающих мыслей и сценариев этого вечера, поэтому, когда до моего плеча дотрагивается чья-то рука, я нервно вздрагиваю, возвращаясь в реальность.

— Детка, ты чего такая дерганная? — раздается над ухом знакомый голос Изабеллы.

Я разворачиваюсь и обнаруживаю перед собой герцогиню в яркой карнавальной маске с аккуратно-уложенными красными перьями, прикрывающей все ее лицо, за исключением искрящихся карих глаз. В одной руке она удерживает бокал с неизменным красным вином, а в другой подол своего роскошного пурпурного платья в пол с V-образным вырезом.

— Привет, — выдыхаю я с глупой улыбкой на лице. — Да так, задумалась о своем.

— Ваше Высочество! — с восторгом одновременно проговаривают Марта и Амели, как завороженные пуская любопытные взгляды в сторону девушки.

Изабелла приветливо кивает участницам несколько раз и мягким движением руки плавно отводит меня в сторону. Когда она удостоверяется, что мы остаемся без лишних ушей и глаз, сразу же отпускает мою руку.

— Что-то случилось? — недоумеваю я.

— Нет, просто хотела поговорить с тобой наедине, — спокойно сообщает она. — Как дела у твоей беременной подруги?

Я смотрю на карнавальную маску герцогини, пытаясь уловить ее взгляд и только сейчас осознаю, что не вижу ее истинных эмоций. Не видя живых эмоций людей, скрывающимися за масками, я в прямом смысле ощущаю себя трехлетним ребенком, не умеющим плавать, которого вышвырнули в открытое море. Это растерянное чувство начинает нарастать с каждым словом девушки, сея панику глубоко в груди.

— Все отлично, кроме токсикоза, — искренне отвечаю я.

— Слушай, до меня тут дошли слухи о вашей драке с Расмуссен, — тихо говорит она, незаметно оглядываясь в сторону Селены, которая продолжает поглощать один бокал за другим. — Я знаю, что ты не виновата и могу устроить так, чтобы ее наказали, а может и исключили…

— Не стоит, — перебиваю я, кивая в сторону Селены, которая продолжает сверкать своим помолвочным кольцом на весь дворец. — Он сделал ей предложение.

Изабелла одним быстрым движением руки резко срывает карнавальную маску, обнажая все истинные эмоции на своем лице. Ее брови недоуменно сходятся на переносице, а губы возмущенно раскрываются в ответ на мои слова.

— Погоди, что?! — продолжает недоумевать она, удерживая маску в руках. — Почему так быстро?... То есть, как он посмел?!

Я беззаботно пожимаю плечами, складывая губы в плотную линию.

— Дамы и господа! Прошу минуту внимания! — раздается громкий мужской голос из колонок.

Все взгляды мгновенно отправляются в сторону мужчины в черном классическом смокинге, удерживающего микрофон в руках. Его лицо скрыто за сплошной белой венецианской маской с черными завязками, на которой отсутствуют какие-либо краски или узоры, но по тембру его голоса и постановке речи я догадываюсь, что сегодня он в роли ведущего мероприятия.

— Меня зовут Джеспер и я рад приветствовать вас на торжественном балу в честь именин нашей дебютантки принцессы Шарлотты! — раздается его звонкий голос. — Итак, встречайте, Его Королевское Высочество король Дании Фредерик X, Ее Королевское Величество Королева Матильда. Его Королевское Высочество наследный принц Дании — Кристиан Уильям Александр, герцог Ольденбургский и Его Королевского Высочество принц Адриан, герцог Шлезвиг.

Под звонкую мелодию оркестра первыми в зал входит королевская чета. Лицо короля Фредерик скрыто за золотой карнавальной маской, усыпанной скромными узорами. Королевская маска имеет оттопыренную верхнюю губу, оставляя подбородок свободным. Как и в прошлый раз, на нем идеально сидит темно-синий военный мундир с перекинутой через плечо голубой лентой, усыпанной огромным количеством наград, аксельбантами на плечах из золотых нитей и ярко-красного высокого воротника.

По правую руку от Фредерика в бальную залу неторопливо ступает королева в однотонной белоснежной маске, схожей с маской госпожи Оберг. Сегодня на ней скромно сидит вечернее платье цвета крем-брюле с закрытыми рукавами и V-образным вырезом, которое на удивление, уступает пышности нашим платьям, а на голубой ленточке, перекинутой через плечо скромно красуются несколько разноцветных наград. Безусловно, главным украшением Ее Величества остается роскошная тиара, усыпанная бесконечными драгоценными камнями и бриллиантами, сверкающими под ярким светом люстр.

Следом за родителями в просторы бальной залы входят два кузена в неизменных темно-синих мундирах, которые являются точными копиями мундира Его Величества, за исключением количества наград на их голубых лентах, перекинутых через левое плечо. Первые секунды я не понимаю, кто из них кто, но по золотой копне волос я узнаю Кристиана в обыкновенной белоснежной маске с черными завязками, не имеющей никаких узоров и украшений. Рядом с ним шагает Адриан в карнавальной маске, которая является абсолютной противоположностью маске наследника престола. Его лицо полностью прикрывает золотая венецианская маска, чем-то схожая с маской самого короля.

Оркестр постепенно затихает, и королевская семья проходит в центр бальной залы, непринужденно кивая всем гостям. Джеспер не спеша подходит к королю и отдаем ему второй беспроводной микрофон, тот благодарно кивает и берет его в руки.

— Дорогие гости, — непосредственно начинает король Фредерик, оглядывая всех присутствующих. — Прежде всего, я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы приняли приглашение и почтили нас своим визитом, чтобы поддержать и поздравить с днем рождения нашу дочь и первым балом в ее честь. Шарлотта, дорогая, мы тебя ждем!

— Ее Высочество принцесса Шарлотта, герцогиня Ольденбургская! — раздается звонкий голос ведущего.

Оркестр начинает играть новыми красками и по всему бальному залу разливается нежная и плавная мелодия. Двери залы медленно открываются и перед нами предстает датская принцесса в нежном и романтичном образе из длинного платья со шлейфом пудрового оттенка, которое оголяет ее хрупкие выпирающие ключицы, с неизменной голубой лентой с наградами — отличительным знаком всех членов королевской фамилии. Великолепной густоты пшеничные волосы уложены в объемный низкий пучок и украшены скромной диадемой, усыпанной несколькими бриллиантами. Принцесса ровным неторопливым шагом плывет в сторону семьи, скромно складывая руки на уровне солнечного сплетения, а на ее лице играет широкая жизнерадостная улыбка. И только сейчас я замечаю, что она является единственным человеком в бальной зале, лицо которого не прикрывает маскарадная маска.

— Вот же повезло ей, — досадно вздыхает Ника. — Родилась настоящей принцессой с идеальной внешностью, живет в идеальном мире со всеми удобствами, не зная бед и разочарований.

— Завидуй молча, Йоргенсен, — ухмыляется Селена.

— Не думаю, что она живет в настолько идеальном мире, — отвечаю я, оглядывая счастливую улыбку принцессы.

— Поверь мне, не все так гладко, как ты думаешь, — говорит Изабелла и допивая вино, жестом подзывает ближайшего лакея, чтобы обменять пустой фужер на новый с красным содержимым.

— Дорогая Шарли, любимая наша принцесса, — мягко начинает король, слегка обнимая свою дочь за плечи, сияющая улыбка которой не сползает лица. — Вся твоя семья поздравляет тебя с твоим восемнадцатым днем рождения и первым собственным выходом в свет! Дорогая моя, я желаю тебе провести этот вечер в замечательной компании, которая сохранит твою радостную улыбку на лице. Мы с мамой хотим, чтобы ты запомнила этот вечер на всю свою долгую жизнь.

Отец принимается крепко и заботливо обнимать дочь под всеобщее умиление гостей. Некоторое время мы наблюдаем как королева радостно обнимает свою дочь, говоря какие-то приятные слова ей на ухо. Ровно в этот момент я замечаю, как в нашу сторону смотрят знакомые глаза двух кузенов. И хоть их лица скрыты за венецианскими масками, эти пронзительные взгляды не спутать ни с чем.

— Дамы и господа, — раздается голос Его Величества, — надеюсь, этот вечер станет одним из лучших вечеров в вашей жизни.

Королевская чета вместе с дочерью отходят в сторону и их тут же окружают высокопоставленные лица или же ближайшие родственники королевской семьи. Я замечаю, как к кузенам подходит молодой человек в дорогом смокинге и в маскарадной маске, которая является точно копией маски наследника.

— А кто это подошел к принцу? — интересуется Марта, обращаясь к герцогине.

— Ах, это, — Изабелла прерывается на очередной бокал красного вина, некоторое время смакуя его содержимое. — Это сын небезызвестного герцога Виборга.

— Это в него была влюблена наша именинница? — с ухмылкой спрашивает Селена, пуская взгляды в сторону герцогини.

— Почему была?.. — смеется герцогиня, поправляя прическу.

Ника метает неоднозначные взгляды в мою сторону, вспоминая как две недели назад познакомилась с герцогом при странных обстоятельствах и пока мы смотрим друг на друга, совсем упускаем момент, когда кузены и герцог приближаются в нашу сторону. Я затаиваю дыхание, когда молодые люди на ходу снимают венецианские маски, обнажая свои лица.

Мы тут же по инерции делаем книксен, слегка склоняя голову вперед. Как только молодые люди приближаются к нам, Селена не упускает шанс и подходит к наследнику чуть ближе, демонстративно приветствуя его поцелуем в щеку. Принц отвечает ей тем же, и она тут же берет его под руку, с победной улыбкой на лице оглядывая остальных участниц.

— Добрый вечер, дамы, — галантно произносит Адриан, обводя взглядом каждую из участниц. — И Изабель, тебе тоже привет.

Герцогиня демонстративно закатывает глаза, делая очередной глоток из фужера.

— Ваше Высочество, не умеешь ты с дамами обращаться, — с театральным вздохом говорит Теодор, целуя руки каждой участнице. — Извините моего приятеля.

— Я не твой приятель, — в ответ ухмыляется Адриан и кладет свою маску на поднос очередному проходящему мимо лакею. После он демонстративно прячет руки в карманы брюк, оглядывая безразличным взглядом бальную залу.

— Надо же, ты пропустил мимо себя лакея с шампанским, — замечает Изабелла, усмехаясь. — Это так не похоже на тебя.

— Предпочитаю не пить на столь важных мероприятиях, — отвечает он и уголок его губ хитро приподнимается вверх.

— С каких пор?  — смеется герцогиня и ее смех заставляет обернуться близстоящих гостей.

Наблюдая за странной перепалкой двух кузенов, я ловлю на себе хмурый взгляд Кристиана, который не перестает блуждать по моему лицу. Я непринужденно стараюсь делать вид, что совершенно не замечаю атаки его голубых глаз и продолжаю непринужденно оглядывать незнакомые лица вокруг.

— Это, конечно, все интересно, но, Крис, не мог бы ты представить нам своих прекрасных дам? — говорит Тео, желая прервать забавный диалог кузенов.

— Конечно, друг мой, — с легкой усмешкой проговаривает наследник.

— Если, конечно, дамы соизволят снять маски, — произносит Адриан, интригующе приподнимая брови.

— Давно пора, эти формальности ни к чему. Пусть носят маски те, кто хотят их носить, — безразлично бросает Изабелла.

Странно переглядываясь друг с другом, мы аккуратно снимает маски с головы, стараясь не повредить прическу. Кристиан по очереди представляет нас своему другу, и мы с Никой делаем вид, что видим его впервые. Все это время я наблюдаю, за тем, как Адриан безразлично оглядывает помещение вокруг, даже не удостаивая меня ни единым взглядом. Впрочем, может, это и к лучшему.

Некоторое время мы продолжаем стоять этой странной компанией, но герцогу Шлезвигу быстро наскучивает наше общество, и он молча удаляется к более почетным гостям вдвое старше нас и по возрасту, и по статусу, полагаю, тоже. Теодор странным образом начинает проявлять неоднозначные знаки внимания Марте, которая, не скрывая своих восхищенных эмоций, оказывается не против. Кристиан в это время аккуратно уделяет внимание каждой участнице, интересуясь самочувствием и настроением, пока я скрываюсь за герцогиней, избегая его общества.

— Не волнуйся, дорогая, я поговорю с ним по поводу помолвки, — коротко бросает Изабелла, замечая, как я мечусь из стороны в сторону.

Я одариваю ее вялой улыбкой, наблюдая, как два программиста настраивают интерактивную доску, совершая последние приготовления. Ведущий мероприятия подходит к мужчинам, чем-то интересуясь, один из них одобрительно кивает, пока второй усердно копошится в ноутбуке.

— Итак, леди и джентльмены! — раздается звонкий голос Джеспера и по всей бальной зале постепенно меркнет свет. — Вот и настал тот трогательный момент, который так ждала Ее Высочество. Прямо сейчас на этом экране вы увидите Ее Величество Королеву Луизу, любимую бабушку нашей дорогой именинницы, которая, по состоянию здоровья, к сожалению, не может присутствовать на нашем мероприятии. Но, к счастью, мы живем в век высоких технологий и благодаря им наша Королева-мать сможет дистанционно присутствовать на сегодняшнем торжестве!

По залу проносятся восторженные овации, но никто не позволяет себе слегка повыть или даже присвистнуть. Я оглядываю близстоящих людей, натыкаясь на Селену, которая мертвой хваткой хватается за Кристиана, словно за спасательный круг и краем глаза замечаю, как Адриан, поправляя высокий воротник на мундире, медленным шагом покидает бальную залу. Мои брови недоуменно встречаются на переносице, а сердце чует что-то неладное. Я выдыхаю воздух из легких, крепко сжимая маску в руке, желая, чтобы этот напряженный момент наконец закончился.

— Минутная готовность! — предупреждает ведущий, направляя интригующий взор в сторону гостей.

Все внимание присутствующих полностью приковано к экрану и имениннице, которая уже стоит посреди зала, с предвкушением прикладывая сложенные ладони к губам, словно в молитве. Я наблюдаю, как небольшие отголоски оставшихся боковых светильников отражаются на ее платье, сверкая на всю бальную залу. Взгляд ее счастливых глаз полностью прикован к интерактивной доске, где она с минуты на минуту должна увидеть свою бабушку…

Но в этот момент на экране появляется мое лицо.

Я не сразу соображаю, что происходит, когда на интерактивной доске наблюдаю свое испуганное выражение лица со стороны, которое отображает проектор, но на следующей фотографии рядом со мной оказывается Макс Адриан, аккуратно удерживающий мою талию возле экстремального аттракциона парка развлечений «Тиволи». За этим снимком следует наш поцелуй на фоне сверкающего фейерверка, где мои нетрезвые руки хватают Адриана за голову, а губы будто намереваются съесть его заживо.

Все происходит настолько быстро, что еще минуту окружающие в ступоре продолжают смотреть в сторону проектора, ошеломленно прикрывая губы. Несколько пар глаз осуждающе направляются в мою сторону, а я не соображаю, в реальности ли я сейчас нахожусь или же это очередной нелепый сон. Невольно я роняю венецианскую маску на пол и совсем не обращаю внимания на ее звонкое падение, где-то вдалеке улавливая звук расколовшегося гипса.

— Папа?! — принцесса испускает разочарованный вздох, оборачиваясь к отцу с растерянным выражением лица.

— Уберите это немедленно! — грозно восклицает король. — Все в порядке, солнышко.

— Ваше Величество, это какое-то недоразумение! Сейчас все исправим, — оправдывается Джеспер, обеспокоенно шагая в сторону программистов.

— Что происходит? — раздаются недоуменные голоса вокруг.

— Это одна из участниц отбора! — ошеломленно выкрикивает кто-то.

— Неужели Элизабет?! — с сомнением в голосе проговаривает какая-то взволнованная дама.

Ведущий впопыхах подбегает к программистам, те, в свою очередь, пытаются сделать все возможное, чтобы убрать провокационные снимки с экрана, а я в это время пытаюсь угомонить свое сердце, которое намеревается выпрыгнуть из груди и покинуть этот зал быстрее меня. Мои глаза практически сразу находят Кристиана, который продолжает смотреть на экран, крепко стискивая зубы. Возле него стоит Селена, с забавной улыбкой на лице разглядывающая компрометирующие изображения. В эту минуту его разочарованный взгляд перебегает в мою сторону и некоторое время он продолжает смотреть куда-то сквозь меня отрешенными, чужими, такими близкими, но в то же время далекими глазами.

В горле скапливается комок обиды, разочарований, злости и я сама не замечаю, как ноги уносят меня из бальной залы под всеобщие недоуменные взгляды, а руки по инерции продолжают удерживать длинный подол платья, стараясь не замечать ядовитых колкостей в мой адрес. Слезы душат меня окончательно, когда по дороге я сбиваю пару лакеев с полными подносами выпивки и нелепо извиняясь, продолжаю бежать вперед, опасаясь оглянуться назад.

— Элизабет! — раздается громкий голос герцогини, эхом отдающийся в узком коридоре. — Стой! Да стой ты, кому сказала!

Краем уха я улавливаю шуршание пышного подола ее бального платья вперемешку со стучащими каблуками. Против воли я нервно вздрагиваю, когда ее рука неожиданно быстро касается моего плеча, с силой разворачивая к себе.

— Я ухожу! — говорю я, захлебываясь в слезах. — Я больше не вынесу этого позора…

— Послушай меня! — кричит она, пару раз одергивая меня за плечи. — Это всего лишь дешевая провокация, поверь мне! Ты ведь не сама это сделала? Он тебя заставил?!

Я вытираю слезы, хлюпая носом.

— Какая теперь разница?! — горько кричу я, глядя ей в глаза. — Меня опозорили на глазах у всего высшего света, да плевать на высший свет! Опозорили меня в глазах родителей Кристиана! Я больше не вынесу…

Изабелла гневно хмурится и влепляет мне пощечину, силой заставляя прийти в себя.

— Ты меня слышишь?! — намеренно тихо произносит она сквозь зубы, захватывая мое лицо в ладони. — Кто-то хочет морально сломать тебя, чтобы ты добровольно покинула отбор, потому что знает, что Крис и администрация тебя не выгонят. Этот кто-то знает, что ты главная фаворитка Кристиана и он знает, что ты его слабость…

Я медленно поднимаю недоуменный взгляд на девушку, пытаясь прийти в себя.

— Подумай об этом еще раз, а потом еще раз подумай, когда прочтешь это письмо, — шепчет она сквозь зубы, слегка стряхивая меня за плечи.

Герцогиня принимается доставать из своего маленького клатча, усыпанного яркими стразами, белоснежную бумагу, сложенную пополам. Не раскрывая листок, она протягивает его мне, продолжая гневно хмурить брови, и я начинаю осознавать, что впервые вижу ее такой настойчивой и серьезной одновременно.

Дрожащими руками я беру письмо, предложенное девушкой, продолжая недоуменно на него смотреть.

— Он написал мне это письмо за пару дней до начала отбора. Прочти его и еще раз подумай, стоит ли Крис того или нет, — тихо проговаривает она, оглядываясь назад.

Изабелла берет меня за руку, крепко сжимая ладонь и уводит в ближайшую комнату, оставляя меня в полном одиночестве. Быстрым взглядом окидывая помещение, я осознаю, что нахожусь в каком-то небольшом техническом помещении для слуг. Мои дрожащие руки аккуратно раскрывают бумагу, а глаза быстро пробегаются по первым строчкам, от прочтения которых легкие будто впиваются в ребра, каждый раз, когда я вижу свое имя.

«Привет, Белла.

Предупреждаю сразу, в этом письме много букв, так что можешь прямо сейчас открыть бутылочку красного полусладкого и приступать к чтению.

Вчера я сделал то, что должен был сделать еще несколько лет назад, но не сказал самого главного.

Я знал. С самого начала нашего знакомства я знал, что у нас нет совместного будущего. Это несправедливо. Все это время я жил, наслаждаясь ее обществом, с ужасом ожидая свой день рождения, прекрасно осознавая, что в этот момент я потеряю ее навсегда. Я останусь моральным инвалидом без ее радостных глаз с зеленцой и того умиротворения, которое окутывало меня каждую секунду, проведенную с ней. Я чертовски не хотел принимать тот факт, что она больше не будет трепать мне волосы, перестанет постоянно гадать на моих ладонях, придумывая себе под нос совершенно неизвестные мне методы хиромантии. С того момента она будет видеть меня только по телевизору, интернету и больше никогда в жизни. Я предугадываю, как она каждый раз будет гневно бросать пульт, потому что мои фотографии на экранах будут разбивать ей сердце снова и снова.

Несправедливо.

За все это время я твердо усвоил, что в мире отсутствует справедливость, существует лишь бесполезное пустое слово, которое произносят люди, лишившиеся чего-то, или кого-то обиженные на весь этот чертов мир.

За все эти годы мы пережили многое. Эти годы можно назвать моей маленькой счастливой жизнью. Да, я надрал задницу своей судьбе и выиграл еще хоть немного времени, чтобы побыть с ней. Ты же понимаешь, что именно с ней я чувствовал себя обычным парнем, которого не ждет бесконечная, бесконечная, внутренняя и внешняя политика, нескончаемые переговоры и борьба с недовольными повстанцами который закончит обычную школу, поступит в обычный университет, встретит свою женщину и построит с ней обыкновенную семью.

Находясь с ней, меня опьяняло лживое чувство мнимой свободы, коей я не обладал.

Да, у меня было много девушек были девушки. Они все были как на подбор, будто сходили ко мне прямиком из обложек мужских журналов. И я даже допускаю мысль, что возможно, они были красивее Элизабет, но их внешняя обложка ничего не стоит, по сравнению с ее искренностью, неподдельностью и легкой наивностью, которая меня опьяняла каждый раз снова и снова.

Я видел ее слезы, которые она так старательно скрывала от чужих глаз, я видел грусть в ее глазах, с энтузиазмом тут же пытаясь прогнать ее. Да что я видел?! От этой маленькой девочки не утаишь ни одну эмоцию в мире! В какой-то момент я осознал, что вторую такую хрупкую и одновременно бойкую девушку я уже не встречу. Тем более, после того как все узнают мое положение в обществе, искренности в глазах девушек уже не найти.

А ее глаза? Я навсегда запомню ее утопающие в слезах глаза, умоляющие меня помочь посадить ее отчима. В тот день ее мать положили в больницу с серьезными травмами. И моя королева, моя несчастная королева, бесконечно рыдала, лежа у меня на коленях, время от времени поднимая свой тяжелый взгляд, полный отчаяния. Ее речь постепенно превращалась в неразборчивый набор букв и слов, перерастая в истерику.

В тот день мне казалось, я твердо решил, что моей маленькой беззащитной Эли больше не коснется ни единая грубая мужская рука… Помню, в тот день я подключил все свои связи, чтобы собрать доказательства и арестовать этого изверга. Отец был в ужасе. Он никогда не понимал, почему я постоянно вожусь с какой-то обыкновенной девкой без рода и имени. Ему не понять, ему никогда этого не понять, ведь задолго до начала отбора ему заранее подобрали шведку, имеющую общие корни с королевской шведской семьей. Впрочем, ты и так все знаешь в мельчайших подробностях. Мой отец не знает, что такое любовь, даже спустя более двадцати пяти лет брака.

Признаюсь, я никогда еще не думал о своей будущей супруге, ведь с самого начала знакомства моей королевой была только она.

Королева Элизабет…

Как наша прапрабабушка, помнишь?

За все эти годы я видел свою королеву абсолютно разной. Я был свидетелем невероятного перевоплощения: из маленькой Эли, зашуганной отчимом и, кажется, потерявшей доверие ко всем мужчинам, она вдруг начала превращаться в миловидную девушку с первым неопытным макияжем и пестрыми короткими платьями, привлекавшими внимание любого половозрелого мужчину…

А знаешь что?! Она ни разу не предала меня, хотя за ней много кто бегал еще в школе. Я не мог на это спокойно смотреть, понимаешь? Я уже представлял, как набиваю им физиономию, если бы они только посмотрели на нее похотливым взглядом или притронулись бы к ней. Разве принцы так себя ведут? Для меня все ее потенциальные ухажеры были как красная тряпка для быка… Но я держал себя в руках и сохранял самообладание, как нас и учили, ровно по учебнику.

Я надрал задницу своей судьбе во второй раз, когда на свой восемнадцатый день рождения в клубе она переборщила с «отверткой» и в какой-то момент наши лица оказались рядом. И я не сдержался, Белла!!! Когда наши губы соприкоснулись, я почувствовал вкус апельсинового сока и чертовски много чего еще. Возникло чувство, будто наступил конец света. Конец всему, у чего есть начало, конец моего заточения в этой политической клетке. Чертова буря эмоций захлестнула меня в свой водоворот, опьяняя намного больше, чем виски, который я уничтожил у себя дома, приходя в себя.

Все это время я сражался с самим собой. Меня рвало на части, я до безумия хотел овладеть ею, не только в сексуальном плане. Я хотел овладеть ее мыслями, эмоциями, чувствами.  Чертовски эгоистично. Но в то же время я понимал, насколько я глуп, мечтая о таком подарке судьбы. Осознание того, что я буду владеть всем, кроме нее — убивало меня, разбивало на мелкие осколки снова и снова, периодически отрезвляя, приводя в чувство.

Я понимаю, что не могу предать свою страну, свой народ, который жаждет увидеть меня спустя двадцать четыре года после моего рождения. И что я им скажу? Здравствуйте, я ваш будущий монарх, вы так долго хотели меня увидеть, но прямо сейчас я отрекаюсь от престола?! Тем более сейчас, когда с каждым днем повстанцы наносят новые удары и после моего заявления об отречении они воспользуются моментом и монархии наступит конец. Конец всему, что строилось и хранилось веками, конец нашей государственности в целом.

Я знаю, что она будет думать. Что я променял ее на корону и будет чертовски права… Но я не могу иначе и уже почти свыкся с мыслью, что остаток своей жизни проживу без нее.

Изабель, я был готов жениться на ней, представляя, как она в великолепном пышном белом платье и счастливой улыбкой на лице идет к алтарю, а я в это время не чувствую землю под ногами, ощущая, как счастье плавно разливается по всему телу.  Я был готов отдать ей весь мир и маленькую Данию, а она даже не знает моего настоящего имени…

Я знаю, что после моего решающего дня рождения она больше не заговорит со мной, будет избегать встречи, выкидывать подарки и меня из своей жизни. Но я удерживаюсь за последнюю ниточку надежды, я продолжаю верить, будучи увидев портфолио кандидатки, которую родители выбрали мне в жены…

Белла, я повторяю ошибки отца, ведь он выбрал корону, лишившись при этом Сабины. И я чертовски опасаюсь того, что Эли останется всего лишь мечтой для меня до конца жизни…».

За дверью раздается какой-то отдаленный всплеск, за ним следует обеспокоенные крики и голоса людей, вперемешку с бесконечными шагами, но я полностью растворяюсь в тексте, вчитываясь в каждое слово, в каждую ровную букву, так старательно выведенную Кристианом и причинившую ему не мало боли. Вновь и вновь перечитывая строки, пытаюсь остановить истерику, вырывающуюся из груди, совсем не замечая, как в комнате помимо меня оказывается кто-то еще.

Я не успеваю ничего сообразить и тут же ощущаю, как кто-то холодными руками грубо стискивает мне плечо, прикладывая к губам и носу тряпку, издающую мерзкие зловонии. От неожиданности я пытаюсь закричать, резко подрываясь с места, но человек лишь крепче прижимает ткань к моему лицу, а я глубже вдыхаю ее содержимое.

Сердце совершает тройное сальто назад и мгновенно падает в пятки, когда я осознаю, что со мной происходит. Раньше, когда по вечерам я смотрела боевики, сидя на диване вместе с мамой, я никогда не представляла себя на месте жертвы. Я никогда не задумывалась о том, что чувствует человек в последние минуты своей жизни, какие мимолетные мысли проносятся в этот момент в его голове и осознает ли он, что то, что сейчас видят его глаза — последнее, что он видит.  И единственное, о чем я думаю в этот момент — животный страх, который всепоглощающе разливается по всему телу.

Спустя несколько секунд мир перед глазами постепенно пошатывается и меркнет. Мышцы тела со временем перестают подчиняться, и я падаю в руки своего убийцы, когда сознание охватывает беспощадная тьма.

Часть 2. Глава 24

Rigshospitalet — национальный госпиталь, несколько часов спустя

В обеспокоенных чувствах Кэтрин спускается на зеленую лужайку с отделения онкологии, заворачиваясь в легкую кофту. Уже который день ее мучает вопрос, что происходит с ее дочерью, почему она не вышла на связь на прошлой неделе и что случилось несколько дней назад в Амалиенборге.

Прежде чем выйти на улицу, женщина аккуратно поправляет платок, прикрывающий остатки каштановых волос на голове, и прямиком направляется на зеленую лужайку, где ежедневно дышат воздухом ходячие пациенты с онкологического и соседнего кардиологического отделений. Быстрым шагом она проходит мимо нескольких больных в знакомых белоснежных сорочках в желтый горошек, плотнее закутываясь в кофту от пронзительного ветра.

— Кэтрин? — раздается неожиданный голос старушки позади нее.

Женщина оборачивается назад, продолжая сохранять недоумение на лице. Ее взгляд ловит старушка в сорочке кардиологического отделения, всем своим весом опирающаяся на специально оборудованные ходунки. В лице, покрытым возрастными морщинами, Кэтрин улавливает знакомый строгий взгляд голубых глаз, а худощавое тело продолжает сохранять ту непоколебимую стойкость даже на ходунках, которую она заметила еще двадцать с лишним лет назад.

— Ваше Величество, — Кэтрин растерянно склоняется в неуверенном книксене, мысленно осознавая, что не делала его уже большое количество времени. — Простите, не знала, что вы здесь находитесь.

Последние пять лет королева Луиза по состоянию здоровья не показывается на публике, опасаясь выглядеть в глазах подданных обессиленной калекой. Желание королевы остаться в памяти народа мудрой, справедливой и молодой женщиной, всегда строго держащей осанку и одетой с иголочки — закон для королевской семьи.

— К сожалению, я нахожусь здесь уже не первый месяц и только недавно мне разрешили выходить на улицу самостоятельно, но под чутким присмотром персонала, — сообщает она с мягкой улыбкой на лице, кивая в сторону молодой девушки в белом халате, идущей прямо за ней. — Второй инфаркт штука не из приятных, которая оставляет за собой немало последствий, особенно в моем возрасте. Но ты же знаешь, что я не люблю говорить о своих болячках, лучше расскажи о себе. Время тебя практически не изменило, надо сказать, года тебе к лицу. Как изменилась твоя жизнь после отбора, вышла ли замуж, есть ли дети?

Кэтрин растерянно вздыхает, продолжая нервно теребить костяшки пальцев, пока в ее сознании проносятся тысячи воспоминаний. Она не знает, как реагировать на такую неожиданную встречу, ведь еще более двадцати лет назад она была уверена, что эта встреча больше не состоится.

Правда однажды, когда она узнала, что маленький Чарли, с которым все свое детство была неразлучна ее дочь — кронпринц и главный холостяк страны, подобная мысль о возможной повторной встрече с его семьей повергла ее в шок. В тот момент окончательный паззл в ее голове наконец сошелся, и она осознала, кого же все эти годы напоминал ей Чарли. На его лице собрались все лучшие черты ее тогдашней соперницы — Матильды — одной из участниц предыдущего отбора.

— Благодарю. Нет, я не вышла замуж, — сообщает она с растерянной улыбкой на лице. — Но практически двадцать лет назад я родила прекрасную дочь — Элизабет.

— Поразительно, как такая замечательная женщина как ты ни разу не была замужем. Ну, ничего, у тебя еще все впереди, — искренне улыбается Луиза и перед глазами Кэтрин моментально проносятся приятные воспоминания об их теплых отношениях на отборе. — Элизабет говоришь? А не та ли это девочка, с которой дружит мой внук на протяжении нескольких лет? Пару недель назад он как-то обмолвился, что она прошла отбор.

— К сожалению, это правда, — коротко кивает Кэтрин, и улыбка мигом сползает с ее лица.

— Почему же? — удивляется королева-мать, искренне не понимая эмоции женщины. — Мне показалось, что Кристиан обрадовался появлению твоей дочери.

— К моему сожалению, потому как я не хочу, чтобы ей разбили сердце, — искренне сообщает женщина, поджимая губы.

— О, милая, не переживай по этому поводу. Мой дорогой внук очень осторожен в подобных вопросах, — с радостной улыбкой отмахивается Луиза. — А знаешь, во всяком случае, я рада, что твоя дочь составила ему хорошую компанию в детстве и думаю, что их встреча совершенна не случайна.

— Бабушка! — раздается голос молодого человека поблизости. — Не знал, что тебе разрешили выходить на улицу.

Женщины мгновенно поворачивают головы и обнаруживают Кристиана, быстрым шагом приближающегося к ним со стороны кардиологического отделения.

— Мой дорогой! — радостно произносит Луиза, аккуратно обнимая принца. — Я что, по-твоему, должна остатки своих дней провести в четырех стенах?

— Добрый день, Кэтрин, — здоровается юноша, склоняя голову вперед. — Как самочувствие? Я еще не успел зайти к вашему доктору.

— Здравствуй, — женщина благодарно кивает в ответ. Ей все еще не привычно видеть мальчика, которого она знала более десяти лет, в качестве принца. — Спасибо, все в порядке, стараюсь не унывать.

Кэтрин не знает, как описать тех чувств благодарности, которые она испытывает к Кристиану. Ведь еще две недели назад, когда они встретились в центральном фойе госпиталя она и предположить не могла о том, что этот юноша полностью оплатит весь курс лечения вместе с операцией. Она долго не соглашалась, ведь это поистине огромная сумма для любого европейца, но он даже не спрашивал ее мнения. Уже через день ее доктор сообщил эту приятную весть и даже назначил дату операции.

Женщина уверена, именно из такого человека получится прекрасный король, полный решимости и справедливости. И, вспоминая Фредерика, в ее голове никак не может уложиться одна мысль — как ему удалось воспитать такого сына, ведь сам Фредерик является чуть ли не полной его противоположностью.

— Не знал, что вы знакомы, — с растерянной улыбкой произносит Кристиан, оглядывая женщин. — Вы здесь познакомились?

Королева-мать вздыхает, аккуратно усаживаясь на ближайшую скамейку, а внук заботливо подает ей руку и убирает ее ходунки.

— Мой милый, мы познакомились еще задолго до твоего рождения, — с доброй улыбкой проговаривает Луиза, оглядывая своего внука. От улыбки на ее лице образуется еще больше морщин радости вокруг тонких губ.

Молодой человек недоуменно приподнимает одну бровь вверх, по очереди бросая взгляд на женщин. Королева Луиза кидает искромётный взгляд в сторону Кэтрин, давая ей шанс первой рассказать о знакомстве.

— Я участвовала в прошлом отборе наравне с твоей матерью, — признается Кэтрин, складывая губы в одну ровную линию. — И мы с твоей бабушкой очень хорошо поладили.

— Чего не скажешь о Матильде, — невзначай добавляет Луиза.

Лицо юноши ни на каплю не меняется, лишь глаза на долю секунды удивленно распахиваются от полученной информации.

— Многое же я не знаю о предыдущих отборах, — с легкой улыбкой проговаривает он, заглядывая бабушке в глаза.

Кэтрин одаривает королеву-мать и принца теплой улыбкой, но внутренние переживания за дочь все же не дают ей полноценно расслабиться. Следующие полчаса женщины продолжают вести непринужденную беседу, вспоминая приятные моменты прошлого, пока Кристиан отлучается по важному звонку. Кэтрин убедительно просит сообщать ей какую-либо информацию, которая поступит к Луизе со стороны ее августейших родственников и королева-мать, по старой дружбе, сразу же соглашается.

Фреденсборг, несколько дней спустя

— Да ладно, хватит уже киснуть, отбор не должен заканчиваться, — досадно произносит Хелл, но как бы она ни старалась, энтузиазма в глазах девушек не прибавляется.

Участницы, побывавшие на злополучном балу, который запомнится им на всю жизнь, последние несколько дней молча бродят по дворцу, не произнося ни слова. Марта и Ника, не забывая об интересном положении Греты всячески стараются ободрять ее, но все прекрасно осознают, что простыми словами подругу не вернешь. Удручает положение и непроницаемое лицо госпожи Оберг, которое напрочь лишилось каких-либо эмоций после неудачного бала.

Девушки уже несколько дней не выполняют своих привычных и выученных как мантру занятий, полностью потрясенные событиями недельной давности. Администрация решает временно заморозить отбор, без ограниченных временных рамок для реабилитации всех участниц и преподавателей.

— Я просто хочу домой, — удрученно произносит Амели, беспомощно обнимая себя за плечи. — Мне надоело жить каждый день как на пороховой бочке, гадая кто же будет следующим.

Ника машет головой, пытаясь отогнать негативные мысли Амели.

— Не думаю, что во Фреденсборге произойдет что-то подобное, — делится своими мыслями она и ее брови задумчиво встречаются на переносице. — Охрану дворца прибавили вдвое.

— Думаешь, на балу было мало охраны? — с недоверием спрашивает Тильда, утешающе обнимая свою сестру.

— Хватит! — восклицает Анна, раздраженно вскидывая руки перед собой. — Мне надоело выслушивать изо дня в день одно и то же. Отбор заморожен до неопределенного срока, принц за эти дни нас даже не навестил. Тут ежу понятно, что мы никому не нужны и отбор продолжаться не будет. Не знаю, как вы, но лично я собираюсь добровольно уходить отсюда пока не поздно.

— Я думаю, принцу сейчас совсем не до нас, — предполагает Ника.

— Согласна, дома мне будет комфортнее, — соглашается Маргарет.

— Мне тоже кажется, что дома намного безопасней, чем здесь, — неуверенно произносит Лаура, заправляя каштановые непослушные кудри за ухо.

Несколько девушек неохотно кивают, молча соглашаясь с остальными участницами.

— Вы серьезно?! — недоумевает Ника. — Вы вот так просто сдаетесь?

— Знаешь, мне моя жизнь дороже, чем призрачные перспективы выйти замуж за принца, который сейчас плевать хотел на нас, — настойчиво говорит Абери, стреляя глазами в сторону Ники.

Девушки прекращают спор, как только в лиловой гостиной появляется наставница с прежним непроницаемым выражением лица. Она хмуро оглядывает всех участниц свойственным ей прищуренным взглядом, останавливаясь на одной из них.

— Грета Шульц, ты можешь прямо сейчас пойти собирать свои вещи, — спокойным тоном сообщает женщина. — Мы приняли решение, что ты проведешь некоторое время в больнице до определенного момента. Остальные девушки могут не беспокоиться, пособия будут выплачиваться всем в полном размере. Администрация заинтересована в сохранении отбора, но, если вы изъявите желание добровольно покинуть отбор, мы не будем стоять у вас на пути.

Некоторое время девушки удивленно переглядываются, мысленно обдумывая свои решения. Кто-то переобувается на ходу из-за полного пособия, но все же некоторые участницы, всерьез опасаясь за свою жизнь, настроены решительно. В этот день отбор без раздумий покидают Абери, Лаура, Маргарет и Анна.

Несколько часов после бала

Первое, что я ощущаю, когда прихожу в себя — невыносимая жажда. Горло пересохло настолько, что у меня с трудом получается сглотнуть слюну. Второе — я сижу на жестком полу в полусогнутом состоянии, боком опираясь об холодную стену, руки крепко связаны за спиной, а все тело отзывается тупой болью в мышцах при каждой попытке пошевелиться. От того, что голова долгое время беспомощно висела на груди, я с огромным трудом пытаюсь двигать шеей, а невыносимая боль в бицепсах от связанных рук тут же дает о себе знать.

Осторожно раскрываю слипшиеся веки, пару раз моргаю и не понимаю, где я нахожусь. Напротив меня находится небольшое окно, покрытое белой облупленной краской, которую нанесли на само стекло и деревянные ставни лет десять назад, но солнце не сдается и продолжает упорно светить сквозь небольшие просветы между краской, с непривычки заставляя щуриться. С улицы раздается уютное щебетание птиц вперемешку с незнакомыми мужскими голосами, спокойно обсуждающими какое-то событие.

Я сижу посреди комнаты на холодном деревянном полу, вокруг меня располагаются две односпальные кровати с небольшими прикроватными тумбочками, а слева краем глаза я улавливаю большой деревянный шкаф из темного дерева, который является ровесником моей мамы. В целом, интерьер этой комнаты сложно назвать современным, более того, все помещение выглядит таким, будто сюда уже несколько десятков лет не ступала нога человека.

Я опускаю голову вниз и наблюдаю на себе изумрудное бальное платье и от бала от него остается только одно название. Подол платья превратился в месиво из дыр, блестяшек и грязи, а шевеля ледяными ногами я осознаю, что сижу с голыми ступнями. Пытаясь прикоснуться к платью, я инстинктивно дергаю правую руку вперед, напрочь забывая, что руки привязаны к спине. По позвоночнику пробегают мурашки, когда я осознаю, что сзади меня находится чье-то тело, которое тотчас же стонет после одного моего резкого движения.

— Ммм, голова… — раздается позади меня хриплый женский голос.

Сзади начинаются какие-то шевеления и шуршание, более схожее с шуршанием подола платья. Девушка энергично дергает руками, в ответ заставляя одновременно шевелить и мои запястья, которые мигом натираются веревкой. Через несколько секунд мы обе осознаем, что наши руки связаны не только между собой, но и друг с другом.

— Какого черта?! — раздается знакомый возмущенный голос, в котором я узнаю Селену Расмуссен. — Где я? Что вообще происходит?

Мысленно я пытаюсь возродить образы событий, которые происходили со мной несколько часов назад, но после того, как я принимаю письмо Кристиана из рук герцогини — вокруг меня темнота.

— Не у тебя одной такой вопрос, — впервые произношу я хриплым голосом, тут же прочищая горло. — Мы с тобой сидим связанные не просто так.

— Хансен?! — недоуменно произносит Селена, пытаясь безуспешно развернуться всем корпусом в мою сторону, шурша своим платьем. — Какого?!... Почему у меня болит все тело?!

— Скорее всего мы были несколько часов в отключке, — предполагаю я, оглядывая комнату более осмысленным взглядом. — Ты что-нибудь помнишь?

— Я помню только какой-то взрыв, который взбудоражил гостей, и мы всей толпой начали разбредаться кто куда, а после… — медленно проговаривает девушка, проваливаясь в воспоминания. — А после я как будто отключилась. И где это мы?

— Давай попытаемся снять эти веревки, — говорю я, с трудом шевеля руками.

Некоторое время пальцами рук мы пытаемся ухватиться за кончики веревок, но через несколько минут осознаем, что делаем только хуже. Со стороны наши старания выглядят как беспорядочные дергания руками.

— Только не говори, что нас похитили, — обеспокоенно говорит Расмуссен, когда мы заканчиваем теребить веревку. — Если это и вправду так, то я прямо сейчас начну кричать.

Впервые за несколько недель знакомства с ней, я улавливаю в ее голосе опасные волнительные нотки, ощущая, как ее спина, прикованная ко мне, постепенно напрягается и искренне не понимаю, к чему это может привести.

— Подожди… — говорю я в воздух, но ее истошный крик заглушает мой голос.

Несколько секунд я пытаюсь перекричать ее беспорядочные вопли о помощи и как только она затихает, прочищая горло, мой слух улавливает торопливые шаги по старым скрипящим доскам.

— Что ты наделала? — раздраженно бросаю я, улавливая приближающиеся шаги.

В этот момент дверь помещения резко распахивается, по полу проносится прохладный воздух, и я тут же подгибаю свои холодные голые ступни. Я не вижу, кто именно зашел в комнату, но всем своим телом ощущаю, что с каждым шагом напряжение в помещении возрастает.

— Ну и долго вы будете орать? — раздается уставший мужской голос.

— Вы кто такие?! — мгновенно реагирует Селена. — А, ну быстро развяжите нас!

— Так непривычно видеть вас с открытыми глазами, — ухмыляется второй.

— Слышь, ты! Немедленно развяжи нас! — выкрикивает девушка, пытаясь двигать всем своим корпусом.

— Мадемуазель что-то попутала, — с издевкой произносит первый мужской голос, более брутальный, приближаясь к Селене. — Ты находишься не в своем замке, и мы не твои слуги, куколка.

Один из них с противной ухмылкой проходит в глубь комнаты, заглядывая мне в лицо. Спустя пару секунд я узнаю в нем того любопытного журналиста с выпирающей родинкой над губой с неровными краями и перед глазами тут же проносится воспоминание о том, как на балу он сверлил пристальным взглядом мой затылок.

— Ты?! — удивление мигом вырывается из моей груди и приземляется на остатки бального платья.

— Ну, я, — с сардонической усмешкой произносит он, складывая руки на груди. Его забавное выражение лица полностью сигнализирует о том, что ему интересно, какие же действия я буду предпринимать дальше.

Второй мужчина быстрыми движениями принимается грубо разрезать узлы на верёвках, лезвием холодного ножа задевая наши запястья. Как только он расправляется с узлами, я тут же освобождаю руки от оставшихся веревок, рассматривая свои красные потертости на тонких запястьях. Я разворачиваюсь и облокачиваюсь спиной об стену, чтобы видеть тех, с кем мы имеем дело. Тело молниеносно отвечает мне тупой болью из-за долгожданной смены положения, и я тут же улавливаю взгляд брутального мужчины с крепким телосложением. Одной рукой он чешет свою двухнедельную рыжую щетину, и я замечаю на его лице многочисленные шрамы, некоторые из них едва зажившие, а карие глаза оценивающим взглядом рассматривают нас с головы до ног. Второй парень выглядит чуть моложе и его движения не так уверенны, скорее немного неуклюжи. Оба они облачены в черные футболки свободного кроя и широкие брюки карго с камуфляжной расцветкой.

Несколько ужасающих мыслей мгновенно пробегают в сознании, от чего начинает неприятно покалывать затылок. Я напрочь отказываюсь верить в то, что мы находимся у них в руках.

— Что все это значит? — хриплым голосом спрашиваю я, хмуро оглядывая мужчин.

Брутал с рыжими волосами бросает неоднозначный взгляд в сторону своего молодого напарника и тут же смотрит на меня с ядовитой ухмылкой на лице. Он демонстративно запускает всю пятерню в свои рыжие волосы, приподнимая кончики коротких волос вверх.

— Добро пожаловать в заложники, — ухмыляется его лицо, искажаясь в злобной усмешке.

От животного страха мои руки бросает в мелкую дрожь, а голые ступни подкашиваются от невыносимого холода и сквозняка, который гуляет по ледяному полу.

— Что?! А, ну живо освободите нас! — кричит Селена, пытаясь встать на ноги. — Вы вообще знаете, кто мой отец?!

Мужчины мигом подхватывают девушку за руки и грубо бросают ее на одну из небольших кроватей. Она со стоном хватается за свои руки и искажает лицо в болезненной гримасе, быстро почесывая место захвата.

— Твой папочка уже ищет тебя, — злобно проговаривает молодой парень и подходит к Селене, пряча руки в карманы своих камуфляжных брюк. — Только он еще не знает, что наши люди есть во всех сферах и докладывают нам о каждом его шаге.

— Идите к черту! — кричит в ответ девушка, нагибаясь вперед. — Вы еще поплатитесь за это!

Рыжий брутал быстрым шагом подходит к девушке и грубо хватает ее за подбородок, крепко сжимая кожу.

— Рот закрой, — его гневный взгляд карих глаз направлен прямо на нее. — Целее будешь.

Одним движением руки он грубо разворачивает ее голову в сторону, резко отпуская. Пару секунд я наблюдаю, как они покидают комнату, бросая последние яростные взгляды в нашу сторону и закрывают дверь на замок. Селена тут же хватается за шею и начинает ее массажировать, закрывая глаза от пронзающей боли.

— Я не понимаю, какого хрена они так обращаются с нами? Когда мой отец доберется до них им мало не покажется, — недоумевает она, поглаживая шею, а я смотрю как на ее подбородке остался опечатался красный след от лап этого зверя. — Я ужасно хочу пить и есть.

— Думаю, перечить им — не лучшая затея, — предполагаю я, присаживаясь на соседнюю кровать напротив девушки и несколько пружин старого матраса тут же въедаются мне в ягодицы.

— Почему?! Кто они такие вообще?! Кем себя возомнили? — ворчит девушка, нападая на меня с вопросами.

Я смотрю на нее и начинаю осознавать, что Расмуссен впервые сталкивается с таким откровенным хамством и неуважением в свою сторону. Она растеряна и не знает, как себя вести в подобной ситуации.

— Я полагаю, нас похитили повстанцы, — предполагаю я, съеживаясь от собственных мыслей.

Селена некоторое время хмурит лоб, ее брови угрюмо встречаются на переносице, но спустя мгновение она начинает беспорядочно смеяться, сгибаясь пополам.

— Шутишь? Какие повстанцы?! — сквозь смех проговаривает она, хватаясь за живот. — Ты телевизора насмотрелась? Это просто какие-то придурки, которые решили навариться на состоянии моего отца. Я уверена, они уже объявили ему сумму выкупа и через несколько часов я уже буду сидеть во Фреденсборге.

— Ты больная или просто притворяешься? — взрываюсь я, резко подрываясь с кровати с продавленным матрасом. Я наворачиваю круги по небольшой комнате, в панике хватаясь за волосы. — А меня тогда зачем похитили? Так, за компанию? У меня нет богатенького папочки, который оплатит мой выкуп.

От волнения и паники, охватившей мое сознание и обезвоживания организма в целом, у меня начинает першить горло и кружиться голова. Я вновь усаживаюсь на кровать, ощущая каждую пружины в старом продавленном матрасе.

— Здесь нет ни санузла, ни зеркала. Даже в тюрьме условия получше! — гневно кричит Селена в сторону запертой двери. — Знаешь что, ты можешь истерить сколько угодно, но я не собираюсь оставаться хрен знает на какое время в этом убогом месте.

— Правда? И что ты собираешься делать? — с возмущением в голосе спрашиваю я.

— Выбираться отсюда, — отвечает она и подходит к окну, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь белоснежную краску на стекле.

— И каким же образом? — интересуюсь я. — Они даже окно краской замазали! Мы не знаем где находимся и в Дании ли мы вообще! — я подхожу к окну, удерживая подол платья и приближаюсь к девушке, переходя на шепот. — Мы выберемся отсюда лишь тогда, когда будем действовать сообща, как одна команда.

— Какая мы с тобой команда? Смеешься что ли? — усмехается Расмуссен, откидывая голову назад. — Мой отец скоро вытащит меня отсюда, а ты оставайся, если тебе здесь понравилось.

— Ты просто невыносима! — с рыком злости произношу я, падая на кровать.

— Я понимаю, тебе не на кого надеяться, — с упреком говорит она, складывая руки на груди. — Навряд ли принц приедет сюда на белом коне и спасет тебя, но ведь это не мои проблемы.

— Просто закрой свой рот, — раздраженно бросаю я, хватаясь за голову.

Мой слух улавливает какое-то шуршание за дверью и через пару секунд в комнату врывается молодой паренек с отвратительной бородавкой под губой. С презрением на лице он кидает на пол черный пакет с одеждой и пару бутылок воды.

— Чтобы к приезду главного переоделись, — бросает он, тут же выходя из комнаты, и громко хлопая дверью, закрывает затвор замка.

Как разъяренные голодные псы мы набрасываемся на воду, жадно опустошая содержимое бутылок за считанные секунды. Я подхожу к пакету и поднимаю его, чтобы поближе рассмотреть вещи. Среди горы одежды я вытаскиваю черную бесформенную толстовку и облегающие брюки с завышенной талией того же цвета, вместе с самыми обычными кроссовками без шнурков.

— И они хотят, чтобы мы это надели?! — удивляется Селена, приподнимая брови, когда заканчивает с водой.

— Не знаю, как ты, но я больше не собираюсь проводить в этом платье ни минуты, — говорю я, пытаясь на ощупь развязать корсет.

— Да я лучше уж буду находиться в дизайнерском платье, чем в этом ширпотребе, — с отвращением говорит она, кивая в сторону черного пакета. — Ты бы присмотрелась к этим вещам, может они уже поношенные кем-то.

— Вещи, как вещи, — отстраненно говорю я, распутывая корсет. — Я уже хочу поскорее вдохнуть полной грудью, а не страдать от недостатка кислорода.

Несколько минут на ощупь я пытаюсь развязывать тугие нитки корсета, время от времени давая рукам отдохнуть от неудобной позы. Некоторое время Селена наблюдает за моим представлением со стороны и наконец с раздраженным вздохом подходит ко мне, помогая до конца развязать все нити. Когда я вдыхаю полной грудью, долгое время придавленной тугим корсетом, я благодарно киваю девушке и снимаю платье, переодеваясь в предложенную одежду.

— Какого черта?! — недоуменно восклицает Селена, оглядывая свои пальцы. — Где мое помолвочное кольцо?! Они украли его!

Пару минут она растерянно мечется по комнате, нервно накручивая кончики уложенных волос на палец, и я тут же замечаю вокруг ее глаз темные круги от размазанной туши.

— А, ну верните мне мое кольцо! Слышите?! Это подарок кронпринца! — гневно кричит она, барабаня кулаками по двери. — Вы не имеете права красть мои вещи и меня вместе с ними!

— Мне кажется, сейчас не самое лучшее время, чтобы злить их, — предполагаю я, перекрикивая девушку. — С минуты на минуту придет их главный, неизвестно что можно ожидать от него.

— Мне кажется, сейчас лучшее время, чтобы тебе заткнуться и не мешать мне, — злобно шепчет Расмуссен, поворачиваясь в мою сторону на долю секунды. — Эти уроды украли самое ценное, что у меня было!

— Да брось, — ухмыляюсь я, аккуратно складывая свое платье, — ты не любишь его. Хватит притворяться, ты не во дворце.

Девушка поворачивается ко мне с оскорбленным выражением лица, возмущенно раскрывая губы. Некоторое время она смотрит на меня недоуменным взглядом, медленно приближаясь в мою сторону.

— Что ты сказала?! — возмущенно произносит она, с опаской медленно шагая вперед. — Да разве стала бы я терпеть все это ради того, на кого мне глубоко плевать?!

— Я тебе еще тогда сказала, что ты любишь чувствовать себя победителем, а Кристиан для тебя лишь приятный денежный бонус с титулами, — спокойно говорю я, вставая в ответ с кровати, чтобы быть на одном зрительном уровне вместе с ней.

— А может, это для тебя он приятный денежный бонус с титулами? — спрашивает она, наклоняя голову на бок, хищно сощуриваясь. — Ты же у нас бедная девочка, которую все детство колотил совершенно чужой ей мужик, так ведь?

Я чувствую, как во мне все закипает и всеми своими силами стараюсь не показывать вид, что меня задевают ее слова. Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза: Селена с хищным интересом, а я пытаюсь сохранять спокойное и рассудительное выражение лица.

— И что ты молчишь? — тихо спрашивает она. — Только не смей отрицать, это будет выглядеть смешно с твоей стороны.

— Откуда ты это знаешь? — коротко спрашиваю я.

— Так, поделились по старой дружбе, — невзначай произносит она, отходя в сторону окна. — А знаешь, мне даже жаль тебя. Да, скорее всего, на твоем месте я бы тоже пошла на отбор, испытать свою судьбу, еще и пособие получать в придачу.

— Но ты не на моем месте и прекращай уже этот бессмысленный разговор, — спокойно говорю я, пытаясь контролировать свои эмоции, чтобы не сорваться.

— А что такое? Не нравится, когда говорят правду? — усмехается Селена, складывая руки на груди. — Милая моя, если бы я не была дорога Кристиану, он бы не надел на мой безымянный палец помолвочное кольцо.

Я громко выдыхаю воздух, опуская взгляд вниз, чтобы сосредоточиться на полном спокойствии. Пару минут девушка ходит по комнате, пуская косые взгляды в мою сторону.

— Что? Не веришь мне? — фыркает она, останавливаясь напротив меня. — Дорогая моя, ты ведь даже не была ни на одном свидании с ним, когда я была целых три раза. О чем это говорит? О том, что ты ему не интересна.

Я поднимаю свой презрительный взгляд, направляя в сторону девушки.

— А может, я не ходила на свидания из-за твоих дешевых провокаций в мою сторону? — гневно бросаю я. — Зачем ты выкладывала в сеть видео с моим участием, ты хотела меня устранить? Но зачем? Ты ведь так уверена в своей безоговорочной победе!

— Да кому нужны твои блевотные видео? — кричит она. — Я полностью уверена в своих силах и таким образом уничтожать тех, кого я не считаю даже соперниками — полная чушь. И ты серьезно думаешь, что я буду копаться в интернете, разыскивая компромат на каждую участницу?!

— Да! Но не напрямую, а через других людей! — восклицаю я, но глядя на ее эмоции осознаю, что она говорит чистейшую правду.

— Ошибаешься. Максимум, что я могу сделать — пригрозить, но зачастую я по-настоящему ценю победу лишь тогда, когда она достается мне честным путем, — искренне сообщает она, громко выдыхая. — Но факт остается фактом — за все три недели ты ни разу не ходила на свидание. Ни. Разу.

— Уверена? — спрашиваю я, интригующе приподнимая одну бровь. — Ты точно уверена в этом? Неужели он тебе отчитывался? Почему мы обязательно должны ходить только на официальные свидания с кучей прессы, как делаешь это ты?

На лице Селены появляется звериный оскал и с рыком злости она подается вперед, цепляясь за мой потрепанный высокий пучок. Я в ответ хватаюсь за ее руки, пытаясь отцепить их от моих волос, и мы вместе кубарем летим вниз, продолжая свою уже вторую по счету схватку на ледяном полу.

— Отцепись, дура! — кричу я, пытаясь делать все возможное, чтобы прекратить эту раздражающую и невыносимую боль кожи головы от вырывания небольших пучков волос. — Ты точно неадекватная!

— Стерва, я не верю тебе! — кричит она, еще крепче цепляясь за мои волосы. — Не верю!

Некоторое время я безуспешно пытаюсь предотвратить ее скандальное вырывание моих волос, медленно поражаясь ее выходкам, но у меня есть единственный плюс, который помогает мне энергичнее двигаться — я переоделась в привычную удобную одежду, в отличие от Селены.

Мы настолько увечены друг другом, что не замечаем, как в воздухе раздается щелчок затвора и дверь комнаты молниеносно распахивается. Двое знакомых мужчин бросаются нас разнимать, при этом отменно ругаясь. Через несколько секунд кто-то третий начинает медленно хлопать в ладоши, с каждым шагом приближаясь в нашу сторону.

— Браво, браво, браво, — усмехаясь, произносит знакомый голос. — Даже здесь вы успели подраться.

Руки рыжеволосого бородача грубой хваткой с какой-то невероятной силой поднимают меня на ноги и с гнездом на голове, сотворенным Селеной Расмуссен, я поднимаю взгляд, чтобы узреть того, кто только что нам аплодировал. Но при одном взгляде на этого человека мои ноги начинают подкашиваться и рыжий брутал тут же приводит меня в чувство, слегка потряхивая.

— Неужели не узнали? — с издевкой произносит Адриан, складывая руки на груди.

Некоторое время он играет бицепсами, которые обтягивает обыкновенная черная футболка, и в глаза сразу же бросается его татуировка на шее в виде небольшого перевернутого креста. На нем сидят самые простые брюки карго в камуфляжной расцветке и черные армейские берцы сероватого оттенка из-за слоя насевшей пыли.

Краем глаза я наблюдаю за Селеной, у которой на данный момент абсолютно идентичное удивление на лице, как и у меня. Она пускает недоуменные взгляды то на принца, то на меня, пока ее руки за спиной продолжает удерживать тот парень с мерзкой бородавкой на лице, вдвое больше ее.

— Это шутка какая-то? — растерянно произносит она, бегло рассматривая лицо принца. — Я не понимаю, ты шутишь что ли? Если это так, то это самая хреновая шутка за всю твою жизнь, Адри.

— Нет, солнце мое, это не шутки, — проговаривает он, аккуратно обхватывая ее тонкий подбородок. — Поэтому именно сейчас тебе следует переодеться в ту одежду, которую выдали тебе парни.

Он отпускает возмущенное лицо Селены и делает пару шагов в мою сторону, рассматривая мое тело с головы до ног оценивающим взглядом своих глаз цвета предгрозового неба. Внутри меня бушуют ураганы различных чувств, а эмоциональная буря отправляет то в жар, то в холод. Я не знаю, как реагировать на происходящие события поэтому продолжаю молчать, боясь выпалить лишнее слово. И нервно дергаюсь в тот момент, когда Адриан уверенной хваткой берет меня за кончик подбородка, приближая свое лицо.

— Я рассчитывал, что ты будешь немного дольше протестовать по поводу одежды, — тихо произносит он, интригующе заглядывая мне в глаза. — Но я ошибся. Также, как и ты ошиблась, когда отказалась играть со мной в одной команде. Глупо, правда?

Происходящее вокруг до сих пор не может уложиться в голове, и я с трудом сдерживаю вырывающиеся слезы, отказываясь верить в данный исход событий. Пытаясь вырваться из его хватки, я дергаюсь назад, всем телом натыкаясь на грозного бородача, который быстро реагирует и пару раз трясет меня за плечи.

— Тише, Роберт. Эли девочка не буйная, но хочет ею казаться, — с коварной улыбкой произносит Адриан, продолжая при этом жадно смотреть мне в глаза.

Мое дыхание ускоряется в десятки тысяч раз, а учащенное сердцебиение слышат все, когда я вижу опасную хищную искорку в глазах напротив. Такой взгляд в свою сторону я видела лишь у одного человека и в данный момент он отбывает наказание за свои злодеяния.

Глава 25

— Элизабет, будь добра, спустись, пожалуйста, на первый этаж вместе с этими очаровательными господами, — мелодичным голосом произносит Адриан, изображая легкую улыбку на лице. — А нас с Селеной ждет небольшой разговорчик.

За мгновение мы с Расмуссен обмениваемся испуганными взглядами, и я тут же ощущаю грубый толчок в спину, резко подаваясь вперед в сторону двери.

— Пошла, — безразлично бросает Роберт, продолжая дышать мне в затылок.

Со страхом в груди я выхожу из комнаты, попадая в плохо освещённый длинный коридор, который усыпан множеством других дверей. Роберт велит мне идти за его молодым напарником, и я поворачиваю налево в сторону лестницы со старыми потрепанными досками. Наступая на каждую ступеньку, я готовлю себя к самому худшему, что может со мной произойти, мысленно прощаясь со всеми родными, близкими и самой собой в том числе. Слезы непроизвольно катятся по щекам, и на мгновение я вздрагиваю, улавливая разговор Селены и Адриана на повышенных тонах.

Первый этаж встречает нас миловидной гостиной с совершенно обыкновенным диваном, кофейным столиком и небольшим плазменным телевизором, транслирующим новости об очередных злодеяниях повстанцев. Проходя мимо бежевого дивана, Роберт толкает меня в сторону столовой, плавно перерастающей в кухню. На обеденном столе уже лежат две тарелки с приготовленным ужином, который ожидает своих обладателей. Молодой парень остается в гостиной, плюхаясь на диван, а рыжий громила кивает мне в сторону тарелки, и я покорно сажусь на стул, продолжая глядеть на него испуганным взглядом.

— Ешь, — резко проговаривают его пухлые красные губы, когда он еще раз кивает на тарелку с рисовой кашей.

Я покорно беру в руки ложку и гадаю, сколько еще должно пройти времени, чтобы они перестали разговаривать с нами глаголами. Краем уха улавливаю звук захлопнувшейся двери и чьи-то торопливые шаги, когда зачерпываю рисовую кашу ложкой.

— Неужели этот день настал, — раздается самодовольный женский голос. — Приятного аппетита.

Я поднимаю глаза и обнаруживаю перед собой надменное лицо своей горничной. Девушка уверенно стоит перед столом, смело складывая руки на груди. На ней сидит облегающий черный комбинезон спортивного кроя с многочисленными замками и карманами, подчеркивающий ее тонкую талию.

Ну, и сука. Все-таки, не зря моя интуиция никогда меня не подводит.

Быстро смахивая слезу, я стараюсь не показывать своего удивления, сохраняя беспристрастное выражение лица. Она опирается двумя руками об стол напротив меня, продолжая сверлить надменным взглядом.

— Непривычно видеть тебя без фартука. Ты и здесь прислуживаешь? — спрашиваю я, изображая искреннее удивление на своем лице. — Неужели здесь платят больше, чем во дворце?

Ее карие глаза сужаются в презрительной усмешке, и она еще больше подается вперед.

— Заткнись, — сквозь зубы проговаривает Мия. — Я больше не намерена изображать из себя безвольную горничную, которая готова прислуживать и угождать тебе во всем.

— Не льсти себе, твоя работа была ужасна, — усмехаясь, говорю я, ложкой зачерпывая кашу.

Некоторое время она гневно сверлит мою надменную улыбку.

— Таким как ты никто не обязан прислуживать, дура, — злобно бросает Мия. — Мы все наравне и имеем одинаковые права. Притом, ты даже не титулованная, а позволяла себе обращаться со мной как с отбросом.

— Тебя никто не заставлял прислуживать, — сердито произношу я, крепче удерживая ложку с рисовой кашей в правой руке.

— Заткнись, просто закрой свой грязный рот, — сквозь зубы произносит она. — Ты никто и звать тебя никак, поэтому прекращай строить из себя аристократку, как вас учили на вашем пресловутом отборе. Его больше нет, забудь про него и хватит…

Одним резким движением руки я подаюсь вперед и рисовая каша, которая только что мирно покоилась на моей ложке теперь плавными движениями сползает по возмущенному лицу девушки. Я с победной улыбкой на лице смотрю в ее сторону, пока она с отвращением пытается убрать холодную кашу с лица.

— Это тебе за дуру и плохой сервис, — добавляю я, когда Роберт тут же грубо хватает меня за руки.

— Знаешь что… тебе не поздоровится…  — бросает она, угрожающе подбегая ко мне.

Чьи-то руки на пол пути резко останавливают ее ход, и она застывает, недоуменно оглядываясь на Адриана.

— Тише, Мия, — говорит он, продолжая смотреть в мою сторону каким-то удивленным и восхищенным взглядом. — Потом будешь отыгрываться на них, а сейчас, будь добра, отнеси ужин Селены ей в комнату.

— Что?! — возмущенно восклицает она, вырывая свои руки. — Я не обязана…

— Я сказал, будь добра, — сквозь зубы проговаривает он, натягивая улыбку.

Мия возмущенно вздыхает и с рыком злости берет в руки тарелку с рисовой кашей, пуская гневные взгляды в сторону Адриана. Когда девушка исчезает в просторах второго этажа, одним движением руки он отпускает Роберта. Продолжая глядеть в мою сторону любопытным взглядом, он берет стул, разворачивая его спинкой вперед и усаживается, облокачиваясь на спинку стула локтями.

Некоторое время мы молча играем в гляделки: я смотрю на него исподлобья с неким вызовом, а он продолжает бросать на меня забавный взгляд с сардонической усмешкой на устах. Принц кивает в сторону тарелки с кашей, слегка приподнимая брови. Я с грохотом кладу ложку на фарфоровую черную тарелку и толкаю ее вперед, наблюдая, как она плавно скользит по столу. Одним движением руки он останавливает ее, бросая на кашу беглый взгляд.

— Без еды ты так долго не протянешь, — констатирует он. — Ты мне нужна живая и полная сил.

— А, то есть, моя смерть не входит в твои планы? — язвительно произношу я, складывая руки на груди.

— Ни в коем случае, — отвечает он, сохраняя забавную улыбку на лице и у меня складывается впечатление, что я нахожусь здесь только ради того, чтобы повеселить его.

— Ради чего все это? — спрашиваю я, оглядывая странный дом, в котором мы находимся. — Зачем тебе я, зачем тебе Селена?

Он глубоко выдыхает, складывая губы в плотную линию.

— Понимаешь, если бы ты изначально выбрала мою сторону, тебе сейчас не пришлось бы испытывать все то, что ты испытываешь сейчас, — спокойно проговаривает он, глядя прямо мне в глаза, и к своему глубокому сожалению, я полностью уверяюсь в правоте его слов. — Но получилось, что получилось. Две главные претендентки на победу у меня в руках, отбор сорван, повстанцы победили. Круто, правда?

Я не могу поверить собственным ушам. Передо мной сидит племянник короля и кузен кронпринца нашей страны и признается в том, что он главный предводитель повстанцев, открыто и активно агитирующих против королевской семьи.

— Ты гордишься тем, что сорвал отбор собственного брата и украл у него из-под носа пару девчонок? — с сомнением произношу я и откидываюсь на спинку стула, складывая руки на груди. —Ты руководишь теми, кто идет против твоей семьи. Не кажется ли тебе, что ты играешь против самого себя?

С его губ слетает очередная усмешка и несколько секунд он разминает руки, отводя взгляд в сторону гостиной, откуда доносятся отголоски очередных новостей.

— Принцесса, ты не понимаешь главного. Моя семья — не есть я, — тихо говорит он, с легкой улыбкой поглядывая на меня. — Я присоединился к оппозиции и практически своими руками создал повстанцев, которые идут по головам с целенаправленной идеей. Армия с идеологией, кулаками и без лишних замыслов.

— Знаешь кто ты после этого?! — с презрением проговариваю я, подаваясь вперед.

— Знаю, возможно, твой единственный друг, — спокойно произносит он, сохраняя циничную улыбку на лице.

— Боже, какой бред, — произношу я, ощущая неприятную волну мурашек по спине. — Ты пытался меня соблазнить только для того, чтобы я встала на твою сторону? На сторону тех, кто без разбора уничтожает титулованных особ и открыто идет против действующей власти и монархии в целом? Ты не представляешь насколько ты омерзителен.

На его устах проскальзывает ядовитая усмешка, а глаза цвета предгрозовых туч продолжают открыто блуждать по моему лицу.

— Не буду скрывать, я пытался тебя соблазнить, но думал, что это будет проще простого, как это обычно бывает, — искренне сообщает принц. — Но оказалось, мне достался крепкий орешек, который скорее раскусит меня, чем я его.

Я зажмуриваю глаза и ставлю локти на стол, запуская руки в запутанные волосы с профессиональной укладкой или тем, что от нее осталось после бала.

— Я не хочу сейчас все это выслушивать. Ты понимаешь, что я находилась на отборе не просто так?! — признаюсь я, испуская разочарованный вздох. — Я была там не ради перспективы выйти замуж за принца и не с целью пропиариться за счет отбора. Мне нужна крупная сумма денег на лечение мамы и если я не найду ее, то…

На последних словах мои губы предательски трясутся, и я закрываю ладонями лицо, чтобы он не видел мои слезы. Несколько секунд моя грудь сотрясается от рыданий, и я открываю лицо, чтобы посмотреть в его наглые глаза.

— Ты осознаешь, что ты наделал?! — гневно кричу я. — Ты просто урод!

— Надеюсь, моральный? — спрашивает он с легкой сардонической усмешкой. — Потому что внешне я вроде ничего.

Я бросаю в его сторону яростные взгляды и осознаю, что все что я только что ему сказала — абсолютно ничего не значит. В его глазах по-прежнему сверкает искрометный азарт и безупречная ухмылка на устах.

— Да ладно, расслабься, — тут же добавляет он, улавливая мой взгляд и от прошлой ухмылки не остается и следа. — У меня к тебе предложение. Ты становишься моей правой рукой и помогаешь в некоторых немаловажных делах, а взамен я оплачиваю операцию и лечение твоей матери. Идет?

Я нервно сглатываю, пока в моей голове проносятся тысячу мыслей о том, каким образом я должна заполучить эти деньги. Он смотрит на меня интригующим взглядом и в это время со второго этажа раздается женский крик.

Адриан и двое его сообщников мигом бросаются в сторону лестницы, и я по инерции бегу вслед за ними, встречаясь с разгневанной Мией, которая продолжает злобно хмуриться и сверлить взглядом мужчин.

— Она укусила меня! — вопит девушка. — Она ненормальная! Я больше не собираюсь…

— Угомонись, — тихо произносит Адриан. — Селена?

— Нет! — в ответ восклицает Мия. — Шарлотта!

Меня бросает в жар, когда я слышу ее имя и интуитивно разворачиваюсь к Адриану.

— Заткнись, — сквозь зубы проговаривает принц, отталкивая девушку на своем пути.

Вслед за ним быстрым шагом идут его сообщники, а я, встречаясь с презрительным взглядом Мии, следую за ними на второй этаж. Неужели я не ослышалась и вместе с нами в одном доме находится принцесса?!

— Наконец-то очнулась, — бормочет Роберт. — Я уж думал ее придется откачивать…

— Какого черта?! — недоуменно спрашиваю я, обращаясь к Адриану.

Он бросает на меня лишь мимолетный взгляд исподлобья и мчится вперед, проходя мимо нашей комнаты. Резким движением руки он открывает дверь и врывается в помещение.

— Адриан?! — раздается ее невинный голосок. — Объясни, что здесь происходит! Кто все эти люди?

Мой взгляд встречается с ее испуганными глазами и на мгновение у меня замирает сердце.

Парень обводит нервным взглядом всех присутствующих и кивает в сторону двери. Его сообщники беспрекословно выходят из помещения, утягивая меня вслед за собой. Роберт плотно закрывает дверь комнаты, в которой находятся кузены и устремляет на меня стальной взгляд.

— У тебя есть пять минут на душ, — коротко бросает он, кивая на самую дальнюю дверь коридора.

Без раздумий я тут же следую по указанному маршруту, всем своим телом ощущая на себе пристальный взгляд рыжеволосого мужчины.

На удивление, санузел выглядит вполне современно: в углу располагается душевая кабина со всеми удобствами, а напротив находится зеркало с умывальником на пол стены. Оглядываясь вокруг, на тумбочке возле душевой кабины я обнаруживаю стопку чистых полотенец и вздыхаю с облегчением. Мигом раздеваясь, я ступаю в просторы душевой кабины и смываю с волос все, что осталось от высокого пучка, одновременно стараясь смыть с себя всю ту атмосферу, которая преследует меня с начала бала.

Интересно, если я проведу здесь более пяти минут, Томас будет силком забирать меня отсюда?

Но я упрощаю ему задачу и провожу в душе не так много времени, как хотелось бы и выхожу оттуда, ощущая себя более освеженной и обновленной. По крайней мере, мои запутанные волосы, уставшие от намертво уложенного высокого пучка, говорят мне спасибо.

Заходя в комнату, я ожидаю увидеть все, что угодно, но не заснувшее тело Селены Расмуссен, облаченное в обыкновенное черное одеяние, чем-то схожее с моим, а ее влажные волосы без разбора свисают на лицо. Интересно, что с ней сделал Адриан, что она согласилась сходить в душ и снять свое пыльное бальное платье?!

Краем уха улавливая звук затвора в дверном замке, я громко выдыхаю и падаю на кровать, принимая схожее с Селеной положение. Засыпаю практически мгновенно, но несколько раз просыпаюсь ночью из-за надоедливых выпирающих пружин, которые наглым образом впиваются в бедра, издавая ужасающие скрипы.

***

В мой утренний сладкий сон грубо врывается истошный вопль Селены, и я даже не успеваю открыть глаза, как мое тело встречается с потоком ледяной воды. От испуга я резко подрываюсь с кровати, жадно хватая ртом воздух. Протирая лицо от воды, я ощущаю, как тело мгновенно окутывает холод и справа от себя обнаруживаю возмущенную Расмуссен, насквозь промокшую до костей.

— Доброе утро, — бесцветным голосом произносит Роберт, удерживая в руках небольшое черное ведро.

— Ты больной что ли?! — в ответ кричит девушка, подпрыгивая с кровати. — Почему нельзя нормально разбудить?

— А вы думали в пятизвездочный отель попали? — грубым голосом проговаривает мужчина, почесывая рыжую бороду. — А, ну, быстро встать и идти готовить завтрак! Или вы думали, что мы за вами будем ухаживать и развлекать?!

— Придурок! Это вы нас похитили, значит и содержите сами! — возмущенно кричит девушка.

Роберт брезгливо плюет на пол прямо перед ней и с рыком злости делает ложный выпад. Девушка резко отступает назад, падая на свою мокрую кровать.

— Чтобы через две минуты обе были на первом этаже! — рычит мужчина и удаляется из комнаты, разъяренно хлопая дверью.

От резкого хлопка я нервно вздрагиваю, зажмуривая глаза.

— Ненавижу! Идиоты! — в ответ кричит девушка в сторону двери. — Чтобы Селена Расмуссен кому-то прислуживала?! Да никогда в жизни!

Под возмущенные крики девушки я встаю с кровати, до конца выжимая края своей толстовки и направляюсь в сторону двери, нажимая на ручку.

— Ну и вали к ним! Они похитили тебя еще и пользуются этим! — восклицает Селена, складывая руки на груди.

— А ты разве не хочешь есть? — тихо спрашиваю я. — И к тому же, каким образом ты собираешься сбежать отсюда, когда даже не знаешь, что происходит по ту сторону окна?

Девушка недовольно фыркает, и я выхожу из комнаты, спускаясь по лестнице на первый этаж. Гостиная встречает меня очередным потоком политических новостей, разлетающихся по всему первому этажу и краем глаза на диване я замечаю рыжую бороду Томаса. А кухня встречает аппетитным ароматом яичницы с беконом и звуком разбивающихся яиц. С удивлением заглядывая вовнутрь я обнаруживаю увлеченную Шарлотту, напевающую мотив популярной мелодии. Она одаривает искренней улыбкой, как только замечает меня.

— Доброе утро, — ее голубые глаза, такие же, как и у брата, сверкают издали. — Я уже почти закончила, осталось совсем чуть-чуть.

— Доброе, — настороженно проговариваю я, искренне удивляясь тому, что сейчас вижу перед собой.

Первое — принцесса Дании просто так, без всяких церемоний готовит каждому присутствующему в этом доме завтрак, пока Селена Расмуссен на втором этаже продолжает возмущаться и угрожать всем подряд. И второе — почему Шарлотта ведет себя так, будто прямо сейчас находится не в заложниках у собственного кузена, а у себя дома?

— Шарлотта, что вам… то есть, тебе сказал Адриан? — тихо спрашиваю я, надеясь, что сквозь шипение сковородки девушка услышит мой вопрос.

Она разворачивается с миловидной улыбкой на лице, сверкая голубизной глаз. Удивительно, но на ней идеально точно сидит голубой свитер, подчеркивающий ее глаза и облегающие джинсы самого обыкновенного кроя, но никак не ее роскошное бальное платье, остатки которого еще вчера были на нас с Расмуссен.

— Адри все рассказал мне, — признается девушка, расставляя несколько черных тарелок на стол. — И то, что повстанцы угрожают сорвать отбор и то, что нас спрятали в этом доме, чтобы они до нас не добрались.

Я изображаю растерянную улыбку, помогая девушке расставлять столовые приборы.

— Да, я тоже не в восторге от этого, но ведь все это временно, — Шарлотта одаряет меня лучезарной улыбкой, пожимая плечами. — Мы в безопасности с двумя нашими охранниками и это главное. Кстати, почему ты такая мокрая?

— Да так, решила принять контрастный душ, — отмахиваюсь я.

Выдыхая, я сохраняю неуверенную улыбку на лице, наблюдая, как принцесса слегка кивает и заботливо накладывает завтрак в тарелки. Пару ловких движений, и вот она уже берет несколько чашек и заливает их кипятком.

— Надеюсь, все будут чай, — со смущенной улыбкой на лице проговаривают ее тонкие алые губки. — А то здесь больше ничего нет.

Я мельком киваю, помогая ей расставить чашки с готовым горячем чаем на стол, наблюдая, как из них струится пар. Где-то поблизости раздается звук сигнализации автомобиля и несколько неторопливых шагов. Устремляя взгляд в сторону главной двери, я наблюдаю, как дверная металлическая ручка резко дергается и в дом заходит Адриан с полными пакетами различных продуктов.

— Я как раз вовремя, — проговаривает он, раскладывая пакеты на кухонную столешницу. — Ммм, а какой аромат…

— Доброе утро, братец, — дружелюбно произносит Шарлотта, разглядывая пакеты. — Если бы ты приехал на полчаса раньше, мы бы с Элизабет успели сделать салат.

— Думаю, мы еще успеем наесться ваших отменных салатов. Где Селена? — со сдержанной улыбкой произносит он, оглядывая кухню и, разглядев наши лица, быстрым шагом направляется на второй этаж.

Шарлотта бросает в мою сторону беглый растерянный взгляд и принимается дальше приготавливать стол к завтраку. Я продолжаю помогать ей по мелочи, стараясь разглядеть улицу в кухонных окнах, но разочаровываюсь, когда обнаруживаю, что они тоже полностью закрашены белой краской. Испуская разочарованный вздох, я принимаюсь разгружать продуктовые пакеты, с удивлением обнаруживая, что Адриан совсем не собирается экономить на питании своих пленниц.

Со стороны лестницы до нас доносится недовольное ворчание Селены. Она плотнее укутывается в свою сырую толстовку за неимением другой одежды и ежится от холода, а вслед за ней спускается Адриан с непривычным для него стальным выражением лица.

За завтраком в столовой стоит оглушающая и напряженная тишина. Все присутствующие исподлобья продолжают рассматривать друг друга, параллельно доедая свою порцию. Селена брезгливо водит вилкой по тарелке, изредка попивая свой чай, а я стараюсь не обращать внимания на то, что вокруг меня находятся незнакомые мне люди, полностью сосредотачиваясь на своей тарелке. Шарлотта с легкой улыбкой на устах бросает едва уловимые взгляды в нашу сторону, в то время как ее кузен бесцеремонно изучает нас с Расмуссен. А рыжий громила со своим юным напарником заканчивают свою трапезу одними из первых, удаляясь в гостиную.

— Мне и Роберту предстоит отъехать на некоторое время по важным делам, поэтому с вами сегодня останется Томас, — сообщает принц, и допивая чай, с грохотом ставит чашку на стол, стреляя подозрительным взглядом в мою сторону. — Надеюсь, вы будете его слушаться.

— Ну, конечно, даже речи быть не может, — с ободряющей улыбкой произносит Шарлотта, собирая пустую посуду со стола.

Адриан провожает ее одобрительным взглядом и скрепляет руки в замок, направляя сверлящие глаза цвета предгрозовой тучи в нашу сторону. Пытаясь избежать его напора, я вслед за принцессой встаю из-за стола, скрипя ножками стула и собираю оставшуюся пустую посуду, аккуратно выкладывая ее в раковину.

— Спасибо за завтрак, солнышко, — ласково проговаривает Адриан, вставая вслед за мной.

— Не за что, — тут же отзывается Шарлотта, бросая теплый взгляд в его сторону. — Элизабет, помоги мне, пожалуйста, помыть посуду.

Я коротко киваю, наблюдая, как Адриан и Роберт тут же выходят из дома. Когда мой слух улавливает короткий сигнал разблокировки автомобиля, из-за стола выходит Селена, не забывая при этом захватить за собой вечно недовольный вид. Она быстрым шагом отправляется на второй этаж и краем уха я улавливаю дверной хлопок, когда включаю воду, чтобы помыть посуду.

Шарлотта быстро отходит от кухонного стола, аккуратно заглядывая в гостиную, где Томас продолжает просиживать диван, слушая очередные политические новости. Убедившись, что он сидит на месте, она подходит ко мне и включает полный напор воды, который практически заглушает голоса из телевизора.

— Беги отсюда, пока не поздно, — настойчиво проговаривают ее алые губки, а от прежней наивной улыбки на лице не остается даже намека.

— Что? — недоуменно проговариваю я, ощущая, как брови озадаченно встречаются на переносице.

— Что слышала, — тут же отвечает Шарлотта, понижая тон. — Меня и Селену могут спасти наши отцы, поэтому эти изверги с нами ничего не сделают, но тебя…

— Как я сбегу отсюда?! — проговариваю я, улавливая ее главную мысль. — И почему?.. Я думала, ты поверила ему.

Девушка с опаской оглядывается в сторону гостиной и подходит ко мне практически вплотную.

— Я росла с кузеном в одном дворце тысячу лет и знаю точно, что верить ему — себе дороже, — убедительно произносит принцесса, когда я удивленно открываю рот с немым вопросом на лице. — Иногда легче притворяться дурочкой, чтобы от тебя не ожидали героических поступков. Именно поэтому чего бы ты обо мне не думала, благодаря Изабелле и Кристиану, которые предвидели подобные ситуации, я знаю, что нужно делать.

— Хорошо, допустим, я сбегу отсюда, но каким образом?! — тихо произношу я, продолжая недоумевать над принцессой.

— Сегодня идеальный день, Адриан уехал со своим дружком, оставляя на нас этого хрупкого мальца, которого я возьму на себя, — сообщает девушка, подозрительно сощуриваясь в сторону гостиной. — Я еще вчера заметила, что он неровно дышит в мою сторону, а сегодня я проверю так ли это. В общем, схема простая — я отвлекаю его, а ты в это время бежишь отсюда, не оглядываясь.

Девушка продолжает специально бренчать тарелками в раковине, создавая иллюзию мытья посуды, пока я продолжаю растерянно стоять как вкопанная.

— Ты уверена?! — с недоверием спрашиваю я, помогая девушке бренчать чашками и когда улавливаю ее убедительный кивок, продолжаю. — Хорошо, но куда я сбегу, я даже не знаю, где мы находимся?

— Я слышала здесь неподалеку есть трасса, вчера ночью там пару раз проезжали фуры, — рассказывает Шарлотта, вновь оглядываясь в гостиную. — Беги в ту сторону, откуда слышишь рев моторов или гудки машин. Там на попутке доберешься до города.

— Что-то вы подозрительно долго возитесь с посудой, — с недоверием произносит Томас, складывая руки на груди.

Я ожидаю, что девушка тут же резко отпрянет от меня, но она продолжает стоять на месте, делая вид, что протирает мокрую посуду сухим полотенцем и кладет ее в шкаф над нашими головами.

— Мы просто изучаем, где что лежит, первый раз все-таки, — убедительно проговаривает Шарлотта, пожимая плечами.

Юноша подозрительно сощуривает глаза, но через несколько секунд начинает чесать свою противную родинку на половину подбородка, медленно уходя в гостиную. Мы выдыхаем с облегчением, бросая друг на друга испуганные взгляды.

***

Спустя пару часов Томас дает нам несколько поручений, которые мы должны выполнить к приезду «главного», к одному из которых мы приступаем сразу же — приготовить обед. По какому-то чудесному стечению обстоятельств, Шарлотте удается уговорить Селену помочь нам в этом непростом деле и вот она уже садится за стол, приступая к чистке картофеля с недовольным лицом.

— Ты готова? — тихо спрашивает принцесса, когда подходит к раковине, чтобы набрать воды в кастрюлю.

Я мельком киваю, направляя на нее уверенный взгляд.

— Кстати, где та истеричка, что кричала вчера вечером? — невзначай спрашивает Селена, с отвращением выкидывая подпорченную картофелину.

—А, Мия? — тут же отзывается Шарлотта, настраивая электрическую плиту. — Она вроде как здесь не живет и продолжает работать во дворце горничной.

Селена испускает нервный смешок.

— Понаберут же по объявлению… — с издевкой бросает она.

— Скорее наоборот, — с лучезарной улыбкой на лице сообщает Шарлотта. — Мы с Мией ровесницы и провели вместе практически все свое детство. Ее мать до сих пор работает поварихой в Амалиенборге, так что мы были не разлей вода, а в пятнадцать она влюбилась в Кристиана и через меня пыталась всячески добиться его внимания. Я четко дала ей понять, что меня не устраивает такая дружба и мы прекратили общение.

— И потом она связалась с Адрианом? — интересуюсь я, нарезая овощи.

Девушка пожимает плечами, пробуя на вкус брокколи с моей разделочной доски.

— Не знаю в какой момент это случилось, но факт остается фактом.

Некоторое время мы молча готовим обед под пристальным взглядом Томаса, который неожиданно решает выключить телевизор и наведаться на кухню. Когда Шарлотта пробует бульон на специи, я улавливаю ее короткий кивок в сторону лестницы.

— Я в уборную, — сообщает она, глядя в сторону молодого человека.

Он безразлично кивает, продолжая расхаживать по столовой, разминая спину, и по всей кухне раздается неприятный хруст его костей. Пару минут мы с Селеной молча готовим обед и мгновенно переглядываемся, как только слышим истошный крик Шарлотты со второго этажа. Томас тут же подрывается вперед, торопливыми шагами поднимаясь по лестнице на второй этаж.

— Тут все забилось и потекло, я не знаю, что делать! — раздается ее обеспокоенный голос.

— Отойди! — доносится разъяренный голос Томаса. — Черт…

Я тут же бросаюсь к плите, на которой закипает суп и приподнимаю крышку, убавляя огонь.

— Я не справлюсь один! — кричит парень.

— Селена, нужна твоя помощь! — раздается крик Шарлотты.

Расмуссен бросает хмурый взгляд на меня, пытающуюся справиться с кипящим бульоном и, раздраженно вздыхая, неторопливыми шагами следует за второй этаж. Не теряя времени, я подрываюсь с места, вытирая влажные ладони об черные облегающие брюки и направляюсь в сторону входной двери с большой надеждой на то, что она не заперта. Аккуратными движениями нажимаю на ручку, стараясь не создавать дополнительный шум и механизм с легкостью подается моему нажатию. В лицо тут же ударяет поток свежего прохладного воздуха, я спускаюсь на крыльцо дома, аккуратно прикрывая дверь и столбенею от страха, моментально сковывающего все тело.

Ни Шарлотта, ни я не смогли предугадать одно — дом, в котором нас насильно удерживают повстанцы находится на небольшой опушке посреди дикого леса.

Глава 26

Амалиенборг

Отрешенный взгляд Кристиана направлен на один из дворцов Амалиенборга, который получил очередное ранение в ту злополучную ночь. Взрыв прогремел в одном из зданий, составляющих часть дворцового комплекса королевской резиденции, в котором не находилось ни единой души во время торжественного бала в честь именин принцессы. Пока гости отходили от шокирующих и компрометирующих фотографий раздался мощный хлопок, который взбудоражил и без того шаткие нервы всего высшего света.

Наследник понимает, что взрыв был подстроен как очередной отвлекающий маневр, чтобы совершить главные злодеяния повстанцев и просто так это оставлять не собирается. Его задумчивый взгляд направлен на рабочих, которые в течение нескольких дней кропотливо восстанавливают памятник архитектуры, как снаружи, так и внутри. Но те осколки в дребезги разбитых окон, которые успели повредить фасад соседнего дворца, оставляя на нем мелкие ссадины, чем-то напоминают ему свои собственные раны, которые никак не получается залатать штукатуркой.

Он совершенно точно знает, чьих рук это дело и делает все возможное, чтобы выйти на этого человека, подготавливая нужную почву.

— Прекрати смотреть туда, — раздается сердитый голос короля прямо над ухом принца. — Придворные уже странно поговаривают о тебе. Ты каждый день приходишь сюда и смотришь на реставрацию дворца, хватит, прекращай.

Наследник продолжает смотреть вперед куда-то сквозь стены дворца, пряча напряженные руки в карманы брюк.

— Я просто не понимаю, — отрешенно проговаривает он бесцветным голосом, продолжая глядеть перед собой.  — Я не понимаю, почему за все, что я делаю мне приходится харкаться кровью.

— Прекрати разводить сопли, — презрительно бросает Фредерик. — Ты лучше подумай, что будет с твоей сестрой и отбором. Ты уже принял решение?

Принц медленно выдыхает, пытаясь сохранять самообладание. Каждое слово отца разжигает все большую и большую эмоциональную бурю, бороться с которой с каждым днем становится все труднее. Некоторое время он молчит, не изъявляя желание даже взглянуть в сторону Его Величества.

Разговоры с отцом всегда даются ему с большим трудом с самого детства. В любом диалоге король пытается подавить, сломить волю наследника, задавливая своим опытом и авторитетом. Юноша с самого раннего детства искренне не понимает почему его родной отец испытывает к своему племяннику более искренние и дружелюбные чувства, нежели к родному сыну. Почему он так слеп к открытым ошибкам и намеренным действиям своего горячо любимого племянника, а сына за любой незначительный промах готов удавить собственными руками. Кристиан никогда не понимал и не оправдывал подобное поведение отца по отношению к нему. И в последние годы твердо решил не обращать внимание и не принимать близко к сердцу все его слова и действия.

Юноша бросает отрешенный взгляд в сторону отца.

— Я уже озвучил свое решение по поводу отбора и это не обсуждается, — твердо проговаривает он. — А на счет Шарлотты… Ее поисками занимаются лучшие сотрудники службы безопасности, впрочем, как и поисками Селены.

— Безусловно, мы с господином Расмуссеном сразу же скооперировались, пропали наши дочери, — оправдывается Фредерик. — И я не понимаю твоего странного взгляда.

Принц подавляет ярое желание закатить глаза.

— Ты прекрасно все понимаешь, — раздраженно отвечает он, отводя взгляд на конную статую короля Фредерика V, посреди непривычно пустующей площади Амалиенборг.

Впервые за несколько десятков лет главная площадь страны закрыла свои двери для туристов и гостей города. Это непростое решение принялось за считанные секунды, дабы обезопасить королевскую семью от прямого нашествия разъяренных повстанцев, готовых уничтожить на своем пути всех, кто так или иначе имеет титул и благородные корни. С того злополучного дня на площади Амалиенборг находятся лишь гвардейцы и слуги, проверенные опытом и временем.

Защиту Фреденсборга пришлось удвоить, ведь именно там находится одна из главных мишеней и целей повстанцев — участницы отбора. Никто не спорит, им удалось на некоторое время остановить ненавистный ими отбор, но королевскую семью этим не сломить. Кристиан уже давно вынашивает план тайно перевести всех участниц в Амалиенборг на постоянной основе, только в этом случае он будет полностью уверен с безопасности девушек.

— Прекрати убиваться по этой девчонке, — хмуро отзывается король. — Она всего лишь одна из множества участниц, которые никогда не станут тебе ровней.

— Конечно, она же не дочь иностранного графа или герцога, — сквозь зубы проговаривает Кристиан, пытаясь сдерживать  эмоции. — И тем не менее, ее похитили наравне с Селеной и Шарлоттой.

Некоторое время отец и сын сверлят друг друга напряженными взглядами, намереваясь молча доказать свою правоту, но их невербальную перепалку прерывает обеспокоенный голос секретаря Его Величества. Кристиан, воспользовавшись тем, что король молниеносно отвлекается на своего секретаря, с безразличным взглядом отходит от отца, направляясь во дворец.

***

Я стою посреди дикого леса, ощущая, как колени начинают предательски дрожать.

Сейчас или никогда.

Быстрым шагом интуитивно иду вперед по протоптанной дорожке, не оглядываясь и всей душой надеясь, что трасса окажется именно там. Мой шаг срывается на бег, и я судорожно начинаю вспоминать все уроки выживания, которые видела краем глаза по телевизору. Не зная точного времени суток, я благодарю бога за то, что бегу отсюда не глубокой ночью, спотыкаясь об каждую ветку и глубокую канаву.

Спустя полчаса моих пустых скитаний по лесной местности, от собственной беспомощности мне хочется взвыть. Несколько раз нервно оглядываясь на подозрительный шорох, у меня замирает дыхание, а сердце уходит в пятки, ведь я больше всего боюсь наткнуться на голодного дикого зверя и послужить ему плотным ужином на ближайшие пару дней.

Я продолжаю идти по протоптанной колесами дороге и не понимаю, почему она не перерастает в трассу. Пару раз натыкаясь на высокие ветки деревьев, я рассекаю себе бровь, едва не задевая глаз. В очередной раз спотыкаясь об камень, с отдышкой в груди я сваливаюсь на землю от собственного бессилья и перекатываюсь на спину, разглядывая бескрайнее голубое небо с пролетающей мимо небольшой тучкой, которая на долю секунды перекрывает чистейшую голубую гладь.

Небесная гладь напоминает мне Чака, вернее Кристиана, а серая предгрозовая тучка, готовая в любой момент разъяренно метать молнии куда попало — Адриана. Раскидывая руки в стороны, я начинаю нервно смеяться, поражаясь масштабу своих проблем и как мне удалось во все это вляпаться. Еще пару дней назад для меня самым страшным кошмаром было покинуть отбор и не получать пособие, а сейчас я словно жонглирую собственной жизнью, выбирая между гибелью в руках повстанцев или смертью в лапах дикого, но зато честного зверя. И кажется, я уже сделала выбор, лежа на холодной земле и отгоняя от себя надоедливых муравьев, которые уже намереваются построить на мне очередной муравейник.

Краем уха улавливая рев моторов нескольких проезжающих мимо машин, я мигом вскакиваю, оттряхивая свои волосы от земли и быстрым шагом направляюсь на источник звука. С каждой минутой рев мотора становится все отчетливее и во мне зарождается все больше энергии и сил для дальнейших действий. Когда я выхожу на асфальтированную дорогу, мимо меня с бешеной скоростью пролетает легковой автомобиль, и я резко останавливаю свой ход, переводя дыхание. Мой взгляд улавливает удаленные фары автомобиля, приближающегося с каждой секундой, и вот я уже мысленно репетирую убедительную речь, которую буду говорить водителю авто. Дрожащая правая рука тянется в сторону, поднимая большой палец вверх, и я вздыхаю с облегчением, осознавая, что вместительный внедорожник камуфляжной расцветки замедляет свой ход прямо перед моим взором. Но долго радоваться мне не приходится и, осознавая весь ужас происходящего, голосующая рука моментально летит вниз.

— Далеко собралась, принцесса? — раздается привычная ухмылка Адриана, когда он открывает дверь водительского сиденья и вслед за ним тут же выходит Роберт.

У меня перехватывает дыхание, в ладонях скапливается пот, и по инерции я забегаю обратно вглубь леса, проклиная все на своем пути. Трезво оценивая ситуацию, я твердо осознаю, что прямо сейчас за мной погонятся двое здоровенных мужчин, которые в три раза больше меня во всех смыслах этого слова; еще и наверняка знающие этот лес как свои пять пальцев и вот я уже уступаю им по всем фронтам. Но так просто сдаваться я не собираюсь и остановиться прямо сейчас посреди леса и стать легкой добычей для них — как минимум глупо.

Продолжая бежать, я уже теряю счет времени, боясь лишний раз оглянуться и споткнуться об очередное дерево или свалиться в канаву, с легкостью попадая в сети повстанцев. В голове проносятся мутные воспоминания из детства, как я также бежала, сломя голову, от отчима и от этого становится еще хуже. В горле образуется предательский ком, который я не в силах сглотнуть, а от бесконтрольного бега легкие начинают сотрясаться от недостатка кислорода, и я мысленно благодарю ежедневные тренировки Ричарда, иначе без них я свалилась бы в первую попавшуюся канаву, не в силах подняться на ноги. Щиколотки начинает неприятно сводить от непривычной нагрузки, сделать очередной шаг становится все труднее и труднее, но прямо сейчас мною повелевает лишь страх; именно поэтому я не подчиняюсь физическому сопротивлению организма. По крайней мере, стараюсь, но с каждым шагом мимо пролетающие канавы становятся все более привлекательными местами для отдыха.

Я продолжаю ловить ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, и от недостаточной подготовки организма вперемешку с бесконтрольным дыханием моя печень дает слабину, неприятно покалывая с каждой секундой в правом боку все сильнее и сильнее. Из последних сил я делаю измученные шаги, прекрасно осознавая, что прямо сейчас свалюсь с ног в ближайший муравейник, ростом с мою руку. И что-то мне подсказывает, муравьи будут против такого внепланового соседства.

Резкий толчок назад, и сама того не осознавая, я оказываюсь плотно прижата спиной к мужскому телу. Он грубо берет меня в охапку, сомкнув руки под грудью, словно я какой-то гигантский букет цветов и резко останавливает мой ход.

— Думала, я просто так отпущу тебя? — раздается самодовольный голос Адриана над моим ухом.

От его голоса у меня пробегает табун мурашек, и я резко зажмуриваю глаза. Тяжело дыша, я пытаюсь восстановить дыхание, отчего моя грудная клетка продолжает ритмично вздыматься.

— Значит ты уехал, чтобы просто проверить, сбегу я или нет?! — прокашливаясь, говорю я, пытаясь отобразить гнев, который прямо сейчас бушует внутри меня.

— Умная девочка, — раздается его учащенное дыхание у меня над ухом. — Я ставил ставки, хватит ли у тебя духу сбежать в открытый лес и, как видишь, в этот раз не прогадал. Теперь я еще больше уверен в том, что ты сможешь мне помочь.

От бессилья я падаю на колени, испуская тяжелый вдох, мгновенно ощущая прохладную землю под ногами. Хватка принца постепенно ослабевает и в конечном итоге его руки окончательно отпускают меня, давая волю свободно распластаться по холодной земле. Опираясь руками на сырую землю вперемешку с сухими ветками, я подползаю к небольшому стволу неизвестного мне дерева, опираясь на него всем своим телом.

— Так и будешь молчать? — восстанавливая дыхание, через некоторое время задает вопрос он, опираясь плечом об ствол ближайшего дерева.

Я поднимаю на него взгляд, полный ненависти.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — продолжая тяжело дышать проговариваю я сквозь зубы.

— Правда? — театрально удивляется он, усаживаясь на корточки напротив меня, скрепляя руки в замок. — А мне так не кажется.

— Отвали, — раздраженно бросаю я, намеренно избегая его взгляда.

— Не кипятись, принцесса, — он поднимается на ноги, бросая в мою сторону очередную ухмылку.

И пока его надменный взгляд на долю секунды отрывается от меня, я понимаю, что пора действовать, ведь просто так ему я сдаваться не собираюсь. Пару быстрых движений и я уже твердо стою на ногах, делая несколько активных шагов вперед, но хруст веток предательски раздается под моими ногами, оповещая о внеплановом побеге. И спустя пару секунд одним движением руки он хватает меня за толстый капюшон толстовки, резко останавливая мой ход, словно я какой-то озорной ребенок, сбегающий от матери. Продолжая удерживать мой капюшон, он делает несколько шагов вперед, и мы оказываемся прижатыми лицом к лицу друг к другу, причем не на самом комфортном для меня расстоянии. Мой взгляд улавливает его хитрую ухмылку, а рука по-прежнему крепко сжимает толстовку.

Я устремляю твердый взгляд на его губы, практически не вслушиваясь в слова, которые он продолжает говорить низким бархатистым голосом. И четко осознаю, что единственное, что я должна сейчас сделать — обескуражить его, ввести в ступор, чтобы от неожиданности он ослабил свою хватку, и я успела вырваться из его рук. Идея, которая приходит в мою голову первой — не особо мне импонирует, но я понимаю, что она практически беспроигрышная, поэтому действую решительно.

— Я, конечно, люблю непокорных девушек, но не кажется ли тебе, что все твои неудачные попытки сбежать от меня…

Один шаг вперед, и я накрываю его теплые губы своими, обхватывая ладонями его лицо, пока в памяти всплывает наш злосчастный поцелуй в парке аттракционов, который успел запечатлеть весь высший свет. Пару секунд он не отвечает на мой поцелуй, и я в панике пытаюсь придумать что же еще провернуть, чтобы окончательно вывести его из себя. Но в один момент он поддается моей игре, продолжая ненасытно скользить по моим губам, и это дает мне шанс вырваться из его хватки. Практически сразу его руки отпускают капюшон, начиная скользить по моей пояснице, спускаясь все ниже. В один миг я резко вырываюсь из его рук и начинаю бежать в направлении к трассе, оставляя герцога в недоумении, но долго радоваться мне не приходится. Мой слух улавливает вполне ожидаемый хруст веток позади, который мотивирует меня лишь ускорить шаг.

Пару минут, и я ощущаю резкий толчок назад вперемешку с рвущейся тканью. Всем своим весом я падаю на землю, буквально ощущая каждый будущий синяк на всем своем теле. Адриан продолжает удерживать мой капюшон, делает пару шагов вперед и садится на корточки прямо перед моим лицом.

— Знаешь, еще ни одна девчонка не убегала после моего поцелуя, — на его лице по-прежнему сохраняется привычная ухмылка.

— Всегда приятно быть первой, — надменно бросаю я, стараясь сохранять презрение на лице.

Он издает смешок, широко улыбаясь своей белоснежной улыбкой, ослепляя все на своем пути.

— А ведь сегодня я думал отвезти тебя к маме, но после твоего поведения…

Я испускаю раздраженный вздох, полностью осознавая, что он продолжает манипулировать моей матерью. И как бы он меня не раздражал, маму мне хочется увидеть больше, чем терпеть его надменный взгляд, в котором можно прочесть что-то вроде «я здесь главный, я все могу».

— Прекрати мною манипулировать, — сквозь зубы произношу я, слегка наклоняясь вперед.

На самом деле, я уже давно предполагаю, что он ничего мне не сделает, ведь я нужна ему для какого-то дела, от которого я не пребываю в дичайший восторг, но все же, он полагает, что я безукоризненно буду помогать ему путем шантажа и манипуляций.

— Да, ты еще не готова ко встрече с матерью, — констатирует он, играя бровями.

— Нет, ты не угадал. Я не готова помогать тебе, — презрительно произношу я, делая акцент на последнем слоге, постепенно переходя на шепот. — С тех пор, как ты наглым образом похитил меня с отбора… С тех самых пор ты с каждым днем убиваешь мою мать. Я. Ненавижу. Тебя.

Последние слова я произношу шепотом сквозь зубы, глядя на него исподлобья презрительным взглядом. Улыбка мгновенно исчезает с его лица, не оставляя после себя и следа, а глаза подозрительно сощуриваются, внимательно вглядываясь в мои.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — грубо произносит он без единой интонации в голосе и дергает мой капюшон, отчего я резко подрываюсь вперед.

Он продолжает тянуть мою толстовку вперед, заставляя идти вслед за ним в неизвестном мне направлении. Некоторое время я пытаюсь сопротивляться, но в очередной раз спотыкаясь об камни и болезненно встречаясь коленями с холодной землей, у меня пропадает какое-либо желание противиться ему. Несколько минут подряд мы идем по лесу, и он продолжает в буквальном смысле волочить меня по земле, не останавливаясь даже тогда, когда я падаю, пытаясь встать снова.

— Не кажется ли тебе твое сопротивление слегка неуместным и бесполезным? — безразлично бросает он через плечо, не оглядываясь в мою сторону. — Ты ведь уже смирилась со своим поражением, но что-то в тебе продолжает бороться, не теряя надежды. Что это, глупость, смелость, упорство? Не знаю, что это, но мне это чертовски нравится.

Я лишь злобно фыркаю в ответ на его очередной монолог, продолжая упорно молчать.

Спустя несколько минут непрерывной ходьбы мои побитые и ноющие от боли колени наконец сдаются и, в конце концов, я начинаю покорно идти вслед за парнем, испепеляя его затылок злобным взглядом. Не знаю, сколько проходит времени, но идем мы уже достаточно долго и в лесу потихоньку начинает сгущаться темнота, окружая нас с каждым новым шагом.

Наконец, сквозь ветви деревьев прорисовываются знакомые очертания дома, и я уже представляю, как падаю от изнеможения на ту старую кровать, пружины которой намертво вонзятся в мое тело. Адриан в буквальном смысле тащит меня за капюшон до самого крыльца, и как только моя нога ступает за порог дома, он перестает тянуть меня за толстовку и резко толкает вперед, закрывая входную дверь на несколько замков.

Я распрямляюсь, ощущая себя непривычно свободной и оглядываюсь вокруг.

Из кухни на нас бросаются несколько недоуменных пар глаз, резко прекращающих свой ужин.

— Элизабет?! — раздается удивленный голос Шарлотты. — Что у тебя с лицом?

Мои брови угрюмо встречаются на переносице, а пальцы правой руки тут же принимаются ощупывать кожу лица, натыкаясь на мелкие пощипывающие царапины, полученные от бесконечных ветвей деревьев в области бровей и лба.

— Элизабет сегодня без ужина, — мрачно бросает Адриан, проходя мимо столовой в сторону лестницы.

Я бросаю последний взгляд в сторону недоумевающих Шарлотты, Селены и двух спокойных повстанцев, которые продолжают жадно поглощать свой ужин как ни в чем не бывало. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я гадаю, что же он придумал на этот раз, но встречаясь с его озлобленным взглядом по спине пробегает неприятный табун мурашек, заставляющих волноваться не на шутку.

Он стоит напротив меня, удерживая дверь одной из комнат, куда еще не ступала моя нога и кивает в сторону прохода, приглашая вовнутрь. На самом деле, приглашая — мягко сказано, скорее, одним своим яростным взглядом он буквально заставляет зайти в комнату. Улавливая в его взгляде опасные искорки, вдобавок с нервно играющими желваками, я с осторожностью прохожу в помещение, останавливаясь на пол пути. Осознавая, что в комнате нет ничего кроме как небольшого пухового одеяла и ледяного деревянного пола, я разворачиваюсь обратно, натыкаясь на его невозмутимое и напряженное лицо.

— Доброй ночи, — коротко бросает он, закрывая дверь на замок прямо перед моим носом.

Чую, что ночка ожидает меня не из простых и как только я укладываюсь на бок, с головой накрываясь одеялом, страх и холод окутывают мое тело, заставляя содрогаться с каждым новым вдохом, и я даю себе волю разреветься как следует.

Сквозь продолжительные слезы и рыдания я пытаюсь поразмыслить и осознать, в какой момент на своем жизненном пути я совершила ошибку. Совершила ошибку и оказалась здесь, прямо сейчас на этом самом месте, содрогаясь от холода, благодарная даже шматку старого одеяла.

Как только я даю себе наставление успокоиться и прекратить рыдания, мой слух улавливает отголоски каких-то скандалов, раздающихся с первого этажа. Я не вникаю, кому принадлежат эти голоса, что они говорят и кому перечат, но как только я осознаю, что прямо сейчас мой мир начинается и заканчивается в пределах пустой крохотной комнатушки, в которой я лежу, свернувшись калачиком и дрожу от страха — меня накрывает новой волной паники.

Забавно, но еще пару недель назад я думала, что с началом отбора мой мир окончательно и бесповоротно перевернулся вверх тормашками. Поразительно, ведь я думала, что отбор — это не мое и каждый день, стоя возле зеркала, уговаривала себя продержаться там еще хотя бы один день ради того долгожданного пособия, которое спасет маме жизнь.

На самом деле, за последние пару дней после злополучного бала моя жизнь разделилась на до и после. Мир кардинально перевернулся вверх тормашками еще вчера, когда я осознала, что нас похитили. Еще каких-то пару дней назад я и не подозревала, что может быть что-то хуже строгого расписания и постоянного соблюдения никому ненужных манер, совершенно не задумываясь о реальной угрозе повстанцев, которые все это время находились среди нас, а сейчас… Что я имею сейчас кроме нервного срыва и разодранных в кровь коленок?

Продолжая лежать в кромешной тьме, холодными ладонями я вытираю слезы со щек, пытаясь остановить начинающийся насморк. Ощущая раздающийся запах земли с грязных ладоней, в моей голове вновь проносятся картинки ужасного дня, проведенного в диком лесу.

***

Сквозь сон я улавливаю скрежет в замочной скважине и неторопливые шаги, приближающиеся ко мне с каждой секундой. Деревянный пол скрипит и проминается под тяжестью ног и человек молча присаживается на корточки возле моего лица. Некоторое время он молчит, а я в буквальном смысле ощущаю на себе его проницательный взгляд, но не решаюсь открыть глаза. Ощущая внезапное прикосновение к своей щеке, я тут же подрываюсь с места и опасливо прижимаюсь к стене, натягивая одеяло на себя.

— Ты меня боишься? — удивляется Адриан, слегка приподнимая брови. — Надо же, еще вчера целоваться лезла.

Я бросаю на него хмурый молчаливый взгляд.

— Окей, я надеюсь, за ночь ты все обдумала и больше не будешь бросаться на меня с такими громкими словами, — многозначительно произносит он со своей фирменной полуулыбкой. — Но тебе повезло, сегодня я добрый. Так что иди в душ, переоденься и спускайся вниз на завтрак, а я буду ждать тебя во дворе.

С этими словами он кивает в сторону вещей, которые принес с собой и покидает комнату, оставляя дверь открытой. Снизу доносятся громкие голоса Томаса и Роберта, спорящие о каком-то событии, вперемешку с закипающим чайником на плите, а я благодарю бога за то, что сегодняшнее пробуждение не было таким экстремальным и мокрым, как вчера.

После освежающего душа, благодаря которому я полностью смываю с себя весь вчерашний день, я переодеваюсь в новую аналогичную старой одежду и спускаюсь в столовую, где уже завтракают Селена и Шарлотта. Окидывая меня неоднозначными взглядами, девушки продолжают хранить молчание, лишь столовые приборы звонко стучат по тарелкам вместо их голосов. Некоторое время я ощущаю некое напряжение в воздухе и неловко начинаю свой завтрак, мечтая поскорее избавиться от бесконечной пустоты в желудке.

— Все в порядке? — раздается тихий неуверенный голос принцессы, бросающей на меня виновный взгляд.

Я коротко киваю и отпиваю чай, улавливая громкий дверной хлопок и краем глаза в дверях замечаю Адриана. Одним уверенным жестом он складывает руки на груди, кивая в сторону двора. Улавливая недоуменный взгляд Селены, я благодарно киваю Шарлотте за приготовленный завтрак и следую за принцем во двор.

Выйдя на улицу, я практически сразу же съеживаюсь от прохлады и наблюдаю, как все еще влажные волосы перекрывают мне взор от очередного потока ветра. Парень ожидает меня возле знакомого вместительного внедорожника камуфляжной расцветки с открытым багажником. В руках он удерживает ружье внушительных размеров, заправляя его патронами у меня на глазах. Я продолжаю стоять на крыльце дома, не в силах сделать и шагу, рассматривая его татуировку в виде перевернутого креста на шее.

Через мгновение он ловит мой недоуменный взгляд и ухмыляется, убирая винтовку обратно в багажник, специально громко хлопая крышкой.

— Не бойся, не пристрелю, — ехидно улыбается он. — Но, если будешь себя плохо вести как вчера, тогда не обещаю.

— Ближе к делу, — коротко бросаю я.

— Ого, какие мы серьезные, — он демонстративно хмурится и открывает одну из задних дверей автомобиля, берет оттуда черную бейсболку с чем-то еще и протягивает мне. — Сделай хвост и надень бейсболку. И без лишних вопросов, так нужно.

С недоумением на лице я беру из его рук резинку для волос, послушно сооружая на голове конский хвост и аккуратно натягиваю черную бейсболку, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье вслед за Адрианом. Когда он поворачивает ключ зажигания, я очень надеюсь, что мы следуем именно туда, где я всей душой хочу оказаться прямо сейчас.

Некоторое время наше молчание прерывают лишь очередные попсовые мелодии по радио, пока я безразлично наблюдаю за лесным пейзажем за окном, сменяющимся знакомыми городскими чертами. Мы мимолетно проезжаем центр города и спустя пол часа внедорожник останавливается возле до боли знакомого здания, от одного вида которого у меня сводит все тело, а сознание беспощадно возвращает в прошлое снова и снова.

Старинная каменная табличка гласит: тюрьма Вестре, основанная в 1895 году.

В легких неожиданно заканчивается кислород, и я не в силах сделать новый вдох, продолжая разглядывать рыжий фасад здания с красной металлической крышей. Адриан заглушает мотор и выходит из машины, открывая мою дверь. Некоторое время он выжидающе глядит в мою сторону, но я непрерывно смотрю на главные тюремные ворота за пределами которых находится тот безумный монстр, который до сих пор снится мне в самых страшных снах.

Тюрьма Вестре — самое последнее место, где бы я сейчас хотела оказаться.

Глава 27

— Так и будешь смотреть? — спрашивает Адриан, приподнимая одну бровь.

— Я туда не пойду, — упрямо говорю я, бросая на него презрительный взгляд.

— А я сказал пойдешь, — отстраненно отвечает он и резко хватает меня за руки, утягивая вперед.

Некоторое время я оказываю сопротивление, при этом прекрасно осознавая, что он вдвое выше и сильнее меня. В конце концов, я сдаюсь и нехотя выхожу из автомобиля, спускаясь на твердую землю. Он продолжает силой тянуть меня за руку и пару минут я ковыляю вслед за ним до главных ворот учреждения. Нас встречают два сотрудника тюрьмы в синих униформах и просят пройти вперед через метала детектор в металлической рамке в форме дверного проема. Я прохожу вслед за принцем и когда детектор не издает лишних пищащих звуков, один из сотрудников проходит вперед, уводя нас вглубь первого сектора учреждения.

Когда мы ступаем в узкие коридоры с хорошей освещенностью и довольно спокойной обстановкой, в моих легких заканчивается кислород. Несмотря на довольно-таки уютное внутреннее убранство тюрьмы, как и в соседних скандинавских странах, меня начинает трясти с каждым новым шагом. Пытаясь унять нервный тремор рук, я останавливаюсь посреди коридора, наблюдая как с каждым шагом мужчина в синей форме удаляется от меня вместе с Адрианом, но в последний момент он поворачивается ко мне с тяжелым вдохом и идет в мою сторону, хватая за трясущиеся руки.

— Я не пойду туда, — дрожащими губами произношу я.

— Что ты заладила? Не пойду, не пойду, — раздраженно проговаривает он, пытаясь утянуть меня за собой.

— Я не пойду к нему! — кричу я сквозь слезы на весь коридор, резко вырываясь из его рук.

Краем глаза я замечаю нашего проводника в синей униформе, который резко останавливается посреди коридора, недоуменно оборачиваясь на нас. Некоторое время он продолжает стоять и выжидающе смотреть в мою сторону, складывая руки на груди.

— Слушай, ты должна побороть свой страх, — настойчиво произносит Адриан, заглядывая мне в глаза. — Ты так и будешь всю жизнь жить страшными воспоминаниями? Так побори их, черт возьми!

— А кто сказал, что я хочу их побороть?! — кричу я, захлебываясь слезами.

Я отхожу от него на несколько шагов и прикрываю лицо руками, пытаюсь остановить истерику. Осознавая, что нахожусь в одном здании с тем чудовищем, которое все детство было самым эпицентром всех моих кошмаров и что с каждым шагом я приближаюсь к нему все больше и больше — еще сильнее загоняет меня в панику, вызывая приступ неконтролируемой истерики.

— Ты даже лишний раз его увидеть боишься, — спокойным голосом констатирует парень, продолжая настойчиво глядеть мне в глаза, твердо хватая меня за плечи обеими руками. — Давай так. Сейчас он тебе ничего не сможет сделать, вокруг куча надзирателей, а рядом с тобой буду я. Договорились?

Некоторое время тяжело дыша, я смотрю в его сторону недоуменным взглядом, тыльной стороной ладони вытирая влажные щеки. Смотрю и не понимаю, зачем он все это делает, а главное, какая в этом выгода…

— Как ты узнал? — хриплым голосом тихо спрашиваю я, пытаясь восстановить дыхание.

— Ну, знаешь ли, есть определенные плюсы иметь титул принца, — саркастически подмечает он, играя бровями. — Пойдем, пора взглянуть в глаза своему страху.

Он берет меня за руку, и я нервно сглатываю, когда мы подходим к нашему проводнику в синей униформе надзирателя. Мужчина отворяет нам огромную массивную металлическую дверь и называет номер комнаты, после которого у меня пробегает табун омерзительных мурашек по всему телу.

Мы проходим внутрь еще одного коридора с бесконечным числом комнат одиночек с прозрачными дверьми. Адриан уверенно ведет меня вперед в сторону нужной комнаты, пока на нас обращены недоуменные взгляды заключенных сквозь прозрачные двери. Наконец, он останавливает свой ход возле очередной двери за пару шагов до нее, направляет на меня выжидающий взгляд и кивает в сторону нужной комнаты, пропуская меня вперед.

Когда я решаюсь сделать первый шаг — меня снова охватывает паника.

Буквально каждой клеточкой тела я начинаю ощущать, как саднят многолетние шрамы на спине — следы от его кожаного ремня, как небольшие участки кожи головы начинают покрываться мурашками от одного лишь воспоминания о выдернутом клочке детских волос.

Но я делаю глубокий вдох и смело шагаю вперед, дрожащими пальцами открывая прозрачную дверь и на миг, всего на секунду тот мимолетный пыл мигом улетучивается, когда я вижу его.

Еще несколько секунд он не подозревает о моем внезапном визите, но почти сразу разворачивает голову в мою сторону, с недоумением на лице оглядывая меня с ног до головы. Первые секунды он не узнает во мне меня, но спустя мгновение его широкий лоб покрывается удивленными морщинами, а меня разрывает на части, когда в его лице я вижу ту знакомую мимику, которую так опасалась, после которой чувствовала невыносимую боль во всем теле, напрочь ломающую всю детскую психику и благодаря которой научилась распознавать чужие эмоции…

Он довольно неплохо устроился, впрочем, как и все заключенные в Скандинавии. Небольшая комнатка с приятным ненавязчивым ремонтом и односпальная кровать, напротив которой находится письменный стол с миниатюрным телевизором и массивной книжной полкой сверху.

— Не думал, что когда-нибудь увижу тебя, — говорит он спокойным голосом и берет в руки пульт, который утопает в его руке, чтобы убавить звук телевизора. — По какому поводу столь почетный визит?

Прошедшие годы изменили его тело. На смену каштановым раздражающим кудрям пришла седая лысина, лицо покрылось возрастными морщинами, а впалые карие глаза будто еще сильнее вдавились в череп, соседствуя с темными нездоровыми кругами под глазами.

— Пришла тебе в глаза посмотреть, — безразлично бросаю я, продолжая стоять на пороге комнаты, надеясь, что он не успел уловить дрожащие нотки в моем голосе.

— Ну, что, посмотрела? — ухмыляется он, продолжая с интересом оглядывать меня с головы до ног.

Я смотрю куда-то сквозь него, а в это время в моем сознании проносятся тысячу неприятных воспоминаний, будто разум намеревается забросить тело обратно в прошлое, иначе я не могу найти объяснение тому, почему впервые за столько лет начинают саднить старые раны.

— У мамы рак, — процеживаю я сквозь зубы.

— И ты пришла мне об этом сказать, потому что винишь меня в этом? — саркастично отзывается он.

— Я пришла сказать тебе, что ты чудовище, Кристоф, и я ненавижу тебя, — сквозь зубы проговариваю я, выплевывая каждое слово, обращенное к нему. — Ненавижу, но больше не боюсь.

Мужчина демонстративно сгибается пополам от собственного смеха, продолжая сидеть на кровати, и я еще раз убеждаюсь, что он монстр, питающийся чужими страхами. Когда он наконец успокаивается, белоснежным платочком промачивая небольшие крупинки пота со лба, то вновь устремляет свой надменный взгляд в мою сторону.

— Слышал, ты отбор прошла? Не дурно, хоть чего-то добилась в этой жизни, — насмехается виновник всех моих детских страхов. — Только не профукай свое счастье, как мать твоя. Видишь, настолько отчаялась после отбора, что со мной сошлась.

Мои брови угрюмо встречаются на переносице, и несколько секунд я все еще пытаюсь понять, послышалось мне или нет. Адриан резко хватает меня за запястье, утягивая назад, но некоторое время я сопротивляюсь ему.

— Что ты сказал?! — возмущенно кричу я, краем уха улавливая свой звонкий голос, который продолжает эхом раздаваться в коридоре.

— Лилибет, пойдем, — настойчиво произносит Адриан над моим ухом, продолжая утягивать в коридор.

— Кэтрин так и не рассказала своей дочери об участии в отборе? — усмехается мужчина, продолжая испытывать удовольствие от моей реакции. — Как похоже на нее.

— Заткнись, — грубо бросает Адриан в его сторону и, громко закрывая дверь комнаты, уводит меня прочь из коридора с одиночными камерами заключенных.

— Стой! — кричу я, пытаясь бороться с его напором. — Я должна знать!

Принц резко останавливается напротив очередной комнаты с прозрачной дверью, сквозь которую на нас бросает свои недоуменные взгляды один из заключенных. Адриан крепче сжимает мою ладонь, его брови сердито встречаются на переносице, а уверенный взгляд направлен строго мне в глаза.

— Неужели ты не понимаешь, что он готов говорить что угодно, лишь бы ты продолжала до трясучки бояться его? Он тобою играет и манипулирует, а ты все это глотаешь и требуешь добавки.

— Какого черты ты тогда привез меня сюда?! — гневно бросаю я, недоуменно глядя на него.

Адриан продолжает тащить меня вперед и вот мы уже минуем коридор с комнатами заключенных и приближаемся к КПП. Всю дорогу до ворот парень упорно молчит, крепко сжимая мою ладонь так, что спустя время она начинает замерзать и неметь от недостатка притока крови. Когда мы усаживаемся в автомобиль, он поворачивает ключ зажигания и продолжает упорно молчать, избегая моего взгляда. Некоторое время мы молча едем по городу, пока меня не охватывает очередная истерика, поэтому, когда я начинаю нервно смеяться, он направляет мимолетный взгляд в мою сторону с немым вопросом на лице.

— Он даже не выключил телевизор, когда увидел меня на пороге своей комнаты. Как будто я прихожу к нему каждые выходные, — хихикая произношу я, ощущая, как слезы постепенно настилают глаза. — Я не увидела в его глазах никакого раскаяния и чувства вины.

— Я не совсем согласен с королем по поводу гуманности тюрем, — не отрываясь от дороги, признается Адриан, крепко удерживая руль. — Таких людей тюрьмы не меняют.

— Ты прав, он не изменился, но он говорил чистейшую правду по поводу моей матери, и я просто обязана узнать…

— Думаю, ты еще не готова, — твердо сообщает он, перебивая меня.

— Что значит?!... — недоуменно произношу я, когда осознаю, что мы паркуемся возле национального госпиталя.

Как только автомобиль останавливается, я выбегаю на парковку, быстрым шагом направляясь в сторону главного входа с высокой громогласной табличкой «Rigshospitalet», но твердая хватка Адриана практически мгновенно останавливает мой ход.

— Не так быстро, — произносит он, глубже натягивая черную бейсболку мне на глаза, одновременно надевая на себя черные квадратные очки. — А вот теперь можно идти.

Быстрым шагом мы заходим в главный корпус больницы, где нас встречает миловидная девушка примерно моего возраста, дружелюбно задавая нам вопрос. Адриан коротко отвечает ей, на что она подробно рассказывает, как нам пройти в нужный корпус.

Пару минут, минуя длинные коридоры различных корпусов, мы проходим через широкие двери с надписью «отделение онкологии», и на секунду у меня замирает сердце. Следуя рекомендациям девушки, мы спускаемся во внутренний двор больницы, предназначенный для пациентов онкологического и кардиологического отделений. Как только я ступаю на очищенный зеленый газон, глаза за считанные секунды находят маму, а тело само бросается ей навстречу, но едва ли у меня получается сделать и пары шагов, как снова и снова его руки резко останавливают мой порыв.

— Что опять?! — с раздражением бросаю я, глядя ему в глаза.

— Ты не замечаешь, что она не одна? — спрашивает Адриан, кивая в ее сторону.

И вправду, я настолько хочу увидеть маму, что не замечаю остальных людей вокруг. Она мило беседует со старушкой, которая опирается на оборудованные ходунки, и по различию в их одежде я делаю вывод, что они из разных отделений. Но в глаза бросается лишь одно — мама сбросила очень много веса. Очень непривычно видеть ее такой исхудавшей с тонкими торчащими скулами и с платком на голове, прикрывающим остатки волос, но ведь все это неважно, если она победит своего недуга?!..

— Ну, да, с какой-то женщиной…

— Это не просто какая-то женщина, — настойчиво сообщает он, глядя в их сторону. — Это моя бабушка.

— Что?! — недоуменно протягиваю я, пытаясь четче рассмотреть в старушке королеву-мать. — Она… очень изменилась. То есть, почему моя мама разговаривает с ней?

— Скорее наоборот, почему королева разговаривает с твоей матерью, — задумчиво произносит он, сощуривая веки.

И как только до меня доходит, что их разговор может быть как-то связан с прошлым отбором, в котором могла участвовать моя мама — их третьим собеседником становится тот, кого я меньше всего ожидаю увидеть прямо сейчас. К женщинам подходит Кристиан, любезно помогая своей бабушке присесть на ближайшую скамейку, и я всем своим нутром ощущаю болезненный укол в сердце.

Прямо сейчас я наблюдаю за двумя дорогими мне людьми, но не имею малейшей возможности подойти к ним, обнять, высказать все, что сейчас чувствую и что накопилось за все это время на душе.

— Черт, и этот тут нарисовался, — сквозь зубы процеживает Адриан, наблюдая за кузеном. Спустя мгновение он бросает мимолётный взгляд в мою сторону.  — Даже не думай бежать к нему.

— И что ты мне сделаешь? — с издевкой спрашиваю я, хмуро глядя на парня.

Его брови сердито встречаются на переносице, а взгляд, в котором блуждают опасные, яростные искорки — скользит по моему лицу.

— Уничтожу, — раздается его гневный голос над моим ухом.

Я перевожу взгляд на людей и наблюдаю, как Кристиан тут же берет телефон, отвечая на звонок. Через мгновение его изучающий взгляд начинает обводить весь внутренний двор в поисках чего-то определенного. Я перестаю дышать, ощущая мощный толчок назад со стороны Адриана и ноги уже несут меня по отделению онкологии.

Некоторое время мы бежим по больнице, чуть ли не сбивая медсестер и пациентов на своем пути, а отделения и корпуса сменяются один за другим. Адриан по-прежнему продолжает крепко удерживать мою руку, упорно утягивая меня вслед за ним, а я не понимаю почему я бегу от тех, с кем не хочу расставаться ни на секунду.

— Подожди, — запыхавшись, еле проговариваю я. — Почему мы бежим? Да стой ты!

Но он не слышит меня.

Когда мы выбегаем на парковку он быстрыми движениями рук открывает автомобиль и садится на водительское сиденье, а я продолжаю стоять возле внушительного внедорожника и через стекло пассажирского сиденья сверлю его гневным взглядом, параллельно борясь с отдышкой.

— Садись, живо! — гневно процеживает он сквозь зубы.

— Обещай, что расскажешь мне правду про маму, — кричу я, пользуясь моментом.

— Если ты сейчас не сядешь, меня повяжут, а тебя возьмут как соучастника. Ты понимаешь?! — яростно шипит он, изнутри открывая мне пассажирскую дверь. — Ему доложили о том, что видели нас здесь, а это значит…

— Ты похитил меня, мне нечего бояться, — спокойно произношу я, наблюдая, как последние нервы парня натягиваются как струны на гитаре.

Некоторое время он нервно оглядывает парковку на наличие людей в форме и кидает последний сердитый взгляд в мою сторону. А я понимаю, что терять мне нечего и прямо сейчас я могу сбежать от него к Кристиану и бежать он за мной не станет, слишком опасно, но как только я слышу его слова — меня передергивает.

— Ты все еще думаешь, что он любит тебя? — с ухмылкой проговаривает он, руками облокачиваясь об руль. — Ты разве не помнишь его взгляд, когда он увидел наш поцелуй? Нет?! А то, что он всю жизнь скрывал от тебя тот факт, что является наследником короны тебя не смутил?! А предложение Селене от просто так сделал? Он думал о тебе, когда принимал решение?! — настойчиво произносит Адриан, слегка прищуривая глаза. — Ты все еще хочешь к нему бежать?

Мои губы дрожат, и я изо всех сил держусь, чтобы не врезать ему, пока он продолжает бить по больному, совершенно четко осознавая, что виновник слива нашего поцелуя в парке сидит прямо передо мной.

— Заткнись…

— Если бы он так захотел вернуть тебя, то поднял бы на уши всю страну, и ты была бы уже рядом с ним, а не со мной, — спокойно говорит он, слегка понижая голос. — Я твой единственный друг, Элизабет.

Я крепко сжимаю зубы и мотаю головой, отказываясь верить его правдивым словам.

— Я с тобой не по своей воле, — сквозь зубы процеживаю я.

— Это пока, — самодовольно произносит он и меня уже начинает тошнить от его излишней самоуверенности. — Если прямо сейчас ты сядешь в машину, я расскажу тебе историю твоей матери, — сосредоточенно говорит он. — Разве я хоть раз солгал тебе?

И в очередной раз я доверяюсь ему и, нервно сглатывая, усаживаюсь в машину.

В этот момент автомобиль рывком подрывается с парковочного места, звеня колесами и спустя несколько секунд мы уже мчимся по проезжей части в центре города. Всю дорогу Адриан молчит, крепко сжимая руль автомобиля, а я гадаю, скажет ли он правду про мою маму или вновь бросит меня в той ужасной комнате-одиночке, чтобы я не задавала лишних вопросов. С каждой секундой, проведенной в этом массивном автомобиле, я уже начинаю сомневаться правильно ли я поступила, ведь рядом со мной сидит последний человек, которому я бы хотела доверять.

Когда внедорожник спускается с асфальтированной дороги на голую лесную землю — нас начинает потряхивать и ко мне приходит неприятное осознание того, что я вновь возвращаюсь в этот ужасный дом, в котором проведу неизвестно сколько ночей подряд.

Адриан выходит из автомобиля и пропускает меня вперед, открывая передо мной массивную входную дверь. Я ступаю в просторы дома, проходя прямиком в столовую и натыкаюсь на пристальный взгляд нескольких пар глаз, среди которых замечаю пару знакомых лиц.

— Эли! — громко восклицает Карен, бросаясь мне на шею. — Боже, ты так похудела! Вас там голодом морили что ли?!

— Сюрприз, — саркастически произносит Адриан, проходя в столовую. Некоторое время я наблюдаю, как он подходит к плите и рассматривает содержимое кастрюль.

Через мгновение мой взгляд падает на Алекса, который продолжает уверенно сидеть за столом, вальяжно облокачиваясь об стул и пуская на меня равнодушные взгляды. На его лице я обнаруживаю мелкие свежие ссадины в районе лба, а на шее все также неизменно красуется татуировка в виде перевернутого креста.

Тут же я замечаю, как Шарлотта бросает обеспокоенные взгляды в мою сторону, а Селена делает вид, будто и вовсе не замечает меня.

— Ну, чего ты молчишь?! — удивляется Карен, отстраняясь от меня, чтобы взглянуть в глаза. — Неужели не соскучилась?

Я смотрю на нее и понимаю, что прямо сейчас на меня глядит не подруга, а та девушка, которая связалась с повстанцами и наглухо растворилась в одном из них.

— Я не так представляла нашу встречу, — признаюсь я, пуская взгляды в сторону Адриана. — У нас осталось одно незаконченное дело.

— Не слишком ли много дел у вас двоих? — ухмыляется Селена, уверенно скрещивая руки на груди, а ее бровь вопросительно изгибается, когда она бросает гневный взгляд на принца.

— Солнышко, ничего личного, только бизнес, — усмехается Адриан, невинно приподнимая ладони перед собой.

Расмуссен поочередно пускает подозрительные взгляды то на меня, то на парня и в моей голове закрадываются несколько неприятных мыслей.

— Не поняла, у них что-то есть? — недоуменно шепчет мне в ухо Карен, незаметно наклоняясь в мою сторону.

Я безразлично пожимаю плечами, сигнализируя о том, что меня абсолютно не волнуют их отношения. В комнате появляется оглушительная тишина и все это время я продолжаю гневно смотреть в сторону Адриана.

— Ты обещал, — сквозь зубы процеживаю я, испепеляя его взглядом.

— Тише, тише, — произносит он, усаживаясь за стол. — Как только нас покормят в этом доме, так сразу. Не бухти, Лилибет.

Шарлотта, бросая на меня жалостливые взгляды, тут же подрывается накладывать своему кузену обед, вслед за этим накладывая еще одну порцию рядом с ним, а я все это время уже начинаю жалеть о том, что не сделала правильный выбор в пользу Кристиана на парковке больницы. Навряд ли мне представится еще один подобный шанс и Адриан прекрасно понимает, что прямо сейчас я никуда от него не денусь, пользуясь моим положением.

Сукин сын.

— Лилибет?! — раздается удивленный шепот со стороны Карен. — Он называет тебя как Чак?!

Одним жестом руки Адриан приглашает меня за стол и как только я вижу и в буквальном смысле ощущаю вкус аппетитной отбивной на языке — мой желудок мгновенно сворачивается в трубочку. Я отодвигаю свою порцию от него и принципиально усаживаюсь на самый край стола рядом с Шарлоттой. Во время трапезы Адриан пускает в мою сторону насмешливые взгляды, параллельно слушая рассказ Алекса про очередной план захвата административного здания. Когда я слышу количество человек, задействованных в операции, меня передергивает.

Как только Карен пытается с интересом что-то спросить у меня, я демонстративно встаю из-за стола, громко отодвигая стул. Несколько любопытных пар глаз направляются в мою сторону, но я смотрю лишь на Адриана.

— Жду тебя во дворе, — коротко бросаю я и выхожу из дома под недоуменную ухмылку Алекса.

Спускаясь по ступенькам крыльца, краем уха я улавливаю обрывки мужских голосов и направляюсь в сторону внушительного внедорожника, пытаясь через стекло водительского сиденья убедиться, что ключ зажигания на месте и удостоверяясь в этом, удовлетворенно разворачиваюсь в сторону входной двери. Съеживаясь от прохладного лесного ветра, я делаю несколько шагов вперед и в этот момент на крыльцо выходит Адриан с неизменной ухмылкой на лице, а я в это время молюсь всем богам, что он не заметил, как я подходила к машине.

— Слушай, я конечно понимаю, что ты такая крутая, но напоминаю, так разговаривать здесь могу только я, а ты должна послушно кивать, — забавным голосом произносит он и подходя ко мне практически вплотную, одним пальцем щелкает козырек моей черной бейсболки.

— Я тебе ничего не должна, — резко бросаю я, продолжая пускать безразличные взгляды в его сторону. — Ближе к делу.

— Ух, какие мы дерзкие, мне нравится, — ухмыляется он и, обнажая свои белоснежные зубы, прячет руки в карманы брюк. — Еще не передумала узнать всю правду о своей матери? Что ж, ну, пошли.

Он кивает в сторону леса, размеренным шагом приближаясь к знакомой лесной тропинке. Я иду вслед за ним, гадая, что он придумал на этот раз.

— Почему мы не может поговорить в доме? — недоумеваю я, догоняя его и, складывая руки на груди, съеживаюсь от холода.

— В лесу не будет слышно твоих криков, — хладнокровно произносит он, и когда я пугливо останавливаюсь посреди леса, начинает смеяться. — Да не в этом смысле.

— Ты можешь просто рассказать мне все без лишних подколов? — раздраженно спрашиваю я, шагая вслед за ним. — Я имею право знать.

— Также как имела право знать про Кристиана? — намекает он, вопросительно изгибая бровь.

— Почему ты его так ненавидишь, что вплетаешь в каждый разговор?! — недоумеваю я, эмоционально вскидывая руки вверх.

Он останавливается посреди дороги прямо передо мной, стреляя в меня подозрительным сощуренным взглядом, а от его прежней ухмылки не остается и следа.

— Почему ты его так любишь? — задает встречный вопрос он, складывая руки на груди. Некоторое время его желваки продолжают нервно играть, а взгляд грозовых туч с ослепительными молниями намертво прикован ко мне.

— Отвечать вопросом на вопрос — не вежливо, — безразлично бросаю я, продолжая идти вперед.

— Это так вас учили уходить от ответа на отборе? — с издевкой спрашивает он, догоняя меня быстрыми шагами. — Серьезно, Элизабет. На вид ты умная девчонка, но все равно продолжаешь любить того, кто предал тебя дважды. Зачем?

Я резко разворачиваюсь к нему, останавливая его ход.

— Слушай, какая тебе разница до моей личной жизни?! — раздраженно восклицаю я. — Признайся уже самому себе, что я здесь только потому, чтобы не быть с ним. Чтобы не делать его счастливым своим присутствием, чтобы он не смотрел на меня, не прикасался…

Адриан резко подрывается вперед, хватая меня за подбородок, и я практически ощущаю его учащенное дыхание на коже. Некоторое время он продолжает пускать испепеляющие взгляды, прожигая меня насквозь, а я понимаю, что вывожу его из себя, что продолжает играть мне на руку.

— Все еще надеешься, что он простит тебя? — тихо проговаривает он и его губы испускают нервный смешок. — Даже не надейся. Наш маленький Крис никогда не простит тебе того, что ты поцеловала меня на глазах у всей толпы. Сама…

— Какой же ты мудак! — злобно бросаю я. — Ты меня споил, а твой дружок снимал нас исподтишка!

— Правда? Какая досада, — театрально вздыхает он.

— Ты настолько ненавидишь его, что хочешь забрать у него не только престол, но и все то, что делает его счастливым, — говорю я, переходя на шепот. — Ты омерзителен.

— Ах, ты все-таки успела прочесть его душераздирающее письмо? — с издевкой произносит он, отпуская мой подбородок. — Признаюсь, даже я после прочтения почти проронил скупую слезу.

— Что ты...?! — я резко толкаю его руками в грудь, но он перехватывает мои запястья, крепко их сжимая. — Тебя разве не учили, что читать чужие письма нехорошо?

Меня распирает от злости и горький ком обиды намертво застревает в горле. Я не в силах сделать вдох, потому как чувствую, что, если прямо сейчас мои легкие снова наполнятся кислородом — я разрыдаюсь прямо здесь и сейчас.

— Солнце мое, знала бы ты, сколько нехороших дел без зазрения совести я делал… — признается он, ухмыляясь своей фирменной полуулыбкой.

Он снова отвлекает меня от главной темы. Он будет делать так до тех пор, пока я не сбегу от него. В моей голове тут же созревает идеальный план побега, и я ни секунду не сомневаюсь в своих действиях. В глазах начинают скапливаться слезы, и я испускаю тяжкий вздох, давая себе волю как следует расплакаться у него на глазах.

Когда он медленно отпускает мои запястья, я сгибаюсь пополам и приседаю на корточки, обнимая себя руками. Некоторое время мое тело сотрясается от рыданий, и я не в силах сказать ни слова. Все это время он продолжает молча глядеть на меня, испуская тяжелый вздох.

— Ну, все хватит, — раздраженно бросает он. — Ты же знаешь, я не люблю женские истерики, вставай.

Адриан пытается ухватить меня за руку, чтобы поднять на ноги, но я специально отворачиваюсь от него. Через мгновение он с рыком злости резко хватает меня за обе руки и с силой поднимает на ноги и, не теряя времени, я набрасываюсь на него с объятиями, руками обвивая его широкую спину. Некоторое время он продолжает недоуменно стоять на ногах, деревенея от моих неожиданных прикосновений.

— Хочешь обниматься? — растерянно произносит он, сохраняя в голосе знакомую ухмылку. — Если тебе станет от этого легче, я не против.

Я ощущаю его руки на своей талии и резко зажмуриваю глаза, невольно вдыхая запах его футболки со знакомыми расслабляющими нотками мяты и хвои вперемешку с запахом обыкновенного мыла.

Мы продолжаем стоять в обнимку пару минут, улавливая щебетанье птиц, раздающееся вдалеке от нас, и я начинаю действовать. Аккуратными движениями медленно отрываю руки от его спины, делая вид, что хочу поменять положение, но в последний момент искусно выворачиваюсь от его рук и спустя мгновение уже бегу в сторону машины, пока Адриан приходит в себя.

— Ты опять обвела меня вокруг пальца! — раздается его громкий голос мне вдогонку. — Ты все равно от меня не уйдешь!

Открывая дверь, я запрыгиваю в авто, нажимаю на кнопку автоблокировки дверей и практически с первого раза завожу машину. В ушах начинает звенеть рев мотора, а через лобовое стекло я наблюдаю, как разъяренный Адриан с каждым шагом приближается в мою сторону. Пару секунд и он уже гневно стучит по капоту автомобиля. Намертво цепляясь за руль, я тщетно пытаюсь вспомнить все уроки вождения Кристиана и тут же жалею о том, что не сдала экзамен на права еще пару лет назад.

Как я поеду без прав на этом огромном внедорожнике? Тронусь ли я с места вообще, доеду хотя бы до города или встречусь с первым ближайшим деревом?

— Выходи из машины! — раздается громкий голос Адриана. — Мы спокойно проговорим.

— Я не верю тебе! — кричу я, наблюдая за ним сквозь стекло водительского сиденья.

Краем глаза через боковое зеркало я замечаю, как из дома начинают выходить ребята, недоуменно наблюдающие за всей ситуацией. Глубоко выдыхая, я нажимаю на первую передачу и поддаю газу. Мои руки, цепляясь за руль, начинают предательски дрожать и потеть, а нога неуверенно жмет на педаль тормоза, отчего автомобиль нервно дергается вперед, продолжая оставаться на месте.

— Эли! Ты что делаешь?! — раздается удивленный голос Карен.

— Лилибет, выходи из машины, — продолжает настаивать Адриан. — Я расскажу тебе все только при одном условии. Мне нужна твоя помощь.

— Я не верю ни единому твоему слову! — я перекрикиваю рев мотора, одной рукой вытирая слезы с влажных щек.

— Обещаю тебе, слышишь? — говорит он со стальной решимостью на лице. — Я расскажу тебе о твоих родителях. Уверен, ты хочешь знать, кто твой биологический отец. Посмотри на меня, я не вру! Видишь? Я открытая книга.

Я наглухо заглушаю мотор автомобиля, продолжая недоуменно глядеть на его эмоции и через мгновение убеждаюсь в том, что он не лжет. Этот сукин сын знает обо мне больше, чем я знаю о себе и этот факт невероятно раздражает меня.

— Мне действительно нужна твоя помощь, — продолжает он, приподнимая руки перед собой, сгибая их в локтях. — Но давай договоримся, я тебе достоверную информацию, а ты мне помощь по делу, идет?

Глава 28

Я прикрываю глаза, откидываясь на водительское сидение.

Он опять делает это. Опять манипулирует моими чувствами, прекрасно понимая, что любопытство возьмет надо мной вверх, и я брошу все, чтобы узнать правду о своей семье.

Об отце в последний раз я слышала еще в третьем классе, когда поинтересовалась у мамы о его существовании. Еще бы, было бы странно, если бы девятилетний ребенок не задавал вопросы о биологическом отце, когда отцы его сверстников практически каждый день мелькают перед глазами. Мама неохотно ответила на мои любопытные многочисленные вопросы и быстро сменила тему. Единственное, что я знаю с того дня об отце — он был пожарным и погиб, спасая жизни гражданских на опасном объекте, но родители разошлись практически сразу же после моего рождения. Я ни разу не видела отца, поэтому даже понятия не имею, о ком говорит Адриан…

Вокруг меня образовывается непонятная суета из беспорядочных голосов, и я прихожу в себя, когда кто-то неожиданно стучит в стекло водительского сиденья. Нервно вздрагивая от неожиданности, я поднимаю взгляд и за окном обнаруживаю напряженное лицо Адриана. Все это время он продолжает молча стоять под дверью, угрюмо складывая руки на груди, пока остальные ребята бурно обсуждают, как без последствий вытащить меня из внедорожника.

Я добровольно подписываю себе смертный приговор, когда самостоятельно дрожащими руками нажимаю на кнопку разблокировки дверей салона и тяну за ручку, открывая массивную дверь автомобиля. Пока я медленно выхожу из машины, разум все еще одолевают сомнительные мысли о правильности моего поступка, но, ощущая твердую поверхность под ногами — оглядываться назад уже не имеет смысла.

Адриан тут же хватает меня за руку и ведет в сторону главного входа дома. Когда я перешагиваю ступеньку за ступенькой, по спине пробегают неприятные мурашки, отчасти от его прикосновения и отчасти от того, что возможно, он ведет меня в ту жуткую комнату-одиночку, дабы наказать за не состоявшийся побег.

Спустя минуту он заводит меня в незнакомое помещение на втором этаже, обставленное более-менее сносной и современной мебелью, на которую хочется смотреть и использовать по назначению. Принц усаживает меня на уютную двуспальную кровать, а сам берет деревянный стул, разворачивая его спинкой вперед и усаживается, облокачиваясь на спинку стула локтями.

— Ну, с чего начать? — спокойно проговаривает он, а его лицо не отображает каких-либо надменных эмоций, с отсутствием привычных издевок.

— С того, откуда ты так много знаешь обо мне, — отвечаю я, стараясь скрыть нервную дрожь в голосе.

— Но прежде обещай, что поможешь мне в одном деле, — сообщает он, выжидающе приподнимая одну бровь.

— Если в этом деле никто не погибнет от моих рук, то я согласна тебе помочь, — я медленно киваю, скрепляя ладони в замок.

— Хорошо, по рукам, — соглашается он, продолжая целенаправленно смотреть мне в глаза, на долю секунды сощуривая веки. — Прежде чем познакомиться с тобой, я изучил о тебе все, что только можно. Вплоть до того, какие оценки у тебя были в школе по математике.

— Я ненавидела математику, — сообщаю я, делая вид, что его информация не потрясла меня до мурашек.

Этот сукин сын все-таки планировал знакомство со мной…

— Это я уже понял, — с издевкой отвечает он. — Как понимаешь, я не мог идти покорять девушку, о которой ничего не знал. Это было бы нецелесообразно с моей стороны и допускать ошибок в таком непростом деле я себе позволить не мог. Конечно, я понимал, что Кристиан имел на тебя особое влияние, но, признаться честно, я и не подозревал, что ты тот еще крепкий орешек и соблазнить тебя будет не так-то и просто.

— Ты просто недооценил меня, — ухмыляюсь я, уверенно складывая руки на груди.

— Ты права, это было моей единственной ошибкой, но поцелуя с тобой в общественном месте я все-таки добился, — признается парень, игриво подмигивая, и я подавляю желание закатить глаза.  — Следующей моей задачей было не допустить тебя на отбор, ведь контролировать тебя там, флиртовать и соблазнять было бы намного сложнее. Но все же это случилось и это значит, что я плохо старался. В итоге, ты попала на отбор и в буквальном смысле стала собственностью Кристиана практически на законном основании и это еще больше усложнило мне задачу. Как итог, у меня созрел гениальный план по срыву отбора и заполучению главных фавориток отбора. И, как видишь, он сработал.

— Где-то посреди рассказа ты потерял историю моих родителей, — напоминаю я, играя бровями.

— Ах, да. Начнем с твоей мамы, — проговаривает он. — Чтобы полностью изучить символику и правила отбора, мне пришлось пару раз пересмотреть документальную хронику двух предыдущих отборов. На последнем отборе я уловил знакомые черты лица у молодой участницы и ее имя мне показалось весьма знакомым. После этого сомнения, я вновь углубился в историю твоей жизни, сопоставил факты и фотографии твоей матери. Ну и, так как у меня на руках имеется база данных всех жителей королевства, я решил удостовериться в догадках и оказался прав. Твоя мать была участницей предыдущего отбора, которая покинула его за один шаг до финала.

Я громко выдыхаю, пытаясь переварить полученную информацию, пряча лицо в ладони.

— Хорошо, я уже почти смирилась с тем, что она была участницей предыдущего отбора, — со вздохом выпаливаю я. — Но где здесь затерялся мой отец?

— А вот здесь начинается самое интересное. Твоя мать не просто покинула отбор, а ушла оттуда со скандалом, — интригующе произносит Адриан, играя бровями. — Это было непросто, но я разузнал. Оказалось, что ее уличили в слишком близком общении с одним молодым герцогом, но официально заявили, что она не справилась с финальными заданиями.

Теперь все встает на свои места.

Только сейчас я понимаю, почему она была против моего участия, ведь она по своему опыту знает, что и как происходит на отборе. Что имя победительницы давно известно в узком кругу и всех остальных участниц набирают ради массовки и шоу.

— Тебе совсем неинтересно, что же это был за герцог? — разочарованно произносит принц, разрушая мое молчание.

— Я не так углубленно изучала всех членов королевской семьи, — без особого интереса выпаливаю я, продолжая находиться глубоко в своих мыслях.

На лице Адриана появляется прямая улыбка, утаивающая какую-то важную информацию.

— А зря, ты его прекрасно знаешь, — сообщает он, по-прежнему сохраняя интригу в голосе. — Сейчас он является членом администрации нынешнего отбора.

От неожиданности моя челюсть в буквальном смысле падает вниз, а овал лица удивленно вытягивается.

— Герцог Виборг?! — вырывается из моей груди, прежде чем я успеваю что-либо подумать, а когда парень пару раз убедительно кивает, от шока мои ладони тянутся к лицу, полностью его прикрывая.

Адриан дает мне некоторое время, чтобы прийти в себя. Пока я нервно наворачиваю десятый круг по комнате, он покорно наблюдает за мной со стороны, не решаясь заговорить первым.

— Подожди, он же тот самый друг короля? — все еще недоумеваю я.

— А еще он отец дружка Кристиана, — спокойно отвечает парень.

— Точно, Теодор… погоди, а причем здесь мой отец? Ты хочешь сказать… — растерянно произношу я, хватаясь за лоб.

— Я лишь предполагаю, — признается он, вскидывая руки перед собой.

— Но Кристиан старше меня почти на четыре года, то есть, я родилась, когда отбор был окончен практически пять лет назад. Что-то не сходится, — произношу я, размышляя вслух.

— А вот эти подробности лучше спросить лично у твоей матери, — сообщает Адриан. — Могу лишь предположить, что они тайно встречались после отбора на протяжении нескольких лет, но потом что-то пошло не так.

— Отлично, поехали, — подрываюсь я, направляясь к двери.

— Стой, стой, а как же твое обещание? — спрашивает он, успевая схватить меня за руку. — Я отвезу тебя к ней только после того, как ты поможешь мне.

— Ты же понимаешь, что в ее положении я могу элементарно не успеть с ней поговорить?! — восклицаю я, выхватывая свою руку.

— Понимаю, поэтому прямо сейчас мы выезжаем на твое первое задание, — заключает он, выходя из комнаты, направляясь в сторону лестницы.

— На мое первое что?.. — вдогонку спрашиваю я, быстрым шагом направляясь вслед за ним.

***

Амалиенборг

Фредерик несколько раз произносит имя сына.

Резко открывая глаза, Кристиан осознает, что позволил себе заснуть в своем рабочем кабинете. Монитор ноутбука продолжает мерцать перед глазами, и принц невольно щурится.

— Посмотри на себя, — приглушенным голосом произносит король, пару секунд без надобности рассматривая свои ладони.

Юноша задается вопросом, который час, запуская руку в растрепанные волосы и продолжает глядеть на монитор, гадая, сколько времени спал, и какие события успел пропустить.

Половина седьмого утра.

— На кого ты стал похож?

Он, как и всегда, играет в свою любимую игру, пытаясь доказать сыну, какой он неудачник, продолжая при этом вести беседу с самим собой. Ему совсем не требуются его ответы на повседневные вопросы.

— Сколько ты не спал? — продолжает Фредерик. — Забудь про это дерьмо, — он резко выхватывает со стола небольшую оранжевую баночку с белыми овальными таблетками — антидепрессантами, которые принц выписывает из Штатов; содержимое начинает громко бренчать, отчего он непроизвольно вздрагивает. — Они не помогут тебе.

Наследник продолжает бесшумно барабанить кончиками пальцев по большому столу, вырезанного из темного дерева. Темные цвета всегда успокаивают его.

— Такими темпами ты погубишь свое здоровье, а мне нужен здоровый наследник, — твердо проговаривает король, даже не удосуживаясь лишний раз взглянуть на сына. — Наследник, за которого я не буду краснеть на том свете.

«Ему нужен наследник, но не сын и как символично звучат его последние слова на фоне революционных идей народа», — мимолетно проносится в мыслях принца.

Кристиан с раздражением закатывает глаза, крепко сжимая челюсть и спустя несколько секунд обнаруживает, что отец кладет книгу по психологии личности, которую, очевидно, позаимствовал еще до его пробуждения, не на свойственное ей место. Не по цветовой гамме. Не по алфавиту. Не по тематике. Безусловно, он делает это специально. Сегодня Фредерик намерен вывести его из себя, чтобы в очередной раз доказать, кто здесь хозяин.

— Ты пришел ко мне в семь утра, чтобы читать нотации, словно пятилетнему мальчишке? — раздраженно проговаривает наследник, глядя в монитор компактного ноутбука, мимолетно пробегаясь по недавним отчетам спецслужб про поиски девушек. — Я могу прекрасно обойтись и без твоих нравоучений. Если у тебя все, я могу спокойно поработать?

С ехидной усмешкой на устах король угрожающе медленно подходит к сыну, пряча массивные руки в карманы брюк. Несколько секунд он сосредоточенно смотрит ему в глаза, пытаясь поймать взгляд принца, но у него ничего не выходит.

— Ты стал много дерзить в последнее время, — констатирует он, подозрительно сощуривая взгляд серых глаз. — Неужто поддался уговорам этих анархистов, которые жаждут моего падения, и вонзишь нож в спину родного отца?

Кристиан испускает едва уловимый раздраженный вздох, стараясь набраться терпения и не отвечать на его ежедневные провокации. Пару секунд король выжидающе смотрит в сторону сына, нетерпеливо постукивая лакированными туфлями.

— Или погоди, ты, наверное, думаешь, что это я похитил какую-то простую девчонку, которая не имеет никакого отношения ни к нашей семье, ни к политике в целом и принципиально отказываюсь объявлять ее в федеральный розыск? — с театральным удивлением произносит мужчина и тут же угрожающе медленно приближается к наследнику лицом, с грохотом опираясь руками об стол. — Как только мы отыщем Шарлотту и Селену, в этот же день ты публично объявишь о вашей помолвке, и мы переключим внимание народа с бестолковой революции на ваши персоны. Надеюсь, ты не слишком глуп, чтобы перечить мне в этом вопросе…

— Фредерик, — раздается обеспокоенный голос королевы, заглядывающей в кабинет.  — Секретарь тебя обыскался.

Король бросает последний сердитый взгляд на сына, прочищает горло и, без надобности поправляя красный галстук на шее, с раздражением покидает кабинет кронпринца.

— У тебя все в порядке? — с волнением произносит Матильда, всерьез обеспокоенная эмоциональным состоянием сына. — Я не видела тебя за завтраком уже вторые сутки. Твой камердинер сказал, что ты велел его не беспокоить еще три дня назад.

Принц впервые за несколько дней бросает мимолетный взгляд на мать и не верит своим глазам. Еще некогда ухоженная, моложавая и жизнерадостная женщина, которой никто и никогда не давал свой возраст —исчезла, будто испарилась. В данный момент Кристиан видит перед собой изможденную страданиями женщину, лишь общими чертами чем-то схожей с его матерью.

После всех потрясений, внезапно обрушившихся на королевскую семью — больше всех страдает беззащитная и уязвимая королева. Как только стало известно о похищении принцессы Шарлотты — Матильда в буквальном смысле потеряла двоих детей, вдобавок овдовев. Ее нестабильное состояние, на грани депрессии легко объясняется абсолютным и тотальным игнорированием со стороны короля и сына, последний и вовсе с некоторых пор отказался от какого-либо общения с прислугой и близкими родственниками, полностью погружаясь в себя. Бледное тело королевы, абсолютно и бесповоротно лишенное каких-либо эмоций, продолжает бродить по дворцу, в надежде отыскать хоть какую-нибудь весточку о дочери, не брезгуя даже слухами и параллельно интересуясь у слуг эмоциональным состоянием сына.

Матильда медленными, изможденным шагами подходит к креслу наследника и аккуратными движениями нежно поглаживает его по взъерошенным волосам, будто намереваясь взять всю его боль на свое слабое сердце.

— Когда я была на финале прошлого отбора — больше всего боялась именно таких ситуаций, — тихим голосом признается женщина. — Что мои дети и внуки — первые лица государства — будут страдать от последствий отборов и получать первые стрелы в спину от оппозиционно настроенных граждан. И самое страшное, что я ничем не смогу им помочь.

Кристиан плавно прикрывает глаза в ответ на нежные поглаживания матери.

— Ты жалеешь, что отец выбрал тебя, а не Сабину? — спустя какое-то время раздается тихий голос наследника. — Только, прошу тебя, скажи правду.

Сердце матери болезненно отзывается на слова сына и на несколько секунд она перестает дышать, стараясь унять ту боль, заполонившую душу за все годы, прожитые вместе с королем.

— Ты же понимаешь, что между твоим дедом, королем Ричардом, и моим отцом был заключен некий негласный договор по поводу выбора в мою пользу, — осторожно подводит к сути Матильда. — И когда я впервые вступала в Амалиенборг, будучи молодой двадцатилетней девушкой, я уже знала какое будущее меня ожидает, поэтому весь отбор морально подготавливала себя. И этот негласный договор не давал мне права вести себя как-то по-особенному, наравне с другими участницами. Поэтому выбор в мою пользу ничем не удивил жителей нашего королевства, потому как я действительно была одной из лучших и шла на одном уровне с одной девушкой, с которой мы жестко конкурировали, кажется, ее звали Кэтрин. Я знала, что Фредерик в конечном счете выберет меня, но эта конкуренция была для меня неким адреналином, моей маленькой мотивацией двигаться дальше. А сделал ли он свой выбор в пользу любви… это уже другой вопрос. И если бы можно было повернуть время вспять — я сбежала бы из дворца в первый же день отбора, но в таком случае у меня не было бы тебя и Шарлотты… Ты же знаешь, в любой ситуации нужно искать свои плюсы…

Принц испускает нервный смешок, в который раз удостоверяясь в том, что отец никогда не любил ту, в пользу которой сделал выбор более двадцати пяти лет назад. Заслуживает ли королева такого отношения к себе? Юноша уверен, что такого обращения не заслуживает ни одна женщина в мире, будь она королевой, врачом или официанткой.

— Погоди, Кэтрин?! — переспрашивает Кристиан, внезапно очнувшийся от рассказа матери. — Кэтрин Хансен? Это она была твоей соперницей?

— Да, насколько я помню, ее звали так. А почему ты спрашиваешь?.. И откуда знаешь ее полное имя? — недоуменно спрашивает Матильда, хмуро оглядывая сына.

— Кэтрин — мать Элизабет, той, с которой я дружу с пятого класса, и которая…

— … Участвует в нынешнем отборе… — продолжает женщина, задумываясь над словами сына. — Надо же, не думала, что судьба сведет наших детей…

— Кэтрин сейчас находится в госпитале и готовится к операции по онкологии, а ее дочь несколько дней назад похитили повстанцы, — сообщает Кристиан, резко подрываясь с рабочего кресла, нервно наворачивая круги по кабинету.

— Какой ужас, неужели это ее дочь похитили вместе с Шарлоттой… — тихо произносит Матильда, с волнением прикрывая губы длинными пальцами.

— Ты не припомнишь, из-за чего Кэтрин покинула отбор? — интересуется наследник. — Официальные версии меня не интересуют.

— Насколько я помню, ее уличили в связи с герцогом Виборгом, другом твоего отца, — произносит женщина, отчаянно пытаясь вспомнить события прошедших дней и когда улавливает хмурый взгляд сына, добавляет. — К чему ты клонишь? Неужели подозреваешь, что…

— Ты понимаешь, что если Элизабет может оказаться внебрачной дочерью герцога Виборга, то он подключит все связи, чтобы отыскать ее?! — восклицает Кристиан и королева улавливает в его взгляде опасный азарт, который частенько мелькает в глазах короля. Быстрым шагом принц подходит к ноутбуку, пытаясь что-то отыскать. — Задолго до начала отбора я пытался ради интереса отыскать какие-либо сведения об отце Элизабет, делал официальные запросы в спецслужбы, но даже они не могли дать точного ответа на мой вопрос, потому как Кэтрин Хансен не была уличена в связи ни с одним мужчиной кроме как с герцогом Виборгом, они очень тщательно скрывали свои встречи. И мы нашли лишь два доказательства их встреч спустя пять лет после окончания отбора. Судя по тому, что Эли младше меня на четыре года — после ее рождения они не виделись. И я лишь могу предполагать, что герцог не знает о существовании своей дочери.

Некоторое время королева увлеченно слушает сына, пытаясь восстановить полную картинку событий минувших лет.

— Если она и вправду является дочерью герцога, то Фредерик будет совсем не против породниться со своим лучшим другом, — предполагает Матильда, задумчиво опуская взгляд голубых глаз. — Сынок, я же вижу, как ты относился к ней все эти года, и я думаю, она попала на отбор совершенно не случайно…

— Она пошла на отбор из-за матери. И я не собираюсь спрашивать разрешение у отца и не буду совершать его ошибок, игнорируя свое сердце, — твердо заявляет Кристиан, всматриваясь в родные глаза матери.

— Если ты будешь счастлив — буду счастлива и я, — искренне сообщает королева.

Мягко улыбаясь, она подходит к сыну и нежно обнимает его спину, молча соглашаясь с его выбором.

***

Без каких-либо сборов и лишних разговоров спустя час мы оказываемся на парковке одной из незнакомых мне больниц Копенгагена. Территория госпиталя огорожена черным металлическим забором, на две головы выше моего роста, а на входе нас встречает суровый парень в форме рядового солдата камуфляжного оттенка и, судя по выражению его лица, с ним шутки плохи. Когда его взгляд впервые падает на нас он тут же вскакивает на ноги с немым вопросом на лице, и я нервно поправляю козырек черной бейсболки.

— Мы в сорок пятую палату, тебе уже доложили, — бросает Адриан, равнодушно проходя мимо солдата.

Парень коротко кивает и тут же усаживается на свое прежнее место, пока мы проходим вперед по тусклым длинным коридорам. Полуподвальное нагнетающее освещение госпиталя напоминает какие-то катакомбы, и я в ужасе оглядываюсь от каждого пустого шороха или звука, эхом отдающегося в глухих серых стенах, еле поспевая за принцем.

— Куда ты меня привез? — недоумеваю я, пугаясь собственного голоса, раздающегося эхом в длинном узком коридоре.

— Туда, где тебе откроют глаза, — красноречиво сообщает Адриан, открывая дверь под номером сорок пять и, кивая в сторону палаты, добавляет, — на всё.

От его серьезных намерений по телу пробегает табун мурашек, и я вступаю в просторы палаты, освещенной лишь одним окном. Мой взгляд тут же падает на больничную койку, на которой располагается молодой парень с потрепанной книгой в руках.  На наше появление он реагирует с абсолютным спокойствием и только спустя несколько секунд решается отложить книгу в бордовой облезлой обложке, предварительно отгибая край нужной страницы.

Я мельком оглядываю палату и прихожу к выводу о том, что она слишком мала для посторонних присутствующих. Подойдя ближе к койке, я наблюдаю, как пациент сорок пятой палаты пускает на нас выжидающие взгляды, поправляя белоснежный бинт, которым обмотана его голова.

— Я уже подумал, что вы не придете, — ухмыляется он, восхищенно оглядывая меня с головы до ног. — Не верится, что сама участница отбора пожаловала ко мне в палату.

— Давай не будем жевать сопли, Франк, — тут же отвечает Адриан. — Ближе к делу.

— Хорошо, — отзывается Франк, слегка присаживаясь на кровати. — Тебя, наверное, интересует, где ты сейчас находишься и с кем разговариваешь, да?

Я коротко киваю, напряженно поджимая губы.

— Меня зовут Франк Майер, и я гвардеец датской королевской лейб-гвардии, — сообщает он, слегка покашливая в кулак. — Простите, практически бывший гвардеец. И я нахожусь в этом убогом солдатском госпитале не потому что поучаствовал в вооруженном конфликте или побывал в схватке с повстанцами, а лишь потому что я и еще пару гвардейцев попали под горячую руку этого тирана с короной на голове. По-другому я его назвать не могу.

Мои брови недоуменно встречаются на переносице, когда я разворачиваюсь в сторону принца. В ответ он лишь слегка пожимает плечами, кивая в сторону солдата.

— На протяжении двадцати лет он продолжает издеваться над своей гвардией и слугами, а те, в свою очередь, задерживаются на своих местах из-за хорошего жалования, но рано или поздно сбегают из дворца, — невозмутимо сообщает военный. — По этой же причине большое количество гвардейцев после подобных случаев присоединяются к повстанцам.

— Лилибет, он говорит правду? — раздается интригующий голос Адриана.

— Я… ничего не понимаю, — признаюсь я, разглядывая эмоции парня.

— Мы можем пройтись по всем палатам этого госпиталя и расспросить остальных солдат, — сообщает принц, невозмутимо складывая руки на груди. — Я думаю, по содержанию ребят в этом госпитале уже становится понятно, как к ним относится король.

— Почему они все молчат?! Почему парламент ничего не предпринимает?! — в ужасе восклицаю я, вскидывая руки.

— В тебе говорит юношеский максимализм, принцесса, — с издевкой произносит Адриан, играя бровями. — Если бы было все так просто… Король является верховной властью страны.

— Знаешь, я тоже раньше думал, что повстанцы существуют лишь для того, чтобы без разбора убивать всех подряд и только потом узнал, что до мятежей они устраивали огромное количество митингов, которые разгоняли с помощью оружия и тщательно скрывали от народа, — признается Франк.

— Нам надоело привлекать внимание мирным путем, поэтому мы решили начать играть по-взрослому, — сообщает Адриан с опасным азартом в глазах. — У нас не стояло самоцелью убивать людей, но привлекая к себе внимание через титулованных особ, нам приходилось идти на крайние меры и убивать их охрану и полицейских, жертвуя своими людьми.

У меня в буквальном смысле падает челюсть и следующие несколько секунд я пытаюсь прийти в себя после полученной информации.

— Балы и красивые смокинги — это конечно круто, но какое это значение имеет для простого народа? — недоуменно произносит гвардеец. — Я не против монархии в целом, но то, что творит Фредерик — абсолютно никуда не годится. Он понимает, что сидит в самом авторитетном кресле страны и просидит там еще долгие годы под защитой местных олигархов, которые гладят его по головке. Именно этот факт опьянил и избаловал его до безнаказанности.

Мои руки снимают бейсболку и нервно зарываются в волосы.

— А ты? Почему ты ничего не предпринимаешь?! — удивленно восклицаю я, бросая недоуменные взгляды в сторону принца.

— Я как раз-таки и делаю хоть что-то, чтобы остановить его, — справедливо подмечает Адриан, играя бровями. — В отличие от Кристиана. Он прекрасно осведомлен о всех его выходках и совершенно ничего не предпринимает, относясь к нему как Швейцария во времена второй мировой.

— На это у него наверняка есть веские причины, — уверяю я, твердо глядя ему в глаза. — Также, как и у тебя. Признайся уже всем, что ты хочешь отобрать трон у кузена, устраняя двух зайцев и в виде него и в виде короля.

Адриан направляет на меня напряженный взгляд, готовый в любой момент накинуться и прижать к стене, словно пугливую собачонку, но его сдерживает лишь тот факт, что мы находимся в госпитале с одним из пациентов. Пока его желваки нервно пульсируют в висках, бывший гвардеец метает взгляд из стороны в сторону, с интересом наблюдая за нами со стороны.

— Удивительно, что ты не боишься разговаривать с ним в таком тоне, — парень удивленно приподнимает брови, восхищенно разглядывая меня с ног до головы.

Я бросаю в его сторону мимолетную нервную улыбку, продолжая смотреть на разъяренного Адриана, гадая, когда же он сделает угрожающий выпад в мою сторону. Но сегодня меня спасает вибрация, раздающаяся на его телефоне. Он достает гаджет из кармана брюк и мельком смотрит на экран, после чего напряжение в его взгляде увеличивается в стократ. Я продолжаю наблюдать, как мужской голос, находящийся по ту сторону трубки, что-то непрерывно сообщает ему, от чего тяжелый взгляд принца начинает нервно бегать по старому паркету госпиталя.

— Понял, выезжаю, — коротко бросает он и кладет трубку, останавливая напряженный взгляд на мне.

Одним резким движением он хватает меня за руку и уводит прочь из палаты под прощальные слова, которые бросает нам вдогонку бывший гвардеец. Некоторое время он молча ведет меня по тусклому коридору и в моей голове мелькает мысль о том, что в последние дни это излюбленная позиция в наших «отношениях». И теперь я даже не предпринимаю попыток разузнать, что же такое стряслось и куда мы поедем на этот раз.

Адриан молча закрывает за мной пассажирскую дверь и усаживается на водительское сиденье, избегая моего взгляда. Некоторое время мы едем по центральной части города, и я сгораю от нетерпения узнать, как бы он ответил на мои вопросы, если бы не звонок, перепутавший все карты, поэтому я осмеливаюсь разрушить напряженную тишину между нами.

— Ты похитил меня для того, чтобы настроить Кристиана против короля?

— Похоже, я во второй раз недооценил тебя, — с усмешкой произносит он, по-прежнему избегая моего взгляда. — Я думал, что после госпиталя ты не сразу догадаешься об этом.

— И каким образом это должно повлиять на него?! — недоумеваю я.

— Вообще-то, мы похитили тебя и Селену в первую очередь для того, чтобы сорвать отбор, тем самым выводя из равновесия Фредерика, а, чтобы окончательно его сломить — прихватили и Шарлотту. И, опережая все твои вопросы по этому поводу… Скажи мне, тебе, как участнице, нравится участвовать во всем этом цирке? Ведь все уже прекрасно знают, что кронпринцу еще до самого начала отбораподбирают кандидатку и пора бы уже убрать эту нелепую традицию с подбором невест, шагая в ногу со временем. Но нет, Фредерик принимает решение запустить отбор, отвлекая внимание общественности от своих проделок в стране. История всегда пишется кровью и ни одна революция еще не избежала ее. И даже не пытайся сейчас доказать мне обратное.

— Какая революция? — возмущаюсь я, эмоционально вскидывая руки вверх. — Мы что, в восемнадцатом веке?!

— Власть, а в частности, такие как Фредерик, понимают только силу, — убедительно произносит он, крепче сжимая руль. — Я с самого начала осознавал, что никакими мирными митингами и акциями его не запугать. Думаешь, на митингах были одни здоровые парни? Ошибаешься, Лилибет. Большинство протестующих — это бывшие сотрудники королевской семьи, которые в той или иной степени пострадали от его эмоциональных приступов и которых знаю лично я. И это не просто здоровые гвардейцы, среди них есть хрупкие горничные, прачки, повара, лакеи, садовники и просто все, кто так или иначе работал в королевских резиденциях.

Я сглатываю горький комок, застревающий в горле.

— Король знает, чем ты занимаешься в свободное от дворца время? — с сомнением спрашиваю я, заранее предугадывая ответ.

— Полагаешь, если бы он знал, кто предводитель повстанцев, то сейчас я находился бы с тобой? — отвечает он, сухо смеясь.

— Хорошо, какова ваша главная цель? — наконец задаю вопрос спустя некоторое время.

— Главная цель? По-моему, она буквально лежит на поверхности, — ухмыляется принц. — Убить короля.

Душа на мгновение летит вниз и меня обдает холодным потом.

— Что? Ты серьезно сейчас?! — удивляюсь я, глядя на него ошарашенным взглядом. — Он же воспитал тебя как родного сына!

— По-твоему, я шучу? — ухмыляется принц. — Да, воспитал, да я ему благодарен за то, что не бросил меня как сделал это биологический отец. Но воспитал как? Не у тебя одной на теле есть многолетние шрамы… — сообщает он, делая небольшую паузу. — Ты пойми, принцесса, чтобы устранить короля от власти — нужно его уничтожить. Других способов история не знает, а как я уже сказал, она пишется кровью.

Как только парень упоминает шрамы на теле, в моей голове выстраивается цепочка событий, исходя из которых я предполагаю, что Адриану, как и мне, немало доставалось в детстве от своего дяди. Получается, Кристиану тоже?..

Остается загадкой лишь мотив Адриана. Для чего ему это все: он свергает короля из благородных побуждения ради всеобщего блага или это личная месть за искалеченное детство? Почему-то я склоняюсь к последнему…

— Ну, хорошо, убьете вы его, а дальше что?! — недоуменно произношу я, вздрагивая от собственных слов. — И почему ты еще раньше не сделал этого, ты ведь самый приближенный к королю из всех мятежников?

Адриан устало откидывает голову на мягкую спинку сидения, громко выдыхая воздух из легких.

— А дальше — Кристиан станет законным и, надеюсь, адекватным королем с отменной внешней и великолепной внутренней политикой, — убедительно отвечает принц. — А что касается Фредерика, не все так просто. Если ты думаешь, что так просто убивая его — я хочу подставить свой зад, то очень сильно ошибаешься. На этот случай у нас уже припасен один безупречный план.

— То есть, ты не претендуешь на престол?! — эмоционально отзываюсь я, продолжая приходить в себя от большого количества полученной информации. — А как же монархия устарела, нужно срочно менять систему правления…

Адриан ухмыляется, аккуратно паркуясь возле обыкновенного, ничем не примечательного многоквартирного трёхэтажного дома. Заглушая двигатель автомобиля, он разворачивается ко мне лицом, впервые за все время заглядывая мне в глаза.

— Тут уже мнения оппозиции разделяется: кто-то хочет искоренить монархию и истребить королевскую семью, а у кого-то самоцелью стоит сперва наперво устранить Фредерика от власти и с чего ты решила, что мне нужна еще одна головная боль? Да и притом, чтобы стать законным королем нужно либо отречение Кристиана и Шарлотты, либо их смерть, — сообщает он, продолжая разглядывать мое лицо. — В остальных случаях я по-прежнему остаюсь единственным претендентом на престол по мужской линии или, как говорят в нашей семье — запасным королем.

— Но ведь Кристиан догадывается о твоих планах! — восклицаю я, сама от себя того не ожидая. — Он станет королем, а ты сядешь, ты же это понимаешь?

— Ключевое слово догадывается и кроме как догадок у него на меня ничего нет. Ты лучше о своей шкуре заботься, а не о моей, принцесса, — смеется он с широкой улыбкой на лице и как только я хочу возразить, что совсем не забочусь о нем, он перебивает мои мысли. — Нам пора, — твердо проговаривает он, выходя из автомобиля.

— Куда мы приехали на этот раз? — устало говорю, следуя за принцем в подъезд.

Он с воодушевлением открывает дверь квартиры на первом этаже и, сохраняя свойственную ему ухмылку на лице, пропускает меня вовнутрь.

— Добро пожаловать в главную штаб-квартиру сопротивления, — торжественно заявляет он, когда я ступаю в прихожую небольших размеров.

Глава 29

Амалиенборг

Активно стуча каблуками, герцогиня Норрланд быстрым шагом плывет по дворцу Амалиенборг с одной только целью — отыскать наследника. Пару раз мимо нее пробегают знакомые ей горничные, которые работают здесь чуть ли не пол века, отдавая всю свою жизнь нуждам королевской семьи. Когда они по привычке кланяются, девушка коротко кивает в ответ, пытаясь мысленно вспомнить их имена, но в очередной раз приходит к мысли о том, что ее память напрочь отказывается их запоминать.

Лакей радушно приветствует герцогиню возле очередного кабинета, открывая массивную дверь и пропуская ее в помещение. Стук каблуков о многолетний паркет оповещает о визите девушки, и не приветствуя кузена, она спокойно усаживается в мягкое кожаное кресло цвета темного дерева напротив юноши. Он уже битый час продолжает сидеть в одном положении за массивным столом отца, сделанным итальянскими мастерами по индивидуальному заказу и приходящимся ему ровесником.

— Я никого не принимаю, — безразлично бросает он приглушенным голосом, не удосуживаясь взглянуть на свою гостью.

— Не стоит прятаться за стенами дворца, от этого слухов будет еще больше, — спокойно проговаривает Изабелла, разглядывая лицо наследника. — Что с тобой стало? Когда ты в последний раз смотрел в зеркало?

За последние несколько дней он заметно исхудал и обзавелся бессонными синяками под глазами — следствие стресса и недосыпа. На подбородке просвечивается едва заметная трехдневная щетина, а растрепанные волосы цвета пшеничного поля лелеют о тех временах, когда их аккуратно укладывали.

— Что ты хочешь от меня? — тихо спрашивает он, пытаясь скрыть нотки раздражения в голосе.

— Я хочу, чтобы ты в ближайшее время обратился к общественности и опроверг все слухи, которые с каждым днем как снежный ком наваливаются на нашу семью, — настойчиво проговаривает Изабелла, локтями опираясь об письменный стол короля. — А пока ты ведешь себя как идиот, который совсем не понимает, какая ответственность на него возложена.

Кристиан прячет лицо в ладони, подавляя глухой смешок.

— Если бы ты знала, как мне плевать на слухи…

— Крис! Черт возьми! — восклицает герцогиня, резко вскакивая на ноги. — Оглянись вокруг! Отбор сорван, участницы похищены, сегодня-завтра наступит революция! Я не верю, что ты вообще не понимаешь, что происходит вокруг тебя!

— Что ты мне предлагаешь? — он повышает голос в ответ на эмоциональный всплеск кузины. — Все наши родственники настроены против моего отца и каждый день пишут мне письма, чтобы я вступил в их ряды, но я не могу…

— Ты с ума сошел? Ты его жалеешь?! — недоуменно проговаривает она, сердито расставляя руки по швам. — Почему он не жалел тебя, когда воспитывал как щенка, позволяя тебя бить за каждый малейший проступок? Почему он не жалел тебя, отодвигая твое воспитание на второй план, занимаясь своим любимым племянником? Где сейчас его племянник? Где?! — кричит девушка. — Все мы понимаем, где он сейчас.

— Ты предлагаешь мне пойти против собственного отца? Против короля нашей страны? — тихим голосом произносит наследник, опуская взгляд голубых глаз на паркет.

— Да, черт возьми, да! — восклицает девушка, опираясь ладонями на край стола. — Так больше продолжаться не может. Сотни твоих будущих подданных каждый день гибнут на улицах городов, борясь за свободу, а ты ничего не предпринимаешь. Так тоже нельзя, Крис, — последние слова она произносит почти шепотом, пытаясь достучаться до кузена. — Ты пойми, все мы, все твои родственники с тобой и за тебя, в том числе мои родители. Его узурпаторству должен прийти конец, Дании нужен новый король.

Принц опускает тяжелую голову, опираясь подбородком на кисти рук. Некоторое время он молчит, пытаясь собраться мыслями и обдумать все слова кузины. Безусловно, он понимает, что она права в каждом своем слове, но не может собраться с силами. Все плохие события, которые могли случиться — случились в один миг, наседая и надавливая на плечи юноши, намереваясь сбить с толку и выбросить из игры. Второй инсульт бабушки, исчезновение Шарлотты и Элизабет, государственный переворот, который может случиться в любую секунду… И только в данный момент наследник начинает осознавать, что в глазах народа он сдался, легко сошел с дистанции, предавая своих подданных…

— Первое, что выбьет его из колеи — выбор не в пользу Селены, — твердо предлагает Изабелла. — Не думаю, что ты в восторге от идеи жениться на ней, поэтому сильно страдать не будешь. А еще лучше, если ты выберешь Элизабет. Фредерик прекрасно осведомлен о вашей дружбе еще до отбора и будет просто в ужасе, когда узнает, что твой выбор пал в пользу простой девушки из народа, а не на ту, о которой договаривались изначально.

Его ребра впиваются в легкие каждый раз, когда он слышит ее имя.

— Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно, — глухо отзывается он, пытаясь угомонить свое сердце, пораженное тысячами осколками боли. — Я не знаю, что с ней, жива ли она вообще… Да и где доказательства того, что ей все это нужно?.. Что ей нужен я?

Герцогиня раздраженно фыркает.

— Боже, Крис, перестань, — отмахивается девушка. — Перед взрывом я дала ей прочесть твое письмо, которое ты писал мне перед самым открытием отбора, поэтому я более чем уверена, что она обо всем знает.

— Что ты сделала?.. — удивленно спрашивает он и его брови угрюмо встречаются на переносице. — Изабель, это письмо самое сокровенное и искреннее, которое я писал тебе, все остальные письма просто не сравнятся с ним! И ты просто так дала ей его прочесть?

— И правильно сделала! — продолжает стоять на своем герцогиня, уверенно смахивая пару светлых прядей с плеча. — Девочка явно небезразлична к тебе, как бы умело она этого не скрывала, я просто решила помочь вам двоим. Можешь не осыпать меня словами благодарности, я и так сама все знаю.

Кристиан громко выдыхает, нервно зарываясь руками в волосы.

— После бала и того, что я там увидел…. Не уверен, что она вообще что-то чувствует ко мне, — глухо отзывается он, скрепляя ладони в крепкий замок. — Даже не хочу вспоминать тот день.

— Я понимаю твои чувства, но мы же все прекрасно знаем, что Адриан… не знаю, напоил ее чем-нибудь и заставил сделать это на камеру, и, скорее всего, она вообще не подозревала о его махинациях, — предполагает девушка, мягко заглядывая в глаза принца. — Поверь мне, я чувствую, что он и пальцем к ней не прикоснется и думаю, что этим похищением он лишь запугивает тебя и Фредерика. Крис, мы все на твоей стороне и будем действовать так, как ты посчитаешь нужным, и я более чем уверена, что больше половины подданных видят в тебе будущее страны. Ясное дело, что Фредерику абсолютно плевать на погибших и покалеченных людей, но ты и наша семья не можем оставить это просто так… К тому же, как только ты захочешь, все силовые структуры будут выполнять только твои приказы, если их верно замотивировать конечно же…

Последние слова она произносит практически шепотом, с сестринской любовью заглядывая в глаза кузену. Некоторое время они оба молчат: Изабелла, надеясь, что ее слова вразумили наследника, а Кристиан обдумывая их диалог, одновременно раздумывает о действиях, которые в ближайшее время он может совершить, чтобы поставить точку в многолетнем правлении тирана с короной.

— Про силовые структуры у меня припасен отдельный план, но ты же понимаешь, что Адриан сядет, как только я надену корону, — спустя несколько молчаливых минут твердо проговаривает Кристиан. — И как только я освобожу Элизабет из его рук, я ясно дам ему об этом понять.

— Не торопись с решениями. Начинать правление с лишением свободы своего близкого родственника —не лучшая затея, — предостерегает герцогиня. — Навряд ли мы отыщем доказательства его злодеяний, поэтому будет справедливо изгнать его из страны без права на возвращение. По моему мнению, твоих подданных вполне устроит такой благородный поступок со стороны их новоиспеченного короля.

Лицо наследника впервые за несколько дней озаряет искренняя неподдельная улыбка, которой, безусловно, не хватало его мрачному образу.

— Что бы я делал без такого мудрого советника, как Вы, Ваша Светлость? — с сардонической усмешкой произносит он, подкалывая кузину.

— Давно бы уже спились, Ваше Высочество… — в ответ ухмыляется девушка, подмигивая кузену. — Ох, простите, практически Ваше Величество…

***

Штаб-квартира сопротивления выглядит вполне себе обыденно и сдает ее повстанческую деятельность лишь нахождение в ней главного мятежника — Адриана. Из прихожей помещение плавно продолжается в двух комнатах спереди и одной позади, а где-то из глубины квартиры доносятся громкие мужские голоса, бурно обсуждающие какое-то событие.

Адриан тут же проходит в одну из главных комнат — гостиную, где на огромном мягком диване цвета морской волны располагаются несколько мужчины разных возрастов, кошельков и национальностей, а посреди гостиной стоит большой деревянный стол, от конца и края покрытый подробной картой Копенгагена с подчеркнутыми красным маркером районами.  Когда я ступаю в комнату вслед за принцем — мое появление наводит некий фурор: кто-то резко замолкает, кто-то недоуменно косится в мою стороны, один парень позволяет себе грязно выругаться мне в лицо, а другой все это время продолжает рассуждать о каком-то всеобщем деле, напрочь не обращая на меня никакого внимания.

Нервно поправляя черную бейсболку, я пячусь назад.

— Все нормально, она с нами, — спокойно проговаривает Адриан, одной рукой преграждая путь парню, который продолжает бросаться на меня грязными словечками, угрожающе медленно наступая в мою сторону. — Адам, угомонись.

— Ты серьезно?! — с отвращением произносит Адам, искажая лицо. — На кой черт она здесь нужна? Ты отвечаешь за нее или она завтра может сбежать к своему принцу и доложить ему все наши планы?

— Адам, все в порядке, — проговаривает знакомый мужской голос и на мгновение я перестаю дышать, когда сквозь толпу незнакомых людей отыскиваю знакомое лицо Аарона.

Су-шеф одного из престижных ресторанов Копенгагена и по совместительству шеф-повар Фреденсборга — повстанец?! Если это действительно так, то я беру свои слова обратно — я совсем не разбираюсь в людях.

— Адам, я сказал угомонись, — сквозь зубы процеживает Адриан, продолжая удерживать дистанцию между мной и агрессивным повстанцем. — Я отвечаю за нее, все, успокоился?

— Аарон? — через некоторое время я слышу свой нелепый голосок. На фоне мужских басов, мой голос кажется неуместным. — И ты здесь?!

— Вы знакомы? — Адриан хмуро переглядывается то на меня, то на шеф-повара. — Вот видишь, принцесса, я же говорил, что недовольных людей много, даже среди твоих знакомых.

— Конечно мы знакомы. Мы работали в одном ресторане, да и на отборе виделись пару раз, — радушно произносит Аарон, приближаясь в мою сторону.

По правде говоря, находиться среди незнакомых мужчин, враждебно настроенных к моей персоне — не очень комфортно и с появлением Аарона я испытываю какое-то необъяснимое облегчение, будто с этого момента могу вдохнуть полной грудью.

— Итак, что мы имеем на повестке дня? — задает вопрос принц, ладонями облокачиваясь об стол с картой города.

— Спецслужбы рассекретили еще два наших штаба, — спокойно сообщает смуглый мужчина средних лет. — Всех, кого там обнаружили — повязали, включая Мортена.

— Даже Мортена? Черт, — задумчиво произносит принц, плотно сжимая губы.

— Это уже третий штаб, Макс, — отзывается Адам, опираясь на стол. — Осталось два штаба, включая этот. Нам пора действовать, ждать уже нельзя.

— Нет, мы не готовы, — угрюмо проговаривает Адриан, почесывая затылок. — Это слишком рано.

— Адам прав, мы не можем ждать, — вмешивается бледный парень с азиатскими корнями. — В любой момент они могут ворваться сюда и повязать всех, а нас слишком мало, чтобы дать им отпор.

Адриан громко выдыхает, нервно проводя рукой по волосам. Некоторое время от ходит по комнате, угрюмо складывая руки на груди, пока остальные молча наблюдают за ним.

— Ли, как обстановка в восточном районе? — наконец задает вопрос он, глядя в окно.

— Все готово, — тут же отвечает парень с азиатской внешностью. — Люди выйдут в любой момент.

— Руперт, что в южном районе? — задает вопрос Адриан, глядя на смуглого парня.

— Все в порядке, можем начинать, — кивает тот.

— Во Фреденсборге тоже все проинформированы, — опережая вопросы, произносит Аарон, складывая руки на груди. Его взгляд на долю секунды летит в мою сторону, но также молниеносно возвращается обратно.

— А вот с центральным и северным районами есть сомнения, — сообщает Адам, играя бровями.

— Именно поэтому мы еще не готовы, — с сомнением произносит Адриан, напряженно пряча руки в карманы брюк.

— Мы больше не может ждать, слишком опасно, — настаивает Руперт, складывая ладони в замок. — Через неделю надо начинать.

— Вы понимаете на какой риск мы идем, начиная все намного раньше? — убедительно произносит Адриан, облокачиваясь руками об стол и заглядывая в глаза каждому повстанцу. — В прошлый раз мы потеряли много людей.

В помещении раздается звук захлопнувшейся двери и несколько торопливых шагов в прихожей, приближающиеся с каждой секундой.

— Риски есть и будут всегда, — говорит Аарон. — Но все это не может продолжаться вечно.

— Аарон прав, — пытаясь восстановить дыхание, проговаривает Алекс. — Только что накрыли еще один штаб, успели сбежать только двое. Времени терять нельзя.

— Чертовы спецслужбы! — гневно восклицает Адриан в потолок. — Лучше бы своего тирана так стерегли.

Я нервно вздрагиваю, когда ощущаю неожиданное прикосновение к плечу и, оборачиваясь, перед собой обнаруживаю Карен с невинной улыбкой на лице. Я бросаю на нее хмурый взгляд и выхожу из гостиной, направляясь в соседнюю комнату.

По правде говоря, слушать антиправительственные планы повстанцев — не самое лучшее времяпровождение, а если учитывать тот факт, что я не понимаю и половины из всего того, что они говорят, то самое худшее.

— Так и будешь избегать меня? — обиженно произносит Карен, следуя за мной.

Внутреннее убранство комнаты выглядит очень уютно и больше похоже на личную комнату мальчика-подростка с умеренными темно-синими тонами, односпальной кроватью и компьютерным столом из темного дерева. На столе располагается одинокий ноутбук в бесконечном окружении книг различных оттенков и времен издания.

— Я не уверена, что передо мной стоит та Карен, которую я знала раньше, — напрямую признаюсь я, разворачиваясь к ней лицом.

Девушка возмущенно открывает рот, складывая руки на груди.

— Ты серьезно сейчас?! — оскорбленно произносит она. — Похоже, вам и вправду на отборе промыли мозги.

— Вот об этом я и говорю, — безразлично бросаю я, подавляя желание закатить глаза.

Карен надменно фыркает, направляя большой палец в сторону гостиной, откуда доносятся напряженные мужские голоса, продолжающие спор.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас происходит? Что сейчас происходит в той комнате? — спрашивает она, явно не собираясь выслушивать мой ответ. — Прямо сейчас творится история нашей страны, в которой я хочу принять непосредственное участие и освободиться от рук этого деспота.

Я безразлично разворачиваюсь к окну, намеренно игнорируя ее монолог.

— Нет, похоже, ты серьезно ничего не понимаешь, — делает вывод Карен, приближаясь ко мне. — Пока вы плясали на балах и учились как правильно кланяться королевской семье — по всей стране проходили кровопролитные митинги. Люди продолжали биться и отстаивать свои законные права, даже когда на них замахивалась дубинка «королевского» правосудия. Знаешь почему у вас отобрали телефоны, и вы жили отдельно от всего мира? Чтобы вы не видели весь этот беспредел, который творился каждый день после начала отбора. Чтобы не видели среди раненых и погибших своих родных, близких и коллег по работе, — она делает паузу, продолжая смотреть на улицу через окно первого этажа. — Эли, я своими глазами видела, что происходило на улицах. Видела, как королевская гвардия хватала людей из толпы и просто издевалась над ними до последней капли крови. А знаешь, какие изощренные методы придумали наши спецслужбы?..

— Хватит, — перебиваю я, морщась от собственной фантазии, представляя до самых мелочей все описанные подругой события. — Я нахожусь здесь не по своей воле и поэтому, будь добра, избавь меня от этих оппозиционных подробностей.

— Эли, рано или поздно тебе придется выбрать одну из сторон, — угрожающе громко произносит девушка мне вслед.

Выходя из комнаты, я натыкаюсь на крепкую грудь Адриана, который с интересом наблюдает за нашим разговором какое-то время, вопросительно изгибая бровь.

— Нам пора, — тихо произносит он, когда я практически наваливаюсь на него всем своим весом.

— Отлично, — коротко бросаю я и стремительно покидаю главную штаб-квартиру оппозиции нашей страны.

Выходя на улицу, я полной грудью вдыхаю свежий прохладный воздух предгрозовой погоды, но не успеваю сделать и шагу вперед, как массивная ладонь Адриана тут же намертво цепляется за мой локоть.

— Не так быстро, сбежать от меня вздумала? — с насмешкой проговаривает он, усаживая меня на переднее сиденье автомобиля.

— Ага, чтобы больше не видеть твоего раздражающего надменного лица, — бесцветным голосом произношу я, устремляя взгляд на проезжую часть.

— Тогда тебе придется терпеть мое надменное лицо еще очень долго, — ухмыляется он, выруливая на проезжую часть.

***

Все, что я чувствую сейчас — волнение и непередаваемый трепет, откликающиеся где-то внизу живота. Так обычно бывает, когда волнуешься, но одновременно ожидаешь прекрасное событие, заранее предвкушая его сладкое послевкусие.

Ноги уже несут меня в святую святых — городской Кафедральный собор, а дрожащие руки аккуратно придерживают подол белоснежного подвенечного платья с длинным шлейфом. В воздухе раздается благоухание свечей и божественное присутствие, но всем своим нутром я ощущаю, что одним Богом дело не обходится и спустя несколько секунд обнаруживаю, что всем своим весом опираюсь на руку Кристофа, который продолжает вести меня к алтарю. С ужасом пытаясь отдернуть руку от этого чудовища — я лишь натыкаюсь на его дьявольский взгляд, граничащий с адом. На мои нервные рывки рукой, сравни с рыбой, выброшенной на берег, он отвечает лишь склизкой улыбкой, крепче сжимая мой локоть.

Пока сердце продолжает бешено колотиться от ужаса, я в панике перевожу взгляд прямо перед собой, наблюдая за молодым человеком, терпеливо ожидающим меня у алтаря. Рассматривая его темно-синий мундир с перекинутой через плечо голубой лентой, я натыкаюсь на знакомую копну пшеничных волос и вздыхаю с облегчением.

— Кристиан! — вырывается из моей груди жалобный вой. — Кристиан, помоги мне!

Не смотря на мои истерические вопли, граничащие с сума схождением, принц по-прежнему не разворачивается в мою сторону. Ни единый волосок не шевелится на его идеально уложенных волосах.

— Он убьет меня! — кричу я во все горло, пока Кристоф молча продолжает волочить меня по ковровой дорожке, ведущей к алтарю. — Помогите! Хоть кто-нибудь…

Оглядываюсь вокруг и с ужасом осознаю, что в храме мы находимся абсолютно одни. На многолетних деревянных скамьях ни души и на мгновение кажется, что даже священнослужитель решил не обременять нас своим присутствием.

Одним грубым толчком Кристоф подводит меня к небольшому пьедесталу, заставляя подниматься наверх к Кристиану. Долго думать мне не приходится и, хлюпая носом, я хватаю свое длинное белоснежное платье, забираясь по ступенькам к суженному.

Меня одолевают смешанные чувства. Во-первых, я в ужасе от того, что к алтарю меня ведет тот, кто испортил мне пол жизни и будто кичится этим фактом, а во-вторых, я рада, что в этот самый момент стану супругой тому, кому всецело доверяю все свои мысли, душу и тело…

— Ты снова ошиблась, принцесса, — проговаривает Кристиан голосом Адриана, наконец разворачиваясь ко мне лицом, и я с ужасом осознаю, что прямо сейчас передо мной стоит далеко не тот, кого бы я хотела видеть на своем бракосочетании даже в качестве гостя. — Тебя убьет не он…

Пару секунд я наблюдаю за его дьявольскими чертами лица и предательской ухмылкой, в то время как раскатистый и раздражительный смех Кристофа со стороны начинает действовать мне на нервы.

На лице Адриана образовывается циничная улыбка, обнажающая идеально ровные белоснежные зубы, а плотоядный взгляд, граничащий с безумием, продолжает наворачивать круги по моему телу. Мгновение и его рука поднимается с опасной скоростью, грубо захватывая мою шею в оковы, на некоторое время перекрывая доступ к кислороду. С выпученными от страха глазами, я в панике хватаюсь за его удушающую руку, но он лишь крепче сжимает пальцы на шее, от чего я начинаю беспрестанно кашлять, борясь за каждый вдох. Некоторое время мне кажется, что жизнь в буквальном смысле ускользает из-под ног, сердце останавливается, а в легких заканчивается кислород. От осознания собственной неминуемой смерти ноги подкашиваются, отказываясь удерживать погибающий организм, а раскатистый победный смех со стороны Кристофа лишь усугубляет ситуацию.

Я закрываю веки и лечу вниз, не в силах пошевелиться.

— Так и будешь спать в машине? — раздается в моей голове насмешливый голос Адриана.

Я мгновенно раскрываю глаза, резко подрываясь с пассажирского сидения. Инстинктивно хватаюсь за горло, пытаясь восстановить прерывистое дыхание. Хмуро оглядывая салон автомобиля, я натыкаюсь на ухмыляющееся лицо Адриана, который уже некоторое время стоит возле пассажирского сидения, облокачиваясь об дверь авто. Мне хватает пары секунд, чтобы осознать, что все это был лишь страшный сон. Судя по всему, сегодняшний день утомил меня своей непредсказуемостью и похоже, именно по этой причине я проваливаюсь в сон еще сидя на переднем пассажирском сидении.

— Неужели я такой страшный, что ты пугаешься меня? — следует его очередная ухмылка.

Отстегивая ремень безопасности, я толкаю дверь автомобиля, некоторое время наблюдая как Адриан отходит назад и выбираюсь из машины в кромешную темноту, продолжая ощущать нервную пульсацию на шее.

Направляясь к крыльцу ненавистного дома, я прочищаю горло, все еще отходя от кошмара.

— Ты стонала во сне. Признавайся, кто тебе снился? — насмешливым голосом произносит он, вопросительно изгибая одну бровь. — Умоляю, только не Кристиан. Я не переживу такой конкуренции.

Я подавляю желание закатить глаза и вступаю в небольшой коридор, позади улавливая саркастический смех со стороны принца. Буквально с первых шагов на мою шею накидывается Шарлотта, едва ли не сбивая меня с ног.

— Вы живы! — обеспокоенно щебечет она, отрываясь от меня и взволнованно оглядывая нас с ног до головы. — Мы так переживали…

— Говори за себя! — раздается недовольный голос Селены с кухни.

— С чего это мы должны быть не живы? — недоуменно спрашивает Адриан, направляясь на кухню.

Мы с Шарлоттой следуем за ним, и я усаживаюсь за стол напротив Селены. Пару секунд она нехотя оглядывает меня изучающим взглядом, затем безразлично переводит карие глаза в сторону принца.

— Твои друзья уехали так быстро после какого-то странного звонка, — взволнованно рассказывает принцесса. — На них лиц не было, и я предположила…

— Как видишь, мы живы, здоровы и чертовски голодны… — отвечает Адриан, усаживаясь за стол неподалеку от меня.

Шарлотта послушно кивает и накладывает очередную порцию своих кулинарных шедевров, и я только сейчас осознаю насколько была голодна все это время.

— Долго мы еще будем торчать в этой дыре? — с раздражением проговаривает Селена, наблюдая как мы с аппетитом уничтожаем свои порции.

— Наберись терпения, скоро все закончится, — с абсолютным спокойствием кивает Адриан.

— Скоро это когда?! — девушка эмоционально вскидывает руки, бросая недовольные взгляды в его сторону.

— После события, которое изменит ход нашей истории, — с азартом в голосе произносит парень, оглядывая нас двоих.

Девушка раздраженно складывает руки на груди, громко встает из-за стола и выходит из кухни, направляясь на второй этаж.

— О каком событии ты говоришь? Это что-то серьезное? — обеспокоенно интересуется Шарлотта, заглядывая в серые глаза кузена.

— Не волнуйся, солнце, в этот день все встанет на свои места, — убедительно проговаривает он, с нежностью поглядывая в сторону сестренки. — А сейчас вам пора спать, а я еще разрешу кое-какие дела…

— Ты вообще когда-нибудь спишь? — спрашиваю я, наблюдая, как парень выходит из-за стола.

С привычной ухмылкой на лице он делает несколько шагов в мою сторону.

— Принцесса, у меня такой график, что мне даже поспать не с кем… — оговаривается он и тут же добавляет, — то есть, некогда…

Я раздраженно фыркаю, складывая руки на груди и наблюдаю за его самодовольным лицом.

— Твои шуточки я начинаю ненавидеть больше, чем поведение Селены, — с отвращением проговариваю я, бросая на него хмурые взгляды.

— Класс, ты начинаешь испытывать ко мне хоть какие-то чувства, — смеется он, проходя мимо меня в гостиную. — От ненависти до любви один шаг, Лилибет.

— Ошибаешься — один километр, — тут же бросаю вдогонку я.

Адриан начинает активно рассказывать мужчинам о каком-то плане, подробно останавливаясь на каждом пункте, но громкие отголоски телевизора заглушают их голоса, не давая мне ни единого шанса распознать слова.

Спустя несколько секунд я улавливаю на себе недоуменный взгляд Шарлотты, она удивленно вскидывает одну бровь, продолжая вглядываться мне в глаза.

— Что это было? — спрашивает она с легкой улыбкой на лице после того, как я вопросительно вскидываю руки на ее немой вопрос.

— Было что? — недоумеваю я, начиная собирать тарелки со стола.

— Ты заигрывала с ним? — задает вопрос принцесса, принимаясь домывать остатки посуды. В голубых глазах поселяется доля сомнения.

— Что?! — удивленно фыркаю я в ответ, оглядывая девушку. — Нет! Это наш привычный стиль общения.

Шарлотта криво улыбается, смущенно опуская взгляд голубых глаз.

— Да, прости, показалось.

Некоторое время мы приводим небольшую кухню в порядок, и я в который раз удивляюсь тому, с каким трепетом Шарлотта готовит и убирается, не кривя лицом, как это делает Селена. В моих мыслях мгновенно зреет вопрос: она делает это для того, чтобы сохранить лицо королевской семьи или по своему личному желанию?

После девушка предлагает мне пойти в ее комнату, уверяя, что ее кузен будет не против. Я сразу же соглашаюсь, чтобы лишний раз не видеть надменное лицо Расмуссен. Мы проходим вовнутрь, и я тут же обнаруживаю две односпальные кровати по обоим краям комнаты. Шарлотта любезно предлагает переночевать с ней в одной комнате из-за страха остаться одной. Я молча соглашаюсь на предложение девушки, и мы удобно устраиваемся на кроватях, каждый думая о своем.

— Можно вопрос? — неожиданно звучит мой голос в темноте.

— Конечно, — тут же отзывается она.

— Может это прозвучит странно, но ты ведь не обязана здесь убираться и…

— Готовить? — заканчивает Шарлотта голосом, в котором распознается легкая улыбка. — Не обязана, но почему нет? Хотя, я понимаю почему ты задала такой вопрос. Наверное, все думают, что принцессы пользуются всеми богатствами страны и ничего не делают. Я этого не отрицаю, возможно, кто-то так и делает, я даже лично знаю парочку таких особ из монархических стран, но наша мама… Благодаря ей мы с Кристианом выросли не зазнавшимися особами, а обычными людьми, которые знают, что такое настоящий труд и потери на собственной шкуре. Возможно, еще благодаря традиции нашей страны, из-за которой подданные не видели нас многие годы, зато мы видели их!

Под влиянием эмоций девушка привстает с кровати и удобно усаживается, облокачиваясь об стену.

— Наши школьные будни были расписаны по минутам и в них входили не только уроки, но и определенные секции и кружки по интересам, — увлеченно рассказывает принцесса и когда мои глаза полностью адаптируются к кромешной тьме, я замечаю ее лучезарную улыбку, сверкающую белоснежными зубами. — Параллельно мама обучала нас кулинарии, стирке и уборке. Помню, как мы устраивали войны в прачечной вместе с Кристианом и Тео, в которых они всегда побеждали… — вспоминает девушка, подавляя смешок.  — И хоть мама не говорила этого вслух, но мы прекрасно понимали для чего она обучает нас ремеслу, которому должна заниматься прислуга — она негласно готовила нас к самостоятельной жизни. Жизни без дворцов, титулов и прислуги…

— Неужели она предчувствовала революцию? — спустя какое-то время я задаю вопрос.

— Она всегда осознавала шаткость нашего положения благодаря выходкам отца… — тихим голосом признается Шарлотта. — Я не должна этого говорить, но… он с самого нашего детства не стыдился издеваться над горничными и камердинерами у нас на глазах. Я единственный человек, которого не коснулась его рука…

— А Кристиан и Адриан? — тихо спрашиваю я, заранее предугадывая ответ.

Девушка складывает ноги пополам и, обнимая их руками, кладет подбородок на колени.

— Им повезло меньше, — признается она, переходя на шепот. — Адриан даже пару раз лежал в больнице после некоторых инцидентов, кажется ему тогда было около шестнадцати лет. После этих случаев он стал невероятно покладистым по отношению к королю, безропотно выполняя каждую его просьбу, чего не скажешь о Кристиане. Скорее всего, Крис осознает, что отец не сделает своему единственному наследнику ничего плохого поэтому и пользуется своим положением. Особенно сейчас, когда Крис самый обсуждаемый человек страны и его внезапные походы по больницам могут вызвать всеобщий ажиотаж.

По спине пробегают неприятные мурашки от одного осознания того, что Кристиан побывал в моей шкуре, подвергаясь насилию со стороны собственного отца все свое детство. Не представляю каково это испытывать предательство и не любовь от родного человека. Поэтому он так старался помочь в деле моего отчима…

— Но тем не менее, Адриан — предводитель повстанцев, — констатирую я.

— Да и мы все об этом догадывались, — признается принцесса. — Покладистый герцог Шлезвиг во дворце и бесстрашный оппозиционер вне дворца — совершенно разные люди. Но во всяком случае, ему удалось завоевать безоговорочное доверие у короля и на данный момент отец не сомневается в его поддержке и верности, совершенно ни о чем не догадываясь. Я не поддерживаю деятельность кузена, но прекрасно понимаю его.

— У меня все никак не укладывается в голове, как ему удается так незаметно покидать дворец? — недоумеваю я. — Неужели король не замечает длительного отсутствия племянника?

Шарлотта громко выдыхает, прежде чем ответить.

— Адриан уже несколько лет живет отдельно от дворцовой жизни в своем небольшом доме и владеет собственным бизнесом, — сообщает девушка. — Пару раз в неделю он наведывается к королю, помогая ему в некоторых делах, а отец, тем временем, заручается безоговорочной поддержкой Адриана. Я предполагаю, что все то время, как он живет отдельно — он вынашивал этот коварный план по свержению короля, а может начал задумываться об этом намного раньше…

— Неужели король никак не проверяет его? Как он живет, где проводит время? — удивляюсь я, с интересом приподнимаясь на локти.

— Папа доверяет Адри больше, чем собственному сыну и это вполне объяснимо, — констатирует Шарлотта. — Отец устраивает тотальную слежку лишь за мамой, мной и Кристианом, оправдывая это нашей безопасностью.

— Но как тогда тебя удалось похитить? Я думала, что для безопасности принцев и принцесс существуют отдельные подразделения гвардейцев.

Девушка подавляет едва уловимый смешок.

— Очень просто, — улыбается она. — Во время всей шумихи, я увидела знакомое лицо Адриана и полностью положилась на него, а тот, в свою очередь, вывел меня из дворца обходными путями в какую-то машину. На самом деле, я и не подозревала ничего плохого. Думаю, все это из-за шока, ведь в самый пик взрыва и паники я не знала куда податься и что делать. В мыслях было только одно — лишь бы паникующая толпа не затоптала меня до смерти.

Вот как? А меня насильно усыпили и наглым образом похитили. Ну, конечно, я же не кровная принцесса, а всего лишь очередная девчонка с пресловутого отбора, со мной можно и так…

Шарлотта неожиданно меняет тему, рассуждая про отбор и спустя некоторое время я плавно проваливаюсь в сон под тихие разговоры девушки.

Глава 30

Фреденсборг

— Мне их правда не хватает, — разносится по всей лиловой гостиной печальный голос Марты. Девушка угрюмо рассматривает свои ногти. — Дворец будто опустел.

Рядом раздается досадный вздох Ники.

— Опустел, потому что многие покинули отбор, — констатирует она, почесывая нос.

За последние несколько дней изъявили желание покинуть дворец Ребекка, Дорет, Кирстен, Ингрид и Ида. Практически за всеми девушками приехали родители, всерьез обеспокоенные за жизни своих дочерей, а кто-то всего на всего поддался всеобщей панике. На данный момент во Фреденсборге находятся пять официальных участниц отбора нового поколения, не считая Греты Шульц, которая по соображениям безопасности, как физической, так и психической, сейчас находится в госпитале.

— Да, теперь в столовой зале и лиловой гостиной нет того галдежа, как на рынке, — с усмешкой добавляет Тильда грустным голосом, разминая шею

— И свиданий с принцем тоже нет… — томно вздыхает Амели, рассматривая потолок гостиной.

Некоторое время в лиловой гостиной господствует тишина, девушки погружаются в свои мысли, бесконечно обдумывая что-то и копошась в воспоминаниях.

— Никогда не думала, что скажу это, но мне кажется, что я начинаю скучать по скандалам Расмуссен, — усмехается Ника, подавляя смешок.

Близняшки Тильда и Амели резко подрываются с белоснежного дивана лиловой гостиной, чтобы одарить Нику удивленными выражениями лица.

— Нет, по Элизабет я скучаю сильнее, конечно же, — тут же добавляет Йоргенсен, улавливая неоднозначные реакции девушек. — Интересно, их вернут в ряды?..

Голос девушки обрывается на полуслове, когда всеобщее внимание приковывается гостям, неожиданно почтившим своим визитом скучающих девушек. Участницы быстро соображают и молниеносно подрываются с мест, кланяясь неловком в книксене.

— Доброе утро, мадемуазель, — с легкой улыбкой на лице произносит Кристиан, поправляя синий пиджак и мельком оглядывая девушек.

Бал давно прошел, а саднящие раны еще остались, напоминая о себе с каждым днем все сильнее.

Каждый раз вступая в просторы Фреденсборга, среди многочисленных участниц он надеется застать ту, ради которой все затеял. Маленькая хрупкая надежда о том, что все происходящее лишь дурной сон, до сих пор тлеет в его сердце, принуждая и буквально заставляя надеяться на благоприятный исход событий.

— Приветствую, милые леди, — галантно произносит Теодор, кланяясь девушкам.

— Наверняка вы его знаете, но представлю еще раз. Мой друг детства и по совместительству сын герцога Виборга — Теодор, — наследник кивает в сторону юноши, представляя его девушкам. — Буду краток, мы приехали не просто так. Из соображений безопасности мною было принято решение в кратчайшие сроки перевести вас в Амалиенборг. Завтра рано утром за вами и вашими горничными приедут несколько автомобилей, будьте готовы.

Взгляд младшего герцога Виборга останавливается на обаятельной улыбке Марты Ларсен, которая невооруженным глазом излучает искренность и неподдельность чувств. Пропуская мимо ушей слова лучшего друга, юноша внимательно изучает глаза девушки, задорно сверкающие янтарем и блестящие каштановые волосы, аккуратно уложенные в длинную косу. Замечая даже самые мелкие детали ее внешности — милые рыжеватые веснушки в области носа и щек. Когда Марта наконец замечает на себе изучающий взгляд молодого герцога, ее губ касается едва уловимая улыбка смущения, но Теодор даже и не думает стыдливо переводить взгляд на кого-то другого.

— Мы будем жить с королевской семьей? — восхищенно произносит она, смущенно прикрывая губы. Несколько волнистых непослушных прядей выбиваются из уложенной косы и спадают на тонкие скулы девушки.

— Поверь мне, принцесса, это не такая уж и классная перспектива, — с ухмылкой отвечает Теодор, продолжая рассматривать милые веснушки с точеными скулами девушки. Она смущенно улыбается ему в ответ, на мгновение опуская взгляд.

— Ваше Высочество, что же вы не сообщили о своем приходе! — быстрыми шагами вступает в зал обеспокоенная Оберг, нервно поправляя любимую брошь. — Мадемуазель совсем не подготовлены…

— Госпожа Оберг, девушкам нет нужды подготавливаться к моему приезду, — негромким голосом произносит кронпринц. — Тем более, сейчас у них не будет на это времени. Отбор переезжает в Амалиенборг.

Лицо Каролайн удивленно вытягивается и некоторое время женщина без надобности поправляет пиджак цвета увядших листьев, устремляя хмурый взгляд в сторону молодых людей. Каждое ее движение является олицетворением смятения, тревоги и страха.

— Но как? Нас никто не предупредил … Его Величество не… — растерянный голос Оберг эхом раздается по всей лиловой гостиной и начинает знатно пугать участниц, за все время отбора им еще ни разу не приходилось заставать наставницу такой растерянной.

— Это решение мое и никаким образом не относится к Его Величеству, — твердо заявляет Кристиан, направляя уверенный взгляд голубых глаз в сторону женщины. — Или вы хотите его оспорить?

Наследник с вызовом приподнимает одну бровь, ожидая последующей реакции с ее стороны.

— Нет, конечно, что вы… — растерянно выдыхает Каролайн, устремляя взор куда-то сквозь принца. — Как я могу…

— Вот и замечательно, — спокойный тоном заключает кронпринц, поправляя бордовый галстук на шее.  — Жду вас завтра в Амалиенборге, прошу без опозданий.

Наставница медленно кивает, нервно сглатывая комок, так не вовремя застревающий в горле.

Принц и герцог коротко прощаются с участницами, покидая лиловую гостиную. Как только за ними прикрываются массивные двери, наследник раздраженно выдыхает.

— Почему люди думают, что все мои решения должен подтверждать отец? — с досадой проговаривает он, когда они выходят из дворца, встречаясь с прохладными предгрозовыми ветрами Копенгагена.

— Да расслабься, они так думают, потому как прекрасно знают его, — спокойно отвечает герцог, открывая дверь черного автомобиля. — Но мы же знаем, что сейчас все изменится.

Парни усаживаются в авто, Кристиан крепко сжимает руль и устремляет взгляд куда-то сквозь лобовое стекло автомобиля.

— Еще несколько десятков гвардейцев перешли на сторону повстанцев, — глухо констатирует он.

— У-у-у, дело пахнет жареным, — протягивает Тео, удивленно приподнимая брови. — Но ты же понимаешь, что их сторона…

— Нет никаких сторон, черт возьми! — раздраженно бросает кронпринц, взъерошивая волосы.

— Крис, тебе пора свыкнуться с этой мыслью… — тихо отзывается Теодор.

Наследник громко выдыхает, одной рукой цепляясь за кожаный руль.

— Я не могу пересилить себя, — признается он, вглядываясь в окно, где мелькают пару прохожих лакеев. — И на это есть веская причина.

Некоторое время парни молчат, каждый копаясь в своих мыслях, но, как это обычно бывает, герцог первым нарушает тишину, не в силах долгое время молчать.

— Слу-у-ушай, — с интригой протягивает он, поворачиваясь к другу. — Раз тебе не нужны эти девчонки, не мог бы ты пожаловать одну из них мне?

Кристиан ухмыляется, направляя недоуменный взгляд в сторону друга.

— Разве у тебя их недостаточно? Осилишь еще одну?

Теодор многозначительно фыркает.

— Обижаешь, — говорит он, откидываясь на сиденье. — Я, возможно, впервые влюбился…

Наследник подавляет смешок.

— Который раз я слышу эту фразу за последние несколько лет? — смеясь, проговаривает парень. — Сотый или, погоди, тысячный?

— Нет, правда! — с широкой улыбкой на лице отвечает Теодор, вскидывая руки вверх. — Я таких еще не видел. Таких… искренних и неподдельных…

— Ты про Марту? — интересуется принц, приподнимая одну бровь.

— Ага, я еще на балу ее заприметил… — мечтательно произносит герцог.

— Только есть одна проблема, — предупреждает Кристиан, устремляя на друга серьезный взгляд. — Она по уши в меня влюблена.

Наследник снова подавляет смешок после сказанных слов, наблюдая за тем, как герцог подозрительно сужает веки, практически прикрывая взор зеленым глазам.

— Ты же знаешь, я люблю решать проблемы, — многозначительно отвечает Тео, играя бровями, с важным видом складывая руки на груди. — Еще ни одна девчонка не устояла под обаянием герцогов Виборгов.

***

Я открываю глаза под непрекращающиеся приглушенные звуки телевизора с первого этажа и обнаруживаю пустующую кровать Шарлотты, аккуратно покрытую покрывалом. С кухни раздается кратковременный стук ножа об разделочную доску, время от времени прерывающийся шумом воды. Зевая, я подтягиваюсь и не спеша надеваю темные облегающие брюки, одновременно гадая, когда же я начну просыпаться вне этого чертового дома.

Кухня встречает меня непередаваемым запахом кофе, а на столе я наблюдаю свежие булочки со сливочным маслом и сыром. Шарлотта бросает на меня быстрый приветственный взгляд, продолжая суетиться на кухне, и меня вновь пронзает стыдливое ощущение того, что девушка готовит все без моей помощи.

— Элизабет? — вдруг раздается тоненький голосок принцессы. — Прости за вчерашнее предположение на счет Адриана, мне ужасно неловко…

— Да ничего...страшного, я это как-нибудь переживу, — отвечаю я, подавляя смешок.

— Просто … вы каждый день постоянно ездите куда-то вдвоем, еще и ваш поцелуй, который увидел весь бал… — тихо проговаривает она, смущенно утыкаясь в кастрюлю с супом. — Сама понимаешь, навевает определенные мысли.

Я криво улыбаюсь, молча усаживаюсь на стул и приступаю уплетать бутерброд с сыром, запивая все это дело крепким кофе. Наблюдая за Шарлоттой, мечущейся по всей кухне, я погружаюсь в свои мысли и очухиваюсь лишь тогда, когда громкие голоса извне начинают заглушать голос моего разума.

—  … надоело уже! — раздается раздраженный голос Селены, бросающей слова в спину Адриана. — Ты слышишь меня вообще? Я с тобой разговариваю!

Я наблюдаю, как парень быстрым шагом спускается по лестнице на первый этаж, молча продолжая терпеть истерики Расмуссен. Девушка стоит на втором этаже перед лестницей, не желая делать ни шагу вниз и, сталкиваясь с явным равнодушием со стороны принца, начинает раздраженно рычать, топая ногами словно трехлетний ребенок, которому не купили шоколадку.

— Я тебе припомню каждый день нахождения здесь, как только выберусь отсюда! — гневно бросает она, глядя ему вслед.

— Еще слово и ты не выйдешь из комнаты до завтрашнего дня, — звучит громоподобный голос Адриана. Он разворачивается к лестнице и направляет гневный взгляд в сторону девушки.

— Да как ты!..

— Я дважды не повторяю, — тихо произносит он, но этого достаточно, чтобы услышали все находящиеся в радиусе нескольких метров.

Пару раз он кивает в сторону второго этажа, терпеливо выжидая. Расмуссен в ответ лишь корчит недовольную мину, сердито складывая руки на груди, и исчезает в просторах второго этажа.

— Надеюсь, ты уже поела, потому что у нас нет времени, — констатирует он, ровным шагом заходя на кухню. Его взгляд падает на меня, когда он осушает рядом стоящий стакан с неизвестным содержимым.

— Нет времени на что? — с нескрываемым раздражением спрашиваю я, с вызовом приподнимая одну бровь.

— Жду тебя возле машины, — коротко бросает он, подмигивая мне в ответ. — И не забудь бейсболку.

Я громко выдыхаю, ставлю опустошенную кружку на стол, благодарю Шарлотту за завтрак и выхожу из-за стола навстречу новым приключениям. Поправляя козырек черной бейсболки, я вхожу в просторы дикого леса, мгновенно съеживаясь от пронизывающего ветра. Надеваю капюшон черной толстовки и быстрым шагом направляюсь к громоздкой машине, бросая взгляд на хмурые предгрозовые тучи.

— Иди сюда, — раздается командный голос Адриана, копающегося в багажнике автомобиля. — Стрелять умеешь?

— Ты шутишь? — спрашиваю я, подходя к нему. — Разве я похожа на ту, которая хоть раз держала в руках пистолет?

Он окидывает меня с головы до ног оценивающим взглядом, продолжая удерживать в руке внушительный пистолет. Мои брови недоуменно встречаются на переносице и по спине пробегает очередной табун мурашек, как только я бросаю взгляд на оружие.

— Иди за мной.

Мы отходим на несколько метров от дома вглубь густого леса.

— Смотри, — он показывает на сосну небольшой толщины, стоящую в нескольких шагах от нас. — Это человек, которого тебе нужно убить, ну, или, по крайней мере, обезвредить.

Адриан встает в позицию, в его руках орудует миниатюрный поясной револьвер нагана. Не прицеливаясь, он стреляет прямо в цель, а я вздрагиваю от громкого выстрела, по инерции прикрывая веки.

— Я попал ему прямо в сердце, — парень протягивает мне пистолет.

— Не думаю, что у меня…

— Это не школа, здесь не нужно думать, — перебивает он, настойчиво глядя мне в глаза.

Я неуверенно беру в руки прохладный револьвер и долгое время пытаюсь встать в ту же позицию, что и Адриан.

— Я должна попасть этому дереву прямо в сердце, так?

— Ты должна напугать жертву, — твердо сообщает он. — Крепко зажми рукоятку и выбери цель.

Я внимательно осматриваю дерево и концентрируюсь на одной точке.

— Поставь ноги на ширине плеч, опусти оружие на пару сантиметра вниз, — говорит он, и я следую его указанию. — Спусти курок и плавно жми на спусковой крючок.

Мои руки дрожат, но, несмотря на это, раздается громкий оглушающий выстрел. Пистолет в руках нервно дергается и от неожиданности, я роняю оружие, тяжело дыша.

— Не опускай руки, — говорит под ухо Адриан. Он подходит ко мне настолько близко, что я практически ощущаю его дыхание на своей коже, искоса оглядывая на его профиль. — Ты должна научиться.

Вдыхая в легкие кислород, я поднимаю пистолет с земли, оттряхиваю его от пыли и вновь прокручиваю в мыслях все замечания и указания повстанца. Оглушительный выстрел и снова мимо.

— Я не… я не понимаю, почему я должна научиться этому? — мой голос дрожит, и меня потихоньку начинает раздражать вся эта ситуация.

— Я тебя не отпущу, пока ты не попадешь в цель, — он становится позади меня слишком близко, вплотную прижимаясь к моей спине, отчего на мгновение у меня перехватывает дыхание. Его теплые руки плавно накрывают мои ладони с оружием и с уверенностью водят по воздуху неторопливыми движениями, находя удобную позицию. — Ты слишком напряжена, руки должны находиться в умеренно-напряженном состоянии, — его тихий и спокойный голос раздается над ухом и, если бы не ружье в моих руках, со стороны можно предположить, что он учит меня чему угодно — только не стрельбе. — Представь на месте этой сосны того, кого больше всего ненавидишь, прицеливайся и стреляй на выдохе.

Некоторое время его умиротворенное дыхание над ухом и неожиданная близость не дают мне сосредоточиться. Но тем не менее, я беру себя в руки и испепеляю дерево взглядом, пытаясь представить, что оно — человек.

Прямо передо мной появляется склизкая улыбка Кристофа, а в его руках сверкает коричневый кожаный ремень, которого я боялась, как огня. Воспоминания начинают поглощают меня с каждой секундой, страх смешивается с яростью и жаждой мести. Руки бросает в мелкую дрожь, от чего некоторое время я не могу прицелиться, а волнения и переживания перерастают в панику. Я ощущаю, как по щекам скатываются первые слезы, заползая под воротник толстовки. Нервно сглатываю, нажимаю на курок и стреляю, потом еще и еще.

Открывая глаза, на дереве я обнаруживаю несколько светлых отметин.

Кристоф побежден.

— Хороший результат для новичка, — констатирует Адриан тихим голосом, и я только сейчас осознаю, что мы продолжаем стоять в обнимку. — Можешь ведь, когда хочешь.

— Стоять! — доносится грозный голос Роберта, вперемешку с торопливыми шагами.

— Что случилось?! — раздается не на шутку взволнованный голос Шарлотты позади.

— Мы уже подумали, что он тебя пристрелил, — ухмыляется Селена, неторопливо подходя к нам. Ее бровь удивленно ползет вверх, когда она застает нас прилипшими друг к другу.

Несколько паршивых секунд мы смотрим в сторону Расмуссен и, наконец, Адриан отрывается от меня и подходит к насмерть пораженной сосне, принимаясь ее осматривать. Несколько секунд он пристально вглядывается в светлые отметины, аккуратно проводя по одной из них большим пальцем.

— Плохо смотришь за своими подопечными, Роберт, — медленно проговаривает повстанец, продолжая тщательно рассматривать отметины на дереве. — Почему они все еще здесь?

— Они выбежали на звуки…и я… — тут же растеряно отвечает мужчина.

— Все в порядке? — обеспокоенно спрашивает Шарлотта, разглядывая черный револьвер в моей руке.

Я коротко киваю и поджимаю губы, наблюдая, как из дома выбегает Томас и девушек, чуть ли не скручивая, заводят обратно в дом под недовольное бурчание мужчин. Направляя взгляд в сторону Адриана, который продолжает стоять возле сосны ко мне боком, я крепче сжимаю пистолет в руке, подавляя внезапно возникшее желание поднять оружие на того, кто учит меня им пользоваться.

Интересно, он рассматривает вариант покалечиться или погибнуть от рук своего же ученика?

И что-то в этот момент щелкает в моем сознании, полностью отзеркаливаясь на лице, ведь прямо сейчас он поворачивает голову в мою сторону, вонзая в меня хищный взгляд. Когда я нервно сглатываю, на его лице отображается холодная ухмылка, кончик губы плавно поднимается вверх.

— Я знаю, о чем ты думаешь, принцесса, — произносит он с легкой хрипотцой. — Но у нас нет на это времени.

Адриан забирает у меня оружие, направляется к машине, оглядывает меня неоднозначным взглядом, когда я громко хлопаю дверью автомобиля и заводит двигатель, отъезжая от дома.

У меня случается дежавю, когда мы уже в который раз молча едем по одному и тому же маршруту, слушая очередную радиостанцию. Въезжая в Копенгаген, я с грустью оглядываю знакомые улицы, на которых у меня проходило беззаботное детство вместе с Чаком Кристианом. Тогда я еще не знала, с кем играю в догонялки, и кто меня защищает от всей нечисти на Хэллоуин.

Но он все знал.

Он знал, как все будет, но ничего не предпринимал.

Я у меня перехватывает дыхание, когда мы въезжаем на парковку знакомого национального госпиталя и как только автомобиль останавливается, мигом выпрыгиваю из машины под недовольное бурчание повстанца.

— Каждый раз одно и то же, — бросает он, хватая меня за локоть. — Как только я иду к тебе навстречу, ты вновь наступаешь на те же грабли.

— Может на поводок меня посадишь? — раздраженно проговариваю я, наблюдая за его рукой на моем локте.

— Неплохая идея, но боюсь, что мы будем привлекать лишнее внимание подобными БДСМ замашками, — ухмыляется он, опуская черные квадратные очки на переносицу. — Как-нибудь в другой раз.

Я раздраженно фыркаю в ответ на его очередные шуточки и когда его рука отпускает мой локоть — чувствую себя чуточку свободнее. Мы входим в просторы больницы, и я вдыхаю аромат только что вымытых полов, Адриан проходит к стойке информации и медсестра любезно предоставляет нам одноразовые халаты. Около пяти минут уходит на то, чтобы попасть из одного отделения в другое и вот, наконец, мы оказываемся, к сожалению, в уже знакомых стенах онкологии. Чем ближе к палате мамы, тем сильнее дрожат мои руки, и вот я уже который раз нервно поправляю края бейсболки без надобной на то причины.

— У тебя есть полчаса, время пошло, — твердо проговаривает Адриан, устремляя на меня взгляд предгрозовых туч, когда мы останавливаемся у нужной двери. Твердость его голоса не соответствует тому мягкому и жалостливому взгляду, направленного в мою сторону.

Он жалеет меня?!

Но как только я задаюсь этим вопросом, парень уходит назад, усаживаясь на кресла для посетителей.

Я нервно сглатываю, почесывая левую ладонь и мягко толкаю дверь палаты вперед, проходя вовнутрь. Взволнованно задерживая дыхание, я делаю несколько шагов вперед и обнаруживаю маму в больничной сорочке в горошек, лежащую на комфортабельной кровати спиной ко мне. Несколько мгновений я не в силах проронить ни слова, ртом хватая воздух словно рыба, пока она даже не подозревает о моем присутствии. Как только дверь за мной со скрипом прикрывается, она медленно разворачивается, ожидая увидеть перед собой знакомую медсестру с очередной стопкой лекарств.

Болезненный укол мгновенно пронзает мое сердце, когда я вижу ее исхудавшее лицо, напрочь лишившееся привычных бровей и густых ресниц. На голове вместо густой копны каштановых волос теперь красуется легкий кашемировый платок цвета капучино. При одном только взгляде на меня, она ошарашенно преподносит тонкую кисть, на которой я тут же замечаю прожилки выступающих костей вместе с зеленым катетером, к бледным засохшим губам.

— Эли… — раздается ее тихий голос, и я тут же бросаюсь к ней на шею, аккуратно обвивая ее руками. — С тобой все в порядке…

Как только слух улавливает мамин голос — рассудок не выдерживает, и я сдаюсь удушающим слезам, которые мгновенно перекрывают кислород, капая на руки и разбиваясь на части. Несколько долгожданных секунд мы крепко обнимает друг друга, вдыхая знакомый аромат, и спустя время я встаю на колени, руками облокачиваясь об кушетку, чтобы взглянуть в ее до боли родные глаза.

— Садись на стул, — неловко произносит мама сквозь слезы, пытаясь поднять меня с пола.

Пару секунд я продолжаю глупо улыбаться, крепко удерживая ее тонкие кисти рук, сопротивляясь ее движениям.

— Мне и здесь хорошо, — шепчу я, вытирая настилающие слезы. — Мы не виделись больше месяца… Как ты? Когда операция?

Мама тихо смеется, прохладной рукой поглаживая меня по щеке. Ее родные серые глаза, наполненные слезами, продолжают бегло осматривать мое лицо, жадно поглощая каждый сантиметр кожи.

— Уже через неделю, — тихо сообщает она и ее тонких бледных губ касается едва заметная улыбка. — Ты лучше расскажи, что произошло на балу? Почему бабушка Чака… то есть, Кристиана, говорит, что тебя похитили? Кто и как это сделал?!

Вопросы от мамы льются один за другим и следующие пару минут я глубоко погружаюсь в мысли, продолжая рассматривать ее заметно исхудавшее лицо, за короткий срок покрывшееся возрастными морщинами. В до боли знакомых глазах скрываются отчаяние, уныние и вселенская скорбь. Ее потрескавшиеся губы продолжают что-то говорить, но я не в силах распознать слова. В ответ мой организм выдает лишь очередной поток отчаянных слез, так долго копившихся где-то глубоко внутри.

— Эли?.. — она слегка потряхивает меня за плечи, возвращая в реальность. — Кто тебя похитил? Я могу сообщить в полицию?!..

Я фокусирую взгляд на ее обеспокоенном выражении лица и громко выдыхаю.

— Ты только не переживай, — дрожащим голосом произношу я. — Со мной там хорошо обращаются, даже к тебе привели…

Я изо всех сил изображаю дружелюбную улыбку, не позволяя все оставшееся время занимать разговорами об Адриане, но волнение в глазах выдает меня с потрохами.

— Мам, мне важно знать, ты была на прошлом отборе? — осторожно спрашиваю я.

Ее губы искажаются в кривоватой улыбке, когда в воздухе звучит мой вопрос. Скорее всего, она уже догадывается, что я знаю правильный ответ.

— Да, котенок, — тихо произносят ее бледные губы, а руки продолжают нежно поглаживать мои щеки. В ее глазах скапливаются слезы, застилая взор и от ее ответа у меня начинает щемить в груди.

— Мам… — мой голос дрожит, и я громко выдыхаю, набираясь смелости озвучить вопрос, который мучает меня последние несколько дней. — Я имею какое-то отношение к герцогам Виборгам?

Мама смущенно прячет лицо в ладони, тяжело дыша и всхлипывая на каждом вдохе. Я терпеливо жду ответа, вытирая слезы с влажных щек, всей душой надеясь, что предположения Адриана не являются правдой.

— Прямое и непосредственное, — звучит в воздухе дрожащий мамин голос, когда я уже теряю всякую надежду на правду. Она вытирает глаза от слез и крепко сжимает мои влажные руки. — Я знала, что когда-нибудь мне придется рассказать тебе правду... Поэтому будет лучше, если ты узнаешь ее от меня и прямо сейчас…Именно на отборе я поняла, какого мужчину хочу видеть рядом с собой всю свою жизнь и это был далеко не кронпринц Фредерик. Я влюбилась в Вильгельма, как только увидела его в первые дни отбора. Он был такой статный и красивый, что у меня захватывало дух каждый раз, когда он смотрел в мою сторону и уже потом узнала, что у него есть жена на пару-тройку лет старше меня. Прошло несколько недель с начала отбора, прежде чем мы впервые заговорили, после этого случая он стал посещать отбор все чаще и чаще и мне хотелось думать, что он приходит, чтобы увидеть меня…

Мама глубоко выдыхает, на мгновение прикрывая глаза.

— Но ведь я была лишь глупой безродной девчонкой, пришедшей на отбор ради больших денег, и каково было мое удивление, когда герцог начал оказывать мне знаки внимания, начиная от мимолетных взглядов на общих собраниях, заканчивая сначала внезапными, а потом и назначенными встречами в саду. Я была на седьмом небе от счастья, когда он в тайне от принца пробирался в мою комнату и дарил маленькие приятные мелочи, о которых вне стен дворца я могла только мечтать…

— Но он же был женат!.. — вырывается у меня из груди, прежде чем я успеваю подумать.

Мама поднимает на меня горький взгляд, прикрывая его измученной улыбкой.

— Да, он был женат на дочери известного олигарха и брак был выгодным для обоих сторон, — признается она. — На тот момент они были в браке уже три года и все это время у них не было детей по ее инициативе. Он многое рассказывал мне об их семейной жизни, как она прогуливает все деньги отца, как они не видятся сутками и другие страшные вещи для нормальных супругов. Конечно, он мог врать мне все это время, ради призрачной интрижки с участницей, но я верила ему… И как оказалось, не зря.

— Я не понимаю… — мои брови недоуменно встречаются на переносице и от собственных слов я несколько раз мотаю головой.

— В конце концов, ближе к финалу нас весьма неожиданно застала врасплох Матильда, нынешняя королева, тогда одна из главных моих конкуренток, — голос мамы дрожит, и я всем своим нутром вижу, как ей тяжело вспоминать моменты из прошлой жизни. — Помню ее лицо в этот момент, она была, скажем так, крайне удивлена, тем, что застала меня в объятиях лучшего друга наследника. Вильгельм тут же побежал за ней и каким-то чудом ему удалось уговорить ее держать рот на замке, но спустя пару недель меня, откровенно говоря, жестко сливают на очередном экзамене и выгоняют за один шаг до финала. Я была готова к этому, ведь продолжая оставаться на отборе, я обманывала не только принца, но и саму себя. Честно говоря, я немного побаивалась его безразличного и одновременно сердитого взгляда, когда мы были на свиданиях и становиться его женой не входило в мои планы, — мама прикрывает глаза и вытирает настилающие слезы. — После того, как администрация выгнала меня, а перед общественностью выставила меня полной дурой, не способной запомнить простые правила столового этикета, я с позором вернулась к твоей бабушке и зареклась больше никогда не связываться с дворцом. Как оказалось, после этого события родители Вильгельма «совершенно случайно» отправили его с женой в Великобританию под предлогом семейного бизнеса. А я старалась вливаться в повседневную жизнь, но проходит год, два, три, и я, совершенно случайно переключая каналы, узнаю, что Фредерик становится Крестным отцом новорожденному сыну герцога Виборга. Наблюдая за счастливыми лицами короля, Вильгельма и его жены, я просто теряла рассудок и…

Она громко выдыхает, пряча лицо за ладонями.

— И осознавала, что все эти годы я лишь делала вид, что забываю его, а по факту… а по факту, изо дня в день терзала себя мыслями и воспоминаниями о нем и еще больше удручал тот факт, что он и не пытался найти меня после отбора… В этот же день я решила разыскать его, чего бы мне это не стоило и получилось у меня это практически сразу. Я вычитала, что в их поместье требуется горничная и таким образом, на законном основании проникла в их дом. Вилли сразу же узнал меня, как только увидел, и я вновь почувствовала тот огонек, который пробежал между нами в первую встречу. На работу он меня конечно же не взял, но этой же ночью мы долго гуляли по набережной, вспоминая времена отбора. Он с теплом рассказывал мне про своего маленького сына, кажется, его назвали Теодор, а я смотрела на него и завидовала его жене. Я до сих пор не могу понять ту несправедливость, почему люди, которые созданы друг для друга должны быть с теми, кого им уготовили родители…

Мама делает паузу и смотрит мне в глаза, а я нервно сглатываю в ответ на ее рассказ.

— На протяжении полугода мы продолжали тайно встречаться несколько раз в месяц и этих встреч я ждала так, словно от них зависела вся моя жизнь, — признается она. — Но ко мне быстро пришло осознание того, что я делаю что-то не так. Я люблю его, но ведь он женатый человек с новорожденным сыном на руках, в придачу еще и титулованный человек со множеством обязанностей. А я кто? Какая-то паршивая любовница, уводящая отца и мужа из семьи пару раз в месяц?!  — голос мамы срывается на отчаянный шепот и у меня щемит сердце. — Я приняла тяжелейшее решение в своей жизни и, не сказав ни слова, не пришла на очередную назначенную встречу, переехав к маме в Орхус, чтобы окончательно оборвать с ним все связи. Но спустя месяц я узнаю о беременности тобой и безоговорочно решаюсь рожать, ведь это такое счастье иметь ребенка от человека, которого ты любишь больше жизни…

— Но, мам… почему ты ему не сказала?! — отчаянный шепот вырывается у меня из груди сквозь слезы.

Некоторое время она нежно поглаживает мои волосы, горько улыбаясь. Несколько слезинок мгновенно скатываются по ее бледным щекам, растворяясь в больничной сорочке.

— Зачем, котенок? Что это изменило бы? — отвечает она, продолжая тоскливо улыбаться. — Я оборвала с ним все связи не для того, чтобы потом через время прийти к нему с животом. Я приняла твердое решение и полностью осознавала ответственность, возложенную на себя. Первое время с тобой мне помогала бабушка, затем я снова переехала в Копенгаген, чтобы устроиться на достойную работу и прокормить эту маленькую щекастую девчонку…

Мама тихо смеется, продолжая с нежностью поглаживать мои волосы.

— Но почему… почему тогда герцог Виборг не появляется со своей женой на официальных мероприятиях? — мои брови недоуменно сходятся на переносице.

— К сожалению, разгульный образ жизни ни к чему хорошему не приводит, — подытоживает она, подавляя грустную улыбку и на мгновение ее взгляд падает вниз. — Она умерла три или четыре года назад, по официальной версии от рака легких, а как обстояли дела на самом деле — простым смертным не дано узнать…

Позади мой слух улавливает какое-то шубуршание и дверь за кем-то захлопывается.

— Кэтрин, пора на процедуры, — раздается миловидный женский голос за спиной.

— Да, конечно, — мама отпускает мои волосы, чуть привстает с кровати и берет с соседней тумбочки сложенный белоснежный лист бумаги, протягивая его мне. — Эли, пообещай мне, что прочтешь его не раньше, чем через неделю, после операции.

Я смотрю на ее грустную улыбку, пытаясь сдерживать слезы, и несколько раз активно киваю, пока темнокожая медсестра средних лет, в блузке с короткими рукавами и брюками свободного кроя малиновых оттенков, любезно помогает маме встать с кровати. Поднимаясь на ноги, я наблюдаю, как они подходят к дверям, собираясь уходить.

— Тебе пора, детка, — с дружелюбной улыбкой произносит медсестра, открывая дверь палаты.

Я выхожу первой и наблюдаю, как мамино истощенное тело медленно шагает вперед по коридору, до последнего удерживая на мне взгляд родных глаз. Когда она скрывается за углом отделения, я комкаю сложенный лист бумаги в то время, как по ногам начинают разливаться странные покалывания, в глазах темнеет, а в ушах раздается ужасающий звон и через мгновение я осознаю, что не чувствую собственных ног. Предвкушая неприятную и неминуемую встречу с жестким больничным кафелем, я ощущаю, как чьи-то руки умело подхватывают меня на лету и обессиленно проваливаюсь в темноту.

Глава 31

Во рту ощущается неприятный лекарственный привкус вперемешку с пересохшим горлом, а в висках раздается легкая пульсация в ответ на каждую попытку пошевелиться. Я открываю глаза и несколько раз моргаю, прежде чем увидеть четкую картинку окружающего пространства.

Передо мной открывается вид на незнакомую комнату в холодных серых оттенках с задернутыми шторами блэкаут, не дающими никаких шансов на единичные лучи света. Я оглядываюсь и обнаруживаю, что лежу в совершенно незнакомой кровати, накрытая темно-серым одеялом, под которым находится мое полуобнаженное тело в одном нижнем белье, спасибо хоть за оставленную на мне футболку. Попытка соскочить с кровати не увенчается успехом, и я лишь приподнимаюсь на локти, чтобы подробнее рассмотреть незнакомое помещение. Прямо передо мной находится огромный встроенный шкаф из темного дерева с монтированными в двери двумя зеркалами в полный рост, в которых я наблюдаю свое недоуменное выражение лица с растрепанными длинными волосами по бокам, напоминающее гнездо.

Ну, что, Элизабет, ты же хотела просыпаться где угодно, кроме того дома?

Вот, получай, сдачи не надо.

Через огромные зеркала мой взгляд улавливает длинный прозрачный стакан с водой на соседней прикроватной тумбочке, и я тут же тянусь за ним как сумасшедшая, осушая содержимое до последней капли. Не собираясь сидеть ни минуты, я вскакиваю с кровати в одних трусах и подхожу к шторам, одним движением руки слегка раздвигая их. Спустя секунду мой взгляд улавливает приглушенный свет уличных фонарей и лужи внушительных размеров, по которым не прекращает тарабанить настойчивый ливень. Начиная ориентироваться в пространстве, я делаю вывод, что нахожусь на втором этаже какого-то незнакомого частного дома, ни имея ни малейшего понятия, что я здесь делаю и что произошло несколько часов назад. Последнее, что я помню — мамино больное худощавое лицо и ее рассказ о том, кто является моим…

— Ну, неужели, — раздается насмешливый голос Адриана где-то позади меня. — Я уже всерьез думал вызывать врача.

От неожиданности и испуга я неловко подрываюсь с места, заворачиваясь в штору словно мясной рулет, пуская смущенные взгляды в сторону парня.

Он переоделся.

Вместо привычных широких камуфляжных штанов сейчас на нем сидят обыкновенные джинсы темно-синего оттенка с черным кожаным ремнем и облегающей белоснежной футболкой с V-образным вырезом. Наблюдая за моей забавной реакцией, принц лишь ухмыляется в ответ, пока я рассматриваю его обнаженную татуировку на шее в виде перевернутого католического креста, которую он редко выставляет напоказ.

— Ты… как… — хриплым голосом произношу я, ощущая, как заплетается язык. Несколько раз я прокашливаюсь, чтобы продолжить, но он перебивает меня.

— Не стесняйся, что я там не видел? — успокаивает он с широкой улыбкой на лице, только вот от этого мне легче не становится. — Ты вся горела и потела как старый шахтер, вот мне и пришлось снять с тебя толстовку со штанами, — сообщает парень, и встречаясь с моим недоуменным взглядом продолжает. — Дай угадаю, наверное, хочешь узнать, как ты здесь оказалась?

Я неуверенно киваю, нервно закусывая губу и крепче сжимаю шторы в руках.

Он делает несколько медленных шагов в мою сторону, складывая руки на груди, а я инстинктивно отхожу назад, спиной опираясь об прохладное окно.

— В больнице ты упала в обморок. То ли от усталости и недоедания, то ли от того, что тебе рассказала мама, и я лишь чудом отговорил весь собравшийся вокруг тебя медперсонал не класть тебя в соседнее отделение, — начинает он, играя бровями. — Мне нужно было забрать пару вещей из дома и показаться на камерах для более убедительного алиби, и я решил убить двух зайцев. Всю дорогу ты была в отключке и мне пришлось тащить на себе твое бессознательное тело до кровати, потом тебя начало знобить, а затем ты стала знатно потеть, и я дал тебе жаропонижающее. Ну, а потом ты все знаешь.

— Какой занимательный рассказ о твоей заботе, — с издевкой проговариваю я, пытаясь избавиться от мысли, что прямо сейчас я стою перед ним в одном нижнем белье, прикрытая шторкой и, судя по его беглому взгляду, скользящему по моему телу, я уже начинаю сомневаться, что эти шторы не прозрачные.

Но меня смущает и пугает одновременно сам факт того, что он говорит правду.

— Даже не скажешь спасибо? — он надувает губы. — Обидно.

— А тебя не смущает тот факт, что ты на камеры тащил какую-то девушку к себе домой в полной отключке? — спрашиваю я, вопросительно изгибая бровь.

Он со вздохом откидывается на кровать, раскидывая руки в стороны.

— Поверь мне, я делаю это каждые выходные, — он смеется, а я морщусь от отвращения. Парень облокачивается на один локоть и с широкой улыбкой на лице заглядывает мне в глаза с легким прищуром. — Шутка. Расслабься. Я все сделал так, будто ты сама повисла у меня на шее, никто даже не прикопается к тому, что герцог Шлезвиг в пятничный вечер притащил к себе домой очередную девчонку.

Ухмыляясь собственным словам, Адриан продолжает наблюдать за моей реакцией, его взгляд с нескрываемым интересом скользит по моему телу, закутанному в темно-серую плотную штору.

— Собирайся, мы уезжаем, — коротко бросает он, вставая с кровати. — Или ты так и будешь стоять у окна, изображая из себя невинную овечку?

Я тут же неловко подрываюсь с места, напрочь забывая про закрученную вокруг моего тела штору, спотыкаюсь и лечу вниз. В воздухе кусок шторы предательски покидает меня, обнажая нижнее белье, но Адриан успевает ловко подхватить мое падающее тело пока мой нос не встречается жестким ковролином. Некоторое время мы застываем в позе, больше напоминающей горячее танго, и от этого карнавала неловкостей у меня начинают гореть мочки ушей.

— Второй раз за день, это уже не совпадение, — усмехается он. Его лицо нависает в опасной близости над моим и сквозь запутанную пелену настилающих волос я наблюдаю за опасной искрой, мелькающей в его глазах цвета предгрозовых туч.

— Отпусти меня, — хрипло шепчу я, когда осознаю, что у меня перехватывает дыхание и его крепкие руки тотчас же ставят меня на ровную поверхность.

— У тебя есть три минуты, чтобы одеться и спуститься вниз, — бросает он, направляясь к дверям, ни разу не оглядываясь назад.

Я со злостью выдыхаю воздух из легких и со скоростью света пытаюсь найти свою одежду. Спустя минуту мой глаз падает на спинку кровати, и я с облегчением надеваю привычные штаны с толстовкой. Подходя к зеркалу, я наспех сооружаю на голове с помощью пальцев что-то наподобие хвоста, натягивая черную бейсболку.

Выходя из помещения, я попадаю в уютные просторы первого этажа. Аккуратно спускаясь по прозрачным ступенькам лестницы, я осознаю, что второй этаж дома состоит лишь из спальни и санузла, а все оставшееся пространство занимает первый этаж с просторной гостиной, укомплектованной домашним кинотеатром, электрокамином и белоснежным роялем внушительны размеров, а также небольшим баром с бесконечным количеством алкоголя различной крепости и миниатюрной кухней, будто бы совершенно не вписывающейся в общий интерьер.

— Без штанов ты мне нравилась больше, — произносит Адриан и его голос еще пару секунд эхом раздается в просторном помещении. Он убирает телефон в карман и кивает в сторону выхода.

— Не дождешься, — усмехаюсь я и выхожу на веранду, вдыхая запах сырой земли.

Неугомонный ливень, падающий с небес каждую секунду, будто и не намеревается прекращать затапливать все вокруг. Адриан молча закрывает дом и направляется в сторону крытого гаража. Я следую за ним, обращая внимание на несколько белоснежных камер, которые продолжают следить за нами и поворачивать свои головы на любое движение по периметру. По инерции поправляю козырек черной бейсболки и усаживаюсь в автомобиль, пристегивая ремень безопасности.

Как только мы выезжаем на скользкую дорогу, дождь бесцеремонно и устрашающе начинает тарабанить по крыше авто, заливая лобовое стекло одним сплошным водным навесом. Дворники не справляются с такой непосильной задачей, и парень пару раз смачно ругается, аккуратно выруливая на центральную дорогу, утопающую в грязных лужах. Адриан едет с непривычно медленной скоростью, крепко удерживая руль обеими руками, словно только вчера получил права. Его губы напряженно сомкнуты, а хмурый взгляд сосредоточенно следит за дорогой, опасаясь упустить из виду что-то важное.

Я бросаю безразличный взгляд на окна, напрочь утопающие в ливне сквозь ночные пейзажи, и совершенно не понимаю, где мы находимся и уж тем более куда едем. Проходит пару минут, прежде чем массивный автомобиль резко подается вперед и останавливается посреди проезжей части. Мы мгновенно подаемся вперед вслед за ним, подчиняясь законам притяжения, и тут же резко откидываемся назад, благодаря ремням безопасности.

— Что происходит? — мой недоуменный вопрос зависает в воздухе, некоторое время продолжая оставаться без ответа.

Адриан предпринимает несколько отчаянных попыток завести двигатель автомобиля, но тот не поддается ни единому приказу водителя.

— Чертова механика, — бурчит он и разворачивается в мою сторону. — Все, приехали. Точнее приплыли. Выходи, будем толкать машину до дома.

— Ты шутишь? — недоумеваю я, удивленно раскрывая рот. — Этот огромный внедорожник толкать еще несколько километров в ливень?

Адриан раскатисто смеется, откидывая голову назад.

— Какой же ты бываешь глупой, — усмехается он, расстегивая ремень безопасности. — Мы отъехали от дома на несколько метров. А ты подумала про дом в лесу?

Он подавляет смешок, оглядывая меня с ног до головы.

— Ближайших соседей я не видел уже пару месяцев, так что принцессе придется немного попотеть, чтобы загнать карету в гараж, — проговаривает парень и выходит из машины под проливной ливень. — Или ты хочешь, чтобы мы оставили ее посреди дороги, мешая проезжать другим машинам?

Я громко выдыхаю и выпрыгиваю из автомобиля, попадая под ледяной дождь, заставляющий съеживаться с каждой секундой все сильнее. За пару минут мы промокаем насквозь, пока я толкаю и одновременно управляю рулем, а Адриан толкает автомобиль сзади. Лишь с пятого раза нам удается более-менее сносно затолкать внедорожник в крытый гараж, оставляя на бампере пару царапин. Как только мы заходим в дом, я обессиленно падаю на пол, спиной облокачиваясь об дверь.

— Теперь я ненавижу тебя еще больше, — тяжело дыша, проговариваю я, протирая влажное от дождя лицо ладонями.

Адриан надменно фыркает, бросая ключи от машины на кофейный столик в гостиной.

— Немного физической активности тебе не помешает, — проговаривает он, и я наблюдаю, как с его коротких влажных волос спадают несколько дождевых капель.

Он быстро подхватывает края сырой белоснежной футболки, полностью повторяющей каждую мышцу его тела, и ловко снимает ее, обнажая торс.

— Так и будешь пожирать меня взглядом? — ухмыляется он. — Или в душ пойдешь? Можем пойти вместе...

— Ни за что! — бросаю я, быстро подрываясь с места в сторону лестницы, на ходу стягивая насквозь промокшую толстовку, оставаясь в темной полусырой футболке.

Пару минут, и я нахожусь в ванной комнате на втором этаже, с удивлением обнаруживая аккуратно сложенные чистые полотенца на сушильной машине. Интересно, действительно ли он педант или пользуется услугами домработницы? Скорее всего, первый вариант ему не подходит. Я с облегчением сбрасываю всю сырую одежду на пол и полностью растворяюсь в горячих парах душа, намереваясь смыть из памяти ближайшие несколько дней жизни. Кроме встречи с мамой…

Мамино письмо!!! Как я могла забыть о нем?!

Я наспех выхожу из душа, с помощью полотенца сооружая на голове небольшую гульку из волос и заворачиваю тело в банное полотенце, отдающее приятным запахом кондиционера с лавандой. Врываясь в спальню, я беглым взглядом оглядываю ее на предмет пропажи и вздыхаю с облегчением, когда обнаруживаю едва заметный глазу знакомый листок, мирно лежащий на полу, соседствуя с прикроватной тумбочкой.

Если бы автомобиль не заглох, кто знает, увидела бы я это письмо потом?!

В такие моменты невольно начинаешь верить в судьбу…

Закидываю свои сырые вещи в сушилку и нажимаю на кнопку «старт», одновременно раздумывая над тем, что же мне надеть, пока они сушатся. От мысли, что мгновенно ударяет в мою голову, меня передергивает, но ноги уже несут меня в сторону шкафа с его одеждой.

Передо мной раскидывается бесконечное множество гладко выглаженных рубашек на вешалках разнообразных расцветок, а сверху на полках аккуратно располагаются различные футболки и свитеры, соседствуя с джинсами.

Однозначно, здесь поработала женская рука.

Зная Адриана, он не будет так заморачиваться с бытовыми вещами. Хотя, кто знает, что может выкинуть этот монстр в очередной раз?

Вытягивая с вешалки первую попавшуюся белоснежную однотонную рубашку, я сбрасываю с себя полотенца и принимаюсь ее надевать. Приятный хлопок сразу же обволакивает мое тело, уставшее от синтетики и, закатывая рукава, я принимаюсь застегивать бесконечное множество пуговиц. Рассматривая себя в одном из двух зеркал, я пытаюсь подавить улыбку, ведь его рубашка висит на мне так, будто на огородное пугало накинули первую попавшуюся тряпку. Но ничего, через пару часов я уже буду щеголять в своей привычной одежде.

Наконец, расправляясь с комком влажных волос, я спускаюсь на первый этаж, обнаруживая Адриана сидящим на полу, спиной облокотившимся на край дивана. Он по-прежнему остается с голым торсом в обыкновенных темно-синих джинсах с широким коричневым ремнем и в какой-то момент на его спине я замечаю едва заметные старые шрамы, на оттенок светлее остальной кожи. В правой руке у него находится прозрачный бокал с толстым дном и прямыми стенками с темной жидкостью внутри, и бутылка виски в левой руке прямым текстом мне подсказывает, что в бокале находится далеко не чай. Бесшумно спускаясь по лестнице, я наблюдаю, как его взгляд направлен на включенный электрокамин с эффектом живого пламени, искусственно потрескивающий дровами.

Парень делает пару глотков виски и поворачивает голову в мою сторону. Его рассеянный взгляд плавно скользит по моему полуобнаженному телу, а на губах появляется ленивая ухмылка.

— У меня дежавю, — сообщает он, приподнимая стакан с алкоголем в мою сторону. — В этой рубашке ты сейчас похожа на одну из моих…

— Какого черта ты выпил? — я возмущенно вскидываю руки вверх, с трудом контролируя себя, чтобы не пялиться на его голый торс. — Я думала, ты разберешься с машиной, и мы спокойно уедем.

— И далеко ты собралась ехать на дохлой машине в такой ливень? — он лениво задает вопрос в воздух, прекрасно понимая, что он останется без ответа. Пару секунд его глаза следят за моими ногами, пока я обхожу его и усаживаюсь на диван. — Расслабься, завтра приедет Алекс и заберет нас. И вообще, что мне еще делать всю ночь в этом доме с такой, как ты? Конечно же, накинуться на мини-бар.

В каком смысле с такой, как я?!

Я возмущенно поднимаю плечи, складываю руки на груди и закидываю ногу на ногу, пытаясь выразить максимальное недовольство каждым движением тела. С расслабленной усмешкой на устах, он откидывает голову назад и слегка прикрывает глаза, громко выдыхая.

— Как мама? Что она сказала тебе в больнице? — тихо спрашивает он, направляя взгляд в потолок.

Некоторое время я молчу. Нашу тишину прерывают лишь непроизвольные звуки электрокамина, поддельно потрескивающего дровами и звенящие капли дождя, настырно тарабанящие по крыше дома.

— Какое это имеет к тебе отношение? — сухо отзываюсь я, наблюдая за эффектом живого пламени электрокамина.

Адриан недовольно фыркает, звонко опуская стеклянную бутылку с виски на матовый керамогранит цвета мокрого асфальта.

— Брось, Лилибет, я копался в биографии твоей матери, рассказал тебе свои предположения и, на мой взгляд, я имею права знать правду, — убедительно произносит он, направляя на меня обязывающий взгляд.

Я сглатываю горький комок в горле, вспоминая сегодняшнее утро и стараюсь взять себя в руки, чтобы не разреветься от болезненного и худощавого лица матери, не перестающего мелькать перед глазами.

— Она… в общем, ты был прав, — коротко бросаю я, крепко сжимая губы, чтобы удержать очередной поток слез.

Адриан до дна осушает бокал с виски, слегка морщится и направляет недоуменный взгляд в мою сторону.

— Ты серьезно? — озадаченно переспрашивает он, вопросительно приподнимая одну бровь и когда я убедительно киваю, направляется в сторону мини бара за очередной порцией алкоголя, глухо смеясь. —Ты же представляешь, что могла все это время жить наравне с Теодором?

Я крепко зажмуриваю глаза, пряча лицо в ладони.

Признаться честно, у меня еще не было времени на обдумывание того факта, что мой биологический отец — герцог, не подозревающий о моем существовании. В нашу с ним первую встречу еще во время отборочного тура моя интуиция уже заподозрила что-то неладное, когда я взглянула в его тусклые зеленые глаза, узнавая в них свои, но тогда я списала это на волнение и выбросила лишние мысли из головы, полностью погружаясь в финальное испытание.

То же самое чувство меня посетило и при знакомстве с Тео…

Ровно до этого момента я думала, что такое бывает только в индийских фильмах, ну, или просто в фильмах, где главные герои находят своих именитых родителей, доказывая свое родство и все живут долго и счастливо. Конец.

Но я не собираюсь жить по этому сценарию.

— Нет, я… я оставлю все, как есть, — хлюпая носом признаюсь я.

— Шутишь? — парень двумя руками облокачивается об темную столешницу, с явным вопросом на лице. Интересно, это так алкоголь действует на его сознание или подтверждение его предположений? Иначе я не в силах объяснить это внезапно возникшее воодушевление. — Даже не будешь говорить с ним об этом?

Я обнимаю себя за плечи обеими руками, погружаясь в пламя электрокамина.

— Ну уж нет, только без соплей, — решительно бросает он. Пару минут он звенит стаканами, разливая жидкость по фужерам, а затем подходит ко мне и протягивает бокал с красным содержимым. — Поверь мне, должно помочь.

Он пару раз убедительно кивает, плотно сжимая губы, и я без сомнений протягиваю руку, принимая прохладный бокал с вином. Одна секунда, и я залпом осушаю все содержимое бокала, ощущая, как холодная жидкость плавно разливается по всему пищеводу.

— Эй, полегче, я имел в виду пару глотков, — ухмыляется Адриан, приподнимая брови. — Знаешь, чтобы мы не померли за эту ночь от голода, предлагаю тебе сварганить что-нибудь из того, что есть в холодильнике. Иначе доставку мы будем ждать до утра.

Я удивленно приподнимаю брови в ответ и встаю с дивана, с важностью складывая руки на груди.

— Что еще вам сделать, Ваше Высочество? — ехидно произношу я, изображая шутливый поклон.

— Боюсь, то, что я хочу — ты не осилишь, — надменно проговаривает он, поднимая свою белоснежную футболку с пола и направляясь в сторону лестницы.

Я раздраженно закатываю глаза и фыркаю в ответ, открывая холодильник. Мой взгляд цепляется за пачку яиц, одиноко лежащую в самом дальнем конце холодильника, шесть небольших картошин и пару яблок не первой свежести. Не густо.

Он что питается святым духом? Или у принцев есть пожизненные скидки в доставках еды?

— Ты серьезно? — кричу я наверх. — Что из этого я должна приготовить?

— Скажи спасибо моей домработнице, что она заботится обо мне как о своем сыне, — доносится до меня его голос со второго этажа. — Без нее этот холодильник охлаждал бы только воздух.

Мои губы невольно расплываются в улыбке, когда я понимаю, что интуиция в очередной раз меня не подводит.

***

Спустя полчаса мы с жадностью накидываемся на яичницу со скудным количеством приправ, которые я только отыскала в бесконечном пространстве кухонных ящиков. Рассеянный взгляд Адриана продолжает мельком блуждать по моему лицу с иронической улыбкой на губах, а влажные после душа кончики волос слегка приподняты вверх.

— Что? — мой вопрос звучит слегка неуместно в тишине, сопровождаемой звенящими столовыми приборами.

Он подавляет легкий смешок и опускает взгляд в тарелку, продолжая свою трапезу.

— Я делал ставки на то, что мы будем есть обугленные корочки яичницы, но на удивление, получилось неплохо, — признается принц, одаряя меня своей обаятельной улыбкой.

— Ты слишком недооцениваешь меня, — в ответ произношу я, подавляя желание закатить глаза, и встаю из-за стола, собирая пустые тарелки.

— Может быть, ты и права, только я об этом никогда не узнаю, — отстраненно говорит он и падает на диван, наливая виски в свой прозрачный бокал с толстым дном. — Можешь закинуть все в посудомойку, Агнет завтра разберется.

Пару секунд размышлений, и я следую совету хозяина, складывая всю грязную посуду в посудомоечную машину. Естественно, еще чего, я и не собиралась мыть посуду в доме у этого чудовища.

Когда я разгибаюсь, закрывая дверцу посудомоечной машины, мир перед глазами на мгновение начинает пошатываться и вокруг появляются яркие вспышки, которые исчезают настолько быстро, что я начинаю думать, что их и не было вовсе. Хватаясь за лоб, одной рукой я облокачиваюсь об столешницу, приходя в себя. Наверное, фужер вина так подействовал на мой голодный организм.

Перевожу взгляд на Адриана.

После душа он больше не сверкает своим голым торсом потому как надел легкую хлопковую футболку цвета мокрого асфальта, так сильно подчеркивающую его глаза и оголяющую небольшое тату в виде перевернутого креста. Парень продолжает вальяжно сидеть на мягком диване, как ни в чем не бывало, удерживая в руках бокал с виски и направляя отрешенный взгляд в сторону электрокамина. Слегка наклоняя голову на бок, он будто погружается глубоко в мысли, абстрагируясь от окружающего пространства. Со стороны кажется, будто прямо сейчас передо мной сидит не принц, не герцог, не мятежник, создавший целую армию повстанцев, не человек, который наглым образом похитил меня и не будущий убийца короля, а обыкновенный парень с поломанным детством.

Как оказалось, родиться в королевской семье — еще не показатель идеальной судьбы и счастливой жизни.

Что за мысли, Элизабет? Ты уже начинаешь его оправдывать?!

Я даю себе мысленную пощечину, в глубине души надеясь, что подобные мысли навеяны лишь бокалом вина натощак и слегка вздрагиваю, когда в полной тишине неожиданно звучит его тихий голос.

— Так и будешь стоять там и смотреть на меня? Присоединяйся, — он направляет на меня ленивый взгляд, кивая в сторону бутылки вина. — Или боишься меня?

Его бровь вопросительно изгибается, а на лице образуется издевательская улыбка, и я нервно сглатываю.

— Ты чудовище, — вырывается у меня из груди. — И я искренне не понимаю, почему общественность продолжает тебя любить…

Пару секунд он удивленно смотрит на меня и через мгновение начинает раскатисто смеяться, откидывая голову назад. Мои брови угрюмо встречаются на переносице, пока я наливаю в фужер очередную порцию вина, наблюдая за его реакцией.

— Я чудовище лишь в твоей голове, — заключает он, наконец переставая безудержно смеяться, разглядывая, как я уничтожаю содержимое бокала. — Принцесса, когда у тебя много денег — тебя любят таким, какой ты есть. И что ты вообще знаешь обо мне, чтобы делать такие выводы?

Адриан принимается осушать остатки виски в своем прозрачном бокале, а я снова наполняю фужер красным содержимым, усаживаясь на противоположный край дивана, подальше от него.

— Например, что над тобой все детство издевался король, — смело заявляю я, наблюдая за его реакцией.

Он подавляет раздраженный смешок, наливая новую порцию алкоголя.

— Ну, это не тайна за семью печатями, — злобно ухмыляется он, крепко сжимая челюсть. — Об этом знает весь нынешний и бывший персонал Амалиенборга, — принц вынужденно улыбается, направляя на меня выжидающий взгляд. — Что-то еще?

— Ты специально вошел в доверие к королю, чтобы осуществить свой коварный план, который вынашиваешь годами, — наспех проговариваю я, удивляясь, насколько быстро эта мысль приходит ко мне в голову.

Он задумчиво преподносит бокал с виски к губам, будто не решаясь допивать его содержимое.

— Шарлотта или Изабель? — спустя несколько секунд звучит его голос в воздухе. — Хотя неважно, кто из них рассказал тебе. Это и так можно было додумать. Больше ничем не удивишь?

До дна осушая бокал, он направляет на меня изучающий взгляд, продолжая скользить по моим полуобнаженным бедрам. Я по инерции натягиваю рубашку чуть ниже, прекрасно осознавая, что ниже уже некуда, пытаясь избегать его взгляда.

— Твоя мать умерла при родах, а отец бросил тебя сразу же после ее смерти, — констатирую я, наблюдая, как меняется выражение его лица от ленивой ухмылки, до стиснутых зубов. Некоторое время желваки на его лице продолжают нервно скакать, и я уже начинаю жалеть о своих словах.

— Изабелла, — заключает он, отпивая очередную порцию виски. — Только она опускается до таких грязных подробностей.

— Но ты ведь не виноват в этом, — тихо проговариваю я.

Адриан подавляет нервный смешок, избегая моего взгляда.

— Пару лет назад я встретился с этим уродом, и он до сих пор исключительно убежден, что я убил собственную мать, — с пренебрежением произносит парень, с отвращением выплевывая каждое слово о своем отце. — Сейчас он живет в нищете где-то на задворках Копенгагена, там ему и место… Ему еще хватило совести просить у меня денег на свое жалкое существование, — он горько смеется, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Он еще появлялся на пороге моего дома, но как только пару раз получил по физиономии — я больше его не видел.

Я раскрываю рот то ли от его неожиданной откровенности, то ли от того, что хочу что-то сказать, но алкоголь постепенно перемешивает все мысли в вязкий комок, не оставляя ни единого шанса на раздумье.

— Хватит, я не собираюсь остаток ночи проводить за разговором об этом уроде, — он вскидывает руку в останавливающем жесте, откидывая голову на мягкую спинку дивана.

Некоторое время мы проводим в оглушающей тишине под непрерывные капли дождя, продолжающие так настойчиво приземляться на крышу. Адриан резко подается вперед и направляется в сторону рояля, опуская стакан с остатками виски на крышку инструмента. Пару секунд и в воздухе раздаются плавные нотки композиции Людвига Ван Бетховена «Лунная соната».

По телу пробегает мелкая дрожь, когда мой слух улавливает тонкое исполнение без малейших фальшивых нот, и я без раздумий уже мчусь вперед, чтобы удостовериться тому, что прямо сейчас одну из моих любимых композиций исполняет Адриан. Подходя ближе к роялю, я наблюдаю, как его пальцы на автомате попадают на нужные клавиши, зная наизусть каждую нотку, плавно касаясь инструмента. Мои губы раскрываются в удивленной усмешке, и я подхожу ближе к роялю, аккуратно опуская бокал с недопитым содержимым на крышку инструмента. Несколько отчаянных секунд он продолжает не замечать меня, полностью погружаясь в отточенные до совершенства чистейшие ноты.

В какой-то определенный момент я осознаю, что мне ужасно хочется стать аккомпаниатором и помочь ему доиграть композицию в четыре руки, и я с непреодолимым рвением подсаживаюсь на белоснежную банкетку, дожидаясь определенной ноты, чтобы начать.

Наконец, мои пальцы едва касаются прохладных клавиш и наши руки сливаются в единую мелодию, вырисовывая чистейшие нотки одного из самых известных произведений великого композитора. Полностью погружаясь в такт, я закусываю верхнюю губу, пытаясь бороться с улыбкой, вспоминая наши с Кристианом вечера, проведенные за синтезатором. В какой-то момент я упускаю из виду руки Адриана и пару минут продолжаю играть одна, эпично заканчивая произведение.

— Чувствуется рука Кристиана, — тихо проговаривает он, когда мои руки опускаются на колени. Его тихий голос с легкой хрипотцой раздается практически над моим ухом. — Не удивительно.

Я нервно сглатываю, продолжая устремлять взгляд куда-то сквозь белоснежный рояль, всем своим видом ощущая, как его любопытный взгляд изучает мой профиль.

Перестань смотреть на меня и трогать своим взглядом…

— Не знала, что ты умеешь играть, — шепчу я первое, что приходит в голову.

— С самого детства нас учили играть на музыкальных инструментах, и я чертовски ненавидел рояль. Поэтому играю на нем исключительно после бокала виски, — его усмешка раздается в опасной близости. — Вот видишь, как многое ты обо мне не знаешь, но при этом продолжаешь считать дьяволом во плоти, — тихо произносит он, слегка наклоняя голову набок.

Перестань смотреть на меня и трогать своим взглядом…

Боковым зрением я улавливаю, как его взгляд плавными движениями очерчивает мое тело, медленно спускаясь к полуобнаженным ногам. И только в этот момент замечаю, что все это время мы сидим на банкетке, плотно прижимаясь плечами друг к другу.

Перестань смотреть на меня и трогать своим взглядом…

Его рука плавно скользит по воздуху и аккуратно опускается на мою ладонь, лежащую на бедре, едва заметно сжимая ее. От его прикосновения мои легкие словно протыкают иголкой с ниткой, стягивая друг с другом, а мышцы превращаются в один сплошной напряженный комок. Тело будто перестает слушаться, застывая в напряжении и цепенея от страха.

Боюсь пошевелиться.

Или не хочу ему мешать?

Пара секунд, один вздох и одним движением руки он едва прикасается к кончику моего подбородка, медленно разворачивая лицо в свою сторону. Кожа начинает мгновенно неметь под воздействием его горячей ладони, и я задерживаю дыхание, натыкаясь на завораживающий блеск, опасно мелькающий в двух свинцовых грозовых тучах.

Но в какой-то момент небо падает на землю, а земля встречает его с распростертыми объятиями.

Что-то в этом блеске меня завораживает настолько, что мы начинаем медленно тянуться друг к другу, едва касаясь губами. Пару секунд он скользит по моим губам, словно спрашивая разрешение, и я тут же без раздумий отвечаю на его поцелуй. После моего ответа, его горячие губы еще сильнее впиваются в мои, а руки начинают скользить вдоль позвоночника, с каждым плавным движением прижимая меня все ближе.

У меня нет времени на раздумья, почему это происходит: всему виной алкоголь у нас в крови или же какое-то глубинное тайное влечение друг к другу?.. Поэтому я полностью отключаю трезвые назойливые мысли, так не вовремя всплывающие в голове, и прикрываю глаза, вдыхая запах его тела.

Глава 32

Я просыпаюсь с четким осознанием — за мной кто-то наблюдает.

Раскрывая веки, несколько раз моргаю и с ужасом натыкаюсь на хмурый взгляд карих глаз.  Полноватая женщина средних лет с пучком крашеных желтых волос на голове продолжает глазеть на меня даже тогда, когда прекрасно видит, что я проснулась. Без надобности поправляя широкий белый фартук, одетый поверх голубого сарафана, она гневно хмурится, направляя разноцветную метелку — пипидастр — в сторону двери.

— Тебе нужно уйти, — строго проговаривают ее тонкие губы, окруженные возрастными морщинками. — Хозяин проснется и будет ругаться…

Я недоуменно хмурю лоб, приставая на локти. Все, что в моем понимании — я нахожусь в спальне Адриана, а если быть точнее, в его кровати. Оглядываюсь по сторонам, и судя по одиноко лежащей подушке — спала я здесь одна… или… Мысли приходят лишь к одному ужасающему факту о вчерашнем вечере — я ничего не помню.

— Хозяин?.. — задумчиво произношу я, словно пробуя новое слово на вкус.

Пока женщина одаряет меня очередной порцией омерзительного взгляда, я приподнимаю одеяло и вздыхаю с облегчением, когда улавливаю на своем теле нижнее белье и пару раз ощупываю белоснежную хлопковую рубашку, которую позаимствовала из шкафа Адриана.

— Он не терпит, когда такие как ты… то есть, девушки не уходят до его пробуждения, — шепчет она, запинаясь на середине.

Я возмущенно округляю глаза, выпрыгиваю из кровати, едва не сбивая женщину с ног и направляюсь в сторону двери.

— Погоди! — испуганно восклицает она, пытаясь меня остановить. — Не нужно!

Но я уже мчу вперед, с грохотом открывая дверь спальни и быстрым шагом спускаюсь по лестнице, не смотря под ноги. Обнаруживая Адриана развалившимся на огромном диване в гостиной, прижимающим бутылку воды ко лбу, я накапливаю все свое возмущение, твердо ступая по лестнице.

— Какого черта меня приняли за одну из твоих...

— Не так громко, Лилибет, — тихо проговаривает он, поднимая руку в останавливающем жесте. Еще секунду и его взгляд скользит в мою сторону, а на лице появляется вялая усмешка. — А что, разве это не так?

Мои ноздри возмущенно вздымаются и мне кажется, что еще пару секунд, и я обрушу на него весь накопившийся гнев. Адриан глухо смеется, наблюдая за моей реакцией, но спустя секунду его взгляд переносится куда-то сквозь меня.

— Я велела ей уходить, пока вы не проснетесь… — раздается позади меня запыхавшийся голос женщины.

— Отстань от нее, Агнет, она никуда не пойдет, — безразлично произносит парень, с грохотом приземляя бутылку с водой на кофейный столик из темного дерева.

— Но она спала в вашей спальне, и я подумала… — запинается Агнет, подходя чуть ближе к нему.

— Мало ли, что ты подумала, — бесцветным голосом заключает он. — Элизабет будет оставаться здесь столько, сколько я скажу.

Женщина неуверенно кивает и с пипидастром в руках поднимается на второй этаж.

Адриан вяло встает с дивана, направляясь в сторону кухни.

— Так и будешь стоять? — раздается его надменный голос. — Агнет приготовила завтрак.

Я делаю несколько неуверенных шагов и усаживаюсь за кухонный стол, на котором уже находится одна порция завтрака. Наблюдая, как парень накладывает свою порцию, я лениво копаюсь вилкой в тарелке, пуская в его сторону неоднозначные взгляды.

Тело и разум изнывают от желания узнать, что же было вчера, ведь после того злосчастного вина я не припоминаю даже половины вчерашней ночи…

Адриан пускает в мою сторону насмешливые взгляды, сопровождаемые неизменной ухмылкой.

— Что-то не так? — звучит в воздухе его тихий голос.

Я пару раз убедительно киваю, не в силах расспросить его о вчерашней ночи.

Почему я не могу сказать это вслух?

— Да у тебя на лице написано, что ты хочешь узнать, — он подавляет легкий смешок, на мгновение устремляя взгляд в гостиную.

Некоторое время он молчит, а мое тело напрягается настолько, что спустя пару секунд по всем мышцам растекается неприятная боль, сопровождаемая мелкой дрожью. Я направляю вопросительные взгляды в его сторону, не в силах съесть даже кусок хлеба.

— Хочешь узнать, был ли у нас секс? — насмешливо спрашивает он, с интригой играя бровями.

После вопроса, на мгновение застрявшего между нами, воздух в моих легких сокращается до минимума, и я боюсь сделать очередной вдох, пока не узнаю всю правду.

Адриана мгновенно прорывает на раскатистый смех от одного вида моего лица, и я наблюдаю, как он слегка запрокидывает голову назад, а меня не покидает желание провалиться сквозь землю, исчезнуть, слиться с кухонным гарнитуром и больше никогда не видеть его лицо…

— Ничего себе, домик! — эхом раздается удивленный голос Карен, и я тут же разворачиваюсь всем телом на источник звука. — Приятного аппетита!

Девушка приветственно машет мне рукой, улыбаясь во все тридцать два зуба, пока Алекс с хлопком закрывает входную дверь. Сегодня на девушке сидит черный облегающий комбинезон с легкими кроссовками и в голову тут же приходит вопрос: с каких пор она променяла свои мини-юбки и майки с глубоким декольте на комбинезоны? В них что, удобнее… убегать от полиции?

Я разворачиваюсь обратно, подавляя желание закатить глаза и продолжаю копаться вилкой в прозрачной тарелке, пока сердце наворачивает двадцатый круг за несколько секунд.

— Полегче с дверью, это тебе не задница Карен, — с сардонической усмешкой произносит Адриан, приветствуя своего друга.

— Вы хоть на минуту расстаетесь? — раздраженно бубню я, без энтузиазма копаясь в тарелке.

— А вы? — с неподдельным интересом спрашивает Карен, подсаживаясь к нам за стол, и я демонстративно закатываю глаза. — О, такую ветчину я видела только в нашем ресторане! — восклицает она, голыми руками закидывая несколько тончайших кусочков себе в рот. — Мы вообще-то вас спасать приехали.

— Что у тебя там с машиной? — спрашивает Алекс у друга, наливая себе сок.

— Скорее всего, аккумулятор, но это не точно, — отвечает Адриан, отряхивая руки от хлеба.

Он ступает в гостиную и на кофейном столике берет ключи от машины. Через пару минут парни выходят на улицу, оставляя нас с Карен один на один, отчего я испытываю некое смущение, будто остаюсь наедине не с подругой детства, а с абсолютно незнакомым мне человеком.

— Ну? — она пускает на меня заинтересованные взгляды, активно играя бровями. — Я смотрю, ты уже успела примерить его рубашки…

Я громко выдыхаю, пытаясь бороться с раздражением.

— Мы попали под дождь, и… — начинаю оправдываться и тут же замолкаю, натыкаясь на довольный взгляд подруги, которая отказывается слушать какие-либо факты с моей стороны.

— Ага, ага… — недоверчиво произносит она, делая вид, что максимально заинтересована в моих оправданиях, одновременно поедая кусок зеленого яблока. И когда я осознаю, что дальнейший диалог не имеет смысла — поднимаюсь из-за стола, по привычке захватывая с собой пустые тарелки, но неожиданный вопрос Карен заставляет меня оцепенеть, застывая на полпути к кухонному гарнитуру. — Вы переспали?

Из-за внезапно настигнувшего першения в горле, пару секунд я нервно прокашливаюсь и наконец, дохожу до посудомойки. Разворачиваясь в сторону девушки, я опираюсь об столешницу руками и сталкиваюсь с ее выжидающим взглядом, полным неподдельного интереса и не терпящим разочарований.

— С чего ты взяла? — невзначай задаю вопрос, пытаясь скрыть волнительную дрожь в голосе.

— Да брось, Эли! — отмахивается она. — Вы всю ночь были одни в доме с этим замечательным минибаром… — девушка кивает в сторону витрины с алкоголем. — Ну, так что?

— Я… — подавляю нервный смешок, хрустя костяшками пальцев. — Я напилась и ничего не помню. Может хватит об этом говорить?

Подруга удивленно раскрывает рот, будто намереваясь засосать весь кислород, находящийся в доме. Проходит пару секунд и взгляд ее тепло-карих глаз сощуривается, пристально поглядывая в мою сторону.

— Как ты можешь не помнить такое событие?.. — с интересом и одновременно с неким подозрением спрашивает Карен, складывая руки на груди.

— Какое событие? — звучит в воздухе недоуменный голос Адриана. Он проходит через гостиную, вопросительно изгибая одну бровь, пока я пускаю растерянные взгляды то на него, то на Карен. — Хотя, неважно. Переодевайся, мы едем в Амалиенборг.

***

Я спускаюсь по лестнице, поправляя рукава черной толстовки, всей душой надеясь, что не ослышалась, и мы действительно прямо сейчас поедем в Амалиенборг.

Только для чего?!

В легких появляется странное жжение, горло будто чем-то сдавливают, и я пару раз прокашливаюсь, после чего жжение резко пропадает.

Ощупываю карман брюк, удостоверяясь в наличии маминого письма, которое мне уже не терпится прочесть и выхожу из дома, усаживаясь на заднее сиденье автомобиля Алекса. Наспех сооружая на голове высокий хвост, я натягиваю черную бейсболку, регулируя козырек. Карен оглядывает меня доброжелательным взглядом и с легкой улыбкой на лице щелкает козырек моей бейсболки.

— А тебе идет стиль «маленькой неприметной шпионки», — смеется она, откидываясь на заднее сиденье авто.

— Могу сказать про тебя то же самое, — безразлично проговариваю я, бросая взгляд в окно.

Прямо сейчас в нашу сторону направляется Адриан в элегантном черном костюме, который стоит, очевидно, целое состояние. На ходу он поправляет золотые запонки на белоснежной рубашке, после чего хватаясь за черный тонкий галстук-регат.

— Ну, прям принц датский, — ухмыляется Алекс, заводя двигатель автомобиля, когда парень усаживается на переднее сиденье.

— Заткнись, — бросает он, отряхивая пиджак.

— Зачем мы едем в Амалиенборг? — спрашиваю я, когда Алекс выезжает на междугороднюю трассу.

Адриан оглядывается на меня с веселой усмешкой на устах.

— Не мы, а я, принцесса, — отвечает он. — Король срочно хочет видеть меня.

— Это никак не связано с тем, что ты хочешь его убить? — недоумеваю я.

Алекс подавляет смешок, переключая передачу.

— Хм, не думаю, — усмехается Адриан, поправляя и без того идеально уложенные волосы.

Я раздраженно выдыхаю, переплетаю руки на груди и откидываюсь на спинку сиденья. Наблюдая за сменяющимся пейзажем за окном, я ловлю себя на мысли, что не знаю даже примерно какое сегодня число и месяц. Судя по прохладной погоде, хмурым облакам и бесконечным дождям — наступает осень. Или уже наступила, пока я таскаюсь «по делам» с повстанцами.

Пейзаж за окном сменяется на городские улицы и когда издалека я улавливаю знакомые стены Амалиенборга — у меня щемит сердце, и я невольно задерживаю дыхание. Алекс останавливает автомобиль недалеко от площади Амалиенборг, чтобы не привлекать лишнее внимание и Адриан выходит из машины, бросая пару указаний другу.

Алекс отъезжает от дворца на безопасное расстояние и паркует автомобиль возле незнакомого офисного здания. Спустя секунду он выходит из машины, за ним тут же следует Карен, и я следую их примеру. Карен тут же берет мою руку, сжимая прохладную ладонь и бросает в мою сторону глупую улыбку. Некоторое время мы спокойным шагом идем по улице, мимо нас проходят люди, совершенно не обращающие на нас никакого внимания, и я искренне не понимаю, что сейчас происходит или будет происходить.

Мой взгляд зацепляется за белоснежные бумажки на столбах с кричащими надписями:

«ВНИМАНИЕ, ПРОПАЛА ЕЕ ВЫСОЧЕСТВО ПРИНЦЕССА ШАРЛОТТА!»

«ВНИМАНИЕ, ПРОПАЛИ УЧАСТНИЦЫ ОТБОРА: СЕЛЕНА РАСМУССЕН И ЭЛИЗАБЕТ ХАНСЕН!

С недоумением на лице я рассматриваю наши черно-белые фотографии, слегка искажающие лица и останавливаюсь посреди пешеходной части, пару раз прокашливаясь от удушающего кашля. Мимо пролетает велосипедист, чудом не сбивающий меня с ног. Карен дергает меня за руку, намереваясь сдвинуть с места.

— Пошли, Эли! — умоляюще произносит она и тут же следует за моим взглядом. — О, да брось, эти объявления расклеены по всему городу уже давно.

— Служба безопасности уже две недели не может вас отыскать, — с презрением прыскает Алекс. — Как думаешь, они догадываются о том, что одна из пропавших гуляет возле дворца?

— Как думаешь, я в восторге от того, что меня похитили? — язвительно проговариваю я, слегка прищуривая веки.

Я устремляю злобный взгляд в его сторону, он же продолжает испепелять меня огненно-карими глазами, явно насмехаясь над моей реакцией на происходящее. Карен встает между нами, своим присутствием пытаясь снять внезапно возникшее напряжение.

— Хватит, — звучит спокойный голос девушки, ее рука упирается в мою грудную клетку.

— Вообще-то, я ждала Адриана, — неожиданно раздается надменный голосок Мии.

Ребята расступаются, чтобы увидеть девушку. Горничная стоит посреди улицы со сложенными руками на груди, вопросительно изгибая бровь. На ней сидит неизменный черный сарафан, прикрывающий колени, с белоснежным фартуком, а темные волосы аккуратно зализаны в толстую косу, скрепленную крепким белым бантом. А мимо нее снуют люди, совершенно не подозревающие и не осознающие важность происходящего вокруг.

— Он во дворце, мы вместо него, — без эмоций проговаривает Алекс, с подозрением разглядывая девушку.

Ее взгляд бледно-серых глаз с презрением блуждает сначала по моему телу, затем останавливается на лице.

— Зачем Адриан постоянно таскается с ней? — задает вопрос она, заранее зная, что он останется без ответа, пока ее тонкие алые губы искажаются в презрительной усмешке.

— А ты, наверное, хочешь, чтобы он с тобой таскался? — сквозь зубы процеживаю я, пытаясь сделать угрожающий выпад в ее сторону, но рука Карен вовремя останавливает мой ход.

— Замолчите обе, — грубо бросает Алекс, когда Мия открывает рот, чтобы съязвить мне в ответ. — Нам еще не хватало лишнего внимания со стороны. Мия, говори, что хотела доложить, и мы спокойно разойдемся.

Девушка с презрением оглядывает нас с Карен и направляет безучастный взгляд в сторону повстанца, крепче складывая руки на груди с важным видом.

— Сегодня утром Кристиан перевез этих дур с отбора в Амалиенборг, благо их осталось только пятеро, — сообщает она, с презрением демонстративно закатывая глаза.

— Полегче с выражениями, — процеживаю я сквозь зубы, пока у меня замирает дыхание после ее слов.

За две недели отбор покинули около десяти участниц?! Неужели их всех выгнали или они сами изъявили желание уйти после того злополучного бала? Остались ли Ника и Марта? И все ли в порядке с Гретой?

Мия направляет на меня насмешливый взгляд, ухмыляясь ехидной улыбкой.

— Как я поняла, он сделал это, чтобы обезопасить их от повстанцев, — последнее слово она произносит с выражением, с помощью указательного и среднего пальцев изображая в воздухе кавычки.

Алекс кивает, плотно сжимая губы.

— Что-то еще?

— Да, но… я не уверена, что это правда… — на мгновение девушка опускает взгляд стеклянных глаз.

— Говори, — перебивает ее парень, явно напрягаясь.

Она нервно оглядывает нашу компанию, не решаясь сказать ни слова.

— С королем что-то не так, — наконец сообщает она. — Мама говорит, что за последнюю неделю он практически не появлялся на глазах у всего дворцового персонала, даже отказался от личного камердинера. С ним явно что-то происходит.

Алекс пускает хмурый взгляд в сторону Карен, та молча пожимает плечами.

— Это все? — спрашивает парень.

— Пока все, — утвердительно проговаривает горничная. — Мне пора, иначе старший лакей что-то заподозрит, а он тот еще ублю…

— Мия! — неожиданно раздается мой голос ей вдогонку. — Как Грета?

На секунду горничная поворачивается к нам боком с явным недоумением на лице, застывая посреди улицы. Ее брови хмуро встречаются на переносице, будто она напряженно раздумывает сказать ли правду или принципиально промолчать.

— Она… не приехала в Амалиенборг, — быстро выпаливает Мия и разворачивается.

Внутри меня все рушится, тело мигом бросает в жар. Асфальт под ногами трескается, образуя огромные впадины, рушится вниз, и я лечу вслед за ним.

В голове появляются тысячи вопросов про здоровье и самочувствие Греты, на которые не в силах ответить никто из присутствующих и от этого в груди зарождается черная дыра, с каждой секундой засасывая мысли и угнетая еще пуще прежнего.

Мы наблюдаем, как девушка быстрым шагом покидает нас, растворяясь в безликой толпе проходящих мимо людей. Некоторое время Алекс молча смотрит куда-то вдаль и вдруг резко подрывается с места, быстрым шагом направляясь вперед с явно намеченной целью.

— Что случилось? — удивленно спрашивает Карен, шагая вслед за ним, одной рукой она утягивает меня за собой и мне приходится практически волочить ноги по асфальту.

— За нами хвост, — отчеканивает парень, пристально вглядываясь в толпу.

— Мы хотим его догнать или что? — недоумевает Карен, перекрикивая гудки мимо пролетающих машин.

Оставляя вопрос без ответа, повстанец целенаправленно бежит вперед, чудом не сбивая странно озирающихся прохожих. Полная женщина что-то недовольно бурчит нам вслед, а мужчина в цветастой рубашке едва успевает повернуть велосипед, уворачиваясь от нашего нашествия.

Лицо обдувает прохладным копенгагенским ветром, дыхание учащается, пульс подскакивает. Меня резко одолевает приступ кашля, и кажется, будто воздух в легких вот-вот закончится.

Я не понимаю зачем мы бежим и что вообще происходит, но сознание мгновенно абстрагируется от происходящего вокруг, когда с противоположной улицы я улавливаю до боли знакомый голос, заставляющий вывернуться наизнанку.

— Элизабет!

Его голос пробуждает во мне жгучую бурю эмоций, совладать с которой я не в силах.

Он называл меня полным именем лишь в редких случаях, когда ситуация принимала неожиданные обороты. Видимо, этот случай снова настал.

Голова против воли резко разворачивается в сторону, кончики высокого хвоста бьют меня по щекам, но даже сквозь пелену застилающих волос я улавливаю его обеспокоенный взгляд, который растерянно блуждает по толпе.

Он изменился и далеко не в лучшую сторону.

Его лицо заметно потеряло в весе, потускневший, усталый взгляд без прежнего огонька блуждает по толпе в отчаянных поисках моих глаз и даже с такого расстояния я замечаю болезненные синие круги под глазами.

Наши взгляды встречаются, сердце пронзает болезненный укол, и я буквально распадаюсь на мелкие осколки, собирать которые, скорее всего, предстоит Карен и Алексу. За долю секунды я успеваю заметить, как Кристиан окружен несколькими участницами, мирно прогуливающимися по центральной улице города в своих неизменных платьях и соломенными шляпками на головах. Каждый их шаг сопровождают вспышки фотокамер и среди девушек я успеваю уловить лишь обескураженное лицо Ники, вовремя успевающей поймать мой беглый взгляд.

Резкий толчок вперед.

Карен тянет меня за руку что есть мочи, и я поддаюсь силе притяжения, но, к сожалению, не в ту сторону, в какую бы хотелось. Краем глаза замечаю, как Кристиан подается вперед вслед за нами, упорно пробиваясь сквозь толпу журналистов, мимо проносящихся людей, переходящих дорогу и нескольких десятков гвардейцев, но как бы мне не хотелось, он уже не успеет добраться до нас.

— За ними! — резко бросает он кому-то.

— Но Ваше Высочество, это невозможно…

— Это приказ! — доносится до меня его разъяренный голос, с каждым шагом отдаляющийся от нас. — Прочистите каждый магазин, каждый закоулок, все в районе…

Вокруг раздается какой-то обеспокоенный рой голосов: кто-то выкрикивает имя принца, кто-то искренне недоумевает, что происходит посреди оживленной улицы, а кто-то тянется к участницам с желанием сфотографироваться на память.

Он узнал меня даже в бейсболке, натянутой на лоб, среди многочисленных людей…

Почему. Почему. Почему.

Почему я не выдернула руку и не выбежала к нему на проезжую часть?!

— Живо! — сквозь зубы кричит Алекс, зазывая нас на станцию метро.

Мы скрываемся в стенах метрополитена, мгновенно встречаясь с прохладой и затхлым запахом земли. Ребята выдыхают, ступая на ступени эскалатора, а я опираюсь на резиновые перила, задыхаясь от назойливого приступа кашля, одновременно стараясь выровнять сбитое дыхание.

— Эй, все нормально? — спрашивает Карен, тяжело дыша.

— Отстань от нее, она просто не привыкла бегать, — усмехается Алекс.

Не обращая внимание на усмешки парня, ко мне приходит медленное осознание того, что со мной что-то не так. Но долго думать мне об этом не приходится, ведь Карен уже тащит меня в сторону тормозящего вагона.

— Ты можешь не кашлять? На нас уже косо смотрят, — говорит Алекс, хмуро озираясь на пассажиров.

Задыхаясь от очередного приступа кашля, я мотаю головой, прижимая кулак ко рту. Карен пускает обеспокоенные взгляды то на меня, то на парня.

Следующий час для меня проходит как в тумане. Взор улавливает мелькающие рекламные таблоиды, обувь мимо проходящих людей и пролетающие ярко-жёлтые такси. С каждым шагом ощущая дикую слабость, ломоту во всех существующих мышцах и нарастающий кашель, после которого я уверена, что оставлю свои легкие прямо на улице, я практически висну на руке Карен, странно озирающейся на мое состояние. Когда мы заходим в какое-то помещение — по интерьеру напоминающее подъезд — мое сознание отключается, а тело полностью обмякает в руках подруги, не в состоянии противостоять силе притяжения.

— Эли?!

— Твою мать, этого еще не хватало…

***

Амалиенборг

Герцогиня Роган, предвкушая встречу с королевской семьей, с волнением сдувает невидимые пылинки с плотной юбки, скрывающей колени, плавно добираясь до пиджака цвета бордо. Она с нескрываемым раздражением на лице наблюдает за своей дочерью, в прямом смысле с горем пополам выкатывающейся из черного автомобиля, и невзначай аккуратно поправляет уложенные темные волосы.

— Живее, Беатрис, мы опаздываем! — раздраженно бросает она, по привычке обеими руками прижимая к себе небольшой ридикюль черного цвета, ступая по площади Амалиенборг маленькими шажочками.

Беатриса испускает тяжкий вздох, поправляет ненавистное сиреневое платье, давящее на живот и быстрыми шажочками, старается поспеть за матерью, руками удерживая небольшую шляпку-таблетку цвета слоновой кости от пронизывающего ветра.

— Мам, ну, прости, — с отдышкой проговаривает девушка, хватаясь за живот, едва догоняя герцогиню. — Ты же знаешь, как мне тяжело.

— Не мамкай, — строго бросает Ингрид в ответ. — Раньше надо было думать.

Старшая герцогиня Роган все никак не может простить свою единственную дочь за такой опрометчивый поступок, совершенный по собственной глупости восемь месяцев назад. В ее мыслях никак не может уложиться тот факт, что она — герцогиня Роган — младшая дочь короля Ричарда, ныне покойного супруга королевы Луизы, через месяц станет бабушкой нагулянному ребенку.

Все тридцать лет жизни Беатрис, герцогиня страшно переживала о ее замужестве и восемь месяцев назад ее самый страшный кошмар явился ей наяву в виде двух полосок на тесте. Как итог, репутация семьи опорочена, тридцатилетняя дочь, еще вчера девица на выданье, потолстела на двадцать килограмм, теперь своими пышными формами напоминая собственную мать и без пяти минут мать-одиночка. Выйдет ли она замуж за знатного человека после такого темного пятна в своей биографии? Вопрос, который мучает старшую герцогиню на протяжении восьми месяцев каждую ночь.

Ингрид гордо задирает голову вверх, стараясь скрыть двойной подбородок, когда их приветствуют пара лакеев в парадной одежде у главного входа в Амалиенборг. На широком лбу проступают едва заметные испарины, но она тут же аккуратно промокает их белоснежным платочком, стараясь не задевать макияж.

— Зачем король позвал нас? А кто-то еще будет кроме нас? Изабелла? Адриан? — стараясь подавить тяжелую отдышку, задает вопрос за вопросом младшая герцогиня Роган, едва поспевая за своей матушкой.

— Ты можешь хоть минуту помолчать? — сердито бросает Ингрид, оглядываясь через плечо. — Я тебе что, экстрасенс, чтобы предвидеть будущее? Нас позвали, мы пришли, что еще тебе от меня нужно?

Девушка виновато поджимает губы, аккуратно придерживая подол легкого платья на ступеньках. Последний месяц живот растет как на дрожжах и ходить становится все труднее, не считая бесконечную отдышку, отеки, дискомфорт в тазу и болезненные толчки ребенка по внутренним органам.

Но тем не менее, она не жалеет о своем поступке. Она твердо убеждена, что ее годы улетают с космической скоростью в прошлое и за все холостые года к ней ни разу не со сватался ни один приличный жених (со слов матери, естественно). Беатрис уже свыклась с мыслью о том, что пол своей жизни проведет в одиночестве и, наконец, решилась завести ребенка — какое-никакое продолжение их рода.

Наплевав на все правила, она в тайне от матери посетила популярный копенгагенский клуб и нашла не менее пьяного паренька, более-менее соответствующего ее вкусу, с твердыми намерениями расстаться с невинностью раз и навсегда и шагнуть через порог тридцатилетия, будучи беременной.

Все получилось с первого раза, хоть девушка и не возлагала больших надежд.

Старшая герцогиня Роган терпеливо ждет, пока лакей откроет дверь в одну из множества зал дворца и с волнением смахивает так не вовремя появившиеся мелкие испарины на лбу. Делая первые шаги в залу, ее взгляд цепляется за пару знакомых морщинистых глаз.

— И эта старая кочерга здесь, — бубнит себе под нос она и тут же натягивает миловидную улыбку. — Луиза, дорогая, рада тебя видеть. Как твое здоровье? Я слышала все плохо.

— Кто их сюда позвал? — недовольно шепчет королева, натягивая напряженную улыбку. — Значит плохо слышала, Ингрид. Как видишь, я здесь.

— А ты не изменилась за прошедшие года, — язвительно добавляет герцогиня Роган, приближаясь к малиновой софе. — Я имею в виду твой характер безусловно, внешне ты очень изменилась…

Королева-мать презрительно смеется, оглядывая выпирающий живот Беатрис.

Несмотря на, мягко говоря, не сложившиеся отношения Луизы и Ингрид, бывшей королеве всегда было жалко ее дочь. Она и по сей день считает, что ребенок не виноват в скверном характере своей матери и в том, что ее воспитали вертеться только возле ее юбки.

Черная кошка пробежала в их отношениях лишь после смерти предыдущего короля — Ричарда, августейшего супруга Луизы. Вот уже пять лет младшая сестра короля и его супруга открыто презирают друг друга. Ингрид презирает за чрезмерную прямолинейность, а та, в свою очередь, открыто упрекает герцогиню Роган в излишней меркантильности и желанию быть везде и всюду.

— Как ты, дитя? — сочувственно спрашивает Луиза, опираясь на трость. Ее взгляд продолжает обеспокоенно блуждать по телу девушки.

— Все хорошо, — с неподдельной улыбкой отвечает Беатрис, глаза цвета грозовых туч несколько раз взмахивают ресницами, с интересом разглядывая богатое убранство залы.

— Все ли у вас готово к рождению ребенка? — обеспокоенно спрашивает королева-мать.

— Мы все…

— Не нужно из нас делать каких-то жалких беженцев, — перебивает свою дочь Ингрид, гордо вздергивая подбородок вверх. — Мы сами в состоянии позаботиться и о себе, и о будущем внуке.

— Что ж, я рада, — с натянутой улыбкой проговаривает Луиза, замечая приближающегося Адриана. — Мой дорогой, как давно я тебя не видела!..

— Бабушка? — растерянно проговаривают его губы, когда на полпути он застывает посреди залы, но его растерянность тут же сменяется радостью. — Не знал, что тебя выписали.

Некоторое время бабушка и внук крепко обнимаются, пока герцогиня Роган одаривает их презрительным взглядом.

— Нужно почаще бывать в Амалиенборге, тогда многое узнаешь, — с любовью проговаривает королева-мать, потрепав его за волосы.

Взгляд парня отрывается от бабушки и встречается с жизнерадостным лицом беременной девушки, но тут же натыкается на строгий взгляд серых глаз старшей герцогини.

— Беатрис? Хм… ты немного… изменилась, — с легкой ухмылкой проговаривает он, пряча руки в карманы брюк.

Девушка смущенно кивает в ответ, опуская взгляд.

— А ты все так же не женился, — с издевкой проговаривает Ингрид, с важностью складывая руки на груди.

— Увы, уж лучше я буду вечно холостым и свободным, чем жить с такой женой, как вы, — отвечает Адриан, подмигивая герцогине. — Теперь я понимаю почему Фред сбежал от вас на тот свет.

Женщина на долю секунды с возмущением раскрывает рот, но тут же приходит в себя и одним движением руки аккуратно поправляет помаду на кончике губ, задирая нос пуще прежнего.

— Я думал, что Фредерик пригласил на аудиенцию только меня, — недоумевает Адриан, бросая вопросительный взгляд в сторону бабушки.

— Поверь мне, милый, мы все так думали, — отвечает Луиза.

— Кстати, какие новости по поводу отбора? — с вызовом проговаривает Ингрид, вопросительно изгибая тонкую бровь. — Слышала, Кристиан уже давно выбрал себе фаворитку, но до сих пор не решается закрыть отбор. Он остался все таким же трусом, каким и был несколько лет назад.

Последние слова герцогиня произносит с некой издевкой, делая акцент на последнем слове.

Адриан напряженно поджимает губы, с интересом наблюдая за театром одного актера со стороны.

— Довольно! — грозно произносит королева-мать, стуча тростью об паркет. — Он скрупулезно принимает каждое решение, взвешивая все «за» и «против», и я не позволю оскорблять своего внука в моем присутствии!

— Тебе нельзя нервничать, — тихо говорит Адриан, осторожно поглаживая ее плечо.

— Что за шум и без меня? — раздается по всей зале звонкий голосок Изабеллы, вперемешку с раздающимися за километр каблуками.

— Изабель, душа моя! — воодушевленно проговаривает Луиза, поднимая руки в ее сторону для объятий.

— Бабушка! — восклицает герцогиня, отвечая на объятия женщины. — Мы не виделись с тобой целую вечность!

— Где твои родители? Неужели не приехали? — с грустью в голосе произносит королева-мать, отстраняясь от внучки.

— Бабуль, ну, ты же знаешь, у них много неотложных дел в Швеции, — девушка виновно пожимает плечами с неловкой улыбкой на лице. — Адри, — она быстро кивает в сторону кузена, тот кивает ей в ответ.

— Моя дорогая, чудесно выглядишь! — с воодушевлением произносит Луиза, оглядывая великолепное персиковое платье своей внучки из новой коллекции известного датского модельера. — Мой стилист меня так не одевает, не подкинешь номерок своего? — она кокетливо подмигивает девушке, та сдержанно хохочет в ответ.

— Ну, что ты! Я отхватила последнее! — смеется Изабелла, похлопывая бабушку по плечу.

— Я думал, за тебя твои герои платят, — доносится очередная усмешка со стороны Адриана.

Герцогиня одаривает кузена острым, слегка прищуренным взглядом и уголок ее губ слегка приподнимается вверх. Но тут же замечает напряженную улыбку младшей герцогини Роган.

— Беатрис? О, Боже, я до конца не верила… Что ты теперь будешь делать?..

— Рожать, наверное, — с искренней улыбкой на лице отвечает девушка, поглаживая живот.

— Мы против абортов, в отличие от некоторых, — язвительно отзывается Ингрид, стреляя двумя свинцовыми тучами в сторону молодой герцогини.

— Как жаль, что я знаю про парочку ваших, — колко подмечает Изабелла и ее губы изгибаются в язвительной усмешке. — Сколько им было бы сейчас? Около двадцати? — усмехается девушка, натыкаясь на недоуменный взгляд младшей герцогини. — Ой, простите, это было тайной?

Девушка театрально вздыхает, с поддельным удивлением прикладывая тонкую кисть к губе.

Ингрид превращается в сплошной комок ненависти и стыда, лицо ее краснеет от злости, губы и челюсть плотно сжаты от непреодолимого напряжения, а хмурый взгляд продолжает испепелять герцогиню Норрланд, намереваясь сжечь ее заживо.

В королевской гостиной наступает напряженная тишина. Некоторое время герцогиня Норрланд продолжает победно улыбаться герцогине Роган, а та, в свою очередь, пускать в ее сторону ненавистные и подозрительные взгляды.

Ингрид прекрасно помнит, как новость о рождении Изабеллы разлетелась по всем газетам, но то, что ее матери вследствие тяжелых родов вырезали матку — двадцать пять лет назад повергла ее в шок. Но тем не менее, она упорно не отступает в этой борьбе взглядов, лишь гордо вздергивая массивный подбородок вверх.

— …после встречи с отцом мы прогуляемся по городу, — в глубине бесконечных дворцовых коридоров эхом раздается голос кронпринца. — Мой секретарь уже договорился с журналистами.

— Ты уверен, что не рискуешь ими? Все-таки толпа — вещь не управляемая, — доносится спокойный голос младшего герцога Виборга.

— Пусть видят, что я в любой момент могу выйти к наро… — голос Кристиана обрывается на полуслове, когда в королевской гостиной он застает большое количество народу, которое не планировал видеть ближайшие несколько недель. Коротко кивая всем собравшимся, он застывает посреди залы. — Я что-то пропустил?

Его недоуменный взгляд продолжает бегать от одного члена семьи к другому, терпеливо дожидаясь вразумительного ответа. Пару секунд он наблюдает за отстраненным Адрианом, который продолжает прятать руки в карманах брюк, делая вид, что разглядывает вполне себе знакомое убранство залы.

— Дорогой мой, нас всех здесь собрал твой отец, — любезно отвечает Луиза, сверкая взглядом тускло голубых глаз.

Теодор дружелюбно приветствует всех присутствующих сдержанным кивком, без надобности поправляя черный галстук-регат на шее.

Напряженный взгляд Кристиана в одно мгновение встречается с безучастным взглядом Адриана, и наследник крепко сжимает челюсть, пытаясь сдерживать самообладание, пока ладонь против воли превращается в кулак.

— Отлично, все уже здесь, — неожиданно раздается голос короля.

Все присутствующие мгновенно оборачиваются на его голос, сдержанно кивая в сторону Его Величества. Фредерик быстрым шагом входит в гостиную рука об руку вместе со своим преданным другом старшим герцогом Виборгом, вслед за ними в помещение вступает королева Матильда, траурно опуская взгляд на старинный паркет.

Одаривая родственников сдержанной полуулыбкой, король усаживается на рабочее кресло, руками упираясь на деревянный лакированный стол из темного дерева, пока дамы располагаются на свободной софе.

— Рад видеть вас всех в сборе, — начинает он, слегка прокашливаясь в руку. — Очень жаль, что не все смогли отложить свои дела и почтить меня визитом… Среди вас также не хватает и Шарлотты, но мы скоро это исправим, — король поджимает губы, пытаясь выдавить хоть какую-нибудь улыбку. — Я собрал вас здесь не просто так. Во-первых, потому что доверяю вам свои мысли, а во-вторых, хочу сообщить одну важную весть.

Кристиан направляет взгляд недоуменных глаз в сторону друга, Тео отвечает ему не менее напряженным взглядом, пока Луиза обеспокоенно разглядывает исхудавшее лицо Матильды. Королева сидит с поникшим взглядом и с трудом удерживает осанку, складывая бледные кисти рук в замок. Адриан удивленно вскидывает брови, а старшая герцогиня Роган уже гадает, что же хочет сообщить король и как эти новости смогут сыграть ей на руку.

— Меня хотят убить, — тихий, умиротворенный голос Фредерика звучит как приговор.

Глава 33

Амалиенборг

— Когда мы уже встретимся с Кристианом?.. — с грустью в голосе произносит Амели, раскладывая вещи в старинный шкаф из темного дерева.

Марта томно вздыхает в ответ на вопрос девушки, застегивая пустой чемодан на молнию. Она тоже очень жаждет встречи, но не с принцем, а его другом. Младший герцог Виборг занимает все ее мысли за последние несколько суток и это, очевидно, не может не пугать.

— Мы только приехали в Амалиенборг, а ты уже хочешь, чтобы принц сопровождал нас каждую минуту? — усмехается Ника, обессиленно плюхаясь на свою кровать.

Девушка очень расстроена тем фактом, что еще ближайшие несколько дней не увидится со своим возлюбленным. Преподаватели, психолог и тренер отбора прибудут в главную королевскую резиденцию лишь через три-четыре дня и это, безусловно, выводит из привычной колеи.

— Согласна, мы встали в такую несусветную рань, что все что я сейчас хочу — это спать, — устало произносит Тильда. — Как минимум, до обеда.

— Нас обязательно было помещать в одной комнате? — недоумевает Амели, разглядывая внутренний двор площади.

— Наверное, опять же, из-за соображений безопасности, — пожимает плечами Марта, безучастно копаясь в своих вещах.

Ника закатывает глаза в ответ на слова подруги.

— Безопасность, безопасность, безопасность…  — недовольно бурчит она, закидывая руки под голову и устремляя напряженный взгляд в расписной потолок. — Это слово мы слышим каждый день по двести пятьдесят раз, а на деле что? Где эта пресловутая безопасность? Где Эли, Расмуссен и даже принцесса?! Никто не знает! А на их месте могли оказаться и мы!

— Да брось… — прыскает Тильда в ответ, усаживаясь на кровать. — Мы не можем оказаться на их месте, кому мы нужны? Повстанцы похитили саму принцессу не просто так. Ну, ладно Расмуссен, ее отец, как-никак, работает в правительстве и мог кому-то перейти дорогу, но вот Элизабет там каким боком? Она абсолютно такая же, как и мы.

Марта и Ника на долю секунды молча переглядываются, невольно связывая похищение Элизабет с ее давнейшим знакомством с принцем.

На протяжении двух часов участницы продолжают приспосабливаться к новым апартаментам, раскладывая личные вещи по шкафам и тумбочкам, без умолку обсуждая роскошь Амалиенборга и сравнивая его с предыдущим дворцом.

После обеда к девушкам в комнату заходит Кристиан, оповещая их о предстоящей прогулке по городу, намеренно умалчивая о журналистах. Участницы с нескрываемым воодушевлением наносят легкий макияж, заплетают аккуратные косы и прихватывают за собой соломенные шляпки, предвкушая идеальную прогулку.

— Чудесно выглядите, — наследник мельком оглядывает девушек и на его лице, побледневшем от внезапных новостей отца, расцветает улыбка.

— Подтверждаю, — галантно произносит Теодор.

Марта тут же ловит на себе оценивающий взгляд младшего герцога Виборга и закусывает нижнюю губу, пытаясь бороться с улыбкой. Против воли она опускает смущенный взгляд на старинную каменную укладку дворцовой площади, всей душой надеясь, что герцог также будет сопровождать участниц на прогулке, но тут же невероятно расстраивается, когда Тео коротко кивает принцу и остается на крыльце Амалиенборга.

— А куда мы пойдем? — тут же лепечет Амели.

— И неужели без охраны? — хмурится Ника, оглядывая пустующую площадь.

— Можете не беспокоиться, дамы, за каждым нашим шагом наблюдают уполномоченные ребята, — спокойно сообщает Кристиан.

В самом конце площади молодых людей уже ожидает толпа папарацци, щелкая затворами фотоаппаратов на каждый их шаг. Девушки ловко поправляют шляпки, пытаясь изобразить максимально искренние улыбки на лице и не запнуться об неровную каменную кладку на относительно высоком каблуке.

Проходя мимо людей с камерами, наследник ведет участниц по одной из центральных улиц города, пытаясь игнорировать черно-белые листовки с громкими надписями о пропаже девушек, пока журналисты следуют за ними, продолжая держать заранее оговоренную дистанцию. Под непринужденные разговоры они проходят добрую половину улицы, заметно привлекая к себе внимание мимо проходящих людей. Кто-то из граждан любезно просит о совместной фотографии участниц и принца, кто-то с восхищением продолжает глядеть в их сторону, не решаясь подойти, а кто-то и вовсе не обращает внимание на вышедшую на улицу августейшую особу в сопровождении участниц отбора, продолжая идти по своим делам.

Во время всеобщего ажиотажа, взгляд Ники цепляется за знакомую форму горничной на противоположной стороне улицы, так старательно скрывающуюся среди толпы. Пару секунд ее взгляд скользит по лицу девушки, а глаза удивленно распахиваются, когда она узнает в ней знакомую горничную.

— Мия? — неожиданно восклицает она.

Улыбка Кристиана, позирующего для очередного фото, тут же сползает с лица, и он мгновенно реагирует на недоуменный вопрос девушки. Он прекрасно осведомлен о том, что младшему дворцовому персоналу, во время исполнения своих обязанностей, категорически нельзя покидать дворец, особенно сейчас. И если бы он не знал про выходки этой девушки, то даже и бровью не повел бы, услыхав ее имя.

Но он уже давно вычислил, что она имеет косвенное отношение к повстанцам.

Взгляд наследника тут же следует за Никой, разыскивая затерявшуюся в толпе горничную, и тут же направляется на противоположную сторону, обнаруживая парочку бегущих за каким-то парнем девушек. Несмотря на свой неприметный внешний вид, они сильно выделяются из толпы, которая, не спеша снует из стороны в сторону, чтобы своими глазами разглядеть наследника. Одна из них, продолжая тянуть за собой вторую, на мгновение опасливо оглядывается и Кристиан нервно сглатывает, обнаруживая в ней знакомое лицо Карен. Лицо второй девушки по-прежнему остается ему недоступным, но, не смотря на натянутую черную бейсболку, он улавливает знакомую копну каштановых волос.

— Элизабет! — громкий отчаянный крик вырывается у него из груди и сквозь недоумевающую толпу он пытается пробраться на противоположную сторону улицы, вступая на проезжую часть.

Ника бросается вслед за принцем, пытаясь разглядеть в толпе лицо своей подруги. Все происходит слишком быстро, и недоумевающая толпа подается вслед за Кристианом, в надежде разузнать хоть что-то, но вовремя подоспевающие гвардейцы останавливают ход нескольких любопытных граждан.

На мгновение, всего на долю секунды девушка оборачивается в ответ на свое имя и их взгляды встречаются. У наследника внутри что-то обрывается, когда он замечает едва уловимые шрамы на ее бледной коже, а взгляд потускневших изумрудов сопровождается темными кругами под глазами. Карен резко тянет ее вперед, и она чуть ли не спотыкается об ноги подруги, задыхаясь в приступе кашля. Пару секунд Кристиан продолжает следить за убегающими девушками, но толпа жадно съедает их образы, беспощадно поглощая в себя.

— За ними! — резко бросает он близстоящему гвардейцу.

— Но Ваше Высочество, это невозможно…

— Это приказ! — кричит наследник, взглядом намереваясь испепелить непослушных гвардейцев. — Прочистите каждый магазин, каждый закоулок, все в районе центральных улиц!

Несколько мужчин в красной парадной форме неуверенно кивают и мигом направляются в сторону сбежавших молодых людей. Кристиан выдыхает воздух из легких и обнаруживает себя посреди проезжей части, задерживая уже приличный поток автомобилей. Толпа вокруг него рассасывается на пешеходную часть, расступаясь перед наследником.

— Прошу прощения, — громко проговаривает он, оглядывая незнакомых граждан, нервно поправляя удушающий галстук на шее и кивает девушкам. — Уходим.

Участницы, странно переглядываясь, быстрым шагом следуют за ним, минуя любопытных журналистов, продолжающих щелкать затворами фотоаппаратов каждый их шаг. Не доходя до дворца, Кристиан оглядывается к многочисленным папарацци.

— Все снимки, прежде чем выйти в печать или появиться в сети — должны пройти через дворец, — ровным голосом произносит он. — И вы не ослышались, абсолютно все. Мой секретарь свяжется с вами.

На этом слове быстрым шагом он удаляется в сторону крыльца, испытывая огромное чувство вины за то, что не уделил девушкам должного внимания. Отныне все его мысли заняты лишь одним — с помощью снимков журналистов он намеревается разузнать, показалось ли ему, или же вправду на противоположной стороне улицы была она.

***

— …какого черта вы привлекли внимание?! — где-то вдалеке раздается разгневанный голос Адриана. — Ты что, забыл главное правило?

— За нами был хвост, и я уже где-то видел…

— Мне плевать, — тут же перебивает Адриан своего друга. — Он видел ее, видел вместе с Карен! Теперь вы приперлись в штаб и скорее всего приплели за собой хвост. Ты же понимаешь, что остался всего один штаб, о котором они не знают?!..

— Хватит! — испуганно кричит девушка. — От того, что вы сейчас перегрызете друг другу глотки — проблема не решится.

Я прихожу в себя с ужасающей головной болью и второе, что я чувствую — жар.

Невыносимо жарко.

Настолько жарко, что я ощущаю каждую волосинку, прилипшую к моему вспотевшему лбу, а на спине образовалось настоящее пекло вперемешку с влажной одеждой.

С первым глотком воздуха на меня вновь находит дикий приступ сухого кашля, во время которого кажется, что легкие вот-вот выпрыгнут в ладонь, а ломота во всех существующих мышцах усилится в стократ от сильного напряжения. Несколько секунд мое тело сотрясается от кашля, не в силах даже привстать на локти. Благодаря бесконтрольным звукам моего организма, в комнату резко забегают все участники разговора, обрывки которого я уловила во время пробуждения.

— Эли, наконец-то! — обеспокоенно произносит Карен, ее взволнованный голос приближается с каждой секундой.

С огромным усилием я разлепляю веки, перед глазами плывут размытые очертания знакомых лиц, и я предпринимаю пару неудачных попыток, чтобы приподнять голову, но выходит что-то наподобие непроизвольных дерганий, вперемешку с непонятным мычанием. Организм ослаб настолько, что я с огромным трудом преподношу руку к губам, чтобы пережить очередной приступ кашля.

У меня нет сил даже прокашляться.

В горле застревает неприятный ком, и я пытаюсь как можно больше прокашляться, вяло прижимая ладонь к губам и в какой-то момент ощущаю что-то влажное в руке, нервно сглатывая слюну. Пару раз моргаю и с некой опаской раскрываю ладонь, от содержимого которой мне становится дурно.

Мои легкие только что выплюнули небольшое количество мокроты с явными прожилками алой крови.

Глаза тут же встречаются с взволнованным взглядом Карен, и в этот момент легкие начинают гореть, провоцируя все новые и новые приступы кашля.

— Она вся горит! — кричит девушка где-то на задворках моего сознания. — Нужно звонить в скорую!...

Мое изможденное тело полностью отключается и последнее, что я вижу — две свинцовые тучи, направленные в мою сторону. В меру спокойные, в меру напряженные и взволнованные.

***

Я не знаю сколько проходит дней, ночей, часов или, может быть, даже недель, пока я провожу время в лихорадочном, предобморочном состоянии, толком не осознавая, где сейчас нахожусь и что вокруг меня происходит. Больше не существует дня или ночи, я лишь время от времени открываю глаза, улавливая знакомые очертания Карен и сосредоточенный взгляд Адриана. Все, что я чувствую — пронзительная головная боль, жар по всему телу и ужасающий, разрывающий тело на части кашель, приступы которого мгновенно одолевают меня с каждым новым вдохом.

Пару раз, на задворках сознания, я ощущаю, как протыкают вену иголкой, но эта боль кажется настолько незначительной по сравнению с острой болью в легких, что иногда кажется, будто мне все это причудилось. Порою я слышу неразборчивую незнакомую речь мужчины, за ней тут же следует твердый ответ Адриана и после этого мою вену вновь пронзает неприятный укол с неизвестным содержимым.

Но пару раз мне становится легче, я прихожу в себя и, всем телом опираясь на Карен, пытаюсь дойти до туалета, руками облокачиваясь об холодные стены, и в полуобморочном состоянии я даже не в силах рассмотреть помещение, в котором нахожусь. Несколько раз она пытается впихнуть в меня какую-то еду, но я лишь морщусь, обессиленно падая на кровать, отворачиваясь в сторону стены.

Я много пью. Изможденный интоксикацией организм требует много воды и с каждым разом я осушаю все больший объем бутылок, который мне предлагают.

Время от времени я просыпаюсь среди ночи, толком не осознавая, где сейчас нахожусь и обнаруживаю перед собой мирно спящую Карен. Она устроилась на неудобном твердом стуле и всем телом навалилась на обыкновенный письменный стол, руками подпирая голову. Один раз среди ночи я с удивлением застаю перед собой Алекса, усердно что-то печатающего в своем телефоне. Он также, как и Карен, одним локтем упирается об письменный стол, вальяжно распластавшись на стуле, свободно вытягивая ноги вперед. И я вновь проваливаюсь в сон, наблюдая как тусклый экран телефона едва освещает его лицо, озаряя карие глаза.

Не знаю сколько проходит времени, я уже давно потеряла счет дням, но в какой-то момент я разлепляю веки, сталкиваясь с кромешной темнотой один на один.

Натягиваю одеяло на себя и осознаю, что меня начинает знобить. Челюсть дрожит, ледяные конечности начинает нервно потряхивать, и со временем все тело дрожит так, словно я лежу на плавающем куске деревянной обшивки посреди Атлантического океана, как главная героиня популярного фильма девяностых.

Сворачиваясь в позу дрожащего эмбриона, я вдруг осознаю, что на меня направлен чей-то внимательный взгляд. Пару раз моргаю и в темноте обнаруживаю четкое очертание мужского силуэта: плечи напряжены, голова слегка опущена на бок, словно изучая меня, руки спрятаны в карманах темных брюк, на теле сидит идеально отглаженная светлая рубашка. Он делает шаг вперед и тусклый свет уличных фонарей освещает знакомые очертания его лица. Мой взгляд сразу же ловит небрежно уложенную копну светлых волос, и несколько раз я моргаю, чтобы удостовериться в том, что это не сон и он не исчезнет через секунду у меня на глазах.

Но он не исчезает.

Непроницаемое выражение лица Кристиана продолжает маячить передо мной, напряженный взгляд голубых глаз изучает болезненное лицо, но сознание слишком затуманено, чтобы доверять всему тому, что я сейчас вижу. Я не знаю, радоваться сейчас, плакать, смеяться или злиться, я не понимаю, где я сейчас нахожусь — в реальности или же мое болезненное сознание решило поиздеваться надо мной…

Стараясь никак не реагировать на неожиданное и невозможное появление Кристиана — я мысленно успокаиваюсь и крепко зажмуриваю глаза, всеми силами пытаясь угомонить нервную дрожь во всем теле.

***

Я прихожу в сознание и обнаруживаю Адриана, снующего по комнате туда-сюда, со свойственной ему манерой скрещивать руки на груди с напряженным взглядом, направленным куда-то вдаль. В какой-то момент он останавливается, не замечая моего пробуждения, и я пользуюсь моментом понаблюдать, как солнечные лучи, проникающие через окно комнаты, освещают его стальное выражение лица. Он слегка сощуривает веки от яркого света, и я рассматриваю едва заметные морщинки «радости» вокруг его глаз, а озорные переливающие лучики солнца бегают по взъерошенным каштановым волосам. Мой взгляд опускается на едва заметную татуировку в виде католического перевернутого креста, руки, скрещенные на груди, и задерживается на оголенных бицепсах. Я молча продолжаю рассматривать его черную свободную футболку, пока предательский кашель не заставляет меня согнуться пополам, выплевывая содержимое нездоровых легких.

— Эй, — тихо проговаривает он и мигом бросается в мою сторону, опускаясь на корточки, чтобы взглянуть мне в глаза. — Тебе нельзя вставать.

Я терпеливо жду, пока дыхание восстановится после очередного приступа кашля и сглатываю большое количество слюны, ощущая неприятный комок слизи в горле.

— Что… что произошло? — впервые за несколько дней я слышу свой сиплый голос.

Поднимаю взгляд на Адриана, на мой вопрос он лишь плотно смыкает губы, опуская взгляд предгрозовых туч в ноги. Пару секунд он молчит, будто стараясь удержать в себе какую-то важную информацию, и мои плечи медленно напрягаются.

— У тебя пневмония, — заключает он, наконец, решаясь взглянуть мне в глаза. — Скорее всего, ты подцепила ее в госпитале из-за ослабленного иммунитета, но это уже не важно. Я нашел отличного доктора, сейчас он полностью контролирует твое состояние и колет курс антибиотиков.

Я догадывалась о своем состоянии, но ближайшие пару дней мне было не до всего. Лихорадка, головная боль, отдышка, слабость и невыносимая боль в легких не оставляли мне ни единого шанса на постановку собственного диагноза.

— Пить, — слабо проговариваю я, ощущая невероятную сухость во рту.

Адриан захватывает пару небольших бутылок со стола, открывает одну из них и протягивает ее мне, пока я медленно усаживаюсь на кровати, свешивая ноги вниз. Минута, и я до последней капли осушаю содержимое бутылки, высасывая из нее весь воздух, пока в ней не остается ни единого намека на какую-либо жидкость. Пластик противно щелкает, когда я отпускаю бутылку и тут же с жадностью принимаюсь осушать новую.

Все это время парень пускает на меня странные взгляды, граничащие с жалостью, и у меня, складывается четкое ощущение того, что прямо сейчас я нахожусь в роли спасенного бездомного котенка, которого бросили не только безответственные люди, но и собственная мать. И я не понимаю, связано ли это с моей внезапной и незапланированной болезнью или с чем-то еще, ведь я еще никогда не видела герцога Шлезвига таким… обеспокоенным и покладистым?..

Осушая вторую бутылку подряд, я бросаю на него вопросительный взгляд, надеясь хоть на какое-то объяснение происходящего, но в ответ он лишь встает на ноги и нервно проводит рукой по волосам, взъерошивая каштановые кончики.

Я ощущаю, как в одном из легких резко начинает печь и сгибаюсь пополам от очередного приступа кашля, во время которого у меня даже не получается сделать обычный вдох. От сильного напряжения голова начинает раскалываться пополам, напоминая о своем существовании.

— Через пару дней тебе станет намного легче, — бросает он через плечо, словно избегая моего взгляда. — Температура еще держится, а значит, тебе стоит отдохнуть.

На этих словах он покидает комнату, прикрывая за собой межкомнатную дверь из светлого дерева, а я только сейчас принимаюсь разглядывать помещение, в котором находилась в бессознательном состоянии все эти дни.

Удивительно, но в этой комнате я нахожусь уже не первый раз. Именно здесь я впервые против воли побывала на очередном собрании повстанцев и это значит, что прямо сейчас я нахожусь в главной штаб-квартире сопротивления.

Амалиенборг

— Ваше Высочество, позволите? — уверенно задает вопрос мужчина, вдвое старше наследника, продолжающий стоять в дверях кабинета принца. В руках он удерживает черную папку с долгожданными снимками, предоставленными всеми журналистами после того странного инцидента, произошедшего пару дней назад на центральной улице города.

— Да, конечно, Карл, проходи, — отстраненно отвечает Кристиан. Его взгляд полностью прикован к монитору ноутбука, изучая карту города и районы, в которых могут находиться логова повстанцев по предположениям спецслужб, а указательный палец беспрестанно щелкает по клавише компьютерной мыши.

— Я связался с журналистами и они, наконец, предоставили все нужные вам материалы, — сообщает секретарь, раскладывая снимки на стол перед наследником. — В основном, они щелкали все подряд, половина из этих фото смазанная, где-то вы позируете вместе с участницами, а где-то стоите посреди дороги, в окружении гвардейцев, но один ухищренный журналист умудрился проследить за вашим взглядом и словить пару интересных кадров, — Карл выкладывает на стол наследника два фото, демонстрируя их принцу, и с гордостью поглаживает черные завивающиеся усы.

Напряженный взгляд Кристиана бегло пробегается по снимкам и останавливается на парочке, аккуратно выложенной мужчиной в самый центр. Он берет фото в руки, несколько раз большим пальцем поглаживая толстый белоснежный картон, на котором они напечатаны. На фотографиях, в несколько раз увеличенных, красуются знакомые лица девушек, и наследник вяло ухмыляется, узнавая их. На одной запечатлен беглый взгляд Карен, на другой — растерянный и испуганный взгляд Элизабет.

Уголки его губ против воли приподнимаются вверх, ведь он осознает, что прямо сейчас держит в руках прямое доказательство участия Адриана и его друзей в похищении девушек. Конечно, все это еще предстоит доказать, но тот факт, что Карен еще до начала отбора встречалась с другом Адриана — известен Кристиану уже давно.

— Благодарю, Карл, ты можешь быть свободен, — проговаривает наследник, продолжая вглядываться в снимки. — Как только ты мне понадобишься — я дам тебе знать.

Секретарь Его Высочества по привычке мельком кланяется и покидает кабинет принца, едва не сбивая в дверях герцогиню Норрланд.

— О, Карл, давно не виделись, что-то случилось? — удивленно произносит Изабелла, оглядываясь на мужчину.

— Добрый день, Ваше Высочество, — секретарь делает легкий поклон, крепче сжимая пустую папку в руках. — Отнюдь, все в порядке.

Герцогиня вопросительно приподнимает одну бровь, оглядываясь на уход мужчины и вступает в просторы кабинета Его Высочества.

— Изабель, я не ждал тебя, — отстраненно проговаривает наследник, наконец, отрываясь от снимков.

— Меня не нужно ждать, дорогой кузен, — пропевает девушка, усаживаясь на кресло напротив брата, одновременно кивая в сторону тучной стопки фотографий. — Это то, о чем я думаю?

Кристиан молча кивает, громко выдыхая.

— Дай посмотреть, — она с интересом тянется за стопкой снимков, некоторое время рассматривая и перебирая кучу полуразмазанных и скучных фото, останавливаясь на двух фотографиях, вызывающих неподдельный интерес девушки. — А вот и наша пропажа. Кто это с ней? Ее лицо кажется мне знакомым…

— Ее подруга — Карен, — констатирует принц, устремляя настойчивый взгляд в сторону кузины. — Элизабет, Карен и Грету еще до начала отбора я как-то подвозил к тебе в номер.

Герцогиня хмурится, проваливаясь в воспоминания и через несколько секунд ее брови взлетают вверх, когда она вспоминает трех выпускниц, завалившихся в ее номер с распахнутыми от восхищения ртами, которые не закрывались до самого утра.

— Да, припоминаю… — задумчиво произносит она, зажимая один из снимков между указательным и средним пальцем. — Адри был замечен журналистами?

Кристиан поднимается со стула, прячет руки в карманы брюк и громко выдыхает, обходя свой стол медленными неторопливыми шагами.

— В это время он был во дворце. Совсем рядом, — сообщает он. — Как думаешь, совпадение? — он машет головой с натянутой улыбкой на лице, будто отмахиваясь от собственных мыслей. — Только непонятно зачем Эли и Карен бежали, что вообще делали здесь и где при этом Селена и Шарлотта…

— А я знаю зачем они бежали, точнее за кем, — с интригой в голосе произносит герцогиня, продолжая переворачивать снимки в воздухе и вопросительный взгляд Кристиана мигом направляется в ее сторону. Девушка выпрямляет спину и кладет фотографии на стол.  — Мой частный детектив говорил, что его чуть было не поймали с поличным.

— Твой кто?! — недоуменно произносит парень, двумя руками облокачиваясь об письменный стол перед кузиной.

— Частный детектив, Крис, ты не в курсе об их существовании? — усмехается девушка, подавляя легкий смешок. — Да, я действительно наняла опытного детектива и не смотри на меня так. Люди готовы вывернуться наизнанку за бешеные бабки, чего не скажешь о наших спецслужбах. Как думаешь, есть ли связь между тем, что Фредерик несколько лет назад урезал бюджет спецслужбам и их низкой активностью в последнее время?  — ухмыляется герцогиня. — А вот мой детектив постарался на славу, между прочим, вычислил их главный штаб и то, что они приехали во дворец из загородного дома Адри, сделав при этом пару снимков для доказательств.

Брови наследника недоуменно сходятся на переносице, он с неподдельным интересом продолжает внимательно выслушивать герцогиню.

— Он признался, что Адри и его друг те еще крепкие орешки, — сообщает Изабелла, играя бровями. — Скрываются так, будто до этого момента несколько лет проработали в МИ-6, но все-таки пару раз они раскололись.

— Кто бы сомневался, Адриан знает все фишки спецслужб, — Кристиан подавляет желание закатить глаза, скрещивая руки на груди. — Где находится их штаб? Насколько мне известно, спецслужбы накрыли уже несколько их штаб-квартир.

— Неподалеку от Амалиенборга, напротив копенгагенского университета, — с уверенностью сообщает девушка. — Мой сыщик сейчас как раз наводит справки кому принадлежит эта квартира. Но самое интересное, ему удалось узнать, что девушек держат в заточении в пригороде Копегагена в самом лесу. Правда, он еще не узнал, где именно, ведь парни тщательно скрываются: меняют машины, их номера, ездят туда в разное время суток, а могут и вообще не выезжать оттуда несколько дней.

— Значит не так уж он и держит их в заточении, раз Элизабет разгуливает с подругой по центральным улицам города, — с сомнением отвечает наследник, задумываясь о своих словах.

Изабелла аккуратно поправляет помаду винного оттенка на кончике губ, заглядывая кузену в глаза.

— Ты только не сердись, но у меня есть предположения, что Адриан таскается с ней не просто так, — сообщает она, поджимая губы. — По словам сыщика, они спокойно ходят по улице так, будто знакомы уже тысячу лет и достаточно близко знакомы, чтобы…

Кристиан подавляет нервный смешок, запуская руки в волосы.

— Бред, — с раздражением бросает он, не в силах дослушать кузину до конца.

— Крис, сам посуди, они везде вместе, он не удерживает ее рядом с собой за поводок, не нацепил на нее наручники… — мягко проговаривает Изабелла, стараясь не задеть чувства принца. — Мне кажется, он завербовал ее на свою сторону…

— Нет никаких сторон, Изабель! — гневно кричит Кристиан, одной рукой разбрасывая фотографии журналистов по всему кабинету. Ему уже осточертело доказывать всем подряд, что никаких сторон не существует в природе. Во всяком случае, ему очень хочется так думать. Парень прикрывает глаза на пару секунд, делает вдох, затем громкий выдох и вновь открывает глаза, направляя ледяной взгляд в сторону герцогини. — У меня есть план, и я намерен четко следовать каждому пункту.

— Как дела с гвардией? — как ни в чем не бывало спрашивает герцогиня.

— Все еще на стадии переговоров, — громко выдыхает он, устремляя взгляд в окно. — После заявления отца я будто вернулся на шаг назад, но все же уже близок к цели.

— Отлично…

— Ваше Высочество! — запыхаясь, кричит секретарь наследника, перебивая мысли герцогини, и подбегая к дверям кабинета. — Срочные новости из национального госпиталя…

Глава 34

Спустя пару дней, я ощущаю невероятный прилив сил и даже не отворачиваюсь от еды, предложенной Карен, а напротив, набрасываюсь на тарелки с удовольствием. Так обычно бывает, когда после длительной болезни выпадаешь из привычного ритма жизни, находясь в полуобморочном состоянии и борясь с бесконечной лихорадкой. У меня уже второй день не наблюдается температуры и сегодня последний день моей антибиотикотерапии, чему я невероятно рада, ведь мои руки уже напоминают вены заядлого наркомана

После нашего последнего разговора я все еще не видела Адриана. И не то, чтобы я хочу поскорее его увидеть… Его поведение тогда мне показалось невероятно странным, и я до сих пор гадаю, с чем это может быть связано. Возможно, это как-то связано с той суматохой перед каким-то важным событием среди повстанцев. Иначе я ничем не могу объяснить тот факт, что последние дни они продолжают что-то бурно обсуждать.

А Карен и Алекс, напротив, продолжают находиться в штаб-квартире, каждый день принимая новых оппозиционно настроенных гостей, в числе которых оказывается и мой доктор. Хоть я и не уверена в наличии у него медицинского диплома, но ему удалось излечить мою внезапно настигшую болезнь. Стоит признаться, он очень тщательно подходит к моему состоянию, объясняя полезность каждого лекарства, которое мне положено. Остаточный кашель еще имеет место быть, но его приступы совсем редки и уже не вызывают ощущение того, будто мои легкие решили покинуть грудную клетку навсегда.

И хоть я понимаю, почему Адриан не отвез меня в больницу… я все равно на него обижена за столь неоправданный риск по отношению к моему здоровью. А что, если бы от бесконечного кашля я отхаркала бы все легкие, загнулась бы от бешеной температуры и от осложнений после пневмонии?!.. Что бы тогда он сказал моей маме?!

Я впервые за все время болезни принимаю душ, задерживаясь в ванной комнате больше чем обычно, из-за чего вызываю бурное недовольство со стороны Алекса. Он встречает меня с максимально хмурым выражением лица, и в ответ я лишь одариваю его максимально лицемерной улыбкой, на которую способна. Приводя влажные спутанные волосы в порядок, я улавливаю несколько громких голосов с кухни, один из которых не слышала уже пару дней. Поправляя серый полувер, любезно предоставленный Карен, я выхожу из комнаты, в которой провела последние несколько дней.

— А вот и утка, которая заняла ванную на целый час, — бурчит Алекс, усаживаясь за обеденный стол.

— Вообще-то, я была там не больше получаса, — в ответ язвлю я, оглядывая опущенный взгляд Адриана.

При его появлении я по инерции поправляю влажную копну волос, наблюдая, как он сидит за столом рядом с Алексом, без аппетита рассматривая содержимое тарелки. Пару секунд и взгляд свинцовых туч устремляется в мою сторону, но также быстро исчезает по направлению к окну. Я никак не могу распознать, по какой причине он избегает моего взгляда и почему мне кажется, что в его глазах впервые за все время я наблюдаю отголоски боли и… жалости?!

— Эли, — Карен замечает, как я недоуменно стою посреди кухни, уставившись на Адриана, и решает взять ситуацию в свои руки. — Что будешь на завтрак?

Я отстраненно мотаю головой, всем своим видом показывая, что мне абсолютно без разницы, что я буду видеть в своей тарелке и поэтому подруга резво подбегает к кухонному гарнитуру, некоторое время копошась в упаковках и шурша фирменными пакетами доставки еды. Завтрак проходит в бесконечных разговорах о дне, посвящать в подробности которого меня не собираются, но я и не страдаю. Все это время Адриан ведет себя как обычно, колко подкалывая ребят, но самое странное — он будто намеренно не замечает меня. Будто это не меня он похитил несколько недель назад, будто это не я пыталась сбежать все это время от него, будто не меня он учил как правильно обезвреживать противника, будто несколько дней назад он целовал не меня и…

Я даже не помню, что было между нами в ту ночь…

Значит ли для него то, что было? Полагаю, нет. Да и с чего бы? Ни я первая, ни я последняя… И вообще, почему меня должны волновать его чувства?! Как будто его заботят мои…

— Почему ты не отвез меня в больницу?!  — обиженно вырывается у меня из груди, когда он неожиданно встает из-за стола, прерывая мои размышления.

Он застывает в одном положении, пару секунд продолжая стоять, руками опираясь об стол, но через мгновение делает несколько шагов в мою сторону, подхватывает меня за локоть, и настойчиво выводит из кухни. Я смотрю на него с немым вопросом на лице, возмущенно отбирая свой локоть, пока он не заводит меня в «мою» комнату, плотно прикрывая за собой дверь.

— Я могла умереть прямо на этой кровати! — восклицаю я, указываю рукой на синий плед.

— Не драматизируй, Лилибет, — тихо произносит он уставшим голосом, складывая руки на груди.  — Тебя лечил прекрасный доктор, он работает в клинике, где обследуют некоторые члены королевской семьи, если так тебе будет спокойнее.

— Нет, не будет, — тут же бросаю я. — Я прекрасно понимаю, что ты рисковал бы своим задом, отправляя похищенную девчонку с отбора в больницу, ведь так?!

Парень испускает тяжелый выдох, на мгновение устало прикрывая глаза.

Куда делся его прежний запал?

— Шутишь? Мы приглядывали за тобой почти две недели день и ночь, насильно пихали в тебя пищу, поили водой, чтобы у тебя не было обезвоживания от высокой температуры, давали лекарства, которые прописывал тебе доктор, — убедительно произносит он. — Да, из-за тебя мы не могли рисковать нашим планом, но мы старались, правда… я старался.

Я наблюдаю, как его брови виновно сходятся на переносице и не понимаю, он и вправду сожалеет или же просто притворяется?! Какого черта его эмоции до сих пор до конца мне не ясны?

— Я должна сказать тебе спасибо? — спустя минуту с сомнением произношу я.

Адриан выпрямляет плечи, медленным шагом подходя к окну, и громко выдыхает.

— Я понимаю, как тебе сейчас нелегко, — неожиданно тихим голосом начинает он, зарываясь руками в волосы. Пару секунд я наблюдаю, как каштановые кончики взлетают вверх. — Нам всем сейчас нелегко и…

— Я хочу поехать к маме, — перебиваю я.

Он разворачивается ко мне с легким недоумением на лице, на мгновение брови хмуро сходятся на переносице, а взгляд падает в пол.

— Я серьезно, — добавляю я. — Перед всей вашей шумихой, которую вы так бурно обсуждаете, я хочу проведать маму. Тем более, у нее должна была быть операция, и я хочу ее увидеть.

На мгновение парень колеблется, но тут же нервно сглатывает и натягивает прежнее стальное выражение лица.

— Хорошо, как скажешь, — тихо произносит он, выходя из комнаты.

И все?!

От удивления мои брови ползут вверх, и я тут же следую за парнем. Почему это он так быстро согласился? Теперь я окончательно ничего не понимаю…

Едва поспеваю за ним спускаться по лестницам, и спустя мгновение он открывает массивную подъездную дверь, а я щурюсь от дневного света, сооружая из ладони козырек. И тут до меня доходит еще один факт, он не сказал мне надеть бейсболку…

Адриан садится за руль черного автомобиля своего друга, и я следую его примеру, пристегивая ремень безопасности.

— Кажется, в тот раз мама дала тебе какую-то бумажку, — неожиданно раздается его хриплый голос в салоне автомобиля. Он тянется в мою сторону, пару секунд копаясь в бардачке машины и вытаскивает знакомую бумажку, протягивая ее мне. — И не смотри на меня так, она выпала из твоих брюк, когда Карен переодевала тебя.

Я принимаю сложенную напополам бумагу, нервно загибая уголок.

— Ты читал, что там написано? — с раздражением спрашиваю я, продолжая смотреть на письмо.

Но Адриан заводит двигатель автомобиля и молча выезжает на проезжую часть, оставляя мой вопрос без ответа. Я громко выдыхаю, вспоминая, как мама велела прочесть мне это письмо сразу после операции и, судя по тому, что я болела практически две недели — сейчас самое время. Я разворачиваю помятую бумагу и вижу знакомый почерк. Читая строчку за строчкой, у меня перехватывает дыхание, и я уже практически забываю, что еду в машине, полностью поглощенная мамиными словами.

Привет, моя дорогая девочка.

Ты держишь это письмо, потому что я очень виновата перед тобой. Ты — моя большая любовь и самая горькая боль.

Ты знаешь, я такая трусиха…

На протяжении двадцати лет я не набралась сил и смелости рассказать тебе о тайне твоего рождения… о твоем биологическом отце. И если вдруг мой страшный враг победит меня — ты обязана знать. Твой отец Вильгельм Фридрих Габсбург — герцог Виборг (если тебе интересно, можешь прочесть информацию об этой могущественной династии Европы).

Судьба свела меня с ним на прошлом отборе, на который я пошла также, как и ты из-за финансовой составляющей. Не буду забивать тебе голову рассказом о нашей истории, поэтому расскажу главное — ушла я от него, будучи двадцатипятилетней девчонкой, полностью уверенной в себе и своих возможностях.

Но когда я узнала о беременности тобой — вся моя уверенность мигом улетучилась. Да, я испугалась, но вернувшись в прошлое — родила бы тебя еще десятки тысяч раз. Я просто была морально не готова воспитывать ребенка в одиночку, но слишком горда, чтобы вернуться к Вильгельму и сообщить ему о беременности. В то время я еще не осознавала, какую беру на себя ответственность за маленького беспомощного человечка…

И это будет моим первым советом тебе — не будь горделивой.

Взвешивай все «за» и «против», прежде чем принимать масштабные решения в своей жизни. Учись переступать через себя — это очень хорошее качество и, если бы я им воспользовалась — у тебя была бы совершенно другая жизнь.

Моя милая, ты достойна лучших школ, университетов, качественной одежды и самого лучшего питания. Достойна самых захватывающих путешествий, лучших дворцов и поместий герцогов Виборгов, а я лишила тебя всего этого, благодаря своей гордости, юношескому максимализму и излишней самоуверенности в себе.

Но я старалась.

Я так сильно старалась дать тебе все, что в моих силах, напрочь забывая про себя, лишь бы с отложенных денег купить тебе на день рождения тот подарок, который ты захочешь. Я настолько забыла, что такое быть женщиной, что связалась с тем, кто поделил нашу жизнь на «до» и «после».

Не буду лгать, первые месяцы знакомства Кристоф был внимателен, осторожен, но в то же время умеренно требователен и настойчив. Я не знаю, о чем я думала, когда приняла решение съехаться с ним. Наверное, где-то глубоко внутри меня сидела та женщина и рвалась наружу, стараясь пересилить заботливую мать. Я была по-прежнему молода и хотела обыкновенного мужского внимания, нуждаясь в банальном крепком мужском плече.

И вот тебе второй совет: никогда и ни при каких обстоятельствах не ставь интересы ребенка превыше своих.

Как видишь, я проиграла.

И должна извиниться перед тобой еще раз за испорченное детство, психику и нервную систему. Я никогда не разговаривала с тобой на эту тему и теперь, оглядываясь назад, я горько сожалею об этом. После его ареста я наблюдала за твоим поведением, и оно пугало меня. Я больше не видела рядом с собой улыбчивого и жизнерадостного ребенка. Напротив, моя дочь превратилась в зашуганный, дерганный и пугливый комок страха.

Я до сих пор очень переживаю, что за всю свою жизнь ты не подпустишь к себе ни одного мужчину, боясь повторить мои ошибки. Ты пойми, не стоит сравнивать всех мужчин лишь по одному неудавшемуся экземпляру, как по просроченному хлебу, случайно попавшемуся тебе в магазине. Ты же после этого не перестанешь ходить в магазины? После этого случая ты лишь будешь внимательнее рассматривать сроки годности, верно?

Но в то же время, не стоит доверять каждому встречному, обратившему на тебя внимание.

Ты — уникальна.

Да, у тебя было трудное детство, у тебя много страхов и обид, но ты уникальна. Поэтому не позволяй первому встречному вытирать об тебя ноги, не повторяй моих самых горьких ошибок. Ты знаешь, ведь я думала, что изменю Кристофа, что с моей помощью он станет намного лучше, чем был тогда, но как же я ошиблась… Эта ошибка стоила мне здоровья и твоей психики…

Люди не меняются.

И это будет еще одним советом для тебя.

В правоте этой фразы я убедилась на своем горьком опыте. Люди лишь постепенно снимают свои маски; особо наглые и ушлые — сразу, как только почувствуют, что человек без них никуда, а хитрые и продуманные — постепенно, шаг за шагом.

Также было и с Кристофом. Свою маску он снимал постепенно и в первые месяцы совместной жизни моя интуиция уже тогда подсказывала — беги. Но первые звоночки для меня были лишь звоночками. Боюсь, даже если бы вместо них гремел массивный колокол — я бы не обратила внимания даже на него. Настолько я была одержима им.

И не описать словами тех чувств, которые я испытала, освободившись от него… Я будто очнулась после сеанса гипноза, словно все эти года на меня наложили заклятие, и я проснулась совершенно другим человеком. Свободным, без ошейника на шее и кандалах на ногах.

Ты знаешь, кого я должна бесконечно благодарить за свое освобождение. И не только за освобождение, милая, именно Чарли оплатил весь курс моего лечения, вплоть до операции. Я столько раз хотела тебе об этом рассказать, когда ловила считанные минуты твоих звонков с отбора, но каждый раз мне словно что-то мешало поделиться с тобой этим. Видимо, узнать тебе об этом суждено из моего письма, а не из моих уст.

Но вернемся к нашему прошлому, слава богу, уже далекому. И хоть Чарли тогда было от силы всего семнадцать — вместе со своей матерью он принял непосредственное участие в аресте Кристофа. Уже тогда я стала подозревать о том, что его семья имеет какие-то определенные связи с высшими чинами, потому как они докладывали мне обо всем, что связано с Кристофом, включая его приговор.

Не уверена, рассказал ли он тебе, но та самая женщина, которую ты знала все эти годы как его маму — на самом деле и есть его мать, но лишь перед Господом. Ребекка является родной сестрой королевы Матильды и, по совместительству, приходится Крису родной тетей и Крестной. И, соответственно, его «отец» — вечно занятой бизнесмен — супруг Ребекки. Обо всем этом мне поведала его бабушка, вдовствующая королева Луиза, мы с ней знакомы еще с прошлого отбора.

Знаешь, как я была счастлива, когда узнала о вашей дружбе? Ведь всю начальную школу ты ни разу не приводила домой друзей и подруг, ни разу не отпрашивалась погулять с ними или остаться у них ночевать. И тут появился мальчик, с которым ты начала проводить все свое время, затем вы начали взрослеть, ваши интересы и хобби стали меняться, но неизменно было одно — вы были по-прежнему не разлей вода.

Я видела, что Чарли из хорошей, не бедной семьи, воспитан и умен и что при определенных обстоятельствах стал бы тебе подходящей партией в качестве жениха. И как бы я не намекала тебе на это, в твоих глазах я видела к нему лишь теплые, искренние и дружеские чувства, не более того. И даже сейчас несмотря на то, что он является наследником страны — посоветовала бы тебе присмотреться к нему. Милая, разве ты не видишь ту теплоту и нежность, с которой он смотрит на тебя?

Но я тебя ни в коем случае не заставляю выходить за него! Это большая нагрузка и огромная ответственность — выходить замуж за принца! Прислушайся к своему сердцу, что оно тебе подсказывает? Быть может, оно уже занято другим? Быть может, поэтому ты не можешь ответить взаимностью Кристиану?

И это мой последний совет тебе — всегда слушай свое сердце.

Только оно знает, что на самом деле ты чувствуешь и желаешь. И не стесняйся своих чувств, ведь жизнь у тебя одна, и никто не знает, в какой именно момент она оборвется. Поверь мне, я прочувствовала это на себе, и моя жизнь уже висит на волоске, я чувствую это…

Котенок, хоть я и была не идеальной мамой, я всей душой молюсь о том, чтобы кроме меня в твоей жизни было много матерей и отцов, которые смогут до любить тебя так, как не смогла за все эти годы я. Девочка моя, позволь миру до целовать и до обнимать тебя, пусть даже через руки того мужчины, который сможет полюбить тебя так, как полюбила тебя я в день твоего рождения.

Ведь именно ты раскрыла мое сердце для настоящей любви, привязанности и самозабвению. Ты изменила мир вокруг, ты превратила меня в меня и именно ты, моя девочка, сделала меня мамой. Ты та, из-за которой я забывала себя из-за беспокойных ночей, режущихся зубов и истерик на пустом месте. Ты была первым человеком, кому я говорила «люблю тебя» тысячу раз за день с первых секунд твоего рождения и кажется, что каждый раз я делала это еще искреннее и нежнее.

Позволь мне сказать это в тысячу первый раз — я безумно тебя люблю.

Я была неидеальной мамой. Прости меня за все мои грехи и, если чем-то обидела тебя когда-то. Ты самое лучшее, что преподнесла мне жизнь, ты мое сердце и душа. Я могла бы дать тебе еще столько всего полезного и интересного, но, увы, мои силы на исходе. Значит, так и должно быть, ведь я знаю, что ты у меня сильная, ты справишься со всем, что тебе преподнесет судьба и без моей помощи.

Душа моя, я всегда буду рядом.

Моя любовь к тебе не умрет вместе с моим телом, ее не закопают в землю и не заколотят в гроб. Моя любовь — вокруг тебя. Я в каждом твоем вздохе и выдохе, в каждой неудаче и в каждом твоем долгожданном успехе. Я буду в каждом человеке, который тебе поможет, в каждом милом котенке и жизнерадостной собаке, привязавшейся к тебе на улице.

Даже если ты когда-нибудь забудешь меня, увлеченная интересной работой, детьми, мужем или же своим хобби — моя любовь к тебе будет оставаться где-то поблизости, напоминая о себе случайным лучиком солнца в пасмурный день или цитатами из моих любимых сериалов, когда ты решишь переключить нудные новости.

Любовь моя, я уже вижу, как ты плачешь, читая эти строки, как твои руки дрожат, непроизвольно комкая клочок бумаги, и я разрешаю тебе плакать, пока не закончится письмо, но дальше… не смей.

Не нужно оплакивать мой уход, ты же понимаешь, что это бесполезно. Горькие слезы родных и близких никого еще не возвращали с того света, к сожалению. Просто знай, каждый раз, когда ты плачешь из-за меня — мне плохо, мокро и холодно.

Я так люблю тебя, мой котенок, что еще сотни, нет, тысячи раз умирала бы, чтобы снова родиться и прожить эти горькие, но такие счастливые года с тобой…

Прощай и ни в чем себя не вини, ты сделала все, что было в твоих силах. Помни только, что я всегда с тобой, я рядом.

Твоя мама.

Я дочитываю последние строки, напрочь задыхаясь слезами. Направляя взгляд на лобовое стекло, преподношу дрожащую руку к губам, другой невольно сжимаю бумагу в кулак и осознаю, что мы въезжаем в окрестности кладбища Сёндермарк.

— Нет… — я ошарашенно машу головой, отказываясь принимать жестокую реальность происходящего. — Нет, нет, нет…

Мой разум абстрагируется от происходящего вокруг, в ушах раздается неприятный звон, а вся энергия, еще с утра раздающаяся по всему организму, словно покидает тело, отказываясь верить в происходящее.

Нет, это происходит не со мной.

Кто-то несколько раз произносит мое имя, но я не в силах откликнуться и сделать лишнее телодвижение. Разум будто парализует тело, и я продолжаю отстраненно смотреть на ухоженный газон кладбища через лобовое стекло.

— Эли, — наконец, доносится до меня спокойный голос Адриана откуда-то издалека. Его горячая ладонь накрывает мою, слегка сжимая. — Мы можем поехать обратно.

Я глотаю слезы и машу головой, дрожащей рукой нащупывая ручку двери. В лицо ударяет холодный, пронизывающий осенний ветер и оглушающая кладбищенская тишина, угнетающая меня с каждым шагом все больше и сильнее. С помощью брелока сигнализации, Адриан блокирует двери автомобиля и берет меня под руку, уводя вглубь кладбища.

Мое сердце колотится как никогда раньше, я ощущаю бешеную пульсацию в шее и еще сильнее сжимаю его теплую ладонь, когда впереди улавливаю свежую могилу с толстым католическим крестом из камня.

— Господи… — невольно срывается с моих губ, пока глаза пробегаются по выграненному имени и датам на холодной серой плите, и убеждаются в самом страшном кошмаре.

— Она не очнулась после операции, — спокойный голосом сообщает Адриан, когда мы вплотную подходим к могиле. — Доктор сказал, что ее организм слишком ослаб из-за химиотерапии и болезни в целом, — он делает паузу, не решаясь взглянуть мне в глаза. — На похоронах был Кристиан и даже герцог Виборг. Хоронили неделю назад, в это время ты еще болела, так бы я… — он запинается, нервно сглатывая слова, которые хочет произнести.

Я прижимаю руку к лицу, пытаясь остановить новый поток слез. Не в силах сдержать боль, мое лицо искажается в мучительной гримасе, а грудь сотрясается от непрерывных рыданий. Со временем, рыдания перерастают в истерику, и я не в силах произнести ни слова. Тело обессиленно падает на голую и относительно свежую землю, на которой вскоре прорастет газон напротив могильной плиты. Ладони вместе с коленями мгновенно сталкиваются с безжалостным кладбищенским холодом, и одной рукой я невольно собираю клочок земли, ощущая, как грязь намертво впивается под ногти.

— Не может быть… — обессиленно шепчу я, задыхаясь слезами.

Прозрачная пелена перед глазами еще некоторое время мешает мне сконцентрироваться на цифрах, в которых ограничилась мамина жизнь. Этот временной промежуток похож на срок годности. У каждого из нас есть та самая «дата изготовления», но никто никогда не знает сроки ее окончания…

Ладони по-прежнему продолжают комкать грязь, а я изнемогаю от желания в прямом смысле слова провалиться сквозь землю, уйти вслед за ней, лишь бы быть рядом. Я не верю, нет, я отказываюсь верить. Хочу прямо сейчас взять лопату, раскопать могилу и собственноручно убедиться, что там лежит не она, что доктора ошиблись, и что моя мама прямо сейчас лежит в своей комфортабельной палате и читает очередную увлекательную книгу, в ожидании операции…

Нет, это не я, это кто-то другой страдает. Это кому-то другому сейчас больно. Это у кого-то другого внутри образовывается огромная дыра, размером с Юпитер. Только что разделили на части не меня, заколотили в гроб и закопали в землю не мою частичку.

Нет, все это происходит не со мной.

— Нет… — шепот невольно срывается с моих губ, подтверждая собственные мысли.

Руки Адриана бережно поднимают меня с земли, и я уже не сопротивляюсь, утыкаясь лицом в его черную футболку. Его руки обволакивают мою спину, слегка поглаживая в ответ истеричные и неконтролируемые рыдания, а от противного чувства безысходности я продолжаю крепко комкать края его футболки, совершенно не осознавая, что же делать дальше.

Не знаю, сколько проходит секунд, минут или даже часов. Кажется, будто время на кладбище останавливается, ни единая травинка не смеет шелохнуться, а пролетающие мимо птицы словно соблюдают минуту молчания в память об усопших. Адриан все это время продолжает терпеливо обнимать меня, успокаивающе поглаживая по волосам, рукам и спине, аккуратно выделяя каждый позвонок.

Если честно, я даже немного обескуражена его поведением. Еще месяц назад при подобной ситуации он, скорее всего, просто бросил бы меня одну на кладбище, не удосуживаясь объяснить, что же произошло.

— Зачем тебе все это? — всхлипываю я, не глядя ему в лицо.

Пару секунд он хмурится, будто тщательно подбирая слова. Его взгляд некоторое время скользит по просторам кладбища, но спустя мгновение возвращается ко мне.

— Я делаю это, потому что… просто, потому что хочу. Еще пару недель назад стоять с тобой в обнимку два часа подряд — не входило в мои планы, — раздается его глухой голос. — Но я еще не до такой степени моральный урод, каким ты меня считаешь. Я и сам оказался в подобной ситуации, когда после смерти матери отец сразу же отказался от меня. И хоть мне тогда было пару дней от роду — уверен, что я очень сильно страдал.

Я пытаюсь подавить глухой смешок, но неокрепшие легкие выдают что-то вроде сиплого кашля. Отрываясь от его груди, я ощущаю, как осенний ветер обдувает влажное от слез лицо, наблюдая на его устах слабую улыбку.

— Я понимаю тебя, как никто другой, — твердо заявляет он. Некоторое время две свинцовые тучи с сожалением разглядывают мое опухшее и покрасневшее лицо, и я тут же ловлю себя на мысли о том, что мы ищем друг в друге поддержку и находим ее. Удивительно, но меня поддерживает тот, кто лишил свободы. Необъяснимо, но факт. — Это неправильно — терять маму в таком юном возрасте. Но ее смерть ты должна принять как факт, потому как иначе ее уже не вернешь, как бы тебе не хотелось.

Я смотрю в его глаза, полных сожаления и стальной твердой решимости, и крепко сжимаю челюсть то ли от злости, то ли от обиды на весь мир, то ли от понимания того, что он чертовски прав. Меня распирает изнутри от непреодолимого желания закопать себя заживо, чтобы больше никогда не расставаться с мамой, но разум тут же дает мне ментальную пощечину, грубо возвращая к реальности. И я не знаю какое количество времени будет продолжаться эта битва.

Глава 35

— Эли! — обеспокоенно восклицает Карен, когда мы ступаем за порог штаб-квартиры. Ее глаза некоторое время нервно блуждают по моему опухшему и раскрасневшемуся лицу — всю дорогу от кладбища я проплакала, не в силах остановиться. Адриан тактично предпочел не вмешиваться в мою персональную истерику. — Боже, ты как?..

Я отстраненно пожимаю плечами, направляясь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Ледяная вода моментально отрезвляет, приводит в чувство, но как только мысли вновь приводят меня на кладбище — я не в силах сопротивляться. Я провожу в ванной достаточное количество времени для того, чтобы вызвать очередной приступ раздражения у Алекса, но в этот раз никто не ломится в дверь в сопровождении с гневными криками.

Собираясь с силами и мыслями, я успокаиваюсь, вновь умываюсь холодной водой и окончательно привожу себя в чувство. Руки продолжают опираться об края ледяной белоснежной раковины и глаза впервые устремляются в зеркало, с отвращением разглядывая его отражение. Озорной огонек в зеленых глазах тлеет с каждой минутой, с каждым событием, разбивающем мое сердце, а серые круги под глазами являются свидетельством перенесенной болезни. Умываюсь еще раз, раздражающая краснота от продолжительных истерик не проходит.

Тяну на себя кран и в ванной мгновенно начинает скапливаться горячая вода, слегка испаряясь в воздухе. Сбрасывая с себя всю одежду, я погружаюсь в огромную емкость с водой, несколько секунд морщась от болевых ощущений, пока кожа окончательно не привыкает к высокой температуре воды.

Не знаю, как мой организм еще выдерживает. Я не знаю, как я еще продолжаю стоять на ногах, после всех событий, подкашивающих меня морально и физически. Я не знаю, что со мной будет завтра… а дальше?!

А будет ли завтра? Как я смогу жить с осознанием того, что самый главный человек в моей жизни находится в могиле, и я его никогда не увижу?!

Все последние месяцы я жила лишь с одной целью — собрать деньги на операцию маме. А теперь что?

У меня нет ни мамы, ни денег, нет абсолютно ничего, кроме эмоциональной нестабильности и ослабшего после перенесенной инфекции организма. Есть только абсолютная неизвестность дальнейшей жизни и смутные сомнения в ее продолжении.

Единственное, что я приобрела за этот день — абстрактную свободу. Свободу потому, что теперь меня абсолютно ничего не держит, ничего не волнует и не беспокоит. Мне больше не стоит волноваться о сохранении места на отборе, мне больше не интересно получу ли я полное пособие, меня не тревожит тот факт, что мне ограничили свободу…

И самое главное — меня больше не беспокоит, что обо мне подумает королевская семья и остальные люди в целом.

Кристиан… мой маленький Чарли.

Второй человек после мамы, с которым мне всегда было спокойно. Я чувствовала себя с ним самой собой, с ним я будто была в самом уютном гнездышке в мире, в котором никогда не произойдет ничего плохого. Никогда. С ним я не боялась ни предательств, ни обмана.

Но он меня обманул. Как и Адриан. Они все рано или поздно обманывают, предают, изменяют, бросают…

Стоит признать, Адриан хотя бы не притворялся кем-то другим и четко обозначил свои цели. Но и Кристиана можно понять… Немного принцев на Земле, которые вынуждены скрывать свою личность более двадцати лет, притворяясь обыкновенным человеком… и я действительно переживаю за него, учитывая хотя бы тот факт, что Адриан может в любой момент прикончить короля и Кристиана вдобавок, даже если руками повстанцев.

Я запуталась окончательно и бесповоротно.

Мой разум не в силах понять: внезапно возникшие романтические чувства к Кристиану искренние или же все же в силу обстоятельств я поддалась и слишком влилась в роль участницы отбора, твердо намереваясь дойти до финала любыми путями? Безусловно, он навсегда останется частью моей биографии, и я правда всей душой люблю его как дорогого мне человека, но… действительно ли я люблю его настолько, чтобы выходить за него?.. Ведь стать его супругой равносильно тому, чтобы до конца жизни болтаться в нескончаемых политических интригах, расследованиях и бесконечных нервотрепках. Готова ли я прожить всю свою жизнь бок о бок с принцем, а в последствии и королем нашей страны?

Ясно только одно — мне нужно время, ведь, в конце концов, я даже не знаю, что со мной будет завтра и наступит ли оно вообще.

— Мы уже хотели выламывать дверь и спасать тебя, — с опаской в голосе сообщает Адриан, когда я выхожу из ванной комнаты. — Все в порядке?

Я коротко киваю, подхожу к кухонному гарнитуру и залпом осушаю пару стаканов воды. Пока прохладная жидкость плавно разливается по всему организму, я натыкаюсь на три пары глаз, с нескрываемым любопытством наблюдающими за каждым моим движением. Ребята продолжают сидеть за кухонным столом, обсуждая какой-то неведомый мне план, но с моим появлением резко прекращают бурное обсуждение.

— У меня вопрос, — в глухой тишине мой голос звучит неожиданно громко. — Вы знали о смерти моей мамы?

Карен и Алекс обмениваются короткими взглядами, затем как по команде смотрят в сторону Адриана, но он продолжает не отрывать от меня задумчивый взгляд.

— Мы просто не хотели…

— Мы все видели, как тебе было плохо и не хотели усугублять твое положение неприятными новостями, — Адриан бесцеремонно перебивает Карен, в руках удерживая кружку с прозрачной жидкостью. — Твой организм попросту не выдержал бы. Физически ты была очень слаба, не могла даже встать с кровати без нашей помощи, а эта информация тебя просто добила бы.

Я ощущаю, как взор постепенно застилает прозрачная пелена, а губы предательски начинают дрожать. Крепко сжимаю кулаки, отчего ногти неприятно вонзаются в ладонь, не в силах сдержать эмоции.

— Да лучше бы вы меня не лечили! — моя обида мгновенно прорывается сквозь грудную клетку и оседает где-то в воздухе, сея неприятное напряжение. Не знаю какой раз по счету я сегодня срываюсь, не сопротивляясь слезам. — Да лучше бы я…

— Зачем ты такое говоришь?! — обиженно проговаривает Карен. — Да мы старались...

— А кто вас об этом просил?! — восклицаю я. — Вы же чертовы мятежники, убивающие без разбора всех и вся, ради своей цели! Так почему же не оставили меня подыхать…

Адриан подрывается с места, направляясь в мою сторону, но я интуитивно делаю несколько шагов назад, поясницей упираясь об кухонный гарнитур. Встречаясь с препятствием, я отхожу в сторону, по-прежнему делая вид, что не хочу чувствовать его прикосновений, но спустя мгновение он перехватывает мои запястья, слегка сжимая их.

— Успокойся, — тихо произносят его губы, а спокойный взгляд предгрозовых туч намертво прикован к моему лицу. Он стоит слишком плотно ко мне, но из-за эмоций я будто не замечаю этого. — Я понимаю, тебе больно…

— Ничего ты не понимаешь, — в ответ шиплю я, пытаясь отобрать свои запястья, но он лишь цепляется за них мертвой хваткой. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось.

— Завтра, — тут же отвечает он, делая небольшую паузу. — Завтра все закончится. Обещаю, — он убедительно кивает, а в его глазах читается умиротворенное спокойствие и непоколебимая стальная решимость. Пару секунд и его мертвая хватка ослабевает. — А сейчас тебе пора отдохнуть.

Я устало выдыхаю, и Адриан аккуратно ведет меня в темную комнату, усаживая на небольшую кровать. Не включая свет, он молча разворачивается, и пару секунд я наблюдаю его затылок. Он уже практически выходит из комнаты, но мой взволнованный голос заставляет его замереть на месте.

— Стой! — неожиданно вырывается из моей груди. — Не уходи.

Парень разворачивается ко мне с недоуменным выражением лица и несколько секунд колеблется, прежде чем сделать шаг. На мгновение он оглядывается на ребят, продолжающих что-то обсуждать за кухонным столом, и я уже начинаю думать, что он проигнорирует мою просьбу, но какая-то неведомая сила разворачивает его в мою сторону. Он усаживается на пол, спиной облокачиваясь на кровать, на которой я продолжаю сидеть все это время, сгибает одну ногу в коленях и кладет на нее руку. Я подсаживаюсь к нему на пол, подгибая колени, обнимаю их руками и с этого момента наши плечи плотно соприкасаются друг с другом.

— Что-то хочешь обсудить? — тихо произносит он низким голосом.

Его глаза отстраненно наблюдают за пейзажем за окном, а уличные фонари тускло освещают лицо, лишенное каких-либо эмоций. Я не отвечаю уже прилично долго, продолжая искоса разглядывать его профиль с едва заметной татуировкой перевернутого креста на шее, пока он не поворачивает голову в мою сторону, и мы не сталкиваемся взглядами. Он подавляет смешок, расплываясь в привычной полуулыбке, и я тут же отвожу взгляд в сторону окна.

— У меня много вопросов, — предупреждаю я, крепче обнимая колени. — Я переживаю за Грету. Мия сказала, что она не в Амалиенборге.

— За свою беременную подружку? — тут же отзывается парень, подавляя забавный смешок. — Насколько мне известно, она находится в больнице под личным контролем Кристиана.

— Значит она все еще участница отбора? — удивленно произношу я, искоса поглядывая на него.

— Как и ты, — Адриан отвечает на мой взгляд, вынужденно улыбаясь.

Мои брови хмуро встречаются на переносице, и я медленно машу головой, отказываясь от его слов.

— Мне больше незачем там участвовать, — тихо произношу я, нервно теребя пальцы рук. — Тем более, после моей пропажи меня вряд ли возьмут обратно.

Адриан подавляет нервную усмешку.

— А как же твой идеальный принц? Все, прошла любовь?

Я откидываю голову назад, затылком опираясь об матрац кровати.

— Не язви, — бросаю в ответ я. — Я любила Чака как самого лучшего человека в мире, но то, что я чувствую к Кристиану… не знаю. Я запуталась.

— Кто бы сомневался, что ты его простишь за многолетнюю ложь, — ухмыляется парень, устремляя раздраженный взгляд на уличный фонарь.

— Эй, я еще никого не прощала! — я обиженно тычу его локтем в бок. — В конце концов, его тоже можно понять.

— Ну, да. Это ведь такая ма-а-аленькая ложь, — он подавляет смешок в ответ на мой локоть.

Я закатываю глаза и закусываю верхнюю губу, пытаясь бороться с улыбкой. Некоторое время мы молчим и эта тишина вовсе не похожа на неловкую паузу. Напротив, мы сидим плечом к плечу в абсолютной тишине, отдыхая от неловких вопросов, усмешек, моих истерик и криков. Но спустя некоторое время я, наконец, решаю прервать ее, задавая очередной вопрос.

— Что с Шарлоттой и Селеной?

Адриан отвечает не сразу, и я замечаю, что ему не особо хочется говорить на эту тему.

— Не думал, что ты будешь беспокоиться о Селене, — ухмыляется он, намереваясь сменить тему.

— Мне просто интересно, почему я здесь, а не с ними.

Парень громко выдыхает и всего на мгновение прикрывает глаза.

— Потому что твое похищение не входило в мои планы, — сообщает Адриан, направляя на меня изучающий взгляд. Наверное, ему интересно, какая реакция последует с моей стороны после его заявления.

— Что? — недоуменно спрашиваю я, оглядывая его лицо. — Ты серьезно сейчас?!

— Абсолютно, — подтверждает он, сохраняя легкую ухмылку на лице. Моя реакция явно забавляет его. — Первоначально мы планировали похищать только главную претендентку на победу в отборе и принцессу, намереваясь этим действием расшатать нервы короля, всем своим видом показывая, насколько мы можем подобраться ближе к дворцу. Но когда я увидел на отборе тебя, — он делает паузу, загадочно улыбаясь, — понял, что ты уязвимое место Кристиана и с твоим похищением он, наконец, зашевелится и обратит внимание на то, что происходит в стране из-за его отца.

— Неужели король настолько плохой человек? — недоумеваю я, аккуратно приземляя подбородок на колени.

Со стороны Адриана раздается вполне себе ожидаемая горькая усмешка.

— Подданные многого не знают о нем и не знали бы еще долгие годы, если бы не я, — тихо сообщает парень хриплым голосом. — А в истории страны его бы описали как «славный и мудрый правитель, жертвующий своим временем и здоровьем на благо народа»… — с отвращением произносит он. — А на самом деле… узурпатор, устраивающий косвенный геноцид народа. Он портит жизнь не только подданным, но и своей семье. Спроси меня, если бы у меня был выбор родиться в условно бедной, но полной семье с небольшим достатком, добиться всего самому, жить с абсолютной свободой выбора или же в королевской семье на всем готовом, но с самого первого дня жизни потерять родителей и долгие годы терпеть издевательства дяди, не имея возможность банально выбрать себе жену?!.. Спроси, что бы я выбрал?

Я смотрю, как его брови мгновенно взлетают вверх, вопросительно изгибаясь, и я понимаю, что мои комментарии здесь излишни. Он устало откидывает голову назад, затылком опираясь об матрац кровати и испускает раздраженный вздох.

— Завтра все изменится, вот увидишь, — с торжественной улыбкой на лице заявляет главный повстанец страны. — Ты запомнишь этот день на всю свою жизнь, обещаю.

После его слов по рукам пробегают неприятные мурашки то ли от волнения и предвкушения чего-то нового, так неожиданно посетивших мои мысли, то ли от беспокойства, страха и паники. Что они задумали на этот раз?

— У меня остается последний вопрос, касательно тебя, — спустя какое-то время произношу я.

Парень с интересом подается вперед, вопросительно изгибая одну бровь, но как только видит мое смущенное выражение лица — подавляет забавный смешок, расплываясь в широкой улыбке.

— Расслабься, у нас с тобой ничего не было, — тут же отвечает он, похлопывая меня по коленке. От его неожиданного прикосновения я затаиваю дыхание. — В ту ночь ты вырубилась практически сразу, я еле донес тебя до второго этажа. А я ведь предупреждал, что тебе нельзя столько пить на голодный желудок.

Моя грудь испускает облегченный вздох, и я смущенно прячу лицо в ладони, расплываясь в глупой улыбке.

— Я бы все равно не стерпел твоего нытья на следующий день, если бы мы переспали, — с твердой уверенностью в голосе заявляет он, и я направляю в его сторону возмущенный взгляд. — Да и спать с пьяной Элизабет Хансен не входило в мои планы.

— Что-о?! — сквозь улыбку протягиваю я. — Значит с трезвой ты планировал?

На мгновение он прикрывает веки с опьяненной улыбкой на лице.

— Нет, расслабься, — с забавной усмешкой на устах произносит он. — А может и да, напрягайся. Впрочем, ты все равно об этом никогда не узнаешь.

— Ты невыносим, — усмехаюсь я, разглядывая его профиль.

Он улыбается в ответ, опускает взгляд в пол и через несколько секунд его расслабленная улыбка медленно сползает с лица. Все это время я смотрю на него и понимаю, что должна ненавидеть его всей своей душой. Ненавидеть за то, что лишил меня свободы ради своих целей. Ненавидеть так, что ни видеть его, ни слышать о нем ничего не хотелось, чтобы любая случайно услышанная информация о нем вызывала рвотный рефлекс. Но вот мы сидим совсем рядом, плечом к плечу, как старые знакомые и тихо разговариваем обо всем.

Ненавижу ли я его? Нет. Беспокоит ли меня этот факт? Опять мимо. Чувствую ли я к нему что-то? Определенно. Вот только что? Неожиданно возникшую симпатию или влечение, требующее незамедлительно удовлетворить физические потребности?!..

И что было между нами в ту ночь? Всему виной алкоголь или же неожиданно зародившаяся взаимная симпатия все-таки имеет место быть?

Быть может, это стокгольмский синдром, и я всего лишь очередная жертва, попавшая под его влияние? Навряд ли у него было самоцелью соблазнить меня, хотя… конечно, как только мы познакомились, именно этого он и добивался. Но потом, когда он уже раскрыл все свои карты — ни разу мне не солгал, и теперь у меня складывается четкое ощущение того, что он был прав.

Адриан — мой единственный друг в этой чертовой войне интересов, хоть и играющий роль моего похитителя.

Но как так получилось, что два брата выступают по разные стороны баррикад? Почему они провели одинаково скверное детство, но при этом один не предает своего отца и хочет оставить все как есть, а второй готов голыми руками рвать и метать, лишь бы изменить ход истории. А главное, как так получилось, что я оказалась между ними, полностью запутавшаяся в своих чувствах?..

— Ты вроде как хотел, чтобы я помогла тебе в каком-то важном деле? — мой тихий голос прерывает долгую тишину между нами.

— Ты уже помогла, — признается он, направляя в мою сторону мягкий взгляд с легкой улыбкой. — Своим присутствием. А насчет твоей мамы… Я действительно не знал, что Кристиан еще в начале отбора оплатил ее лечение потому как тщательно скрывал это. И я вовсе не пытался шантажировать тебя, хоть это и выглядело так. А Кристиан тот еще жук в этом плане, впрочем, как и вся наша семья.

При упоминании мамы, мое сердце мгновенно отзывается болезненным уколом, и я тут же сглатываю настилающие слезы

— То есть, все, что тебе нужно было — просто мое присутствие?! — недоуменно произношу я, ощущая, как брови удивленно ползут вверх.

— Можно и так сказать, — отвечает он и уголок его губ слегка приподнимается. — Мне нужно было хоть как-то удержать тебя, чтобы вывести Кристиана из себя. Я знаю его, как свои пять пальцев и только в стрессовом состоянии он начинает осознавать, что происходит вокруг и уже в последствии решительно действовать. Уверен, он за эти месяцы полностью пересмотрел поведение своего отца с другой стороны и твое похищение пошло ему на пользу, в какой-то степени. Но в то же время быть жестоким тираном, без конца удерживающим тебя взаперти на хлебе и воде — как-то не хотелось.

— И тем не менее, в самом начале я видела тебя именно таким, — искренне сообщаю я, вспоминая события минувших дней.

— А сейчас? — неожиданно отзывается он, с интересом заглядывая мне в глаза.

— Что? — шепчу я, отвечая на его взгляд.

В потемках его глаза теряют свой настоящий цвет и кажутся темными, практически черными, а ресницы на фоне тусклого уличного фонаря, отбрасывают легкую тень на веки.

— Сейчас ты не считаешь меня таким?

Он задает вопрос с такой интонацией, будто ему крайне важно услышать мое мнение здесь и сейчас. И я стараюсь тщательно подбирать слова, чтобы не выдать очередную глупость, все это время продолжая смотреть ему в глаза с глупой улыбкой на лице.

— Ну, учитывая, что ты больше не моришь меня голодом, не запираешь в пустой комнате и не обращаешься со мной как с вещью, то да — сейчас ты не похож на тирана.

Он отводит взгляд в окно с кривой улыбкой на лице.

— Возможно, мы больше с тобой никогда не увидимся, и поэтому я хочу сказать тебе то, что ни разу в жизни никому не говорил, — тихо произносит Адриан и тут же поворачивает голову в мою сторону, направляя на меня немигающий взгляд. — Я виноват перед тобой. Особенно в случае с твоей мамой. Ты ведь даже на похоронах не побывала и не успела с ней попрощаться.

Я медленно киваю, ощущая, как слезы застилают взор от одного только упоминания о ней, а губы поражает предательская дрожь. Я нервно сглатываю неприятный ком в горле, вытираю слезы и невольно кладу голову ему на плечо. Спустя мгновение его рука принимается обнимать меня, ободряюще слегка похлопывая по плечу.

— Я действительно не думал, что все так произойдет и это было моей ошибкой, — признается парень. — Возможно, ты считаешь меня эгоистом, что использовал тебя в своих целях. Возможно, так и есть, но эти цели не только мои, но и большей половины народа. И я ни в коем случае не оправдываю себя.

Некоторое время мы продолжаем неподвижно сидеть, пока моя грудь сотрясается от рыданий, а его рука успокаивающе поглаживать мое плечо, спину и волосы. Удивительно, но меня поддерживает человек, которого я изначально презирала, боялась и осуждала. От абсурдности происходящего, мои рыданий превращаются в бесконтрольный смех. Адриан удивленно косится в мою сторону, указательным пальцем свободной руки приподнимая мой подбородок вверх. Наши взгляды встречаются, и я пытаюсь подавить смешок.

— Я сказал что-то смешное? — недоумевает он и уголок его губ тянется вверх. — Не понимаю, что Кристиан нашел в тебе? Ты же ненормальная.

Я усмехаюсь и внезапно замолкаю, вспоминая его слова.

— Думаешь, тебя посадят? — задаю вопрос я, по-прежнему глядя ему в глаза.

— Лилибет, свобода — в голове, — уверяет он, свободной рукой похлопывая указательным пальцем в области виска.

Я смотрю в его глаза и отчетливо осознаю, он был готов к лишению свободы еще с самого начала и, судя по всему, перспектива стать заключенным его вовсе не пугает.

— Думаю, ты будешь первым принцем в истории, которого заключат под стражу, — предполагаю я, громко выдыхая.

— Но ты же будешь ждать меня, да? — с детской наивностью спрашивает парень, подавляя грустную улыбку.

Я усмехаюсь в ответ на вопрос, откидывая голову ему на плечо, но спустя некоторое время краем глаза замечаю, как он продолжает рассматривать мой профиль. Поджимая губы, я поднимаю взгляд, встречаясь с его темными глазами и в этот момент свободной рукой он смахивает оставшиеся слезинки с моего лица, мягко поглаживая кожу большим пальцем. Наши лица находятся в опасной близости друг от друга, и я буквально всем своим телом ощущаю его горячее дыхание. Его взгляд падает на мои губы, и против воли я слегка облизываю нижнюю губу, направляя смущенный взгляд вниз, но в этот момент он решительно хватается за кончик моего подбородка, слегка приподнимая его вверх и наши губы встречаются. От неожиданности я вдыхаю полной грудью, скользя по его теплым губам и моя рука уже зарывается в его волосы, слегка растрепывая их. Адриан подается вперед, чтобы быть максимально ближе ко мне и его руки скользят по моему плечу, плавно движениями путешествуя по спине.

В этот раз той пылкой страсти, резких движений и явного желания перейти к более близкому продолжению. Нет. В каждом его неторопливом движении читаются откровенное сожаление и безграничная грусть, а самое главное — прощание. То нежное и душераздирающее прощание, от которого страдают все вокзалы и разрываются на части аэропорты. Но в какой-то момент Адриан отрывается от моих губ и наши лбы на некоторое время соприкасаются друг с другом. Его учащенное дыхание обжигает мою кожу, пока он медленно поглаживает мои волосы.

— Тебе пора спать, — шепот срывается с его губ, а теплая ладонь больше не касается моего затылка.

Я подавляю застенчивую улыбку и удобно устраиваюсь на кровати, перекатываясь на бок. С ободряющей улыбкой на лице Адриан продолжает сидеть у изголовья кровати, дожидаясь, когда я провалюсь в сон. А я закрываю глаза с одним только мысленным вопросом — что же будет завтра?

Стоит ли мне бояться этих событий, переживать или даже стараться избегать? Навряд ли мне получится оставаться в стороне, ведь никто не оставит меня здесь одну, изнемогающую от желания узнать, что же будет происходить…

Я постепенно погружаюсь в сон, где-то издалека улавливая знакомый тихий голос, эхом отзывающийся в сознании:

— Прости, Лилибет, так нужно…

Глава 36

Сквозь сон я улавливаю приглушенные многочисленные мужские голоса и, с неохотой раскрывая глаза, обнаруживаю себя все в той же комнате. На улице пасмурно, я бы даже сказала непривычно темно для Копенгагена, словно сама погода переживает за сегодняшние события. Подходя ближе к окну, я замечаю несколько мужских силуэтов, спокойно обсуждающих предстоящие события за сигаретой, улавливая среди них профиль Адриана.

Не спеша умываюсь, привожу себя в порядок и следую на кухню, где Карен уже с самого утра гремит посудой. В квартире необычайно холодно, поэтому я по инерции обхватываю себя руками, чтобы согреться. Как только девушка улавливает меня в проеме дверей — замирает на месте, устремляя в мою сторону растерянный взгляд.

— Ты уже проснулась? — произносит она с легкой улыбкой, неловко почесывая затылок. — А я как раз хотела будить тебя…

— Карен, что происходит? — недоумеваю я, шагая вглубь кухни.

— Ничего, — она беззаботно пожимает плечами, пытаясь изобразить убедительную улыбку. Но для той, которая знает ее с пятого класса — это не прокатит. — Со вчерашнего дня тут осталось много еды, так что…

Мои брови недоуменно сходятся на переносице, когда я замечаю ее дрожащие пальцы, которые она тут же прячет в кулак. Я подхожу к холодильнику, достаю оттуда свой будущий завтрак и прохожу к кухонному столу, невольно косясь в сторону подруги.

— Пойду приготовлю нам одежду, — проговаривает она практически налету, исчезая из кухни.

Одежда? Мы собираемся на бал?

Усмехаясь собственным мыслям, я спокойно приступаю к завтраку, пытаясь не обращать внимания на снующих мимо повстанцев, которых я вижу от силы второй раз. Мой взгляд цепляется за черную кобуру, припрятанную на ремне их брюк, в которой можно заметить едва проступающее оружие, и я нервно сглатываю. Пару человек хмуро оглядывают меня, перетаскивая с балкона огромные рюкзаки камуфляжной расцветки, вынося их за пределы квартиры. Еще некоторое время я уверяю себя в том, что торчащие острые штыки из рюкзаков всего лишь штыки, а не опасное орудие в виде острых винтовок, но с каждой секундой, проведенной на кухне, начинаю сомневаться…

— Карен, что происходит?! — повторяю я с уже большим напором, когда захожу в незнакомую комнату девушки.

Она уже переоделась в свой черный облегающий комбинезон и прямо сейчас заканчивает зашнуровывать темные армейские ботинки на толстой подошве. Спустя пару секунд после моего вопроса она направляет в мою сторону безучастный взгляд исподлобья, продолжая возиться со шнурками, и кивает в сторону кровати, на которой лежит точно такой же комбинезон.

— Эли, пожалуйста, без лишних вопросов, — со вздохом проговаривает она, аккуратно собирая свои темные волосы в высокий хвост. — Просто переоденься. Поверь, в этом тебе будет легче.

— Легче что? Убегать?! — я хмурю лоб, продолжая недоумевать.

— И это в том числе, — безразлично отзывается девушка, зубами удерживая резинку для волос.

Я подавляю глупый смешок, пару раз машу головой и беру в руки костюм, некоторое время с интересом прощупывая мягкую ткань. Карен выжидающе приподнимает брови вверх, заканчивая со своей прической, и я в ответ закатываю глаза, снимая с себя одежду. Быстрыми движениями руки девушка помогает мне застегивать комбинезон, пока я сооружаю высокий пучок на голове, вместо прежних растрепанных волос.

— Готово, можешь выходить, — произносит Карен, пытаясь ободрительно поджимать губы.

Я выхожу из полупустой квартиры, направляясь в подъезд и без надобности поправляю рукав. В непривычном одеянии — а комбинезон весьма и весьма облегает все тело — я чувствую себя скованно и некомфортно.

Тихая улица города встречает меня потоком холодного воздуха и сигаретного дыма. На улице подозрительно тихо, мимо не спеша проезжает лишь парочка одиноких машин, и я начинаю подозревать, что сейчас не более пяти утра. При моем появлении незнакомые мне повстанцы окидывают меня хмурым взглядом и нехотя расходятся от подъезда до ближайших автомобилей. Среди них остается лишь Адриан, одиноко докуривающий свою сигарету. Будто не замечая моего появления, он продолжает пускать клубни дыма в воздух, пока его вдумчивый взгляд направлен куда-то сквозь улицу.

Если бы не неизменная татуировка на шее, я бы и не узнала в этом парне знакомого повстанца. Сейчас на нем сидят темные джинсы и белоснежная футболка, поверх которой накинута черная кожаная куртка. Сквозь косуху едва просвечивается поясная кобура с пистолетом, и я против воли удивленно вскидываю брови. Видимо, я слишком долго и бесцеремонно рассматриваю его странный образ, потому как спустя пару минут он направляет на меня вопросительный взгляд в сочетании с вялой ухмылкой.

— Не знала, что ты… куришь, — говорю я первое, что приходит в голову.

Он в ответ лишь ухмыляется и закидывает сигарету в ближайшую мусорку.

— Вообще-то, нет, но иногда тянет, — признается парень, откровенно разглядывая мой комбинезон. — Сигареты — это как бывшая, к которой ты возвращаешься снова и снова, пьяным или подавленным. Вот ты насытился… и вновь идешь покорять мир.

Я наблюдаю за его беглым взглядом и ехидной ухмылкой, за которой он прячет волнение, и понимаю одно — его и Карен что-то тревожит. И вряд ли это связано с чем-то кроме их масштабной повстанческой деятельности…

Адриан отходит от ступенек подъезда, подходя к черному скутеру, сиденье которого украшено кровавыми языками пламени, и берет в руки черный мотоциклетный шлем, протягивая его мне. С явным недоумением на лице я подхожу к транспортному средству медленным шагом, вопросительно приподнимая бровь.

— Ты пройдешь со мной через все или сбежишь? — с вызовом произносит он, улыбаясь самой ослепительной улыбкой.

Я принимаю шлем, оглядывая парня с ног до головы сомнительным взглядом, и театрально улыбаюсь.

— Жаль только прическу попортить, — отвечаю я и надеваю защиту на голову, некоторое время копошась с ремнями.

Он издает привычную усмешку, с непритворным интересом наблюдая за мной со стороны. Когда я усаживаюсь за ним на заднее сиденье скутера, обвивая его спину руками, отточенными привычными движениями рук он надевает шлем, заводит двигатель, и мы трогаемся с места. Вслед за нами едут и остальные повстанцы, кто-то на таких же скутерах, а кто-то находится за рулем массивных внедорожников, до отвала набитых какими-то боеприпасами. От вида этой картины завтрак невольно подступает к горлу, и я сильнее прижимаюсь к водителю, хватая ртом воздух.

Меня одолевают странные чувства. Где-то внизу живота зарождается некое волнение перед событием, исход которого я не в силах узнать, но в то же время страх неизвестного словно дает под дых, и вот я уже мысленно задыхаюсь от недостатка кислорода и от недопонимания происходящего.

На улицах ни одной живой души. Мы едем практически по пустым дорогам навстречу ледяному ветру. Время от времени мимо проносятся одинокие автомобили, водители и пассажиры которых недоуменно оглядываются в нашу сторону. У меня перехватывает дыхание, когда мы приближаемся к главной королевской резиденции. С каждой секундой даже сквозь рев мотора мой слух улавливает громкие голоса многочисленных людей, которые прорываются сквозь незначительную ограду гвардии. Целеустремленная толпа рассредоточилась вокруг центральной площади, скандируя какую-то невнятную фразу.

— Стой! Что ты?.. — мой взволнованный голос вырывается из груди, намереваясь напрочь заглушить рев мотора.

Адриан аккуратно паркуется, не доезжая до толпы. Я наблюдаю, как Карен, Алекс и десятки других повстанцев, вооруженные до зубов, прорываются вперед, и люди, скандирующие «Фредерик, выходи!» и «Долой короля!», без вопросов расступаются перед ними, пропуская ближе к дворцу.

Парень отцепляет свою черную поясную кобуру и проводит через петельки для ремня на моем комбинезоне. Проведя до конца, он закрепляет ее и оставляет «карман» для оружия возле моей правой руки.

— Что… что происходит? — обеспокоенно спрашиваю я.

— Помни, что он заряжен, и бери его только в крайних случаях. Это понятно? — он в упор смотрит мне в глаза.

— Я не возьму его, — отвечаю я, направляя на него испуганный взгляд.

— Я не спрашиваю тебя. Лилибет, я не всегда буду рядом, а он всегда пригодится, — спокойным тоном говорит парень. Одним движением руки он достает оружие из кобуры и протягивает его мне.  — «Walther P99», немцы знают толк не только в машинах, но и в оружии. Этот малыш проверен временем.

Я хочу сказать, что мне плевать, что это за пистолет и кто его изготовил, но продолжаю молчать, не в силах произнести ни слова. Беру оружие в руки, аккуратно осматриваю его и понимаю, что это далеко не пневматика — корпус пистолета черный, прохладный и опасный. На рукоятке выгравировано название оружия и еще куча непонятных моему глазу цифр.

— Помнишь, как стрелять? — он поднимает напряженный, полный решимости взгляд.

— Я не…

— Элизабет! Я. Спрашиваю. Помнишь, как стрелять?! — вновь настойчиво спрашивает он, перебивая мой лепет. Его напряженный громкий голос режет мне слух и брови тут же угрюмо сходятся на переносице.

— Да… кажется, — мгновенно срывается с моих губ. — Зачем все это?

— Знай, что я никогда бы не сделал этого, не будь это так важно, — звучит его стальной голос, пока он забирает у меня пистолет, упаковывая его обратно в кобуру.

— Думаешь, на меня могут напасть? — спрашиваю я и от непривычной тяжести справа рука по инерции тянется к оружию, слегка поглаживая кожаную кобуру.

— Я не думаю, я знаю, — уверенно сообщает он, принимая у мимо проходящего повстанца пистолет более внушительных размеров, пару секунд он прячет его за пояс, прикрывая кожаной курткой.

Еще несколько десятков мятежников быстрым шагом направляются в сторону толпы с винтовками в руках и суровыми выражениями лица, готовые на любой исход событий. Адриан берет меня за руку, и мы следуем за ними под отдаленные сирены полицейских машин. Всего на мгновение я оглядываюсь назад и обнаруживаю бесконечное множество подъезжающих автомобилей и скутеров полиции, несколько мужчин в униформе в спешке выбегают из транспорта, наставляя в нашу сторону оружие.

— Долой короля!

— Фредерик, не стесняйся!

— Долой короля, свободу народу!..

У меня замирает дыхание, как только я вижу стволы пистолетов, направленные практически мне в лоб, но Адриан ловко протискивает меня вперед через бесконечное количество недовольных людей, которые уже прорезают путь к дворцу сквозь невесомые ограждения.

***

Амалиенборг

В сон Кристиана бесцеремонно врывается отдаленный вой толпы. Когда он открывает глаза, еще некоторое время ему кажется, что все это лишь сон, и взлохмаченная голова вновь касается подушки, но лишь ненадолго. Непроизвольные крики людей вновь набирают обороты, кто-то скандирует речь, а кто-то позволяет себе более художественные высказывания в адрес короля.

Резко подрываясь, кронпринц босиком выскакивает с кровати в одних пижамных штанах, направляясь к окну. Слегка пододвигая французскую штору молочного оттенка, ему открывается изумительный вид на центральную площадь Амалиенборга, на которую хочет прорваться неугомонная толпа. Ошарашенный взгляд Кристиана рассредоточено блуждает по людям, оценивая весь масштаб ситуации.

— Какого…

Отрываясь от окна, наследник надевает первую попавшуюся черную футболку, темные брюки и наспех завязывает шнурки на черных кедах, которые так не любит его отец. Вырываясь из спальни, он с удивлением обнаруживает дворец полупустым. Несмотря на столь ранний час, в это время в королевской резиденции всегда кипит жизнь младшего дворцового персонала: горничные бесконечно снуют туда-сюда, лакеи наглаживают свои повседневные или парадные фраки, а кухня готовится к завтраку на случай, если Его Величество проснется раньше обычного.

Но именно сейчас дворец опустел.

И несмотря на то, что по трудовому уставу дворца, вся имеющаяся прислуга живет в одном из четырех особняков дворцового комплекса Амалиенборг — в груди у наследника зарождается нехорошее предчувствие. Он в кратчайшие сроки намеревается добраться до особняка Фредерика VIII или, по распространенному названию среди своих, особняку Врокдорфа, чтобы подтвердить или опровергнуть свои худшие опасения.

По сложившейся давней традиции, королевская семья живет в особняке под названием Кристиан IX или, как они называет его между собой — особняк Шак. В особняке под названием Кристиан VII или особняк Мольтке, находятся масштабная библиотека, гостевые комнаты, большой тронный зал, залы для приемов достопочтенных гостей и музейное собрание правящей королевской ветви. Именно его осмелились подорвать повстанцы пару месяцев назад. Последний особняк Кристиана VIII или особняк Левецау — служит официальной резиденцией наследника престола и в данный момент пустует, ожидая день бракосочетания кронпринца с одной из участниц отбора.

— Крис, какого черта? — раздается гневный голос герцогини Норрланд, внезапно врывающейся в коридор второго этажа.  — Объясни мне, почему каждый раз, когда я остаюсь на пару ночей в Амалиенборге — вечно что-то происходит?!

Кронпринц практически натыкается на кузину, но вовремя успевает остановиться. Девушка возмущенно закрепляет руки на поясе, находясь в легком бежевом халате с небрежным пучком из светлых волос на голове.

— Их там несколько сотен! — вновь восклицает она. — Что это значит?!

— Я не знаю, Изабель, — отстраненно произносит Кристиан, продолжая открывать бесконечные двери коридора в поисках прислуги. — Лучше помоги найти моего секретаря и, хотя бы одного лакея.

— Почему мы должны их искать?! — недоумевает она, следуя за кузеном. — Ты забыл, что они живут в другом особняке?

— Да, но сейчас мы находимся в особняке Шак, и они имеют право покидать его только до пяти утра, — тут же следует ответ от наследника. — Или ты пытаешься оправдать их?

— Я просто не понимаю, что в этом такого? Ты время видел? Наверное, еще даже пяти нет! — устало произносит герцогиня, следуя за братом.

— Может ты еще и спать предложишь пойти? — раздраженно бросает наследник через плечо, не удосуживаясь взглянуть на кузину.

— Отличная идея! — восклицает Изабелла. — Пусть с этими людьми разбираются гвардейцы или полиция. Что ты сейчас хочешь? Выйти к разъяренной толпе?

Кронпринц медленно разворачивается на пятках, встречаясь в упор с недоуменным взглядом девушки. Герцогиня укоризненно складывает руки на груди, вопросительно изгибая одну бровь.

— Я хочу найти уже хоть кого-нибудь в этом дворце! — принц срывается на крик, полностью осознавая весь масштаб происходящего.

— Кристиан, Изабель? — в светлом коридоре эхом раздается обеспокоенный голос королевы Матильды. Она наспех заворачивается в толстый бордовый халат, выбегая из своей спальни. Ее сонный и недоумевающий взгляд еще некоторое время рассеянно скользит по королевским отпрыскам, пытаясь разгадать причину столь раннего подъема. — Что-то случилось?

Королевская чета не разделяет постель уже на протяжении долгих лет, каждый ютясь в своих покоях. Если в первые годы совместной жизни Матильда еще хоть как-то старалась поддерживать брак по главному правилу ее матери «Как бы вы не ссорились — всегда засыпайте в одной кровати» — то десять лет назад она сдалась. Ей не хотелось разделять постель с тем, кто без зазрения совести приводит туда чужих женщин, ей не хотелось делить ее с тем, кому не ведомо понятие любви, привязанности, нежности и взаимопонимания. В один прекрасный момент ей просто осточертело терпеть этого мужчину в постели и беспрекословно делать вид, что все хорошо. Королева устала проглатывать его очередные выходки, оправдывая его поведение банальной усталостью и нервными срывами.

Обычно в таких случаях про супругов говорят «прошла любовь». Но, чтобы любовь прошла — для начала она должна зародиться в двух открытых сердцах. И какой бы не была Матильда сговорчивой и покладистой — Фредерика, высокомерного, заносчивого и ненасытного изменщика — переделать не под силу ни одной женщине в мире.

Наследник оборачивается в сторону матери и нервно сглатывает, осознавая, что окна ее спальни не выходят на центральную площадь и она не в курсе происходящих событий. Он пытается натянуть убедительную улыбку, не глядя хватая кузину за локоть.

— Мы с Изабель еще не ложились, — пытается солгать кронпринц, утягивая девушку на первый этаж. — Мы уже уходим и больше не будем шуметь. Прости, что разбудили.

— Доброе утро, — неловко проговаривает Изабелла, пробегая мимо королевы вслед за Кристианом.

— Если встретите мою горничную — скажите ей, чтобы явилась ко мне к восьми утра, — Матильда крепче заворачивается в толстый халат, с сомнением поглядывая детям вслед.

Несмотря на то, что на дворе уже несколько дней царит осень — отопление главной королевской резиденции оставляет желать лучшего. Фредерик намеренно сократил содержание дворца, аргументируя это тем, что содержать четыре особняка, составляющих дворцовый комплекс — дело затратное и бесполезное, ведь вполне себе можно жить и поскромнее. Королевская семья категорически не согласна с его решением, считая его абсурдным, но король не стал слушать мнение даже собственной матери.

— Какого черта ты творишь? — раздается недоуменный шепот герцогини, когда кузены спускаются по парадной лестнице особняка Шак. — Думаешь, королева не узнает об этом?

— Надеюсь, мы разберемся с этим быстрее, чем она узнает, — без энтузиазма отзывается парень.

— Ты серьезно? — возмущенно восклицает девушка. — Мы разберемся? Лично я не собираюсь выходить к обезумевшей толпе в легком халатике и тапочках.

— Изабель, поверь, сейчас всем плевать на твой внешний вид, — с легким раздражением произносит принц, ухватываясь за прохладную дверную ручку.

Девушка закатывает глаза и Кристиан открывает массивную дверь, соединяющую два здания, пропускает кузину вперед, и шагает вовнутрь особняка Врокдорфа вслед за ней. Внутри господствует непривычная тишина, лишь где-то издалека доносится грохот посуды, вперемешку с приглушенными женскими голосами. Кузены хмуро переглядываются и быстрым шагом направляются в сторону источника звука. Их шаги, заглушаемые темным ковровым покрытием первого этажа, мигом улавливают оставшиеся слуги.

Две кухарки и пару горничных средних лет застывают на месте, испуганно переглядываясь друг с другом. Они растерянно мечутся по кухне, кто-то судорожно пытается сообразить куда можно прошмыгнуть, чтобы остаться незамеченным, а кто-то мысленно подбирает правильные слова.

— Ваше Высочество, — хором проговаривают женщины растерянными голосами, приседая в глубоком книксене. — Доброе утро.

— Доброе утро, где все остальные? — изучающий взгляд Кристиана хмуро скользит по всей кухне, бегло разглядывая испуганных женщин. — Где шеф-повар, су-шеф, лакеи, в конце концов? Где они?!

Одна горничная застывает со шваброй в руке, две кухарки каменеют от страха возле плиты, прекращая готовить завтрак, последняя горничная прячет растерянный взгляд на старинном паркете. Практически все женщины видят наследника престола впервые так близко, особенно столь продолжительное время, а о герцогине Норрланд они лишь передают сплетни друг другу, узнавая ее только благодаря обложкам журналов.

— Я задал вопрос, — вновь раздается ледяной голос принца, и он тут же с ужасом осознает, что становится практически полной копией отца.

— Что происходит? — недоумевает Изабелла, с подозрением разглядывая женщин. — А, ну быстро говорите, что скрываете!

Одна из горничных нервно дергается в ответ на неожиданный крик герцогини.

— Мы не знаем, — доносится дрожащий голос другой горничной. Она с силой сжимает веки и прикрывает лицо руками, словно боясь проговориться.

— Быстро колитесь, жалкие сплетницы! — кричит герцогиня, делая угрожающий выпад вперед. — Или хотите вылететь отсюда?

— Изабель, — тихо проговаривает Кристиан, хватая кузину за локоть. — Это бесполезно. Может ты еще и пытать их начнешь?

— Ты посмотри на них! Они врут наглым образом прямо тебе в лицо! — кричит она, делая акцент на последнем слове. — Ваша прислуга совсем распоясалась, мы в Швеции себе не позволяем такого отношения!

Кронпринц громко выдыхает и тянет девушку за локоть, уводя ее в сторону выхода.

— Если в течение часа никто из вас не придет ко мне в кабинет и не расскажет обо всем, что здесь происходило — все, абсолютно все будут уволены, — спокойно сообщает наследник, покидая кухню.

— Господи, что же творится… — тихо произносит полная кухарка, тяжело выдыхая в ладони.

— Ты серьезно? Просто уволены? — возмущенно произносит герцогиня. — Да им всем нужно написать такие отзывы, чтобы ни один особняк королевства не принял их на работу!

— Успокойся, у нас нет времени на истерики, — хмуро заявляет наследник, устремляясь к массивной двери, соединяющей оба особняка. — Я поставил условие и, если они его не выполнят — это уже их проблемы.

— Хорошо, что я прилетела со своей горничной, — Изабелла закатывает глаза, складывая руки на груди. — Кстати, где она?

— Ты пока поищи ее, если она тебе пригодится. У нас с тобой ровно десять минут на то, чтобы привести себя в порядок после сна. Встретимся в моей спальне, — отчеканивает Кристиан командным тоном.

— Да, капитан! — театрально восклицает девушка, отдавая честь, и мигом направляется на второй этаж особняка прислуги, в поисках горничной.

Наследник проходит в особняк Шак, все еще удивляясь непривычной тишине. С самого детства он уже привык, что во всем дворцовом комплексе кипит жизнь, ни на секунду не смолкая: возле каждой двери стоит вытянутый, словно одна сплошная струна, лакей, мимо снуют горничные и секретари каждого члена семьи, а на кухне бесконечно что-то варят, жарят и моют для очередной королевской трапезы.

Кристиан ступает в спальню мрачнее тучи, проходит в собственный санузел, некоторое время приводя себя в порядок, и отрезвляя лицо ледяной водой. Вновь проходя в спальню с небольшим полотенцем в руках, его слух улавливает непроизвольные громкие крики со стороны площади, и с замиранием сердца он открывает французские шторы, наблюдая за открывающейся перед глазами картиной. Бесконтрольная толпа прорывает ограждение гвардии и с дикими воплями бежит к дворцу, сбивая с ног королевских гвардейцев, значительно уступающих им в численности. Позади толпы скапливаются конвойи полиции и спецслужб, но даже с оружием в руках они не в силах остановить то безумие, которое разворачивается на глазах у наследника.

Слух юноши улавливает неторопливые шаги за дверью, и в его сознании мимолетно проносится мысль о том, что Изабель подозрительно быстро отыскала горничную и привела себя в порядок. Пару секунд он продолжает наблюдать за бесконтрольной толпой, замечая вооруженных повстанцев, открыто сверкающих оружием.

— Руки, — отчеканивает ледяной мужской голос за спиной и через мгновение в воздухе раздается щелчок затвора.

Принц медленно отпускает штору, полотенце летит на паркет, и еще пару секунд он старается убеждать себя в том, что все это ему лишь кажется.

— Я сказал руки, — вновь повторяет напряженный голос, в котором наследник улавливает знакомые нотки.

Кристиан приподнимает руки, сгибая их в локтях, и медленно разворачивается в сторону противника, с удивлением обнаруживая перед собой собственного секретаря. Мужчина тридцати пяти лет стоит перед наследником престола, наставляя на него дуло пистолета. Рука не дрожит, губы плотно сжаты в презрительной усмешке, а взгляд упорно направлен в сторону юноши, намереваясь покончить с этим раз и навсегда.

— Что это значит, Карл? — спрашивает кронпринц. Его голос не дрожит, напротив, он уже настолько привык пользоваться умением скрывать свои истинные эмоции, что даже и не замечает этого.

— Проклятье! Ты еще не понял?! — секретарь злорадно смеется, ни на секунду не сводя взгляд со своей жертвы. Губы мужчины искажаются в презрительной усмешке, рука с пистолетом нервно дергается в сторону. — Дворец захвачен.

Глава 37

Однажды, еще будучи ребенком, я спросил у отца:

— Что будет, если на нас нападут?

Он посмотрел на меня забавным, даже насмешливым взглядом, всем своим видом намекая, что не собирается отвечать на мой очередной, как ему кажется, глупый вопрос. Но в этот раз он ответил:

— На нас не могут напасть, сынок, — усмехнулся отец. — Каждый, кто так или иначе вхож во дворец — от и до проверяется нашими доблестными службами безопасности.

Я довольно улыбнулся, полностью доверяя авторитетному мнению отца. Ведь, в конце концов, во всех боевиках побеждают сильнейшие, то есть, главные герои, те, кто априори всегда прав и за кого каждый раз переживают зрители. Я был убежден, что наша семья и есть главные герои страны, мы те — на кого ровняются другие семьи, а одинокие люди, глядя на нас, мотивируются на создание собственной семьи. Мы главные герои этой страны и поэтому на нас априори не должны напасть.

Главные герои не умирают, ведь так?

Но прямо сейчас я стою под прицелом пистолета на противоположном конце которого находится тот, кого я меньше всего ожидал там увидеть. Ведь этот пресловутый эффект неожиданности и есть самое неприятное в предательстве, правда? Когда тот, в котором ты, казалось бы, уверен, как в самом себе, когда ты подозреваешь чуть ли не собственную мать — в самый неподходящий момент вонзает тебе нож в спину и пару раз прокручивает рукоятку, в открытую наслаждаясь твоими страданиями.

Я пару раз моргаю, смотря прямо перед собой, четко осознавая, что мое лицо лишено каких-либо эмоций. Еще бы, я не намерен одаривать его испугом, неожиданностью, оцепенением перед видом оружия, направленного в мою сторону, или отображением всего того, чего он так жаждет увидеть на моем лице.

Все, о чем я думаю сейчас — где именно допустил осечку, работая с Карлом на протяжении нескольких лет. За все эти годы он показал себя лишь с положительной стороны, завоевав безоговорочное доверие. Я доверял этому ублюдку все свои мысли, идеи по совершенствованию законодательной системы, министерства здравоохранения и образования. Делился с ним тем, что сделаю в первую очередь после коронации, какие приказы подпишу и каких чиновников сразу же устраню от должностных обязанностей.

Я делился с ним всем, чем обычно делятся с другом, а сейчас все мои планы в руке у этого ублюдка на противоположном конце огнестрельного оружия.

— Ну, и что ты молчишь? — раздраженно бросает Карл, рука с пистолетом слегка дрожит. — Даже не скажешь ничего напоследок? Никаких пламенных речей?

Еще некоторое время я молча наблюдаю, как нервно дергаются рыжие усы на лице мятежника и гадаю, кто следующий вонзит нож в спину: Теодор или собственная мать.

— Думаю, сколько тебе дадут за покушение на жизнь наследника престола, — без эмоций проговариваю я. Моя речь звучит слишком спокойно для того, кто находится под прицелом пистолета, чем явно раздражаю мужчину. — Пятнадцать лет тебя устроит? А может, ты хочешь уехать на все двадцать?

— Покушение? — злорадно усмехается Карл, не сводя пристального взгляда. — Я тебя умоляю, я готов отсидеть и за убийство.

Я мысленно ухмыляюсь, но мое лицо по-прежнему не отображает никаких эмоций.

Убийство, серьезно? Да у него кишка тонка. Если бы он действительно намеревался убить меня, то сделал бы это еще в первые секунды появления в моей спальне. Все, что он делает в данный момент  — оказывает психологическое давление и пока еще не осознает, что получается это у него, мягко говоря, хреново.

— Чего ты хочешь? — я слышу собственный ледяной голос, намереваясь до последнего тянуть время, когда улавливаю неторопливые шаги за дверью.

— Справедливости! — гневно восклицает рыжий мужчина и пару секунд я наблюдаю, как дуло пистолета дергается в сторону. — Всего лишь чертовой справедливости!

— И ты глубоко убежден, что, убивая меня, она восторжествует?

Карл с рыком злости делает пару шагов вперед, приближаясь ко мне на расстояние вытянутой руки, упирая холодный прицел пистолета мне в лоб.

— Ты мне зубы не заговаривай, — шипит мужчина, с опасной медлительностью приближаясь ко мне. — Думаешь, я не знаю, как вас учили вести переговоры с террористами?

Верно, и только что я последовал первому правилу — тяни время, задавая нейтральные вопросы. Это нужно прежде всего для того, чтобы нападающий с пистолетом немного отвлекся и расслабился, ведь, наверняка, его тело напряжено не меньше моего.

— Там Фредерик созывает… — Изабелла вбегает в комнату и замирает на полпути, замечая секретаря с оружием. Ее глаза против воли округляются и всего на мгновение она забывает сделать очередной вдох. — О, Боже…

Белла умная девочка. И хоть иногда ее эмоции берут вверх — я абсолютно уверен в том, что она знает, что делать в подобной ситуации.

— Изабель, беги! — отчаянно кричу я, после чего получаю мощный удар в челюсть оружием от своего бывшего секретаря.

— Далеко не убежит, — с язвительной ухмылкой отчеканивает Карл, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как я харкаюсь кровью от резкого удара в челюсть.

Во рту постепенно разливается неприятный привкус железа, вперемешку с пульсирующей болью в челюсти, но я слишком долго оттачивал эти приемы, чтобы облажаться с ними на практике. Как только дуло пистолета вновь упирается мне в грудь, тыльной стороной ладони я смахиваю проступающую кровь на губах, выжидаю пару секунд, и одним движением руки с силой разворачиваю ладонь противника в противоположную сторону. В ответ мужчина нервно вскрикивает то ли от боли, то ли от неожиданности, то ли от собственной злости.

С этой минуты он находится под прицелом собственного оружия.

Еще некоторое время я с силой удерживаю его кисть, кости хрустят под моим напором, но мне плевать, ведь я уже перешел ко второму правилу: если ты решил вступить в борьбу с противником — будь агрессивным и жестоким, ведь нападение не время для сюсюканий. Да, созерцать и уж тем более совершать насилие — штука не из приятных, но в любом случае ты должен помнить, что победа должна быть быстрой и беспощадной.

Большинство нападающих не ожидают сопротивления со стороны жертв, надеясь на банальный шок, который обескураживает любого неподготовленного человека. Но, придя сюда, Карл вряд ли думал, что я буду стоять на месте, наблюдая, как он размахивает пушкой в мою сторону. Да, он намеревался застать меня врасплох и, признаться честно, ему это удалось. Только вот знать ему об этом вовсе не обязательно.

Он все еще с силой пытается вырвать свою ладонь из моей твердой хватки, еще больше причиняя боль самому себе. Бедолага, он еще не осознает, что из этого захвата кисть руки уже не вернуть в прежнее положение. Именно этот прием дает мне шанс одним ловким движением руки выхватить оружие и с силой ударить противника ногой в живот. Когда мои кеды грубо ударяются о мягкую поверхность, мужчина резко отскакивает, ударяясь затылком об массивный шкаф из темного дерева, и тяжело дыша, сползает спиной по дверям.

Его разгневанный взгляд поднимается на меня, встречаясь с дулом собственного пистолета, который я наставляю на него. Да, Карл, все манипуляции с ножом и стволом — непредсказуемые и опасные, поэтому тебе стоило лучше подготовиться, чтобы оказывать на меня психологическое давление пушкой.

— Ну, ты и ублюдок, — с презрением бросаю я. Челюсть еще некоторое время продолжает нервно пульсировать, но происходящие события и нарастающая злость внутри умудряются подавить неприятную боль.  — Я доверял тебе все свои планы, документацию, да черт возьми, я доверял тебе целую жизнь… Ты получал солидную зарплату наравне с парламентом, чего тебе не хватало? — мой голос звучит необычайно спокойно несмотря на то, что меня уже начинает откровенно раздражать вся развернувшаяся ситуация. Все мои мысли заняты лишь разработкой плана собственного спасения и спасения семьи в целом.

Он пытается выдавить язвительную усмешку, но через пару секунд громко прокашливается.

— Как же я ненавижу тебя, — горько усмехается он, продолжая морщиться от боли. — Как я ненавижу всех вас, таких идеальных, одетых с иголочки, которые даже не видели настоящей жизни!.. Почему такие как я должны грызть землю, зарабатывать все кровью и потом, а вам достаточно всего лишь родиться с золотой ложкой в заднице и ничего не делать?! Что в тебе такого, чего нет во мне?! — его голос срывается на нервный крик. — Я всю свою чертову жизнь обучался, заваливал экзамены по юриспруденции, строчил диссертации день и ночь, чтобы потом получить чертову бумажку и работать с такими, как ты… Чтобы хоть на мгновение приблизиться к той роскоши и понять, что в вас есть такого, чего нет во мне или моих друзьях… — он отводит взгляд, коротко смеется и вновь устремляет его в мою сторону. — Мне так осточертело каждый чертов день пять лет подряд подписывать бумажки о неразглашении, покидая дворец. Каждый. Чертов. День. Они так боялись, что кто-то из прислуги выдаст о тебе какую-нибудь информацию, или, о, Боже, сфотографирует тебя исподтишка…

Я наблюдаю за его мимикой и не верю своим ушам.

— Что ты несешь? — мои брови угрюмо сходятся на переносице, пока я пытаюсь понять, в чем подвох, а рука продолжает удерживать оружие в направлении к его голове.

— И знаешь, что я понял? — усмехается мужчина. — Что существование вашей семьи спустя несколько веков — чертовки огромная ошибка. Что существование всех принцев, герцогов и графов — граничит с несправедливостью. Любое общество должно существовать на равных правах, понимаешь? Все должны начинать свою жизнь с чистого листа самостоятельно, а у новорожденного младенца не может быть три титула! Это просто ребенок, черт возьми!

Я молча продолжаю выслушивать его монолог, гадая, что же я мог упустить.

— Я столько лет учился и работал, прежде чем попал в этот дворец к такому загадочному и скрытному принцу! — он смеется мне в лицо, вызывая во мне непреодолимое желание выстрелить ему в лоб. — Я все не мог понять, какого черта наследников скрывают на протяжении долгих лет…

— Наверное, от таких больных ублюдков, как ты, — бесцветным голосом произношу я.

— И ты чертовски прав! — он вновь разрождается диким гоготом, и я крепче сжимаю оружие. — Но твой отец еще больший ублюдок, чем все повстанцы вместе взятые. И знаешь, что? Он заслужил все, что с ним сейчас происходит…

Я крепко сжимаю челюсть и до меня доходит все, о чем он говорит. Он продолжает нагло смеяться мне в лицо, надеясь, что я не причиню ему вреда, что я не выстрелю в него и не лишу его жизни.

А зря.

Мой палец без раздумий жмет на курок. Раздается громкий выстрел, и пуля приземляется ему в бедро, ведь я не собираюсь его убивать, а всего лишь на время устранить из игры. Он резко вскрикивает какие-то ругательства, судорожно хватаясь за ногу, а я наблюдаю, как на его коричневых брюках плавно разливается бордовое пятно.

— Ты опоздал, Кристиан! — с рыком злости кричит Карл мне в лицо, продолжая удерживать место ранения. — Тебя так легко отвлечь! — несмотря на боль, разъедающую его ногу, он продолжает смеяться мне в лицо. — Но как бы ты не хотел — его уже не спасти! Он труп!

Но я уже не слышу его крики безысходности. Быстрым шагом выхожу из спальни, без зазрения совести оставляя его истекать кровью на дорогом старинном паркете, и направляюсь в кабинет отца, крепче сжимая оружие. Уверен, оно мне еще не раз пригодится.

Не зря отец пару дней назад пригласил герцогов Виборгов поселиться в Амалиенборге на несколько дней, впрочем, как и Изабель. Он явно что-то предчувствовал, и я никогда не сомневался в его интуиции.

Надеюсь, Тео позаботится об остальных девушках с отбора. Они остаются такими же заложниками ситуации, и я уже начинаю жалеть о том, что перевез их ближе к себе, подвергая опасности. Хотя, если так посудить, вся моя жизнь — одна сплошная опасность.

Во дворце господствует необычайно мертвая тишина.

Каждый мой медленный шаг отзывается эхом в пустых стенах коридора. Я не перестаю прислушиваться к посторонним звукам и где-то издалека улавливаю знакомые голоса. Нервно сглатываю, крепче сжимая оружие перед собой, и прохожу в кабинет отца, стискивая зубы.

Позолоченная ручка поддается мне лишь с третьего раза, и я врываюсь в кабинет, своим появлением обескураживая присутствующих. Признаться честно, я был готов ко всему: застать отца связанным, избитым до полусмерти или того хуже — мертвым. Но мои брови недоуменно сходятся на переносице, когда я вижу его, восседающим в своем излюбленном глубоком кресле. Его лицо непроницаемо, руки опираются об стол, ладони крепко скрещены в замок.

— Кристиан! — раздается хрупкий голос Шарлотты откуда-то из стороны.

Второе, что я вижу — родные зеленые глаза.

Она застывает в одной позе возле окна, а два до боли знакомых изумруда с неким удивлением направляются в мою сторону. Сейчас она выглядит как зашуганная до полусмерти мышка, совсем как в нашу первую встречу тринадцать лет назад, и боль мгновенно сдавливает грудь. Будто ничего и не изменилось. Будто мы не сажали ее отчима и все эти годы он без зазрения совести продолжал издеваться над ней и ее матерью.

Я против воли подрываюсь вперед, но не успеваю сделать и пары шагов, как меня грубо хватают за руки, оттаскивая назад.

И третье, что я вижу — испуганные взгляды Шарлотты и Селены. Их руки продолжают насильно удерживать за спиной два громилы, и как только девушки пытаются сделать лишнее телодвижение — их тут же грубо встряхивают, отчего они морщатся, со скрипом в зубах пытаясь перетерпеть боль.

Я перевожу недоуменный взгляд на Элизабет и кобуру от пистолета на поясе. Она одета наравне с другими повстанцами так, будто готовилась к этому дню всю свою жизнь и свободу ее никто не ограничивает, чего не скажешь о Шарлотте и Селене. И как только мой разум начинают заполонять дурные мысли, я выпрямляю плечи, стараясь выкинуть их из головы.

— А вот и блудный сын вернулся, — усмехается Адриан, скрещивая руки на груди. Он появляется практически из ниоткуда. — Я уже и не ждал тебя. Думал, что тот хлюпик действительно сумеет вывести тебя из равновесия, но ты оказался не так плох, — он удивленно приподнимает брови, кивая в сторону пистолета в моей руке.

— Да пошел ты, — огрызаюсь я, подаваясь вперед, но два человека в камуфляжной форме с силой одёргивают меня. — Скажи своим шафкам, чтобы отпустили меня. Или они хотят присесть на годик другой за ограничение свободы наследника?

Я направляю хмурый взгляд на молодых парней, удерживающих мои руки, и в этот момент они с сомнением переглядываются между собой, пуская напряженные взгляды в сторону главного.

— Оставь свои пустые угрозы при себе, — безразлично бросает Адриан, отводя взгляд. — Они не отпустят тебя пока я не буду уверен в том, что ты не хочешь меня пристрелить.

— Не хочу марать руки об такого ублюдка, как ты, — с отвращением произношу я, пытаясь вырваться из твердой хватки парней.

— Кстати об ублюдках, — мелодично говорит Адриан, переводя взгляд на короля. — Как думаешь, он достоин тех мучений, которые мы испытывали в детстве, или все-таки стоит просто пристрелить его? Быстро, качественно и без лишних проблем? — он снова переводит взгляд на меня, вопросительно изгибая бровь. — Мне интересно мнение будущего короля, не думай, что я списал тебя со счетов.

Меня передергивает, когда он упоминает меня в качестве короля.

Всю жизнь я знал, что стану монархом лишь в двух случаях — после отречения отца, либо после его смерти. И, скорее всего, Адриан твердо намеревается воплотить в жизнь последний вариант.

— Оставь его в покое, — я слышу свой на удивление спокойный голос.

В помещении раздается надменный смех кузена.

— Оставить в покое? Ты всерьез думаешь, что я все это затеял, чтобы в очередной раз услышать твои слова и сделать так, как ты говоришь? — он откидывает голову назад, усмехаясь собственным словам. — Только почему-то, когда я просил оставить меня в покое, в очередной раз истекая кровью, он и бровью не повел. А знаешь почему? — он понижает голос, загадочно улыбаясь. — Потому что он бессердечный ублюдок и ему плевать на чувства других, даже если они являются ему кровными родственниками! А знаешь, что самое интересное? Он воспитал меня таким же черствым сухарем и прямо сейчас поплатится за все свои деяния той же монетой.

Я обвожу его внимательным взглядом с ног до головы, останавливаясь на едва мелькнувшей рукоятке пистолета за поясом, спрятанного за косухой. Всего лишь одна пушка, серьезно? Я думал, что он намеревается воплотить свой план как минимум с двумя гранатами и одним пулеметом.

— Ты обо всем знал? — неожиданно раздается бесцветный голос отца.

Я поднимаю глаза и сталкиваюсь с неприступным взглядом серых глаз. На его лице нервно играют желваки, пока он терпеливо ожидает моего ответа, а пальцы правой руки нервно тарабанят по столу, заваленного бумагами. Но я лишь продолжаю сверлить его многозначительным взглядом, оставляя вопрос отца без ответа.

— Черт возьми, вокруг одни предатели! — гневно бросает он, громко хлопая рукой по столу, и краем глаза я наблюдаю, как Шарлотта нервно вздрагивает от неожиданного хлопка, некоторое время продолжая трусливо жмуриться. — Почему ты не сказал мне? Ты же понимаешь, что ты ничем не лучше его?!

Со стороны Адриана раздается вполне ожидаемая усмешка.

— Даже сейчас он делает тебя виноватым, Крис! — ухмыляется парень. — Самому не смешно?!

— А что изменилось, если бы сказал?! — наконец произношу я. — Ты же так слепо доверял ему и последние пару лет не видел в его действиях ничего предосудительного… Чего не скажешь обо мне, ведь каждый мой шаг подвергался жесткой критике с твоей стороны.

— Я всегда думал, что ты ревновал меня к Адриану, — признается отец, пару секунд раздумывая над словами. — Но твои мысли по этому поводу совершенно не обоснованы.

— Не обоснованы? Серьезно? — взрываюсь я, вырывая руки, но два громилы тут же грубо тянут меня обратно под раздражающий смех кузена. Я наблюдаю, как он запрокидывает голову, смеясь над нашей ежедневной перепалкой, и сознание тут же беспощадно бросает меня в воспоминания.

Этот день перевернул мою детскую психику и жизнь в целом.

Незадолго до знакомства с Лилибет, будучи одиннадцатилетними мальчишками, мы с Тео как обычно играли в перестрелки во дворце, и Мия, желающая любыми способами привлечь наше внимание, вдруг крикнула нам вслед:

— Хотите расскажу вам один секрет? — вдруг раздался позади звонкий девчачий голос.

Мы с Теодором резко остановили свой бой, озадаченно переглянувшись.

— Нам не интересны твои девчачьи секреты, — с презрением бросил друг, не удосуживаясь даже оглянуться в сторону девочки.

Отстраненно пожимая плечами, я решаю продолжить войну, стреляя в сторону своего выдуманного врага, скрывающегося за старинными часами в пурпурной гостиной отца, но детскому упорству Мии можно было только позавидовать.

— Неужели вам не интересно, куда подевался Адри? — не унимается она, обиженно складывая руки на груди.

Мы с другом обменялись хмурыми взглядами и медленно встали из своих позиций.

— Отец сказал, что он убежал из дворца и вернется не скоро, — сообщил я девочке, опуская игрушечное пластмассовое ружье.

Не то, чтобы я в то время особо переживал из-за долгих отсутствий кузена, но каждый раз он возвращался после своих скитаний чернее тучи и еще несколько недель подряд даже не осмеливался перечить отцу. Но на тот момент его не было во дворце уже на протяжении двух недель и даже мама всерьез начинала задумываться о его отсутствии, в то время как отец внешне был удивительно хладнокровен. И меня абсолютно пугало его невозмутимое спокойствие, ведь он так обожал своего племянника.

— А моя мама видела его во дворце, — сказала Мия, загадочно улыбаясь.

— И чем докажешь? — с недоверием ответил я, подозрительно сощуриваясь.

— Если пойдете со мной, то сами все увидите, — хитро улыбнулась девочка.

— Крис, она специально делает так, чтобы мы взяли ее в нашу игру, — раздраженно выдохнул Теодор, размахивая своим игрушечным автоматом.

— Только придется пройти через кабинет короля, — заговорщицки проговорила Мия, скрепляя руки за спиной.

После этой фразы я был настроен решительно, ведь кабинет отца — недоступная роскошь для наших боевых действий. Он никогда не пускал нас туда ни при каких обстоятельствах, и мы почему-то даже не задумывались над этим вопросом, ведь нам было дозволено играть везде, даже в особняке Врокдорфа в окружении вечно снующих слуг. Мы знали все потайные ходы, историю создания каждой криво висящей картины и любой цветочек в саду, так старательно выведенный нашими садоводами. Мы исследовали каждый сантиметр всех четырех особняков Амалиенборга, проводили свои выдуманные расследования и разгадывали неизвестные загадки королевской семьи, придуманные от силы пару минут назад.

Но кабинет отца всегда оставался неподвластным нашим расследованиям, поэтому я сказал:

— Идем, только быстро.

Тео недовольно замычал, а Мия радостно захлопала в ладоши, предвкушая наше небольшое совместное путешествие. Мы благополучно добрались до кабинета Его Величества и спрятались за старинную софу малинового оттенка, терпеливо дожидаясь пока отец с серьезными дядями в строгих костюмах покинут помещение. Наконец, массивные белоснежные двери после них закрылись и еще пару секунд мы наблюдали за постепенно отдаляющимися спинами.

— За мной! — скомандовал я шепотом. Почему-то мне казалось, что нас могут услышать и раскусить наш план, поэтому заговорил шепотом чисто на интуитивном уровне.

И хоть нам с младшим герцогом Виборгом было запрещено соваться в кабинет короля, я все же знал расположение предметов в помещении, где отец проводил большее количество времени. Иногда мне позволялось заходить туда вместе с мамой и хоть одним глазком удавалось понаблюдать за работой отца. Именно поэтому я уверенно вышагиваю шаг за шагом, внимательно разглядывая помещение.

— Ну, и что мы тут делаем?! — шепотом спросил Теодор, опасливо оглядываясь в коридор.

— Один лакей и гвардеец рассказали всей кухне, что у короля в кабинете имеется тайная дверь, — заговорщицки произнесла девочка.

— Не может быть! — удивился я, слегка отпрянув от кухаркиной дочки. — Я знаю все потайные ходы! Их знают все члены семьи и на карте нет никакой потайной двери в кабинете отца!

Мия в ответ озадаченно нахмурилась, подходя к камину, по обеим сторонам которого расположены большие зеркала. Она подошла к одному из них и с силой толкнула его вперед, но оно не поддалось ее напору. Пару секунд она озадаченно оглядывала камин, с сомнением почесывая затылок.

— Вот видишь? Что я и говорил! — раздраженно бросил Тео. — Она сделает все, чтобы оказаться в нашей компании!

Но вдруг девочка решительно подошла к другой части камина с точно такими же зеркалами сбоку, надавила на них и в воздухе раздался щелчок какого-то механизма. Пару мгновений и зеркала поддались ее нажатию, открывая нам путь в темный коридор.

— Что за?!.. — ошарашенно спросил Тео, разглядывая коридор.

И в этот момент я осознал причину того, почему отец не разрешал нам пробираться сюда. Вот только что скрывают эти пустые бетонные стены? Бункер на случай нападения на дворец или что-то посерьезней…

— Я же говорила! — с гордостью воскликнула Мия, заглядывая вовнутрь, и ее звонкий голос тут же отозвался эхом в глухих серых стенах.

— Я постою на шухере, — сообщил Теодор, с опаской отскакивая от потайной двери.

Я нервно сглотнул страх, так не вовремя подступающий к горлу, и переступил порог едва освещенного коридора. Полумрак накинулся на меня негостеприимной прохладой, а неспешное шарканье ног мгновенно разлетелось эхом в узком и глухом пространстве. Я оглянулся назад, наблюдая, как Мия не решается сделать шаг вслед за мной.

— Ты уверена, что он здесь? — с сомнением спросил я.

Девочка активно закивала в ответ, словно китайский болванчик, а я вдруг вспомнил, что на правду у меня осталось не так много времени. Я собрал все свое имеющееся мужество в кулак и быстрым шагом пошел вглубь коридора. Я петлял по потайным ходам до поворота налево, где наткнулся на массивную металлическую дверь. Недолго думая, потянул ее на себя, прилагая не мало усилий, и наконец, она отворилась, издавая истошный скрип.

Признаться честно, я не знал, что меня может ожидать за этой дверью, даже понятия не имел. Я до сих пор находился в шоке от того, что свободно гуляю по потайным ходам, о которых нам не рассказывал преподаватель по безопасности и самообороне, и которые так тщательно скрывал мой отец.

Но как оказалось, он скрывал не их, а то, что там происходило.

Первое, что я увидел в полутьме — мужской силуэт, обмякший на полу. Он сидел неподвижно в положении полусидя, голова была небрежно опрокинута вперед, ноги вытянуты, одна рука прикована наручниками к трубе. И только благодаря знакомой одежде я узнаю в нем собственного кузена.

— Адри? — мой испуганный голос с грохотом прогремел в замкнутом помещении, отчего парень резко дернулся, недоуменно щурясь в мою сторону.

Ему в то время было от силы лет пятнадцать, но уже тогда он был умен и хитер не по годам. Ему никогда не было интересно играть в наши с Тео игры, тусоваться с нами и вообще иметь какие-либо дела, но время от времени он был не против научить нас чему-нибудь полезному или поговорить на серьезные темы. В остальное время он лишь бросал на нас раздраженные взгляды, обзывая мелюзгой, и практически всегда целыми днями пропадал из дворца, возвращаясь лишь глубокой ночью.

Да, порою я ненавидел его за обидные подколы, которыми он щедро одаривал меня, как любой старший брат, но больше всего он меня выводил тогда, когда нарочно отбирал подаренные мне игрушки и подарки. Я быстро перерос этот период, прекрасно осознавая причину его поведения и благополучно забил на это, но маленький Кристиан где-то глубоко внутри все еще затаивает ту детскую обиду на своего кузена.

Я несколько раз моргнул прежде чем полностью осмотреть все, что находится вокруг. Мои руки еще некоторое время продолжали крепко удерживать холодную металлическую ручку двери, пока я разглядывал состояние Адриана.

Тогда мне казалось, что на нем не осталось живого места. Его лицо было похоже на сплошное кровавое месиво: бровь рассечена, нижняя губа разбита, а левый глаз настолько распух, что он даже не в состоянии раскрыть веко. Черная свободная футболка с надписью известной рок-группы наполовину разорвана, костяшки пальцев разодраны в кровь, а на запястье выделялись бордовые следы от наручников.

От вида всей картины я с трудом удерживал завтрак, подавляя рвотные позывы. Ведь мне впервые пришлось столкнуться с насилием лицом к лицу, хоть и не напрямую, а лишь косвенно, но моей одиннадцатилетней психике тогда хватило с лихвой.

— Черт, я думал это Фредерик, — устало произнес Адриан, вяло оглядывая меня с головы до ног.

Я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться и обмолвиться с кузеном парой слов.

— Так и будешь смотреть? — раздраженно бросил он, пытаясь найти удобную позу, в которой не будет ощущаться дикая боль по всему телу. — Дай воды.

Он кивнул в сторону большой прозрачной бутылки, которая стоит прямо напротив него возле двери. Рядом с ней я замечаю связку нескольких ключей, небрежно брошенную на пол. Сдерживая рвотные позывы, я открыл бутылку с водой и аккуратно протянул ее кузену, тот жадно ухватил ее обеими руками и вмиг осушил все содержимое, яростно откидывая ее в сторону.

— Этот ублюдок поставил воду и ключи от наручников прямо напротив меня, — с нескрываемой злостью сказал Адриан, кивая на связку ключей. — Он хотел, чтобы я мучился, страдал, изнывал от того, насколько близко находится мое спасение, но я никаким образом не мог до него дотянуться.

Одним движением руки я поднял холодную связку ключей, она коротко забренчала в моих руках. Растерянно оглядев кузена, я сжал ключи и еще некоторое время они продолжали утопать в моей ладони. Я не понимал, что происходит в данный момент и как мне поступить.

— Это сделал отец? — любопытство сорвалось с моих губ прежде, чем я успел подумать.

Адриан подавил раздраженный смешок, но вместо этого его голос сорвался на громкий кашель.

— Называй его как угодно, я зову его просто больным ублюдком, — он глухо посмеялся, вновь закашлявшись. — Привыкай называть вещи своими именами, Крис.

Мои губы содрогнулись в напряженной гримасе, ведь я по-прежнему не верю в то, что говорит кузен, но какая-то неведомая сила повела меня к нему и еще некоторое время я взволнованно подбирал ключ к его наручникам, несколько раз роняя связку. Каждый раз, когда она падала, звонко ударяясь об бетонный пол, я нервно зажмуривал глаза, то ли от страха, то ли от безнадежности ситуации в целом.

— Не думал, что когда-нибудь скажу это тебе, но спасибо, дорогой кузен, — сказал Адриан, аккуратно поглаживая свое запястье, когда я освободил его от железных браслетов.

Наручники тут же слетели с его рук, громко приземляясь об бетонный пол, соседствуя с моими кедами, и я еще некоторое время продолжал смотреть на них, пока кузен разминал тело после долгого сидения в неудобной позе.

Сквозь тусклое освещение мне удалось уловить капельки свежей крови, словно узорами усыпанной на бетонном полу. Но, оглядевшись, я понял, что украшает пол далеко не свежие кровавые пятна. Я поднял испуганный взгляд на кузена, желая узнать, как можно больше подробностей на мои немые вопросы, застывшие на лице, но он лишь кивнул куда-то в сторону на мало освещённый угол.

Я проследил за его взглядом и наткнулся на неподвижный силуэт человека. Из-за плохого освещения я толком не мог определить кто находился передо мной, но, когда человек вдруг резко дернулся, я испуганно попятился назад.

— Какой-то очередной гвардеец, — безразличным тоном проговорил Адриан, разминая кисть, которая была обездвижена наручниками.

В очередной раз собрав всю свою волю в кулак, я подошел к неизвестному человеку, аккуратно дотрагиваясь до его плеча. Он медленно приподнял опущенную голову, промычав что-то нечленораздельное в ответ.

— Эй, все в порядке? — мой голос дрожит, но я стараюсь взять себя в руки.

— Он его чем-то оглушил, с тех пор бедняга время от времени дергается, — сообщил кузен, усаживаясь на карточки напротив гвардейца.

— Но зачем ему все это делать? — недоумеваю я, глядя на брата.

— Ты когда-нибудь задумывался почему серийные убийцы постоянно убивают, а маньяки не могут представить и дня без насилия?  — тут же прилетел ответ от него, а я вдруг пришел к мысли, что не могу полноценно взглянуть в его лицо.

Я неуверенно мотнул головой, ведь я ни разу не задумывался о подобных вещах.

— Эти ключи, — я посмотрел на связку, крепко сжимая их в ладони, — они же не только от твоих наручников. Для чего они?

— А ты сообразительный малый, — ухмыльнулся Адриан. Удивительно, как в такой ситуации ему по-прежнему удавалось сохранять стойкое самообладание и неизменное чувство юмора. Признаться честно, я все детство завидовал его стойкости и выживаемости, еще будучи подростком ровняясь на него. — Думаешь, мы с ним здесь первые и последние?

— Ваше… ммм… Ваше Высочество?! — слабо проговорил гвардеец, в его голосе улавливалось легкое недоумение, а в глазах темного цвета считывалась надежда на долгожданное спасение.

Он видел спасение в моем обличии. Но что-то во мне оборвалось, когда мой слух где-то вдалеке уловил шум, вперемешку с громкими голосами. Мы с Адрианом вмиг обменялись обеспокоенными взглядами, узнавая среди них знакомый властный голос. И я понял, что во мне оборвалось — надежда на спасение кузена и несчастного гвардейца.

— Упс, не успели, — проговорил Адриан спокойным голосом, будто перспектива спастись его не очень-то и привлекала.

— Пошли вон! — вновь загремел голос отца где-то издалека и в этот же момент раздались торопливые детские шаги.

Я нервно сглотнул, крепче сжимая челюсть то ли от страха, то ли от растерянности, наблюдая, как Адриан вяло разминал шею, потирая избитые костяшки пальцев с запекшейся кровью.

Его шаги, раздающиеся по всему коридору, мне казались вечностью.

— Какого черта, Кристиан Уильям Александр?! — сходу кричит отец, откидывая железную дверь с такой силой, что та звонко ударилась об стену. — Я же просил не соваться в мой кабинет!

Я вздрогнул, когда он назвал мое полное имя, ведь это происходит в крайне редких случаях.

— Поздравляю, Фредерик, твой сын еще не успел превратиться в чудовище и любезно освободил меня, — с презрением произнес Адриан, глядя прямо в глаза королю.

Я с ужасом продолжал наблюдать, как отец в прямом смысле слова закипал от злости, его буквально колотило от слов кузена. Пару шагов и он тут же набросился на парня, твердо хватая его за шею, и с силой прижимая спиной к стене. В воздухе раздался глухой стон кузена, и я интуитивно попятился назад.

— Закрой свой рот! — кричит отец ему в лицо. — Ты недостоин родиться в нашей семье, чертов полукровка!

— Недостоин, потому что мой отец не имеет титулов или потому что перечу тебе? — тут же последовал ответ от Адриана, но король лишь крепче сжал его шею, искажая лицо в страшной гримасе.

— Отец, не нужно! — неожиданно раздался мой звонкий дрожащий голос, эхом отозвавшийся в глухих серых стенах, отчего гвардеец сбоку болезненно дернулся.

Я все еще не мог поверить, что происходит вокруг меня, надеясь, что это лишь глупый ночной кошмар. Я уверял себя, что проснусь в своей мягкой кровати, встречусь за завтраком с отцом и один раз за день пересекусь с Адрианом, перекидываясь с ним обидными колкостями.

Но мои глупые надежды мигом развеялись, когда отец резко отпустил задыхающегося кузена и подскочил ко мне, одаривая звонкой пощечиной. От силы его удара я полетел вниз, встречаясь с холодным бетонный полом, ошарашенно хватаясь рукой за пострадавшую щеку.

— Слушай меня сюда, щенок… — раздается его до омерзения тихий голос над моим ухом. — Если еще хоть одна душа узнает об этом месте — я не посмотрю на то, что ты наследник… Будешь гнить здесь вместе со своим чертовым кузеном! Это понятно?!

Последние слова он с яростью выкрикнул мне в лицо, и я вдруг осознал, что в легких закончился воздух, он будто высасывает из меня всю энергию своим присутствием. Тело мгновенно оцепенело от ужаса и страха, я был не в силах сделать лишнее движение и уж тем более встать с пола.

— Твоя мать еще молода, сын мой, родит мне таких наследников хоть десять штук… — сквозь зубы произнес он, насмехаясь над моим положением. — А, впрочем, твоя сестра неплохо справилась бы с обязанностями кронпринцессы и в последствии королевы.

— Какой же ты урод, — спустя какое-то время раздалась усмешка со стороны Адриана, все это время он восстанавливал дыхание, с жадностью глотая очередную порцию кислорода. — Зачем ты завел семью, если тебе даже на нее плевать? Ладно слуги, гвардейцы, да, черт возьми, ладно я, но сын?!

За свои слова парень тут же получил удар под дых от моего отца, сгибаясь пополам от боли.

— Закрой свой грязный рот, иначе задержишься здесь надолго, — прошипел он сквозь зубы, угрожающе наклоняясь к нему всем корпусом.

С того дня нас с Адрианом объединяла общая тайна, разглашать которую никто из нас не осмеливался. Ровно до этого момента. Именно поэтому я так отчаянно рвался помочь Лилибет с ее неуправляемым отчимом, ведь сам непосредственно столкнулся с насилием в семье.

Я не спорю, Адриан в чем-то прав, добиваясь пресловутой справедливости даже ради каких-то личных счетов, но то, какими методами он это делает — в корне неправильно. Насилие всегда порождает насилие, при любом раскладе.

И прямо сейчас я стою посреди кабинета отца, по обеим сторонам от меня стоят два громилы, контролирующие каждое мое движение, и понимаю, что Адриан прав в одном. Мой отец собственными руками воспитал такого же монстра, которым является сам, и я всей душой благодарен матери, которая оказала огромное влияние на мое воспитание…

Признаться честно, первое время я не мог свыкнуться с мыслью, что мой отец — тиран, чудовище, которого боится весь дворцовый персонал. Но по мере моего взросления при мне он позволял себе в открытую кидаться грязными ругательствами и угрозами на горничных, а вот лакеев и камердинеров отца их участь миновала — они в любой момент могли остаться без зуба, получить в глаз чашкой горячего чая или выйти от короля со сломанным носом. Но я продолжал верить в лучшее, ведь этот человек король нашей страны и тем более — мой отец. А дети, как правило, априори оправдывают любые злодеяния своих родителей, какими бы они ужасными не были.

А потом… я просто свыкся. Понял, и на своем горьком опыте осознал, что перечить ему и действовать против его воли — бесполезно. Удивительно, как на протяжении нескольких лет насилие может стать неотъемлемой частью жизни…

Но все его злодеяния будто стерлись из моей памяти в тот момент, когда я узнал страшную новость, которую боится услышать любой ребенок по отношению к своему родителю…

— Адриан, — мой голос звучит твердо и решительно. В этот момент кузен прекращает смеяться, с интересом направляя взгляд в мою сторону, — отец болен. Ему осталось буквально несколько месяцев.

Его лицо на долю секунды отражает вспышку неожиданного удивления, исчезающую ровно в тот момент, когда она зародилась. А я испытываю неимоверное облегчение от того, что наконец рассказал ту новость, которая гложет меня на протяжении нескольких месяцев.

Но его коварный взгляд, в сочетании с опасными искорками может означать только одно — сегодня аплодисменты услышит лишь выживший.

Глава 38

Несколько помедлив, горничная собирается с силами и решительно открывает дверь спальни, крепче удерживая в руках поднос с пустыми чашками и блюдце, которые с каждым ее шагом дрожат, едва соприкасаясь друг с другом. Некоторое время она удостоверяется, что все девушки мирно спят, сладко посапывая во сне. Издавая презрительную усмешку, она встает в самый центр спальни, делая глубокий вдох.

— Как давно я мечтала это сделать… — бубнит она под нос. — Доброе утро, сучки! — гневно кричит девушка, намеренно роняя поднос с пустым фарфоровым сервизом.

Посуда с грохотом летит вниз, разбиваясь об старинный паркет на мелкие осколки. Участницы резко пробуждаются и вскакивают с кроватей в одних ночных сорочках с застывшим ужасом на лице, недоуменно косясь то на горничную, то друг на друга.

— Что за?!.. — растерянно произносит Марта.

— Какого черта… — тут же проговаривает Тильда, щурясь в сторону горничной.

— Мия?! — ошарашенно восклицает Ника, подрываясь в сторону девушки, но тут же застывает как вкопанная, улавливая в руках горничной черный корпус сверкнувшего пистолета.

— Не так быстро, — твердо проговаривает Мия, размахивая оружием в сторону участниц, — руки, — девушки как по команде медленно поднимают руки перед собой, сгибая их в локтях. — Добро пожаловать, мадемуазель, вы чуть не проспали судный день.

Она проговаривает это с неестественно милой улыбкой на лице и будто в подтверждение ее слов за окнами раздаются первые гневные возгласы недовольной толпы, вперемешку с ревами моторов приближающихся скутеров.

Избранные молниеносно поворачивают головы в сторону окна, и с ужасом на лице осознают масштабы происходящего, обмениваясь испуганными взглядами.

— Что ты несешь? Какой судный день? — с недоверием произносит Ника, оглядывая горничную. — Сериалов насмотрелась?

Йоргенсен тут же бросает беглый взгляд на Амели и Марту, но ей хватает даже доли секунды, чтобы убедиться, что девушки находятся в полном шоке. Руки Марты бросает в мелкую дрожь, а ошарашенный взгляд Амели продолжает растерянно плясать от окна, до горничной и обратно, и кажется, будто вот-вот она разрыдается у всех на глазах.

— Что слышала, куколка, — с поддельно милой улыбкой отвечает Мия, с интересом оглядывая Нику с ног до головы. — Не надейся, твой Ричард тебе не поможет… и что он вообще нашел в тебе?

После надменной ухмылки горничной, девушка нервно сглатывает, готовая провалиться сквозь землю от смущения. Щеки мгновенно бросает в жар, и участницы некоторое время кидают в ее сторону недоуменные вопросительные взгляды, но девушка лишь крепко сжимает веки, на мгновение пропуская очередной вдох.

— Заткнись, — наконец сквозь зубы процеживает она, исподлобья глядя на горничную.

Пару секунд Мия изображает надменный смех, наслаждаясь эмоциями участницы.

— Расслабься, мне плевать с кем вы тут шашни крутите, — раздраженно проговаривает она, и, как ни в чем не бывало, принимает прежнее стальное выражение лица. — Если повезет, может вы еще и встретитесь, а если…

— Знаешь, мне всегда казалось, есть в тебе что-то такое… — неожиданно раздается насмешливый и на удивление спокойный голос Теодора позади. Горничная нервно озирается назад, осознавая, что не успела прикрыть за собой дверь. — Что-то такое, граничащее с предательством. И что я вижу?..

Юноша стоит возле двери, направляя изучающий взгляд в сторону Мии. Его голос спокоен, лицо лишено каких-либо эмоций, а руки спрятаны в карманы обыкновенных темных слаксов. Серая футболка, штаны и легкие кроссовки — все что он успел натянуть на себя, когда уловил первые отголоски шумихи среди младшего дворцового персонала.

При его появлении глаза Марты загораются ярким пламенем надежды.

— Иди куда шел, Тео, не до тебя сейчас, — с презрением бросает девушка, вновь направляя взгляд на своих жертв, находящихся под прицелом.

— Где Кристиан? — взволнованно спрашивает Амели, сглатывая слюну.

— Поверь мне, у него есть проблемы посерьезней, чем нянчиться с какими-то безродными и никому не нужными девчонками, — тут же отвечает горничная, не скрывая своего отвращения к девушкам.

— Во-первых, для тебя Его Высочество, — спокойным голосом проговаривает младший герцог Виборг, угрожающе медленно подходя к девушке. — А, во-вторых, сдается мне, в тебе играет зависть и злоба из-за того, что ты сейчас находишься не на их месте. Не так ли?

Парен загадочно приподнимает брови, делая акцент на последних словах, от чего горничную передергивает от раздражения.

— Надеялась на громкие заголовки по типу «Вчера горничная — сегодня кронпринцесса: непростой путь от тряпки до короны»? — спрашивает Теодор. В его голосе не чувствуется ни капельки презрения или усмешки, но Мию начинает раздражать каждое произнесенное им слово.

— Откуда ты знаешь, что я подавала заявку? — сквозь зубы процеживает она через плечо.

— Ну, знаешь ли, быть герцогом и лучшим другом наследника престола не так уж и плохо, — усмехается юноша, пряча руки в карманы брюк. — Сразу открывается неограниченный доступ ко многим вещам, а твоя анкета попалась мне в руки практически сразу, — он делает паузу, наблюдая за реакцией девушки, и когда она недоуменно хмурит брови, решает продолжить. — Да-да, Кристиан именно мне поручил проверить все анкеты будущих участниц. Тебе не хватило пройти всего лишь последний отборочный этап… Кто-нибудь рассказывал тебе о наличии девственности?..

Со стороны избранных девушек раздаются удивленные возгласы, вперемешку с раздражением.

— Заткнись!!! — шипит она. — Тогда объясни мне, пожалуйста, как так получилось, что ты не заметил анкету Элизабет?! — с раздражением бросает Мия, поворачивая голову в сторону герцога, пистолет в ее руке нервно дергается вправо, и рыжие близняшки с волнением в груди задерживают дыхание.

На лице Теодора сверкает едва уловимая усмешка, которая мгновенно исчезает.

— Не знаю, знакомо ли тебе такое понятие как дружба, преданность и взаимоуважение… — произносит он низким голосом, поглядывая в сторону горничной. — Но несколько месяцев назад я руководствовался именно этими понятиями и не хотел причинять Кристиану боль, надавливая на свежую рану. Ты прекрасно знаешь, что за пару недель до отбора он буквально вычеркнул ее из своей жизни.

Тильда и Амели странно озираются друг на друга, удивленно распахивая глаза.

— Элизабет и…

— Его Высочество и Эли были знакомы до отбора?! — Тильда стреляет глазами в сторону герцога и горничной, перебивая сестру.

— Руки! — нервно перекрикивает Мия, нацеливая дуло пистолета на близняшек, девушки испуганно сгибают руки в локтях. — Представьте себе, каким образом она попала сюда, возможно, занимая мое место?! — ухмыляется она. — А как лицемерно она кричала о справедливости?!..

— Она попала сюда на равных правах с нами и тот факт, что Кристиан не знал об этом — лишь подтверждает мои слова, — твердо проговаривает Ника, пытаясь скрыть дрожащий голос, все еще находясь под прицелом оружия.

— Ты никогда бы не стала принцессой и уж тем более королевой, — спокойным тоном произносит Тео с легкой улыбкой на устах. — А знаешь почему?

Он медленно, шаг за шагом приближается к девушке на безопасное расстояние, осколки фарфорового сервиза пару секунд крошатся под его ногами, от чего Мия некоторое время колеблется, растерянным взглядом окидывая то девушек, то герцога.

— Потому что ты жалкая и мстительная женщина, повторяющая судьбу своей матери-кухарки, которой также не удалось попасть на предыдущий отбор, — тихо сообщает он, словив ее презрительный взгляд. Брови девушки гневно сходятся на переносице, образуя толстую морщинку, она все еще ожидает с его стороны неожиданных фокусов. — А даже если бы ты и прошла, то вылетела бы после первого же испытания…

— Заткнись… — шипит она, едва сдерживая порыв наброситься на него от злости.

Лицо Теодора озаряет победная улыбка, ведь он добился чего хотел. Герцог намеревался вывести ее из себя, отвлечь ее внимание, и у него это неплохо получилось. Пару секунд Мия сверлит его гневным взглядом, ее фокус внимания рассеивается, дрожащие руки продолжают отчаянно сжимать оружие, а губы изгибаются в презрительной усмешке.

Проходит целая вечность, пока Тео, наконец, едва заметно кивает, подавая сигнал Ричарду. Мужчине не приходится повторять дважды. Он стремительно шагает к горничной, остатки стекла под его ногами пару секунд крошатся, издавая характерные звуки, но девушка не успевает повернуться навстречу своего противнику, оставаясь к нему спиной. Одним резким движением тренер совершает удушающий захват: мощным бицепсом перекрывает ей горло, другой рукой хватается за голову.

Эффект неожиданности срабатывает молниеносно. Девушка испуганно вскрикивает и хватает ртом воздух, по инерции мгновенно выпуская оружие, и двумя руками хватается за могучие руки тренера, всеми силами пытаясь отдалить их от своей кожи. Пистолет с грохотом приземляется об паркет, и герцог тут же пользуется моментом, аккуратно обходя разлетевшиеся осколки и подбирая оружие с пола.

Девушки испуганно прикрывают ладонями лицо, с ужасом наблюдая за происходящей картиной.

— Убирайтесь! — кричит Ричард, удерживая извивающуюся горничную. — Живо!

Теодор тут же принимается выводить девушек за руки, ловкими движениями обходя осколки расколотого фарфора. Тяжело дыша, Ника оглядывается на своего возлюбленного, останавливаясь посреди комнаты.

— Ника! Я сказал живо! — вновь раздается крик Ричарда.

Его губы напряженно изгибаются, пока он продолжает удерживать в узде всхлипывающую хрупкую горничную. В последний момент девушка всем своим весом обмякает в руках мужчины и, ловко изворачиваясь, наносит ему удар в пах. Тот мужественно глотает боль, стараясь не обращать на нее никакого внимания, полностью фокусируясь на проблеме в фартуке горничной.

Ника с ужасом вскрикивает, краем глаза улавливая ту боль, которая отображается в глазах ее возлюбленного, но Тео живо хватает ее за кисть, силой выводя из спальни.

С застывшим ужасом на лице девушки оказываются в коридоре в одних ночных сорочках, оторванные от начавшейся потасовки. Руки Марты дрожат, Амели нервно всхлипывает, не в силах остановить начинающуюся истерику, пока Тильда нежно поглаживает по спине свою сестру, намереваясь успокоить больше себя, чем ее. Избранные ощущают себя весьма непривычно, словно их, будучи морскими обитателями, грубо и бесцеремонно вышвырнули на сухой берег, не давая ни единого шанса на выживание.

— Значит так, — запыхавшись начинает герцог, оглядывая испуганные лица девушек. — Вы можете спастись только в одном случае — если будете слушать мои команды. Я знаю этот дворец, как свои пять пальцев, и смогу провести вас в те комнаты, о которых не знают повстанцы. По крайне мере, должны. Надеюсь, все всё поняли?

Нервно переглядываясь друг с другом участницы согласно кивают, полностью полагаясь на юношу.

— Я пойду к Ричарду, — твердо заявляет Ника, когда Теодор делает первый шаг в сторону спасения.

Парень молниеносно оглядывается с недоуменным выражением лица.

— Ты в своем уме?! — раздраженно бросает герцог. — Если ты самоубийца, то, пожалуйста, иди…

— Он там один! Без оружия! — пищит она и ее нижнюю губу поражает предательская дрожь от волнения и страха.

— Я прекрасно понимаю тебя, но поверь мне, он справится, — убедительно произносит парень, стреляя зелеными глазами в ее сторону. — Ника, ты, как и остальные девушки, по-прежнему являетесь участницами отбора и априори главными мишенями повстанцев. На вас уже напала Мия, и вам очень повезло, что это сделала именно она, а не страшные громилы в камуфляже. В любой момент они могут напасть на вас или того хуже…

— Хорошо, — перебивает она, мужественно глотая слезы. Проходит пару секунд, прежде чем она делает шаг в сторону герцога, тыльной стороной ладони вытирая влажные щеки.

***

Я подозревала, что бал в честь дня рождения принцессы Шарлотты — не последний мой визит в Амалиенборг. Поэтому если бы пару месяцев назад мне кто-то сказал, что в следующий раз я вернусь сюда в рядах повстанцев — я бы рассмеялась ему в лицо.

Но жизнь— чертовски коварная штука.

Именно поэтому прямо сейчас я поднимаюсь по парадной лестнице одного из особняков королевской резиденции практически плечом к плечу с мятежниками в полной тишине. Все ребята напряжены, особенно те, кто имеет в руках какое-либо оружие, то есть, практически все. Даже я.

Кроме Адриана.

Он вышагивает уверенной походкой впереди всех повстанцев так, словно приходил сюда десятки тысяч раз. И хоть он пытается скрыть за неизменной ухмылкой волнение и напряжение перед грядущими событиями — для меня он словно чистый лист. Я провела с ним достаточное количество времени, чтобы привыкнуть к его эмоциям, последующим действиям и поступкам.

Дворец встречает нас смердящей прохладой и одинокими стенами, лишенными каких-либо голосов, шагов, эмоций и насыщенной жизни в целом. Наши же приглушенные шаги издалека можно сравнить с целым стадом животных, бегущих за своей добычей и лишенных каких-либо страхов. Ведь их единственная цель — поймать свою жертву и выжить. И, судя по действиям Адриана, именно это он и намеревается сделать прямо сейчас.

Краем глаза я замечаю изможденных девушек, чьи руки связаны за спиной. С полным равнодушием на лице их ведут вперед два повстанца, мертвой хваткой цепляясь за их связанные руки. Я разворачиваюсь назад, сталкиваясь с несколькими парами глаз повстанцев, бросающие напряженные и ненавистные взгляды в мою сторону, но мне хватает пары секунд, чтобы поймать взгляды девушек и узнать в них своих «сестер по несчастью». Шарлотта и Селена вяло приподнимают ноги на каждую впередистоящую ступеньку, но практически сразу ловят мой взгляд. Я встречаюсь с ненавистью в лице Расмуссен, ведь никто не толкает меня грубо со связанными руками за спиной, а в лице принцессы я улавливаю нотки волнения и безысходности положения. Еще мгновение и на лице Селены я замечаю парочку свежих ссадин, которые, скорее всего, она получила за свой ядовитый язык.

Адриан оборачивается в мою сторону и требовательно хватает за запястье, заставляя двигаться вперед вслед за ним. Мы самые первые из всех останавливаемся возле широкой массивной двери, улавливая отдаленный женский крик со второго этажа. Я невольно оглядываюсь по сторонам, осознавая, что не в силах разобраться что происходит в других уголках дворца, и крепче сжимаю ладони в кулак, ощущая, как отросшие ногти намертво вонзаются в кожу.

Адриан бросает в мою сторону ободряющую улыбку, поправляет оружие за поясом и уверенно дергает за позолоченную дверную ручку, от чего у меня сводит челюсть. Пару секунд и дверь отворяется, поддаваясь напору, и я гадаю, смогу ли я сбежать отсюда прямо сейчас и что со мной сделают повстанцы, останавливая мой побег…

— Адриан? — раздается отдаленный голос короля. Я едва улавливаю его седую копну волос за массивным деревянным столом. — Не думал, что ты во двор…

Его голос обрывается на полуслове, когда парень уверенно шагает вглубь королевского кабинета, утягивая за собой меня и Шарлотту с Селеной вместе с несколькими повстанцами. Двое парней перекрывают вход, а все остальные проходят в центр большого помещения.

— Папа!.. — жалобно произносит принцесса, но ее тут же грубо одергивают за руки.

Ни единый мускул на лице короля не дрогнул при виде его собственной дочери, которую он не видел приличное количество времени, и у меня начинают закрадываться смутные сомнения…

— Что это значит? — сквозь зубы процеживает Фредерик, окидывая всех подозрительным взглядом.

Пару минут Адриан молчит с привычной ухмылкой на лице, выжидающе глядя на дядю. Он дает ему возможность самостоятельно догадаться о том, что прямо сейчас происходит в его кабинете и жизни в целом. Фредерик прочищает горло, некоторое время поправляя удушающий синий галстук. Удивительно, что в столь ранний час король остается при параде. Но, судя по его усталому виду и болезненным синякам под глазами, за всю ночь он так и не сомкнул глаз.

— Вот значит как? — с гневной усмешкой произносит он, нервно поджимая тонкие губы. — Пригрел змею на своей груди?..

Он продолжает стоять, рукам упираясь об стол и пальцами правой руки, что-то нащупывает, глядя прямо в глаза своему племяннику.

— Они тебе не помогут, — неожиданно раздается ледяной голос Адриана. — Можешь сколько угодно нажимать на свою тревожную кнопку, они все на моей стороне.

— С каких пор силовые структуры подчиняются тебе? — с презрением проговаривает Фредерик.

Адриан угрожающе медленно подходит к дяде, руками опираясь об массивный стол из темного дерева. Некоторое время он смотрит ему в глаза, оказывая психологическое давление, но лицо короля не отображает никаких эмоций.

— Я мечтал убить тебя еще с шестнадцати лет, — тихо проговаривает принц, медленно наклоняясь к королю. — Сначала я думал, что это обыкновенный юношеский максимализм, но спустя годы понял, что неизменным остается только одно — желание прикончить тебя как можно скорее.

— Именно поэтому ты вдруг стал невероятно покладистым несколько лет назад? — тихим голосом произносит Фредерик, подозрительно щурясь в сторону племянника. — Но зачем все эти жертвы?

Король делает едва уловимый кивок в сторону меня и связанных девушек. Я нервно сглатываю, несколько раз поправляю волосы, закусываю губу до пронзительной боли, и всей душой опасаюсь той минуты, когда Адриан хватится за оружие.

— Все, что ты видишь. Абсолютно все, что сейчас происходит вокруг тебя — полностью твоя вина, — продолжает наседать принц. — За своим лицемерием, жаждой крови и насилия ты даже не заметил главного — против тебя ополчился не только народ, который стоит сейчас за окнами твоего кабинета, но и собственная семья, — Адриан с презрительной усмешкой отходит от стола, медленно шагая по кабинету. — Не против меня, а против тебя. Иронично, правда?!

— Какой же ты сукин сын… — сквозь зубы процеживает король, со злости хлопая по столу.

Я вздрагиваю от неожиданности, на мгновение прикрывая веки.

— А вот мою мать трогать не нужно, — спокойно отвечает принц. — Она всего лишь была твоей сестрой, которая прикрывала твои кровожадные выходки.

— Да как ты смеешь! — взрывается король, выходя из-за стола прямиком к племяннику. Пару шагов и он накидывается на него, хватая за футболку, а у меня перехватывает дыхание. — Я воспитал тебя с пеленок! Кормил за свой счет…

— Ты вырастил такое же животное, Фредерик, — тихо проговаривает с язвительной ухмылкой Адриан. Его руки согнуты в локтях, всем своим видом показывая, что он не собирается прикасаться к дяде. — Только знаешь, в чем наше различие? Я умею признавать свои ошибки и осознавать, где перегнул палку. А ты, ты даже не видишь той грани, за которую давно зашел… Для тебя ведь это совершенно нормально, правда?..

Король со злостью отпускает племянника, отходя обратно к своему столу. Пару минут он поправляет усы, нервно тарабанит подушечками пальцев по столу, проводит рукой по седым волосам и по всему лицу, словно пытаясь снять то напряжение, которое царит во всем помещении.

— Ты был невыносимым подростком, — наконец тихо проговаривает он сквозь зубы, и словно в подтверждении его слов где-то издалека раздается приглушенный выстрел.

Мы с девочками обмениваемся испуганными взглядами, но все остальные ведут себя так, будто выстрел послышался лишь нам троим. Я крепко сжимаю кулаки и нервно закусываю щеку, пытаясь отогнать от себя мысли о том, что к этому выстрелу могут быть причастны участницы отбора или же сам Кристиан.

— Где мой сын? — спрашивает король, словно читая мои мысли. Он смотрит на своего племянника сквозь опущенные ресницы.

По всему кабинету проносится сардонический смех Адриана и на лице его искажается злорадная усмешка.

— Неужто вспомнил про сына? — насмехается он. — А где ты был раньше?

— Заткнись, — шипит король, гневно поджимая губы. — Ты ответишь за все…

— Кристиан! — раздается хрупкий голос Шарлотты.

Я следую ее взгляду и замечаю, как наследник врывается в кабинет отца с пистолетом в руке, но его путь тут же преграждают два парня в камуфляжной форме, грубо хватая его за руки. Он покорно поддается их действиям, продолжая удерживать в руке свисающий пистолет.

Его хмурый и нервный взгляд касается меня, сердце пропускает один удар, и я забываю сделать очередной вдох. Пару секунд он с болью в глазах рассматривает мое одеяние, отдельно останавливая взгляд на свисающей кобуре. Он по инерции пытается сделать шаг в мою сторону, но два громилы тут же одергивают его за руки. Его взгляд проносится в сторону сестры и Расмуссен, затем возвращается к отцу.

— А вот и блудный сын вернулся, — усмехается Адриан, скрещивая руки на груди. — Я уже и не ждал тебя. Думал, что тот хлюпик действительно сумеет вывести тебя из равновесия, но ты оказался не так плох, — он удивленно приподнимает брови, кивая в сторону пистолета в руке кронпринца.

— Да пошел ты, — огрызается Кристиан, подаваясь вперед, но два человека в камуфляжной форме с силой одёргивают его. — Скажи своим шафкам, чтобы отпустили меня. Или они хотят присесть на годик другой за ограничение свободы наследника?

Он направляет хмурый взгляд на молодых парней, удерживающих его руки, и в этот момент они с сомнением переглядываются между собой, пуская напряженные взгляды на своего главного.

— Оставь свои пустые угрозы при себе, — безразлично бросает Адриан, отводя взгляд. — Они не отпустят тебя пока я не буду уверен в том, что ты не хочешь меня пристрелить.

— Не хочу марать руки об такого ублюдка, как ты, — с отвращением произносит наследник, пытаясь вырваться из твердой хватки парней.

— Кстати об ублюдках, — мелодично говорит Адриан, переводя взгляд на короля. — Как думаешь, он достоин тех мучений, которые мы испытывали в детстве, или все-таки стоит просто пристрелить его? Быстро, качественно и без лишних проблем? — он снова переводит взгляд на кузена, вопросительно изгибая бровь. — Мне интересно мнение будущего короля, не думай, что я списал тебя со счетов.

— Оставь его в покое, — спокойным голосом произносит Кристиан.

В помещении раздается надменный смех повстанца.

— Оставить в покое? Ты всерьез думаешь, что я все это затеял, чтобы в очередной раз услышать твои слова и сделать так, как ты говоришь? — он откидывает голову назад, усмехаясь собственным словам. — Только почему-то, когда я просил оставить меня в покое, в очередной раз истекая кровью, он и бровью не повел. А знаешь почему? — он понижает голос, загадочно улыбаясь. — Потому что он бессердечный ублюдок и ему плевать на чувства других, даже если они являются ему кровными родственниками! А знаешь, что самое интересное? Он воспитал меня таким же черствым сухарем и прямо сейчас поплатится за все свои деяния той же монетой.

— Ты обо всем знал? — неожиданно раздается бесцветный голос короля.

Пару минут отец и сын буравят друг друга взглядами. На лице Фредерика нервно играют желваки, пока он терпеливо ожидает ответа своего сына, а пальцы правой руки нервно тарабанят по столу, заваленного бумагами. Но кронпринц лишь продолжает сверлить его многозначительный взглядом, оставляя вопрос отца без ответа.

— Черт возьми, вокруг одни предатели! — гневно бросает король, громко хлопая рукой по столу. — Почему ты не сказал мне? Ты же понимаешь, что ты ничем не лучше его?

Со стороны Адриана раздается вполне ожидаемая усмешка.

— Даже сейчас он делает тебя виноватым, Крис! — ухмыляется парень. — Самому не смешно?!

— А что изменилось, если бы сказал?! — наконец произносит наследник. — Ты же так слепо доверял ему и последние пару лет не видел в его действиях ничего предосудительного… Чего не скажешь обо мне, ведь каждый мой шаг подвергался жесткой критике с твоей стороны.

— Я всегда думал, что ты ревновал меня к Адриану, — признается король, пару секунд раздумывая над словами. — Но твои мысли по этому поводу не обоснованы.

— Не обоснованы? Серьезно? — взрывается Кристиан, вырывая руки, но два громилы тут же грубо тянут его обратно под раздражающий смех Адриана.

Еще некоторое время он продолжает смеяться, запрокидывая голову назад, а я наблюдаю, как отец и сын резко замолкают, каждый погружаясь в свои мысли. Кристиан опускает отстраненный взгляд в пол, хмурясь собственным мыслям, а Фредерик нервно зарывается руками в волосы, время от времени поправляя синий галстук с черным пиджаком, который идеально сидит на его плечах без единой складки.

— Адриан, — голос Кристиана спустя несколько минут звучит твердо и решительно. В этот момент Адриан прекращает смеяться, с интересом направляя взгляд в его сторону, — отец болен. Ему осталось буквально несколько месяцев.

Лицо Адриана на долю секунды отражает вспышку неожиданного удивления, исчезающую ровно в тот момент, когда она зародилась. Он с интересом подается вперед, складывая руки на груди.

— Еще лет десять назад отец заразился ВИЧ-инфекцией, но поздно узнал об этом, — сообщает кронпринц. Напряжение в кабинете нарастает с новой силой, всем интересно узнать подробности заболевания короля. — Инфекция переросла в СПИД и счет идет буквально на минуты.

— Папа! Это правда?! — ошарашенно восклицает Шарлотта, вырываясь к отцу. Тот лишь отстраненно смотрит на свои ногти, крепко поджимая бледные губы.

— Откуда тебе это известно? — с раздражением бросает Фредерик, не глядя в сторону сына.

Адриан без зазрения совести взрывается от смеха, запрокидывая голову назад, и некоторое время мы терпеливо ждем, пока он придет в себя.

— Заразился от какой-то дешевой проститутки?! — со злобной усмешкой проговаривает парень, обращаясь к королю. — А знаешь, в такие моменты я начинаю верить в бога, высшие силы, закон бумеранга и прочее дерьмо.

— Я понимаю, что он далеко не образец для подражания и виновен во многих вещах, — раздается тихий и до ужаса спокойный голос Кристиана. — Но мы живем не в Средневековье, чтобы устраивать революцию и самосуд над властью. Он прежде всего мой отец и твой дядя и уже потом король…

— Заткнись, — без единой эмоции в голосе произносит Адриан. Одним рывком он достает оружие из-за пояса и наставляет прицел наследнику в лоб, а я не в силах произнести ни слова, цепенея от ужаса. — Ты не переубедишь меня.

— Адри, нет! — отчаянно вскрикивает принцесса, захлебываясь в слезах.

— Уведите их, — командует он, отстраненно кивая в сторону девушек, и пару секунд я смотрю им в спины.

Наблюдая за происходящей картиной, я не верю своим глазам. Пистолет Адриана направлен точно в лоб его кузену, они цепляются гневными взглядами, не намереваясь уступать друг другу ни на шаг.

Я действую инстинктивно, не обдумывая свои действия ни минуты. Стараясь унять предательскую дрожь в руках, я тянусь за пистолетом, открывая кобуру, и нащупывая прохладный металлический корпус оружия. Пара секунд и пистолет немецкого происхождения орудует в моих руках, направляясь в сторону Адриана. Я практически сразу же щелкаю затвором, чем привлекаю к себе внимание повстанца.

Как только его голова поворачивается в мою сторону, он издает вялый смешок, всем своим видом показывая, что я в его игре никто, и совершенно не помешаю ему выиграть этот поединок. Я нервно сглатываю, крепче удерживая оружие в обеих руках и, не смотря на нервную дрожь, продолжаю держать его под прицелом, вспоминая все уроки, которые он успел мне дать.

— Убери пушку, — твердо произносит он и от его прежней усмешки не остается и следа. — Иначе случится непоправимое. Ты не понимаешь, что делаешь.

Я ловлю укоризненный взгляд Кристиана, в котором буквально читается, что я делаю не так, но мне плевать. Единственный человек, который мне действительно дорог, сейчас находится под прицелом собственного брата, и я не в силах пережить еще одну потерю за столь короткий срок.

— Элизабет, остановись! — раздается знакомый мужской голос.

Я настолько погрязла в своих размышлениях, что не заметила, как в кабинет ворвался герцог Виборг. Он стоит в дверях, сгибая руки в локтях, направляя ладони в мою сторону. На нем сидит небрежно застегнутая рубашка молочного оттенка, скорее всего натянутая наспех, а лицо отображает чертовски много эмоций: от боли и страха, до горького сожаления. А я инстинктивно пячусь назад, слишком уж непривычно видеть герцога теперь, когда я уже точно знаю, что он мой отец.

— Зачем ты пришел сюда, Вильгельм? — гневно бросает Фредерик, выходя из-за стола.

— Тебя спасать, идиот! — в ответ выкрикивает герцог, едва кидая взгляд на короля.

— Ну, вот и вся семейка в сборе, — усмехается Адриан, косясь на меня и герцога Виборга.

— Что ты, черт возьми, несешь?! — раздраженно восклицает король. Его истерзанный голос еще несколько секунд продолжает звенеть в моих ушах.

— Расскажите ему, Ваша светлость, — загадочно произносит Адриан, кивая в сторону дяди. — Просветите всю свою родословную.

Кристиан делает резкий выпад вперед, лбом упираясь об дуло пистолета своего кузена.

— Не нужно, — процеживает он сквозь зубы, и у меня замирает сердце. Я еще никогда не видела его таким разъяренным.

— Почему не нужно? — ухмыляется повстанец, направляя оружие теперь уже в сторону короля. — Думаю, перед смертью он заслуживает знать то, что так тщательно скрывали от него все эти годы.

— И это тебе уже известно? — устало выдыхает Вильгельм.

Взгляд Фредерика за считанные секунды становится напряженным, он некоторое время мечется то в сторону племянника, то в сторону друга.

— Элизабет, — герцог Виборг мягко обращается ко мне, и я тут же бросаю на него беглый взгляд. — Твоя мать рассказала мне обо всем перед смертью в своем письме.

Я глотаю неприятный комок в горле, а после упоминания мамы крепче сжимаю челюсть, стараясь контролировать вырывающиеся эмоции и предательскую дрожь по всему телу.

— Причем здесь мать этой безродной девчонки и какое ты имеешь к ней отношение?! — нервно бросает король, недоуменно оглядывая всех присутствующих. — Кто-нибудь мне объяснит, о чем идет речь?

— Ну, не такая уж она и безродная, — невзначай протягивает Адриан, кивая головой в мою сторону.

— Фредерик, не знаю, помнишь ты ее или нет, но Кэтрин Хансен, которая участвовала в твоем отборе —ее мать, — спокойно сообщает герцог, стараясь сохранять самообладание.

Король переводит взгляд на своего друга с немым вопросом на лице.

— Черт возьми, какие же вы медленные! — раздраженно выкрикивает Адриан, на мгновение опуская оружие. А я начинаю ощущать, как мышцы рук начинают неприятно ныть от того, что уже долгое время продолжают держать пистолет на весу. — Элизабет дочь герцога Виборга! Все? Всем все понятно? Мы можем продолжать дальше?!

Фредерик испускает громкий и раздраженный вздох, на мгновение заглядывая в мое лицо и лицо своего давнего друга, будто пытаясь убедиться в правоте слов племянника. От его бесцеремонного взгляда тело покрывается неприятными и колючими мурашками, скукоживаясь в подобие изюма. Он медленно проводит ладонью по лицу, пытаясь переварить полученную информацию.

— Сегодня что, день разочарований? — бубнит он под нос и тут же направляет взгляд в сторону наследника. — Сынок, ты следующий. Чем ты удивишь меня на этот раз?

В ответ Кристиан лишь прикрывает глаза, оставляя риторический вопрос отца без ответа.

— Какого черта, Вилли? — от грохочущего голос короля трещат все стены вокруг. — Ты же клялся мне, что у тебя ничего с ней не было? Ее ведь вышвырнули с отбора из-за якобы вашей связи?!

Адриан вновь подавляет смешок, наблюдая за очередной сценой короля.

— На тот момент у нас и вправду ничего не было! — в ответ кричит герцог, приближаясь к другу. Несколько секунд они сверлят друг друга взглядами в упор и между ними создается невидимая волна напряжения.

— Хочешь сказать, ты не знал, что у тебя есть дочь от нее? — негромко проговаривает Фредерик, но его напряженный голос выдает некое волнение.

— Клянусь, — тут же следует ответ от герцога. — Кэтрин молчала об этом долгие годы.

Король еще раз проводит рукой по лицу, словно пытаясь смыть все то напряжение, разом навалившееся на него, вдобавок подливает масло в огонь племянник, продолжающий удерживать его под прицелом огнестрельного оружия.

Всем своим дрожащим телом я ощущаю, что прямо сейчас у меня на глазах произойдет убийство, и я стану одним из главных свидетелей преступления века. От страха у меня замирает сердце, а кровь в жилах стынет при одной только сумасшедшей мысли, резко проскакивающей в моем сознании.

Но только благодаря этому я смогу вырваться на свободу, ведь просто так Адриан меня не отпустит, а напряженно ждать и гадать, когда же это произойдет, пока мои друзья гибнут в лапах повстанцев, я не собираюсь.

И мне хватило всего пары секунд, чтобы решиться на это.

Вокруг меня раздается рой мужских голосов, но я даже не в силах разобрать слова, слишком увлеченная своей целью. Дрожащие руки слегка приподнимают пистолет, направляя в сторону Фредерика. Он стоит всего в паре метров от меня, поэтому выстрелить ему в любую часть тела не составит труда даже для новичка. Крепче обхватываю корпус оружия и, не раздумывая, жму на курок.

Выстрел.

Оглушающая и непривычная тишина вокруг.

Прихожу в себя, пару раз моргаю и наблюдаю, как на широком плече короля расплывается бордовая рана, поглощая серую ткань пиджака с каждой новой секундой.

— Какого?!... — раздается тихий и недоуменный голос Адриана.

— Элизабет?! — раздосадовано восклицает герцог. — Фред, ты… как?..

Краем глаза замечаю, как Кристиан тут же вырывается из рук повстанцев и направляется в сторону отца. Фредерик продолжает стоять не моргая, будто до сих пор не верит, что в него выстрелили. Он ошарашенно прикрывает рану ладонью, сквозь которую просачивается алая кровь. Адриан опускает оружие, толком не осознавая, что только что произошло. Два повстанца тут же следуют за Кристианом, пытаясь схватить его, но Адриан вскидывает руку в останавливающем жесте, продолжая пялиться на меня немигающим взглядом, в котором читается легкое недоумение, вперемешку с гордостью, уважением и чертовки много чего еще…

Я пользуюсь эффектом неожиданности, всеобщим удивлением и шоком, бросаясь к открытым дверям. Выбегая из кабинета короля, я осознаю, что по-прежнему до боли в кистях рук сжимаю оружие, которым только что выстрелила.

Осознание приходит ко мне не сразу.

За считанные секунды миную длинный коридор с бесконечными позолоченными дверями и попадаю на ступеньки парадной лестницы. Тяжело дыша, я опираюсь об каменную белоснежную балюстраду, пытаясь восстановить дыхание. Одной рукой нервно тру пульсирующие виски, а второй продолжаю удерживать огнестрельное оружие.

Мысль, которая без конца и края проносится в моей голове — приводит меня в ужас, а от осознания происходящего желудок в сию же минуту намеревается выбросить весь завтрак на парадную лестницу королевского дворца.

Я выстрелила в отца Кристиана.

Я выстрелила в короля.

Глава 39

— Сколько нам еще плутать по дворцу? — шепотом спрашивает Ника, когда они проходят очередной коридор первого этажа пустующего особняка Левецау, уже который год дожидающегося наследную чету.

— Этот дворец, хоть и подорвали пару месяцев назад, но под ним есть надежное убежище для королевской семьи в случае непредвиденных ситуаций, — сообщает Теодор, открывая дверь в полуподвальное помещение. — В нем есть все необходимо для нахождения семьи на протяжении, как минимум, недели.

— Надеюсь, мы проведем там пару часов, а не недель, — тихо выдыхает Тильда, следуя за герцогом.

Юноша закрывает за собой массивную железную дверь и девушки проходят в темное помещение, встречаясь с подземельной прохладой и с затхлым запахом пыли. Пару секунд и младший герцог Виборг наощупь находит выключатель, сбрасывая с него несколько слоев густой паутины. И девушки, которые все это время держали друг друга за дрожащие пальцы — наконец, выдыхают, оглядывая все пространство вокруг благодаря яркому свету флуоресцентных ламп.

Строя бункер еще в прошлом столетии, король Кристиан IX не заботился о королевской роскоши и комфорте, которые присущи основной королевской резиденции, он преследовал лишь одну цель — спасение королевской семьи. Именно поэтому план убежища выглядит как одна сплошная комната огромных размеров, разделенная на одну большую спальню, кухню с различными запасами, общий санузел и вентиляционную шахту.

Теодор проводит девушкам небольшую экскурсию по всем помещениям, участницы молчаливо кивают, отстраненно рассматривая здешнюю роскошь совершенно не королевского масштаба.

— Вы пока располагайтесь, а я скоро вернусь, — сообщает он на ходу.

— Что? — Марта в панике бежит вслед за ним, мягко хватая его за плечо. — Ты же не… ты не оставишь нас здесь одних?.. А как же…

Он в успокаивающем жесте мягко опускает руки ей на плечи, слегка сжимая их.

— Не переживай, с вами здесь ничего не случится, — убедительно проговаривает он, с нежностью заглядывая ей в глаза. — Во дворце остались королева Матильда, Изабелла, королева Луиза и остальные родственники королевской семьи, они находятся в огромной опасности. Я отыщу их и приведу сюда.

— А Кристиан?! — восклицает Амели, торопливо подбегая к юноше. — Ты же найдешь его?

Герцог разворачивается, собираясь уходить, но добавляет в пол-оборота тихим голосом, в котором читается нескрытое волнение:

— Постараюсь.

***

Интересно, сколько мне дадут за совершенный поступок и поможет ли мне как-то чистосердечное признание? Быть может, за мной уже гонится какой-нибудь отряд элитной королевской гвардии, чтобы скрутить как особо опасную преступницу? Но, судя по всепоглощающей тишине во дворце и по словам Адриана, королевская семья прямо сейчас абсолютно незащищена и чертовски уязвима.

А что обо мне подумал Кристиан? Наверняка, подумал, что я выжила из ума, пристрелив его отца. Ну, конечно, так подумал любой бы на его месте. И нет мне никаких оправданий за мой поступок. Возможно, после этого случая он отдалится он меня или вовсе сведет наше общение на нет… Но это же намного лучше, чем если бы Адриан ранил бы его или того хуже — убил?...

Я прихожу в себя, когда улавливаю отдаленный женский шепот, но тут же одергиваю себя. Наверняка он мне лишь кажется, ведь со всеми событиями, произошедшими со мной за столь короткий срок, я, должно быть, потихоньку схожу с ума.

Мысли мгновенно возвращают меня к жесткой, отрезвляющей реальности, давая ментальную пощечину, и я не сопротивляюсь. Немного поразмыслив, сидя на широких ступенях парадной лестницы, покрытой красной дорожкой, я прихожу в двум выводам.

Первое. У меня есть негласное преимущество между сторонниками короля и повстанцами — никто из них не прикоснется ко мне, ведь я по-прежнему являюсь участницей отбора с одной стороны и сторонницей Адриана в их глазах, с другой стороны. По крайней мере, не должны.

Второе. Мне нужно держаться как можно подальше от первых и вторых, пока ситуация с захватом дворца не прояснится, ведь и те, и другие в любой момент могут узнать о том, что я натворила. Одни меня прикончат на месте, а вторые с силой притащат к ногам Адриана.

И ту и другую ситуацию я априори не могу допустить, ведь не зря же главный предводитель повстанцев выдал мне оружие.

Главной моей целью на данный момент является одно — отыскать участниц отбора, но пока я имею только дрожащие пальцы и…

— Элизабет…

Шепот раздается все ближе.

Я резко подрываюсь с лестницы и выставляю оружие перед собой, нервно оглядываясь вокруг.

Никого.

В голове проносится мысль о том, сколько осталось патронов в магазине пистолета и сколько раз мне ещё удастся выстрелить, защищаясь от потенциальных врагов. Я ведь даже толком не знаю, как обращаться с оружием, и уж тем более разбирать его на части. В любом случае, просто так шмалять в воздух, если вдруг что-то привиделось — не самая лучшая затея. По крайней мере, из-за того, что привлеку к себе лишнее внимание, а, во-вторых, сама не замечу того, как патроны резко закончатся, звонко рассыпаясь у моих ног.

Я испуганно оборачиваюсь на внезапно открывшуюся форточку, сносящуюся порывом осеннего ветра, она резко дергается в сторону, ударяясь об соседнее окно. Некоторое время я наблюдаю, как французские шелковые шторы нервно колышутся, извиваясь словно змея перед своей добычей и осознаю, что превращаюсь в настоящего параноика.

— Эли…

В этот раз голос раздается откуда-то сверху, и я направляю хмурый взгляд на второй этаж, но со ступенек лестницы никого не обнаруживаю. Находясь между первым и вторым этажом на парадной лестнице дворца, я трясу головой, убеждая себя, что потихоньку слетаю с катушек.

— Эли… за… бет…

Женский голос словно проникает в голову, путается в волосах и нагло лезет под ногти, растворяясь в крови. Еще несколько отчаянных минут мне кажется, что он будет преследовать меня целую вечность до тех пор, пока я не сойду с ума в специально отведенном учреждении. Словно в подтверждении моих мыслей, сознание выбрасывает меня в воспоминания о первых часах, проведенных во дворце…

— И будьте снисходительны к этому воистину великолепному памятнику архитектуры, —предупреждает наставница. — Ходят слухи, что он не принимает людей, которые хотят всяческим образом навредить королевской семье или общаются с монаршими особами лишь в корыстных целях. Поговаривают, что такие люди, находясь здесь, либо с ужасом сбегают отсюда уже на следующий день, либо продолжают сходить с ума в стенах этого дворца.

— Значит, слухи о принцессе Иззи — это вовсе не слухи? — удивляется Марта, с интересом подбегая чуть ближе к Каролайн.

— Что за принцесса Иззи? — недоумевает Амели, пугливо оглядывая коридор.

— Говорят вещам, что творятся в Амалиенборге на протяжении нескольких столетий есть паранормальное объяснение, — низким голосом сообщает Марта, поглядывая на Амели. — Примерно сто пятьдесят лет назад в очередном отборе, который проходил в этом дворце, участвовала девушка по имени Изабелла, которая через несколько часов после окончания отбора повесилась в своей комнате, когда узнала, что избранницей принца стала другая девушка. Она любила его больше жизни, поэтому предпочла лишить жизни себя, чем жить без него…

Спустя некоторое время меня одолевает жутчайшая злость, я трясу головой, чтобы избавиться от воспоминаний о глупых байках и решительно поднимаюсь по лестнице на второй этаж.

Нервно оглядываясь по сторонам, я лоб в лоб встречаюсь с звенящей тишиной, улавливая тихий шепот, доносящийся уже с третьего этажа. Продолжая удерживать оружие прямо перед собой, я поднимаюсь на третий этаж дворца, с каждым шагом все ближе и ближе улавливая женский голос, проходя вдоль бесконечных позолоченных дверей.

Позади вновь раздается знакомый звук отворяемой форточки с пронизывающим ветром, и я резко замираю на месте, цепенея от ужаса. По ногам кубарем проносится ледяной воздух, и я всем своим нутром ощущаю, как в жилах застывает кровь, а затылок покрывается неприятными мурашками.

— Помоги…

Женский голос, внезапно раздающийся где-то нам мои ухом, заставляет меня резко развернуться назад, в страхе наставляя оружие на невидимого противника.

— Кто здесь?! — испуганно выкрикиваю я в воздух, размахивая пистолетом в разные стороны.

Если еще несколько минут назад я убеждала себя в том, что схожу с ума, то прямо сейчас могу торжественно заявить о том, что рассудок без суда и следствия покидает мое тело.

Одна из дверей позади меня со скрипом медленно отворяется, и я с застывшим ужасом на лице разворачиваюсь обратно, наставляя оружие на полную женщину средних лет. Ее бледное лицо прямо сейчас — полное отображение моих собственных эмоций: страх на грани животного ужаса, вперемешку с твердой решимостью покончить с опасностью раз и навсегда.

Пару минут мы продолжаем с недоумением на лице оглядывать друг друга. Тяжело дыша, я опускаю пистолет, осознавая, что эта женщина явно не собирается нападать на меня. Женские стоны боли, доносящиеся из глубины покоев, приводят меня в чувство, и против воли я заглядываю вовнутрь, после чего женщина перекрывает мне весь взор своим тучным телом.

— Вы меня звали?.. — неуверенно произношу я.

— Мы звали пару горничных, а не бывшую участницу отбора с оружием, — надменно проговаривает она, оглядывая меня высокомерным взглядом с ног до головы.

— Дворец захвачен, половина дворцового персонала либо сбежали, либо перешли на сторону повстанцев, — сообщаю я, твердо глядя ей в глаза, ощущая, как бешеная пульсация в шее постепенно спадает.

На ее лбу скапливаются несколько морщинок, покрытые прозрачным потом. Пару секунд она глядит на меня недоуменным взглядом, промачивая выступающий пот белоснежным носовым платочком. И я замечаю, как на ее тучное тело накинут массивный коричневый халат с вихревыми золотистыми узорами, сквозь который торчит белоснежная ночная сорочка.

— Мама, мне больно! — раздается отчаянный крик из комнаты. Девушка стонет, начиная часто и ритмично дышать через рот, словно находясь на силовой тренировке. — Позови уже хоть кого-нибудь!

— Не ной, Беатрис! — резко бросает она в сторону девушки и ее невозмутимый взгляд тут же возвращается ко мне. — Моя дочь рожает. Мы вызывали скорую еще полчаса назад, но она не может пробраться к нам, а слуг мы не может найти еще с раннего утра.

— Мама-а-а, — девушка рычит от боли, учащенно дыша.

Я не вижу ее, но буквально всем нутром ощущаю, как ее тело разрывает на части.

— Я… я могу привести сюда врачей или ммм… найти хотя бы кого-нибудь, кто остался из слуг, — мямлю я, пытаясь перекричать стоны девушки.

— Ты меня слышала?! — тут же следует упрек от женщины. — Врачи не могут даже заехать на площадь из-за этой толпы и конвоев полиции! Кареты скорой помощи находятся за три квартала от нас!

— Но что вы от меня хотите?! — взрываюсь я, бесцеремонно отталкивая женщину в бок и прохожу вовнутрь спальни, когда рев Беатрис начинает приобретать животные нотки.

— Да как ты смеешь?! — раздается позади возмущенный голос тучной женщины.

Я застаю роженицу в странном положении: она упирается коленями об пол, а руками держится за спинку кровати, пытаясь выгибать спину настолько, насколько это возможно в ее положении. Ее серая легкая сорочка запачкана каплями свежей крови, а влажные распущенные волосы русого оттенка прилипают ко лбу, едва застилая глаза.

Девушка совершенно не обращает внимание на мое внезапное появление и еще пару минут стонет от боли, выгибая спину и неоднократно массируя поясницу. Я наблюдаю, как по внутренней стороне бедра у нее скатывается алая капелька крови, резко приземляющаяся на темный паркет.

— Я… не… — стонет она, на мгновение затихая, стараясь перетерпеть боль, — прошу, помоги, — шепчет она, наконец вскидывая голову в мою сторону в перерывах между схватками.

Я стою как вкопанная посреди чужих покоев с незнакомой надменной теткой и ее рожающей дочерью, застигнутая врасплох от ее нечеловеческих криков. Я понятия не имею, как в Амалиенборге оказалась рожающая девушка в самой пучине революции, но знаю одно — меня не просто так привели на третий этаж дворца, и прямо сейчас я просто обязана им хоть чем-нибудь помочь.

На прикроватной тумбе раздается неожиданный звонок на телефоне с большим сенсорным экраном, женщина тут же подбегает к нему, нажимая пару кнопок. Она выставляет телефон на уровне вытянутой руки, и я предполагаю, что позвонили по видеосвязи.

— Ваше Высочество? — раздается из телефона взволнованный голос мужчины средних лет, и я нервно сглатываю, всей душой надеясь, что мне послышалось. — Я Вальтер Нойманн, заведующий отделениями гинекологии и акушерства национального госпиталя. Вы меня слышите?

Женщина кивает, взволнованно прикладывая носовой платок ко рту под несмолкаемые вопли ее дочери.

— Отлично. К сожалению, повстанцы настроены агрессивно, мы не можем к вам пробраться уже около часа, поэтому вам нужно быть готовыми в любой момент принять роды, — с тревогой в голосе сообщает доктор. — Вы нашли подмогу? Ваше Высочество? Ингрид?

Женщина бледнеет, наблюдая, как ее дочь мучается от больных схваток, сгибаясь пополам.

— Мы нашли только одну из участниц отбора, — наконец отвечает женщина, наставляя камеру на меня.

Я растерянно пялюсь в смартфон, наблюдая на экране телефона мужчину средних лет с короткими седыми волосами в белоснежной медицинской блузе. А где-то снизу в маленьком окошечке мелькает мое растерянное лицо с болезненной бледностью.

— Эээ… хорошо, — тут же неуверенно отвечает доктор, почесывая затылок. — Элизабет, так? — я медленно киваю в ответ, удивляясь, что он узнал во мне меня. — Элизабет, дорогая, герцогиням Роган нужна твоя помощь.

Мой растерянный взгляд блуждает от роженицы до ее матери, пока женщина окончательно не вручает мне телефон в руки, с прижатым к лицу платком убегая в сторону уборной.

— Элизабет, ты меня слышишь? — вновь гремит голос доктора из динамика.

— Я… да, слышу, — киваю я, нервно покусывая нижнюю губу.

— К сожалению, Ингрид, мать Беатрис, не выносит любого вида крови, — сообщает доктор Вальтер. — Она в любой момент может потерять сознание, а это никак не поможет нашей роженице.

— Доктор, сделайте уже что-нибудь! — обессиленно вопит Беатрис, хватаясь за низ живота. Некоторое время она держится за спинку кровати и, крепко зажмуриваясь, пытается перетерпеть очередную схватку.

— Ваше Высочество, можете сказать какой у вас интервал между схватками? — интересуется мужчина, пользуясь моментом пока девушка затихает. — Чувствуете ли вы шевеления ребенка?

— Я не знаю, не чувствую, — отвечает роженица, тяжело дыша. — Интервал четыре-пять минут, не больше.

— У нас остается очень мало времени, — заключает он, глядя прямо мне в глаза сквозь экран смартфона. — Элизабет, постарайтесь вместе со старшей герцогиней отыскать чистые простыни, полотенца, ножницы, перекись водорода и налейте ледяной воды в таз, можно взять любые другие емкости. Таз с холодной водой может понадобиться для реанимации ребенка, остальные емкости оставьте пустыми. Также не будет лишним и нашатырный спирт для роженицы и ее матери. Элизабет? Ты меня услышала?

Я неуверенно киваю, от страха сжимая телефон, и в эту же секунду осознаю, что ладони превратились в один сплошной влажный комок, а смартфон начинает свободно скользить в руке.

— Ты слышала доктора? — раздается позади командный тон старшей герцогини Роган, вернувшейся из санузла. — Я займусь простынями и полотенцами, а ты попытайся найти во дворце остальные медицинские принадлежности.

Следующие несколько минут женщина подробно объясняет мне в каком именно особняке находится медицинский пункт со всеми лекарствами. Я мысленно рисую схему дворцов, пытаясь запомнить, где, что находится, подавляя мелкую дрожь в пальцах.

Прямо сейчас от меня зависит жизнь и судьба двух совершенно незнакомых мне людей. Судя по их статусу, они являются дальними родственниками Кристиану, но даже если бы они таковыми не являлись, я не уверена в том, что смогла отказать им в помощи…

Пытаясь унять дрожь в пальцах, я касаюсь кожаной кобуры и вынимаю оружие, вышагивая по третьему этажу дворца. Еще пару минут я улавливаю дальние отголоски болезненных мучений Беатрис, которые продолжают отдаваться эхом в просторном коридоре. Мое сердце колотится так быстро, словно намеревается сверхурочно отработать ближайшие несколько лет жизни за пару мгновений. Учащенный пульс еще некоторое время продолжает стучать в ушах, путая мысли и стирая воспоминания о подробном рассказе герцогини Роган про расположение медпункта.

На мгновение мир перед глазами слегка пошатывается, поэтому, когда я улавливаю вдали коридора сверкнувший подол белоснежного платья — не придаю этому значения. Свободной рукой облокачиваясь об прохладную стену, я прихожу в себя и собираюсь с силами, чтобы продолжить свой путь. Когда я отхожу от стены, слышу приглушенный шум позади, заставляющий отскочить меня на пару метров вперед, но оборачиваясь, замечаю, что локтем слегка задела висящий на стене портрет незнакомого мне монарха с надменным выражением лица. Мужчина с высокомерным взглядом слегка покачивается из стороны в сторону, словно укоризненно оглядывая меня с ног до головы за столь неожиданный аттракцион.

Звонкий девчачий смех в самом конце коридора заставляет меня с ужасом оглянуться на источник звука и, по закону жанра, я никого не обнаруживаю на месте. С рыком злости я бегу вперед по коридору, надеясь отыскать того шутника, который путает мне все карты, отвлекая от главного задания.

А что, если эта девушка пытается указать мне верный путь?..

Я решительно бегу вперед по пустому коридору, по краям усыпанному бесконечными произведениями искусства в позолоченных рамах и неожиданно натыкаюсь на кого-то, кто значительно выше меня. Лбом утыкаясь ему в грудь с разбегу, я инстинктивно пячусь назад и вскидываю оружие перед собой, пытаясь не обращать внимание на пульсирующую боль справа.

— Эй, полегче! — кричит парень, беззащитно вскидывая руки вверх.

Я несколько раз моргаю, прежде чем узнать в нем лучшего друга Кристиана. Медленно опуская оружие, я продолжаю разглядывать его лицо, зеленые глаза, широкий лоб и мимические морщинки «радости» вокруг глаз, с ужасом узнавая в нем знакомые черты. И по его удивленному выражению лица мне становится понятно, что он в курсе наших родственных связей.

— Я думал, что никогда уже не увижу тебя, — тихо произносит Тео.

— Я… прости, мне так неловко, — мямлю я, хватаясь за лоб.

— Оставь эти неловкие разговоры на потом, хорошо? — Теодор вынужденно улыбается, слегка приподнимая брови. — Ты куда и откуда?

— Мне нужно в медпункт, там рожает девушка… Беатрис кажется, — сообщаю я, бегло осматривая его замыленный вид. — Доктора застряли в паре кварталов от дворца и поэтому…

— Че-е-рт, Беатрис! — устало протягивает парень, проводя рукой по лицу. — Только этого еще не хватало… Знаешь, я сейчас вместе с парочкой гвардейцев ищу Изабеллу, чтобы отвести ее в безопасное место. Кстати, девушки с отбора, госпожа Оберг, королева Матильда и Луиза уже там. Через пятнадцать минут я могу прийти за тобой и герцогинями, на каком этаже у них покои?

Когда я слышу, что девочки находятся в безопасном месте — облегчение плавно разливается по всему тело, но ненадолго, когда я вновь вспоминаю о рожающей герцогине.

— На третьем… А-а-а где Кристиан? С ним все в порядке? — тараторю я с тревогой в голосе.

— Точно не знаю, но скорее всего он вместе с Фредериком и Адрианом, — мрачно сообщает он. — Ты не видела моего…. то есть, нашего отца?

На последнем слове он нервно улыбается, но всего лишь на пару секунд, а я испытываю странное и неопределенное смущение.

— Нет, — мгновенно вырывается с моих губ, и я тут же меняю тему. — Беатрис родит с минуты на минуту, боюсь, что она самостоятельно не доберется. Она не может даже разогнуться от боли.

Лицо младшего герцога становится мрачнее тучи и некоторое время он, нервно поджимая губы, пытается придумать новый план.

— Черт, все еще даже хуже, чем я и предполагал, — задумчиво произносит он, разглядывая потолок. — Пойдем, я доведу тебя до двери, которая соединяет этот особняк и особняк Врокдорфа. Там как раз и находится медпункт. Думаю, с пушкой ты дальше справишься и без меня.

Я благодарно киваю, и мы тут же следуем на первый этаж, за считанные секунды минуя парадную лестницу. Когда Тео со скрипом отворяет массивную дверь, его мрачный взгляд на мгновение останавливается на мне.

— Будь осторожна. Этот особняк ближе всего к обезумевшей толпе, я слышал выстрелы, — сообщает он, окидывая меня хмурым взглядом.

Я пытаюсь ободряюще улыбнуться и скрываюсь в просторах очередного особняка, не уступающего своей роскошью другим трем своим собратьям. Как только моя нога вступает за порог Врокдорфа, меня окутывает жутчайший холод, пробирающий до мурашек, и я предполагаю, что кто-то из мятежников открыл нараспашку двери, а возможно и выбил окна. Откуда-то издалека раздаются разгневанные голоса людей, а я на мгновение задерживаю дыхание, набираясь мужества сделать первый шаг в сторону медпункта.

Я прохожу бесконечные гостиные, плутаю между коридорами, забредая в столовую для персонала и кухню, где по полу небрежно разбросаны столовые приборы, крышки от сковородок, дорогие чайные сервизы из фарфора и позолоченные подносы. Аккуратно обходя лужу с прозрачной жидкостью, я натыкаюсь на бренчащую крышку от кастрюли, вздрагивая от испуга.

Нужно собраться и отыскать медпункт.

Вспоминая, на каком именно этаже он находится, я выхожу из кухни, миную столовую и прохожу в коридор с бесконечными дверьми по обеим сторонам, полагая, что за ними находятся комнаты для младшего дворцового персонала. С каждым шагом недовольные голоса учащаются, и я уже вполне могу разобрать слова. Крепче стискивая зубы, в правой руке я сжимаю прохладный металлический корпус пистолета и ускоряю шаг в сторону предполагаемого нахождения медицинских принадлежностей.

Резкий удар под дых.

Я вскрикиваю и инстинктивно пячусь назад, мгновенно складываясь пополам от боли. Тяжело дыша, я стараюсь перетерпеть неприятное ощущение, плавно разливающееся по животу, и вскидываю глаза на своего противника. Передо мной стоит незнакомый парень на голову выше меня с озлобленной ухмылкой на лице и знакомой татуировкой в виде перевернутого католического креста на шее. Он появился буквально из ниоткуда, а прямо сейчас направляет в мою сторону ствол массивного огнестрельного оружия с глушителем.

Откуда-то издалека раздается пронзительный женский вопль, но мой взгляд сосредотачивается лишь на прицеле, направленном в переносицу.

Не успеваю я сделать и пары движений, как он резко накидывается на меня, болезненно припечатывая к стене, и я отчетливо слышу звук падающего пистолета из моих рук. Он с силой прижимает меня к стене, одной мощной рукой хватаясь за горло. Пару мгновений, и вот я уже отчаянно борюсь за каждую частичку кислорода, молниеносно покидающего мои легкие.

Все происходит слишком быстро, я даже не успеваю толком ничего сообразить, чтобы дать ему отпор. Да и возможно ли сопротивляться такому громиле, который буквально одной рукой держит меня в воздухе? Сердце продолжает отчаянно вырываться из груди, а пульс ежесекундно раздаваться в ушах, заглушая все остальные звуки вокруг.

Его звериный оскал еще некоторое время мелькает у меня перед глазами, продолжая наводить животный ужас, и я уже перестаю барахтаться изо всех сил, чтобы ударить его ногами в живот и исцарапать лицо.

— Джорн, оставь ее, — раздается равнодушный голос позади, когда я уже почти теряю связь с миром. — Или ты хочешь получить пулю в лоб от Адриана?

Еще пару мгновений Джорн с рыком злости продолжает издеваться надо мной, но, когда замечает, что я практически отключаюсь в его руках, мигом отпускает. Мое тело безвольно сползает по стене, свободно обмякая на полу. С долгожданным глотком свежего воздуха, я постепенно прихожу в себя, ошарашенно хватаясь за горло двумя руками.

— Пойдем, она того не стоит, — произносит знакомый мужской голос откуда-то сверху.

Продолжая кашлять и заглатывать порцию желанного воздуха, я поднимаю затуманенный взгляд, улавливая знакомые очертания Аарона. Бывший королевский шеф-повар бросает в мою сторону стальной взгляд, вперемешку с сочувствием и жалостью, пока его напарник, со злостью харкнув на старый паркет, быстрыми шагами удаляется по коридору.

— Он тебе еще пригодится, — тихо проговаривает Аарон, ногой пододвигая мой пистолет.

Оружие болезненно приземляется рукояткой в икроножную мышцу, и я по инерции тут же обхватываю его прохладный черный корпус дрожащими пальцами, прижимая к груди.

— Зачем тебе все это? — хрипло спрашиваю я, восстанавливая дыхание.

— Фредерик не должен править, Элизабет, — хладно произносит он, протягивая мне руку помощи. — И чем раньше ты это поймешь — тем лучше будет для тебя.

Он еще не знает, что я выстрелила в короля…

Некоторое время я колеблюсь, с недоверием разглядывая его протянутую ладонь, но в конце концов, протягиваю свою руку в ответ, и он помогает мне встать с ледяного старинного паркета.

Где-то поблизости с грохотом разбивается окно, его осколки еще пару секунд продолжают бренчать, рассыпаясь на мелкие кусочки. Мы по инерции поворачиваем головы на источник звука, и Аарон действует решительно, сразу же быстрым шагом направляясь в сторону потасовки, а я лишь провожаю его вслед, прожигая спину недоуменным взглядом.

В голове туман.

Проходит пару минут, прежде чем я прихожу в себя и осознаю весь ужас происходящего.

Медпункт. Мне нужно найти медпункт.

Первые шаги даются мне болезненно, и я складываюсь пополам, прижимая свободную руку к животу, а другой аккуратно опираюсь об стену. Третий, четвертый, пятый шаг.

Этот парень серьезно спутал мои планы и подпортил не только нервную систему. Пару седых волос после этого случая мне явно обеспечены.

Живот продолжает неприятно ныть, и я, морщась от боли, продолжаю свой путь, в надежде отыскать нужные медикаменты. И как только сознание вновь и вновь беспощадно возвращает меня к рожающей герцогине, выгибающейся от нечеловеческой боли, я прибавляю шаг насколько это возможно.

Я продолжаю идти даже тогда, когда впереди улавливаю яростные голоса людей, вперемешку с разбитыми стеклами, грязными ругательствами и отчаянными женскими криками. Неужели они крушат всех и вся на своем пути, и им без разницы кто перед ними слуга или сам король?!

Бегу изо всех сил, ощущая, как в правом боку зарождается колющая боль и параллельно мельком поглядываю в сторону дверей, в поисках нужной таблички. Пару раз мне приходится прятаться в укрытие от пробегающих мимо людей. Я не знаю кто это, повстанцы или же простые люди, отчаянно борющиеся за справедливость, или же люди короля. Мне одинаково стоит остерегаться и тех, и других, по крайней мере, ради девушки, которая вот-вот воспроизведет на свет маленького человека. И пусть даже у этого человечка в первые несколько секунд жизни уже будут припасены парочка титулов — он просто обязан родиться даже в таких жутких условиях.

Наконец — о, Боже, я не верю своим глазам — мой взгляд зацепляется за небольшую табличку с красным крестом. Пару минут я терпеливо жду, пока близлежащие голоса не начнут утихать, изнывая от желания побыстрее ворваться в кабинет, забрать медикаменты и пулей вылететь из этого особняка. В этот момент чуть ли не мимо меня пробегают две полные женщины в длинных бежевых платьях, поверх которых накинуты белоснежные фартуки с темными пятнами. Одна из них пытается восстановить дыхание, чуть ли не плача на каждый новый шаг, а другая пытается ее поторапливать, остерегаясь новых нападений. Я вовремя успеваю спрятаться за угол, всем своим весом прижимаясь к холодной стене, хотя даже если бы они пробежали мимо, сомневаюсь, что обратили бы на меня хоть какое-то внимание.

Собираясь с мыслями, я решительно открываю дверь медпункта и мигом забегаю в помещение, прикрывая ее с внутренней стороны. Выдыхая с облегчением, я облокачиваюсь об дверь, пытаясь восстановить сбитое дыхание, но тут же напрягаюсь как струнка гитары, крепче удерживая оружие в руке.

Похоже, меня кто-то опередил.

Стискивая зубы, я вытягиваю пистолет на уровне вытянутой руки, прислушиваясь к бренчащим баночкам, звук которых раздается во внутреннем помещении медпункта. Бегло окидываю взглядом небольшую комнату, в которой нахожусь: две мягкие кушетки, письменный стол, заваленный бумагами, парочка стульев, три небольших шкафа с какими-то документами. Я прихожу к выводу, что те медикаменты, которые мне необходимы, находятся именно в той внутренней комнате, в которой кроме них сейчас находится кто-то еще.

Черт возьми, почему все так не вовремя?!

И как только я начинаю раздумывать о том, сбежать мне или же нагло ворваться туда, угрожающе размахивая оружием, дверь со скрипом отворяется. Я с силой вжимаюсь в дверь и обхватываю пистолет обеими руками, выставляя его вперед. Сердце сжимается до микро размеров, и я перестаю дышать, когда перед собой вижу того, кого никак не ожидала здесь увидеть.

Глава 40

— Эли?! — раздается удивленный голос Кристиана.

Пару секунд он колеблется, удерживая в руке небольшой медицинский металлический поднос, в котором я улавливаю несколько баночек с прозрачными жидкостями и пару запечатанных бинтов, а на плече у него свисает толстая лямка от небольшого черного рюкзака.

Я продолжаю ошарашенно глядеть на него, боясь сказать что-нибудь или шелохнуться в его сторону. Не понимаю его взгляд, он удивлен, зол или ненавидит меня?!

Руки с оружием обессиленно падают вниз, когда одним быстрым движением руки он с грохотом кидает поднос на соседнюю кушетку и решительно бросается в мою сторону, принимаясь с нежностью сжимать мое лицо в теплых ладонях. Пару секунд, и его губы накрывают мои, с жадностью поглощая поцелуи, которых он был лишен все эти часы, недели, месяцы. И даже года.

Не знаю, сколько проходит времени, но он продолжает с жадностью целовать мои губы, шею, глаза, щеки и даже мочку уха, словно пытаясь загладить вину за все, что я пережила, зацеловать все раны, которые успели проделать дыры в моей душе за столь короткий срок. В животе раздается приятное волнение, и я прикрываю веки, наслаждаясь каждой напряженной секундой, проведенной с ним в этом опасном здании.

Я не сразу соображаю, что происходит, поэтому обвиваю его шею руками, когда он слегка отстраняется от меня, чтобы мягко заглянуть в глаза. Изучающий взгляд до боли родных глаз быстро скользит по моему лицу, словно пытаясь осознать, что я здесь, теперь я рядом, а не где-то там на задворках его сознания.

— В последнее время мне казалось, что тебя и не существовало вовсе. Как будто ты осталась только в моих воспоминаниях, — тихо произносят его губы, будто в подтверждение моих мыслей. — Но те страшные фото с розыском на каждом шагу возвращали меня в еще более жестокую реальность, чем та, где тебя не существовало.

Пару минут мы молча стоим, крепко обнимая друг друга. Я обвиваю его спину, лбом прижимаясь к груди, а он плавно поглаживает мой затылок, медленно запуская руку в волосы. Его горячее дыхание обжигает мою шею, а я отчетливо ощущаю легкое пощипывание в глазах от прибывающих слез, и лишь сильнее зажмуриваю веки.

— Прости… — шепот невольно срывается с моих губ, и я пытаюсь остановить их предательскую дрожь, продолжающуюся в моем голосе. — Я не…

— Отец умирает, Эли, — твердо произносит Кристиан, меняясь в голосе.

Я ошарашенно выпучиваю глаза, прикрывая лицо ладонью, и когда пытаюсь что-то сказать в ответ, он лишь подтверждает мои худшие опасения.

— Адриан добился чего хотел, — коротко сообщает наследник.

— Он сядет? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

Кристиан раздраженно выдыхает, направляя взгляд голубых глаз в потолок, некоторое время игнорируя мой неуместный вопрос.

— А самое страшное, — его голос срывается на заговорщический шепот, — я ничего не предпринял, чтобы этого не произошло. Не знаю, наверное, я худший сын в истории человечества, но единственное, о чем я переживаю сейчас — как мама, бабушка и Шарлотта отреагируют на это.

Меня передергивает, когда я резко вспоминаю о том, для чего нахожусь здесь и сейчас.

— Беатрис! — выкрикиваю я, как ужаленная, следуя в небольшое внутреннее помещение с лекарствами.

— Беатрис? Ты ее знаешь? — удивленно проговаривает Кристиан, следуя за мной.

— Да, она должна родить с минуты на минуту, и мне срочно нужны… — тараторю я, бегло рассматривая содержимое белых шкафов.

Пару минут мне на глаза попадаются лишь обыкновенные жаропонижающие таблетки, и я раздраженно выдыхаю, нервно отбрасывая пилюли и баночки с прозрачными жидкостями.

— Черт, я совсем забыл про них… — подавленно говорит принц, подходя ближе к шкафчикам с медикаментами. — Что именно тебе нужно? Я перелопатил здесь практически все.

Следующие несколько минут мы ищем нужные препараты, указанные доктором, прихватывая еще пару упаковок ваты, антисептиков и прочей мелочевки, которая явно не будет лишней. Все необходимое мы аккуратно складываем в рюкзак Кристиана, который он решительно отдает мне.

— Обещай не пропадать надолго, — оглядываюсь я, когда мы практически доходим до выхода из медпункта. Мои руки нервно теребят лямки рюкзака, пока я улавливаю его мимолетную улыбку.

Он коротко кивает, обхватывая ручку двери, но в этот момент останавливается, и взгляд знакомых голубых глаз начинает тревожно скользить по моему лицу.

— Тео не видела?

— Видела, когда он искал Изабеллу по всему дворцу, — сообщаю я. — Он рассказал, как уже отвел девочек с отбора, госпожу Оберг, твою маму и бабушку в какое-то безопасное место.

Кристиан отстраненно кивает то ли моим словам, то ли собственным мыслям и медленно открывает дверь, удерживая в руке оружие, добытое где-то на территории дворца. Чтобы покинуть первый этаж Врокдорфа, у нас уходит около десяти минут. Пару раз приходится прятаться в укрытии, чтобы не нарваться на разъяренных людей, а возле лестницы я чудом не падаю на осколки от разбитого окна. Особняк превратился в какое-то необъяснимое месиво булыжников, крови, разбросанной и испорченной мебели, разбитых окон, посуды и абсолютной анархии, где при одном только взгляде бывалая роскошь дворца испаряется и кажется совершенно неуместной.

Как только мы с грохотом закрываем массивную дверь, соединяющую особняк королевской семьи и особняк для слуг — выдыхаем, еще некоторое время пытаясь восстановить дыхание. Но оба понимаем, что сейчас не самое лучшее время для отдыха: король умирает, а через этаж выше рождается новая жизнь, сквозь мучения молодой герцогини.

Некоторое время мы идем до парадной лестницы, молча взявшись за руки. Кристиан наклоняется и осторожно прикасается горячими губами к моему лбу, большим пальцем поглаживая по щеке. Я пытаюсь изобразить ободряющую улыбку, но выходит что-то вроде тревожной усмешки. Он дожидается, пока я поднимусь по лестнице и быстрым шагом скрывается в просторных коридорах первого этажа.

Зачем ему бинт и обезболивающее, если король с минуты на минуту умрет?!.. Неужели нужна помощь кому-то из приближенных… герцогу Виборгу?.. ведь сам Кристиан далеко не похож на раненого человека…

Я нервно комкаю лямку на рюкзаке, а второй рукой по-прежнему удерживаю черный корпус прохладного пистолета. Как только нога вступает в просторы второго этажа, мой слух улавливает приближенные нотки знакомого голоса в сочетании с приглушенными шагами нескольких человек.

До меня сразу же доходит, кому принадлежит этот голос.

Я срываюсь вперед, торопливо шагая на каждую новую ступеньку, ведущую на третий этаж, стараясь не споткнуться. Каждый мой суетливый шаг эхом отзывается в бесконечном пространстве особняка Шак, а я молю бога о том, чтобы Адриан не услышал и не увидел меня. Крепко цепляясь за прохладную белоснежную балюстраду, я не рассчитываю торопливый шаг и спотыкаюсь об очередную ступеньку, больно ударяясь коленями об каменные ступени, хоть и прикрытые красной ковровой дорожкой, но она едва ли смягчает мое падение.

— Черт… — бубню я, когда осознаю, что оружие тут же скатывается вниз по ступеням лестницы, громко приземляясь об твердую поверхность.

Как только я встаю на ноги, оттряхивая ладони, тут же разворачиваюсь назад, чтобы осознать масштабы ускользнувшего пистолета и сколько драгоценного времени я потрачу, пока буду его поднимать.

— Не это ищешь? — раздается привычная ухмылка Адриана. Он поднимает оружие у своих ног, одним пальцем цепляя его за спусковую скобу. Пару секунд я наблюдаю, как пистолет в его руке болтается из стороны в сторону и нервно сглатываю, улавливая на краях его белоснежной футболки свежие кровавые отметины.

Черт с ним, обойдусь как-нибудь и без оружия.

Не тратя ни единой секунды на размышления, я быстро разворачиваюсь, цепляюсь за балюстраду и бегу наверх, не оглядываясь назад. Снизу доносится парочка грязных ругательств и приближающиеся шаги, от которых у меня замирает сердце. Прибегая на третий этаж, я некоторое время колеблюсь, не зная куда податься налево или направо, но улавливая справа знакомые нотки женского голоса, который час назад уже успел серьезно напугать меня до седых волос — выбираю первый вариант.

Передо мной расстилается длинный узкий коридор, по обыкновению, усыпанный различными портретами, скульптурами и бюстами правящих монархов Дании, вперемешку с крупными комнатными растениями. Проходит пару минут, прежде чем я понимаю, что бегу в совершенно другое крыло дворца, потому как герцогини находятся в противоположной стороне.

— Так и будешь бегать от меня? — раздается позади надменный голос Адриана. Он говорит совершенно спокойно, без прерывистого дыхания, когда я уже несколько минут глотаю ртом воздух, пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Ты свободна, Лилибет. Я не удерживаю тебя уже пару недель, не заметила?

Его голос еще несколько секунд разносится эхом по всему коридору, и я замираю на месте, крепче стискивая лямки рюкзака. Его шаги уже давно прекращают раздаваться позади, поэтому я медленно разворачиваюсь на пятках, гадая, что же он предпримет на этот раз.

Мои глаза мгновенно зацепляются за его красную отметину на бицепсе. Яркое кровавое пятно тут же привлекает внимание, значительно отличаясь на фоне белоснежной футболки, кровь совсем свежая, но уже не стекает вниз большими алыми каплями, постепенно сворачиваясь.

— Ты удерживал меня в штаб-квартире, — констатирую я хриплым голосом и тут же прочищаю горло, продолжая оглядывать его руку.

Между нами остается расстояние в десять шагов, но мы продолжаем оставаться на месте, глядя прямо друг другу в глаза. Его две свинцовые тучи изучающе оглядывают меня, задерживая взгляд на рюкзаке. Проходит пару минут, он неприлично долго рассматривает мою шею, и я инстинктивно касаюсь ее, полагая, что на коже остались следы несостоявшегося удушения.

— Ты в любой момент могла сбежать, — вдруг раздается его голос в тот момент, когда я уже и не надеюсь на ответ. — Квартира находится на первом этаже, тебе не составило бы труда свалить через окно.

Я наблюдаю, как он делает первый шаг в мою сторону и нервно сглатываю, продолжая гордо приподнимать подбородок вверх.

— Вопрос: почему ты не убегала, Элизабет?

Второй шаг.

— Я не… я просто знала, что ты рано или поздно найдешь меня и будет еще хуже, — сглатывая, произношу я, наблюдая за его пыльной обувью.

Третий шаг.

— Неправильный ответ, — он машет головой в подтверждение своих слов с ехидной улыбкой на лице, продолжая удерживать мой пистолет за рукоятку. — Ты оставалась со мной даже тогда, когда я раскрыл тайну твоего рождения. Даже тогда, когда я отвез тебя к матери в больницу. Почему?

Четвертый шаг.

Мое тело — одна сплошная натянутая пружина, которая напрягается с каждой секундой, проведенной в этом чертовом коридоре. Я понимаю, что, если сдвинусь с места — ничего не изменится. Но, с другой стороны, меня жутко злят его слова отчасти потому, что он задерживает меня по понятным только ему причинам, и отчасти потому, что он, скорее всего, прав.

Я могла сбежать от него в любой момент, но не делала этого. Почему?

Пятый шаг в мою сторону.

Я трусиха.

Никто не готовил меня к таким испытаниям. Никто не предупреждал, что я могу быть затянута в политические интриги. Никто не говорил мне, что я могу по уши втрескаться в одного из королевских кузенов. Никто не предупреждал меня, что в двадцать лет я потеряю мать, обретя при этом биологического отца. Никто не рассказывал мне о том, каким ублюдком окажется наш славный король и что спустя несколько месяцев после начала отбора я лично наставлю на него оружие.

Мама всегда говорила мне, что своим страхам нужно смотреть прямо в глаза, и именно поэтому с замиранием сердца я решительно шагаю вперед, практически вплотную сталкиваясь с Адрианом. Мне приходится слегка задрать голову вверх, чтобы взглянуть в его глаза цвета грозовых туч. Пару секунд он недоуменно пялится в мою сторону, вопросительно изгибая бровь, видимо, совсем не ожидая от меня подобного поступка.

— Ты убийца, Адриан, — решительно заявляю я ему в лицо.

— Надо же, ты впервые назвала меня по имени, — низким голосом произносит он, и уголок его губ слегка приподнимается.

— Ты убийца, но не совсем плохой человек, каким хочешь казаться, — продолжаю я, намертво вперив в него твердый взгляд. — Да, у тебя было трудное детство, но ведь ты такой не один! Ты не задумывался о том, почему Кристиан и я никогда не думали об убийстве своих обидчиков? Почему, когда ты привез меня в тюрьму, я не набросилась на отчима с оружием, угрожая лишить его жизни?

— Меня уже поздно перевоспитывать, Лилибет, — хрипловатым голосом проговаривает он, склоняя голову на бок. Его изучающий взгляд продолжает скользить по моему лицу. — Я жил этой мыслью двенадцать лет и не мог от нее отвязаться по щелчку пальцев.

— Ты жил лишь этой мыслью, а что будет дальше, ты думал? — спрашиваю я, окидывая его лицо хмурым взглядом. — Фредерик испортил тебе детство, а ты испортил себе жизнь.

Он расплывается в какой-то отстраненной улыбке, на мгновение опуская взгляд.

— Он тебе еще может пригодиться, — Адриан протягивает мне оружие, которого я лишилась на лестнице. Пару секунд разглядывая его протянутую руку, я решительно обхватываю металлическую рукоять пистолета, согретую его теплыми ладонями.

— Меня ждут, — тихо проговариваю я, смущенно опуская взгляд в пол.

Парень отходит в сторону, уступая мне обратную дорогу. Я бросаю на него последний многозначительный взгляд, граничащий с жалостью, и быстрым шагом удаляюсь в сторону лестницы, нервно стискивая лямку рюкзака.

— Лилибет! — неожиданно восклицает он.

Я останавливаю ход, интуитивно оглядываясь назад. Когда он ловит мой взгляд, на его лице мелькает двусмысленная улыбка.

— Я не убивал Фредерика, — звучит его уверенный голос, отзывающийся эхом в длинном узком коридоре.

Мои брови угрюмо сходятся на переносице, и я отворачиваюсь в сторону лестницы, пытаясь разобраться с тем, что только что услышала. Но когда оглядываюсь обратно, чтобы возразить ему в ответ — его уже нет на прежнем месте. Мельком оглядывая коридор, я прихожу к выводу о том, что он быстро пронырнул в какой-нибудь знакомый только ему потайной ход.

Но зачем ему об этом говорить? Тем более мне.

Вдалеке раздаются прерывистые женские крики, и я мигом бросаюсь на помощь к рожающей герцогине, мысленно коря себя за столь поздний приход. Наверное, они уже подумали, что я бросила их, парализованная страхом родов и нечеловеческими криками.

Пока я бегу в сторону спальни, в моей голове проносится единственная мысль, которая никак не может уложиться, ведь я провела с ним достаточное количество времени, чтобы не ошибиться.

Адриан сказал правду.

***

— Его нет уже больше часа, — раздается взволнованный голос Марты. Девушка на протяжении нескольких минут нервно теребит пальцы, сидя на кровати.

— Значит, долго не может найти Ее Высочество, — подытоживает Ника, наворачивая уже двадцатый круг вокруг овального обеденного стола. Она взволнованно закусывает нижнюю губу, время от времени проводя рукой по волосам, искоса поглядывая на Матильду и Луизу.

— Тео хороший мальчик, — тихо проговаривает королева-мать, поглядывая в сторону участниц. — Вы бы присмотрелись к нему после окончания отбора.

— Мама! — нервно одергивает свекровь королева Матильда, осушая уже пятый стакан с прохладной водой.

Марта, Тильда и Амели пускают смущенные взгляды в сторону Луизы, а Ника и вовсе не обращает внимание на пустые разговоры, мысленно продолжая разрабатывать план спасения своего возлюбленного.

— Что я такого сказала? — удивляется королева-мать, пуская недоуменный взгляд в сторону невестки. — Не будем же мы все время смотреть в одну точку и думать о плохом? Надо как-то развеять обстановку.

— Я переживаю за Кристиана, — раздается дрожащий голос Матильды. Бледными пальцами рук она крепко сжимает прозрачный стакан, разглядывая на дне остатки воды. — После Шарлотты я не… я не выдержу, если…

— Дорогая моя, не стоит так переживать, — мягко отзывается Луиза, слегка похлопывая свою невестку по спине. Королева прикрывает лицо руками, выплескивая наружу накопившиеся эмоции. — Мы ничего не сможем изменить, такова судьба жен королей. В любом случае, если мы выйдем отсюда — нам не жить.

— Кристиан справится, — убедительно произносит Каролайн Оберг, пытаясь подбадривающе улыбнуться. — Он же будущий король, и я больше чем уверена, что он знает, как действовать в подобных ситуациях.

Матильда поспешно вытирает слезы с влажных щек, кивая собственным мыслям.

— Вы правы, — соглашается она. — В конце концов, после всех выходок Фредерика, стоило ожидать что-то подобное. И, признаться честно, я мысленно готовилась к этому дню.

— Но куда делись все слуги? — недоуменно спрашивает Тильда.

— Думаю, тот факт, что эта спланированная акция — стало понятно уже всем, — сообщает королева-мать, по-прежнему поглаживая невестку по спине. — Милые мои, наш персонал нас ненавидит. И держатся они здесь только из-за высокого жалования, которого с лихвой хватает, чтобы в любой момент оплатить страховку в больнице после визитов к Фредерику.

Девушки удивленно переглядываются друг с другом, а Ника вдруг останавливает свой ход, заинтересованно поглядывая в сторону королевы.

— Вы хотите сказать, что король… то есть, Его Величество поднимает руку на… слуг? — удивленно спрашивает Амели, подаваясь вперед.

— Поднимает — мягко сказано, — тут же отзывается королева Матильда.

— И не только на персонал, — сообщает Луиза, косясь в сторону невестки.

— Но это же….

— Ужасно, знаю, — горько проговаривает королева-мать, кивая собственным словам. — Фредерик с самого детства был жестоким по отношению к другим детям, персоналу, животным… Я по сей день гадаю, что стало тому причиной. А сколько раз я собственноручно оттаскивала его от младших сестёр — не перечесть. Александра, мать Изабеллы, до сих пор всякий раз старается избегать встречи с ним, каждый раз прикрываясь забитым графиком.

— Первое время мне казалось, что она специально вышла замуж за шведского герцога, — с полуулыбкой признается Матильда, подавляя смешок.

— Вот видишь, — мягко произносит Луиза, заглядывая невестке в глаза. — Стоит лишь сменить тему и волнение как рукой снимает.

В коридоре раздается скрип двери и через пару секунд в проеме спальни появляется запыхавшийся Теодор с оружием в руке. Все присутствующие в комнате резко подскакивают, в ожидании хоть каких-нибудь вестей.

— Плохие новости, на дворец напали повстанцы во главе с Адрианом, — быстро сообщает он, протирая губы тыльной стороной ладони. — Хорошая новость, герцогиня Роган вот-вот родит.

В помещении раздаются удивленные вздохи женщин. Королева-мать тут же хватается за сердце, и без того слабое, пытаясь заглотнуть побольше воздуха, не в силах поверить в то, что сотворил ее внук. Матильда мгновенно подскакивает к ней, двумя руками стараясь удержать ее на ногах.

— Как Адриан? — раздается горький голос Луизы. — Не может быть… это… это какая-то ошибка…

— Мама? — восклицает королева, пытаясь достучаться до свекрови.  — Все в порядке? Мама?!

Безвольное тело королевы-матери тут же падает на руки Матильде, ей на помощь мгновенно подбегает молодой герцог с Каролайн, Мартой и Тильдой. Они аккуратно укладывают женщину на кровать, пытаясь вернуть ее в сознание.

— Ваше Величество? Вы меня слышите? Ваше Величество! — обеспокоенно повторяет наставница отбора.

— Кто-нибудь, принесите аптечку!  — кричит Матильда в воздух.

— Я принесу! — на лету восклицает Марта, убегая на кухню.

Пользуясь всеобщей суматохой, Ника и Амели, заранее договорившись, незаметно пробегают в коридор и, слегка прикрывая дверь убежища, поднимаются вверх по лестнице, направляясь в самую гущу событий.

— Куда мы пойдем? — шепотом спрашивает Амели, словно боясь, что их рассекретят.

— Сначала найдем Ричарда, — твердо заявляет Ника, прислушиваясь к внешним звукам.

— Что?! — удивленно отскакивает Амели. — Но как же Кристиан? Он ведь важнее!

— Твой Кристиан — принц, ему в любом случае кто-то поможет, — раздраженно проговаривает Ника, не оглядываясь в сторону девушки. — Помнишь, какой дорогой мы сюда пришли?

***

Я слишком учащенно дышу, горло пересохло, в икрах ощущается неприятное покалывание, а в легких заканчивается кислород. Я продолжаю бежать вперед, даже когда улавливаю отдаленные выстрелы с улицы, вперемешку с сиренами полицейских машин. Даже когда слышу пронзительные, нечеловеческие крики людей, которые смешиваются с механическим мужским голосом из рупора.

Открывая дверь спальни, я очень надеюсь, что не ошиблась и в скором времени хоть чем-нибудь помогу молодой герцогине. Но как только моя нога вступает в просторы королевских покоев — я цепенею от ужаса. Беатрис сидит на коленях, крепко обнимая Изабеллу и ревет навзрыд. Нет, не просто плачет, у нее настоящая истерика. Лицо девушки полноценное месиво из слез, пота, бордовых пятен, рассредоточенных по всей коже, и красных глаз с лопнувшими капиллярами.

— Где тебя черти носят?! — с раздражением на лице накидывается на меня старшая герцогиня.

— Что… — я нервно сглатываю, стараясь собраться с мыслями, — что случилось?

— Что случилось?! — с раздражением переспрашивает Изабелла, кивая на свою родственницу. Пару секунд карие глаза окидывают мое тело каким-то нервным взглядом, и тут я ловлю себя на мысли, что за все время нашего знакомства еще не видела герцогиню Норрланд такой встревоженной. — У Беатрис истерика, она рожает в первый раз и совсем не планировала делать это в стенах дворца во время бунта!  Мы не знаем, что нужно делать в таких ситуациях…

— Тебя не было больше часа! — продолжает наседать женщина, удерживая руки на талии, если на ее тучном теле вообще возможно отыскать талию.

— Мама! — одергивает роженица, сквозь слезы.

Я бросаюсь к девушкам, больно ударяясь коленями об ледяной паркет, и принимаюсь раскладывать из рюкзака все, что только отыскала. Роженица тут же дергается, хватается за живот и зажмуривая глаза, готовится к очередной схватке.

— Вот опять, — стонет девушка, начиная громко и часто дышать через рот.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что могло произойти с нами за это время?! — никак не угомонится Ингрид. Она делает пару шагов вперед и встает позади меня.

Я делаю вдох, выдох, продолжая раскладывать медицинские принадлежности.

— Ты хоть представляешь, что я могла уже лежать без сознания, если бы не Изабель? — ее крик над моим ухом становится последней каплей, и я резко поднимаюсь на ноги, пока рюкзак с грохотом летит в сторону.

— Хватит! — раздраженно кричу я в воздух. — За этот час меня пару раз чуть не задушили и не прибили какие-то сумасшедшие, но я все равно пробралась в этот чертов медпункт, ради вашей дочери, с которой, между прочим, даже и не знакома толком, как и с вами! — я твердо смотрю ей в глаза, ощущая, как злость молниеносно проникает в каждую клеточку тела. — И вы не имеете права разговаривать со мной в подобном тоне даже являясь титулованной особой, ведь я не ваша служанка, которая за ваши деньги беспрекословно будет терпеть неуместные упреки! — меня начинает трясти от внезапно свалившейся несправедливости в лице старшей герцогини, и против воли я крепко сжимаю кулаки так, что всем своим нутром ощущаю, как отросшие ногти болезненно вонзаются в кожу. — Поэтому если вы хотите, чтобы я прямо сейчас помогла вашей дочери — советую закрыть свой рот и не мешать! А еще, если вы не хотите, чтобы сюда ворвались разъяренные повстанцы, то для начала советую надежно закрыть дверь.

Ингрид инстинктивно пятится назад с оскорбленным лицом, граничащим со злостью. Еще некоторое время она растерянно смотрит в мою сторону, разглядывая клокочущую злость в моем лице. Не удивительно, наверное, ей так не дерзила даже собственная дочь, но мне совершенно плевать на эту мерзкую тетку. Прямо сейчас я полностью сосредотачиваюсь на ее дочери, которая в перерывах между болезненными схватками, полностью увлечена моей пламенной речью. Ее серые глаза, которые являются точными копиями Адриана и Фредерика, пару секунд удивленно бегают по моему лицу.

Изабелла направляет на меня восхищенный взгляд в сочетании с ободряющей улыбкой и едва заметно приподнимает большой палец вверх. В этот момент роженица вновь скручивается от боли, вставая на четвереньки, и я тут же бросаюсь к ней, тревожно расставляя медицинские принадлежности. Мысль, которая приходит ко мне в голову — вызывает неприятные мурашки по всему телу.

Хорошо, я принесла медикаменты, а дальше что? Я ведь даже не знаю, как ей помочь.

— Элизабет? — откуда-то сверху раздается знакомый голос доктора. Он прокашливается и вновь повторяет мое имя, когда я не реагирую несколько секунд.

Я поднимаю голову на источник звука и обнаруживаю вертикально стоящий телефон на прикроватной тумбочке. На большом экране мелькает прерывистое изображение мужчины средних лет в белоснежном медицинском костюме, который тревожно поправляет белый колпак на голове, прикрывающий седину.

Нервно сглатываю, когда осознаю, что доктор и еще несколько врачей вокруг, судя по приглушенным женским голосам, стали невольными свидетелями моего срыва.

— Элизабет, дорогая, очень хорошо, что ты вовремя подоспела, — продолжает он после неловкого молчания. — Я вижу, что ты принесла много всего, что может пригодиться, ты молодец. Ваше Высочество, какой интервал между схватками?

— Схватки длятся практически минуту! — отвечает Изабелла, пытаясь перекричать стоны роженицы. Беатрис продолжает крепко цепляться за руку герцогини пока та смотрит в телефон с секундомером. — Интервал между ними две минуты.

— Хорошо. Ваше Высочество, появились ли у вас потуги? — напряженный голос доктора Вальтера раздается по всему помещению.

— Я… да, кажется, я начинаю хотеть…

— Элизабет! — внезапно перебивает мужчина роженицу, обращаясь ко мне. Я нервно вздрагиваю, когда он называет мое имя. — Прошу тебя, несколько раз помой и обработай руки, вы вместе с герцогиней Норрланд прямо сейчас будете принимать роды.

Глава 41

— Ника, мне страшно! — стонет Амели, испуганно потряхивая девушку за руку. — Давай пойдем обратно…

— Тише! — в ответ шипит Йоргенсен через плечо. Ее брови сосредоточенно сходятся на переносице, прислушиваясь к посторонним шагам за углом. — Так и знала, что не надо было тебя с собой брать.

— Мы уже полчаса петляем туда-сюда и постоянно прячемся, — шепчет Амели, испуганно дергаясь на очередной отдаленный выстрел. — Я не понимаю, от кого мы прячемся…

— Ты дура или притворяешься? — с раздражением бросает Ника, на секунду оглядываясь в сторону участницы. — Ты понимаешь, что если мы нарвемся на повстанцев, то они на нас живого места не оставят из-за того, что мы участвуем в отборе?

Амели испуганно сглатывает, крепче стискивая плечо Ники, два янтаря взволнованно сверкают и кажется, будто даже ее веснушки боязливо сморщиваются при виде очередного вооруженного повстанца, неожиданно мелькнувшего сбоку. Йоргенсен тщательно прислушивается к шагам, которые приближаются к ним с каждой секундой. Осторожно выглядывая из-за угла, девушка обнаруживает знакомые черты лица у вооруженного парня, идущего впереди небольшой компании повстанцев, и тут же резко пятится назад, боясь оказаться замеченной. Парни идут тихо, с грохотом распахивая каждую дверь на своем пути, с целью найти сторонников короля-узурпатора.

— Это же Аарон! — восклицает Амели, подаваясь вперед. — Наш шеф-повар. Может он поможет нам отыскать…

— Куда ты? Дура!!! — шипит Ника, пытаясь одернуть девушку за руку, но не успевает остановить ее. — Вернись обратно!!!

— Аарон! Я так рада…

Амели с воодушевлением выходит из-за угла, направляясь навстречу со знакомым парнем и резко замирает посреди коридора, когда сталкивается с многочисленными вооружёнными повстанцами во главе с шеф-поваром, преграждая им путь. На лице девушки замирает нервная улыбка, когда она встречается с хладнокровным взглядом серых глаз, в ответ парень лишь недоуменно изгибает бровь, разглядывая ее с ног до головы.

— Тебе лучше уйти, иначе…

Но он не успевает договорить.

Мимо Аарона проносится оглушающий выстрел, и он озадаченно оборачивается назад, осознавая, что пуля пролетела в каких-то пару сантиметрах от его руки. От ударной волны внезапно схваченной пули, Амели пятится назад и, не в силах устоять на ногах, летит вниз, ошарашенно хватаясь за живот и буквально всем своим нутром ощущая, как пуля внедряется в ее кожу, хоть и адреналин на некоторое время приглушает основную боль. Сквозь ее тонкие бледные пальцы просачивается алая кровь и девушка нервно вскрикивает, наблюдая, как ее ночная сорочка мигом превращается в сплошное кровавое месиво.

Ника мгновенно прикрывает руками лицо, тяжело дыша. Осознавая весь кошмар происходящего, ее ошарашенный взгляд нервно бегает по убранству коридора, пока она продолжает всем телом вжиматься в прохладную стену. Пелена ужаса мгновенно застилает глаза, превращаясь в слезы, и в ее голове зреет единственная верная мысль, которой она не смеет сопротивляться.

Девушка мигом бросается в глубь дворца, опасаясь оглядываться назад. Она больше не боится, что столкнется с опасностью, единственное ее желание — убежать оттуда как можно скорее, пока убийца Амели не догнал ее, желая заполучить трофей в виде еще одной участницы отбора.

— Это сейчас обязательно было делать? — раздраженно спрашивает Аарон у парня, который только что выстрелил в беззащитную девушку.

— Мне плевать, она участница, а значит потенциальная сторонница режима Фредерика, — хладнокровно проговаривает убийца, равнодушно перешагивая через свою жертву и проходя вперед по коридору.

За ним присоединяются все остальные вооруженные повстанцы, не бросая ни единого взгляда на истекающую кровью участницу. Аарон напряженно выдыхает, некоторое время глядя им вслед, и наклоняется к девушке, встречаясь с ее испуганным взглядом янтарных глаз.

— Прости, детка, ты этого не заслуживаешь, — на одном дыхании произносит парень, поджимая губы. Он в буквальном смысле видит, как озорной янтарный огонек в ее глазах постепенно угасает. — Но такова твоя судьба…

Амели тяжело дышит и, в буквальном смысле захлебываясь кровью, продолжает ошарашенно глядеть в его сторону.

— Ты… как ты…— хрипит она, отчетливо ощущая, как с каждым вдохом жизнь покидает ее хрупкое тело. Слегка откашливаясь от крови, застревающей в горле, и морщась от неприятного ощущения железа во рту, она всеми силами старается держаться за жизнь, не смотря на ужасающую боль, заполоняющую все тело. — Как ты …мог… перейти на их сторону…

— На войне не избежать жертв, — тут же отвечает парень и медленно встает, уходя в сторону остальных ребят.

Девушка пытается отчаянно схватиться за его куртку, но он слишком быстро ускользает от нее, стараясь не оглядываться назад. Амели не на шутку начинает потряхивать то ли от ужаса приближающейся смерти, то ли от предсмертной агонии. Она начинает громко рыдать, ее вой эхом раздается по всему коридору, а ледяные дрожащие пальцы пытаются схватиться за ковровое покрытие, но пронзающая боль не дает сделать ни единого телодвижения, буквально заставляя девушку замереть на месте, покорно дожидаясь своей смерти.

***

Некоторое время я молчу, не до конца осознавая слова доктора и прихожу в себя лишь тогда, когда Изабель крепко сжимает мою ладонь.

Боже мой, во что я вляпалась?!

— Я?.. Но почему я? Ведь старшая герцогиня рожала и должна…

— Рожать и принимать роды — это отнюдь не одно и то же. К тому же, старшая герцогиня Роган до жути боится любого вида крови, — сообщает доктор Вальтер. — Поэтому, прошу тебя, возьми себя в руки и помоги Ее Высочеству успешно разрешиться от бремени. Решите, кто из вас будет держать камеру под верным углом так, чтобы мы с коллегами видели головку ребенка и сообщали, когда нужно тужиться.

Мы с Изабеллой нервно переглядываемся, и она тут же вскакивает с колен, направляясь за телефоном. Я громко выдыхаю и в полном неведении отправляюсь в санузел, чтобы тщательно промыть руки. Когда мои ладони дотрагиваются до мягкого полотенца, я замечаю нервную дрожь в пальцах, которая плавно распространяется по всему телу.

Меня начинает трясти, когда я полностью осознаю то, что мне предстоит сделать.

Я же заслуживаю спокойной и размеренной жизни после всего того, что пережила за эти несколько месяцев?

Когда я возвращаюсь в королевские покои, приподнимая дрожащие ладони так, чтобы намеренно не испачкать их об какой-либо предмет мебели — Беатрис уже стоит на коленях с задранной сорочкой, и руками упирается об спинку кровати, стараясь сдерживать потуги. Некоторое время по всей комнате раздаются ее невыносимые стоны, которые она продолжает сдерживать сквозь стиснутые зубы.

— Потерпите еще чуть-чуть, — призывает доктор Вальтер. — Элизабет подошла?

— Я здесь, — тут же отзываюсь я взволнованным голосом и опускаюсь на колени к роженице, наблюдая, как Изабелла направляет камеру телефона под сорочку своей родственницы.

— Отлично. Элизабет, подложи руки точно под головку ребенка на случай, если он выйдет за одну потугу, потому как я уже четко наблюдаю головку с черным волосами, — спокойным голосом объясняет мужчина. — Хорошо. Ваше Высочество, вы можете начинать тужиться.

С диким ревом Беатрис изо всех сил начинает тужиться, и на мгновение мне кажется, что спинка кровати под воздействием ее рук не выдержит и обрушится прямо на нее. Пару секунд, и я ощущаю теплые прозрачные капли, стекающие по моим рукам на пол, и тут же пугливо пячусь назад.

— Все в порядке, — утешает доктор, замечая, как я нервно дергаюсь, — только что окончательно отошли околоплодные воды, все идет по плану.

Я смотрю на свои дрожащие пальцы в полной уверенности того, что такими темпами я даже не смогу удержать ребенка в руках. Проходит пару минут, прежде чем девушка перестает тужиться, и, громко выдыхая воздух, опрокидывает голову назад.

— Элизабет, ты видишь головку? — раздается голос мужчины, пока Изабелла продолжает удерживать телефон, открывая доктору всю картину родов.

— Да, кажется… она немного вышла, — с сомнением говорю я, заглядываю вовнутрь. Пару раз моргаю, вдыхая воздух и пытаюсь прийти в себя после увиденного, с чудом удерживая завтрак внутри себя.

— Отлично, Ваше Высочество, постарайтесь в этот раз тужиться сильнее, у нас не так много времени, ребенку также плохо, как и вам, не забывайте об этом, — тут же проговаривает док.

Я нервно сглатываю слюну и уже начинаю думать, что это никогда не закончится.

— Я больше не могу!.. — кричит девушка сквозь слезы после минуты стараний. — Я не… я устала, у меня нет сил…

— Возьми себя в руки, Беатрис! — кричит в ответ Изабелла, похлопывая по плечу роженицу. — Вспомни, как ты хотела этого ребенка!

— Я… так… так устала… — стонет молодая герцогиня, опуская голову на грудь.

— Осталось совсем чуть-чуть! У вас получится! — подбадривает Вальтер, но в его голосе я улавливаю тревожные нотки. — Не забывайте, ребенок может задохнуться в родовых путях, если вы не будете тужиться!

Дрожащими пальцами я улавливаю наполовину вышедшую головку с липкими волосами и едва задеваю крохотный лобик. Мои губы против воли расплываются в какой-то нервной улыбке, когда я осознаю, буквально прощупываю новую жизнь.

— Я не… не могу… — раздается запыхавшийся голос роженицы.

— Она отключается, доктор! — в истерике кричит старшая герцогиня, все это время наблюдающая за процессом в другом углу комнаты с подготовленным полотенцем для малыша.

— Срочно, срочно дайте ей нашатырь! — твердо кричит он. — Нужно дождаться хотя бы рождения головки, чтобы ребенок не задохнулся!

Я резко подрываюсь с места, начинаю судорожно искать нашатырный спирт среди огромного количества баночек и других медикаментов. Из-за волнения я несколько раз перебираю одни и те же препараты, краем глаза замечая, как Изабель бросает телефон, стараясь на весу придерживать Беатрис и хлопать ее по щекам. Время от времени она приходит в себя, бубня что-то нечленораздельно под нос и вновь теряет сознание.

Наконец, мои руки находят нужную баночку, и я зубами отрываю горлышко, промачивая вату содержимым бутылочки. Как только я преподношу вату к лицу девушки, она тут же резко вздрагивает, приходя в сознание. Пару секунд она несколько раз моргает, бросая на меня недоуменные взгляды.

— Ваше Высочество, продолжаем! — громко восклицает доктор Вальтер, когда Изабелла наконец поднимает телефон с пола, устанавливая камеру в нужном ракурсе.

Следующие несколько минут проходят как в тумане.

Все это время я продолжаю глядеть на свои дрожащие пальцы, боясь проворонить и не удержать ребенка. Старшей герцогине Роган пару раз все же приходится давать нюхать нашатырный спирт своей дочери, чтобы та не отключалась в самый ответственный момент. Наконец, мои руки нащупывают полностью вышедшую головку, Изабель ликует, но доктор призывает сосредоточиться на рождении плечиков.

Не знаю сколько проходит времени, но под конец я уже морально истощена и уже начинает казаться, что я в любой момент могу потерять сознание наравне с роженицей. Поэтому, когда мои руки, по совету доктора, слегка помогают малышу родиться на свет, и я улавливаю его хрупкое тельце — не верю своим глазам. А если быть точнее — рукам.

Беатрис тут же обессиленно падает на пол, спиной облокачиваясь об спинку кровати, Изабелла поздравляет новоиспеченную мамочку с рождением первенца, а я продолжаю смотреть на пуповину ребенка молочного оттенка с пересекающимися между собой голубыми венками. Хрупкое синее тельце с белым липким налетом без проблем умещается в моих ладонях. Я разглядываю полуопухшее лицо, черные волосики и пухлые щечки, но при этом настолько обескуражена всей ситуацией, что не замечаю главного — ребенок не шевелится и не кричит.

— Кто там?.. Девочка, да? — обессиленно спрашивает Беатрис. — Почему я не слышу ее крика?

— Дай сюда, — старшая герцогиня Роган тут же вырывает у меня младенца из рук, кутая его в полотенце вместе с длинной пуповиной. — Ей же холодно, а ты тут стоишь!

— Ваше Высочество, без паники! — раздается уверенный голос доктора Вальтера, когда Изабелла направляет камеру на старшую герцогиню. — Дайте ребенку минуту, у него еще не открылись легкие! Пожалуйста, приложите его к груди матери, пока не родился послед

Беатрис тут же оголяет грудь и аккуратно принимает малышку к себе, прикладывая ее кожей к коже, чтобы та чувствовала тепло матери. Некоторое время мы наблюдаем, как она с нежностью смотрит на дочь, заботливо укрывая ее большим белым полотенцем и в этот момент по всему помещению раздается пронзительный младенческий крик. Мы с Изабель нервно переглядываемся, пугливо вздрагивая от неожиданности, а на глаза Беатрис тут же наворачиваются слезы, только уже не от мучительной боли, а от счастья.

Новоиспеченная мамочка за одну потугу рожает плаценту и Изабелла, не скрывая своей брезгливости тут же принимает ее, действуя советам доктора. Пару секунд и заранее обработанными ножницами мы перерезает пуповину и закрепляем ее конец обыкновенной прищепкой на месте будущего пупка малышки.

— Ей не больно? — обеспокоенно спрашивает Беатрис, кормя грудью изголодавшуюся малышку.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, в пуповине нет нервных окончаний, новорожденный ничего не ощущает, — успокаивает доктор Вальтер ободряющим голосом. — Поздравляю вас с успешными родами, но вам с дочкой в любом случае стоит незамедлительно приехать к нам в госпиталь. Мы уже засекли время рождения, а для остальных метрических данных нам нужны непосредственно вы.

— Спасибо доктор, не знаю, что бы мы делали без вашей помощи, — устало улыбается молодая герцогиня, с нежностью поглаживая лоб малышки. — Как только все утихомирится — мы сразу к вам.

— Если бы не Ее Высочество и Элизабет, я бы вряд ли вам чем-нибудь помог, — признается доктор с широкой улыбкой на лице. — Вам стоит отдохнуть, рекомендую не вставать с кровати как минимум пару часов. А мы будем ждать вас в нашим стенах, до скорой встречи!

— До свидания! — хором восклицаем мы с Изабель, тут же переглядываясь с неловкими улыбками на лице.

Мои руки дрожат, а в ладонях по-прежнему скапливается пот, и я не знаю через какое время я приду в себя после таких событий, напрочь перевернувших мое сознание. Как после таких мучений женщины решаются на вторых и последующих детей?!

— Фух, будто сама родила, — выдыхает Изабелла, падая спиной на одну из кроватей. — Надеюсь, после этого ты не захочешь рожать второго…

— Ммм… я подумаю, — тут же отзывается Беатрис с широкой улыбкой на лице.

— Беатрис, ты слышала, что сказал доктор?! — врывается в разговор старшая герцогиня. — Докорми ребенка и ложись спать, а я пока пойду умою ее, а то без слез не взглянешь.

Девушка раздраженно выдыхает, закатывая глаза.

— Как назовешь? — интересуется герцогиня Норрланд, подаваясь вперед и некоторое время наблюдая, как малышка жадно сосет грудь, издавая характерные звуки глотания. — Может быть Виктория? Ну, в честь нашей победы.

— Еще не придумала, — признается новоиспеченная мамочка, с нежностью поглаживая носик дочери. — Скорее всего, Виктория будет одним из имен, но не основным.

Сквозь разговоры девушек я улавливаю отдаленные выстрелы и крики людей, после чего все тело словно обдает ледяной водой. Всего на час я забыла о том, что вокруг нас разворачивается настоящая бойня, воины которой в любой момент могут без зазрения совести ворваться в королевские покои.

— Нам нужно бежать, — вырывается у меня из груди, и беседа двух молодых герцогинь мгновенно прерывается. После того, как они направляют недоуменные взгляды в мою сторону, я понимаю, что высказала свои мысли вслух.

— Ты с ума сошла? — отзывается Изабель, ее карие глаза намертво впиваются в мое лицо. — Да нас там могут в любую секунду прибить. Ты забыла, что мы как бы немного из королевской семьи?..

— Пусть идет, — равнодушно бросает Ингрид из санузла. — У нее-то нет никаких титулов, с ней ничего не будет…

— Мама! — тут же реагирует Беатрис, одергивая мать.

Но она права. Я помогла чем смогла и больше не могу здесь находиться. Мне просто физически необходим свежий воздух, он как никто другой вразумит и поставит все напрочь перевернутые мысли на место. В этом душном пространстве с каждой минутой мне становится не по себе, когда мой взор зацепляется за капли крови на полу, одежде, руках. Когда я смотрю на отрезанную бледную пуповину, продолжающую как ни в чем не бывало лежать на полу. Когда мой взгляд падает на непонятную серую субстанцию, обмякшую на полу и состоящую из красных и синих вен, скорее схожую с какой-то грязной лужей, которую доктор назвал плацентой…

Именно поэтому я выбегаю из королевских покоев, пытаясь размазать остатки крови на руках, вперемешку с липкими засохшими околоплодными водами, покрывшимися едва заметной корочкой на тыльной стороне ладоней.

— Эли?! — в ответ кричит Изабель, но ее обеспокоенный голос приглушается резким хлопком двери, которая разделяет нас с этой секунды. — Элизабет!

Где-то снаружи раздается звонкая сирена полицейской машины, вперемешку с нескончаемыми народными завываниями. Я тут же подбегаю к распахнутому в коридоре окну, выходящему на главную площадь страны, и выглядываю из него, встречаясь с прохладным воздухом, в котором ощущаются волнение, трепет и бессмертная надежда на перемены.

Мой взгляд зацепляется за огромную толпу людей, стоящих вплотную к стенам дворца. Кто-то продолжает рьяно пробираться вовнутрь, кто-то выбегает из дворца обратно на площадь, с интересом поглядывая друг на друга, кто-то скандирует заранее придуманные выражения, выученные каждым протестующим назубок, а кто-то продолжает стоять на месте, поднимая перед собой камеры телефонов или профессиональных фотоаппаратов, стараясь успеть запечатлеть каждое происходящее событие. С замиранием сердца и скрученным до боли желудком я замечаю рассредоточенные по площади безвольные тела молодых девушек, парней и мужчин в возрасте, вокруг которых рассредоточены люди, чуть ли не наступая ногами им в лицо, и я очень сомневаюсь, что они находятся в сознании…

Площадь Амалиенборг плотно усыпана людьми так, что, если кто-то из них резко попятится назад — все мигом полетят вниз по принципу домино. Но всех этих людей объединяет одно — прямо сейчас их недоуменные, взволнованные и возмущенные взгляды направлены вверх, прямиком на дворец. Мужчина издалека резко выкрикивает какое-то слово, девушки и женщины рассредоточено начинают махать руками, кто-то восхищенно ахает от неожиданности, и даже полицейские и спецслужбы где-то вдалеке замирают на месте с оружием в руках, обращая все свое внимание на окна третьего этажа.

Всем весом опираясь на ставни окон, я крепче сжимаю деревяшки пальцами рук и пытаюсь узреть то, на что они все так непрерывно и завороженно смотрят. Или на кого?.. Но как только я осознаю, что таким глупым образом ничего не увижу — прямо подо мной какая-то девушка удивленно ахает, указывая рукой в мою сторону.

— Это она! — выкрикивает девушка, продолжая смотреть, как я пытаюсь коряво слезть с дворцовой рамы.

Несколько близстоящих человек вокруг нее ловят мой взгляд, встречаясь с моими испуганными глазами. Не знаю зачем, но я тут же спрыгиваю с окна, отряхивая ладони от пыли, и мигом направляюсь в соседний смежный коридор в полной уверенности, что оттуда мне откроется полная картина того, кого же там увидели протестующие.

Неужели королева? Или Адриан…

Наконец, за считанные секунды я добегаю до первого попавшегося окна, которое открывает вид на небольшой центральный балкончик, украшенный тонкой металлической оградой черного цвета, посередине которой вырисовываются отдаленные черты государственного герба.

Я несколько раз моргаю перед тем, как с полной уверенностью убедиться в том, что вижу прямо перед собой. А вижу я двух враждующих кузенов, которые молча стоят на балконе, практически плечом к плечу друг к другу и не верю своим глазам.

Наследник уверенно опирается двумя руками на ограждение, направляя изучающий, в меру задумчивый взгляд на близстоящих людей. Адриан стоит невозмутимо твердо на ногах и, скрещивая руки на груди, скользит прищуренным взглядом по толпе. На его бицепсе намотан небольшой кусочек бинта, сквозь который упорно пытается прорваться бордовая кровь. А в моем сознании в это время проносится Кристиан с пачками бинтов, шприцов и ампулами с прозрачным содержимым. Неужели он добывал все это ради Адриана?!..

Прямо сейчас два враждующих брата выглядят как инь и янь: Адриан находится в свободной белоснежной футболке, по краям которой по-прежнему беспорядочно разбросаны алые капли, а на Кристиане аккуратно сидит черная облегающая футболка, которая выглядит слишком идеально после всех произошедших событий.

Они оба пугающе молчат, наводя ужас одним своим видом, приводя толпу в шок, и сея невозмутимое напряжение по всему центру города.

Сея напряжение в моих мыслях…

— Так и будешь здесь стоять? — где-то сбоку раздается напряженный голос Изабель. Она на ходу закалывает светлые крашеные волосы с выступающими шоколадами корнями. — Пошли, я знаю, как к ним пробраться…

Девушка бесцеремонно хватает меня за запястье, утягивая вслед за собой, но на полпути я резко одергиваю ее, заставляя оглянуться.

— Адриан не убивал короля, — я озвучиваю свои мысли, направляя взгляд куда-то сквозь герцогиню.

— Конечно, это он его убил, кто еще?! — удивляется она, и в ее взгляде я лишь на долю секунды улавливаю сердитую нотку недоумения. — Пойдем, нам надо…

— Откуда ты знаешь, что Фредерик мертв? — тут же спрашиваю я, вновь отдергивая свою руку от хватки Изабеллы. — Где ты была до родов Беатрис?

Останавливая свой путь, она застывает на месте, некоторое время продолжая растерянно стоять спиной ко мне. Наконец, девушка разворачивается в мою сторону на одних пятках, а ее лицо принимает невозмутимое выражение, в сочетании с твердым, безжалостным взглядом.

— Он этого заслуживает, — ее хладнокровный голос отзывается где-то далеко в сознании, вызывая неприятные мурашки по всему телу. — И не смотри на меня так. Да, я была в кабинете на момент его смерти, но не видела, кто его убил. Когда Кристиан сообщил мне, что Беатрис вот-вот родит, я сразу же побежала к ней. Но, судя по агрессивно настроенному Адриану, я сделала вывод, что смерть короля — его рук дело.

— Но как… то есть… почему?! — вопрос невольно срывается с моих губ.

— Он чудовище, Эли, — твердо сообщает она. — Моя мать страдала от него все детство, боясь рассказать о его злодеяниях нашей бабушке, потому что он угрожал ей. И когда у нее появилась возможность в восемнадцать лет выйти замуж за шведского герцога — она, не раздумывая, согласилась, лишь бы уехать подальше и забыть все то, что здесь происходило.

Я шагаю вслед за герцогиней и не могу поверить своим ушам.

— Но неужели…

— Поверь, его ненавидит вся семья, он шантажировал и угрожал абсолютно всему своему окружению, — доносится до меня ее заговорщический шепот. — Адриану досталось больше всех из семьи, поэтому он взбунтовался, и я по сей день не могу понять одну вещь: Кристиану доставалось практически не меньше, чем Адриану, но он продолжает защищать своего отца. А самое интересное знаешь что? — она с интригой в голосе поворачивается ко мне, заставляя остановиться. — Он видел, как отец умирает на его глазах, но ничего при этом не предпринял. Хочешь знать почему?

Я направляю на Изабель недоуменный взгляд, мотая головой в ответ на ее слова.

— Кристиан ненавидит его наравне с Адри.

Я хватаюсь за голову, на мгновение прикрывая глаза, собираясь официально заявить о том, что устала от всех происходящих событий, как Изабелла тут же бросается в мою сторону и, крепко обнимая меня, застает врасплох.

— Прости, что ввязали тебя в заговоры нашей семейки, — искренне выдыхает она, похлопывая меня по спине. — Я не подозревала, что девушки с отбора настолько станут заложниками ситуации.

Я отстраненно улыбаюсь, все еще находясь в шоке от сказанного герцогиней.

— Вам туда не положено, — твердо сообщает гвардеец в повседневном темно-синем кителе, стоящий у дверей кабинета, на балконе которого прямо сейчас находятся два кузена.

— То есть, как не положено?! — взрывается Изабелла, подходя ближе к мужчине, но тот продолжает упорно избегать ее сердитых карих глаз, направляя взгляд куда-то в стену. — Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?!

— Извините, Ваше Высочество, — отзывается второй гвардеец, также опасаясь взглянуть в сторону герцогини. — Но Их Высочества отдали нам приказ никого не впускать к ним на балкон.

Изабель громко выдыхает, демонстративно закатывая глаза.

— Хорошо, мы не будет выходить на балкон, — спокойно проговаривает она, и я буквально всем своим нутром ощущаю, какой ценой ей удается сохранять это спокойствие. — Такой ответ вас устроит?

Девушка подозрительно сощуривает веки, напряженно разглядывая каждого гвардейца.

Наконец, они оба кивают, и мы за считанные секунды пробираемся вовнутрь, сталкиваясь с непривычным холодом, который мгновенно окутывает все мое тело до мурашек. Балкон открыт настежь и прозрачный тюль бешено колыхается из стороны в сторону благодаря очередному потоку ледяного осеннего ветра, но как только двери за нами закрываются — тюль практически перестает шевелиться.

— Изабель! Эли! — вдруг раздается досадный вопль Шарлоты, внезапно возникающей посреди гостиной. Она мгновенно вытирает слезы с лица и принимается обнимать нас обоих, печально всхлипывая, а я испытываю нереальное облегчение от того, что принцесса находится на свободе. — Боже, наконец-то…

— Как ты, детка? — обеспокоенно спрашивает Белла, отрываясь от девушки. — Не плачь, все будет хорошо… Фредерик не тот, по кому стоит лить слезы…

— Да… но он… он мой отец, и я… — Шарлотта нервно всхлипывает, прикрывая лицо руками.

— Эй, не переживай, у тебя есть мама, Кристиан и все мы, — с утешением проговаривает Изабель, с нежностью обнимая кузину.

— Я тоже рада видеть вас, но не от всей души, как Шарлотта, — с ухмылкой произносит Селена, выходя из угла комнаты. Она напряженно складывает руки на груди, сохраняя привычное высокомерно-надменное выражение лица.

— А я рада, что в этом мире неизменно лишь твое высокомерие, — в ответ произношу я, одаряя Расмуссен натянутой улыбкой.

— Неправда! — тут же произносит Шарлотта. — Я знаю, что Селена тоже по всем скучала!

— Шш, тише! — с театральной сердитостью проговаривает Изабелла, направляя на нас хмурый взгляд. — Перед нашими глазами творится история, у нас есть еще куча времени, чтобы наговориться.

Мы встаем посреди небольшого помещения, и я делаю вывод, что мы находимся в какой-то очередной королевской гостиной, усыпанной бесконечными старинными диванчиками в стиле рококо, небольшими кофейными столиками и неизменными портретами членов королевской семьи.

Практически сразу направляю взгляд на двух братьев, продолжающих молча стоять на балконе. Кристиан взволнованно запускает всю пятерню в волосы и осенний ветер помогает ему устроить полноценный хаос на голове. Адриан поднимает руку в останавливающем жесте, затем преподносит указательный палец к губам и через какое-то время невыносимый гул толпы затихает. С разных сторон продолжают доноситься какие-то одиночные крики, но в основном весь народ, собравшийся на главной площади страны, жаждет услышать мнение наследника, который поставит жирную точку там, где давным-давно должен был поставить его отец.

Адриан с интересом поворачивает голову в сторону кузена, направляя на него выжидающий взгляд серых глаз.

Я нервно сглатываю неприятный ком в горле и против воли сжимаю кулаки. Изабелла замечает мое напряжение и тут же обнимает, похлопывая по плечу с ободряющей улыбкой.

— Король мертв! — громко произносит Кристиан и по всей толпе проносится удивленный гул, но как только люди действительно осознают всю серьезность происходящего — начинается что-то невероятное. Кто-то начинает свистеть, кто-то аплодировать, а кто-то улюлюкать в ответ словам наследника. — И прямо сейчас я хочу выяснить раз и навсегда, — продолжает кронпринц. Он произносит каждое слово громко и с долгой паузой, чтобы любой человек, который находится близко, далеко или практически на другой улице, услышал каждое слово наследника, эхом раздающееся по всей площади страны. — Все деяния, принадлежащие моему отцу — никаким образом не относятся ни ко мне, ни к моей семье в целом. Я глубоко сожалею о том, что он испортил и покалечил немало жизней, и лично готов возместить компенсацию за моральный ущерб каждому, кто так или иначе пострадал от его рук.

Народ на площади начинает ликовать с новой силой. Кристиан прокашливается и терпеливо дожидается, пока люди угомонятся, чтобы продолжить дальше. А я задерживаю дыхание, сопротивляясь новому, неизведанному мне чувству, которое поселяется у меня в груди.

— Да, он был плохим человеком, и я не собираюсь оправдывать каждый его поступок. Именно поэтому прямо сейчас я предлагаю раз и навсегда зарыть топор подпольной войны, потому как никому из нас не нужны жертвы со стороны наших родственников, близких, соседей и знакомых.

— Король умер! — выкрикивает Адриан, когда площадь относительно затихает. Он протягивает руку до плеча Кристиана, похлопывая его с ободряющей улыбкой. — Да здравствует король!

Словно по команде, люди начинают опускаться на одно колено перед новым королем, протягивая к нему руки с оглушительными криками, от которых будто затрепетал весь дворец вместе с каменной укладкой площади. И всего на миг, на одно мгновение мне кажется, что пол под ногами тотчас же рухнет от подобных громогласных вибраций.

Все происходящее со стороны выглядит как очередной постановочный кадр голливудского фильма, а я с замиранием сердца и нескончаемым трепетом в груди наблюдаю за событиями, разворачивающимися у меня на глазах. И от того, что объединение новоиспеченного короля и народа является не постановочными, а самыми что ни на есть настоящим — еще более захватывает дух.

Кто-то вдалеке начинает аплодировать, несколько человек подхватывают и спустя минуту вся центральная площадь страны поднимается с колен и заливается громкими аплодисментами, вперемешку со свистом, как один подхватывая слова Адриана.

— Да здравствует король!!!

— Ура, новому королю!!!

Я ловлю ободряющие взгляды Шарлотты и Изабеллы. Герцогиня крепко сжимает мою ладонь, и я наконец понимаю, что за непривычное чувство поселяется у меня в груди, проникая в каждую клеточку тела.

Свобода.

Глава 42

По главным федеральных каналам ближайшие три дня бесконечно крутят одни и те же новости, о которых трубят все виды СМИ и знает каждая собака в стране: смерть короля, успешные роды младшей герцогини Роган, приближающуюся коронацию кронпринца, кто похитил принцессу и двух девушек с отбора и будет ли продолжение самого отбора. На самом деле, я еще никогда не думала, что буду видеть Кристиана в живую намного реже, чем по телевизору. Поэтому направляю взор на экран, и в тысячный раз наблюдаю, как наследник произносит знаменитую речь на балконе Амалиенборга, увековеченную на пленке — расплываюсь в глупой улыбке, покачивая головой.

После всех произошедших событий я буквально убежала из дворца, чтобы как можно быстрее забыть весь тот ужас, который там творился. Я была истощена физически и морально настолько, что у меня даже не было желания прощаться с кем-то. Изабель вернула мои вещи, которые были благополучно оставлены мною в Амалиенборге после прогремевшего на весь мир бала в честь принцессы Шарлотты, и я ушла.

Нет, я просто сбежала.

Благо, в моих вещах завалялись хоть какие-то копейки на дорогу до дома и по пути я включила телефон, разглядывая пропущенные звонки от мамы. Мужественно сдерживая слезы при виде ее номера телефона, с которого она больше не позвонит — я зашла в то место, которое в прошлом было нашим общим домом.

Меня встретил душный, спертый воздух. Вещи остались на прежних местах еще с того момента, как мама легла в больницу, и я уже не сопротивлялась вырывавшимся эмоциям, ведь каждая мелкая вещица в этом доме напоминала ее. Каждый цветок, так заботливо выросший с ее помощью, каждая тарелка, уходовые средства и даже ее любимая коллекция антикварных китайских слонов из меди, аккуратно выставленная на полке в понятном только ей порядке.

Я пролежала на диване несколько часов, громко рыдая в окружении своих разбросанных вещей. Я оплакивала ее уход и свою будущую жизнь без нее, оплакивала свое положение и последние несколько месяцев своей жизни. Я чувствовала полное опустошение в этом доме без ее присутствия и с каждой секундой, проведенной в квартире, меня не покидало ощущение того, что она вот-вот должна прийти домой с полными сумками покупок и впопыхах расскажет мне очередную новость про сумасшедшую соседку.

Проходили минуты, тянулись часы, но никто не приходил. Одиночество пробирало меня до костей, но в то же время давало под дых, пытаясь возвратить меня к прошлому ритму жизни. Два дня, проведенные в квартире в полном одиночестве, пошли мне на пользу. Днем я спала, просыпаясь только из-за невыносимой жажды, а ночью лежала на кровати, разглядывала потолок и думала.

Много думала.

Я размышляла о том, настолько может быть жестока судьба, отобрав у меня мать в столь юном возрасте, но насколько щедра, подарив мне отца. Много думала о том, что не смогу так близко общаться с Вильгельмом в силу того, что мы абсолютно не знаем друг друга. Он совершенно не подозревал о моем существовании, что уж говорить об участии в воспитании. К тому же, мы воспитывались в разных социальных слоях, хоть я и не бедствовала в детстве — до богатства и менталитета герцогов мне еще далеко. А что, если он жестко осудит меня за то, что выстрелила в его друга?! И нужна ли ему какая-то бедная и абсолютно чужая девчонка при наличии воспитанного и статного красавца сына? Сомневаюсь.

Размышляла и о том, что будет со мной и Кристианом. Безусловно, в скором времени он станет королем и, скорее всего, сделает мне предложение, но осилю ли я ношу королевы? Очень спорный вопрос, в котором я сомневаюсь уже несколько дней и оттягиваю этот момент как можно дольше.

— Новости к этому часу, — неожиданно раздается женский монотонный голос из телевизора, привлекающий мое внимание. — Дворец Амалиенборг выпустил два официальных заявления. Похороны Его Королевского Величества короля Фредерика сегодня прошли в закрытом формате. На мероприятии находились лишь самые близкие люди, но по официальной информации из проверенного источника стало известно, что многие из титулованных особ отказались проводить короля в последний путь. Напомним, что причина смерти Его Величества по-прежнему неизвестна, в данный момент министерство юстиции проводит судмедэкспертизу, о результатах которой будет известно со дня на день. Также стала известна дата Крещения новорожденной дочери герцогини Роган, — на экране появляются кадры любительской сьемки, где запечатлены Беатрис с дочерью на руках вместе с матерью, пытающиеся незаметно добежать из Амалиенборга до кареты скорой помощи.  — Крестины юной герцогини пройдут в церкви Хольменс через две недели. По устоявшейся традиции, имя младенца сообщат в тот же день. Тайна рождения королевского отпрыска по-прежнему остается загадкой и Амалиенборг наотрез отказывается давать какие-либо комментарии по этому поводу. Эксперты воедино сходятся во мнении о том, что Ее Высочество родила от мужчины незнатного происхождения, не находясь в официальном браке.

Когда я подпрыгиваю с дивана, ошарашенная прозвучавшими новостями, на экране уже показывают первые кадры восстановления дворца, пережившего нападение повстанцев. Второй раз я подпрыгиваю от неожиданности, когда в воздухе раздается звонкий дверной звонок, и обнаруживая на пороге квартиры Теодора, ничуть не удивляюсь.

— Кристиан тебя послал? — устало произношу я, плюхаясь на диван.

— Ты не отвечаешь на звонки и сообщения уже третий день, — констатирует он, оглядывая квартиру. — Сама понимаешь, он сейчас в таком положении, что не может спонтанно разъезжать туда, куда захочет.

— Мне нужно было побыть одной, — признаюсь я, лениво листая каналы на телевизоре. — Ты что теперь у нас личный секретарь Его Величества?

— Ну, во-первых, пока еще не Его Величества, но да. Вообще-то, да, теперь я его секретарь, — с гордостью заявляет младший герцог Виборг, шутливо вздергивая подбородок вверх, одновременно поправляя позолоченные манжеты белоснежной рубашки.

— Вау, поздравляю тебя, — искренне проговариваю я, не скрывая улыбку.

— Спасибо, но я приехал к тебе не для того, чтобы сообщить это, — говорит он, продолжая медленно расхаживать по гостиной. — Наш отец хочет видеть тебя сегодня вечером в фамильном особняке.

Я удивленно вскидываю брови вверх, направляя на юношу недоуменный взгляд.

— Да, не думал, что мне будет так непривычно говорить это словосочетание, — усмехается он. — Но, тем не менее, это так. Так что собирайся, мы едем прямо сейчас.

— У меня есть одно условие, — предупреждаю я, вставая с дивана, одновременно поправляя свою домашнюю тунику. — Сначала мы кое-куда заедем.

Через полчаса мы проходим в свободные просторы национального госпиталя, где нас тут же окружает внимательный персонал, узнающий наши лица. Некоторое время мне некомфортно получать столько внимания от людей, которых я вижу впервые, но с мужеством стискивая зубы, я терпеливо жду, когда нас отведут к Грете.

Подруга располагается на широкой скамье знакомой лужайки госпиталя, удерживая небольшую книгу в мягком переплете, завороженная написанным. Когда я подхожу к ней, она не сразу замечает мое появление, но как только поднимает знакомый взгляд с зеленцой, тут же вскрикивает от радости, бросаясь мне на шею.

— Боже мой! — вопит она мне в ухо, крепко обнимая. — Я думала, что это никогда не случится!

— Ты так… изменилась, — растерянно проговариваю я, оглядывая девушку с ног до головы.

— Потолстела, знаю, — признается она, смущенно улыбаясь. — А ты, я смотрю наоборот…

— Как твой животик? — с интересом спрашиваю я, впопыхах пытаясь сменить тему. Осторожно дотрагиваюсь до ее больничной сорочки, поглаживая низ живота и обнаруживаю под ней небольшой бугорочек.

— Отлично, пару недель назад впервые почувствовала первые настырные пиночки, — с радостной улыбкой сообщает она. — Только вот до выпирающего живота нам еще далеко.

Я улыбаюсь отстраненной улыбкой, смотря куда-то сквозь подругу и осознаю, насколько я рада, что Кристиан вовремя поместил ее в госпиталь.

— Я слышала, ты теперь у нас принимаешь роды? — спрашивает она, игриво толкая меня в плечо.

— Ага, только записывайся заранее в мой плотный график, — отвечаю я, не скрывая широкой улыбки.

— Думаю, в феврале у тебя найдется местечко для меня и малыша, — смеется Грета, пока мы продолжаем идти по широкой тропе. — Кстати, пару дней назад ко мне приезжала Карен. На самом деле, не смотря на ее политическую позицию, я рада, что у нее все в порядке. Они с Алексом на несколько месяцев уезжают в Вайле, ты же знаешь ее любовь к маленьким городам, так что…

Я отстраненно киваю ей в ответ, неловко поджимая губы, и подруга резко замолкает. Пару минут мы идем в полной тишине, и я буквально всем своим нутром ощущаю, что ее что-то гложет, но она никак не решается рассказать мне об этом.

— Что-то случилось? — встревоженно спрашиваю я, продолжая разглядывать остальных пациентов из различных отделений госпиталя, размеренно прогуливающихся по лужайке, и невольно вспоминаю, как впервые увидела здесь маму с королевой Луизой.

— Я думала… ммм… что ты знаешь, — неловко проговаривает Грета, почесывая затылок. — На счет Амели.

— Что на счет Амели? — недоуменно проговариваю я, мотая головой.

— Пару дней назад… она… она умерла в карете скорой помощи, — тихо сообщает подруга, осторожно заглядывая мне в глаза. — Не успели довезти до больницы.

Я резко останавливаюсь посреди дороги, будто парализованная словами девушки.

— Но почему?! То есть, как?! — недоуменно восклицаю я, эмоционально всплескивая руками.

— Как сообщила мне одна из медсестер, пуля задела ей жизненно важные органы. Когда скорая подоспела, она была без сознания. Но, как говорят врачи, она в любом случае умерла бы после такой большой потери крови.

Я прикрываю ладонями лицо, громко выдыхаю и считаю до десяти. Ровно три раза.

Какая же я дура. Наверняка, Кристиан звонил мне не просто так, а для того, чтобы рассказать важные новости об участницах, ведь смерть одной из девушек во время отбора — вопиющий случай во всей истории отбора.

А я намеренно игнорировала звонки и сообщения с различных номеров.

Боже, бедняжка Амели. Она была до ужаса милой и жизнерадостной… в голове не укладывается, как можно было убить такую хрупкую и невинную девушку?! Неужели она попала под горячую руку повстанцев? Надо как можно скорее разузнать все то, что произошло за последние три дня.

— После этого Тильда в срочном порядке покинула отбор, — раздается тихий голос подруги. — Поэтому теперь, грубо говоря, на отборе остались ты, Ника, Марта и Селена.

Не представляю какое опустошение сейчас ощущают родители близняшек и сама Тильда. Ведь родители не должны хоронить своих детей. А что касается Тильды… говорят, что у близнецов есть какая-то незримая, духовная связь, разорвать которую очень болезненно. Тем более, они как две капли воды похожи друг на друга, и мы с девочками еще долгое время привыкали и узнавали кто из них кто, но благодаря их поведению и едва заметным различиям во внешности — все-таки привыкли. Бедняжка Тильда, не представляю, каково ей будет смотреть в гроб своей сестры и в буквальном смысле видеть в ней себя…

— Я теперь вообще не уверена, что отбор будет продлен, — сообщаю я свои подозрения, двумя руками зарываясь в волосы. — Кристиан так ненавидит все, что связанно с отбором, поэтому…

— Поэтому он просто выберет тебя, и вы поженитесь, — перебивает Грета с радостной улыбкой на лице.

— Что? Нет, я… я еще не решила. После всего, что произошло я не уверена, что… — я сглатываю слюну, пытаясь собраться с мыслями. — Я не уверена, что смогу согласиться.

— Но Эли, вы знаете друг друга целую вечность! Кто, если не он?! — недоумевает подруга.

Я пытаюсь улыбнуться ей смущенной улыбкой, но выходит что-то вроде кривой усмешки. Спустя пару секунд вдалеке обнаруживая Теодора, я машу ему рукой, зазывая к нам.

— Ваша Светлость, вас никогда не привлекали скромные девушки с огромным багажом знаний и с …ммм… небольшим пятимесячным животом? — заманчиво спрашиваю я, подводя его под локоть к подруге.

Он тут же соображает в чем дело, оглядывая недоуменным взглядом сначала Грету, затем меня, и спустя мгновение его лицо озаряет лучезарная улыбка, в которой я с ужасом обнаруживаю свои знакомые черты. Не знаю, сколько я еще буду привыкать к тому факту, что он является моим единокровным братом, но точно знаю одно — весь этот процесс займет достаточное количество времени.

— К сожалению, спешу вас огорчить, мое сердце уже занято другой, не менее прекрасной дамой, — незамедлительно следует ответ от Тео. Он театрально преподносит руку к груди, с пылкостью в глазах изображая любовь до гроба.

В воздухе некоторое время звучит наш звонкий смех, и ко мне мгновенно приходит осознание того, что я впервые за пару месяцев слышу свой полноценный, искренний и неподдельный смех.

***

Мы долгое время плутаем по центру города, выбираясь из одной пробки и попадая в самую гущу другой. Угасающие солнечные лучи еще намереваются побороться с ранней осенью за последние теплые деньки, и я продолжаю хмурить брови от навязчивых лучей, сооружая ручной козырек. В салоне автомобиля раздается приятная расслабляющая мелодия, и Теодор не сильно настаивает на светской беседе, поэтому у меня есть немного времени, чтобы рассмотреть улицы города за окном автомобиля.

Сперва кажется, что ничего не изменилось.

День сменяется ночью, неделя не спеша тянется за неделей, плавно перерастая в месяц, лето сменилось осенью, а люди продолжают не спеша прогуливаться по улицам родного города, наслаждаясь последними теплыми деньками.

Я вижу все те же улицы, те же вывески, те же рекламные плакаты, все вокруг продолжают жить обычной жизнью, словно ничего не произошло. Будто пару дней назад не происходило никакого народного восстания, унесшего жизни нескольких десятков человек, будто нас и не похищали вовсе, будто моя мама прогуливается где-то на соседней улице с невероятным желанием порадовать свою дочь каким-нибудь очередным шедевром кулинарии из нашего любимого кафе…

И только оставшиеся обрывки объявлений с нашими лицами, искореженными погодными условиями, остаются живым напоминанием о произошедшем. Обрывки листовок с кричащими надписями продолжают нервно извиваться на ледяном осеннем ветру, разрывая наши лица пополам.

Да, все осталось здесь прежним. Кроме меня.

И, как бы глупо это не звучало, изменил меня не пресловутый отбор, который как раз-таки и намеревался это сделать в течение нескольких месяцев, а тот, кого до отбора я знала, как самовлюблённого парня (и после отбора, он в общем-то остался прежним), который во что бы то ни стало твердо намеревался добиться моего сердца. Хоть и стало известно спустя несколько недель, что все это время он лишь играл в свои игры, добиваясь меня, но то, что он в какой-то степени приложил руку к моим изменениям — это факт.

Адриан зачем-то помог мне частично избавиться от страхов, хоть и грубо сбрасывая в пропасть моих кошмаров. Страх высоты, который у меня появился буквально из ниоткуда еще в детстве — он зачем-то повел меня на самые высокие и страшные аттракционы, после которых адреналин в моей груди зашкаливал, а ноги еще долгое время подкашивались и напрочь отказывались слушаться. Навряд ли он имел самоцелью испугать меня до внезапной остановки сердца, но после того дня я переосмыслила свой страх, ведь встретилась тогда с ним лицом к лицу. Спасибо, что хоть не прыжок с высотки или с моста в пропасть…

А чего только стоит всего лишь одно свидание с отчимом, после которого меня еще несколько часов нервно потряхивало… Но зато теперь я с гордостью могу заявить о том, что любая случайная мысль о нем более не пугает меня, и я больше не вздрагиваю, когда сознание резко выбрасывает меня в самые ужасные воспоминания с его участием.

— Что с Адрианом? — раздается мой голос сквозь тихую популярную мелодию, опережая мои мысли. — Его посадят?

Тео издает вялую усмешку, будто все это время ожидал от меня подобного вопроса. Его руки крепко удерживают руль, а сосредоточенный взгляд зеленых глаз продолжает блуждать по дороге.

— Удивительно, что он интересует тебя, — произносит он спустя несколько секунд молчания. — Он похитил тебя ради своих целей, забыла?

Я нервно закусываю нижнюю губу, почесываю локоть и со вздохом откидываюсь на спинку пассажирского сиденья.

— Мне просто… просто интересно, какую меру пресечения ему изберут, — хрипло произношу я, сглатывая ком в горле.

— Пока выявляют причину смерти короля — Адриан находится в статусе подозреваемого, и никто не в праве его задерживать, — сообщает герцог. — Максимум, что ему могут посоветовать — не выезжать за город и за пределы страны во время расследования.

— Хочешь сказать, что никто не знает причину его смерти?! — недоумеваю я, смотря в сторону Теодора. — Но это же глупо! Все и так знают, что его убили!..

В сознании тут же всплывают последние слова Адриана.

— Лилибет! — неожиданно восклицает он.

Я останавливаю ход, интуитивно оглядываясь назад. Когда он ловит мой взгляд, на его лице мелькает двусмысленная улыбка.

— Я не убивал Фредерика.

Мои брови хмуро сходятся на переносице, пока я несколько раз потряхиваю головой, пытаясь выбросить воспоминания из головы.

— В том то и дело, что как он умер знают только Кристиан и Адриан, — с интригой в голосе произносит герцог, приподнимая брови.

— Но почему они просто не расскажут об этом следствию? — продолжаю недоумевать я, эмоционально вскидывая руки.

— Не все так просто, — раздается его ухмылка. — С каких это пор следствие верит людям на слово, даже если эти люди королевские отпрыски?..

Я громко выдыхаю, продолжая разглядывать открывающийся вид на загородное поместье герцогов Виборгов. Перед автомобилем плавно распахиваются автоматические распашные ворота, и мы въезжаем в бесконечные «зеленые» просторы герцогства. Несколько секунд я наблюдаю за различными цветами, аромат которых парит в воздухе еще за несколько метров от ворот, за небольшими кустиками причудливой формы и заботливо высаженными плодоносящими деревьями.

Спустя пару минут мы благополучно добираемся до особняка, в котором я узнаю руку архитектора классицизма, едва уступающую в роскошности Амалиенборга. Особняк представляет собой двухэтажное здание огромных размеров в классическом стиле с облицовкой из камня и вальмовой крышей. Стены особняка украшает кирпич приятного сероватого цвета, вперемешку с бежеватыми оттенками, а на центральном крыльце практически сразу же привлекают внимание длинные белоснежные колоннады, возле которых уже располагается парочка лакеев в повседневных одеяниях.

Мужчины синхронно кивают при виде нас, открывая двери механически отработанными движениями рук. Мы входим в уютные просторы особняка, и я сразу же замечаю, что весь интерьер здания сосредоточен исключительно на светлых оттенках, что визуально расширяет любое помещение. Перед нами открывается вид на роскошную парадную лестницу, застеленную обыкновенным красным ковролином посреди ступеней.

— Элизабет, какая честь, — галантно произносит герцог Виборг, буквально появившийся из ниоткуда. Он осторожно берет мою ладонь и слегка преподносит ее к губам, поднимая на меня знакомый взгляд тусклых зеленых глаз. — Как ты? Все ли хорошо? Мне так жаль, что мы не успели поговорить с тобой в тот день…

— Все хорошо, ничего страшного, — смущенно проговариваю я, опуская руку.

— Сынок, будь добр, предупреди кухню, чтобы подали ужин чуть пораньше, — спокойно произносит старший герцог, обращаясь к сыну. Тот коротко кивает и скрывается в просторах особняка.  — Мы можем прогуляться по поместью? — осторожно спрашивает он, поправляя белоснежную рубашку. — Все-таки, это наше фамильное гнездо.

На его устах образуется неловкая улыбка, пока он наблюдает за моей реакцией, а меня все никак не покидает чувство, будто я здесь лишняя. В моем нахождении здесь кажется, что все не так: мое неподходящее обыкновенное платье из очередного масмаркета, волосы, лишенные объема без голливудской укладки, полное отсутствие макияжа (когда ты ревешь каждый день по несколько раз, нанесение макияжа — бесполезная трата времени и денег) и моя неловкость с целом.

— Элизабет, что-то не так? — отец моментально реагирует на мое молчание, пока я разглядываю просторы особняка.

— Тео сказал, что ты хотел меня видеть, — отвечаю я, осмеливаясь перейти на «ты».

Я уже и забыла, что у нас принято обращаться на «вы» лишь к титулованным особам, но так как герцог Виборг уже абсолютно точно является мои отцом, то почему бы и не перейти на «ты»? В конце концов, это будет моим первым шагом к нашему возможному сближению.

— Я хотел увидеть тебя сразу после того, как прочел письмо твоей матери, — признается он, подхватывая меня за локоть и уводя в сторону коридора. — Но, к сожалению, никто не знал, где ты находилась. Я очень рад, что ты в порядке и пригласил тебя для того, чтобы обсудить твое дальнейшее проживание с нами.

— Что? — недоуменно произношу я, слегка отстраняясь от мужчины, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Я сказал что-то не то? — удивляется он, вопросительно изгибая брови. — Эли, ты часть нашей семьи и была ею с самого рождения, хоть и узнали мы об этом только недавно, но это факт. И я хочу, чтобы ты жила рядом. Хочу видеть твою улыбку каждый день в этих стенах и постараться максимально участвовать в твоей жизни, компенсируя потерянные годы, — отец останавливается прямо передо мной и аккуратно берет мои запястья, с нежностью поглаживая кожу большим шероховатым пальцем. — Ты не представляешь, как я мечтал о совместных детях с твоей мамой, поэтому, когда узнал, что у нас есть общая дочь — Тео не даст соврать — я на пару дней выпал из жизни. Да, у меня был шок, прошло столько времени! Но в основном меня обуревала радость, ведь я в буквальном смысле стал отцом во второй раз, хоть и спустя двадцать лет…

Я внимательно слушаю его спокойный голос и смотрю в его до боли родные глаза, искрящиеся от счастья, осознавая, что вот-вот заплачу. И нет, это не слезы горести, к которым я привыкла за последние пару месяцев, напротив.

Не передать словами того счастья, которое плавно разливается у меня в груди. Вильгельм не осудил и не отрекся от меня после того, как на его глазах я выстрелила в короля, в его лучшего друга, в человека, с которым он дружил пол жизни и всецело помогал ему во всем…

Я крепко обнимаю его и прижимаюсь к груди, ощущая, как он тут же отвечает на мои объятия. В нос мгновенно ударяет крепкий мужской парфюм, и я тут же зажмуриваю глаза, не в силах сдерживать слезы, осознавая, что мечтала об этом всю свою сознательную жизнь. Мечтала о крепком отцовском плече, в которое можно уткнуться в любое время дня и ночи, получить дельный совет, а потом нежный поцелуй в макушку. Мечтала разбивать коленки, как абсолютно все дети, когда отцы учат их кататься на двухколёсном велосипеде. Мечтала слушать бесконечные рассказы о машинах, спорте и охоте, вместе изучать правила дорожного движения и впервые садиться за руль его автомобиля. Вместе проезжать первые километры до ближайшего столба и в клочья разносить бампер, а после получить нагоняй и вместе до полуночи торчать в автосервисе, поедая четвертую порцию мороженного.

Навряд ли у меня будет все вышеперечисленное, но зато, по крайней мере, я теперь знаю, кто мой настоящий отец и прямо сейчас убедилась в том, что он будет рад видеть меня в любое время.

— Ты не одна, — раздается его шепот над моим ухом, пока его рука продолжает с нежностью поглаживать мой затылок. — Мы с Тео постараемся стать для тебя по-настоящему родными…

— Я что-то пропустил? — раздается недоуменный голос младшего герцога со стороны. Я отрываюсь от отца, и мы со смущенными улыбками на лице смотрим в сторону юноши. — Ужин уже подали, можем идти.

— Элизабет, что у вас с Кристианом? — невзначай интересуется Вильгельм, когда мы приступаем к ужину в помещении, не уступающем размерам малой обеденной залы во Фреденсборге. — Не смотри на меня так, Тео мне рассказал, что вы с ним были знакомы задолго до отбора.

Я направляю хмурый взгляд в сторону брата, он отвечает мне беззаботной улыбкой, слегка пожимая плечами.

— Да, мы дружили все детство и… — я смотрю в свою тарелку, без аппетита ковыряя овощи вилкой, не в силах собраться с мыслями. — Я не знаю, что будет дальше…

— А, по-моему, все очевидно, — с легкой улыбкой на лице сообщает отец, дожевывая очередную порцию пищи. — Не пойми меня неправильно, но мы с Фредериком всегда мечтали породниться. Во всяком случае, через Тео и Шарли, — начинает он, но вовремя осознает, что выбрал неподходящую тему для разговора. Взгляды отца и сына встречаются, и Теодор раздраженно выдыхает. — Простите…

— По-моему, я уже говорил, что не собираюсь жениться на Шарлотте, — спокойным голосом сообщает младший герцог Виборг, вытирая руки об тканевую салфетку.

— Но почему? — удивляюсь я с неловкой улыбкой на лице. — Она же такая душка!

— Вот бывает посмотришь на человека… вроде как он милый, хороший, но в глубине души ощущаешь, что… не твое это, — признается юноша, задумчиво поглядывая куда-то сквозь стену.

— Согласен, — добавляет Вильгельм, промачивая губы тканевой салфеткой, но тут же прочищает горло и едва привстает на удобном стуле, меняя положение. — В любом случае, я уверен, что после коронации Кристиан без проблем дарует тебе наш титул, принадлежащий тебе по праву рождения.

— Но в таком случае все узнают, что у тебя есть внебрачная дочь, — осмеливаюсь заметить я, отпивая горячий чай из фарфоровой чашки, аккуратно опуская ее на блюдце.

— Дорогая моя, ты меня плохо знаешь, если думаешь, что чужое мнение я буду ставить превыше единственной дочери, которую не видел двадцать лет своей жизни и упустил самые важные моменты, — признается герцог, улыбаясь добродушной улыбкой.

— Боюсь, Кристиан планирует даровать ей несколько иной титул, — многозначительно произносит Теодор, интригующе приподнимая брови.

Отец и сын начинают улыбаться загадочными, заразительными улыбками и, не выдерживая их напора, я расплываюсь в забавной улыбке в ответ, неловко закусывая нижнюю губу. Они невзначай продолжают разговор о своем титуле, вскользь упоминая про фамильный особняк, а я задумываюсь над словами Теодора, пропуская их рассказ мимо ушей.

Что означает «твой» человек? Наверняка тот, в присутствии которого ты ощущаешь себя как дома, и рядом с ним тебя не покидает чувство безопасности, тепла и уюта. Тот, с которым ты душой и телом жаждешь встречи в любую свободную секунду расставания и не можешь надышаться им перед прощанием. «Твой» человек для тебя самый идеальный даже с кучей недостатков и вредных привычек, которые могут оттолкнуть кого-то другого. Тот, на кого ты можешь положиться, зная, что тебя никогда не отвергнут и не предадут. Именно благодаря ему тебе противно смотреть в сторону противоположного пола в романтическом плане, ведь твой желудок выворачивается каждый раз, когда ты думаешь о прикосновениях «чужих» тебе людей, потому что твое тело может принадлежать только ему.

Только ему и никому более.

Я мгновенно задаюсь вопросом: а мой ли Кристиан человек? И сознание тут же дает мне мощный пинок под зад, мгновенно давая ответ на столь глупый вопрос.

Глава 43

По моей просьбе Тео любезно отвозит меня в Амалиенборг, иначе я не выдержу еще одной ночи в полном одиночестве, изнемогая от желания узнать, что же еще произошло за время моего отсутствия и все ли в порядке.

На дворцовой площади все еще усилены конвои королевской гвардии, вперемешку с вооруженными спецслужбами в черных одеяниях. Они едва заметно кивают нам, провожая подозрительными взглядами. Дело плавно идет к ночи, но на крыше дворца я успеваю уловить приспущенный государственный флаг, вальяжно развивающийся на ветру — верный признак трехдневного траура по случаю кончины короля Фредерика X и всех людей, чьи жизни унес тот роковой день.

На парадном крыльце нас встречают два лакея в повседневных кителях, любезно приветствующих сдержанным кивком. В полной тишине мы добираемся до кабинета новоиспеченного короля, и я замечаю, что королевскую резиденцию за эти дни максимально старательно облагородили. Чуть ли не на каждом шагу с легким книксеном нас приветствуют мимо пробегающие горничные разных возрастов в идеально отглаженных платьях кофейного оттенка, вперемешку с лакеями в черных повседневных кителях, находящимися возле каждого коридора.

— Надо же, — удивляюсь я. — В тот день не было столько персонала.

— Кристиан уволил абсолютно всех, кто работал во дворце с незапамятных времен, — сообщает Теодор, пропуская меня в дверь очередного коридора. — Половина прислуги в тот день перешла на сторону повстанцев и схватились за оружие, как с цепи сорванные, но их тоже можно понять, Фредерик был жесток и безжалостен. А вторая половина либо трусливо сбежала, либо оставалась во дворце, докладывая про всех и каждого повстанцам, именно поэтому Крис уволил всех без разбора. За пару дней тут набралась приличная очередь из желающих работать во дворце, поэтому проблем с этим не возникло.

— Ну, конечно, все же теперь знают, что король мертв. Почему бы и не поработать на приличное жалование?

— Тоже верно, — соглашается герцог, когда мы входим в просторы кабинета.

На нас тут же с интересом направляются несколько пар глаз, кто-то с недоумением рассматривает меня с ног до головы, кто-то с нескрываемой радостью, а кто-то направляет в мою сторону жалобные взгляды.

— Элизабет! — хором вскрикивают Марта и Ника, мгновенно набрасываясь на мою шею.

Я с нескрываемой улыбкой принимаюсь обнимать их в ответ и некоторое время мы со стонами и визгом радости обнимаемся, затем отрываемся и внимательно разглядываем друг друга.

— Боже, вы живы! — выдыхаю я, взволнованно проводя руками по лицу.

— Шутишь? Мы первые должны сказать тебе это! — протестует Ника в свойственной ей манере. — Как ты? Кристиан рассказал нам о твоей маме…

— Эли, мне так жаль… — жалобно протягивает Марта, крепко обнимая меня.

— Все в порядке, — я пытаюсь выдавить улыбку, сглатывая слезы, и натыкаюсь на уставший взгляд голубых глаз.

Кристиан все это время продолжает стоять возле письменного стола с миниатюрным компьютером, скрещивая руки на груди. На левом запястье у него красуются часы с крупным циферблатом и толстым кожаным ремешком, а на безымянном пальце правой руки поблескивает знакомое кольцо. Я закусываю нижнюю губу, пытаясь бороться с улыбкой, когда узнаю в нем наше кольцо дружбы. Сейчас на нем сидит белоснежная рубашка, поверх которой одет темно-синий полувер, так идеально подчеркивающий голубизну его глаз.

Два топаза неотрывно глядят в мою сторону, и когда он ловит мой взгляд, его губ касается приветливая улыбка. Я тут же замечаю его рассеянный взгляд, кричащий о том, что он не смыкал глаз не первую ночь.

— Ты должна нам срочно все рассказать, — твердо проговаривает Ника, смотря прямо мне в глаза.

— Да, и у нас тоже есть, что тебе рассказать, — подхватывает Марта, бросая беглые взгляды в сторону Тео.

— Ну, хватит, у вас еще будет время потрепаться, — перебивает Изабелла, поднимаясь с софы. Она одаривает меня своей фирменной белозубой улыбкой, сдержанно кивая.

— Но мы еще не обсудили финал отбора! — протестует Селена, вставая с софы вслед за герцогиней.

— Я сказала пойдемте, — твердо проговаривает Изабель, укоризненно поворачивая голову в сторону Расмуссен. — В пурпурной гостиной остывает наш чай.

Некоторое время мы с девочками наблюдаем, как Изабелла вальяжно виляет бедрами в сторону дверей, и в какой-то момент разворачивается, выжидающе глядя на участниц из-под ресниц.

— Какой еще чай? — бормочет Селена, когда они идут в сторону герцогини.

Марта и Ника отстраненно пожимают плечами и, не оглядываясь, покидают кабинет. Теодор с легкой ухмылкой на лице приподнимает ладонь в прощальном жесте и выдвигается вслед за девушками.

Оставаясь наедине, пару минут мы молчим, пожирая друг друга взглядами, но, в конце концов, я сдаюсь и усаживаюсь на кресло напротив его стола, локтями облокачиваясь об деревянную поверхность.

— У меня много вопросов, — с легкой улыбкой на лице произношу я, подаваясь вперед.

— Внимательно слушаю, — отвечает наследник с забавной улыбкой, вслед за мной опускаясь в массивное кожаное кресло. Он также опирается локтями об стол, скрепляя ладони возле лица.

— Во-первых, как давно ты спал?

Парень подавляет глухой смешок, явно ожидая от меня более серьезного вопроса.

— Вообще-то, планировал поспать сразу после нашего небольшого совещания, но раз уж ты пришла…

— Только не говори, что последний раз ты спал в день бунта, — предупреждаю я, но как только вижу его взгляд, буквально подтверждающий мои слова — укоризненно машу головой. — Как ты еще держишься?

— Лилибет, эти три дня выдались, мягко говоря, не легкими, — выдыхает он, откидываясь на спинку стула. — Похороны отца, госпитализация бабушки, отсутствие младшего дворцового персонала и параллельно подбор нового, подготовка к будущей коронации, финал отбора и вечно зудящие дворцовые чиновники, говорящие, что мой отец в той или иной ситуации так бы не поступил… — он делает паузу, некоторое время рассредоточено разглядывая узорчатый потолок. — Если бы не помощь мамы и герцогов Виборгов, я бы не вывез все это.

— Что с бабушкой? — обеспокоенно спрашиваю я, озадаченно нахмуриваясь.

Кристиан устало выдыхает, проводя рукой по лицу.

— Подозрения на повторный инфаркт, — сообщает он тихим голосом. — Мама говорит, что ей стало плохо сразу, как только она узнала, что Адриан является предводителем повстанцев. Боюсь, она не выдержит третьего инфаркта. Разум говорит мне уже сейчас начинать готовиться к похоронам, но сердце все еще цепляется за призрачную надежду…

Я молча накрываю его теплые руки своими, слегка сжимая. Он отвечает мне вялой улыбкой, отводя взгляд куда-то в сторону.

— Шарлотта не выдержит второй смерти в семье за столь короткий промежуток, — признается он, глядя мне в глаза. — Представляешь, что было бы со мной, если к смерти отца и бабушки прибавилась еще и твоя?

Я поджимаю губы и инстинктивно машу головой, пытаясь избавиться от негативных мыслей.

— Что по поводу отбора? — спустя пару минут раздается мой тихий голос.

— Хочешь узнать, остаешься ли ты в финале? — усмехается он, а я закатываю глаза и закусываю верхнюю губу, пытаясь бороться с улыбкой. — Мы обсуждали, как сможем помочь пострадавшей семье близняшек. Конечно, деньги не вернут их дочь, но хотя бы постараются сгладить их материальное положение на пару лет вперед.

Я тут же киваю, соглашаясь с его словами.

— Как Амели умерла? Что произошло?

— По словам Ники, они совершили глупый и опрометчивый поступок, — рассказывает принц. — Они тайком вышли из безопасного убежища. Ника намеревалась найти Ричарда, а Амели — меня. Глупо, правда? В итоге, Амели застрелил один из повстанцев буквально на глазах у Ники. Пару дней назад она плакалась у меня в кабинете, раскаиваясь в том, что не смогла ее спасти. Признаться честно, я никогда бы и не подумал, что у Ники может быть такая истерика.

— Какой ужас, — тихо произношу я, нервно сглатывая ком в горле. — Ника не должна винить себя в смерти Амели, ее уже нельзя было спасти, а две смерти подряд ни к чему хорошему бы не привели.

— Ты знала, что Ника и Ричард тайком встречаются? — спрашивает Кристиан, вопросительно изгибая бровь. И когда я неуверенно киваю, он ухмыляется, откидываясь на спинку кресла. — У меня иногда складывается такое ощущение, будто я насильно удерживаю всех участниц. Только не говори, что про Марту и Тео ты тоже знала.

— Что-о-о?! — удивляюсь я, подаваясь вперед. — Ты серьезно?

— Абсолютно, — кивает он. — До бунта Тео еще как-то скрывал свое увлечение Мартой, но после они решили больше не скрываться от меня. Естественно, они стараются не попадаться никому на глаза до окончания отбора, — парень громко выдыхает, откидываясь на спинку стула. — Знаешь, теперь я абсолютно убежден, что после смерти отца вся Дания вздохнула с облегчением… и с каждым днем я все больше и больше убеждаюсь в этом…

— Ну, все, все участницы пристроены, а как на счет меня и Селены? — с интригой в голосе спрашиваю я, игриво приподнимая брови.

Наследник подавляет глухой смешок, одаривая меня той самой обаятельной мальчишечьей улыбкой, благодаря которой таят все девичьи сердца.

— Теодор подкинул господину Расмуссену беспроигрышную кандидатуру норвежского герцога, который приходится племянником нынешнему королю, — с победоносной улыбкой заявляет он, вальяжно распластавшись на массивном кресле из коричневой кожи. — Конечно, он поначалу отнекивался, якобы рассчитывал на то, что его дочь будет жить неподалеку от парламента в Амалиенборге, но, когда Тео случайно обмолвился тем, что норвежский герцог находится вторым в очереди на корону — практически сразу же согласился. Поэтому со дня на день он сообщит об этом своей дочери.

— Удивительно, насколько они похожи с Селеной, — усмехаюсь я. — Но что в итоге с финалом отбора?

— Финала не будет, — отчеканивает он, поджимая губы. — У меня совсем нет времени ходить на свидания, согласовывать содержание самих участниц, встречи, балы и в целом, я не вижу в этом смысла. Меня уже второй день ожидает парламент, куча бумаг для подписей, подготовленные дворцовыми чиновниками, и согласование нескольких первых указов с парламентом. А еще подготовка к коронации… ты бы знала, сколько официальных приглашений для иностранных гостей я должен подписать и это, еще не учитывая приглашения для высокопоставленных подданных Дании… Как только я начинаю думать об этом — мой мозг взрывается и отказывается верить в происходящее.

— У меня остался последний вопрос, но он тебе не понравится, — предупреждаю я, виновато улыбаясь, наблюдая, как он вяло закатывает глаза с легкой улыбкой на лице. — Короля убил Адриан?

— А я все гадал, когда же ты его задашь, — ухмыляется Кристиан, скрепляя ладони на столе. — Возможно, я тебя удивлю, но Адриан не убивал его.

— Что?! — вскрикиваю я, подаваясь вперед. — Но почему? То есть, как?!

— Скажу больше — отца никто не убивал, — спокойным тоном сообщает он, с забавной ухмылкой наблюдая за моей реакцией. — Болезнь настолько истощила его организм, да еще и Адриан в тот день неплохо подлил масла в огонь так, что его сердце попросту не выдержало. Поначалу, мы не могли понять, что произошло и почему он внезапно начал отключаться, но сегодня утром нам пришло заключение о причине смерти, — он делает паузу, глядя мне в глаза. — Эй, все нормально? Ты уже неприлично долго на меня смотришь.

— Я. Просто. В. Шоке, — отстраненно произношу я, смотря куда-то сквозь стол. — Получается, Адриан не убийца и его не посадят?!

Кристиан с неохотой коротко кивает, складывая руки на груди.

— Он и вправду добился чего хотел, — невозмутимо сообщает наследник. — Прямо сейчас спецслужбы ведут расследование по делу вашего похищения, стараясь предоставить все факты, уличающие его в этом. Но что-то мне подсказывает, что тот факт, что он является королевским отпрыском, да еще и по ходатайству нашей бабушки — суд примет решение в пользу общественных работ. Он отработает годик и свалит отсюда куда подальше. Может, это будет и к лучшему…

— Если ты его так ненавидишь, то почему помог ему тогда с его ранением? — недоумеваю я. — И почему не повлияешь на решение суда в качестве главы государства? Суд наверняка состоится тогда, когда ты уже официально примешь полномочия короля.

Он издает какой-то странный смешок, говорящий о том, насколько глупые вопросы только что прозвучали с моей стороны.

— Эли, я не такой бессердечный ублюдок, как отец. Да, возможно, я ненавидел своего брата в детстве, но с годами понял лишь одно — нет ничего хуже ненависти, скрытой злобы и зависти, которые ты вновь и вновь продолжаешь хранить в себе, накапливая с каждым днем. Адри не плохой человек, все-таки его воспитывал не только мой отец, мама и наша бабушка приложили не мало усилий. Если бы не садистские наклонности отца, возможно, все было бы по-другому. А так, одержимость сладкой мести — на много лет одурманила его разум. Вполне возможно, что после смерти отца он поменяется, через пару лет женится, заведет семью и будет жить как среднестатистический житель любой страны мира. А может и нет. Мама и бабушка умоляют меня не лишать его всех титулов, но я абсолютно уверен, что и без них он построит неплохую жизнь с имеющимися бизнес-проектами, — признается он, ухмыляясь собственным словам куда-то сквозь в потолок. — К тому же, в нашей государственной системе не все так просто. Уже давно прошли те времена, когда король владел всем тем, что только связано с королевством. Сейчас монарх в нашей стране может осуществлять свою власть лишь совместно с парламентом, и судьба всей страны находится в руках у ста семидесяти девятерых парламентариев и одного короля. Но в любом случае, в каких-то определенных ситуациях последний голос остается за королем, чем и пользовался мой отец.

— Хорошо, хорошо, только прошу, избавь меня от этих нудных политических подробностей, — на одном дыхании проговариваю я, вскидывая руки перед собой.

Кристиан отвечает на мои кривляния заразительным смехом, слегка наклоняя голову назад, и я невольно улыбаюсь ему широкой улыбкой, наблюдая за ним со стороны.

— Надо же, ты впервые засмеялся за все время отбора, — мой спокойный голос звучит непривычно тихо после его громкого смеха.

Он останавливает изучающий взгляд на моем лице, плавно опускаясь на шею, затем на руки…

— Теперь моя очередь задавать тебе вопросы, — спустя минуту твердо проговаривает он, с интересом подаваясь вперед. — Почему ты с самого начала не рассказала мне о болезни мамы?

— Ты шутишь?! — удивляюсь я, плюхаясь на спинку стула. — Да я даже говорить об этом толком не могла. Притом, я никому не говорила потому что хотела сама, своими силами помочь маме.

— Но это глупо, Лилибет, глупо и опрометчиво, — негромко произносит он, скрепляя ладони в замок. — В любом случае, как бы это хладнокровно не звучало, но ее уже было не спасти. Об этом сразу же сообщил мне ее лечащий доктор, как только я переступил через порог его кабинета, но я продолжал верить и цепляться за шансы, хоть и небольшие.

— Ты знал с самого начала? — спрашиваю я, ощущая, как подбородок с нижней губой начинают дрожать, а прозрачная пелена перед глазами мгновенно заполоняет взор, размазывая ровные черты лица Кристиана.

— Да, я сразу догадался, зачем ты пришла на отбор, как только увидел тебя во Фреденсборге, — его теплые руки в утешающем жесте накрывают мои ладони, слегка сжимая. — Эли, неужели ты думала, что я не смог бы помочь тебе?

— Но на лечение и операцию требовалась огромная сумма…, и я… я не знала есть ли у твоей семьи такие большие деньги… тем более ты мне помогал всегда, сколько я себя помню и попросить тебя об еще одной просьбе, тем более такого масштаба — было бы верхом наглости.

Тыльной стороной ладони я торопливо вытираю влажные от слез щеки, пока Кристиан в это время встает из-за стола и подходит ко мне, усаживаясь передо мной на корточки. Голубые глаза с нежностью заглядывают в мои, а руки продолжают осторожно поглаживать мою ладонь большим пальцем.

— Я уже и забыл, какой ты бываешь глупой и упертой, — его голос срывается на шёпот. — Но ничего, с возрастом это пройдет.

— Что-о?! — обиженно протягиваю я, невольно расплываясь в широкой улыбке. — Неправда! Мама всегда говорила, что я очень даже умная…

Наследник вновь подавляет глухой смешок в ответ на мои слова, продолжая с неподдельной нежностью заглядывать мне в глаза.

— Не сомневаюсь, — мягко произносит он с легкой улыбкой на лице. — Иначе стал бы я делать предложение какой-то глупой девчонке?..

Я перестаю дышать, несколько раз моргая. Глядя прямо перед собой, я натыкаюсь на твердый взгляд его до боли родных глаз с завораживающей, притягивающей голубизной, буквально заставляющей утонуть в ней, прыгнуть в омут с головой, ввязываясь в опасную авантюру.

Он мягко берет мою правую ладонь, слегка сжимая ее обеими руками, а два топаза продолжают многозначительно смотреть на меня, вызывая очередную волну трепетных мурашек.

— Элизабет Хансен. Прости, что все это происходит в такой обстановке, но я официально заявляю, что отвоевал тебя у судьбы и прямо сейчас хочу задать лишь один единственный вопрос, — его спокойный и бархатистый голос плавно обволакивает мое сознание, сужая такое лишнее и абсурдное окружающее пространство вокруг. — Ты выйдешь за меня?

У меня перехватывает дыхание, а в ладонях скапливается пот.

Не думала, что это произойдет. Нет, в глубине души я подозревала об этом и даже в некоторых случаях представляла, как это будет выглядеть, но не думала, что это произойдет так скоро.

Здесь и сейчас.

Да, он не встает на одно колено под классическую мелодию оркестра у всех на глазах, выставляя на всеобщее обозрение кольцо с километровым сверкающим бриллиантом, и за его спиной не разрываются тонны пиротехники на фоне Эйфелевой башни, но разве это важно? Разве кто-то хоть на секунду усомнится в том, что кронпринц не сможет позволить себе устроить предложение руки и сердца, как делают это в красивых романтических фильмах, где после предсказуемого «Да!» зрителей мгновенно разрывает от бурных оваций…

Разве все это важно после всего того, что мы пережили? После всех наших страданий и в пустую потраченных нервов?

Нет, конечно же, нет.

— Ты там соглашаешься уже? — спустя пару минут раздается его ухмылка в сочетании с выжидающим взглядом, прерывая мои рассуждения. — А то хочу напомнить тебе, что за той дверью находится целая очередь…

Я подрываюсь с места, обрывая его на полуслове и буквально накидываюсь ему на шею. Пару секунд и мои губы щедро осыпают поцелуями его лицо, а радостный визг, вперемешку со смехом, скорее всего, слышит уже весь этаж дворца, но я продолжаю целовать его широкую улыбку, пока он наблюдает за моей забавной реакцией.

— Это значит «да», или я подумаю? — с сомнением спрашивает он, вопросительно изгибая бровь.

— Это значит я уже давно подумала и сказала тебе «да» еще в своих мечтах! — радостно восклицаю я. Он тут же подхватывает меня на лету с ослепительной улыбкой на лице и мои ноги мгновенно обвивают его талию, а руки устраивают настоящий хаос на пшеничных волосах. — Но у меня есть одно «но». Чур в политику меня не ввязывать…

Кристиан подавляет глухой смешок, а его дыхание продолжает обжигать мою кожу.

— Да, моя королева, — раздается его обжигающий шепот и ненасытные губы в ту же секунду жадно накрывают мои.

***

На улице уже давно царит полуночная тишина, прерывающаяся лишь стрекотанием сверчков, и по велению наших пустующих желудков, мы тайком пробираемся на кухню особняка Шак, стараясь не будить членов королевской семьи и оставшихся девушек с отбора.

— Мне стыдно признаться, но я здесь был от силы пару раз за всю жизнь, — сообщает Кристиан, проверяя содержимое одного из трех массивных холодильников.

— Его Высочеству всегда приносили завтрак в постель? — усмехаюсь я, разглядывая современный интерьер кухни.

— Очень смешно, — подмечает он, выглядывая из-за двери холодильника. — Нам нет нужды захаживать на кухню. Практически всегда мы едим всей семьей за одним столом строго четыре раза в день, а если кто-то из нас не успевает вовремя поесть, то порция всегда ждет его в своих покоях. Будешь свинину с картошкой?

— Серьезно, просто свинина с картошкой?! — недоумеваю я с легкой улыбкой на лице. — А как же тонны икры, мясо диких зверей и элитные столетние вина?

Наследник застывает посреди кухни с большой кастрюлей в руках, вопросительно изгибая бровь.

— Вот так ты себе представляешь типичный ужин в королевской семье? — усмехается он, глядя мне прямо в глаза. — Тогда спешу тебя огорчить, наша семья предпочитает простую и вкусную еду, как и все смертные. А вот на счет вин ты не ошиблась.

Я принимаюсь раскладывать еду по тарелкам, пока Кристиан настежь открывает верхние шкафы, любопытно заглядывая вовнутрь и, наконец, дотягивается до нужной бутылки с красным содержимым.

— Сато Сен Мишель Ривзальт 1945 года выпуска, — с гордостью отчеканивает он, с грохотом приземляя вино на стол. Практически сразу же парень принимается искать штопор, пока я, глядя на него, подавляю глупый смешок, облизывая пальцы после сворованной с кастрюли картошки. — Что? Я сказал что-то не так?

Я подхожу к нему сзади с глупой улыбкой на лице, пока он сражается со штопором за бутылку вина, а точнее за его содержимое, и обвиваю его спину руками, крепко прижимаясь. По всему телу пробегает приятная волна мурашек, и я плавно закрываю веки, улавливая его ровное сердцебиение, одновременно вдыхая знакомый аромат парфюма с легкими цитрусовыми нотками.

Спустя несколько минут мы с далеко не королевской жадностью накидываемся на еду, пуская в сторону друг друга многозначительные взгляды. Пару глотков красного полусладкого вина расслабляют, а наспех съеденная еда тут же клонит в сон, но неугомонный Кристиан уже приступает рыскать по всей кухне в поисках сладкого. Пока я собираю со стола все улики нашего нахождения на кухне и заталкиваю их в посудомоечную машину, едва не оставляя там свой палец — он с довольным выражением лица подходит ко мне с целым шоколадным тортом на руках.

— Не думал, что у нас есть целый холодильник со сладостями, — признается он и бесцеремонно отковыривает шоколадный кусочек, облизывая палец.  — Будешь?

Его брови вопросительно взлетают вверх, а я смотрю на него и вижу того маленького Чарли, с которым провела половину своей жизни. Того озорного засранца, с которым мы тайком крали пирожные, приготовленные моей мамой специально для праздника, а потом объедались ими, марая руки, одежду и друг друга. Как каждое Рождество устраивали целую спецоперацию по поимке Санты, и в тайне от всех не спали до самой полуночи. Как отчаянно пытались ловить голубей и приручать их к себе, всей душой надеясь, что они будут передавать нам наши послания на секретном языке, который понятен только нам двоим.

Неужели это он? Неужели прямо сейчас передо мной стоит мой маленький Чарли, а не будущий король нашей страны?!..

— А помнишь, как ты извозил мое любимое платье феи тыквенным пирогом на Хэллоуин? — с интригой в голосе произношу я и голыми руками хватаю кусок торта, кидая строну наследника. — Это моя маленькая месть!

Кусочек мягко приземляется на его темно-синий полувер, задевая воротник белоснежной рубашки, и плавно падает на пол, размазывая полурастаявший шоколад по одежде.

— Так не честно, это было случайно! — протестует он с широкой улыбкой на лице и нацеливается в мою сторону оставшимся тортом, но я вовремя уворачиваюсь и кондитерское изделие задевает лишь мои волосы, превращая их в один сплошной сладкий комок, отдающий молочным шоколадом.

— Ах, ты… — возмущенно протягиваю я, наклоняясь, чтобы поднять остатки торта с пола и вновь замахиваюсь в его сторону, но на этот раз он успевает увернуться от моих атак. — Ты испортил мои волосы!

И тут настала очередь его шоколадно-молочных атак, пока я умело скрываюсь за кухонным островком, расположенным посреди помещения, но в какой-то момент я неудачно поскальзываюсь об размазанный по полу торт и с грохотом лечу вниз, громко вскрикивая.

Обеспокоенное лицо Кристиана мгновенно склоняется надо мной, наполовину испачканное тортом, даже на пшеничных волосах, небрежно разбросанных в разные стороны, торчат мелкие крошки коржа, вперемешку с темным шоколадом. Меня тут же распирает на смех от вида этой до абсурда странной картины, пока он с глупой улыбкой на лице усаживается на пол рядом со мной, спиной облокачиваясь об кухонный островок. Я следую его примеру и еще пару минут мы молча сидим на полу, соприкасаясь плечами друг к другу.

— Знаешь, в честь кого Беатрис назвала свою дочь? — невзначай спрашивает наследник, искоса поглядывая на меня с загадочной улыбкой на лице. Он слегка привстает, чтобы взять наши бокалы с красным содержимым, и когда я отстраненно машу головой — его улыбка становится шире. — В честь ее будущей Крестной.

— Только не смотри на меня так, будто я знаю ее будущую Крестную, — усмехаюсь я.

Он откидывает голову назад, облокачиваясь об кухонный островок с загадочной улыбкой.

— Думаю, ты знакома с моей будущей женой, — вальяжно произносит он, отпивая вино из фужера.

— Что? — усмехаюсь я, постукивая ногтями по бокалу. — Ты шутишь.

— Нет, говорю на полном серьезе, — утвердительно произносит он, играя бровями. — Девочку назвали Элизабет Маргрете Виктория. Только особо не обольщайся, ты не единственная Крестная. У малышки Эли будет еще пара Крестных в виде моей матери, Изабель и нескольких моих двоюродных дядь по отцовской линии. Впрочем, у нас у всех целая куча Крестных, так заведено во всех королевских семьях.

— Но я же не член королевской семьи, да у меня даже никаких титулов нет! — удивляюсь я, энергично привставая на колени.

— Беатрис хватило и того, что ты помогла принять роды и не сбежала, — сообщает он. — Хоть Ингрид и сопротивлялась некоторое время, но по итогу все равно сдалась. Так что поздравляю, скоро ты станешь Крестной Ее Высочеству Элизабет, младшей герцогини Роган.

Я смущенно закрываю лицо руками и громко выдыхаю, пытаясь прийти в себя.

— Изабель сегодня посещала их, заодно и бабушку проведала, — рассказывает Кристиан, делая глоток вина. — Поэтому сообщаю тебе информацию практически из вторых уст. Думаю, на днях их выпишут и Беатрис лично пригласит тебя на Крестины.

— Боже… мой… — удивленно протягиваю я, допивая содержимое своего бокала.

Не знаю сколько еще проходит времени, пока мы окончательно не извозим друг друга липким шоколадом под мой звонкий смех. Следующие несколько минут каждое наше предложение начинается со слов «а ты помнишь?..» и с каждым новым воспоминанием на душе становится чуточку легче. Удивительно, как всего несколько недель, проведенные в стрессовой обстановке, напрочь стирают хорошие воспоминания из памяти. Я ведь совсем забыла про свое счастливое детство, проведенное рядом с этим неугомонным мальчишкой…

Могла бы я тогда подумать, что спустя несколько лет мы будем сидеть на полу главной королевской резиденции, вспоминать былые дни и обмазываться липким шоколадным тортом, по уши влюбленные друг в друга?

И когда я окончательно начинаю осознавать, что возвращаюсь в беззаботное детство — вдалеке мой слух улавливает неторопливые шаркающие шаги. Мы обмениваемся удивленными взглядами и тут же подрываемся с места. Пока Кристиан с молниеносной скоростью выключает электричество во всей кухне, я прячусь за кухонный островок. Липкими руками я цепляюсь за деревянные края стола, отчетливо улавливая, как он прибегает в наше маленькое укрытие. Подавляя глупую улыбку, прямо сейчас я вновь ощущаю себя маленькой Эли, которая вместе с Чаком затевает какую-то игру против всего мира.

— А почему мы, собственно, пря…

Мой голос обрывается на полуслове, когда Кристиан молниеносно затыкает мне рот своей рукой, которая отдает молочным шоколадом вперемешку с карамелью. Он едва заметно шикает, тем самым давая мне понять, что я мешаю его какому-то плану и краем глаза наблюдает за человеком, который пробирается на кухню глубокой ночью.

— Какого… — эхом раздается по всей кухне недоуменный голос Изабеллы, когда она включает свет во всем помещении. — Ммм, шоколадный, мой любимый… надо же какое совпадение…

Наследник подавляет глухой смешок и перестает наблюдать за своей кузиной, спиной опираясь об кухонный островок.

— А еще говорила, что сидит на какой-то жесткой диете… — ухмыляется он, направляя взгляд в потолок. — Похоже, она заключается в полуночных походах к холодильнику… жестче некуда…

Я прикрываю губы двумя руками, пытаясь сдержать свой смех в ответ на его слова и тут же получаю от него легкий толчок в бок.

Еще пару минут герцогиня с жадностью уплетает торт, остатки которого находятся на кухонной тумбе, одновременно напевая мотив популярной песни. Я отчетливо улавливаю, как она с наслаждением слизывает шоколад с пальцев, с трудом сдерживая смех. И когда я осознаю, что нахожусь на грани очередного приступа смеха, разрывающего изнутри — во всем помещении мгновенно меркнет свет, а отдаляющееся шарканье тапочек герцогини лишь подтверждают ее уход.

Я окончательно даю себе волю как следует рассмеяться до напряжения в животе и легкой отдышки, пока Кристиан ведет меня за руку по коридору, пытаясь сдерживать смех.

— Неужели вино так повлияло на тебя? — усмехаясь, шепотом спрашивает он, когда мы тайком пробираемся в его спальню, стараясь не разбудить остальных членов королевской семьи.

Он прикрывает дверь, наощупь находя выключатель и через пару секунд комната озаряется ярким светом. А у меня замирает дыхание, потому как я ни разу не была в его настоящей комнате, если не брать в счет «спальню» в доме его тети, который долгие годы служил ему домиком для прикрытия.

— Нет, совсем не вино, — выдыхаю я, обвивая руками его шею.

Его губы расплываются в многозначительной улыбке, пока уверенные руки с нежностью прижимают меня к себе. Пару секунд, один вздох и наши губы мгновенно соприкасаются друг с другом, плавно скользя по коже. В животе раздается приятное волнение, отчасти от пару выпитых бокалов вина, и отчасти от того, что мой расслабленный организм требует долгожданного продолжения сегодняшнего вечера.

— Я липкая от торта, — смущенно протягиваю я, ощущая себя не в самом лучшем виде.

— Нет, сладкая… — с легкой хрипотцой он выдыхает мне в шею, слегка покусывая кожу.

Одной рукой Кристиан нащупывает ручку двери и спустя пару секунд затягивает меня в санузел, продолжая осыпать поцелуями шею. Его губы, руки, лицо и даже волосы по-прежнему пахнут молочным шоколадом с нотками карамели и, хоть я и не ощущаю этого, но готова поклясться, что от меня пахнет не хлеще. Кожа на лице и руках напряженно тянется из-за липкого слоя, лишь подтверждая мои опасения.

Он медленно стягивает с меня теплый белоснежный свитер с объемным воротом, напрочь перемазанный шоколадным тортом, пока я расстёгиваю бесконечные мелкие пуговицы на его голубой рубашке. Плавно поглаживая кожу на его гладкой груди, я замечаю знакомую татуировку, располагающуюся практически на одной линии с черным кожаным ремнем.

«В своем несчастье одному я рад, что ты мой грех и ты — мой вечный ад».

Руки невольно тянутся к словам, аккуратно выведенным в одну ровную линию. Кончики пальцев осторожно касаются его горячей кожи, поглаживая черные чернила, и только в этот момент я, наконец, осознаю, что эта татуировка посвящается лишь мне одной. Глупая Эли, как ты раньше не догадалась?! Кристиан аккуратно берет мою руку, которая только что касалась его тату, и с нежностью принимается целовать мои пальцы, игриво поглядывая в мою сторону.

Наконец, мы сбрасываем всю одежду и заходим в просторную душевую кабину, за считанные секунды промокая под горячей водой, половина которой мигом превращается в пар, окутывая все пространство вокруг. По телу пробегает мелкая дрожь, когда спиной я облокачиваюсь об прохладную плитку, пока ненасытные губы Кристиана скользят по моей шее, губам, ключицам, изнемогая от желания спуститься все ниже, а властные руки продолжают изучать мое тело, скользя по спине, сжимая талию и бережно ощупывая бедра.

Я всем своим нутром ощущаю, как наша кожа соприкасается друг с другом, оставляя после себя жаркие отметины. Мои колени жутко трясутся, ноги подкашиваются, ведь я еще никогда не была так близка к обнаженному мужскому телу, но продолжаю крепко обнимать его спину, растворяясь в сильных руках. Дыхание сбивается, когда он ласково касается моей груди, слегка сжимая ее, и всем своим телом ощущаю, насколько он жаждет продолжения.

— По-моему, мы забыли, зачем сюда зашли, — раздается мой шепот сквозь льющуюся воду.

Большим пальцем руки он нежно дотрагивается до моей нижней губы, останавливая на ней свой притягательный взгляд голубых глаз, и еще некоторое время я наблюдаю, как по его лицу скатываются прозрачные капельки воды, приземляющиеся на мое тело. Теперь его влажные волосы выглядят на пару тонов темнее, а в глазах проскальзывает озорной ненасытный огонек.

— Ты права, — шепот срывается с его губ, приземляясь на мою кожу.

Спустя пару минут мы заворачиваемся в полотенца, и я всем своим видом стараюсь показывать, что не мерзну, как облезлая овечка в минусовую погоду. И тут же вскрикиваю от неожиданности, когда Кристиан резко подхватывает меня на руки, с любовью целуя в мочку уха, и направляется в спальню под мои визги. Он аккуратно укладывает меня на кровать, на несколько минут склоняясь надо мной, с интересом разглядывая лицо и влажные волосы, распластавшиеся по подушке. С кончиков его пшеничных волос все еще стекают капли воды, и я, не задумываясь, тут же притягиваю его к себе, впиваясь в теплые губы. Мои руки продолжают скользить по его спине и влажным волосам, в то время, как он стягивает с меня полотенце, разглядывая обнаженные участки тела, и я тут же смущенно закусываю нижнюю губу. Всего на пару секунд я ощущаю легкую прохладу и по телу пробегают волнительные мурашки, но вовсе не от холода, а от настоящей близости, пронзающей наши тела.

Его пылкие поцелуи обжигают кожу, завладевают губами и моим дрожащим телом. Пальцы словно перестают меня слушаться, отчаянно желая прикосновений к его волосам, прикосновений к его горячей коже и ненасытным губам. Я теряю рассудок, опьяненная от такой волнительной и долгожданной близости. От его мимолетных, но таких страстных поцелуев в ключицу, легких покусываний мочки уха и учащенного дыхания, обжигающего мою плоть. Я продолжаю целовать его улыбку, скулы, шею, наслаждаясь его телом, и борясь с мыслями, что это момент может когда-нибудь закончиться.

Я напрочь теряю счет времени, растворяясь в его пленительной голубизне глаз. Наша ласка длится неприлично долго, то почти затихая, то вновь взрываясь ярким пламенем до головокружения и напрочь сбитого дыхания. Опьяненные, мы окончательно забываемся, не в силах насытиться друг другом, нашей головокружительной близостью и голодной любовью, заполонившей сердца и целиком и полностью овладевшей телами.

— Эли, — раздается его тихий и умиротворенный голос над моим ухом. Его горячие губы едва касается мочки моего уха.

— Да? — тут же отзываюсь я, продолжая щупать на безымянном пальце его руки наше кольцо дружбы. Не верится, что уже совсем скоро мы заменим их на обручальные.

— Прости меня.

— За что?! — удивляюсь я, поворачивая голову в его сторону. При свете уличных городских фонарей, едва достающих до кровати, его глаза кажутся зловеще темными.

— За то, что столько лет скрывал от тебя свое положение, что влюблялся в тебя и привязывал тебя к себе все сильнее и сильнее, с самого начала зная про отбор. Что подвергал тебя опасности и за то, сделал тебе совсем не королевское предложение руки и сердца, — перечисляет он умиротворенным голосом с легкой хрипотцой.

Мои губы расплываются в широкой улыбке.

— Все это уже неважно, — тихо выдыхаю я, крепче сжимая его теплую ладонь. — Важно то, что происходит прямо сейчас.

— Знаешь, я давно хотел спросить… — загадочно произносит он, продолжая разглядывать темноту. — Ты вышла бы за меня, будь я тем самым Чарльзом, которого ты знала на протяжении всех этих лет?

— Пф, конечно же нет, — усмехаюсь я. — Вообще-то я собиралась выйти замуж, по меньшей мере, за какого-нибудь герцога, но будущий король мне тоже подойдет, пожалуй.

Кристиан подавляет глухой смешок и тут же принимается покусывать меня за шею под мой неудержимый смех, словно намереваясь попробовать на вкус мою кровь. Мы продолжаем дурачиться еще некоторое время, пока, наконец, не успокаиваемся, полностью погружаясь в свои мысли. Я устраиваюсь у него на груди, улавливая ровное сердцебиение, пока кончиками пальцев он с нежностью поглаживает мое предплечье.

— Кристиан… — спустя несколько минут шепчут мои губы.

Не дожидаясь ответа, я слегка приподнимаю голову и улавливаю его размеренное дыхание. Грудная клетка наследника плавно вздымается и опускается, веки прикрыты, он медленно и верно проваливается в сон, продолжая обнимать мои плечи. Я коротко улыбаюсь и целую его в щеку, укладывая голову ему на грудь.

— Я уже давно простила тебя, мой милый принц.

***

— Крис! — голос Теодора внезапно атакует мой сон, врываясь без приглашения в сонное сознание. — Какого черта, Ваше Высочество?!

Я мгновенно распахиваю глаза и пару раз моргаю. Слева раздается недовольный стон наследника, который нехотя протирает веки.

— О, Эли, прости, — растерянно произносит Тео, застегивая серебряные запонки на светлой рубашке. — Не знал, что ты… тоже здесь. Доброе утро.

— Да… доброе, — хриплым голосом мямлю я, неловко натягивая одеяло на свое обнаженное тело.

— Какого черта, Тео? — ворчит кронпринц, слегла привставая на локти.

— Через час нас ожидают в парламенте, ты забыл? — твердо произносит герцог, изгибая бровь. — Мы откладываем этот визит уже два дня. Сто семьдесят девять дядь в дорогих костюмах не смогут прожить этот день без тебя и твоих нововведений.

— Дай мне десять минут, — через пару секунд отвечает Кристиан хриплым голосом, проводя рукой по лицу.

— Жду вас в обеденной зале и без опозданий. Я не нанимался работать нянькой Его Высочества, — с ухмылкой предупреждает Теодор и, окидывая нас многозначительным взглядом, покидает спальню наследника.

Кристиан с грохотом падает на свою подушку, устремляя взор в потолок.

— Ты можешь еще поспать, если хочешь, — произносит он, едва касаясь кончиками пальцев моей щеки.

— Будет немного подозрительно, если через пару часов я буду как ни в чем не бывало выходить из твоей спальни, — смущенно проговариваю я, комкая одеяло.

Он коротко смеется, сонным взглядом рассматривая мое одутловатое лицо.

— Совсем скоро не только дворец, но и весь мир будет знать, что ты моя, — тихо произносит он, бережно дотрагиваясь до моей щеки. — Только не совсем так я представлял наше первое совместное пробуждение…

— Тебе пора… — протягиваю я, целуя его в щеку. — Работа короля не терпит отлагательств.

— Ты чертовки права, — его губы изгибаются в вялой ухмылке. — Как и всегда.

Просыпаясь в спальне будущего короля, я сталкиваюсь с двумя проблемами: как незаметно прошмыгнуть в обеденную залу, и что надеть на себя вместо запачканного шоколадным тортом белоснежного свитера с заляпанными штанами, не вызывая лишних подозрений.

Но Кристиан уже опередил меня. Поэтому, когда я выхожу из санузла, промакивая лицо полотенцем, вижу перед собой цветастое платье из легкой ткани с закрытым декольте и ярко выделенной талией. Оно продолжает одиноко висеть на вешалке, цепляясь за дверцу шкафа.

— Одолжил у Шарлотты, — сообщает наследник, застегивая круглый ворот белоснежной рубашки, и краем глаза я улавливаю мелькнувшую татуировку. Он уже успел аккуратно уложить растрепанные после сна волосы и надеть темные брюки, не забывая и про фирменные часы. — Она сказала можешь не возвращать, у нее таких платьев больше, чем бриллиантов у Изабель.

— Спасибо, — тут же выпаливаю я и, широко улыбаясь, приступаю надевать белоснежное платье, усыпанное мелкими цветами. Поправляя подол, слегка прикрывающий колени, я с сомнением оглядываю не выспавшееся лицо, аккуратно собирая волосы в косу. — Кто еще будет в обеденной зале?

— Все члены нашей семьи, которые находятся в особняке Шак и оставшиеся участницы отбора, — невзначай отвечает принц, надевая черный приталенный пиджак.

— И твоя мама? — тут же выпаливаю я со смущением на лице.

— Ну, да, — удивленно произносит Кристиан, искоса поглядывая на меня заинтересованным взглядом. — Ты что, стесняешься ее?

Я слегка пожимаю плечами, смущенно поглядывая в его сторону.

— Эй, тебе не стоит ее бояться, — он подходит практически вплотную, мягко опуская руки на мои плечи, и я вдыхаю его опьяняющий парфюм. — Моя мама — полная противоположность отца, поверь, она не кусается, и не будет осуждать каждый твой шаг.

Я коротко киваю и прижимаю его к себе, крепко обнимая.

Мы выходим из спальни наследника, выдвигаясь в сторону обеденной залы. Все это время мы сталкиваемся с любопытными взглядами горничных и кухарок, которые как одна желают нам доброго утра и опускаются в легком книксене. Я ощущаю себя максимально неловко и от волнения закусываю нижнюю губу, а Кристиан, будто на ментальном уровне улавливая мои тревожные нотки, тут же берет меня за руку, ободряюще сжимая ее.

— Доброе утро и приятного аппетита, — громко проговаривает он, вступая в просторы обеденной залы особняка Шак. Все присутствующие тут же поднимают на нас удивленные взгляды, и среди них я обнаруживаю радостные лица Изабель, Шарлотты, Марты и Ники.

— Доброе утро, — коротко произношу я, стараясь долго не глазеть на членов королевской семьи.

— Как прошла ночь? — с игривой улыбкой на лице спрашивает Изабелла, слегка прочищая горло.

Марта и Ника тут же переглядываются со смущенным улыбками на лице, пока Селена пускает неоднозначные взгляды в нашу сторону.

— Отлично, Изабель, — тут же следует многозначительный ответ от наследника. Сначала он заботливо пододвигает стул мне, терпеливо дожидаясь, пока я сяду, а затем удобно усаживается рядом. — Я, наконец, поспал, хоть и немного.

— Какие планы на сегодняшний день, сынок? — спокойным голосом интересуется королева Матильда, отпивая содержимое бокала, а я вдруг с удивлением обнаруживаю, что у меня проснулся чертовски сильный аппетит, глядя на содержимое королевского завтрака.

Он направляет выжидающий взгляд в сторону своего секретаря и тот прочищает горло, комкая салфетку в руках.

— Через полчаса нас ожидают в парламенте, после обеда короткое интервью с журналистами, а затем бесконечные разработки новых указов, изучение неизданных указов, которые Его Величество не успел предложить и параллельно с этим приемы дворцовых чиновников, — подробно сообщает Теодор, пуская короткие взгляды в сторону Марты.

— Какой плотный график! — удивленно восклицает Шарлотта.

— Тебе придется впихнуть в свой плотный график завтрашнюю выписку Беатрис, — констатирует Изабелла, допивая прозрачный стакан с апельсиновым соком. — Будет целая куча журналистов и мы просто обязаны там присутствовать.

— Хорошо, я подумаю, — выдыхает Кристиан, опуская взгляд в тарелку. — Тео, мы можем как-то сократить завтрашний день?

— Если только убрать встречу с министрами, а они ждали этого со смерти твоего отца, — констатирует герцог, играя бровями. — Конечно, можно отложить еще и подписание важных бумаг по поводу…

— Нет, встречу с министрами мы оставляем, — твердо сообщает принц, крепче сжимая вилку в руке. — Мам, я надеюсь, вы с Изабель, Шарли и Элизабет замените меня завтра?

Королева поднимает недоуменный взгляд на своего сына, вопросительно вздергивая бровь. Некоторое время она оглядывает нас удивленным взглядом, не удосуживаясь произнести ни слова.

— Конечно! — радостно произносит Шарлотта, хлопая в ладоши.

Изабелла расплывается в широкой улыбке, стреляя многозначительным взглядом в мою сторону, и через пару секунд ее тонкий подбородок слегка взлетает вверх.

— Безусловно, мы справимся, — сообщает она. — Можешь даже не переживать по этому поводу.

— И еще, я принял решение, что все члены нашей семьи, ныне живущие в Копенгагене, смогут в ближайшие дни переехать в Амалиенборг, — твердо произносит наследник. — Поэтому Ингрид и Беатрис завтра могут без проблем переехать в наш особняк на неопределенный срок. Нет смысла держать огромное количество спален пустыми, когда над нашей семьей все еще висит призрачная угроза и тем более мне так будет намного спокойнее.

— Учти, дорогой кузен, я в Дании ненадолго, — предупреждает Изабель. — Хватит с меня ваших тайн и интриг, тем более шведские родственники за меня серьезно переживают, а Его Величество уже дожидается меня в королевском дворце в Стокгольме. Но учти, я буду ждать официального приглашения на твою коронацию, а потом и свадьбу!

Наследник расплывается в широкой улыбке, коротко кивая словам кузины.

— Кристиан, может, объяснишься? — недоумевает Матильда. Ее тонкие бледные пальцы продолжают сжимать белоснежную тканевую салфетку.

— Обещаю, вы узнаете все сегодня вечером, — с некой интригой в голосе произносит парень. — А сейчас нам пора. Тео.

Советник Его Высочества встает из-за стола и коротко кивает присутствующим дамам. Кристиан в это время едва заметно накрывает мою ладонь, слегка сжимая ее, и тут же выходит из обеденной залы вслед за герцогом, оставляя меня наедине с любопытными женскими взглядами.

***

— Колись, что это сейчас было?! — донимает Марта, когда мы с девочками решаем прогуляться по роскошным окрестностям Амалиенборга под редкие лучи осеннего солнца.

— По-моему, все и так очевидно, — констатирует Ника, переплетая руки на груди. — Судя по засосу на твоей ключице, Кристиан не врал про сегодняшнюю ночь.

Я смущенно касаюсь шеи, пытаясь вспомнить, как же я не заметила его утром.

— Боже… — смущенно выдыхаю я.

— Не парься, он не так заметен, — усмехается Ника. — Если ты чуть приподнимешь платье — о вашей ночи больше никто не узнает.

Девочки начинают смеяться, глядя как я моментально поправляю платье с горящими щеками.

— Вы тоже хороши! — в ответ заявляю я под звонкий девичий смех. — Особенно Марта! Кристиан рассказал мне о тебе и Тео.

— Правда?! — удивленно восклицает девушка, ошарашенно прикрывая губы ладонью.

— Ну, конечно! Вообще-то он мой брат, и я имею права знать…

— Во-о-от, еще одна новость, которую нам нужно срочно обсудить, — перебивает Ника, подхватывая меня за локоть. — Как это произошло? Что… как ты вообще… Короче, давай все по порядку!

Я начинаю звонко смеяться, откидывая голову назад, когда девочки по обеим сторонам от меня беспрестанно заваливают вопросами, удерживая меня за локти. И возникает такое чувство, будто они не собираются меня отпускать, пока не получат ответы на все интересующие вопросы.

Ближайшие пару часов мы проводим в бесконечных разговорах, выпаливая друг другу все, что навалилось за прошедшие пару месяцев. Я узнаю, что происходило на отборе без меня, в ответ рассказывая, где я находилась и что со мной происходило в это время. Ника с радостными воплями сообщает о том, что вскоре после отбора вместе с Ричардом переедет в Хорсенс, его малую родину, а Марта с восторгом рассказывает, как впервые побывала в фамильном поместье герцогов Виборгов, поближе познакомилась с Вильгельмом и историей семьи ее возлюбленного в целом. Некоторые вещи я слушаю с удивленным выражением лица, и делаю для себя мысленную заметку о том, чтобы в ближайшее время изучить историю герцогов Виборгов.

Наш звонкий смех разливается по всему периметру площади, и мы продолжаем ловить косые взгляды сотрудников спецслужб, мгновенно затихая, и продолжая хихикать между собой. Но как только девушки кого-то замечают сразу же перестают смеяться, тыкая меня локтями в бока.

— Смотри, кто идет, — шепотом произносит Марта, будто боясь, что ее голос могут услышать.

Я следую ее взгляду и натыкаюсь на Адриана, который вальяжно выходит из парадных дверей дворца, спускаясь по крыльцу. На нем сидит все та же черная косуха, на голове творится полный хаос из темных волос, а на глаза натянуты черные непроницаемые солнечные очки квадратной формы.

— Амели погибла по его вине, — тут же проговаривает Ника и напряжение в ее голосе нарастает с каждым сказанным словом.

Словно улавливая голос девушки, Адриан замечает нас и направляется в нашу сторону, пока я невольно задерживаю дыхание.

— Пойдем, Ника, — тут же произносит Марта, уводя подругу за локоть в сторону дворца. Пару секунд девушки обеспокоенно оглядываются, пуская на меня странные взгляды.

— Твои подруги ненавидят меня? — на ходу произносит принц, но его интонация больше похожа на утверждение.

Я оглядываю его с ног до головы, слегка прищуривая веки от солнечных лучей.

— Нам всем жаль Амели, которая погибла от рук твоих хладнокровных солдат, — констатирую я, улавливая в отражении его очков свое непроницаемое лицо.

— Ни одна война не обходится без жертв, — тут же следует от него безукоризненный ответ. Я не вижу его глаз за черными непроницаемыми очками, но готова поклясться, что он без зазрения совести рассматривает мое платье. — Слышал, у вас с Кристианом все хорошо?

Я направляю в его сторону удивленный взгляд.

— Сплетни в стенах Амалиенборга разлетаются как горячие пирожки. Это тебе на будущее, — усмехается он, на мгновение оглядываясь, чтобы окинуть площадь мимолетным взглядом. — А если без шуток, то я рад за него. Он действительно заслуживает тебя, после всего, что с ним произошло.

Я коротко киваю и опускаю взгляд на каменную кладку, стараясь скрыть свое смущение.

— В отличие от меня… — хмуро добавляет он с привычной мимолетной ухмылкой на лице.

И как только я хочу задать сопутствующие вопросы, Адриан поднимает руку на прощание, поджимает губы и удаляется в сторону автомобильной дороги. Еще пару минут я продолжаю смотреть ему вслед с недоумением на лице, наблюдая, как он надевает мотоциклетный шлем, садится на скутер и скрывается в старинных зданиях в самом центре города. Рев мотора его черного коня еще несколько секунд продолжает звенеть в воздухе, но в один момент затихает и вовсе не оставляет никаких следов от визита, до конца жизни оставляя легкое недоумение в моей душе.

Весь оставшийся день мы с девочками проводим вместе, с грустью предвкушая скорую разлуку. Даже Селена решает почтить нас своим визитом, во всех красках рассказывая о планах на будущего жениха, которым оказывается никто иной, как норвежский герцог. Я подавляю глупый смешок, когда осознаю, что маленький хитрый план Кристиана и Теодора удался на славу.

Но, прогуливаясь по дворцу, в ожидании приезда Кристиана, я ощущаю острую необходимость в одиночестве. Продолжаю с интересом разглядывать узорчатые потолки Амалиенборга, белоснежные длинные двери с позолотой, роскошные произведения искусства, расположенные на каждом шагу, и ко мне приходит четкое осознание: я проведу в этом здании ближайшие несколько лет. Мой день будет расписан в точности по минутам, я возьму под свое покровительство несколько благотворительных фондов, буду сопровождать Кристиана на всех его встречах с высокопоставленным гостями, за моим внешним видом и действиями будет следить добрая половина мира, а вторая половина будет яростно осуждать каждый мой шаг и сказанное мною слово. Праздничные открытки с изображениями нашей семьи будут разлетаться по всем королевским родственникам, и я рожу парочку наследников, которые не будут ни в чем нуждаться…

Поэтому прямо сейчас я отчаянно выбегаю из дворца, по пути едва ли не сбивая с ног удивленных горничных. Они странно озираются, пытаясь что-то крикнуть мне вслед, но у меня в ушах продолжает свистеть ветер, заглушающий все остальные звуки вокруг. Мне повезло, я практически сразу ловлю проезжающий мимо желтый автомобиль с шашечками и усаживаюсь на заднее сиденье, впопыхах сообщая водителю место назначения. Пару секунд он удивленно смотрит на меня через зеркало заднего вида, но тем не менее, жмет на педаль газа, и через минуту мы вливаемся в общий поток автомобилей центральной дороги города.

Спустя полчаса водитель такси аккуратно паркуется возле моста, объединяющего Копенгаген и пляжный остров Амагер. Я расплачиваюсь и выхожу из автомобиля, с удивлением обнаруживая, излюбленный пляж полупустым. Ну, конечно, кто будет гулять по прохладному песку и уж тем более купаться в такую холодину?

Я вступаю на прохладный, сыпучий песок такого теплого, бежевого оттенка, с каждым шагом приближаясь к беспокойным волнам пролива Эресунн. Усаживаюсь на песок настолько близко к воде, что кончики волн вот-вот достанут до моей обуви. Я обнимаю колени, наблюдая, как закат накрывает море, сначала постепенно, а затем практически сразу вода поглощает солнце, растворяясь в водной пучине. Шум беспокойных волн продолжает раздаваться со всех сторон и лишь издали до меня доносятся отдаленные визги детей, вперемешку с сигналами автомобилей. Приземляю подбородок на колени и гипнотизирую горизонт с затухающим солнцем на фоне пурпурно-красного неба. Морская гладь перенимает всю его красоту, отражая исчезающее солнце легким розоватым оттенком.

Я вдыхаю прохладный морской воздух полной грудью и пытаюсь понять, что меня сюда привело. Жажда одиночества или же острая необходимость попрощаться с былой жизнью? Быть может, и то и другое? Всего через несколько недель мой до одури любимый человек будет официально править этими землями ближайшие десятилетия. Потом не за горами наша свадьба и моя коронация. Все официально, исключительно по плану и до жути примитивно.

Моя коронация…

Знала бы я, что когда-нибудь эти мысли в моей голове будут звучать вполне обыденно, а не где-то на задворках сознания, ассоциируясь с какими-нибудь книгами или историческими фильмами…

Но, чтобы открыть себя для новой жизни мне необходимо проститься со старой. Отпустить все обиды, страхи, забыть всех своих знакомых, одноклассников, странную соседку, любимую школьную учительницу. Забыть Адриана и все то, что происходило с ним рядом…

А самое главное — не только попрощаться с мамой, но и отпустить ее.

Пройдет еще много времени, прежде чем я перестану ронять слезы при любом ее упоминании в устах других или же в мимолетных воспоминаниях, которые случайным образом будет подкидывать мое сознание. Но я уверена, что она гордилась бы своей дочерью и принятым мною решением, которое окончательно и бесповоротно перевернет мою жизнь раз и навсегда…

Эпилог

Здравствуй, дорогая мамочка!

Вчера во время очередной беседы с королевой Матильдой, я вдруг спонтанно решила завести чудную, на мой взгляд, традицию: каждое Рождество писать тебе письма и рассказывать, что изменилось во мне и нашей семье за этот год. Хоть я и понимаю, что они никогда в жизни не дойдут до адресата, ты никогда не увидишь мой старательно выведенный почерк, не пощупаешь плотную и воистину королевскую бумагу (другую в кабинете Кристиана найти не удалось) и не узнаешь, как твоя дочь изменилась за прошедший год. Но именно благодаря этим письмам мне становится намного легче, ведь я не только изливаю в них душу, но и наслаждаюсь ощущением того, что ты буквально находишься напротив меня, попивая третью чашечку чая под наши разговоры…

За окном конец декабря, заснеженный Амалиенборг вовсю готовится ко второму Рождеству в правлении моего мужа (да, за прошедший год я, наконец, успела привыкнуть называть Кристиана именно так, хотя первое время почему-то опасалась этого. Глупо, правда?).

Уходящий год подарил нашей семье, а в частности мне, море положительных эмоций и невероятную усталость до ломоты во всем теле… В этот год я впервые стала Крестной замечательной малышки, которую назвали в мою честь! Можешь себе представить?! Я была первой, кто взял ее на ручки сразу после рождения и стала единственной, кто держал ее на руках на протяжении всей процессии… Даже несмотря на то, что помимо меня у нее была еще целая куча Крестных! В тот момент я по-настоящему задумалась о детях…

Наверное, ты хочешь знать, как прошла наша свадьба…

Что ж, мы назначили дату венчания практически через месяц после коронации Кристиана. Кстати говоря, с того дня он имеет титул Его Королевское Величество король Дании Кристиан XII, герцог Ольденбургский. И это мой муж, представляешь? Я до сих пор не могу поверить в это, когда просыпаюсь по утрам и вижу его сонное лицо, которое до конца наших дней уготовано видеть только мне. Только мне одной и никому более!

Подготовка к свадьбе была долгой и занимала практически все мое личное время, потому как Кристиану было далеко не до свадебной суеты. Но какое удовольствие я испытывала каждый раз, когда мы вместе с Шарли и вдовствующими королевами Матильдой и Луизой выбирали мне два шикарных свадебных платья! В эти моменты мне отчаянно не хватало тебя и твоей поддержки, но, признаюсь честно, Матильда стала мне отличным другом и главным советником по всем королевским вопросам.

На нашей свадьбе было практически полторы тысячи гостей! Ты можешь себе представить весь масштаб этого торжества?! Вот и я не могла, когда мы с Кристианом подписывали бесконечные официальные приглашения, которые все никак не кончались… Были приглашены различные высокопоставленные гости, деятели искусства, десятки всемирно известных актеров и артистов, чего только стоят сотни королевских родственников Кристиана из Швеции, Норвегии, Великобритании и даже Греции! На двадцать пятом рукопожатии я уже напрочь сбилась со счету кто передо мной стоит и кем они все друг другу приходятся…

В тот день я познакомилась с его ближайшими дядями и тетями, двоюродными бабушками и дедушками по материнской и в большинстве случаев отцовской линии. По моей инициативе мы также отправили приглашение и Адриану, но он по какой-то причине не почтил нас своим визитом и лишь отделался сухим поздравлением по электронной почте. Думаю, его поведение до конца жизни останется для меня загадкой…

А еще, представляешь, прямо посреди торжества Теодор и Марта объявили о своей скорой свадьбе! Я была настолько поражена и рада одновременно, что облила свое чудесное свадебное платье шампанским! А Грета на восьмом месяце беременности чуть не родила от восторга, мы тогда смеялись над нашими реакциями до боли в животе.

Копенгаген праздновал нашу свадьбу целых три месяца! Центральные улицы города были украшены нашими портретами и бесконечными праздничными вывесками, проезжая мимо которых я вспоминала, что являюсь женой короля Дании, ведь они продолжали висеть до того момента, когда мы уже практически забыли про прошедшее торжество.

Но по окончании нашей свадьбы подготовки к масштабным событиям не закончились. Мне предстояло практически сразу начать готовиться к собственной коронации. Знала бы ты, как тряслись мои руки каждый раз, когда я думала об этом дне… Даже собственная свадьба не вызывала во мне столько эмоций, как коронация.

В назначенный день я переволновалась настолько, что перед самым выходом меня стошнило, и я благодарила бога за то, что этого не случилось во время самого процесса! Зато после всех долгих и нудных традиций я стала официально именоваться как Ее Королевское Величество королева- консорт Дании Элизабет, герцогиня Ольденбургская. Я до сих пор удивляюсь каждый раз, когда снова и снова слышу в свой адрес «Ваше Величество…».

Из-за моей излишней нервозности Кристиан до сих пор подкалывает тем, что меня буквально тошнит от всех этих королевских процессий… Но, как оказалось позже, вырвало меня тогда вовсе не от волнения…

В июле родилась наша дочь, мам! Можешь себе представить, что твоя внучка имеет титул Ее Королевское Высочество принцесса София Матильда Кэтрин Датская, герцогиня Ольденбургская?! Это точно моя дочь?! Я до сих пор не верю своим глазам, что воспроизвела на свет такую чудесную девчонку. Обидно только, что она является полной копией Кристиана, особенно с большими, нет просто огромными голубыми глазами, будто я там и не участвовала вовсе… но не это ведь главное, верно?

Мы единогласно решили дать ей полное имя в честь ее бабушек: тебя и королевы Матильды. Даже не смотря на тот факт, что твое имя звучит не совсем по-королевски, но мы посчитали, что ты полностью этого заслуживаешь…

После родов малышки Софи я всерьез и надолго решила отложить беременность и роды второго наследника. Во-первых, вынашивание и рождение малыша — очень энергозатратный процесс, и даже спустя почти полгода после рождения дочери я не изменила свое мнение на этот счет, по-прежнему откладывая перспективу забеременеть снова на три или даже на четыре года вперед. А, во-вторых, просто на просто не хочу быть очередным королевских инкубатором для штопанья наследников престола и не следовать примеру моих предшественниц, живших пару-тройку веков назад.

И еще одна хорошая новость: Грета родила замечательного мальчугана, и мы с Софи вместе с ними ходим гулять по окрестностям Амалиенборга, иногда даже (почти всегда) приглашаем Беатрис с моей чудной и заметно подросшей крестницей. Кто бы мог подумать, что полтора года спустя мы будем все вместе гулять с колясками по центру города?! Я бы не смогла такое представить даже в самых лучших своих фантазиях!..

Знаешь, Вильгельм так любит свою первую и пока единственную внучку… надеюсь, в скором времени Тео и Марта объявят о том, что станут родителями, но пока они наслаждаются жизнью в путешествиях по всему миру. За время отсутствия Теодора вся работа личного секретаря Кристиана легла на мои плечи! Я ходила за собственным мужем по пятам, ежеминутно напоминая о ближайших событиях! Ты знаешь, какими порою могут быть несобранными короли? Вот и я не знала, ровно до этого момента…

Мам, я так боялась, что Вильгельм не примет меня, как собственную дочь. Все-таки его можно понять — я ему абсолютно чужая. Но, как оказалось, все мои опасения были совершенно напрасными. Он до безумия рад, что я являюсь супругой Кристиана и до жути обожает свою внучку. Жаль, что София пока не понимает, какие у нее могучие родственники…

Эту голубоглазую и щекастую девчонку обожает весь дворец! Представляешь, один раз я была свидетелем того, как королева Луиза и Вильгельм буквально бились за право понянчиться с ней, пока я помогала Кристиану с государственными делами! Это было так мило наблюдать со стороны…

Думаю, тебе несложно будет догадаться, какое решение Кристиан принял первым буквально сразу после коронации… Он издал указ об отмене традиционного отбора. Практически весь парламент поддержал его решение в силу того, что эта традиция уже давно изжила себя, но все равно нашлись несколько парламентариев, которые были категорически против отмены. Мы оба не хотим, чтобы наши потомки продолжали участвовать в подобном шоу через несколько лет…

А как я была удивлена тому, насколько кроткой и милой может быть с детьми Изабелла! Каждый раз, когда она приезжает к нам в гости на несколько дней — буквально отбирает у нас Софи, чтобы провести с ней несколько часов! Ох, совсем забыла упомянуть, что Белла является одной из многочисленных Крестных нашей принцессы, впрочем, как и Шарлотта. С появлением Софии и Элизабет — наша Изабель на несколько часов превращается в суперняню, наслаждаясь каждой минутой, проведенной со своими крестницами. Мы с Шарли за эти годы буквально замучили ее вопросами о том, когда же сможем погулять на ее свадьбе, но она лишь тактично отнекивается, бросаясь словами по типу «я еще так молода» или «у меня пока есть с кем понянчиться» и тому подобное.

Кстати говоря, наша дорогая Шарлотта поступила в элитный британский университет и ей сейчас далеко не до амурных дел. Бедняжка настолько загружена учебой, что едва успевает приезжать к нам на праздники… Мы с Матильдой и Луизой в тайне от всех надеемся, что она встретит там свою любовь (какого-нибудь британского аристократа желательно), о которой с замиранием сердца читает в книгах…

Ой, судя по требовательному писку принцессы Софи — мне уже пора.

Встретимся в следующем году! Бесконечно люблю и буду очень скучать…

Целую,

маленькая и навсегда твоя Эли.

Дорогие читатели!

Купить печатную версию книги можно, обратившись ко мне. Я продаю свои книги на ЛитРес, компания печатает их по востребованию. Как только ваша книга окажется у меня - я отправлю ее вам почтой России на указанный вами адрес.  https://www.litres.ru/christina-wood/tvoya-malenkaya-lozh/#recenses  Буду признательна каждому, кто не поленится оставить на ЛитРес отзыв о моей работе!

Content

Вуд Кристина Твоя маленькая ложь

Твоя маленькая ложь

Пролог. Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Часть 2. Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Эпилог