Мэри Элеонор Уилкинс-Фримен

Призрак Семипала

Мэри Элеонор Уилкинс-Фримен (1852–1930) — американская писательница и поэтесса. Автор двенадцати романов и более ста пятидесяти рассказов, лауреат медали Хоуэллса Американской академии литературы и искусства. Книги Уилкинс посвящены жизни новой Англии; в ее творчестве сверхъестественное зачастую сталкивается с обыденной реальностью.

Евгений Никитин родился в 1992 году. Заведует отделом зарубежной литературы журнала. Как переводчик публикуется в «Юности» с 2010 года. Лауреат премии зеленого листка в номинации «начинающему автору» журнала за 2013 год. Выпускник Института лингвистики и межкультурной коммуникации Московского государственного областного университета по специальности «перевод и переводоведение», в настоящее время учится в маги стратуре Российского государственного гуманитарного университета по специальности «история».

— Хватит тратить время впустую на уговоры, Бенджамин; забирай щенка и проваливай. Делай с ним что хочешь; отнеси, где взял, отдай кому-нибудь, обменяй… Если через полчаса он все еще будет здесь, я позову Джимми с сенокоса, чтоб тот его пристрелил. Пса в доме не потерплю. Семипал не выдержит и минуты, он страшно боится собак.

— Но, дедушка…

— Сколько раз повторять, уноси щенка. Хватит спорить.

Маленький, тощий, рыжеволосый и голубоглазый Бенджамин Уиллмэн переминался с ноги на ногу, глядя на развалившегося в кресле дедушку. В ладони мальчик сжимал потрепанную веревку, привязанную к ремешку вокруг шеи щенка. Щенок все время дергался, натягивая веревку, и пронзительно скулил. Ему не нравилось быть на привязи.

Он выглядел не слишком симпатичным — бледно-желтого окраса, очень неуклюжий — но не в глазах Бенджамина. Мальчик тщетно уверял дедушку, что когда щенок вырастет, во всей округе не будет собаки великолепней: старик стоял на своем.

В голубых глазах Бенджамина заблестели слезы, но он упрямо вздернул квадратный подбородок и снова попытался завести разговор:

— Дедушка…

— Ни слова больше, — оборвал его Уиллмэн-старший.

Мальчик перевел взгляд с дедушки в сторону кухни, где его мать перебирала смородину. Он открыл дверь и подошел к ней, волоча щенка за собой.

— Мам, можно я его оставлю? — шепотом спросил Бенджамин.

Оставшийся сидеть в кресле дедушка заозирался с подозрением, но ничего не услышал. Он был туговат на ухо.

— Если дедушка не согласен, то нет, — ответила мать. — Ты же знаешь, я не могу разрешить.

Щенок горестно поскуливал — почти в такт Бенджамину.

— Я не понимаю, ну почему он против? Цезарь же не обычный дворовый пес. Мам, попроси его, пожалуйста.

— Нет. Ничего хорошего из этого не выйдет. Ты же знаешь, как он обожает Семипала. А когда пес подрастет, он может его загрызть.

— Подумаешь, велика потеря, — буркнул мальчик. — Цезарь стоит десятка таких дурацких вороватых старых котов.

— Хватит, Бенджамин, — отрезала мать. — Дедушка и так очень много делает для нас. Не будем ссориться из-за пустяков. Слушайся дедушку: забери собаку и уведи прочь.

Между тем подозрения старика переросли в уверенность.

— Бенджамин, поторопись, — крикнул из комнаты дедушка. — Хватит докучать матери.

Мальчику пришлось взять щенка на руки — тот решительно отказывался следовать за поводком — и вынести из дома. Бенджамин, всхлипнув, ускорил шаг. Он вспотел от жары и пал духом. Ему пришлось проделать больше трех миль до деревни и обратно ради Цезаря, а теперь — еще больше мили, чтобы отдать его в чужие руки. Очевидно, его новым хозяином станет Сэмми Такер — тот будет очень рад собаке. Когда три недели назад　 мистер Дайер, хозяин бакалейной лавки, предложил Бену щенка, мальчик было заколебался, как отнесется к этому дедушка, но не смог устоять. Зашедший купить несколько пачек мыла Сэмми смотрел на него с завистью. А когда Бенджамин поделился с ним сомнениями насчет дедушки, тот немедленно навострил уши.

— Слушай, Бен, если дед не позволит, отдай его мне. — Он подтолкнул приятеля локтем. — Отец разрешил мне завести собаку, а мистер Дайер, конечно, не потребует его вернуть. Он уже всех раздал, кроме одного, последнего. К тому же это простые дворняги — он сам так говорил.

Бенджамин посмотрел на приятеля с недовольством:

— Уверен, дед не будет против; этот щеночек такой умница.

— Ну, спроси. Если не разрешит, я его заберу.

Однако Бенджамин не стал спрашивать разрешения дедушки, боясь услышать ответ. Он выждал три недели — ровно столько, по словам лавочника, щенков нельзя отрывать от матери — а потом, никому не сказав ни слова, сходил в деревню и вернулся уже с псом, рассчитывая, что его игривая жизнерадостность завоюет сердца родных. Казалось, никто не сможет устоять перед его очарованием. Однако дедушка Уиллмэн, всю жизнь предпочитавший кошек собакам и впавший в детство, невероятно обожал своего кота Семипала. Мать Бена часто повторяла, что не представляет, как отреагирует дедушка, если с котом что-то случится.

Пересекая двор со щенком под мышкой, мальчик заметил Семипала на покатой крыше — одном из излюбленных мест отдыха наряду с краем старого колодца, что стоял за амбаром. Уиллмэн-старший полагал, что такая привычка связана со страхом кота перед собаками. Бен пожалел, что Цезарь слишком мал, чтобы напугать рыжего. Цезарем щенка он решил назвать по пути домой, в честь живущего неподалеку огромного мастифа — тоже Цезаря, который ему очень нравился. Точно так же когда-то самого Бена назвали в честь Бенджамина Франклина.

Он устало тащился по сельской дороге, поднимая клубы пыли. Ему много раз говорили не пинать пыль, и, пребывая в скверном настроении, мальчик решил заняться именно этим. Солнце нещадно припекало рыжеволосую голову в истрепанной соломенной шляпе и плечи под хлопчатобумажной рубашкой. Руки начинали болеть от веса щенка, крупного и толстого для своих трех недель. За каменной оградой вдоль дороги скрывались кусты роз и таволги. На полях работало много народу;　время от времени проезжал очередной фургон с сеном. Многим мальчикам одного с Беном возраста приходилось трудиться в поле не покладая рук, но не ему: дедушка Уиллмэн присматривал за ним и не разрешал много работать на каникулах. Впрочем, Бен сейчас об этом не думал: одна обида перевешивает сотню радостей. Он крепко сжимал трепыхающегося щенка и плелся по пыли, размышляя о своих невзгодах.

— Я, можно сказать, с рождения хотел завести собаку. У других есть собаки, а у меня один старый кот. Такого щенка мне уже никогда не заполучить. Хоть бы что-нибудь стряслось с этим чертовым котом, — бормотал Бен.

Он взбивал пыль все яростнее, та в ответ вздымалась все выше. Перебежавшую дорогу белку он встретил безразличным фырканьем.

Сэмми оказался на своем поле, где они с отцом сгребали сено.

— Здорово! — радостно воскликнул приятель, бросил охапку сена и выбежал навстречу. Его　черные глаза лучились восторгом. — Значит, он не разрешил завести собаку, Бен?

— Да. Он никого не разрешил заводить.

— Значит, я могу его забирать.

— Выходит, так.

Сэмми вытянул вперед дрожащие от нетерпения руки; Бен неохотно отдал брыкающегося щенка.

— Хороший мальчик, хороший…

— Я назвал его Цезарем.

— Неплохое имя. Ну, здравствуй, Цезарь, здравствуй!

Рядом появился улыбающийся отец Сэмми: он обожал собак. Мужчина охотно взял щенка на руки и тоже начал с ним говорить. Бен мрачно уставился в землю, жалея, что его дедушка не походит на папу Сэмми…

— Трудно расставаться, да, Бен? — дружелюбно поинтересовался мистер Такер.

— Мне никогда больше не выпадет такой шанс.

— Выпадет, не сомневайся. Рано или поздно дедушка передумает и смягчится.

— Нет. Он никогда не позволит мне никого завести.

— Ох, не торопись сдаваться, Бен.

Мальчик покачал головой и повернулся уходить.

— Сэмми будет кормить его и следить за ним. Приходи навещать, будем рады, — проводил его мистер Такер.

Руки мальчика освободились от ноши, но на сердце лежал камень. По дороге обратно пара знакомых мальчишек окликнула его, но он лишь мрачно кивнул в ответ.

— У. Них. Есть. Собака, — пробормотал Бен. И действительно, за ними шла овчарка.

Уже подходя к дому, он решил срезать путь через сад, намереваясь незаметно прокрасться в комнату и остаться там до вечера. Он не чувствовал голода. Бен брел по пояс в некошеной траве через сад и, наконец, дошел до сарая. И замер. На краю колодца растянулся большущий рыжий кот, подставляя солнцу удивительные лапы с семью пальцами. Не самое подходящее место для кошки, но Семипалу оно нравилось; тут он проводил почти все свое время, если, конечно, не лежал на крыше.

Бенджамин подошел к колодцу. Он запыхался, лицо покраснело, голубые глаза сверкали злостью:

— Ах ты, старый ленивый котяра!

Мальчик замер на миг; потом выбросил руку вперед и столкнул Семипала. Раздался жалобный вопль, скрежещущий звук — и кот исчез. Напуганный Бен бросился прочь. Он читал Библию и невольно вспомнил Каина. Что он натворил? Что же с ним теперь будет? Можно ли сбежать от своей совести?

Он никогда в жизни не бегал так быстро. Сердце колотилось, но мальчик продолжал бежать, сам не зная почему. Мимо сарая, мимо ограды пастбища, к дому. Увидев крышу дома, он, терзаемый муками раскаяния, бросил прощальный взгляд на место, где так любил сидеть бедный Семипал. И остановился, оцепенев от ужаса: кот снова сидел на том же месте!

Мальчик стремительно побледнел. Он не верил в сверхъестественное, однако, обладая живым воображением, вспомнил жуткие сказки. И снова посмотрел на крышу. Да, там точно сидел Семипал, который сейчас должен был находиться на дне колодца. Разве он не видел собственными глазами, как кот свалился в него?

Бен ворвался на кухню.

— Мама! Дедушка! — с ходу выпалил мальчик. — Я столкнул Семипала в старый колодец, он утонул, а теперь там сидит его призрак! Мама!

Прикованный к креслу ревматизмом Уиллмэн-старший каким-то чудом поднялся.

— Столкнул Семипала в колодец, — повторил он вслух.

Мать Бена также стремительно побледнела.

— Я… я… не знаю, что на меня нашло. Теперь он в колодце и на крыше дома тоже!

— О чем ты говоришь? — изумилась женщина. — Успокойся и расскажи все по порядку.

— Я спихнул Семипала в старый колодец. Не знаю, что на меня нашло, но я сделал это. Теперь　он лежит там мертвый и сидит призраком на крыше дома. Ой, мама!

— Ты не мог сбросить его в колодец! — прогремел дедушка Уиллмэн. — Иначе…

Он попытался пересечь кухню, опираясь на трость. Старик тоже побледнел; его била мелкая дрожь.

— Ханна, — обратился он к дочери. — Беги скорее и постарайся вытащить его оттуда. Этот кот для меня дороже всех на свете.

Мать Бенджамина направилась к двери вместе с рыдающим и цепляющимся за нее сыном. Как раз в тот миг на пороге появился Семипал. Пышный хвост сердито дергался, однако сам он выглядел совершенно живым и невредимым. Напуганный кот бегает еще быстрее провинившегося ребенка, а семь когтей на пальцах сослужили зверю хорошую службу, когда он цеплялся за стенки колодца, так и не долетев до дна.

Семья уставилась на него, вытаращив глаза.

— Эт-то Семипал? — выдохнул Бен.

— Ну конечно же, Семипал, — проворчал дед. — И чего ты так буйствовал? Кис-кис-кис.

Мать подвела сына к раковине, намочила лоб и заставила выпить стакан воды.

— Призраков не существует. Ты вел себя очень глупо. Но я понимаю: нельзя не испугаться, сотворив такое злодеяние. Мне страшно и подумать об этом. Это немногим лучше, чем убить человека. Никогда бы не подумала, что мой сын способен на подобное. Дедушка был так добр к тебе.

— Я-я… так больше не буду… никогда, — всхлипывал дрожащий мальчик. — Я сожалею, я очень сожалею.

Бенджамина не выпороли, ибо муки совести были достаточно болезненны, однако он, бледный и серьезный, долго беседовал с дедушкой (на чьих коленях лежал Семипал) и матерью.

— Если ты когда-нибудь попытаешься сделать что-то подобное, я обойдусь с тобой сурово, очень сурово. Запомни это, — сказал Уиллмэн-старший.

— Согласна. Это ужасный поступок, за который следует жестоко наказать, если бы ты уже не раскаялся. Надеюсь, это больше не повторится.

— Я не буду, обещаю! — поклялся Бен.

За ужином Бенджамин налил полное блюдце молока и принес Семипалу. Часть даже пролилась по пути на вымытый кухонный пол, однако мать ничего не сказала. Кот с удовольствием вылакал блюдце; полный раскаяния, со следами слез на лице Бен и сидящий в кресле дедушка смотрели на него. А на полях работники укладывали последние снопы в фургоны. Небо на востоке алело закатом. Повсюду царили уют, спокойствие и тишина; мир не рухнул из-за вспышки гнева одного мальчика.

Дед положил руку ему на голову:

— Теперь ты будешь хорошим мальчиком, да, сынок?

— Да, сэр.

Бен опустился на колени и крепко обнял Семипала.

Перевод с английского Евгения Никитина.

Content

Мэри Элеонор Уилкинс-Фримен
Призрак Семипала