Татьяна Ларина

(Tatiana_Larina)

Лабиринт моей жизни

Пролог

Величайшие злодеи — это те, кто не помнит, поскольку они не утруждают себя размышлениями о содеянном; в отсутствие воспоминаний ничто не может их остановить. Для человеческих существ размышлять о прошлом означает переместиться вглубь, пустить корни и укрепиться на одном месте, чтобы не быть унесенным чем-нибудь мимолетным.

Ханна Арендт. Некоторые вопросы моральной философии

Теперь мы знаем, что воспоминания не хранятся в мозге в фиксированном или замороженном виде, как продукты в леднике, а видоизменяются, рассыпаются на фрагменты, снова воссоздаются из них и по новому классифицируются при каждом акте припоминания.

Оливер Сакс. Галлюцинации

Как часто мы мечтаем начать жизнь сначала, стереть совершенные ошибки хотя бы из собственной памяти и двигаться дальше, словно заново родившись? Как часто не хотим помнить неприятные и болезненные события? Как часто грезим о забвении? Лишь единицам улыбается такая удача, но удача ли? Воспоминания делают нас теми, кто мы есть. Стереть память — все равно что потерять собственную жизнь, и что тогда остается? Есть ли будущее без прошлого? Кто ты без своих воспоминаний?..

Ее сон был чуток. Легкое колыхание воздуха отдавалось вибрацией в измученном препаратами мозгу, но никто не мог этого заметить. С каждым тяжелым шагом Макса по комнате ее дыхание сбивалось, а сердцебиение становилось тревожнее.

— Она скоро проснется, — хмуро сказал мужчина, просматривая ее больничную карту. — Мы должны быть готовы.

— Конечно, дорогой, — взволнованно ответила женщина и поправила выбившуюся из пучка прядь. Она посмотрела на супруга и натянуто улыбнулась. — Мы готовы. Мы полностью готовы.

— Я пойду в кабинет, а ты побудь с дочерью. Если она проснется, пусть увидит тебя первой.

— Конечно.

Макс сунул подмышку медкарту падчерицы и, не оглядываясь на жену, поспешил убраться из этой дурацкой персиковой комнаты. И как Лиле пришло в голову так оформить спальню Станиславы? Это уже не детская, из которой сумасшедшие мамаши стремятся сделать комнатку принцессы, а спальня взрослой девушки. Стасе двадцать шесть, а учитывая, какую жизнь она вела, подобные солнечные краски никак не подходили ее характеру. Черт с ней. Хочется Лиле играть в заботливую мамочку — пусть.

Лиля смотрела вслед мужу и думала о том, как сильно он изменился со времени их знакомства. Некогда красивый, широкоплечий брюнет со смуглой кожей превратился в обрюзгшего, лысеющего старика. Хотя Максу не было пятидесяти пяти, выглядел он на все шестьдесят. Сказывался его сидячий образ жизни. Практически все время ее муж проводил в своем кабинете, выходил лишь к завтраку, обеду и ужину, и то не всегда. Но было в этом и нечто положительное — так они реже встречались. Их супружество давным-давно превратилось в жалкий фарс.

В отличие от своего супруга, Лиля сохранила прежнюю привлекательность. Пусть в уголках глаз можно было заметить паутинку неглубоких морщинок, а волосы приходилось красить чаще, чтобы скрыть седину, возраст придавал этой женщине особый шарм. Она была подобна дорогому вину, которое со временем становится более утонченным.

Лиля перевела взгляд на спящую девушку и невольно вздрогнула. Она никак не могла привыкнуть к мысли, что Станислава вернулась, что теперь они снова будут жить под одной крышей и девочка обязательно станет звать ее мамой.

— Проснись, дочка! — прошептала Лиля и взяла теплую ладошку Стаси. — Ну же… Проснись, милая! Это же я — твоя мама. Я рядом.

Никакой реакции. Лиля недовольно поморщилась и отпустила руку девушки. Сидеть здесь было невыносимо. Да и какая в этом польза? Макс только предположил, что девчонка проснется, но где гарантии, что это случится сейчас.

— Мне нужно на кухню, дорогая, — снова обратилась к Стасе Лиля, хотя не видела никакого смысла разговаривать со спящей. — Я зайду позже.

Женщина поднялась со стула, расправила строгую юбку-карандаш и, бросив последний взгляд на Станиславу, поспешила уйти из комнаты. Она незаметно прошмыгнула мимо кабинета Макса, пусть думает, что жена не посмела его ослушаться, и зашла на кухню. Катя уже занималась обедом, кругом царила чистота и не к чему было придраться, а так хотелось хоть немного выпустить пар…

— Лилия Николаевна? Ой, вы напугали меня, — произнесла девушка, заметив свою хозяйку.

— Катя, ты рассольник варишь? — проведя наманикюренным пальцем по светлой столешнице и удостоверившись, что на ней нет пыли, вопросила Лиля.

— Да, вы же вчера сказали…

— Я передумала. Мы будем луковый суп. И сходи за свежим багетом. Чтобы был горячим, а не как в тот раз!

— Хорошо, Лилия Николаевна.

— Что стоишь?! Марш за работу! — прикрикнула хозяйка, и несчастная молодая кухарка тут же повернулась к раскаленной плите, чуть не обжегшись. — Я буду в саду. Принеси мне кофе с печеньем.

— Да, конечно.

Лиля гордо прошла через кухню в сад. Это было единственное место, куда ее супруг точно не сунется, а значит, не узнает, что она ушла от Станиславы. Сам он до ужина не соберется навестить падчерицу. За все время, что она находилась в бессознательном состоянии, Макс заходил к ней не больше двух раз в день. В большем внимании надобности не было: показатели в норме, состояние стабильное, скоро проснется. Лиля устроилась на шезлонге под зонтиком и прикрыла глаза.

— Скоро проснется… Стася скоро проснется, и наша спокойная жизнь кончится, — прошептала она, с ужасом думая, с какими трудностями им предстоит столкнуться. Но пути назад больше не было.

— Кофе, — звонким голоском известила женщину Катюша.

— Поставь здесь. — Лиля указала на столик у шезлонга и внимательно проследила за тем, как девушка выполнила приказ. — Можешь идти, Катя.

Кивнув хозяйке, девушка поспешила вернуться на кухню. Через несколько часов обед, а ей теперь нужно успеть сварить луковый суп, купить багет. И что теперь делать с целой кастрюлей рассольника? Опять эта мерзкая Орлова встала не с той ноги. Все время чем-то недовольна. Но пусть лучше она общается с хозяйкой, чем с ее мужем.

Пока Лиля нежилась на солнце, Катя резала луковицу за луковицей, а Макс работал над своей книгой в кабинете, на втором этаже просторного дачного дома в комнате с персиковыми стенами спала девушка… Но постепенно ее грезы стали рассеиваться. Сквозь неглубокую дрему Стася почувствовала сладкий цветочный запах, откуда-то доносилось щебетание птиц, а тело неприятно покалывало, требуя движения. Вдох. Выдох. Громкое тиканье часов. Вдох. Выдох. Стася открыла глаза.

С пробуждением, девочка. Добро пожаловать на первую ступень лабиринта. Это лабиринт твоей собственной жизни. Пройдешь его — обретешь себя и останешься в выигрыше. Не пройдешь — увы!

1. Пробуждение

Мы приходим в этот мир как чистый холст. Каждый день на нем появляются мазки — яркие или мрачные, красочные или темные. Постепенно из этих мазков рождается картина, картина нашей жизни. Но что, если взять растворитель и стереть с холста все краски?

Девушка несколько раз моргнула. Яркий свет резал глаза, а из-за духоты не хватало кислорода. Она глубоко вдохнула и попыталась подняться. Голова раскалывалась. Ну же… Еще немного… Ей удалось сесть на кровати. Сознание стало проясняться, она сообразила, что находится в спальне с отвратительного цвета стенами. Только чья это спальня, девушка не знала. Она посмотрела на свои руки с длинными худыми пальцами и не узнала их, дотронулась до лица и поняла, что совершенно не помнит, как выглядит. И имя… Какое у нее имя?

Кто она такая? Что это за место? Почему она в этой спальне? Из-за чего так раскалывается голова? Она больна или просто сошла с ума? Мысли вихрем проносились в голове, вызывая еще большую, нестерпимую боль, но нетерпение придавало силы. Девушка смогла подняться с кровати и подойти к большому зеркалу.

Она себя не узнала. Ей казалось, что в отражении какая-то незнакомка. Это были не ее каштановые волосы, не ее глаза цвета молочного шоколада, не ее бледные, безжизненные губы, не ее хрупкое тело… Девушка дотронулась до живота — отражение повторило ее действие, подняла руку — отражение сделало то же.

— Кто я? — спросила она у самой себя, но только затем, чтобы услышать свой голос.

После долгого сна ноги плохо слушались, и она по стене направилась к двери, вышла в коридор, добралась до лестницы. Она была в чьем-то доме. Судя по всему, здесь жили люди обеспеченные, но девушке от этого стало неуютно. Почему-то ей казалось, что к подобному она не привыкла, а здесь была незваной гостьей.

С первого этажа послышались какие-то звуки, где-то играло радио, и девушка решила спуститься. Только на лестнице она сообразила, что на ней надета только широкая хлопковая сорочка, похожая на те, что выдают в больнице. Она всем телом почувствовала свою наготу и попыталась прикрыть глубокий вырез на груди. Возможно, стоило вернуться в спальню и поискать хотя бы халат, но у нее не было сил подняться обратно.

Девушка спустилась в гостиную и провела пальцем по белоснежному столику — следов пыли не осталось. Сколько же нужно времени, чтобы здесь прибраться? Кто этим занимается? Хозяева? Прислуга? А может, клининговая служба? Почему ее так волновал вопрос уборки? Может быть, ей приходилось поддерживать порядок в таком доме?

Девушка почувствовала легкое головокружение и ухватилась за спинку дивана, и тут ее взгляд упал на каминную полку, где были расставлены фотографии в рамках. Она подошла к камину и стала вглядываться в снимки. Вот черно-белая карточка, на ней запечатлен мужчина лет сорока за рулем блестящей «Волги». На других, уже цветных, — счастливое семейство: мужчина, женщина и ребенок, в котором девушка узнала себя. Неужели это ее семья? На фотографии с краю в красивой серебряной рамке на нее смотрела женщина средних лет, кажется, та, что и на остальных фото, только постаревшая на десяток лет.

— Станислава? — услышала она за спиной и от неожиданности выронила рамку. Стекло со звоном разбилось, и девушка вздрогнула. Она обернулась и увидела женщину с фотографии, только теперь перед собой.

— Извините, — пробормотала она и опустилась на пол, начиная подбирать осколки.

— Милая, не надо. Брось! — женщина подошла к ней и раскрыла объятия. — Ты проснулась… я так рада. Иди ко мне.

Девушке ничего не оставалось, и она, с трудом превозмогая головокружение, поднялась, оставив осколки на полу, и обняла женщину. Ей хотелось понять, кто это, но она не помнила. Прикрыв глаза, она вдохнула ее аромат, надеясь так пробудить воспоминания и чувства, но ничего не произошло.

— Кто вы? — спросила девушка, как только незнакомка отстранилась.

— Дорогая моя, — женщина провела ладонью по ее щеке, взяла за руку и медленно повела к дивану. — Я твоя мама. Ты уже много дней без сознания! Мы с отцом так боялись за тебя…

— Мама?..

— Да… Милая, тебя зовут Станислава Орлова, но мы ласково зовем тебя Стасей. Тебе двадцать шесть и это твой дом, — убирая с лица девушки волосы, сказала женщина. — Ты попала в аварию две недели назад, сама практически не пострадала, но голова… Ты приходила в себя несколько раз, но не узнавала ни меня, ни отца.

— Отца? Это мужчина на фото?

— Не совсем, дорогая. На фотографиях Сергей, твой родной отец. К сожалению, умер. Сейчас я замужем за замечательным человеком, он любит тебя как родную. Скоро ты сама убедишься.

— А вас как зовут?

— Какая я забывчивая… Даже не сказала имени… Лилия, меня зовут Лилия Николаевна Орлова, а твоего отца Максим Евгеньевич.

— Моего отчима? — поправила Стася.

— Зови его папой. Такие у вас отношения. Я сейчас схожу за ним, он в кабинете.

Лилия поднялась с дивана и прошла через гостиную к массивным дверям из красного дерева. Она постучала, но вошла туда, не дождавшись ответа. Не прошло и минуты, как Лилия вернулась, ведя за руку, как ребенка, мужчину средних лет. Он сразу же уцепился взглядом за Стасю. Девушке не понравилось то, как мужчина смотрит на нее, и она снова попыталась прикрыть вырез сорочки рукой.

— Стася, я Максим, твой отчим и лечащий врач по совместительству, — сходу представился мужчина. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Как голова? Тошнота есть?

Стасе совершенно не хотелось рассказывать о себе этому человеку, но, взглянув на мать, она все же заговорила. Максим внимательно слушал, изредка кивая головой.

— Хорошо. Ты очень быстро идешь на поправку, если сразу встала. Но еще пару дней стоит соблюдать постельный режим, — строго сказал он.

— Но я не хочу лежать… Если я две недели была без сознания, то наоборот хотела бы начать двигаться и поскорее все вспомнить, — возразила Стася.

— Стася, тебе незачем перенапрягаться. Вспомнишь все, когда придет время, а пока мы тебе расскажем. Сейчас я позову Катерину, это наша помощница по дому, она поможет тебе подняться, принять душ и переодеться. Я зайду к тебе позже, — безапелляционно сказал Макс и направился в сторону больших стеклянных дверей.

Стася поняла, что с этим мужчиной спорить бесполезно. Она только кивнула и отвернулась к маме, желая у нее найти поддержки, но Лиля последовала за мужем, даже не взглянув на дочь. Вскоре Максим привел молодую светловолосую девушку, на вид ровесницу Стаси. Он представил Катерине свою падчерицу и попросил помочь ей с туалетом. У Стаси промелькнула ассоциация с королевой Елизаветой, модницей своей эпохи, которая носила фантастические наряды, надевать которые помогала прислуга. Странно, что она помнила такие вещи, умудрившись забыть собственное имя. Макс кивнул девушкам и направился в свой кабинет, а Катерина стала помогать Стасе.

Поднявшись в комнату, ту самую, с отвратительными персиковыми стенами, Стася решилась расспросить Катю о себе. Чужим людям, в отличие от близких, иногда виднее, каков на самом деле человек. Но Катерина сказала, что не была знакома со Стасей до этого дня. Она сама работала в этом доме только полторы недели, и все это время ее молодая хозяйка была без сознания. Другой прислуги не было.

— Ты одна убираешь весь дом?

— Нет, с уборкой помогают девочки из клининговой компании, но там всегда разный персонал. Насколько я знаю, Лилия Николаевна и Максим Евгеньевич не нанимают постоянных работников. Меня взяли только потому, что вы попали в аварию, — сказала Катерина, помогая Стасе дойти до ванны.

— Обращайся ко мне на ты. Мы же примерно одного возраста?

— Думаю, да. Мне двадцать пять.

— Вот видишь, а мне — двадцать шесть, — улыбнулась Стася и подхватила Катю под руку. — Скажи, а может быть, ты знаешь обо мне что-то со слов родителей?

— Только то, что ты попала в аварию и ничего не помнишь…

— Вот как? Ладно… А этот Макс, он действительно мне как отец?

— Не знаю, Стась… Говорю же, я работаю тут всего ничего… — Катя довела Стасю до ванны и стала развязывать сорочку на спине. Вроде бы они обе девушки, но Стася смутилась при мысли, что Катерина увидит ее обнаженной.

— Ладно… А теперь иди, дальше я сама справлюсь, — придерживая на себе сорочку, улыбнулась она.

— Уверена? Давай я помогу. Чего стесняться? — серьезно ответила Катя.

— Нет, я сама. Если что, позову.

Два последующих дня Стася провела в своей комнате. Она ходила от кровати до двери и обратно, разрабатывая ноги, которые в конце концов снова стали слушаться. Макс навещал ее несколько раз в день, осматривал голову, где она сама не обнаружила ни одной ссадины, и пичкал какими-то лекарствами. Отчим совершенно не нравился Стасе, и как бы мама ни просила, она продолжала обращаться к нему по имени. Зато Лиля проводила почти все свое время с ней и много рассказывала о прошлой жизни, о которой Стася предпочла бы не знать.

Когда ей было шестнадцать, Сергей Орлов разбился на машине. Стася не могла смириться со смертью папы и, даже не окончив школу, сбежала из дома. Она скиталась по улицам, жила с какой-то шпаной, не раз оказывалась в полиции. Лиля ее выручала, и Стася обещала, что теперь станет примерной дочерью, но снова убегала, чувствуя тягу к прежней «неправильной» жизни. Как-то раз один из ее дружков в пьяном угаре избил Стасю, и она попала в больницу, где лечащим врачом оказался Макс. Так он познакомился с Лилей, они полюбили друг друга и поженились.

Какое-то время все стало налаживаться, и у Стаси появился парень — Саша Антипов, с детства влюбленный в нее. Саша оберегал Стасю. Он помог ей восстановиться в школе и сдать ЕГЭ. Родители Саши долгое время были против его девушки, но со временем сдались и приняли Стасю, вот только она в очередной раз «отмочила номер». На званом ужине у родителей своего парня Стася перебрала с алкоголем, начала дебоширить и, в завершении всего, наговорила Саше много лишнего. Парень не выдержал и ушел от нее.

Расставание с Сашей подтолкнуло Стасю вернуться к жизни на улице. И как бы Лиля и Макс ни упрашивали, она их не послушала, а они, отчаявшись, перестали ее искать.

— Меня все бросили? — со слезами на глазах спросила Стася, выслушав рассказ матери.

— У нас просто кончились силы, — вздохнула Лиля, опустив взгляд на свой идеальный маникюр. — Мы продолжали любить тебя и очень переживали, но чем старше ты становилась, тем более неуправляемой была. Эта авария… Милая, ты была так пьяна. Мы с трудом откупили тебя от суда. Слава богу, что никто не пострадал, потому что если бы ты сбила кого-то, то ни я, ни папа уже не смогли бы помочь.

— Может, и не надо?..

— Что ты хочешь этим сказать?!

— Мам, если я такое творила, может быть, лучше, если я понесу наказание? Заслуженное наказание, а так…

— Все, что я хочу, чтобы ты стала нормальной девушкой. Приличной! Я хочу видеть тебя в красивой одежде, а не твоих клоунских нарядах. Ими забит весь твой шкаф! — вспылила Лиля и, вскочив с кресла, стала выбрасывать из шкафа короткие яркие платья, топы, облегающие брюки. Стася смотрела на все это и не могла поверить, что носила подобное. Сейчас одна мысль, что она наденет короткое, едва прикрывающее зад, леопардовое платье, вызывала отвращение. Вульгарные вещи, полная безвкусица.

— Мам, перестань… Прошу тебя, перестань! Я больше это не надену! — дрожащим голосом, захлебываясь собственными слезами, сказала Стася. Ей было противно от себя самой. Она с отвращением смотрела на собственную одежду и представляла, на кого была в этом похожа.

Лиля замерла и испуганно посмотрела на дочь. Нельзя было доводить ее до слез. Макс предупреждал, что сильный стресс может вызвать нежелательные воспоминания. Она подошла к дочке, села рядом с ней на кровать и нежно обняла. Какое-то время они просто плакали, а потом Лиля пообещала Стасе, что, как только Макс позволит, они поедут в самый крупный торговый центр и купят ей новый гардероб от белья до верхней одежды.

Такую прогулку Макс разрешил на четвертый день после пробуждения. Стася уже совершенно окрепла, головокружение прошло, тошнота не мучила, а ноги крепко держали на земле. Из окна маминой машины она могла разглядеть родной городок. Он носил забавное название Солнечный и скорее походил на дачный поселок для обеспеченных людей. Двух- и трехэтажные дома, отгороженные от улицы высокими заборами, кричали о достатке своих владельцев. Аккуратные лужайки, парк с озером, детская площадка — самый настоящий буржуазный рай. Кое-где шли стройки, но было ясно, что вскоре на их месте появятся такие же ухоженные коттеджи.

Торговых центров в городке было всего три. Лиля отвезла Стасю в самый крупный. Она сказала дочери, что та может не переживать из-за денег и выбирать все, что пожелает душа. Но Стася решительно предпочитала простые вещи. Не понимая почему, она не могла даже взять в руки вешалку с дорогим платьем. Ее не покидало странное ощущение, что все это должно быть ей не по карману, когда Лиля с энтузиазмом выбирала за нее шикарные вещи.

После удачного шопинга Лиля повела Стасю в салон, где после многочасовой работы стилиста из нее сделали «конфетку». На самом деле измученная лекарствами, лишенная солнечного света Стася была похожа на живой труп, и видеть ее такой Лиля просто не могла. Ее мучила совесть, что из-за нее молодая красивая девушка стала похожа на чудовище.

— Дорогая, пообедаем в кафе и домой, — сказала она, подхватывая дочь под руку. — Ты, надеюсь, не очень устала?

— Нет, я так рада, что вышла куда-то из своей комнаты… — ответила Стася.

— Вот и отлично!

Они сели за столик в ресторане, сделали заказ, и Лиля завела тему, которой до этого не касалась. Она сообщила Стасе, что у нее есть дедушка. Он был отцом Сергея Орлова, но из-за давней ссоры не общался ни с Лилей, ни со Стасей. Сейчас, как оказалось, он горел желанием наладить отношения с внучкой.

— Но если мы не общались, тогда с чего вдруг сейчас в нем проснулась ко мне любовь? — недоверчиво спросила Стася.

— Сама понимаешь, Михаил Иванович уже немолод… — вздохнула Лиля. — В любом случае мы с Максом считаем, что вам стоит наладить контакт. Он твой родной дедушка, а то, что когда-то у папы с ним был конфликт, не должно иметь к тебе никакого отношения.

— А из-за чего они поссорились?

— Не знаю… У Михаила Ивановича тяжелый характер. Думаю, Сереже не нравилось, что он пытался давить на него и нашу семью. Но это все в прошлом.

— Мам, а дедушка знает, кто я и чем занималась? — осторожно поинтересовалась Стася.

— Да, об этом… — Лиля замялась и стала нервно теребить в руке салфетку. — Нет, он ничего не знает. Ты же понимаешь, вопрос деликатный… Но он знаком с Сашей и очень ему доверяет.

— С Сашей? Моим бывшим парнем?

— Да. Именно поэтому мы не стали разубеждать деда, что вы все еще вместе.

— Что?! Но это же не так! — вспылила Стася. Она не помнила Сашу, но этот обман пришелся ей не по душе.

— Мы с Сашей уже говорили, и он не против, — спокойно сказала Лиля, словно это было пустяковое дело.

— Не против врать моему дедушке? — нахмурилась Стася.

— Нет, Станислава, он не против снова стать твоим парнем, и если ты действительно хочешь начать новую жизнь, то примешь это предложение, — раздраженно выпалила Лиля. Она совсем не так представляла этот разговор и злилась, что дочь сразу принимала предложение в штыки, давая понять, что в этом вопросе с ней будут проблемы.

— Но я его даже не помню!

— Ничего. Скоро снова познакомитесь, может быть, у тебя случится проблеск, и ты вспомнишь свою любовь! — ее тон очень напоминал приказной, и Стася обиженно отвернулась. Ей не нравилось, что решали за нее, как и не нравилось начинать новую жизнь с обмана.

— Ты будешь диктовать мне, с кем встречаться? — процедила она.

— Пока ты сама не сможешь разумно принимать решения — да! — сказала как отрезала Лиля.

Обед не удался. И хотя Лиля вскоре смягчилась и завела разговор о беззаботных женских штучках, Стася только и думала, чтобы поскорее вернуться домой. Пусть она не помнила своей жизни, но чувствовала, что не привыкла к такому давлению. Видимо, бунтарское прошлое напоминало о себе. Ей хотелось свободы, но вместо этого Стася оказалась пленницей в собственном доме.

Лиля и Макс озвучили ей ряд правил, невыполнение которых каралось домашним арестом. Стасе запрещалось прикасаться к алкоголю и сигаретам, знакомиться с людьми на улице и общаться с теми, кого не одобрят родители. Вспоминая рассказы о своем прошлом, Стася понимала эти запреты, но в глубине души все равно противилась. Ее будни превратились в непросветную серую массу, какую волокут заключенные в тюрьме. У нее не было ни друзей, ни знакомых, и только Катюша, когда освобождалась от дел по хозяйству, ненадолго забегала к ней в комнату. Единственным развлечением для Стаси стало наблюдать за стройкой дома напротив. Когда она только проснулась, там никто не работал, но пару дней назад приехала целая бригада, и теперь работа шла полным ходом.

Стася любила забираться на подоконник с яблоком или грушей и смотреть, как молодые строители выкладывают кирпичом стену или таскают какие-то доски. Она практически сразу заприметила и их бригадира — высокого широкоплечего шатена, он так серьезно подходил к делу, что Стася невольно улыбалась, наблюдая за ним. Мужчины ее видели, иногда что-то выкрикивали, иногда осмеливались свистнуть, но всегда получали за это нагоняй от бригадира-красавчика. Стасе нравилась эта игра, хотя бы такое общение у нее было с внешним миром.

Вопреки опасениям матери у Стаси не возникло тяги к алкоголю, травке или таблеткам, которыми она раньше активно баловалась, но появилось необъяснимое ощущение, что чего-то важного в ее жизни не хватает, и она решила восполнить это спортом. Лиле и Максу не нравилось, что их дочь каждый день утром и вечером выходит на пробежку, но они молчали, пока как-то за ужином не случилась ссора.

В тот день Стася была сама не своя. После обеда она устроилась в гостиной с книгой и сама не заметила, как уснула. Ей снилось что-то яркое и красочное, а потом она вдруг оказалась в ресторане быстрого обслуживания рядом со стойкой выдачи заказов. Стася видела, как сотрудница кафе ставит полный пакет еды перед каким-то парнем и продолжает с ним разговаривать, попутно отсчитывая сдачу. В этот момент Стася прямо у них из-под носа утягивает пакет и убегает из кафе. Она не видела, что было дальше, чувствовала только, как боится, что ее догонят, отберут еду и накажут.

Этот сон отличался от тех, что она видела раньше, и Стася решила, что это обрывки воспоминаний. Неужели память возвращалась? Но тогда получается, что она воровала еду? Что за жизнь у нее была? За ужином Стася не удержалась и рассказала о своих мыслях матери.

— Не знаю, дорогая. Я же говорю, что ты совсем отбилась от рук. Давай не будем об этом, — вздохнула Лиля.

— Не будем? Мам, я воровала еду! — прокричала Стася.

— Но это был твой выбор, — Лиля разозлилась и со звоном бросила столовые приборы на тарелку. — У тебя, моя дорогая, всегда был выбор: оставаться на улице или вернуться к нам, где тебя всегда ждал накрытый стол. Тебе следует упрекать не меня, если ты действительно опускалась до того, что воровала дешевые гамбургеры.

— Я не верю, что предпочла воровать, если действительно могла вернуться домой. Может быть, вы сделали мою жизнь настолько невыносимой, что я предпочла голодать, живя на улице?!

— Не смей так говорить с матерью! — Макс ударил кулаком по столу. Его и без того огромные глаза еще больше выкатились из орбит, и сейчас он напоминал страшную глубоководную рыбину. Стася машинально втянула голову в плечи. — Извинись немедленно перед Лилей, мерзавка!

— Это так он меня любит как родную дочь?! — повернулась к матери Стася.

— Максим, не надо. Повздорили и ладно, — обратилась к мужу Лиля и накрыла его руку своей ладонью.

— Повздорили и ладно?! — взревел Макс. — Знаешь, дорогая, хватит тебе беречь чувства этой неблагодарной мерзавки! Я ей все расскажу.

— Не надо! — испуганно выкрикнула Лиля.

— О чем речь? — вмешалась Стася. — Что ты мне расскажешь?

— Ты не просто воровала еду, дорогая дочь, — прошипел Макс, — когда мы не давали тебе денег по первому требованию, а обитая в притонах и общаясь неизвестно с кем, ты частенько просила денег. Так вот, когда ты их не получала, то торговала собой. Этим ты нас шантажировала.

— Что?!

— Ты была проституткой. Боюсь представить, сколько мужчин через тебя прошло.

Стася больше не могла этого выносить, она выскочила из-за стола и побежала в свою комнату. Лиля недовольно посмотрела на мужа и покачала головой, а он в ответ только улыбнулся. Вздохнув, она поднялась из-за стола, бросила на стул салфетку и направилась вслед за дочерью. Но когда поднялась в ее спальню, увидела, что Стася переодевается в спортивную одежду.

— Куда ты собираешься? — спросила она, прислонившись к дверному косяку.

— На пробежку, — ответила Стася, натягивая на себя спортивную майку.

— Станислава, не делай глупостей. Если ты снова сбежишь…

— Не сбегу, мам.

— Нам с отцом не нравятся твои пробежки. Пора с этим завязывать, — холодно произнесла она.

— Мам, я не хочу опять уходить из дома и жить на улице. Не знаю, что было раньше, но сейчас все изменилось. Неужели ты не видишь, что у меня нет желания пить и снова искать приключения на свою задницу, — Стася посмотрела на Лилю полными слез глазами. Расстроенная, униженная, лишенная простого самоуважения, но она была очень красива.

— Станислава, у нас есть причины волноваться за тебя, — вкрадчиво сказала Лиля, с интересом разглядывая ее лицо, которое так напоминало ее собственное. Хорошо, что она похожа на мать, а не на отца.

— Я буду держать себя в руках и не вернусь к тому, что было. Мне тяжело. Я пришла в себя десять дней назад и за это время прожила двадцать шесть лет. И мне стыдно… правда стыдно за то, какой я была…

— Дочка, главное, что сейчас ты это осознала, — смягчилась Лиля и даже позволила себе обнять Стасю.

— Мам, я правда спала с мужчинами за деньги? — Стася опустила взгляд на свои кроссовки, не в силах видеть глаза матери, задавая этот вопрос.

— Макс не должен был тебе этого говорить. Есть вещи, которые лучше забыть. Давай представим, что ничего не было, ведь ты все равно не помнишь.

— Но это ведь было?

— Было. Но больше не повторится. Я тебя не потеряю, только не противься моим советам. Я думаю только о том, чтобы тебе было лучше.

— Хорошо, мам. Я буду поступать так, как ты скажешь…

— Вот и отлично, тем более скоро приедет Саша. Уверена, что вы легко поладите и снова сойдетесь.

— Посмотрим…

— Во всяком случае, ты не кричишь «нет», как раньше, — усмехнулась Лиля.

— Я немного побегаю и вернусь, — выпутываясь из материнских объятий, сказала Стася. Ей не хотелось соглашаться с навязываемым романом, но еще меньше хотелось ссориться с матерью.

— Только будь осторожна, дорогая.

— Хорошо.

Стася выбежала из ворот и специально сделала небольшой крюк вокруг строящегося дома. Словно какая-то магическая сила манила ее туда. Жаль, но она никого не увидела. Сегодня рабочие разошлись раньше времени. Включив плеер погромче, Стася не спеша побежала по дорожке.

За бегом она чувствовала вкус жизни. Возможно, когда-то она и была алкоголичкой, но это явно не сказалось на ее физической форме. Стасе требовалось чуть меньше часа, чтобы добежать до другого конца квартала и обратно, но в этот раз дико хотелось растянуть время, и она свернула на незнакомую улочку. Ничего особенного, такие же дома, розовые кусты и готовая вот-вот зацвести сирень. Стася так залюбовалась посадкой, что не заметила, как из-за угла вышел молодой человек. Она влетела в него и, не удержавшись на ногах, рухнула ему в объятия.

— Извините, — пробубнила она, поднимая взгляд на случайного прохожего, в котором тут же узнала знакомого бригадира.

— Кажется, сегодня судьба ко мне благосклонна. Я как раз хотел с тобой поговорить, — с легкой ухмылкой, все еще не выпуская Стасю из объятий, ответил он.

— Поговорить? Со мной? — удивилась она, чувствуя странное волнение от близости этого мужчины. Он это заметил и крепче прижал к себе, наслаждаясь ее беззащитностью.

— Боишься? — вскинув бровь, вопросил он.

— С чего бы? — ухмыльнулась Стася и поерзала в его сильных руках. — Пусти меня, в конце концов!

— А если не пущу?

— Что?

— Мама никогда не предупреждала не заговаривать с незнакомцами на улице?

2. Что скрывают книги

То, что мы называем памятью, — это дар репродуцировать бессознательные содержания, и это — главная функция.

Карл Густав Юнг. Тавистокские лекции

Память человека — поистине уникальное явление. Она может сохранять такие вещи, о которых мы не помышляем в обычной жизни, пока не случится нечто, что заставит нас их вспомнить. Стася была уверена, что забыла все, но каким-то образом фраза, оброненная парнем, помогла воскресить в памяти книгу, которую она читала.

— Что ты сказал? — переспросила она.

— Мама никогда не предупреждала не заговаривать с незнакомцами на улице?

— «Никогда не разговаривайте с неизвестными» — это первая глава «Мастера и Маргариты», — проговорила Стася.

— Литературой увлекаешься? — усмехнулся молодой человек, все еще нагло обнимая Стасю.

— Пусти, — процедила она и со всей силы ударила его по ноге. — Только попробуй еще распустить руки…

— Я просто хотел познакомиться поближе, — криво улыбнулся он. — Ты мне понравилась.

— Да ладно? Так сразу? — Стася скрестила руки под грудью и внимательно посмотрела на своего собеседника. Она не сомневалась, что он издевается, хотя было приятно внимание с его стороны.

— Почему сразу? Я давно тебя заметил.

— А тебе мама не говорила, что подсматривать в окна за девушками неприлично?

— Только не говори, что сама не хотела, чтобы на тебя глазели. Кстати, по этому поводу я и хотел поговорить, — неожиданно парень перешел на серьезный тон. — Прекрати кокетничать с моими рабочими. Нам проект сдавать надо, а ты их отвлекаешь.

— Мне вообще к окну не подходить?

— Будет достаточно, если перестанешь специально привлекать внимание. Ты девушка очень привлекательная, а мои ребята здоровые мужчины…

— Все понятно, — перебила его Стася. Ей не нравилось, что ее отчитывают, как ребенка, хотя доля истины в словах этого строителя была. — Знаешь, мне пора. И можешь не беспокоиться, я не собираюсь совращать твоих рабочих.

Она уже собиралась уйти, как парень ухватил ее под локоть. Стасе совсем это не понравилось, и она с силой отдернула руку.

— Постой, — виновато сказал парень. — Я не хотел обидеть.

— Мне плевать на то, что ты хотел! — прошипела Стася.

— Давай провожу до дома? Поговорим нормально, — предложил он.

— Не стоит. Я, как ты видишь, на пробежке, — Стася быстро юркнула мимо парня и побежала в сторону дома, надеясь, что новый знакомый все же оставит ее в покое.

— Скажи хотя бы, как тебя зовут? — крикнул он ей вслед, но Стася только демонстративно махнула рукой.

На самом деле парень ей понравился. При всей его наглости, бестактности и излишней самоуверенности что-то в нем привлекало Стасю. Только вот эта непонятная симпатия ее совершенно не устраивала. Она дала слово маме, что изменится, а тут первый встречный поджарый незнакомец заставил ее обомлеть.

— Черт возьми, — вслух выругалась она. — Черт возьми, Булгаков… Он написал «Мастера и Маргариту». Я даже помню название первой главы…

Стася была рядом с домом, когда вдруг поняла, что читала эту книгу. Ей не терпелось поделиться с мамой и Максом тем, что удалось вспомнить, и она побежала быстрее. Может быть, она идет на поправку? Сначала книга, потом остальное. Она была так обрадована, что, войдя в дом, сразу рванула к лестнице и даже не заметила отчима, поджидавшего ее на диване в гостиной.

— Ты слишком долго бегала, — хмуро сказал он, и Стася замерла у лестницы.

— Увеличила маршрут, — в тон ему ответила она. — Где мама?

— У нее мигрень, не трогай ее.

Стася кивнула и хотела не спеша подняться, но все же задержалась. В конце концов, Макс врач и логичнее было бы поговорить с ним о том, что она вспомнила. Отчим словно прочитал ее мысли и выжидающе свел к переносице брови.

— Ты что-то хотела? — спросил он.

— Да, я кое-что вспомнила…

— Вот как? — Макс заволновался и даже подвинулся на диване, приглашая Стасю сесть рядом. — Что именно ты вспомнила? При каких обстоятельствах? Как?

Стася решила умолчать о случайном знакомстве со строителем. Она знала, что Макс этого не одобрит, поэтому немного слукавила:

— Не знаю… Во время пробежки думала о всякой ерунде, и тут в голове возникла фраза «никогда не заговаривайте с незнакомцами», и я точно знала, что это название первой главы «Мастера и Маргариты» Булгакова.

— Больше ничего? Только то, что знаешь Булгакова? — поинтересовался Макс.

— Да, как ни странно, — горько усмехнулась Стася.

— Как раз тут странного ничего нет, — отрезал Стасин отчим. — Ты забыла себя, родных, свое прошлое, но ведь сохранила навыки. Ты умеешь разговаривать, ходить, есть столовыми приборами, кататься на велосипеде. Я не буду загружать тебя научными терминами, скажу только, что у нас есть воспоминания, которые хранятся на подсознательном уровне. Твое подсознание сохранило воспоминания о книгах, которые ты читала. Это неудивительно.

— Почему тогда я не могу вспомнить себя, тебя, маму? Почему помню книги?

— Это разная память, Стася. Но уверен, что и свою жизнь ты обязательно вспомнишь. Только если вдруг вспомнишь что-нибудь еще, я должен быть первым, кому ты это расскажешь. Договорились? — по-дружески попросил Макс, и Стасю это насторожило.

— Хорошо, — все же ответила она. — Я пойду к себе, пожалуй.

— Подожди. Зайди ко мне в кабинет, я сделаю тебе укол. Витамины. Тебе это полезно.

После укола Стася почувствовала усталость. У нее не было сил, даже чтобы выпить на ночь чашку чая. Приняв душ и переодевшись в пижаму, она забралась под одеяло и уснула. Этой ночью ей ничего не снилось.

На следующий день Стася проснулась только к обеду. Она не сомневалась, что причиной тому укол, который сделал Макс, поэтому ей не терпелось узнать у отчима, какую дрянь он вколол. Но спустившись на первый этаж, Стася не застала родителей. Только Катюша суетилась на кухне с борщом.

— Привет, а ты не знаешь, где мама и Макс?

— Они уехали по каким-то делам, — ответила Катюша, снимая пробу. — Голодная? Садись, накормлю…

— Спасибо.

— Тебя вчера что-то расстроило? Я слышала, как Максим говорил твоей маме, что вколол тебе успокоительное.

— Я так и думала… А мне сказал, что витамины, — процедила Стася.

— Ой, ты меня только не выдавай, что я проговорилась, а то уволят и глазом не моргнут, — испугалась Катюша.

— Не переживай, не выдам. Ты тут единственная, с кем я могу говорить нормально. Хм… Я здесь как в тюрьме, — горько усмехнулась Стася. — Хотя, конечно, сама виновата.

— Почему ты так говоришь?

— Ты же прекрасно знаешь о моем прошлом. Я заслужила такого отношения, только смириться не получается.

— Ты же ничего не помнишь, — возразила Катя.

— Зато мама помнит.

— Твоя мама может всего и не знать. У тебя могли быть причины сбежать из дома, о которых ей не говорила. Возможно, ты и делала что-то нехорошее, но не можешь винить себя в этом, потому что не знаешь причин.

— Ты так говоришь только потому, что я тебе нравлюсь. Ведь так? — напрямик спросила Стася.

— Нравишься, а еще я наблюдаю за тобой все эти дни и не могу поверить, что ты была такой, как говорят твои родители, — решительно сказала Катя.

— Просто я ничего не помню… — отмахнулась Стася.

— А давай проверим?

— Проверим что?

— Пила ты или нет, действительно ли распутствовала, принимала ли что-то помимо алкоголя.

— И как ты предлагаешь это сделать?

— Ты пойдешь сегодня вечером со мной в бар. В соседнем районе есть неплохое и вполне приличное место. Если ты действительно любила напиваться, то старые привычки о себе напомнят.

— Радикальное решение, — рассмеялась Стася. — Но только есть одна проблема — родители не отпустят.

— А мы им не скажем, — улыбнулась Катюша и взяла Стасю за руку. — Идем.

Они вышли в сад, и Катя подвела Стасю к окну ее комнаты. На первом этаже под спальней находился кабинет Макса, но его окно выходило в другую сторону, к стене была прикручена решетка для роз. Цветы еще не успели разрастись, поэтому решетка почти полностью оставалась пустой. Катюша проверила, насколько крепко она прикручена к стене, и даже попробовала на ней повиснуть.

— Выдержит, — довольно сообщила она.

— С ума сошла? Хочешь, чтобы я по ней спустилась? — Стася подошла к решетке и сама попробовала ее на прочность.

— Не так уж тут высоко, — пожала плечами Катюша.

— Ладно, попробую. Во сколько?

— Давай в половине двенадцатого? Я буду тебя ждать за воротами.

— Договорились.

Стасе безумно хотелось осуществить этот побег, чтобы не просто вырваться из-под опеки родителей, но и пообщаться с кем-то, кроме них. Теперь оставалось дождаться вечера.

— Эй, красавица! — вдруг услышала она и обернулась. На балке соседнего дома, совершенно не боясь высоты, стоял вчерашний знакомый и широко улыбался Стасе. — Привет!

— И тебе не хворать! — недовольно кинула Стася.

— Что делаешь вечером?

— С тобой — ничего! — она повернулась к Катюше и взяла ее под руку. — Идем скорее отсюда.

Катя была единственной, кому Стася могла открыться, и она призналась девушке, которую уже считала подругой, что накануне столкнулась с этим самым наглым строителем. А Катя сразу подметила, что у ее молодой хозяйки подозрительно заблестели глаза, когда она рассказывала про нового знакомого.

— Он тебе понравился, ведь так? — догадалась Катюша.

— Симпатичный, не поспоришь. Но от таких, как он, одни проблемы. Мне это не нужно.

— Ты же его совершенно не знаешь, как можешь так говорить?

— По нему видно.

— Ну да, ты как Элизабет Беннет, — усмехнулась Катюша.

— Не тянет он на мистера Дарси?

— Ты помнишь? — обомлела Катя и радостно взяла Стасю за руку.

— Не знаю… Как-то само вырвалось. Макс вчера говорил, что есть воспоминания, которые остаются в бессознательном: как есть приборами, кататься на велосипеде. Только почему я помню книги? Если закончила с трудом школу, то вряд ли увлекалась литературой…

— В комнате рядом со спальней родителей был кабинет твоего отца. Лиля держит его на замке, но я там как-то убиралась. Так вот, в нем целая библиотека, возможно, ты любила читать с детства.

— Почему мама закрывает папин кабинет?

— Она сказала, что для нее там слишком много воспоминаний.

— Мне нужно туда попасть. У тебя есть ключ?

— Нет, но знаю, где лежит. Он в ящике прикроватной тумбочки в спальне Лили и Макса. Только мне попадет, если она узнает, что я тебе проговорилась.

— Ты знаешь, когда родители вернутся?

— Нет.

— Ладно. Тогда окажи услугу — постой на стреме.

Стася была уверена, что за запертой дверью обычный чулан. Стоило ей войти, почувствовать запах старых книг, какого-то эфирного масла и кожаной мебели, Стася поняла, что бывала здесь раньше. Она не помнила обстановки, массивного стола, потертого кресла, но чувствовала, что это место ей знакомо.

Вдоль стен стояли заставленные книгами стеллажи. Стася с интересом стала разглядывать корешки, она читала имена авторов, названия произведений и понимала, что многие из них ей были знакомы. Дойдя до коллекционного издания «Илиады» Гомера, Стася нашептала про себя первые строфы. То же было с «Божественной комедией» Данте. Но как так, не имея образования, учить наизусть Данте? Что-то в рассказе родителей не сходилось. Теперь ее решимость проверить на деле свою тягу к алкоголю в разы усилилась.

Стася уже собиралась уходить, но тут обратила внимание на серебряную рамку на столе. Она взяла в руки фотографию и увидела свою молодую маму с малышкой, в которой узнала себя. Лиля с такой любовью смотрела на нее, что у Стаси защемило сердце. Сейчас мамин взгляд стал совсем иным. Неужели из-за всех совершенных ошибок она разлюбила собственную дочь?

— Стася! — позвала ее Катюша. — Твои родители паркуются!

Стася вернула на место рамку, еще раз бегло осмотрела кабинет и быстро вышла, закрыв за собой дверь. Она успела вернуть ключ на место и спуститься в гостиную к моменту, как Лиля и Макс вошли в дом.

Как оказалось, родители Стаси ездили в паспортный стол договариваться о новых документах. У Лили было только свидетельство о рождении дочери, а паспорт Стася потеряла в аварии, а может быть, и до. Макс и Лиля составили заявление на восстановление паспорта, заняли очередь к паспортистке, и теперь оставалось только доставить к ней саму Стасю.

Поездка в паспортный стол не отвлекла Стасю от мыслей о своем прошлом. Но ее мама была в таком прекрасном настроении, что она не решилась заговорить о своих подозрениях. Зато по дороге домой неожиданно объявился гость из прошлого. У Лили заиграл популярной мелодией мобильный, и когда она увидела, кто звонит, громко выругалась.

— Стася, это твой дед. Он уже звонил утром, когда ты спала. Поговори с ним, — Лиля сунула в руки дочери мобильный. — Будет спрашивать, где пропадала, скажешь, что жила в столице и училась.

— Мам… — попыталась возразить Стася.

— Отвечай же!

Стася растерялась, не понимая, почему ее мать так требует, чтобы она немедленно поговорила с дедом. Такой напор показался чересчур странным, но спорить с мамой не хотелось.

— Алло, — ответила Стася.

— Станислава! — грозно прорычал в трубке хриплый мужской голос. — Ты совсем обнаглела? Я уже давно пытаюсь разыскать тебя!

— Дедушка, я…

— Не перебивай! Твой недоделанный отчим пичкал меня сказками про твою учебу в столице. Но скажи, твои лекции и экзамены мешают позвонить деду? Я просил твоих так называемых родителей передать мое требование.

— Может быть, дело в этом? Ты требовал моего звонка! — разозлилась Стася. — С чего вдруг? Ты мне хозяин?

— Я приеду через месяц, внучка. Вижу, эти гады не занимались твоим воспитанием как надо, вот ты и дерзишь, вот ты и в девках ходишь, когда тридцать не за горами. Приеду и займусь тобой лично!

Он разъединился, даже не попрощавшись, а Стася удивленно посмотрела на телефон. Если ее родители такие звери, то дед показался чудовищем. Она не помнила, почему сбежала из дома, но теперь могла догадаться.

3. Пьянящая свобода

Попробовав свободу на вкус, человек не сможет легко от нее отказаться. Даже добровольный плен станет жесткой удавкой, что уж говорить, когда пленяют насильно. Для Стаси побег из дома со своей новой подругой стал глотком свежего воздуха после томительных дней под надзором родителей. За полчаса до назначенного времени, когда Лиля и Макс ушли спать, Стася почувствовала прилив адреналина в крови. Она переоделась для ночной прогулки и стала мерить шагами комнату, пока стрелки часов не дошли до половины двенадцатого. Стася с легкостью вылезла из окна и спустилась на улицу по решетке для роз. Таким же способом она планировала и вернуться. Катюша ждала подругу у ворот и, как только ее увидела, радостно к ней побежала. Словно не видевшись неделю, они обнялись, а потом громко рассмеялись.

— Тш… Нельзя, чтобы нас здесь увидели, — шепнула Катя. — Идем скорее.

Бар, куда девушка привела Стасю, был самым типичным провинциальным местом досуга: длинная барная стойка, за которой два молодых парня в брендированных футболках наливали посетителям горячительное, столики по периметру зала были заняты разномастными компаниями, а в центре зала развернулся танцпол. Здесь не было привычного для городских мест пафоса, но при этом все выглядело вполне прилично. Стася подумала, что с наступлением утра это место наверняка превращается в обычное кафе, где подают традиционные завтраки, а днем — подобие бизнес-ланчей. Но главное и наиболее прибыльное время наступает вечером, когда заведение превращается в смесь бара и дискотеки.

Стася совершенно не волновалась, даже когда Катюша оставила ее одну за столиком, а сама направилась за выпивкой. Впервые с момента своего пробуждения она была среди такого количества людей, и ей это нравилось. Стася с интересом рассматривала собравшуюся публику, а она была самая разная: от мажористой молодежи, приехавшей сюда на летние каникулы из столицы, до уже знакомых работников стройки, среди которых она без труда узнала своего симпатичного бригадира.

Парень не сводил глаз со Стаси. Он заметил ее сразу, как только она вошла, проводил взглядом до столика, чуть улыбнулся, когда Катюша удалилась к бару, и стал ждать, когда она обратит на него внимание. Ему нравилось ее лицо, широко распахнутые карие глаза, в которых плескался юношеский азарт, длинные каштановые волосы. Глядя на нее, он забывал обо всем, включая легенду, которой должен был следовать, чтобы ни у кого не вызвать подозрений.

Стася невольно улыбнулась строителю, но тут же об этом пожалела, потому что парень моментально вышел из-за своего столика и направился к ней. Мысленно она стала звать Катюшу, старательно выискивая ее хрупкую фигурку в очереди у стойки. Парень оказался проворнее подруги и нагло подсел к Стасе.

— Чем я тебя обидел, красавица? — спросил он, забывая об элементарном приветствии.

— С чего ты взял, что чем-то меня обидел? — удивилась Стася.

— Ты делаешь вид, что меня не замечаешь, хотя это не так. Что плохого в том, что я хочу с тобой познакомиться? Или считаешь, что принцессе в большом доме негоже опускаться до общения с простым строителем? — усмехнулся он.

— Поверь, я совсем не тяну на принцессу. Просто не люблю наглецов, — гордо ответила Стася.

— Понимаю. Буду вести себя обходительнее. Меня зовут Беркут, кстати.

— Что? Беркут?! В паспорте так же написано?

— Тебе его показать? — Он полез в карман рубашки, но разочарованно пожал плечами. — Не в этот раз, красавица. Оставил его дома.

— Ну конечно, Беркут, — Стася специально выделила интонацией странную кличку и, скрестив руки под грудью, отвернулась.

— А как тебя зовут, красавица?

— Для тебя, Синичка, — съязвила она. — Раз ты так любишь птиц.

— А что? Мне нравится, — усмехнулся Беркут. — Могу я чем-нибудь угостить прекрасную Синичку?

— Не стоит. Моя подруга как раз возвращается с нашим пивом.

Только Катюша не спешила возвращаться за столик. Она с трудом протиснулась к стойке и только с третьего раза смогла сделать заказ, пропустив вперед горланивших подвыпивших мужчин.

— Та милая блондиночка, с которой видел тебя днем? — уточнил Беркут. — Она работает в твоем доме или мне показалось?

— Помогает по хозяйству. А что? Уже и ей заинтересовался?

— Ревнуешь?

— С чего бы? Надеюсь.

— Надеешься? На что?

— Что переключишься на кого-нибудь другого, а меня оставишь в покое!

— Стася, держи! — радостно постаралась перекричать громкую музыку Катюша, оказавшаяся у столика с двумя большими стаканами пенного.

— Стася, значит? — расплылся в улыбке Беркут. — А полное — Анастасия?

— Станислава, — процедила Стася, глядя на растерянную Катюшу испепеляющим взглядом.

— У тебя очень красивое и необычное имя, — чуть наклонившись к ней, шепнул на ушко Беркут, отчего по телу Стаси побежали мурашки.

— Спасибо, — шумно сглотнув, ответила она, не понимая, что с ней только что произошло.

— Я Беркут, — развернувшись к Катюше и разрушая магию момента, представился он.

— Катерина, — улыбнулась в ответ девушка.

— Девчонки, может, присоединитесь к нам с ребятами? У нас весело. Гарантирую, что никто не обидит, — кивнул на свой столик Беркут.

— Нет, спасибо. Мы с подругой хотим провести этот вечер вдвоем. А вот ребята тебя уже заждались, — отрезала Стася.

— Как знаете. — Беркут пожал плечами и направился к своему столику.

Стася не думала, что парень так быстро сдастся, и в глубине души ждала, что он захочет продолжить общение. Она разочарованно вздохнула и опустила взгляд в стакан со своим пивом.

— Эй, если хочешь, можем пойти к ним? — предложила Катя. — Парень вроде ничего, да и ребята вполне приличные.

— Нет, Кать, мне совершенно не хочется с ними знакомиться. Тем более ты помнишь, что у нас тут дело? Надо выяснить, есть ли у меня тяга к алкоголю. — С этими словами Стася взяла пиво и залпом сделала несколько больших глотков.

— Ну? — спросила Катюша, когда она отставила стакан.

— Гадость, — поморщилась Стася. — Пиво я точно не любила.

— Если ты и правда алкоголичка, то сейчас так бы не кривилась. Хотя… — Катя приложила палец к подбородку и задумчиво посмотрела в потолок. — Может быть, тебе надо водки или коньяка?

— Издеваешься? — нахмурилась Стася.

— Нет. Отчего? Мы должны проверить разные варианты. Только к бару больше не пойду, меня там сметут. — Катюша махнула официантке и, когда та подошла, заказала стопку водки, рюмку коньяка и бокал вина.

— Катя, — дернула ее за рукав Стася. — Я… ты же понимаешь, что у меня совсем нет денег?

— Я угощаю, сказала же…

— Да, но одно дело — стакан пива, другое — весь этот алкоголь!

— Ради благой цели не жалко. Потом рассчитаемся, — отмахнулась Катюша. — А пока нам несут, пойдем танцевать!

В баре играла популярная современная музыка. Российские хиты чередовались с зарубежными. Ни одну из песен Стася не узнала, но это не мешало ей двигаться в такт. Изредка она кидала взгляды на столик, где с друзьями сидел Беркут, и внутренне радовалась тому, с каким интересом он наблюдал за ней. Но ее ликующее настроение мигом испортилось, когда к столику ребят подошла привлекательная брюнетка. Она нагло забралась на диванчик рядом с Беркутом и даже отпила пиво из его стакана. Стася гордо отвернулась и дала самой себе слово больше не заговаривать с этим строителем. Это слово она нарушила спустя пару минут, когда они с Катюшей возвращались к своему столику мимо веселой компании.

— Девчонки, может, присоединитесь? — крикнул им Беркут, и Стася обернулась.

— Нет, — недовольно кинула она, переведя взгляд с парня на брюнетку и обратно.

— Да ладно вам, у нас весело, — не отставал он.

— Какая из трех букв в слове «нет» тебе непонятна? — прошипела Стася. — Ни у меня, ни у Кати нет желания присоединяться к вам.

— Как знаешь, — вздохнул Беркут и вновь обратил внимание на брюнетку.

Стася взяла Катюшу за руку и практически потащила к их столику. Подружка только глупо хихикала, и Стася не могла понять, чем так ее развеселила.

— Ты чего смеешься? — не выдержала она.

— Забавно ты его отшила.

— Нахал! Ко мне цеплялся, тебя милой называл, теперь сидит с этой шваброй, а успокоиться не может!

— Ладно, вернемся к нашему эксперименту. — Катюша вмиг стала серьезной и пододвинула к Стасе бокал вина. — Понижать градус не рекомендуется. Так что начнем с этого.

— М-м-м… запах приятный, — сказала Стася, завертев вино в бокале в воронку с видом опытного сомелье.

— Пробуй! — решительно приказала Катя, и Стася сделала осторожный глоток. — Ну?

— Вкусно. Терпко. Ароматно. Мне нравится… — Стася снова поднесла ко рту бокал и замерла. — Мне нравится… нравится…

— Это ни о чем не говорит. Многим нравится вино. Если ты действительно спивалась, живя на улице, то вряд ли могла купить «Пино нуар». — Катя забрала у Стаси бокал и придвинула рюмку коньяка. — Пей это. Только осторожно.

Стася с грустью посмотрела на янтарную жидкость, поднесла рюмку к носу и вдохнула горький аромат. Он ей не понравился, и этому Стася обрадовалась, но все же решила глотнуть.

— Фу… нет! Слишком крепко, — поморщилась она, отставляя рюмку подальше.

— Теперь главное — водка. — Катя подала Стасе стопку и нахмурилась. — Выдохни весь воздух, а потом залпом!

Стася замешкалась в нерешительности, но потом в точности выполнила указания подруги. Только после обжигающего глотка она резко вдохнула и громко закашлялась. Катюша напуганно похлопала ее по спине, но это было бессмысленно.

— Нет… водка тоже не мое, — прокашлявшись, сказала Стася. — Гадость!

— Ну во-о-от, — довольно протянула Катя. — Мы выяснили, что ты не пьешь крепкое, не любишь пиво, но тебе нравится хорошее вино. Хм. Не вяжется как-то с образом бродяжки-алкоголички.

— Хочешь сказать, мама все выдумала? — нахмурилась Стася. — Зачем ей врать, да еще сочинять такие ужасы? Нет, я могу принять, что она переборщила со своей опекой, преувеличила мои грехи, но не настолько же!

— Стась, не злись! Я не хотела сказать ничего плохого. Просто ты зря так себя клеймишь. Не принимай на веру всех этих гадостей о себе. Никто, кроме тебя самой, не сможет понять, что было в твоем прошлом на самом деле. Ты столько лет жила вдали от родителей. Понятно, что они многого не знают…

— А ты? — Стася внимательно посмотрела на собеседницу. — Кто ты, кроме того, что готовишь и убираешь в нашем доме? Я ведь о тебе толком ничего не знаю! С чего вдруг такой интерес к моей персоне?

— Да обо мне и знать-то нечего… Я обычная девушка, — пожала плечами Катюша и опустила взгляд. — С восемнадцати лет живу сама по себе. До этого с отчимом, после того, как мама умерла. С ним было… — она замялась, а потом продолжила с большим трудом: — Нелегко с ним было. Очень нелегко. Поэтому, как только стала взрослой, собрала пожитки и ушла. Начала подрабатывать горничной в гостиницах, потом перешла на работу с проживанием в домах. Вот, дослужилась до твоего дома. А интерес к тебе такой, потому что у меня никого нет, а в тебе увидела подругу. Показалось, что тебе, как и мне, одиноко.

— Извини, что так накинулась, — почувствовала неловкость Стася, замечая, как Кате тяжело говорить о прошлом. — Я очень рада, что ты устроилась к моим родителям. Ты очень хорошая. Ты мне нравишься.

Отчего-то Стася вдруг почувствовала прилив нежности к своей маленькой служаночке и, перегнувшись через столик, заключила ее в объятия. Катюша несмело ответила на такую нежность Стаси.

Девушки, не сговариваясь, сменили тему. Но постепенно Катины слова все труднее доходили до Стасиного сознания. Громкая музыка, мерцающий свет, душный зал и нехватка кислорода после выпитого алкоголя совсем ее разморили. Неожиданно танцующая толпа показалась Стасе крайне забавной, и она громко рассмеялась.

— Все с тобой ясно. Опьянела, — вздохнула Катюша. — Давай-ка домой собираться.

— Может, еще посиди-и-им? — выпятив нижнюю губу, протянула Стася.

— Быстро же тебя накрыло, — пробормотала себе под нос Катя. — Сиди тут и никуда не уходи. Я сейчас вернусь, и пойдем домой.

Стася не успела усмотреть, куда юркнула Катюша. Она с трудом всматривалась в толпу танцующих людей и старалась понять, что на самом деле качается — стены, люди или она сама. Ее состояние было крайне неприятным, а к головокружению присоединилась легкая тошнота. К счастью, Катя подоспела вовремя и вывела опьяневшую подругу на улицу.

Ночной прохладный воздух немного отрезвил Стасю. Тошнота почти прошла, а вот затуманенный разум никуда не делся. Она подхватила Катю за руку и послушно поплелась рядом с ней вглубь темной улицы.

— Небезопасно ходить ночью по подворотням! — нравоучительно произнесла Стася. — И вообще, приличные девушки по ночам дома сидят.

— Скоро и мы дома будем, ты только не перебуди весь город, — шикнула на нее Катюша.

— Хорошо. Будить не буду.

— Слушай, твои родители не должны ничего узнать о нашем эксперименте с алкоголем, но ты же меня выдашь с потрохами, если не протрезвеешь! Хотя я сама виновата. Дура.

— Что?

— Ничего. Сейчас придем домой, ложись сразу спать, а утром я принесу тебе антипохмелин и помогу привести себя в порядок.

— Как скажешь, Катюш. Ты такая милая…

— Да уж. Посмотрим, останусь ли я милой, когда ты протрезвеешь.

Девушки дошли до конца улицы и завернули за угол дома, когда за их спиной послышались торопливые шаги. Стася не обратила на это никакого внимания, а вот Катюша напряглась и резко повернулась.

— Девчонки, вы домой? — спросил нагнавший их Беркут. — Я провожу. Не надо вам одним в такое время по улицам шляться.

— Не надо нас провожать. Бабникам с нами не по пути! — Резко остановилась Стася и чуть пошатнулась. Она гордо вздернула носик, но поморщилась, снова почувствовав головокружение. Катюша крепче ее подхватила и снова повела вперед.

— Бабникам — может быть. Но я не бабник и с вами мне как раз по пути. Я живу напротив вас, — усмехнулся Беркут.

— Напротив нас? На стройке, что ли? — недоверчиво спросила Стася, сознание которой потихоньку прояснялось, но заплетающиеся ноги слушаться не хотели.

— Практически. У нас на участке перед домом что-то вроде кемпинга. Живем в вагончиках.

— Какая прелесть.

— Если интересно, могу устроить экскурсию, — подмигнул Беркут, пристроившись рядом с девушками.

— Экскурсию? Нам? В ваш стройбат, где одни мужики? Ну-ну… Уже бежим и падаем.

— Почему ты все сводишь к какой-то пошлятине? Почему не допускаешь мысли, что я хочу просто с тобой общаться?

— Ага. Только что с той брюнеткой общался, а теперь со мной?

— Общался, и что? Понравилась-то мне ты!

— Ишь какой!

На самом деле брошенная Беркутом фраза разлилась сладким медом по сердцу Стаси. Ей безумно хотелось нравиться симпатичному бригадиру, вот только приличные девушки не должны так сразу сдаваться. Возможно, раньше у нее был опыт скорых, ни к чему не обязывающих связей, но сейчас этого не хотелось. Она уже не пыталась отрицать свою симпатию к Беркуту, но показывать ее было слишком рано. Для начала Стася решила получше к нему присмотреться.

— Вот мы и пришли, — сказала Катя, когда они свернули на свою улицу. — Ты до дома нас не провожай, ладно? Стасины родители спят, не стоит шуметь под окнами.

— Ладно, не буду. Доброй ночи, девушки.

Беркут шагнул к Катюше и поцеловал ее в щеку, а потом повернулся к Стасе в ожидании решительного отпора, но она только улыбнулась. Приняв это за зеленый свет, Беркут наклонился к ней и легко коснулся губами ее щеки.

— Надеюсь, ты больше не будешь делать вид, что мы не знакомы, — шепнул он. — До свидания, Стася.

Беркут еще раз кивнул девушкам и быстро зашагал к стройке, а они пошли к своему дому. Стася почти протрезвела, поэтому без проблем смогла забраться в свою комнату. Только на душ уже не было сил, и она рухнула на кровать прямо в одежде.

Выпитый алкоголь, шумная музыка в баре, общение с Беркутом — все смешалось в сознании Стаси, которое решило приоткрыть ей небольшую щелку в ее прошлое. Она видела сон, красочный, динамичный, сверкающий… Играла музыка — какая-то небыстрая и хорошо знакомая песня. В помещении стоял полумрак, разбавляемый мерцающими разноцветными прожекторами. Напротив Стаси на стуле сидел мужчина, лицо которого было скрыто тенью, и она, покачивая бедрами под музыку, двинулась к нему. Ее руки заскользили по своему телу, на котором было лишь кружевное белье, и добрались до защелки бюстгальтера. Обнажив грудь, Стася не чувствовала смущения. Она плавно опустилась на колени мужчине, специально дразня его своей округлой грудью. Ее затвердевшие соски потерлись об его рубашку, что доставило удовольствие не только ему, но и ей. Горячие ладони мужчины легли на неприкрытые мизерными трусиками Стасины ягодицы и по-хозяйски их сжали. И это ей понравилось. Она медленно поерзала на набухшем паху мужчины, чувствуя, что возбуждена не меньше.

— Не торопи события. Сначала — танец, потом — секс, — промурлыкала Стася и широко распахнула глаза.

— Стась, ты чего? — шепотом спросила склонившаяся над ней Катя.

— Что?.. — растерянно переспросила она.

— Ты так странно дышала… У тебя что-то болит? Я антипохмелин принесла. — Она протянула две таблетки и подала стакан воды. — Выпей и сходи в душ, пока твои родители не встали.

— Мне снился сон, — проглотив обе таблетки и жадно запив их водой, сказала Стася.

— Плохой сон?

— Хорошим я бы его не назвала. Кажется, мне снилось прошлое.

— Правда? И что?

— Кать, я была стриптизершей.

4. Краски ночи

Предвзятое отношение к другим свойственно многим из нас. Мы часто безосновательно судим, не думаем, что наше мнение основано лишь на поверхностном взгляде. Вспомнив приватный танец, Стася сочла это подтверждением прошлой распутной жизни, и даже Катюша не смогла ее переубедить. Она снова дала слово себе, а на этот раз еще и подруге, что обязательно изменится в новой жизни. Чтобы положить начало переменам в лучшую сторону, Стася вызвалась помочь Кате с завтраком.

Спустившиеся в столовую родители недовольно смотрели за тем, как их дочь суетится на кухне и накрывает на стол вместе с прислугой. Они ничего не сказали Стасе за завтраком, но после Макс вызвал ее в свой кабинет.

— Вы что-то хотели? — холодно поинтересовалась Стася, когда Лиля закрыла за ними дверь в кабинете мужа.

— Вижу, тебе совсем стало скучно, раз вызвалась помогать служанке? — скривившись, как от неспелого яблока, спросил Макс.

— Мы не в позапрошлом веке, чтобы выражаться подобным образом. Если не можешь назвать Катю по имени, то хотя бы зови помощницей по хозяйству, — с отвращением кинула Стася.

— Как бы я ни называл эту девку, суть не поменяется. У тебя, как-никак, положение, статус! Что скажет твой дед, когда приедет? А Саша?

— Меня должно волновать их мнение? Я уже поняла, что мой дед — старый тиран, а вашего Сашу я даже не помню.

— Стасенька, не надо так, — ласково сказала Лиля, беря дочь за руку. — Нам с папой просто не нравится, что ты так тянешься к Кате. Она тебе не ровня. Но мы понимаем, что тебе скучно, и хотим сообщить кое-что хорошее.

— Да, — подхватил Макс, — с завтрашнего дня у тебя появится больше свободы.

— Что, разрешите гулять без поводка? — усмехнулась Стася.

— Станислава, не груби, — строго сказала Лиля, но тут же подобрела. — Завтра приедет Саша и не один, а с Оленькой, своей сестрой.

— Я не помню ни Сашу, ни вашу Оленьку.

— Оля его младшая сестра. Вы дружили, пока ты и Саша не расстались. Так что уже завтра ты будешь не одна.

— Замечательно, — процедила Стася. — Только у меня нет особого желания с ними общаться.

— Станислава, ты не можешь все время сидеть дома, — отрезал Макс. — Тем более у тебя есть прекрасный шанс вспомнить прошлое. Вас многое связывало с Сашей. Такую любовь, как у вас, нельзя забыть.

На этот раз Стася не нашла что возразить. Возможно, отчим был прав, и встреча с бывшим парнем поможет вспомнить хоть что-то. Нельзя так сразу отбрасывать этот шанс.

— Милая, что-то мне подсказывает, что даже если ты не вспомнишь Сашу, то это не помешает вам снова сойтись, — улыбнулась Лиля. — Он тебе обязательно понравится, а к приезду твоего дедушки вы опять превратитесь во влюбленных голубков.

— Посмотрим, мам.

— Кстати, ты сегодня не бегала? — вдруг вспомнила она. — Да, мы говорили, что нам это не по душе, но, как следует все взвесив, поняли, что ничего такого в этом нет. Если хочешь, можешь вернуться к своим пробежкам.

— Спасибо за разрешение, — разозлившись на подобное одолжение, процедила Стася. — Я могу идти?

— Да, дорогая. Обед как обычно в два.

Стася вышла из кабинета, демонстративно хлопнув дверью. Как только дочь ушла, Лиля опустилась в кресло и устало посмотрела на мужа. Макс неодобрительно нахмурился: у него закралось неприятное подозрение, что супруга готова пойти на попятную. Сейчас, когда было слишком поздно что-то менять.

— Даже не думай сомневаться в том, что мы делаем, дорогая, — прошипел он, поднимаясь из-за стола и подходя к креслу жены. — Обратной дороги нет.

— Знаю, но это не мешает мне чувствовать вину, — ответила Лиля.

— Хм… Ее ждет красавец жених, нехилое наследство деда и жизнь без забот. Разве это не лучше, чем едва сводить концы с концами?

— Не говори так. Стася не жила бедно.

— А что у нее было? Средняя зарплата, двушка в панельной многоэтажке, дешевое шмотье?

— Ты знаешь, о чем я.

— И думать забудь. — Макс схватил жену за подбородок и так сильно его сжал, что она вскрикнула. — Слушай меня внимательно, Лиля, у твоей дочери нет другого прошлого, кроме того, какое дали ей мы. Поняла?!

— Да, — с трудом выдавила Лиля. — Пусти, мне больно.

— И не смей давать ей книги. У нее в подкорке отложилась чертова литература.

— Пусти… Больно…

— Смотри у меня, выкинешь какой-нибудь фокус, будет больнее.

Разозлившись на родителей, Стася фурией влетела на кухню, но замерла на пороге от развернувшейся перед ней сцены. Катя высунулась из окна и о чем-то щебетала с Беркутом. Какого черта он делал у Стасиного дома? Как посмел зайти к ним на участок? И о чем так мило беседовал с Катей?

— Кхм… Не помешала? — недовольно кинула она.

— Эй, красавица, доброе утро! — Расплылся в довольной улыбке Беркут. — Как спалось после вчерашнего?

— Прекрасно. И утро было прекрасным, пока ты здесь не появился.

— Я бы поболтал с тобой подольше, но дела ждут. Увидимся вечером. — Он подмигнул Стасе, кивнул Катюше и преспокойно направился обратно к себе.

— Вечером?

— Да, Беркут пришел пригласить нас вечером к озеру. Там собирается вечерний пикник: костер, песни под гитару, жареные сосиски. Я не смогла отказать и согласилась.

— Зачем отказывать? Иди, конечно.

— Я согласилась за нас обеих.

— Думаю, меня он пригласил только из вежливости. Вы так мило щебетали, пока я не пришла.

— Ты забавная, — рассмеялась Катюша. — Ведешь себя так, будто ревнуешь.

— С чего бы? — пожала плечами Стася и села за стол.

— Если хочешь знать, то Беркут первым делом спрашивал про тебя. — Катя устроилась напротив Стаси и протянула ей грушу. — Тут, скорее, меня он пригласил для вежливости. Ты нравишься ему.

— Вот так сразу? Увидел пару раз, и этого хватило? — кусая сочный фрукт, сказала Стася.

— Почему нет? Ты симпатичная…

— Хм…

— Так что, ты не хочешь идти? Мне кажется, будет весело.

— Хочу, — сдалась Стася. — Правда хочу. Только ты же знаешь мою ситуацию.

— Знаю, поэтому предупредила, что мы задержимся. Сказала, что у тебя дела с родителями.

— Спасибо, что не сказала про мой надзор. В двадцать шесть это как-то странно, — улыбнулась Стася и добавила чуть тише: — Что бы он подумал?

— А тебя волнует, что подумает Беркут? Все-таки он тебе понравился, колись? — задорно подмигнула Катя.

— Да, — вздохнула Стася. — Чего врать? Он мне понравился, только не хочу торопиться. Я ничего не помню, и мое прошлое…

— …которое на самом деле тебе неизвестно, — перебила Катя. — Мы уже говорили, что все может быть не так, как считают твои родители.

— Неважно. Ясно же, что ангелом я не была.

— Слушай, хватит заморачиваться на том, что было. Сама сказала, что хочешь начать новую жизнь. Так начни, Беркут в этом тебе не помеха. Нет ничего плохого, если ты просто с ним пообщаешься, а дальше уже как будет.

— Кать, завтра приезжает Саша, мой бывший. Родители говорят, что раньше мы друг друга любили, а сейчас он готов начать все сначала.

— И что? Ты собираешься снова с ним сойтись, хотя тебе понравился другой? — нахмурилась Катя.

— Я ничего не собираюсь. Но если у нас действительно была такая неземная любовь, и он так долго терпел мои выходки, то будет несправедливо не дать ему шанса.

— Дело, конечно, твое, но мне казалось, что шанс надо давать тому, к кому лежит сердце, а не кого выбрали родители.

— Вот сердце я и послушаю, когда увижу Сашу.

— Катерина!

— Прости, твоя мама, кажется, снова чем-то недовольна. — Катя поднялась из-за стола и поспешила к хозяйке.

До вечера Стася слонялась без дела. Она взяла книгу, чтобы почитать в саду, но получила строгий выговор от Макса. Он сказал, что из-за травмы головы ей вредно на чем-то долго концентрировать внимание и в ближайшие месяцы читать запрещено. Так у нее отобрали еще один кусочек свободы. И только когда на городок Солнечный опустилась ночь, Стася снова улизнула из дома. Катя вызвала такси, предусмотрительно указав адрес соседнего дома, и уже через десять минут девушки оказались у озера. До них сразу же донесся аппетитный запах жареных сосисок, звуки гитары и чье-то пение. Стася довольно улыбнулась Катюше и, подхватив ее под руку, поспешила на шум веселья.

На берегу собралось много народа, в основном молодежь от восемнадцати до тридцати, хотя были люди и постарше, они заправляли хозяйством, следили за мангалами со шкворчащими колбасками и рассказывали истории, которые с упоением слушало молодое поколение. Практически сразу Стася заметила Беркута в компании ребят, а рядом с ним снова ту брюнетку.

— Нас, значит, приглашал? — недовольно пробурчала Стася, повернувшись к Кате, но та только пожала плечами. — Ладно. Пойдем поздороваемся.

Девушки подошли к компании и тут же обратили на себя внимание. Беркут, отвлекшись от разговора с брюнеткой, радостно поприветствовал своих знакомых, а Стася решила воспользоваться ситуацией и утереть нос сопернице. Она сама шагнула к парню, положила руки ему на плечи и, привстав на мысочки, поцеловала в щеку.

— Привет, Беркут, — шепнула она.

— Да… кхм… привет, — не ожидая подобного, с трудом ответил он.

— Мы, кажется, не знакомы, — вдруг встряла брюнетка, нарушая магию момента. — Виктория.

— Станислава, — холодно ответила Стася. — Вы тоже на стройке подрабатываете?

— Нет, снимаю здесь домик на лето. А вы… ваше лицо мне знакомо… Ах да! Я видела вас вчера в баре, вы — официантка? — в тон Стасе ответила Вика.

— У вас плохая память… Или проблемы с внимательностью. Я не официантка.

Перепалка двух девушек позабавила Беркута, но он решил ее прекратить, пока не дошло до рукоприкладства. Нагло взяв Стасю за руку и при этом ничего не говоря, он повел ее к столу с закусками. Она не стала сопротивляться и, бросив на Вику победный взгляд, крепче сжала руку своего красавчика.

— Есть хочешь? — спросил Беркут.

— Я не голодна, спасибо, — ответила Стася.

— Все равно, угощу тебя хот-догом. Для тебя сам сделаю, — улыбнулся он.

— А кому платить? — растерялась она.

— Никому, — рассмеялся Беркут. — Ты гостья, а праздник в честь Михалыча. Он на пенсию уходит, вот мы всей стройкой и скинулись, а чтобы разбавить нашу мужскую компанию, пригласили местных.

— Разбавить, значит? — прищурилась Стася.

— Не тебя. Ты особый гость, мой. — Беркут чуть крепче сжал Стасину руку и провел большим пальцем по тыльной стороне ладони.

— Почему ты такой со мной обходительный? — нахмурилась она, хотя ей было дико приятно такое внимание.

— Я уже тебе говорил, ты мне понравилась, а по своему опыту знаю, что в таких вещах не нужно терять время.

— Вот как? Считаешь, нужно брать напором?

— Нет, но не тянуть кота за хвост. Если буду медлить, ты надумаешь себе какой-нибудь ерунды, что я к тебе равнодушен или вообще увлечешься кем-нибудь другим.

— Все-таки ты очень самоуверен, — цокнула языком Стася, но вдруг заволновалась, сообразив, что потеряла подругу. — А где Катя?

— Не переживай за нее, — Беркут указал на лавочку, где Катюша общалась с каким-то смуглым пареньком. — Это Юра, он наш проектировщик. Они познакомились еще на той неделе и, кажется, нашли общий язык. Утром я сказал Кате, что он приехал и будет у озера, поэтому она сразу загорелась желанием прийти.

— Я не знаю этого Юру и его намерений, — строго сказала Стася.

— Поверь, ничего дурного он не замышляет. И тем более тут полно народу. Дай своей подруге расслабиться.

— Хорошо, но я за ней все равно буду наблюдать, — решительно заявила Стася.

Беркут подвел ее к мангалу и снял с него ароматную сосиску. Не сводя со Стаси глаз, он зашел за накрытый клетчатой скатертью стол и взял одноразовую тарелку.

— Позволишь мне сделать на свой вкус? — спросил он.

— Что? Хот-дог? Пожалуйста, я не привередлива в еде.

— Отлично.

Беркут стал умело собирать хот-дог: смазал майонезом булочку, уложил кусочек сыра, потом сосиску, полил кетчупом и горчицей, добавил маринованные огурчики и посыпал хрустящим жареным луком. Стася действительно была не голодна, но глядя на то, как готовит Беркут, она почувствовала, как засосало под ложечкой.

— Держи, — протянул ей хот-дог Беркут. — Только аккуратнее: горячо.

Стася откусила угощение и от удовольствия прикрыла глаза. Было неимоверно вкусно. Хотя она не помнила, какие любила блюда раньше, теперь могла точно сказать, что обожает хот-доги.

— Очень вкусно, — сказала она. — У тебя большой опыт в этом деле?

— Есть немного. Мы с друзьями иногда выбираемся на природу, и сосиски — мое коронное блюдо. Я знал, что с тобой это поможет.

— Хочешь сказать, я обжорка? — поддела его Стася.

— Нет, но ты точно умная девушка, а значит, заинтересуешься парнем, который может тебя вкусно накормить. А теперь пойдем к костру.

Беркут взял две банки колы и повел ее к костру. Он постелил на бревно циновку, усадил Стасю и сам устроился рядом. С другой стороны костра сидел бородач Михалыч, благодарный за такой праздник, и бренчал на гитаре какую-то песню своей советской молодости. Слов никто не знал, поэтому ему не подпевали, но внимательно слушали. Он пел о дальней дороге, любимой, которая ждала его дома, но так и не дождалась, выйдя замуж за другого.

Ночь была теплой, но Стася дрожала. Все происходящее ей казалось сказочным сном, и так не хотелось просыпаться. Ее волновала и близость парня, к которому она чувствовала непреодолимую тягу, а в животе уже давно запорхали бабочки.

Беркут заметил, что его прекрасная спутница дрожит. Он снял свою куртку и накинул ей на плечи. Стася, благодарно улыбнувшись, подняла на него свои бездонные карие глаза. Сейчас в них отражался огонь, но Беркуту казалось, что он видит пламя ее души. Он отпустил все мысли, перестал думать и просто потянулся к ней.

Стася не отпрянула, не оттолкнула, она лишь прикрыла глаза и позволила ему поцеловать себя. Мягкие губы Беркута осторожно коснулись ее губ, и в этот момент словно миллион маленьких иголочек пронзил их обоих. Странное, но чертовки приятное ощущение. Миниатюрная теплая ладошка легла на колючую щеку Беркута, и он улыбнулся сквозь поцелуй, теснее прижимая к себе Стасю.

— Прогуляемся по берегу? — спросил он, как только Стася отстранилась.

— Пойдем.

Стася не понимала, от чего так горят щеки — от жара костра или поцелуя Беркута. Она опустила голову, чтобы кавалер не заметил ее глупой улыбки. Они отошли подальше от всех и стали любоваться луной, отражавшейся в мелкой ряби воды.

— Стась, расскажи о себе? — вдруг прозвучал самый обычный вопрос, но он полоснул ножом по сердцу.

— Да рассказывать нечего… Я жила в Москве, сейчас вернулась к родителям. Пока ничем не занимаюсь, — невнятно пробормотала Стася, чувствуя, как ее начинает охватывать паника.

— Ты где-то работала?

— Да так… По разному. Я училась в Москве, потом какое-то время работала, но сейчас вернулась в родной город к семье.

— А на кого училась, если не секрет?

— Литературоведение, — первое, что пришло в голову, выпалила Стася.

— Интересно… А я учился в строительном колледже, потом пошел работать. Сначала обычным строителем, потом дослужился до бригадира.

— Ты не отсюда?

— Родился и вырос в Подмосковье, а сейчас веду кочевой образ жизни. Где заказы, туда и еду. В данный момент мой дом Солнечный.

— Так значит, когда вы достроите дом, ты уедешь? — Стася отпустила руку Беркута, но лишь затем, чтобы встать перед ним и увидеть его взгляд. Ей стало страшно, что этот мужчина, который за пару нелепых встреч сумел вскружить ей голову, вскоре уедет. В груди больно защемило от осознания, что она может быть лишь временным увлечением.

— Нам еще долго работать. Вот когда мы закончим дом, тогда мы вернемся к этому разговору.

— М-м-м… И со многими девушками у тебя бывают такие разговоры?

Беркут лишь усмехнулся своим мыслям. Он видел, что Стася не хочет его отпускать, а большего ему пока было не нужно. Над озером кружили летучие мыши, в воде мерцал свет звезд, все еще пели у костра, но для Беркута весь мир сосредоточился в одной единственной девушке. Он шагнул к Стасе, положил руку ей на талию, а вторую запустил в шоколадные кудри. Она подалась вперед и снова позволила себя поцеловать. Но в этот раз Беркут не смог сдержаться. Поначалу нежный поцелуй перерос в страстный. Беркут сделал несколько шагов к большому дубу, ведя перед собой Стасю, пока она не уперлась в него спиной.

Стася с жаром отвечала на поцелуй, она забыла о чести, приличиях и данных самой себе обещаниях. Сейчас за нее говорило тело. Куртка Беркута давно валялась на земле, а он припал губами к ее плечику, с которого сдвинул рубашку. Его горячая ладонь спустилась с поясницы ниже и чуть сжала обтянутую джинсой ягодицу. Стася теснее прижалась к Беркуту и негромко простонала от удовольствия, когда его губы переместились на шею. Ей нестерпимо хотелось большего, но это дикое желание вдруг отрезвило. Стася начала сопротивляться, но Беркут этого не понял.

— Стой! Перестань! Пусти! — Она уперлась кулачками в его грудь и все-таки оттолкнула от себя.

— Что такое, Стась? Я сделал тебе больно? — растерялся Беркут.

— Нет… Просто мне пора. Извини. — Она хотела уйти, но Беркут схватил ее за руку.

— Куда ты?

— Отпусти, пожалуйста.

— Куда ты? — повторил он.

— Я же сказала, мне нужно домой, — процедила Стася.

— Хорошо. Я провожу.

— Не надо. Я хочу побыть одна.

— Я не пущу тебя одну в такое время! — решительно заявил Беркут. — Давай вызову такси и отвезу тебя.

— Ладно… Только нужно предупредить Катю. — Стася стала всматриваться в гостей и почти сразу увидела светловолосую головку. — Ты не мог бы ее предупредить, а я тебя подожду тут.

— А почему ты сама…

— Пожалуйста, предупреди Катю сам, мне нужно отдышаться.

— Хорошо.

Как только Беркут отошел, Стася рванула в другую сторону. Она не могла больше находиться с ним. Только что она была готова отдаться ему прямо здесь, у озера. Ее даже не смутила компания, находящаяся неподалеку. Разве нужно еще какое-то подтверждение тому, что в прошлом Стася была распутницей?

Беркут вернулся к озеру, но не увидел Стасю. Громко выругавшись, он со всей силы ударил кулаком по стволу дерева, а потом бросился за ней. Он нисколько не сомневался, что его малышка побежала к дому, вот только короткого пути не знал. Когда он добежал до коттеджа Стасиных родителей, она уже была дома.

Стася не видела Беркута. Она так и не узнала, что он долго стоял на балке соседнего дома и надеялся хоть мельком усмотреть ее в окне. Только когда свет в спальне погас, Беркут поплелся в свой вагончик.

Еще долго Стася не могла уснуть. Она смотрела в потолок, на котором играли тени деревьев, вспоминала вечер у озера и горячие поцелуи Беркута. А ведь ей даже не было известно его настоящее имя… Стася закрыла глаза и увидела его самоуверенную улыбку, от которой сердце забилось сильнее. Она уснула только под утро, но предрассветные грезы оказались самыми сладкими.

После бессонной ночи Стасе совсем не хотелось просыпаться, но что-то настойчиво щекотало ее лицо. Она отвернулась в другую сторону, но тут почувствовала, как матрац рядом с ней прогнулся. Кто-то был на ее кровати. Стася распахнула глаза, и первое, что заметила, был огромный букет розовых роз. Она повернула голову и увидела незнакомого молодого мужчину. Он держал в руке одну розу, которой и щекотал Стасино лицо.

— Доброе утро, — сказал он и протянул ей цветок. — Ты не помнишь, а вот я не забыл: это твои любимые…

— Саша?..

5. Два свидания

Термин «амнезия» происходит от греческого слова «забывчивость», врачи именуют им потерю памяти. Причины амнезии могут быть разные: повреждение головного мозга, болезнь или психологическая травма. Также потеря памяти может быть вызвана использованием различных седативных препаратов и снотворных средств. В некоторых случаях потеря памяти включает несколько месяцев, в то время как в других случаях человек потеряет десятилетия жизни. Иногда память к больному возвращается, но может остаться навсегда погребенной в лабиринтах подсознания.

Стася внимательно всматривалась в Сашино лицо, но совершенно его не узнавала. Рядом с ним она чувствовала себя, как с любым посторонним мужчиной, поэтому ей было так некомфортно от его близости. Она натянула повыше одеяло, давая ему понять, что стесняется.

— Стася, я так скучал по тебе, — наконец заговорил он.

— Я не помню тебя, — ответила Стася.

— Знаю, Лиля и Макс подробно рассказали о твоем состоянии, но я попробую тебе помочь. Нас многое связывало в прошлом, ты обязательно вспомнишь…

— Ты уверен, что мне стоит вспоминать? Насколько я знаю, моя жизнь была отнюдь не сказочной.

— А все вспоминать и не надо. — Саша провел ладонью по ее щеке, но Стася дернулась от него, как от огня. — Прости… Стась, я просто хотел сказать, что у нас с тобой были прекрасные моменты, и их я бы хотел тебе вернуть. Так что одевайся, я буду ждать внизу.

— Для чего?

— После завтрака мы отправимся в путешествие в твою юность…

Как только за Сашей закрылась дверь, Стася вскочила с постели и закрылась на замок. Она понимала, что он больше не вернется, но так ей было спокойнее. Даже если раньше они были вместе, то сейчас стали чужими, поэтому Саша не должен входить в ее спальню без спроса.

Стася приняла душ, привела себя в порядок и уже хотела выйти, как увидела в окне строителей. Работа шла полным ходом, а значит, и Беркут должен быть там. Она забралась на подоконник и стала его ждать, дав обещание самой себе, что не выйдет из спальни, пока с ним не поздоровается. Ее бригадир не заставил себя ждать. Он вышел на небольшую площадку с какими-то бумагами в руках и стал раздавать указания работникам. Стасе безумно хотелось обратить на себя его внимание, но Беркут даже не повернулся. Тогда она схватила из вазы яблоко, встала на подоконник и со всей силы запустила в бригадира фруктом. Конечно, она целилась не в него и нарочно промазала, зато Беркут наконец повернулся.

— Эй! Ты что творишь? — наигранно рассердился он, хотя сам расплылся в улыбке.

Стася прижала палец к губам и показала Беркуту не шуметь. Она прекрасно понимала, что, если родители или Саша догадаются о ее новом друге, проблем не оберешься. Пока она была к ним не готова. К счастью, Беркут не стал шуметь. Он подмигнул Стасе и попытался что-то показать руками, но в этот момент послышался крик Лили. Мама звала, или точнее требовала поспешить. Стася махнула на прощание Беркуту и, ловко спрыгнув с подоконника, направилась в столовую.

К завтраку все было накрыто. Максим, Лиля и Саша о чем-то мило беседовали. От этой сцены Стасе вдруг стало противно. Ее родители в прямом смысле лебезили перед Сашей, а вот он развалился на стуле, как хозяин. Совсем не похоже на встречу парня с родителями девушки.

— Станислава, ну что ты так долго? Зачем заставлять Сашеньку ждать? — покачала головой Лиля. — Катерина, подавай!

— Не думаю, что вам или Сашеньке понравилось бы, если бы я спустилась к завтраку в халате и с немытой головой, — улыбнулась Стася, с удовольствием подмечая, как мать начинает злиться.

— Не говори так! Амнезия не повод вести себя неприлично!

— Неприлично позволять постороннему мужчине входить в комнату дочери без предупреждения. А если бы я спала голая?

— Но ты спишь в пижаме!

— И все же…

— Станислава, — вмешался Макс, — хотя бы сегодня не начинай ссору. Лучше бы попробовала найти общий язык с Сашей.

— Хорошо. Но я предупреждаю, что больше не позволю вторгаться в мое личное пространство. Буду закрывать дверь изнутри.

— Прости, Стась… Я просто хотел сделать сюрприз. Думал, тебе понравится, — виновато проговорил Саша. — Извини, если обидел.

— Ничего. Проехали, — накладывая омлет, ответила Стася и бросила взгляд на Катюшу, которую разодели в форменное платье. Неужели тоже из-за Саши? — Я отойду на минуту.

— Куда ты? Мы завтракаем! — удивилась Лиля.

— Я сейчас вернусь.

Стася пошла на кухню за Катюшей, но та не сразу ее заметила. Катя подошла к раковине и закрыла лицо руками, словно собиралась разрыдаться, тут Стася не выдержала и подбежала к ней.

— Что случилось, Катюш? Ты плачешь? — Стася подняла ее лицо и заглянула в глаза, которые уже были на мокром месте.

— Нет, я не плачу. Просто день такой…

— А что на тебе надето? — Стася хмуро оглядело колючее черное платье с передником, как у советской школьницы.

— Твоя мама сказала, что теперь я должна ходить в этой форме. А еще мне досталось за позднее возвращение. Она видела, что я пришла под утро.

— И что? Ты свободный человек.

— Да, я тоже сказала так, но ей все равно это не понравилось. Ладно, это не так важно. Лучше расскажи, почему ты вчера сбежала? И почему бросила меня?

— Это долгая история, сейчас не лучшее время. Мне нужно возвращаться, пока сама не получила выговор. — Стася хотела уйти, но Катюша ее остановила:

— А этот парень? Ты его вспомнила?

— Нет. Совершенно не помню. Но он обещал устроить мне путешествие в прошлое, может, тогда…

— И ты поедешь?

— Да, конечно. Если есть шанс что-то вспомнить, то надо им воспользоваться.

— А как же Беркут? — нахмурилась Катюша, но все же принялась за дела.

— При чем тут он?

— Я видела, как вы вчера целовались…

— Поэтому я и ушла, — вздохнула Стася и стала помогать подруге складывать посуду в мойку. — Понимаешь, мы вчера так увлеклись, что чуть не перешли черту…

— И ты испугалась? — усмехнулась Катюша.

— Да, не хочу повторять старые ошибки…

— Может быть, тебе просто нравится Беркут? Когда парень нравится, к нему влечет. Это нормально.

— Нравится, но все равно, это было нечто большее. Такое безумное желание… Не могу объяснить.

— А этот Саша? К нему что чувствуешь?

— Я его не помню. Совершенно.

— А если представить, что ты с ним не была знакома? Как с Беркутом, например. Представь, что сегодня вы впервые увиделись и познакомились. Что скажешь?

— Честно?

— Угу…

— Мы уже умудрились повздорить. Меня так взбесило, что он зашел в мою комнату! И родители тоже додумались его впустить. Как не понимают, что сейчас он мне чужой?

— То есть к нему у тебя влечения, как к Беркуту, нет?

— Я его увидела впервые меньше часа назад, конечно, нет никакого влечения!

— Тебе нужно вернуться в столовую, — серьезно сказала Катюша. — Если твоя мама увидит, что ты болтаешь со мной вместо того, чтобы делить трапезу с семьей, то попадет нам обеим.

— Ты права, — вздохнула Стася. — Когда вернусь с прогулки, мы поболтаем.

— Так ты с ним поедешь?

— Конечно! Я не могу не поехать.

После завтрака Саша пригласил Стасю в парк, где когда-то они любили гулять. Она согласилась, но все равно показалась Саше какой-то настороженной. Он предпочел списать такое поведение на стресс, потому что не мог признать, что не заинтересовал Стасю сразу. Любой девушке бы понравилось пробуждение в цветах и такое внимание. Стася была обязана поддаться его очарованию. Тратить много времени, чтобы ее расположить к себе, Саша не планировал.

— Парк на окраине городка, но на машине до него каких-то пятнадцать минут езды, — решил успокоить ее Саша и попытался взять за руку, но Стася не дала. — Ну что опять?

— Ничего, просто я могу идти сама.

На самом деле Стася переживала из-за того, что сейчас ее с Сашей может увидеть Беркут. Что он тогда подумает? Пусть они не давали друг другу никаких обещаний, но отчего-то Стася чувствовала, что поступает нехорошо по отношению к парню, который успел ей понравиться.

Сашина машина стояла на участке как раз со стороны стройки. И конечно, как по закону подлости, Беркут что-то чертил прямо напротив них. Он видел, как Стася садится в Сашину машину, как парень пристегивает ее и улыбается самой обольстительной улыбкой. Стася почувствовала на себе прожигающий взгляд Беркута, но так и не решилась поднять глаза.

Саша гнал машину, как сумасшедший, они быстро добрались до парка, но и это место Стася не помнила. Саша рассказал, что школьниками они приходили сюда после уроков есть мороженое, а чтобы возродить хоть какие-то воспоминания, купил ей любимый пломбир с шоколадной крошкой.

— Ну что? Это твое любимое. Я помню, — гордо сказал он.

— Думаю, это так. Мне нравится, — ковыряя палочкой в стакане, пробубнила Стася.

— А еще ты любишь макароны по-флотски, кататься на аттракционах и играть в бадминтон. Я все о тебе помню, Стась. — Саша подошел к ней и нежно провел ладонью по щеке.

Стася позволила себя коснуться. Ей отчаянно хотелось вспомнить хоть какие-то чувства, ощутить трепет или бабочек в животе, как случается рядом с возлюбленным. Ничего. Тогда она шагнула к Саше, встала на мысочки и сама его поцеловала.

Саша отвечал с такой жадностью, что даже не заметил, как выбил стаканчик с мороженым из Стасиных рук. Ему было плевать на людей вокруг и детвору, с любопытством глазеющую на них. Он крепче прижал к себе Стасю и до боли заломил руку, когда она попыталась вырваться.

Стасе не хватало воздуха. Влажный поцелуй не доставлял удовольствия. Не было ничего похожего на влюбленность. Сердце не забилось чаще, дыхание не перехватило, тело не бросило в жар. Стася хотела, но не могла вырваться.

— Да пусти же ты! — прокричала она, отталкивая наконец от себя Сашу.

— Ты же сама хотела… Это же твоя инициатива! — вспылил он.

— Думала, что смогу что-то почувствовать, если поцелую тебя, но ничего…

— Ладно. Поехали еще в одно место. Там может что-то проснется, — довольно грубо сказал Саша и направился к машине.

Он привез Стасю в дом своих родителей. Когда-то это была небольшая летняя дача, а теперь шикарный коттедж. Саша с гордостью рассказывал, как все здесь перестроил, не забывая упомянуть, сколько средств вложил в ремонт.

— Смотри, тут есть мы с тобой.

Саша снял с полки большую фотографию в рамке. На ней был запечатлен праздник: накрытый стол с шампанским и вином на переднем плане, а вокруг него веселая компания. Себя и родителей Стася сразу узнала, а вот Сашу найти не смогла.

— Я вот этот пухлик, — указал пальцем в фото Саша. — Сейчас выгляжу лучше, согласись?

— По мне, ты был милым ребенком, — ответила Стася, игнорируя намек на комплимент.

— Идем, есть еще одно место… — Саша повел Стасю за дом, где стоял старый сарай, до которого у него руки не дошли с ремонтом.

— Что это? — спросила Стася, заходя в темное помещение.

— Тут мы с тобой в первый раз… — Саша подошел к ней сзади и, ухватив за талию, резко притянул к себе.

— Пусти! — прокричала Стася.

— Неужели и этого не помнишь? А ведь я был у тебя первым! — разозлился Саша. — Вот тут лежал матрац, на нем дед иногда отдыхал. Я привел тебя сюда. Ты сама меня просила.

Стася закрыла лицо руками и медленно опустилась на корточки. Она не помнила, но ощущала, что это место действительно ей знакомо. Только оно вызывало неприятные чувства. Что бы ни происходило здесь на самом деле, в Стасиной душе это оставило нехороший след.

Саша испугался, что Стасе стало плохо. Макс предупреждал, что сильные эмоции могут нанести не только моральный удар, но и вызвать сильнейшую мигрень. Неудивительно, что здесь Стася потеряла над собой контроль. Запертые в глубинах сознания воспоминания пытались до нее достучаться, но она этого не понимала. Десять лет назад именно сюда прибежала малышка Станислава вся в слезах. В тот день ее любимый папочка разбился в аварии, а Саша знал единственный способ поддержать ее. Он сделал Стасю женщиной.

Саша опустился рядом со Стасей и отнял ее ладони от лица. Нужно было как-то ее отвлечь, вернуть рассудок и спокойствие, иначе последствия могли быть непоправимыми. Они и так чуть не потеряли Стасю, когда она проснулась в первый раз. Тогда удалось стереть лишь часть воспоминаний, что привело к приступу неконтролируемой агрессии.

— Все будет хорошо, милая! Я с тобой. Вместе мы справимся, — ласково сказал Саша, но Стася не посмотрела на него. — Скоро приедет Оля, моя сестра. Втроем нам будет веселее.

— Отвези меня домой, — безжизненным тоном сказала она.

— Стась… Я думал, мы еще пообедаем в городе. Не отталкивай меня!

— Как ты не понимаешь, что у меня нет к тебе никаких чувств?! — разозлилась Стася и вскочила на ноги. — Я не помню тебя, и мое сознание отказывается тебя принимать!

— Тогда забудь о прошлом, дай мне шанс в настоящем!

— Не могу! Я ничего к тебе не чувствую!

— Да ты толком и не узнала меня. Вот когда мы проведем больше времени вместе…

— Я не хочу проводить время с тобой!

— Стася! — Саша шагнул к ней и практически вжал в стену ее хрупкое тельце. — Ты не имеешь права мне отказывать после всего, на что я пошел ради тебя! Ошибаешься, если думаешь, что так просто от меня избавишься!

Стася со всей силы ударила Сашу по ноге и, когда он скривился от боли, оттолкнула. Теперь она нисколько не сомневалась, что не желает видеть этого человека рядом с собой. Даже если раньше их связывали чувства, то теперь ничего не осталось. Возможно, она разлюбила его раньше, еще до того, как потеряла память.

— Почему мы разошлись? — холодно спросила Стася.

— Потому что совершили ошибку, — переборов желание заехать ей по физиономии, ответил Саша.

— Отвези меня домой.

— Хорошо.

До дома они ехали в полном молчании, но злость Саши нашла выход в агрессивном вождении. Только из чувства гордости Стася не подала виду, как ей было страшно, когда этот ненормальный проскакивал на красный и гнал на поворотах. Пару раз они почти столкнулись с другими машинами, но Саша ловко уходил от аварии.

С визгом затормозив у Стасиного дома, Саша выскочил из машины. Не глядя на свою спутницу, он взбежал по ступеням и без звонка вошел в ее дом. Стася не спеша вышла из машины и содрогнулась от того, с какой силой Саша хлопнул дверью. Она уже хотела пойти за ним, как ей под ноги упал скомканный лист бумаги. Стася подняла голову и увидела хмурого Беркута. Он стоял, прислонившись к балке, сложив руки на груди, и злобно смотрел на нее. Стася тяжело вздохнула и развернула бумажку.

«Твой парень?»

Сухо и по делу. Стася снова подняла взгляд на Беркута и покачала головой. Пару секунд он о чем-то думал, а потом стал писать что-то еще и опять кинул записку.

«Если свободна вечером, приглашаю погулять.

P.S. Это свидание».

Стася расплылась в довольной улыбке и резво закивала своему бригадиру, чем мигом разогнала всю его хмурость. Беркут снова что-то черканул, но на этот раз, перед тем, как бросить записку, на мгновение прижал к губам, словно передавал Стасе и свой поцелуй.

«Буду ждать в девять за твоим домом».

Теперь оставалась единственная проблема — сбежать из дома в девять. Родители так рано не лягут, а уйти просто так… Хотя почему нет? Ей двадцать шесть, она взрослая женщина и вправе решать, как проводить свое время. Но уверенность Стаси пропала, как только она вошла в дом. Саша бросил в ее сторону торжествующий взгляд, словно одержал над ней победу, и, кивнув ее родителям, пошел к двери. Стася посмотрела на мать и отчима и была готова провалиться сквозь землю от их перекошенных злостью лиц.

— Как ты посмела так вести себя с Сашей?! — завизжала Лиля, как только за гостем закрылась дверь.

— А, он наябедничал? — усмехнулась Стася. — Хорош мужик, ничего не скажешь!

— Слушай меня внимательно, девочка, — к ней подлетел Макс и схватил за руку. — С этого дня ты научишься вести себя с Сашей как нормальная, благопристойная девушка.

— Пусти меня! — прошипела Стася, но Макс только сильнее сжал ее руку, специально делая еще больнее.

— Завтра же извинишься перед ним, а пока будешь сидеть в комнате! Никаких пробежек, прогулок и прочего!

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать? — Стася попыталась вырвать руку, но Макс оказался сильнее. — Я давным-давно совершеннолетняя, вы не имеете права меня запирать! Это противозаконно!

— Ах вот как мы заговорили? — всплеснула руками Лиля. — Что-то ты не думала о законе, когда работала шлюхой.

— Знаешь, мама, теперь я понимаю, почему ушла из дома…

— Потому что ты неблагодарная девчонка! — Макс разжал руку, и Стася чуть не отлетела.

— Иди в свою комнату! — прикрикнула Лиля.

— Мне не десять лет! Вы не имеете права указывать!

— Имеем, — пробасил Макс и устало опустился на диван. — У меня есть справка о твоем психическом здоровье. Ты не можешь отвечать за себя, а мы с Лилей являемся твоими опекунами.

— Что?.. Какая справка?..

— Станислава, либо ты слушаешь нас с матерью, либо мы поместим тебя в специальное учреждение.

— Но ведь я нормальная!

— Послушай, девочка, мне как врачу не составило труда доказать обратное. Поверь, никто не станет разбираться с твоим здоровьем. Самое лучшее, что ты можешь сделать — это слушаться нас.

— Дорогая, — Лиля подлетела к Стасе и взяла в ладони ее лицо. — Мы хотим тебе добра. Только добра. Потом ты поблагодаришь нас за то, что мы делаем, пусть сейчас тебе это кажется жестоким.

— Я к себе, — отчеканила Стася, отстраняясь от матери. — Буду ждать вашего Сашеньку в своей темнице…

— Ну зачем ты так? — Лиля шагнула за ней, но Макс ее остановил:

— Пусть идет.

Стася была неимоверно зла на родителей. Теперь у нее не осталось даже фиктивной свободы. Шаг влево, шаг вправо — психушка! А туда Стася не собиралась. Но несмотря на все это, она не планировала отступать от своих планов и тем более отменять свидание с Беркутом.

Катюша принесла ей ужин в комнату и тогда рассказала, что родители придумали в качестве наказания оставить Стасю без общения. Катюше запретили с ней разговаривать, пока она будет накрывать, но подруга под риском увольнения нарушила приказ.

— И к чему такое наказание? — нахмурилась Стася.

— Макс сказал, так ты скорее научишься ценить тех, кто к тебе добр, и пойдешь на контакт с Сашей, — ответила Катюша.

— Опять этот Саша! Меня с ним так сводят, что возникает мысль, что тут что-то неладное…

— Не знаю, Стась…

— Катюш, вот еще… Я сегодня с Беркутом встречаюсь.

— Как?!

— Он пригласил на свидание в девять, я сбегу в окно. Ты меня сможешь прикрыть, если что?

— Конечно, не переживай. А сейчас мне пора бежать. Оставишь потом посуду на подносе, а я заберу.

— Хорошо.

Бойкот родителей сыграл Стасе на руку. Она, как и в прошлый раз, вылезла из окна и спустилась по решетке для роз. На улице было еще светло, поэтому ей пришлось пригнувшись пройти под окнами и со всех ног побежать к калитке. Только оказавшись за забором, она смогла спокойно вздохнуть, правда, почти сразу у нее перехватило дыхание.

Беркут сидел на огромном блестящем черном мотоцикле и держал в руках два шлема. Стася почувствовала, как у нее подкашиваются ноги, но так и не поняла от чего — умопомрачительного вида Беркута или предвкушения поездки на этом красавце.

— Я рад, что ты в джинсах. Забыл предупредить и боялся, что ты наденешь юбку, — вместо приветствия сказал Беркут.

— Это твой красавец? — спросила Стася, подходя к мотоциклу и проводя по теплому кожаному сиденью кончиками пальцев.

— Мой. И ему уже не терпится, чтобы ты его оседлала. Но сначала хочу поздороваться с тобой как следует.

Беркут притянул к себе Стасю и, запустив руку в ее шоколадные кудри, легко коснулся губами щеки. Стася была готова растаять, как сахарок на солнце. Она прикрыла глаза от удовольствия и в тот же момент почувствовала губы Беркута на своих. Этот поцелуй не шел ни в какое сравнение с Сашиным. Сейчас она чувствовала тех самых бабочек в животе и от осознания этого улыбнулась.

— Ты чего смеешься? — нахмурился Беркут.

— Нет. Я радуюсь…

— Радуешься?

— Ага.

— Тогда ладно. Держи. — Беркут протянул Стасе шлем, и она ловко его надела.

Беркут привез Стасю в летнее кафе, где на открытой веранде висели гамаки и были разбросаны кресла-мешки. Она смутилась, представляя, как будет валяться в таком гамаке с Беркутом, когда сама не хотела торопиться. Но он словно прочел ее мысли и, взяв за руку, потянул внутрь кафе.

— Предлагаю сегодня сесть за столиком, а если захочешь на гамак — всегда сможем выйти.

— Хорошо.

Они сели за столик у окна, откуда можно было видеть не только веранду, но и небольшой искусственный прудик с лебедями. Стасе очень понравилось это место, оно будто кричало о том, что сюда надо приходить именно на свидания, и было особо приятно находиться здесь с Беркутом.

— Что будешь? — спросил Беркут, заглядывая в меню.

— Я не голодна, если честно. Поужинала дома, — ответила Стася, откладывая меню в сторону.

— Эх… вот зачем ужинать, если знала, что мы встречаемся?

— Но я же не знала, что ты поведешь меня в кафе.

— Твоя правда. Теперь знай, что я тебя всегда накормлю, напою и скучать не дам!

— Хорошо, — рассмеялась Стася.

— Здесь вкусные коктейли. Они крепкие, но готовят с натуральными фруктами, так что тебе понравится.

— Я не думаю, что мне стоит пить. Если честно, то мне как-то не очень алкоголь…

— Ты и не будешь пить, а только попробуешь.

Беркут подозвал официанта и заказал напитки на свой вкус. Точнее, на свой вкус он заказал коктейль Стасе, а себе взял безалкогольное пиво: максимум, что мог позволить, когда на мотоцикле.

— Стась, почему ты вчера сбежала? Я тебя чем-то обидел? — серьезно спросил Беркут.

— Нет, просто мне показалось, что мы слишком далеко зашли. Понимаешь, мы ведь толком незнакомы!

— Только поэтому? Ты могла бы просто сказать.

— Я не знала как…

— Стась, давай договоримся, — Беркут взял ее руку в ладони, поднес к губам и нежно поцеловал, — говори мне все как есть. Я пойму. И вчера бы понял. Просто ты чертовски сексуальная, вот у меня и сорвало крышу, но без твоего согласия я никогда ничего не сделаю. Веришь?

— Верю, — улыбнулась Стася.

В эту секунду на парковку у кафе въехал красный спортивный автомобиль, который Стася сразу узнала. Из него вальяжно выполз Саша и не спеша направился к веранде.

— Ты чего? Словно призрака увидела, — нахмурился Беркут и, проследив за Стасиным взглядом, заметил Сашу. — Сюда идет твой «непарень». В этом причина?

— Пожалуйста, помоги! Он не должен нас видеть! — выскакивая из-за столика, взмолилась Стася.

— Но если вы не встречаетесь, с чего такая реакция?

— Я все объясню, только помоги…

Саша взбежал по ступенькам и через веранду прошел в кафе.

6. Кусочки правды

Людям можно верить сознательно и бессознательно. Своими поступками, соответствием между сказанным и сделанным можно убедить в искренности, но когда мы практически не знаем человека, остается полагаться лишь на свои чувства. Стася предпочла довериться Беркуту и пообещала все объяснить, если только он поможет сбежать от Саши. А ему большего было и не нужно. Ухватив Стасю за руку, он потащил ее к задней двери, по пути кинув на барную стойку деньги за напитки и предупредив бармена, что они будут на улице.

Сидя на большом поваленном дереве, где никто не мог их заметить, Стася рассказывала Беркуту свою историю. Она призналась, что долгие годы прожигала жизнь, заставляя родителей переживать за нее, что с Сашей когда-то была помолвлена, но сама испортила отношения, что теперь мечтает исправиться. Стася рассказала и о строгой матери и отчиме-тиране, и об их шантаже со справкой о невменяемости, и о том, как сбегает из дома, чтобы глотнуть свободы. Единственное, о чем она умолчала, это об амнезии. Стася решила, что и без того достаточно некрасивых подробностей, чтобы сделать первое свидание с Беркутом последним. Но он не оттолкнул ее, а напротив, уверил, что все эти обстоятельства не играют никакой роли.

— Серьезно? — усомнилась Стася. Она не решалась посмотреть в глаза Беркуту и усердно размешивала трубочкой свой коктейль в ананасе вместо бокала.

— Абсолютно. Что было в прошлом, пусть там и остается. Мне достаточно знать тебя сейчас. — Беркут перекинул ногу через бревно и оказался лицом к Стасе. Он аккуратно заправил ей за ухо шоколадный локон, а потом взял за руку. — Мы ничего не скажем пока твоим родителям. Поговорим с ними позже, когда они убедятся, что ты не сбежишь снова.

— Иногда мне хочется сбежать, — призналась Стася.

— Моя стройка затянется месяца на два. Если к тому времени не передумаешь, то сбежим вместе.

— Не шути так!

— Не шучу…

Беркут опустил на землю свое пиво и забрал Стасин коктейль, чтобы ничто не мешало ее поцеловать. А она не могла поверить своему счастью. Все было слишком идеально. Он был слишком идеальным. Разве так бывает в жизни, а не в любовных романах? Разве можно предлагать едва знакомой девушке уехать вместе? Где-то обязательно должен быть подвох. Вот только, когда его сильные руки обнимают, а губы заставляют воспарить в небеса, невозможно ни о чем думать…

— Допивай, и поедем. — Отстранившись, Беркут протянул Стасе коктейль. — Вкусный?

— Очень, но мне кажется, он пьяный, — потягивая лакомство из трубочки, ответила Стася.

— С текилой, так что теперь придется сильнее за меня держаться на мотоцикле.

— Ты давно водишь?

— Да. С шестнадцати. Сначала были мопеды, а этого красавца купил три года назад.

— И правда красавец.

— Допивай коктейль, а я пока посмотрю, ушел ли твой недожених.

Саши в кафе уже не было, поэтому Стася могла спокойно забраться на мотоцикл и умчаться с Беркутом в закат. Прижимаясь к его широкой спине, чувствуя под собой дрожь железного коня, она не могла не улыбаться. Отчего-то ей захотелось петь, но ни одной песни вспомнить не получилось.

Они остановились на обочине. Стася спрыгнула с мотоцикла и взволнованно осмотрелась. Вокруг не было ни души, только уходящее вдаль поле и купол звездного неба над головой. В голову тут же полезли нехорошие мысли, но когда к ней подошел Беркут, взял за руку и повел дальше от дороги, тревоги внезапно ушли. Возможно, когда-то в прошлом Стася поступала так же — безрассудно и легкомысленно. Как и тогда, сейчас она не чувствовала страха перед малознакомым мужчиной и радовалась его близости.

— Здесь, вдали от городских огней, лучше всего видно ночное небо, — прошептал он, обнимая ее сзади.

— Столько звезд…

— Нам повезло.

— Беркут?

— М-м-м?

— А как тебя зовут?

— Чем тебя не устраивает Беркут? — усмехнулся он.

— Устраивает, но я хотела бы знать твое настоящее имя, — сказала Стася, накрывая ладонями замок его рук на своем животе.

— Для всех я Беркут. Даже на работе.

— Меня пугает твоя скрытность…

— Это не скрытность, Стась. Просто есть вещи, о которых пока я не хочу говорить.

— Твое имя? — Стася повернулась в объятиях Беркута и обиженно сложила руки под грудью.

— Всего лишь слово в документе. — Он пожал плечами и крепче прижал Стасю, заставляя ее опустить руки. — Ты ведь тоже не все о себе рассказала. Я прав?

— Я рассказала тебе много…

— Но не все. И это правильно. Мы пока только в самом начале пути, но я не собираюсь останавливаться. Ты удивительная девушка, и мне бы хотелось узнать тебя всю. Но давай не торопиться?

— Хорошо, — вздохнула Стася и хотела опустить голову, но Беркут не позволил, сорвав поцелуй с ее губ.

Они сидели в поле и смотрели на бескрайнюю вселенную с миллионами звезд. Беркут показывал Стасе созвездия, а она старалась все их запомнить. Им было слишком хорошо вместе, а все хорошее когда-нибудь заканчивается.

— Надо возвращаться, — грустно сказал Беркут.

— Да… А так не хочется, — проговорила Стася.

— Завтра повторим.

Мотоцикл снова взревел, но Стася не спешила на него садиться. Она смотрела на Беркута: то, как он сжимает руль, как уверенно сидит на кожаном сиденье… Ей захотелось прокатиться самой.

— Ты чего так смотришь? — нахмурился Беркут.

— Можно мне попробовать? — нерешительно спросила Стася.

— Сесть за руль? А ты умеешь?

— Да так…

А действительно, умела ли она водить? Отчего-то казалось, что да. Глядя на мотоцикл, Стася уже знала, что почувствует, когда эта махина ей подчинится.

— Давай чуть дальше, когда улицы станут посветлее? — предложил Беркут, и Стася согласилась.

Они добрались до въезда в город и поменялись местами. Беркут обещал страховать Стасю, и она верила, что, пока он рядом, ничего не случится. Забравшись вперед, Стася завела мотоцикл и медленно повернула газ. Махина поехала. Сначала скорость была небольшой, но постепенно Стася входила во вкус. Беркут кричал, чтобы она сбавила скорость, но Стася не слушала. Ей нравилось нестись по спящему городу, разрезая тишину ночи ревом мотора. Нравилось чувствовать ветер в лицо, пусть оно и было закрыто шлемом. Нравилась свобода, которую дарил мотоцикл. Да, она определенно умела водить раньше.

Они въехали на свою улицу, и Стася притормозила у соседнего дома. Беркут слез с мотоцикла первым и подал ей руку.

— Это потрясающе! — рассмеялась она, но тут же схватилась за голову.

Череп словно разрывало изнутри, а воздух стал густым и тяжелым. Стася увидела небольшую аккуратную кухню с коричневыми стенами, холодильник в магнитиках и плиту с включенным в духовке светом. Запеканка почти подрумянилась, когда она уходила. Но сколько прошло времени?

Беркут увидел, что Стасе плохо. Он подбежал к ней и успел подхватить до того, как она стала оседать на землю. Стася побледнела, а ее глаза стали стеклянными, словно она не видела ничего вокруг.

— Запеканка сгорела, — пробормотала Стася, теряя сознание.

— Запеканка? — взволнованно переспросил Беркут, но его возлюбленная уже отключилась.

* * *

Ночь плавно переходила в утро. На востоке уже брезжил рассвет, окрашивая небо в теплые оранжево-розовые тона. Сквозь неглубокий сон Стася услышала чье-то громкое посапывание и распахнула глаза. Рядом с ней в кровати сладко спал Беркут, собственнически обнимая ее одной рукой. Стася невольно улыбнулась, отмечая, каким милым он сейчас был. Но она тут же нахмурилась, понимая, что находится в совершенно незнакомом месте.

Они были в небольшой продолговатой комнате. Кроме узкой кровати, здесь были письменный стол со стулом, шкаф и тумбочка, забитая какими-то тубусами. Стася догадалась, что они в вагончике Беркута. Только вот она совершенно не помнила, как здесь оказалась. Она сунула руку под одеяло, чтобы убедиться, что одета. Только белье и футболка. Не ее футболка. Неужели, она вернулась к прошлому? Переспала с парнем на первом свидании. Вот только почему все забыла?

— Эй, — Стася несильно толкнула Беркута в плечо. — Проснись…

— М-м-м… Стаськ, давай поспим?.. — пробормотал он.

— Проснись, Беркут! — чуть громче позвала она.

— Ты проснулась? Как ты?

— Что случилось? Мы у тебя? Мы что… переспали?

— Ты ничего не помнишь? — нахмурился Беркут.

— Только как ехала на мотоцикле, потом все как в тумане…

— Мы доехали почти до дома, ты спрыгнула с мотоцикла, а потом вдруг потеряла сознание. Я не знал, как поступить, но помня про твоих родителей, решил, что будет лучше забрать тебя к себе.

— Ты правильно сделал. Мои родители бы точно не поняли нашей ночной прогулки… Спасибо. А переодел меня тоже ты?

— Ну а кто же еще? — улыбнулся Беркут. — Не волнуйся, я ничего не разглядывал, только хотел, чтобы тебе было удобно.

— Спасибо конечно, но это было лишним, — смутилась Стася.

— Стась, ты такая забавная, когда стесняешься. — Беркут заключил Стасю в объятия и уткнулся носом в шею. — Не уходи… Еще так рано. Поваляемся немного?

— Не могу. — Стася выскользнула из его объятий и вскочила с постели. — Мне нужно домой, пока не проснулись родители.

— Хорошо, — вздохнул Беркут, — но сегодня вечером снова украду тебя. Только оставь свой номер.

— У меня нет мобильника.

— Серьезно? В этом мире еще остались такие люди? — усмехнулся он и не спеша вылез из постели. — Ладно. Тогда будем действовать по старинке: в девять за домом, хорошо? Если что-то сорвется, передай через свою подругу. Как я понимаю, Катя на твоей стороне.

— Да, она меня очень поддерживает.

— Вот и славно. Но я все же надеюсь, что у тебя получится сбежать.

— Постараюсь. — Стася взяла со стула свои вещи и подняла взгляд на Беркута. — Ты не отвернешься?

— Хорошо. — Он отошел к окну и налил себе стакан воды, который моментально осушил. — Стась, есть еще одна вещь. Важная вещь.

— Что? — поинтересовалась она, натягивая джинсы.

— Я не хочу, чтобы ты проводила время со своим бывшим. Теперь ты моя девушка, а твой недожених пусть ни на что не надеется.

— Я уже сказала Саше, что не вернусь. — Стася подошла к Беркуту и обняла его со спины. — А ты что, ревнуешь?

— Ревную, — спокойно ответил он и повернулся к Стасе. — Мне кажется, теперь у меня есть на это право.

— Но нет повода, — улыбнулась она.

Стася вернулась в свою спальню, пока все домочадцы спали. Сама она решила не ложиться и сразу направилась в душ. Удивительно, но после обморока не было никакого недомогания — голова не кружилась, тошнота не досаждала. Напротив, Стася была полна сил и энергии, поэтому, переодевшись, решила спуститься вниз и как следует осмотреть дом.

За все это время ей так и не удалось изучить свой родной дом. Она не раз заходила в кабинет Макса, сидела на кухне с Катюшей, пила чай в гостиной, но все равно чувствовала, что так и не познала место, где провела детство. А ведь здесь наверняка есть что-то, что напомнит о прошлом. Первым делом Стася пошла в кабинет отчима, но он оказался закрыт. Тогда она решила изучить содержимое чуланов, куда ни разу не заглядывала. Ведра, швабры, чистящие средства — все как в обычных домах. В прихожей и столовой Стася тоже не нашла ничего такого, что могло бы напомнить о детстве. Все ее прошлое было большим черным пятном, и хотя мама и Макс твердили, что со временем память вернется, ничего не происходило.

Стася подошла к большому антикварному шкафу и достала с верхней полки фотоальбомы. Она вновь и вновь всматривалась в черты молодых родителей, рассматривала себя девчонкой, но не чувствовала ничего, словно на фотографиях были чужие люди. И опять Стася не верила глазам, отмечая, как сильно изменилась мама. Больше не было этого теплого любящего взгляда, нежных объятий, которыми она награждала ее на каждом фото. Почему мама превратилась в Снежную королеву? Как могла разлюбить родную дочь?

Время близилось к восьми, сейчас должна была встать Катюша и приняться за завтрак. Следом могли спуститься Макс и мама, но Стасе не хотелось никого видеть. Она убрала альбомы, оставив себе одно семейное фото, и пошла в спальню.

К завтраку Стасю позвала сама Лиля. Она была чересчур приветлива, и это не могло не смутить. О вчерашних спорах она и не помнила. Причину такой благосклонности Стася вскоре узнала. К ним на завтрак приехал Саша, и он был не один. С ним рядом за столом сидела темноволосая девушка лет двадцати трех. Стася сразу поняла, что это и есть та самая Ольга, Сашина сестра, про которую ей столько рассказывали. Конечно, она девушку не узнала.

— Стася, доброе утро, — расплылся в улыбке Саша. — Вот, смотри, Олю тебе привел.

— Привет, Стась, — смущенно произнесла Оля.

— Доброе утро, — сухо поздоровалась Стася и села на свое место за столом.

— Дорогая, после завтрака пойдите с Олей в сад. Катерина подаст вам чай туда, а вы пообщаетесь, — улыбнулась Лиля.

— Иначе сдадите в дурку? — съехидничала Стася, отправляя в рот оливку.

— Станислава, мы вчера перегнули палку, но никто не хочет ссор. Давай обо всем забудем? — обратился к ней Макс непривычно приветливо.

— Но справка ведь есть, не так ли?

— Да, Стася, — отчеканила Лиля. — Но только от тебя зависит, воспользуемся ли мы ей или нет. А теперь ешь, пожалуйста.

Но у Стаси пропал аппетит. Пока все завтракали, не скупясь на комплименты Катиной стряпне, она украдкой бросала взгляды на Лилю и пыталась понять, куда пропала та женщина, что с такой любовью смотрела на нее с фотографий. Черты лица стали острее, волосы реже, взгляд холоднее в тысячу раз, а небольшая родинка над верхней губой и вовсе исчезла. Перед Стасей сидела совсем другая женщина, безумно похожая на маму, но не она.

— Ты мне не мать, — вырвалось у нее, и Лиля моментально побледнела.

— Что ты сказала? — переспросила она.

— Ты не моя мать. Это ведь не ты на фотографии? — Стася достала карточку и положила на стол перед Лилей.

— Как?! Ты вспомнила Риту?! — выпалила Лиля и в ужасе прикрыла рот рукой.

7. Паутина

Ложь является органической частью поведения человека, психологическим инструментом жизненного обустройства. Ложь коренится глубоко в природе человека, так глубоко, что поиски ее истоков уведут вниз по ступеням эволюции. Даже растения умеют обманывать, выделяя вещества, схожие по запаху с феромонами, для привлечения к цветку насекомого. Мы учимся лгать с самого рождения, и первой жертвой становятся родители, которых мы вводим в заблуждение громким плачем, демонстрируя эмоции, которых не испытываем. С возрастом наша ложь становится сложнее и изощреннее, она преследует иные, более серьезные цели. Какова была цель той лжи, которой опутали Стасю? Чтобы это понять, необходимо было отделить истину от обмана, но Стасе это не удавалось. Единственная правда, которая ушатом ледяной воды окатила ее — это то, что женщина, выдававшая себя за мать, таковой не являлась.

— Станислава, мы не сказали тебе этого раньше, потому что считали, что ты не готова, — нарушил молчание Макс. — Женщина на фотографии — действительно твоя мама и это не Лиля. Но мы не соврали тебе, сказав, что Лиля твоя мать. Она вышла за твоего отца, когда Рита умерла, и воспитывала тебя как родную дочь.

— Кто ты? — Стася обратилась к Лиле.

— Мы с Ритой сестры. Близнецы. Мы всегда были очень близки, и когда твоя мама болела, я пообещала, что заменю ее для вас с Сережей. Твоего отца я всегда любила и…

Но Стася не хотела этого слышать. Она выскочила из-за стола и побежала в сад. Ей нужно было разобраться в своих чувствах, осознать все услышанное, понять, что делать дальше. Стася села на край бассейна и опустила в воду ноги, она не заметила, как к ней подошла Оля.

— Стась, не помешаю? — спросила она.

— Что тебе? — довольно грубо ответила Стася.

— Ничего. Просто поговорить, — Оля опустилась рядом.

— Оль, я тебя не помню. Я не знаю о тебе ровным счетом ничего, кроме того, что ты сестра Саши и моя давняя подруга.

— Мы не были подругами…

— Нет?

— Нет. Меня Саша просил так тебе сказать. Он думал, что тебе будет легче со всем справиться, если будешь думать, что рядом с тобой старый друг. Но я с ним не согласна. Ты же хочешь все вспомнить…

— Так мы не общались?

— Общались, но не часто. Ты приходила к нам с родителями, но всегда проводила время с Сашей. Со мной вам было неинтересно, потому что я младше.

— Сколько тебе?

— Двадцать два. Это сейчас кажется, что разница небольшая, но когда тебе было десять, то возиться с пятилетней неинтересно. Потом меня устроили в интернат в Швейцарии, и здесь я бывала на каникулах, и то не всегда. Чаще мы с родителями ездили на курорты. А вот Саша жил здесь. Вы встречались в старших классах, а потом, когда дядя Сережа умер, ты сбежала из дома. Больше Саша о тебе не говорил.

— Не говорил? Но ведь мы потом снова сходились.

— Да, но мы с братом особо не общались, а после того, как наши родители погибли, и вовсе перестали поддерживать связь. На Сашку свалился семейный бизнес, ему нужно было работать день и ночь, чтобы мы были на плаву. Он оплачивал мой университет, переводил деньги на карманные расходы, но даже не звонил.

— А обо мне ты что-нибудь знаешь? Хоть какую-то малость? Родители говорили о том, как я жила, но ничего из этого вспомнить не удалось.

— Если честно, то нет. Саша позвонил мне две недели назад, рассказал об аварии и твоей амнезии. Он попросил, чтобы я прилетела и помогла тебе вернуться к нормальной жизни. Хотя… Он предупредил, что последние годы у тебя были проблемы. Но я даже не знала, что у вас такая история.

— Ты хочешь, чтобы мы снова сошлись? — напрямик спросила Стася.

— Не знаю… Но вы через столько прошли, он говорит, что тебя любит, — нерешительно ответила Оля.

— Я ничего не чувствую к твоему брату, — призналась Стася, и прикрыв глаза, подставила лицо солнышку. — Вчера мы несколько часов провели вместе, но внутри ничего не екнуло. Что бы нас ни связывало в прошлом, я не хочу это возобновлять.

— Ну, раз так… — вздохнула Оля. — Но я вышла к тебе не за этим. Меня попросила твоя мама.

— Ты хотела сказать тетя? — Стася тут же вернула себе маску враждебности и недовольно сложила руки под грудью.

— Тетя… мама… Лиля же тебя вырастила.

— А какие у нас были отношения до аварии? Ну, в смысле, как мы себя вели друг с другом, когда ты нас видела? Сейчас мы то и дело ссоримся. Я начинаю думать, что сбежала из дома не по дурости, а потому что не видела иного выхода.

— Вы были хорошей семьей. Ты, дядя Сережа, Лиля. Вы не ссорились, жили дружно.

— Но она мне соврала! Когда я пришла в себя, сказала, что она моя мать. Видела, как я рассматриваю фотографии, и молчала!

— Для Лили это был шанс стать тебе настоящей матерью. Она призналась, что просто хотела почувствовать себя мамой, а не мачехой. Она очень переживает. Не отталкивай ее.

— Но я тоже переживаю!

— Мне кажется, вам лучше поговорить. Уверена, что Лиля не со зла. Тем более скоро приедет твой дедушка. Он точно не стал бы тебе врать.

— Дедушка? Ты его знаешь?

— Ага. Он такой грозный. — Оля подобрала под себя ноги и устроила голову на коленках. — У него были дела с моим папой, уже после того как он поссорился с дядей Сережей. Я тогда совсем мелкая была и очень его боялась.

— Я уже с ним поговорила… Старик с замашками тирана.

— А еще очень грубый. Всегда говорит в лоб, что думает. Но его уважают.

— Уважают? — хмыкнула Стася. — Думаю, его просто боятся, вот и лебезят перед ним. Но я не собираюсь бегать вокруг деда, поджав хвост.

— Зря ты так сразу настраиваешься. Сначала пообщайся. Может быть, с любимой внучкой он будет совсем другим.

— Вот приедет, тогда и решу. А сейчас мне нужно поговорить с ма… с Лилей. Ты права, я должна ее выслушать.

Стася застала Лилю в гостиной. Она была все так же бледна, как и полчаса назад, только теперь держала себя в руках.

— Милая, давай поговорим? — с мольбой в глазах проговорила Лиля, и у Стаси защемило сердце.

— Мам… То есть… Как мне к тебе обращаться? — Стася присела рядом на диван.

— Мама. Ты звала меня мамой. Я ей и была все эти годы. — Лиля провела ладонью по Стасиной щеке и улыбнулась.

— Расскажи мне… Расскажи все.

— Сережа, твой папа, был мужем моей сестры. Они с Ритой обожали друг друга. Глядя на них, я мечтала о таком же счастливом браке. Ты родилась через полтора года после их свадьбы. А еще через год у Риты обнаружили рак. Мы долго боролись. Операция. Химия… Болезнь вроде отступила, но мы не успели вздохнуть спокойно. Рак вернулся и на этот раз не отпустил Риту. Она умерла, когда тебе не было и пяти. Твоя мама тебя очень любила, Стасенька. Она так меня просила, чтобы я о тебе позаботилась… О тебе и Сереже. Я пообещала, что никогда вас не оставлю. Тогда еще я не знала, как трудно мне будет выполнить это обещание…

— Я бы так хотела ее вспомнить… — со слезами на глазах произнесла Стася.

— Вспомнишь… Обязательно вспомнишь, — шмыгнув носом, сказала Лиля. — Кстати, надо отдать должное твоему деду. Михаил Иванович полностью оплачивал Ритино лечение. Он ее очень любил. Настолько, что отказался принять меня в семью, когда Сережа на мне женился.

— Поэтому они с папой поссорились?

Лиля замялась. Она тщательно обдумывала ответ, ведь сейчас был отличный случай объяснить негативное отношение свекра к ней, но Лиля решила, что со Стаси и без того достаточно лжи. Да и старик наверняка выложит любимой внучке все как есть.

— Не только, милая. Твой дедушка слегка не в ладах с законом.

— Что?! Мой дед преступник?!

— Скорее, бизнесмен с полузаконной деятельностью, но я не хочу быть сплетницей, да и сама многого не знаю. Из-за этого Сережа и Михаил Иванович поссорились. Твой папа был честным до мозга костей.

— Ну что, вы поговорили? — Из кабинета вышел Макс и внимательно посмотрел на жену, а потом на падчерицу.

— Да, дорогой. Я рассказала Стасе про Риту.

— И как ты, милая? — учтиво поинтересовался Саша, который все это время был в кабинете с Максом. Он подсел к Стасе на диван и взял ее руку. Чтобы не провоцировать новую ссору, она ее не отдернула.

— Я нормально. Спасибо, — сухо ответила Стася.

— Может быть, прокатимся за город? Оля там совсем заскучала в саду. Пойдем к ней и вместе поедем?

— Что-то не хочется. Но за приглашение спасибо.

— Стась, я понимаю, на тебя столько всего свалилось, но я помогу тебе развеяться. И Оля тоже. Может, вспомнишь хотя бы ее?

— С чего бы? Если я не помню тебя, любовь моей жизни, как твердят все вокруг, с чего мне вспоминать твою сестру, с которой я почти не общалась?! — вспылила Стася, а Саша только сжал кулаки, молча проклиная слишком честную сестрицу.

— Милая, я просто хотел, чтобы тебе не было одиноко…

— Поэтому выдумал дружбу, которой не было? Я благодарна Оле, что она не стала мне врать, а вот мое мнение о тебе еще больше испортилось.

— Станислава! — прогремел Макс. — Не хочешь ехать — не надо, но Саша не заслужил такого отношения.

— Пожалуй, я пойду к себе. Мне нужно отдохнуть после такого насыщенного утра.

Стася поднялась с дивана и направилась в свою комнату. Если каких-то пару минут назад она была готова броситься на шею к Лиле и благодарить за все, что та для нее сделала, то сейчас вся благодарность испарилась. Ее раздражало, что мать не вмешалась, а Стасе так хотелось, чтобы она встала на ее сторону. Хотя это всего лишь мечты. Лиля во всем поддерживала мужа и Сашу.

Когда дверь в спальню Стаси хлопнула, Саша дал волю своей злости. Он коршуном навис над Лилей и прошипел ей в лицо, что она совершенно не справляется.

— Это я не справляюсь? — возмутилась она. — А кто обещал, что Ольга тебя поддержит? А? Вместо этого твоя сестрица вывалила Стасе правду!

— С этим я как-нибудь разберусь, а ты позаботься о том, чтобы Стася была со мной.

— Саш, может, тебе сбавить обороты? — вмешался Макс. — Ты пугаешь Станиславу своим напором.

— Пугаю напором? А мне ее год ждать? Старик скоро приедет, он должен видеть нас счастливыми и влюбленными.

— У нас еще есть время…

— Макс, ты можешь вернуть ей воспоминания обо мне? Пусть вспомнит, что мы действительно встречались.

— По-твоему, она компьютер? — усмехнулся Макс. — Это невозможно. Если мы начнем работать над восстановлением памяти, то не сможем контролировать воспоминания. Стася может вспомнить совсем не то, что нам нужно. Что тогда? К тому же, мой дорогой, ты уверен, что ей следует тебя помнить?

— А почему нет? В этом мы не обманули, она меня бросила и сбежала. Я остался в дураках.

— Но не просто так! Саша, ты ведь что-то ей сделал? — продолжал настаивать Макс.

— Ничего я ей не делал! — практически прорычал Саша. — У нас все было нормально, Стася просто сбежала. Кинула меня, как и Лилю.

— Ладно, мы что-нибудь придумаем. Стася еще сама прибежит к тебе. А теперь иди к Оле. Она, бедняжка, заскучала, наверное.

Оля действительно заскучала. Ей было не по себе в этом доме, где каждый казался актером на сцене. Она помнила Лилю, слышала о Максе и, как любая сестра, любила Сашу, однако все трое ей показались неискренними. Но в чем Оля не сомневалась, так это в любви брата к Стасе. Она прогуливалась по саду и размышляла: если Саша любит Стасю, а та не отвечает взаимностью, мог бы он воспользоваться ее амнезией? К сожалению, мог.

— Привет, малышка! — Подбежал к ней Саша.

— Санька, ты напугал!

— Извини… Скучаешь?

— Думаю.

— О чем?

— О вас со Стасей. Ты ведь не просто так просил меня ей соврать? Ты любишь ее и таким образом хотел быть к ней ближе, да?

— Оль…

— Нет, ты мне ответь. Ты хочешь обмануть Стасю? Заставить поверить, что она тебя любила?

— Милая сестренка. Мы действительно со Стасей любили друг друга. Да, мои чувства к ней не прошли, а то, что она ничего не помнит, разбивает мне сердце. Я хочу быть с ней, и в этом мне нужна твоя помощь.

— Моя помощь? В чем? Мне не нравится обманывать, ты же знаешь…

— А тебе и не придется. Просто убеди Стасю, чтобы вновь стала моей девушкой. Расскажи, как сильно я ее люблю. Оленька, прошу тебя! Моя судьба в твоих руках!

— Ох… и что же мне с тобой делать? — покачала головой Ольга, глядя в огромные голубые глаза брата. — Хорошо. Попробую.

* * *

Стася с нетерпением ждала вечера. Ей казалось, что время тянется, как резина, и никак не хочет приближаться к заветным девяти часам. Дома было тихо и спокойно, поэтому она с чистой совестью ушла к себе, объявив родителям, что решила лечь раньше. Лиля расцеловала ее и даже перекрестила, а Макс только сдержанно кивнул. После утреннего разговора никто из них не хотел идти на конфликт. Возможно, просто иссякли силы, и требуется время, чтобы снова ринуться в бой, но так не хотелось об этом думать.

Переодевшись в джинсы, на случай очередной мотопрогулки, Стася стала спускаться по решетке для роз, но не успела спрыгнуть на землю, как оказалась на руках у Беркута.

— Сумасшедший, ты что тут делаешь? — шепотом спросила она.

— Хотел своими глазами увидеть, как ты это делаешь, — усмехнулся он и взял Стасю за руку. — Идем.

Как и вчера, за домом ждал мотоцикл, только сегодня они не собирались ехать далеко. Беркут предложил отправиться в бар, куда Стася приходила с Катюшей, и немного потанцевать. Стася согласилась, хотя предпочла бы и этот вечер провести наедине со своим парнем. Беркут заметил, что его девочка погрустнела и сразу догадался о причине.

— Если не хочешь, то поедем в другое место. На звезды только не полюбоваться: все небо в тучах. Но мы можем поехать в парк или к озеру.

— Нет, давай поедем танцевать, — смутилась Стася, коря себя за неподобающие мысли, которые то и дело лезли в голову рядом с Беркутом.

— Танцевать, так танцевать. — Он протянул Стасе шлем. — Кстати, ты вчера перед тем, как потеряла сознание, говорила про какую-то сгоревшую запеканку…

— Запеканку?

— Да. Что-то вроде «запеканка сгорела».

Стася неожиданно почувствовала головокружение, а потом перед глазами снова возникла та кухня и запеканка в духовке. Она почувствовала, что переживала уже когда-то этот момент, вот только больше ничего не помнила.

— Стась?.. — Беркут легонько коснулся ее плеча.

— Прости, задумалась. Я не знаю, почему так сказала. Наверное, думала о чем-то. Поедем?

— Точно все нормально?

— Да.

В баре, как всегда, было шумно и многолюдно. За большим столом, как и в прошлый раз, сидели коллеги Беркута и Вика. Заметив брюнетку, Стася крепко вцепилась в руку своего парня. Ей захотелось продемонстрировать девице, что Беркут теперь с ней.

— Ревнуешь? — усмехнулся он.

— Что?! Не льсти себе! — фыркнула Стася.

— Хорошо. Тогда отпусти мою руку: твои ноготки очень острые.

— Пожалуйста! — Стася отпустила его руку, обиженно отвернулась и хотела пойти к барной стойке, но тут же оказалась в воздухе. Беркут подхватил ее, как маленького котенка, и прижал к себе. — Эй, пусти!

— И не подумаю! — Он развернул Стасю к себе и запустил руку в ее волосы, выбивая из них заколку. Шоколадные локоны рассыпались на плечи, и Беркут довольно провел по ним своей ладонью. — Нравится, когда они распущенные. У тебя очень красивые волосы.

— Спасибо…

— Стась, если хочешь показать, что я твой, то лучше делать это по-другому… Менее болезненно и более приятно.

Не смущаясь людей вокруг, Беркут притянул к себе Стасю и жадно поцеловал. Не только ей, но и ему хотелось показать, что теперь они вместе.

— Пойдем к ребятам? Познакомлю тебя со всеми.

— Я не уверена… Мои родители…

— Не переживай! Никто не выдаст тебя, да и им это не нужно!

Стася поняла, почему Беркут так хотел, чтобы она пообщалась с его коллегами, ведь они все без исключения восхищались ее мужчиной. Она слушала самые разные истории: о том, как Беркут придумал сэкономить на дорогих досках, комбинируя их с дешевыми, но более качественными материалами; как выбил для строителей плавающий трудовой график, давая им возможность и отдыхать, и работать в полную силу; как перехитрил ушлого поставщика, который хотел кинуть на деньги. Стася гордилась, что этот мужчина с ней. Она сжимала под столом его руку и смущенно улыбалась, когда он украдкой целовал ее в щеку или шейку.

— Пойдем танцевать? — предложил Беркут, когда быстрая музыка сменилась медленной композицией.

— Пойдем…

Они вышли в центр зала. Беркут опустил одну руку Стасе на талию, а второй подхватил ее ладошку. Они закружились в танце, и это было так хорошо. Им обоим хотелось, чтобы эта ночь продлилась как можно дольше… Заиграл припев, и Беркут одной рукой отпустил Стасю, давая ей волю в движениях. Шаг, два, обратно… Снова в его объятиях…

— Закрой глаза, — шепнул Беркут.

— Что?

— Закрой глаза. Доверься мне.

И Стася доверилась… Танцуя в темноте, она чувствовала уверенность в Беркуте. Он бережно ее кружил, подхватывал, придерживал. Стасе казалось, что она растворяется в этом человеке полностью… без остатка. И ей это нравилось.

Музыка снова сменилась на быструю. Беркут бросил взгляд на часы и погрустнел. Стася сразу догадалась, что пришло время возвращаться. Они попрощались с ребятами, и Беркут повел Стасю к стоянке, но, прежде чем подать ей шлем, снова сорвал дерзкий поцелуй с ее губ.

— Придет время, и я не смогу тебя отпустить. Останешься со мной до утра.

— Обязательно. Но не сегодня.

Они быстро домчали до своей улицы. Беркут спрыгнул с мотоцикла и снял Стасю. Он вызвался проводить ее до дома, но у ворот они заметили, что в кабинете Макса горит свет.

— Дальше вдвоем нельзя. Я смогу тихо пробраться к себе, а тебе лучше уйти, — сказала Стася.

— Хорошо. Только будь осторожна.

— Не волнуйся.

— До завтра. — Беркут притянул к себе Стасю и легко поцеловал в губы. — Буду ждать, как обычно.

— Я приду.

Стася тихо прошмыгнула в ворота и прокралась к решетке для роз, но тут до нее донеслись обрывки фраз Макса. В его кабинете было открыто окно, и даже негромкий разговор с Лилей был хорошо слышен с улицы. Стася напряглась, когда поняла, что они говорят о ней, и решила подойти ближе.

— Ты ни на что не способна! Только и делаешь, что с ней ссоришься. Стася должна тебе доверять, а выходит наоборот! — прошипел Макс на съежившуюся на кресле Лилю.

— Все потому, что ты заставляешь на нее наседать! Ей не нравится Саша, я могу как угодно вокруг нее прыгать — все без толку! Может, он что-то нам не договорил и она принимает его в штыки на подсознательном уровне?

— Ему незачем нам врать. Это у твоей дочурки мозги набекрень! Красивый, молодой, богатый… придется действовать по-другому.

— О чем ты?

— Я заказал гормоны для рогатого скота. Их дают при спаривании, они вызывают желание. Для людей они должны быть безвредны, — пробасил Макс.

— Не понимаю, зачем?

— Дадим их Стасе, а Саша в тот день останется у нас на ночь. Она сама на него полезет, а утром ей ничего не останется, кроме как принять его предложение сойтись, ведь Стася не сможет признаться, что переспала с ним, только чтобы удовлетворить свою похоть.

— Ты попадешь в ад, — процедила Лиля.

— Вместе с тобой, дорогая!

8. Представление в двух актах

Семья — самое главное в жизни каждого человека. Родные и близкие всегда рядом, они поддержат в трудную минуту и никогда не оставят, если другие отвернутся. Так должно быть в идеальном мире, но в нашей реальности слишком часто случается, что дети оказываются не нужны родителям, взрослые сыновья и дочери забывают о тех, кто дал им жизнь, сестры воюют с братьями за метры жилплощади, а племянники с нетерпением ждут кончины престарелой тетки, любовь к которой появляется, лишь когда та на смертном одре. Семья Стаси, которая соседям могла казаться идеальной, на самом деле прогнила изнутри. Любовь, поддержка, понимание, искренность давно покинули их дом. Даже скупая ласка, которой Лиля периодически пыталась наградить приемную дочь, отдавала некой принужденностью, словно место материнских чувств заняли обязанности.

После того, как Стася стала случайной свидетельницей разговора родителей, она окончательно перестала им верить. Что за люди способны подложить свою дочь под парня, который ей был совершенно безразличен? Не мама ли громче всех кричала, что хочет сделать из Стаси достойную девушку? Не Макс ли упрекал ее за распутство в прошлом? Ей было невыносимо плохо в их доме, а желание сбежать с каждым днем росло все больше и больше.

Прошла неделя, за которую не произошло никаких значительных событий, но случились грандиозные перемены. Стася решила во что бы то ни стало противостоять плану родителей. Она продумала до мелочей, каким образом не стать жертвой их козней, и теперь ждала часа «икс». Одновременно с тем, как она окончательно разуверилась в мачехе и отчиме, ее отношения с Беркутом развивались с гепардовой скоростью. В этом человеке она смогла найти то, чего не было в ее семье, — рядом с ним появилось ощущение безопасности. Они неизменно встречались каждый вечер: катались на мотоцикле, гуляли в парке, ездили к озеру, ходили танцевать и целовались, целовались, целовались. Стасе казалось, что она не может насытиться их свиданиями, ведь только в эти часы могла чувствовать себя по-настоящему любимой. Дальше дело пока не заходило, но оба понимали, что скоро не смогут сдержать огонь, который бушевал рядом друг с другом.

— Тебе уже пора? — спросил Беркут, когда рассвет яркими красками раскрасил небо.

Они сидели в обнимку в вагончике Беркута, говорили обо всем и ни о чем, строили планы на будущий вечер, целовались и сами же останавливались, потому что не хотели слишком торопиться.

— Да. Пока не время, чтобы родители знали о нас, — вздохнула Стася.

— Я провожу…

— Хорошо. Только приведу себя в порядок.

Каждое утро Беркут доводил Стасю до дома и не уходил, пока она не забиралась по решетке в спальню. Так ему было спокойнее. Она махала ему рукой на прощание и скрывалась за бледно-розовой занавеской. Беркут не видел, но Стася всегда смотрела ему вслед и шла в постель, только когда он уходил.

— Стась, у меня есть для тебя подарок, — улыбнулся он, глядя, как Стася пытается усмирить шоколадные кудри.

— Подарок? — удивилась она и, как маленький ребенок, в нетерпении закусила губу.

— Держи. — Беркут достал из тумбочки коробку без всякой подарочной упаковки и протянул Стасе.

— Телефон?

— Хочу иметь возможность общаться с тобой не только вечерами.

— Спасибо… но я не могу его взять, — чуть помедлив, Стася протянула телефон обратно.

— Чего это? — нахмурился Беркут.

— Я не работаю, сижу на шее родителей, ты полностью платишь за меня в кафе, угощаешь… А теперь телефон. Мы же даже месяца не провстречались!

— Тебя волнует, что я делаю тебе подарки сейчас, потому что считаешь, я на что-то намекаю? Думаешь, я хочу взамен получить…

— Нет, я не думаю о тебе так, — перебила Стася, — но мне неловко, что ты на меня тратишься. Ладно кафе, но телефон…

— Во-первых, ты моя девушка, а девушкам принято дарить подарки. Это нормально. Во-вторых, это недорогая модель. Простой, но качественный смартфон, с играми, интернетом и телефонной книжкой, где уже забит мой номер. А в-третьих… — Беркут подошел к Стасе и положил руки ей на талию, — в-третьих, я схожу с ума оттого, что не могу с тобой связаться. Весь день думаю о тебе и переживаю, что твои родители выкинут очередной фокус. Пожалуйста, возьми телефон, спрячь его от родителей и пиши мне, чтобы я знал — у тебя все хорошо.

— Спасибо…

Назвать благодарностью ту гамму чувств, что бурлила в сердце Стаси, — все равно что не сказать ничего. Ей было плевать на сам телефон, куда важнее, что Беркут за нее искренне переживал, а не играл роль, как родители. Слезы обожгли глаза, но так глупо было плакать. Чтобы Беркут этого не заметил, Стася бросилась ему на шею.

— Эй… — Он подхватил ее и закружил в воздухе. Стасе больше не хотелось плакать, и она громко засмеялась.

И все-таки им пришлось расстаться. Беркут проводил Стасю и, когда она ловко забралась в свою комнату, не спеша направился к себе. Он шел с улыбкой, вспоминая ее пухлые от поцелуев губы, нежные касания, каштановые кудри, вечно щекочущие его, когда Стася устраивается у него на коленях. Ему нестерпимо хотелось большего, трехмесячный целибат давал о себе знать, а рядом с ней сдерживать себя становилось все сложнее.

Стася подождала, пока Беркут скроется за забором, и забралась в постель. Она обняла подушку, представляя, что это ее парень, а не наволочка, набитая перьями, прикрыла глаза и стала засыпать.

К завтраку Стася опоздала и позволила себе спуститься с мокрыми волосами, за что моментально получила выговор от Лили. Отвечать не хотелось, поэтому молча кивнув, она стала накладывать в тарелку салат. Макс выглядел каким-то напряженным, но Стася не придала этому особого значения. Ей вообще хотелось как можно меньше думать о нем. А зря, потому что настроение отчима было таким неспроста.

В дверь позвонили, и Макс, опережая спешащую открывать Катюшу, сам бросился в прихожую. Стася не видела, кто это был, но заметила, что отчим сразу, как выпроводил гостя, прошмыгнул в свой кабинет с какой-то коробкой в руках. Она догадалась, что ему доставили те самые гормоны, и окончательно в этом убедилась, когда за обедом Лиля радостно сообщила, что сегодня к ним на ужин явится Саша.

Одной в змеином логове Стасе было не справиться, и она прекрасно это понимала. Ей нужен был союзник, а доверять могла только Катюше. Она рассказала о плане родителей сразу, как подслушала их разговор, и подруга пообещала во всем ей помочь. Именно сегодня, как никогда кстати, пришелся подарок Беркута. Стасе пришлось отменить свидание, чтобы устроить для родителей и женишка запоминающийся спектакль. Сбор зрителей был назначен на семь, ужин — на половину восьмого, значит, ее выход должен состояться во время аперитива.

* * *

Лиля усадила Сашу и Ольгу на диван, а Макс разлил по изящным хрустальным рюмочкам изумрудный ликер. Катюша, как и полагается на званом ужине, была при параде и напоминала французскую горничную. Она стояла в стороне с подносом в руках, ожидая, когда хозяева дадут знак подносить канапе.

— Стася весь день в комнате. Ей нездоровится, — посетовала Лиля.

— Может быть, следовало отменить ужин? — нахмурилась Оля.

— Нет-нет, что ты? Мы всегда вам рады, а Станиславе общение только на пользу.

— Не переживай, милая, — Саша взял Олю за руку и по-доброму улыбнулся. — Если Стасе будет нездоровиться и дальше, то мы поедем домой и не станем ее тревожить.

— Просто это неудобно как-то, — пробормотала Оля, опустив взгляд.

— Глупости! Станиславе нужно возвращаться в социум, — прогремел Макс, кивая Катюше, чтобы подавала канапе, а сам поднес гостям аперитив. — Оля, Саша, мы очень рассчитываем на вашу помощь. Вы должны вернуть нашу дочь к жизни.

— Вернуть к жизни?! А я что, умерла?

Гости обернулись, увидели на лестнице Стасю и практически потеряли дар речи. Она была одета, как школьница из пансионата при монастыре: черное платье до колен с накрахмаленным белым воротничком, гольфы с бантиками под коленками и убранные назад волосы, подвязанные шелковой лентой. Свой маскарадный костюм Стася купила благодаря Катюше. Когда она рассказала подруге о своей задумке, та поддержала затею проучить родителей. Катюша одолжила денег, и Стася в местном магазине недорогих товаров купила все необходимое, кроме ленты в волосы и бантиков на гольфы. Их Стася срезала со старого кресла в холле второго этажа.

— Дорогая… Макс говорил совсем о другом. Ты же знаешь, мы хотим тебе счастья, — натянуто улыбнулась Лиля.

— Конечно, нисколько в этом не сомневаюсь, — ответила Стася, не спеша спускаясь по лестнице.

— Это что на тебе надето? Что за вид? — недовольно хмыкнул Макс.

— Вы же сами предупредили, что к вечеру я должна одеться прилично. Мне кажется, что приличнее некуда.

— Стась, ты замечательно выглядишь даже в этом монашеском платье. Тебе все к лицу, — вмешался Саша.

— Благодарю, — кинула Стася, не глядя в его сторону.

— Ну что ж, Катюша накроет, и можем идти к столу. А пока давайте послушаем Оленьку. Дорогая, расскажи, как тебе жить в России после стольких лет за границей? — Лиля повернулась к гостье, боясь, что не сдержится, глядя на дочь, и выскажет все, что думает о ней и ее выходке.

Оля постаралась разрядить обстановку, но напряжение никуда не делось. Катюша засуетилась в столовой, накрывая так, будто ужинать собирается королевское общество. Лиля даже выдала инструкцию, как надо правильно сервировать стол многочисленными вилочками, ложечками и ножами, а Макс распорядился достать семейный фарфор. Точнее, семейный фарфор Орловых.

— Ужин подан, — смущенно объявила Катюша.

— У нас сегодня восхитительный гусь, запеченные виноградные улитки и креветочный мусс! — воскликнула Лиля и протянула Максу руку, чтобы он помог ей встать.

Стася молча поднялась с кресла и первая направилась в столовую. Катюша взволнованно смотрела ей вслед, предвкушая гнев родителей и искренне опасаясь за подругу. За длинным обеденным столом было принято занимать свои места: во главе всегда восседал Макс, по правую руку — званый гость, по левую — Лиля и далее по этикету. Иногда, когда гостей собиралось много, Лиля занимала место с другого конца стола, как заведено в благородных семействах. Этим вечером Стася решила переиграть рассадку и преспокойно села на Максов высокий стул.

— Станислава, это что такое? — опешил отчим.

— Я заняла свое место, которое принадлежит мне по праву как хозяйке дома. Разве не так? — она вздернула бровь, изображая удивление вопросом, ответ на который должен быть очевиден.

— Не устраивай цирк, — процедила Лиля.

— Тетя, я веду себя так, как предусматривает этикет. Как хозяйка дома и дочь Сергея Орлова я заняла место во главе стола. Справа сядет Сашенька, наш дорогой гость. Ольга сядет слева от меня. Ты, тетя, — рядом с Сашей, а Максим — с Олей. Такая рассадка мне кажется вполне логичной. Макс — всего лишь второй супруг вдовы моего папы, а ты потеряла статус хозяйки дома, выйдя замуж вторично. Кстати, мне бы хотелось ознакомиться с наследством отца, я должна убедиться, что ничьи права не ущемляются.

— Станислава, твой отец не оставил ничего, кроме этого дома и своей библиотеки, которую, между прочим, твоя мать, — Макс специально выделил это слово, — бережет для тебя. Когда твое состояние позволит, сможешь с ней ознакомиться. А если ты считаешь, что мы воруем, то смею тебя разочаровать. Уже давно семью содержу я.

— Раз так, то я просто обязана отблагодарить тебя как следует. Для начала разберусь с бумагами.

— Ты оскорбляешь меня, — со слезами на глазах произнесла Лиля, но все же села на указанное место. — Я не заслужила подобного после всего, что сделала для тебя. Надеюсь, ты все вспомнишь и сама попросишь прощения.

— Давайте обойдемся без сцен, — наигранно вздохнула Стася и повернулась к Саше. — Что же вы стоите? Садитесь, пожалуйста.

Макс и Лиля переглянулись, но решили не спорить. Скандал сейчас им был не нужен. Все равно этим вечером они планировали сполна отплатить Стасе за ее строптивость. Вот только они не знали, что десерт, куда Лиля добавила гормоны, сразу же отправился в помойку. Катюша специально приготовила еще одну порцию панна котты.

Ужин прошел вполне сносно. Саша даже не пытался ухаживать за Стасей и вел себя исключительно как друг. Оле показалось странным такое поведение брата, но она решила, что Саша просто отчаялся добиваться взаимности от бывшей невесты. Оля заезжала к ней на неделе и снова пыталась поговорить, но Стася опять не захотела слушать.

После десерта Макс позвал всех в гостиную, где откупорил бутылку коллекционного коньяка. Стасе выпивка, конечно, не полагалась, а вот Саша поднажал… На третьей рюмке Лиля взволнованно посмотрела на гостя и заключила, что в таком состоянии лучше заночевать у них. Не хватает только, чтобы в такси стало плохо. Она позвала Катюшу и распорядилась, чтобы Саше и Ольге приготовили комнаты.

«Совершенно случайно» Сашу разместили в гостевой рядом со Стасиной спальней, а Оле выделили комнату в конце коридора. Тут пришло время второго акта спектакля: Стася сообщила, что странно себя чувствует.

— Не могу понять… голова кружится и как-то жарко…

— Милая, может быть, ты заболела? — Лиля потрогала Стасин лоб и покачала головой. — Нет, все нормально. Наверное, это эмоциональное. Ты слишком перевозбудилась, оскорбляя своих родителей.

— Я пойду наверх. Доброй ночи, — игнорируя замечание матери, Стася кивнула Саше и Ольге и направилась к себе.

Она специально не заперла дверь в спальню, потому что не сомневалась, что Саша решит просто к ней вломиться. Он был не из тех, кто старается быть деликатным — это Стася прекрасно поняла. Она была права. Не прошло и получаса, как «женишок» распахнул дверь и ввалился в комнату.

— Саш… — с придыханием произнесла Стася и практически сразу оказалась прижата к стене.

— Ты такая красивая… Свела меня с ума этим своим платьем и гольфиками. Не могу больше терпеть!

— Я тоже! — прошептала Стася ему в губы и позволила себя поцеловать.

Совершенно не церемонясь, Саша запустил руку ей под юбку и пополз вверх по бедру. Стасе пришлось изображать страсть. Она мученически отдавалась поцелуям и делала вид, что ей нравится, как он до боли сжимает своими лапищами ее ягодицы.

— Подожди… не так… я хочу поиграть, — оттолкнув от себя возбужденного борова, сказала Стася.

— Поиграть? — удивился он, глядя затуманенными глазами на нее, как на добычу.

— Выпьешь? У меня есть коньяк.

— Коньяк? Тебе же нельзя…

— Прихватила Максову бутылку по пути наверх. Я знала, что ты придешь.

— Чертовка… Не откажусь!

— Отлично… И вот еще… Я хочу, чтобы ты сегодня выполнял мои приказы!

— Приказы?

— Начнем с того, что будешь ко мне обращаться «моя госпожа».

— Мне это нравится, — расплылся в пьяной улыбке Саша и рухнул на край постели. — Моя госпожа, иди ко мне.

— Сейчас, милый… Только налью тебе выпить.

У Стаси тряслись руки. В аптеке ее предупредили, что снотворное, которое она покупает, можно смешивать с алкоголем, но ей все равно было страшно. Вдруг что-то пойдет не так, и ее женишок не проснется? Но вспомнив, что он и родители приготовили для нее, Стася решилась продолжить свою месть. Три таблетки в рюмку коньяка…

— Пей до дна! — приказала Стася и подала Саше рюмку.

— Ух… Какая ты!

— Пей, я тебе сказала!

— Мне нравится! Накажешь меня?

— Обязательно!

Саша выпил залпом коньяк и поморщился. Он протянул руки к Стасе, пытаясь ухватить ее за талию, но она ловко вывернулась.

— Раздевайся!

— Так сразу?..

— Не спорь! Кто твоя госпожа?

— Ты…

В это время на первом этаже в кабинете Макс и Лиля с возмущением обсуждали выходку Стаси. Она ясно дала понять, что не доверяет родителям. Но как такое могло случиться, ведь всю последнюю неделю она вела себя вполне сносно.

— Если она что-то вспомнила? — заволновалась Лиля.

— Не вспомнила. Стася просто не верит ни тебе, ни мне. Не верит, что Сергей все оставил нам.

— Завтра она полезет разбираться с документами, и что тогда?

— Стася стала наследницей по достижении восемнадцати лет. До этого всеми средствами распоряжалась ты! — прошипел Макс.

— Ага, но только мы спустили все на твою клинику, твои исследования, твои препараты! — разрыдалась Лиля.

— Теперь ты во всем обвиняешь меня?! — взревел Макс. — Позволь напомнить, дорогая, ты сама предложила оплатить мои исследования. А что до Станиславы, то использовать ее была твоя идея. Я тебе сразу сказал, что мы не застрахованы от результата.

— Ты обещал, что она ничего не вспомнит и мы сможем заставить ее слушаться!

— Она и не помнит. Если бы память возвращалась, то с детских воспоминаний, а последние месяца — в самую последнюю очередь. Тем более ты знаешь, что она бы вспомнила!

— А если…

— Нет! Она не помнит. Сегодня Стася действовала продуманно. Вспомни она Сережу, закатила бы истерику, как в прошлый раз.

— Макс, давай снова дадим ей препарат? Пусть она опять все забудет!

— Так нельзя! Ее мозг может не справиться. Мы три раза стирали ей память. Повезло, что в этот раз она не превратилась в овощ.

— Ну и черт с ней. Может, овощем с нее было бы больше проку.

— И потерять все деньги? Нет, моя дорогая. Мы должны действовать с тем, что имеем. Не получается по-хорошему, будем по-плохому. Сейчас надежда на Сашу.

— Главное, чтобы он не оплошал, а желательно вообще ее обрюхатил.

Саша так крепко спал в Стасиной кровати, что ему ничего не снилось. Алкоголь и снотворное сделали свое дело. Стася переоделась в пижаму и устроилась в кресле. Ей безумно хотелось написать Беркуту, но время было позднее. Она разблокировала телефон и в сотый раз прочитала его последнее сообщение. Он писал, что скучает.

— Я тоже скучаю, — прошептала Стася и спрятала мобильный под подушкой кресла.

Она не заметила, как уснула, и не слышала шум под окном. Кто-то взбирался по решетке для роз, затем аккуратно открыл оконную створку и проник в ее спальню.

Первое, что увидел Беркут — был спящий без задних ног Саша. И хотя то, что ниже пояса было прикрыто одеялом, он понял, что парень без одежды. Ему захотелось немедленно вытащить гада из постели и бить до тех пор, пока он не перестанет дышать. Но тут он услышал легкий вздох. Стася свернулась в кресле клубочком, как маленький котенок. Захотелось взять ее на руки, прижать к себе и защитить от всего мира, только прежде следовало потребовать объяснений.

— Стася, — Беркут несильно тряхнул ее за плечо.

— М-м-м… — Она открыла глаза и улыбнулась, увидев над собой склонившегося Беркута. Но осознание катастрофы пришло слишком быстро. — Что ты тут делаешь?

— Нет, Стася, вопросы следует задавать мне. Что в твоей постели делает голый мужик?!

9. На грани

Изучая легенды о лабиринте Минотавра, английский исследователь Майкл Эртон писал: «Жизнь каждого человека — лабиринт, в центре которого находится смерть, и, может быть, даже после смерти, прежде чем окончательно перестать существовать, человек проходит последний лабиринт». Пройдя по запутанным ходам Кносского дворца, ведомый нитью Ариадны, Тесей смог выбраться из лабиринта, что стало ему вторым рождением. У каждого из нас есть свой лабиринт, из которого мы хотим найти выход к солнцу.

Стася блуждала в своем лабиринте, но каждый ход, который она избирала, неизменно вел в тупик. В таком же тупике она очутилась, когда пришлось объяснять Беркуту, что делает голый Саша в ее постели. Стася боялась, что Беркут не поверит, а если и поверит, то сможет ли понять и простить ее поступок…

— У меня с ним ничего не было. Не думай, пожалуйста, плохо, — прошептала она, опустив взгляд.

— Объясни. Что. Здесь. Происходит, — разделяя каждое слово, процедил Беркут.

— Мои родители пытались подстроить нашу с Сашей близость, чтобы мы снова сошлись, но я опоила его.

— Он ничего тебе не сделал? Не касался тебя?

— Беркут, пожалуйста, тише… Никто не должен тебя здесь увидеть! — Стася взяла в ладони его лицо и прислонила большой палец к губам.

— Тогда идем ко мне, и все расскажешь, — решительно заявил он.

— Но я не могу! Саша…

— С ним я тебя на ночь не оставлю! Или идешь со мной, или я остаюсь здесь.

Стасе ничего не оставалось, кроме как пойти с Беркутом. Он вылез первым и помог ей спуститься. Весь дом уже спал, и они незаметно выскочили в ворота. Забежав на стройку, Беркут дернул Стасю на себя, и она оказалась в его объятиях. Руки чесались придушить ее, и он несильно сжал тонкую девичью шейку.

— Отелло? — вздернула бровь Стася.

— Не вынуждай меня им стать, Дездемона, — прорычал Беркут ей в губы, прежде чем поцеловать.

Стася с жаром отвечала. Она запустила пальчики в его жесткие волосы и сжала их в кулак. Ей было так страшно, что Беркут в ней усомнится, что через поцелуй решила показать, как он ей дорог. Он. Только он. Его руки опустились на Стасину талию, а потом чуть ниже, несильно сжав упругие ягодицы. За ужином ей удалось избежать афродизиака, но сейчас им стал Беркут.

— Нет, моя дорогая… Так ты меня не отвлечешь. Сейчас расскажешь в подробностях, как этот переросток оказался в твоей постели. — Беркут отстранился от Стаси и снова стал непробиваем, как бетонная стена. — Идем ко мне.

Они зашли в вагончик, и Беркут не стал включать яркий свет, решив обойтись только ночничком. Он кивнул Стасе на кровать, и она забралась на нее с ногами. Сам он сел на стул напротив и приготовился слушать. Под его суровым взглядом Стася непроизвольно поежилась. К тому же было неуютно, ведь бежать из дома пришлось в пижаме.

— Замерзла? — обеспокоенно спросил Беркут.

— Нет… Волнуюсь, — честно ответила Стася.

— Я не съем тебя. Что касается твоих родителей, то ясно как день, что они ненормальные, но все же хотел бы услышать от тебя, что произошло на самом деле.

Если бы Беркут служил в полиции, то мог бы отлично вести допрос, потому что после его слов Стася смогла заговорить. Она призналась, что подслушала план родителей и уже неделю готовила им свой ответ.

— Ты должна была мне все рассказать! — процедил Беркут.

— И ты позволил бы все это провернуть?

— Нет! Я бы свернул шею этому ублюдку!

— Не нужно… Они хотели подставить меня, но сами угодили в ловушку. Чувства вины от меня не дождутся, с Сашей я не сойдусь. — Стася поднялась с кровати, подошла к Беркуту и села к нему на колени. — Теперь у меня появился повод его прогнать, понимаешь?

— Стась…

— Утром я закачу такой скандал…

— Стась…

— Что?

— Подожди меня минут пять. Я сейчас.

Беркут подхватил свою девушку на руки и снова отнес на кровать. Стася попыталась ухватить его за руку, но он не дал. Она так и не поняла, что случилось.

— Куда ты? — заволновалась она.

— Забыл сделать один звонок… Это по работе.

Беркут взял со стола телефон и, как ужаленный, бросился на улицу. Стася испугалась, что ее мужчина захочет разобраться с родителями, она выглянула из окна, но увидела, что он действительно кому-то звонит. Беркут прохаживался вдоль крыльца строящегося дома и, кажется, с кем-то ругался. Странный звонок по работе в два часа ночи… Стася почувствовала неладное, но не могла понять, что именно так ее насторожило. Она решила воспользоваться тем, что хозяина нет дома, и обыскать его вещи. Пусть это нехорошо, но вдруг на самом деле Беркут совсем не тот, за кого себя выдает? Стася начала с его стола, но там были только чертежи и рабочие бумаги, в шкафу — одежда и мотоциклетный шлем, под подушками никакого тайника. Тогда она решила обыскать его рюкзак и там обнаружила паспорт. Его паспорт.

— Селезнев Артем Игоревич. Артем… Место рождения: город Москва. Дата рождения: двадцать девятое сентября…

— Кто тебе разрешил копаться в моих вещах? — прогремел Беркут, незаметно подкравшийся сзади.

— Я… Я просто… — начала мямлить Стася, теребя в руке документ.

— Увидела, что хотела? — резко спросил он.

— Артем? — Стася подняла на него взгляд, и сердце пропустило удар. Ей стало настолько страшно, что из-за своего любопытства она сейчас потеряет мужчину, которому, несмотря на всю его скрытность, доверяла больше всех остальных. Беркут был готов простить выходку с Сашей, но это… Только бы он не ушел… только бы не ушел.

— Артем, — подтвердил Беркут, забирая свой паспорт. — Еще вопросы?

— Селезнев… Красивая фамилия. Как Алиса у Кира Булычева.

— Ты за этим рылась в моих вещах? Так сильно хотела узнать мое имя?

— У меня много вопросов. Но это было первое…

— Что ж, хорошо. — Беркут взял Стасю за руку, подвел к кровати вместе с ней сел на край. — Я тебе сегодня допрос устроил. Теперь твоя очередь. Имя уже знаешь, возраст, я полагаю, тоже. До прописки и семейного положения дошла?

— Нет. Но… ты же не женат?

— Нет. Что еще интересует?

— Почему ты со мной возишься? Почему не бросил сразу, как узнал, что у меня полоумные родители-тираны? Почему согласился встречаться на моих безумных условиях? Почему, в конце концов, не послал меня, когда застал в моей постели Сашу?

— Тебя это смущает? Ты не понимаешь, почему я с тобой?

— Да! Скажи честно, что тебе от меня нужно? Вокруг столько девушек: красивых, умных, свободных, — а ты таскаешься со мной.

— Хочешь знать, что мне от тебя нужно? Хорошо, скажу как есть. Мне ты нужна! А таскаюсь с тобой, потому что у меня есть к тебе чувства. Ты не просто мне нравишься, Стася. Это нечто большее… Куда большее…

— Подожди…

Она прислонила пальцы к его губам, испугавшись слишком скорого признания, ведь сама не была готова ответить тем же… Но Беркут ждать не стал. Он убрал от лица Стасину руку, поднес к губам и поцеловал в открытую ладошку. Она вздрогнула, а на глаза почему-то навернулись слезы. Но Беркут их не заметил, нежно коснулся губами запястья и поцелуями повел вверх, пока Стася не почувствовала его горячее дыхание на своей шее. Поддавшись порыву, она прикрыла глаза и запрокинула голову, давая позволение делать с ней все, что он пожелает. Беркут припал к нежной коже, не боясь оставить на ней свои следы, а Стася шумно выдохнула, когда он коснулся кончиком языка низа ее подбородка, словно именно в этой точке сошлись все напряженные нервы.

Беркут отстранился, но лишь затем, чтобы снять со Стаси пижамную маечку. Она помогла ему, подняв руки, и, совершенно не чувствуя смущения, прижалась к своему мужчине обнаженной грудью. Их губы нашли друг друга, в то время как последние здравые мысли покинули обоих. Стася стала нетерпеливо расстегивать его рубашку, но запнулась на последней пуговице, которая никак не хотела проходить в петлицу. Не желая мириться с таким глупым препятствием, она с силой дернула рубашку. Пуговица с треском оторвалась и покатилась по полу. Теперь Стася могла почувствовать жар его кожи. Она коснулась губами его груди, и Беркут шумно выдохнул. Он подхватил Стасю под ягодицы, опрокинул на кровать и навалился сверху. Она чуть подалась вперед, давая ему понять, что хочет большего. Беркут ухмыльнулся и стянул остатки одежды со своей девочки, а потом позволил ей раздеть себя.

В вагончике было жарко, их тела покрылись испариной, а кислорода не хватало. Они жадно ловили ртом воздух, но не останавливались. Их страсть была похожа на бешеную пляску. И весь мир сошелся только друг в друге. Беркут больше не пытался быть нежным и осторожным, но Стасе нравился его напор. Она не помнила своих прошлых любовников, не знала, сколько их было, но ощущала себя опытной. Перевернув Беркута на спину, она села сверху и стала сама задавать темп. Она тягуче медленно опускалась, растягивая удовольствие для обоих. Но такой расклад не устраивал Беркута, он крепко сжал Стасю, лишив возможности двигаться самой, и перестал себя сдерживать.

Стася обессиленно рухнула на постель и громко рассмеялась. Ей уже было плевать на то, сколько времени должна встречаться приличная девушка с парнем, перед тем как переспать. Она чувствовала, что все случившееся этой ночью правильно. Все так, как и должно быть. И какая разница, прошел ли месяц с их знакомства или нет.

Беркут повернулся на бок и посмотрел на Стасю. Она улыбалась, безмятежно глядя в потолок, словно он был исписан узорами хохломы. Она ни о чем не жалела, для него это было главное. Он убрал прилипшую к щеке прядку волос и за подбородок повернул к себе ее лицо.

— В душ пойдем вместе, а потом останешься у меня до утра, — безапелляционно сказал он.

— Я совсем не возражаю. — Стася сладко потянулась, а потом, повернувшись на бок, взяла в ладони лицо Беркута. — Ты потрясающий. Пожалуй, буду навещать тебя ночами в твоем вагончике.

— Ловлю на слове.

Стася вернулась домой только в девятом часу утра. Было страшно, что Саша уже проснулся и ее обман раскрылся, но он все еще спал сном младенца. Скинув с себя одежду, Стася забралась к нему в постель и, когда он повернулся, чтобы ее обнять, громко закричала.

— М-м-м… — простонал Саша, отодвигаясь от Стаси и забираясь головой под подушку.

— Что ты себе позволяешь?! Ты! Ты! Ты мной воспользовался!

— Стася?! — Саша перестал изображать страуса и посмотрел на нее. — Ты чего орешь?!

— Чего ору?! Ты изнасиловал меня!

— О чем ты? Я… я вообще ничего не помню!

Стася вскочила с постели, завернувшись в одеяло и обнажив полностью Сашу. Он схватил подушку и прикрылся ею, судорожно соображая, где его одежда. Но не успел он дотянуться до своих боксеров, как Стася вылетела в коридор и завопила на весь дом. К ней выбежали Лиля и Макс, Оля осторожно выглянула из комнаты, а Катюша замерла на лестнице.

— Саша! Он воспользовался мной! — возмущенно крикнула Стася.

— О чем ты говоришь? Он не мог, он любит тебя! — Лиля бросилась к ней.

— Любит? Я… я не знаю, что со мной вчера было. Ты же помнишь, что я жаловалась на головокружение? Он пришел ко мне в комнату, когда я ложилась, и…

— Стася, но Сашка не мог… — Оля бросилась к ней и обняла ее за плечи, но тут в комнате увидела, как брат натягивает штаны. — Так это правда? Ты пришел к Стасе?

— Она сама хотела! Вчера хотела! Просила звать ее госпожой!

— Хватит! — рявкнул Макс. — Прекратите ломать комедию. Даже если и было что-то, то вы взрослые люди, были вместе, хотели пожениться…

— Но сейчас не хотим! — перебила его Стася. — Я говорила и говорю, что не собираюсь сходиться с Сашей. А после того, что произошло этой ночью, видеть его не желаю!

— Стась… — Саша сделал шаг к ней, но она жестом его остановила.

— Убирайся! — процедила она.

Схватив рубашку и ботинки, Саша побежал вниз, а Лиля и Макс пошли за ним, кивнув Кате, чтобы следовала за ними. Со Стасей осталась только Оля. Она была единственной, кого Стася действительно пожалела. Оля так сильно разнервничалась, что не сдержала слез. Громко всхлипывая, она стала извиняться за брата, и Стася сама была готова расплакаться.

— Оль, поехали! — прогремел Саша, который успел не только привести себя в порядок, но и выпить кофе с Лилей и Максом.

— Саша, как ты мог? — всхлипнула Оля.

— Малыш, иди в машину, я скажу пару слов Стасе, и поедем домой, — ласково обратился к сестре он. Оля взволнованно посмотрела на Стасю, и она кивнула.

— Пока, Стась…

— Счастливо, — Стася натянуто улыбнулась Оле, а потом перевела взгляд на Сашу. — Что ты хотел сказать?

— Только то, дорогая, что ты за все заплатишь! Эта выходка тебе даром не пройдет!

— Я отплатила твоей же монетой. Думали накачать меня какой-то дрянью, чтобы я на тебя стала вешаться, а наутро мучилась угрызениями совести? Как бы не так!

— Теперь ты похожа на прежнюю Стасю. Если бы не твой дед, то свернул бы тебе сейчас шею. Хотя… тебя ждет кое-что похуже. Я позвонил старику. Он приедет к вечеру, и тогда ты пожалеешь, что не захотела быть со мной по-хорошему.

Саша улучил момент сообщить Лиле и Максу, что вся затея с гормонами была известна Стасе. Если бы не Оля, которая мялась на пороге, он бы с радостью задержался и потолковал о том, как надо работать без подобных неприятных сюрпризов. Понимая, что теперь ничего хорошего ждать не придется, Макс отправил Лилю пообщаться с дочерью.

— Злишься, что мы хотели свести тебя с Сашей? Он сказал, что тебе все было известно. — Лиля перешла сразу к делу, без стука входя в Стасину спальню.

— Свести? Ты хотела сказать подложить меня под этого борова? — Стася причесывалась, сидя перед зеркалом, и кинула взгляд на отражение мачехи.

— Можешь не верить, но мы хотели сделать как лучше. Твой дед не даст тебе выбора. Он требует твоего брака с Александром.

— Почему именно с ним?

— Потому что Михаилу Ивановичу некому передать свой бизнес. Тебя он не рассматривает для этой роли, ты девушка. Он выбрал Сашу.

— И как он заставит меня выйти за него? Тоже будет угрожать справкой из психушки?

— О, дорогая, поверь, у него есть способы… Только тебе лучше о них не знать. Так что думай. До вечера есть шанс помириться с Сашей.

10. Дедушка

Дедушка… У каждого из нас это слово рождает свои ассоциации. Для кого-то дедушка — несомненный авторитет, к слову которого прислушиваются даже отец и мать, для кого-то — лучший друг, готовый всегда выслушать, понять и сохранить в тайне самые сокровенные секреты. Шутник или воплощение строгости, любитель побаловать внучат или тот, кто держит младшее поколение в ежовых рукавицах, в любом случае, дедушка — это особый член семьи. Именно поэтому Стася так боялась знакомства с собственным дедом, ведь совершенно не помнила его, а то, что слышала от родителей, не могло не пугать. Весь день она провела в своей комнате. Лиля и Макс посадили падчерицу под домашний арест, а у нее на этот раз не было сил сопротивляться. Да и мог ли что-то изменить один день? Стася решила дождаться деда и уже тогда решить, что делать дальше.

От мучительного одиночества спасал телефон. На каждом перерыве Беркут писал ей. Он переживал о том, как все разрешилось с Сашей, а узнав, что все обошлось, пообещал, что сохранит переростку жизнь. Стасе было слишком мало одной переписки. Она помнила тепло рук Артема, а стоило прикрыть глаза, как ее тело покрывалось мурашками и дыхание сбивалось, словно он снова был рядом. Он тоже скучал. После этой ночи разлука казалась еще более невыносимой. Беркут пригласил Стасю на свидание вечером, и она сразу же согласилась, втайне желая снова до утра остаться у него.

Когда обеденный перерыв на стройке закончился и Беркут ушел работать, Стася спрыгнула с подоконника и устроилась в кресле. Она была полна решимости провести день под домашним арестом максимально продуктивно и попытаться выяснить что-нибудь о своем прошлом. Почему-то раньше ей в голову не приходила мысль попробовать найти что-нибудь в интернете, а ведь в нем есть все. Беркут объяснил, как пользоваться браузером на телефоне, и Стася ввела в поиск свое имя и фамилию.

Обычно молодые люди регистрируются в социальных сетях, где можно легко узнать, чем живет человек. Но Стасиной странички не было ни на одном популярном сайте. Единственная информация о Станиславе Орловой — сайт школы, где, судя по всему, она училась. Оказывается, Стася неоднократно побеждала в районных олимпиадах по литературе. Теперь стало понятно, откуда ей знакомы многие книги отцовской библиотеки. Но что с ней стало потом? Как она, гордость школы, докатилась до жизни бродяжки? А может быть, ее просто заставляли зубрить, и она сорвалась с цепи родительского контроля, пустившись во все тяжкие? Стася списала адрес своей школы, нашла это место на карте и решила во что бы то ни стало туда поехать, как только вырвется из-под надзора родителей.

К обеду Стася не спустилась, Катюша принесла ей в спальню тарелку супа и салат, но делала это под строгим надзором Лили. Так что она не смогла даже перекинуться парой слов с подругой.

— Стася, ты подумала о том, что я сказала утром? — поинтересовалась Лиля, как только Катюша скрылась за дверью.

— Ты о Саше? Нет, я не собираюсь с ним сходиться в угоду деду.

— Как знаешь. Но я предупреждала, что в ином случае хуже будет только тебе. И вот еще… Когда Михаил Иванович приедет, умерь свою строптивость. Он ненавидит непослушание, и за твое поведение достанется и тебе, и мне.

— Я сама решу, как себя вести.

На самом деле, Стася совсем не знала, как стоит разговаривать с дедом, и, когда в ворота въехала блестящая черная машина, почувствовала страх, как перед экзаменом. Ей совершенно не хотелось выходить, и Стася решила отсидеться в своей комнате, пока ее не позовут, но почти сразу, как хлопнула входная дверь, услышала истошный крик матери, чтобы немедленно спускалась. Этим вечером Стася решила не рисковать с образом и для встречи с дедом выбрала простой сарафан. Она наспех убрала локоны в небрежный пучок, надела балетки и вышла из комнаты.

— Станислава! — требовательно прогремел голос Макса из гостиной, и Стася, тяжело вздохнув, вышла на лестницу.

— Дочь, спускайся скорее. Твой дедушка отказывается входить в дом, пока ты его не встретишь, — натянуто улыбнулась Лиля.

Стася посмотрела в прихожую и увидела на пороге невысокого старичка, опирающегося на черную с большим набалдашником трость. Он был одет совсем не по возрасту: яркая зеленая рубашка с желтым орнаментом, заправленная в черные джинсы, ремень с массивной пряжкой в виде головы орла и ботинки с длинными носами, как на сапогах-казаках. Но при всей комичности образа старик не вызывал улыбки. Его густые брови были сурово сведены к переносице, а плотно сжатые губы и острые скулы выдавали его крайнее недовольство.

— Станислава, твой дед приехал спустя десять лет с вашей последней встречи, а ты даже не удосужилась встретить как следует? — прищурился он, не сводя с внучки глаз. — Немедленно подойди, поздоровайся как следует и проведи в гостиную!

Стася не сразу осмелилась пойти к деду, обескураженная подобным тоном, но все-таки отчего-то решила с ним не спорить. Она не спеша прошла в прихожую и протянула старику руку.

— Так здороваются только малознакомые мужчины. Станислава, поздоровайся со мной как полагается.

Он раскрыл объятия, и Стася нерешительно сделала шаг к нему. Ее сердце бешено билось в груди, страх чувствовался даже на кончиках пальцев, но, переборов его, Стася смогла обнять дедушку. Он крепко прижал ее к груди, и Стасе даже показалось, что негромко всхлипнул.

Михаил Иванович пах мускусом, крепким табаком, какими-то лекарствами и алкоголем. Любой другой человек бы немедленно поморщился, а Стася полной грудью вдохнула дедов запах. Она ничего не вспомнила, но почувствовала какое-то необъяснимое спокойствие, словно его ввели внутримышечно и теперь оно разливалось по венам. На глаза навернулись слезы, а в носу неприятно защекотало. Стася всхлипнула и крепче прижалась к деду.

— Ну все-все, девочка. — Михаил Иванович отстранил от себя внучку и посмотрел на нее влажными глазами. — Я даже не думал… Стасенька…

— Дедушка, пойдем? — спросила она и, подхватив Михаила Ивановича под руку, повела в гостиную.

— Ты так выросла… Я же тебя совсем девчонкой видел. Красавица. — Он остановился, провел рукой по ее щеке и большим пальцем стер слезинку. — Много мы с тобой потеряли из-за прежних обид, ссор и моей трусости. Поговорим обо всем завтра утром. На ночь такие вещи не обсуждают, да и есть хочу, как волк.

— Ужин, думаю, готов, — проговорила Стася.

— Да, Михаил Иванович, пойдемте в гостиную. Катерина сейчас накроет…

— Ты! — Он ткнул пальцем в Лилю. — Накрывать ты будешь! Никаких Катерин! Что это еще за Катерина?!

— Дедушка, Катюша помогает по хозяйству, она хорошая девушка, — вступилась Стася.

— Я сам решу, хорошая ли эта Катюша-Катерина. И тогда скажу, останется она в этом доме или нет. А пока идем за стол. Лилька, живо накрывай и скажи своей обезьянке, чтобы кончал так таращиться.

— Обезьянке? — переспросила Стася.

— Да ты посмотри на него, — Михаил Иванович указал на Макса, — самая настоящая макака. Или помесь макаки и гориллы. Интересно, они скрещиваются? Дочка, ты не читала об этом в своих заумных книжках?

— Нет, — чуть не прыснула со смеха Стася, но тут же спрятала улыбку под суровым взглядом отчима.

Михаил Иванович, как и полагается, занял место во главе стола, усадив рядом внучку. А вот Лиле он сесть не позволил, еще раз напомнив, что подавать еду должна она, а обезьянка, если желает, может помочь супруге. На этот раз даже Стасе стало не по себе от оскорблений в адрес отчима.

— Дедушка, зачем ты так с ним? Может, будешь поделикатнее?

— С чего вдруг? Этот хмырь с твоей теткой столько лет жили за мой счет, а встретить как полагается не могут. Почему я должен быть деликатнее?

— Как жили за твой счет? — удивилась Стася.

— Станислава, ну ты же у меня умная девушка. Понимать должна, что тех денег, что я посылал на твое содержание, с лихвой хватало и этим проходимцам, — снисходительно улыбнулся Михаил Иванович.

— Но я думала, что семью содержит Макс…

— Макс?! — Михаил Иванович громко рассмеялся. — Да его же после того скандала ни в одно приличное место не берут.

Стася нахмурилась. Она ничего не знала ни про какой скандал, но спросить у дедушки не решилась. Он не должен был догадаться, что на самом деле его внучка ничегошеньки не помнит. А что касается Макса, то она может попробовать разузнать про него в интернете. И как она сразу не подумала, что можно, кроме себя, искать в поиске еще и родителей.

— О чем задумалась, красавица? — поинтересовался Михаил Иванович.

— Теперь я поняла, почему Макс работает дома.

— Ладно, дорогая, о финансовом вопросе поговорим утром. Не время сейчас. Иди пока налей дедушке чего покрепче.

— А тебе можно? — недоверчиво покосилась на него Стася.

— Я уже в том возрасте, когда можно все… Ну, иди-иди…

Стася прошла к бару и налила дедушке коньяка, а когда возвращалась в столовую, то столкнулась с недовольной Лилей. Мачеха несла блюдо с рагу и сверлила взглядом свекра. Не нужно быть гением, чтобы понять, что эти двое на дух друг друга не переносили. Вот только почему дед давал Лиле и Максу деньги, если так их ненавидел? Неужели не было иного способа поддержать Стасю?

— Садись, Станислава, расскажи, как жила все эти годы…

— Дедушка, мне и говорить особо не о чем, — она покосилась на усаживающуюся за стол Лилю.

— Михаил Иванович, вы знаете о Стасе все, я же подробно описывала вам ее жизнь, отправляла фотографии…

— Я разговариваю со своей внучкой, — отчеканил старик, даже не удосужив Лилю взглядом. — Станислава, твоя мачеха писала мне и о твоей учебе в университете, и о поездках за границу, присылала фотографии, но мне этого всегда было мало. Я хотел, чтобы хоть раз написала мне ты.

— Дедушка, я…

— Не перебивай. Я понимаю, что у нас сложились сложные отношения. Я был в ссоре с твоим отцом, потом толком не искал с тобой контакта, а когда спохватился, было слишком поздно. Надеюсь, сейчас мы наверстаем упущенное время. — Михаил Иванович протянул руку, и Стася вложила в нее свою ладошку.

— Я бы этого очень хотела, — нерешительно сказала она. — Но если так, давай не будем вспоминать о том, что было раньше. Ты и так знаешь обо всем от мамы. — Краем глаза Стася заметила, как Лиля одобряюще кивнула. — Давай лучше познакомимся снова?

— Хорошо, Стасенька. — Михаил Иванович чуть сжал ее ладонь и откинулся на стуле, недовольно взглянув на Лилю. — Ну, хозяйка, чего сидишь? А ухаживать за гостем кто будет?

— Ой, извините, Михаил Иванович. — Подорвалась Лиля и поспешила наложить ненавистному свекру целую тарелку рагу.

— Вкусно. Не ты готовила, ведь так? — сняв пробу, проговорил Михаил Иванович.

— Нет, это Катерина. Мы потому ее и наняли… — пробормотала Лиля.

— Ну так зови сюда Катерину, — распорядился он. — Посмотрю на нее и скажу, оставим или уволим.

Пока Катя шла из кухни в столовую, Стася успела перепугаться так, словно это она сейчас должна была предстать перед суровым стариком для вынесения приговора. Больше всего Стася боялась, что дедушке чем-то не понравится Катюша, и тогда она потеряет единственную подругу.

Катюша вошла в столовую, и Михаил Иванович поманил ее к себе пальцем. Растерявшись, она сначала посмотрела на Стасю, потом на Лилю и Макса, и только когда те одобрительно кивнули, подошла к незнакомому старику.

— Ну… Ничего так… Катюша, да? — ухмыльнулся Михаил Иванович.

— Да, — пролепетала она.

— Ну-с, Катюша… Ужин ты готовила?

— Да.

— Все сама?

— Да.

— Молодец, очень вкусно. А теперь покружись-ка…

— Дедушка! — не выдержала Стася, но он только отмахнулся от внучки, как от надоедливой мухи, и снова приковал взгляд к Катерине.

— Катенька, ну-ка… покрутись, — обратился он к девушке, и Кате ничего не оставалось, как покрутиться перед Михаилом Ивановичем. — Красавица… и ужин вкусный. Ну-ка, Макс, двигайся.

— Что? — Макс непонимающе посмотрел на Михаила Ивановича.

— Двигайся, сюда Катюша сядет. Будет ужинать с нами. Грех не накормить такую красавицу.

— Не стоит… Я на кухне… — заливаясь краской, сказала Катюша.

— Если кому и есть на кухне, так мартышке, а ты давай садись. Вместе веселее. Сейчас еще Петька придет.

— Петька? — удивилась Стася.

— Да. Помощник мой. Я его по одному делу отправил, но он должен скоро подойти.

Стася посмотрела на родителей. Они держались изо всех сил, ведь подобного цирка никогда не потерпели бы у себя дома, будь на месте Михаила Ивановича кто-нибудь другой. Как же надо бояться дедушку, чтобы так прогибаться?..

— Ну-с, Катерина, и как тебе работается в этом доме? — поинтересовался Михаил Иванович, накладывая перепуганной Катюше рагу.

— Хорошо. Спасибо.

— Замечательно-замечательно…

Весь ужин Михаил Иванович ухаживал за Катериной, попутно рассказывая Стасе о курьезах на своей работе. Он не вдавался в подробности, но Стася поняла, что бизнес дедушки связан с индустрией развлечений. Расспрашивать подробнее она не решилась. После ужина явился тот самый Петька. Это был молодой парень, лет двадцати, в такой же яркой рубашке и несуразных ботинках, как его босс. Стася даже усмехнулась про себя, думая, что это такая забавная униформа.

— Стасенька, время уже позднее, я ложусь рано. Возраст не тот, чтобы полночи кутить. Но завтра с утра перед завтраком буду ждать тебя в кабинете. Нужно что-то решать с твоим будущим, — серьезно сказал Михаил Иванович.

— Дедушка, а что с моим будущим решать? Я, кажется, знаю, о чем ты хочешь поговорить…

— Знаешь — не знаешь… Какая разница? Обсудить надо. У меня мно-о-ого вопросов поднакопилось. Но, как говорится, утро вечера мудренее, — Михаил Иванович подмигнул внучке и подал руку Петьке. — Помоги, давай…

Когда Михаил Иванович поднялся к себе, Лиля и Макс вызвали Стасю на разговор. Она со вздохом направилась за отчимом и мачехой в кабинет, хотя внутри ликовала отомщенная за все обиды маленькая девочка. Дедушка оказался совсем не таким страшным… Точнее, не таким страшным для нее.

— Стася, ты видела, как вел себя за ужином твой дед… — начала Лиля.

— Да, по-моему, очень справедливо.

— Что такое ты говоришь? — возмутился Макс. — Старик смешивал нас с грязью, а ты и радуешься. Узнаю прежнюю Стасю! Неблагодарная!

— Я не помню ничего, за что могла быть вам благодарна!

— Ты правильно сделала, что не заостряла внимание Михаила Ивановича на прошлом. Ему не следует знать об амнезии. Твоему дедушке нельзя волноваться. Он ведет себя так уверенно, но на самом деле Михаил Иванович гораздо слабее. Сердце не такое сильное, здоровье неважное. Тебе нельзя его расстраивать.

— Это так вы снова подводите к разговору о Саше?

— Не только. Что до Саши — решай сама. Тут уж Михаил Иванович пусть мучается. А я сейчас о твоем поведении в прошлом, — вздохнула Лиля и достала из стола папку с фотографиями. — Тут расписано по годам. Эти фото я пересылала твоему дедушке, чтобы не волновать… Он не знал, как ты вела себя на самом деле. Считает, что училась, потом путешествовала.

— Откуда эти фотографии? — Стася смотрела на счастливую себя в университете, самолете, в компании каких-то смеющихся ребят…

— Монтаж. Понимаешь же, у нас не было иного выхода, — вздохнула Лиля.

— В общем… Смотри фотографии и придумывай свое прошлое. Такое, чтобы у твоего деда не случился сердечный приступ, — отчеканил Макс.

Стася заперлась в комнате и стала рассматривать фотографии. Ей хотелось поверить, что запечатленные счастливые моменты действительно случались с ней, но присмотревшись, она видела след от фотошопа. Хотелось плакать от обиды и собственной беспомощности, но вибрация мобильного отвлекла от грустных мыслей.

«В баре турнир по армреслингу. Парни меня записали. Срочно требуется поддержка самой прекрасной девушки на свете».

Стася улыбнулась и быстро напечатала ответ:

«Не могу ручаться за самую прекрасную девушку на свете, но я точно буду в числе твоей группы поддержки».

* * *

В баре была организована самая настоящая арена. На сцену поставили стол и два стула, а сзади повесили большой экран, куда транслировали самую главную часть поединка — руки соперников. Беркут попал в пятый тур и, пока до него не дошла очередь, смог уделить внимание Стасе.

— Если выиграю, наградишь меня? — он изогнул бровь и лукаво посмотрел на нее. Стася устроилась на высоком поручне у сцены, а Беркут стоял напротив, придерживая ее за талию.

— Даже так? И какая награда тебе нужна? — усмехнулась она.

— Можем начать с поцелуя…

— Какой ты нетребовательный. — Стася ухватила Беркута за ворот рубашки и, притянув к себе, жадно впилась губами. Он крепче сжал ее талию, и тело тут же отозвалось приятным возбуждением. Стасе захотелось послать к черту дурацкое соревнование и прямо сейчас отдать Беркуту его награду, но он слишком серьезно отнесся к этому глупому мероприятию.

— Мне пора, — разорвав поцелуй, прошептал он.

— М-м-м… — недовольно простонала ему в губы Стася, но все же отпустила его.

Беркут действительно оказался не промах и легко прошел до финала, где на последнем этапе встретился с не менее сильным соперником. Огромный бугай, укладывающий противников на раз-два, поднялся на сцену не один. Он гордо прошествовал на свое место, ведя за собой Вику. А она, не стесняясь своего приятеля, во всю стреляла глазками в Беркута. Такого Стася стерпеть не смогла, решив последовать примеру нахальной брюнетки, забралась на сцену, и встала за Беркутом.

Бой начался. Бугай снова решил одолеть противника напором и рывком постарался завалить руку Беркута, но у того была другая тактика. Он брал соперника измором: держался до последнего, а когда кончались силы у обоих, резко переходил в наступление. С бугаем такая тактика не прошла: он выстоял. Стася от волнения до крови прикусила губу, но даже не обратила на это внимания. Ей казалось, что, если хоть на секунду отведет взгляд, ее Артема победят…

Ведущий громко скандировал имена финалистов, зал ликовал, а оба соперника стали похожи на переспелые томаты. Теперь уже Стасе было плевать на победу Беркута. Ей хотелось, только чтобы все поскорее кончилось.

— Ну давай, красавчик! — вдруг услышала она голосок Вики и нахмурилась, потому что реплика предназначалась Беркуту.

Неожиданно бугай взревел, как раненный кабан, и расслабил руку. Беркут победно уложил ее на стол и с радостным возгласом сорвался с места. Он подхватил Стасю и закружил в воздухе, а она, громко смеясь, стала осыпать поцелуями его лицо.

— Наш победитель — несравненный Беркут! — громко объявил ведущий. — Поздравления от своей красавицы примешь позже, а сейчас иди за призом.

Беркуту пришлось отпустить Стасю и подняться на небольшой постамент, куда ему должны были вынести кубок. На сцене появилась девушка и, виляя бедрами, подошла к победителю, а Стася почувствовала, как начали гореть щеки. Ей очень хотелось оттащить девицу от своего мужчины, но, к счастью, она сама быстро ретировалась. В качестве еще одного приза Беркуту полагалось пять литров пива от заведения, и он, конечно, попросил угостить им своих друзей.

Он спускался со сцены под громкий гул зрителей, но казалось, что не видел их. Все внимание было приковано к Стасе. Она игриво расстегнула верхнюю пуговичку рубашки и одними губами прошептала, что это его награда. Беркут сунул кубок кому-то из своих ребят, подошедших поздравить с победой, а сам направился к Стасе. Вот только путь ему перегородила Вика.

— Беркут, ты был потрясающий! Не думала, что сможешь победить Бориску! — Вика кричала, чтобы он услышал ее, несмотря на громкую музыку.

— Спасибо, — ответил он и сделал шаг в сторону, но Вика неожиданно ухватила его за руку, приподнялась на цыпочки и поцеловала прямо в губы.

Стася сжала кулаки и громко выдохнула. На ее глазах эта нахалка посмела целовать Беркута! И ведь знала же, мерзавка, что они вместе. Обида, ревность, боль и злость — все смешалось у нее в душе. Стася на каблуках развернулась и сделала пару шагов к выходу, но потом остановилась и снова посмотрела на Беркута. Он оторвал от себя Вику и что-то ей шепнул, а она только нагло улыбнулась. Это стало последней каплей…

— Ай, сумасшедшая! — закричала Вика, когда Стася, схватила ее за волосы.

— Думала, я буду смотреть, как ты липнешь к моему парню? Специально же повисла на его шее, — прошипела Стася.

— Пусти, мне больно! Беркут! Беркут, помоги!

— Стася, отпусти ее! — Беркут подлетел к Стасе и крепко схватил за запястье. — Перестань!

Она разжала кулак. Темные пряди выскользнули между ее пальцами. А Стася только сейчас поняла, как некрасиво повела себя. Да, Вика спровоцировала, но она… она на нее напала.

— Ну что ты? — Беркут попытался дотронуться до Стасиной щеки, но она отшатнулась от него. — Стася?..

— Стася! — раздался громкий женский голос, доносящийся откуда-то из глубины сознания. — Ты должна с ним поговорить!

— Нет! Нам не о чем говорить! Я не сделала ничего такого… Он не имел права кричать и тем более бить Леню! — возразила Стася. — Не смей ему открывать!

— Поговорите!.. Уверена, он жалеет, что так себя повел. Но и ты поставь себя на его место: привела парня к вам домой, устроила романтик в гостиной…

— Да, надо было встретиться с ним в мотеле. Он же так поступает со своими девицами!

— Стася! — Беркут шагнул к своей побледневшей возлюбленной, но она снова попятилась от него.

— О Сергее забудь! — прогремели в ее сознании слова Макса. — Для тебя его больше нет!

— Стася, что с тобой? — Беркуту все-таки удалось обнять Стасю, и она уткнулась лицом в его грудь.

— Зачем Макс так сказал про папу? — пробормотала она.

— Что?..

— Нет, ничего… Извини… Не знаю, что на меня нашло. Просто не сдержалась, когда увидела, как она тебя целует.

— Вот именно, это она меня целовала, а не я ее. Стась… идем отсюда?

— Идем…

Беркут даже не стал спрашивать, он знал, что сейчас было нужно его Стасе, вот только он и не догадывался, что произошло с ней на самом деле. А Стася всю дорогу до его вагончика размышляла над обрывками воспоминаний… Она не видела лиц, лишь слышала голоса. И если Макса она узнала, то женщину, которой жаловалась на сорванное свидание с неким Леней, нет. Память играла с ней в жестокую игру. Сегодня Стася как никогда была близка к тому, чтобы вспомнить самое важное в своей жизни — то, что так усердно стирал из ее сознания Макс, применяя самые тяжелые препараты. Но этого так и не случилось.

11. Разговоры по душам и женщина в довесок к сараю

С точки зрения нейронауки решения лучше принимать утром. За ночь нервная система находит самый удобный и быстрый путь для движения импульсов по нейронам. Теоретики тайм-менеджмента также настаивают, что все самое важное следует планировать на начало дня. Михаил Иванович Орлов был далек от науки, но, исходя из своего опыта, знал, что если ему предстоит нечто значительное, то лучше всего заняться этим прямо с утра. Поэтому поговорить со своей внучкой он решил до завтрака.

Стасю разбудил стук в дверь. Она лениво потянулась в постели и посмотрела на часы. Половина восьмого. Не прошло и часа, как она вернулась от Беркута. Кто мог наведаться в такое время? Стук повторился, и ей пришлось подняться.

— Да? — по пути запахивая на себе халат, спросила она.

— Доброе утро, Стася. Твой дедушка ждет в кабинете, — через закрытую дверь ответил Петька.

— Уже? — Стася распахнула дверь и посмотрела на дедова помощника. Он явно давно встал, потому что выглядел весьма бодрым и очень нарядным. Волосы блестели от тонны укладочного геля, с помощью которого Петя сделал прическу Элвиса Пресли, ворот бирюзовой рубашки был так накрахмален, что стоял колом, а светло-серые брюки переливались стальным блеском. Самый настоящий попугай. — Дедушка встал?

— Да, и сейчас ждет тебя, потому что хочет решить все вопросы до завтрака, так что поторапливайся.

— Хорошо.

Приведя себя в порядок, Стася направилась в Максов кабинет, где за столом уже восседал ее дедушка. Михаил Иванович так же, как и его помощник, вырядился во все пестрое, но его образ дополняла огромная черная ковбойская шляпа. Он откинулся в кресле и, не смущаясь внучки, прикурил.

— Дорогая, ты не куришь? — поинтересовался он.

— Нет, дедушка. И тебе не советую.

— Вот правильно. Тебе не нужно себя травить, а мне уже хуже не будет. — Прикрыв глаза, Михаил Иванович затянулся и почти сразу выпустил дым в воздух. — Стасенька, плесни-ка мне коньячку.

— Дед, сейчас нет и девяти утра! Не рановато ли?

— Для хорошего алкоголя рано не бывает. Давай-давай…

Стася поняла, что спорить с дедом бесполезно, и налила в рюмку немного коньяка, надеясь, что он не попросит еще. Михаил Иванович осушил ее залпом, но добавки не попросил.

— Стася, я хочу попросить у тебя прощения… — начал дедушка.

— Прощения? За что?

— Что не забрал тебя, когда Сережа умер. Что ограничился одними деньгами… Но там, на похоронах, я просто не знал, как к тебе подойти. Ты стояла в сторонке с Сашей, плакала, а у меня сердце разрывалось, что сына хороню и к тебе подступиться не могу. Тогда я решил, что с теткой тебе лучше будет. Обговорил все с Лилей, пообещал высылать на твое содержание ежемесячно, а с нее отчет о твоих успехах. Потом, через пару лет, я все же решился на встречу, но Лиля сказала, что ты учишься в университете, а мне лучше не лезть в твою жизнь…

— И после этого ты продолжил давать ей деньги?

— А как же иначе ты бы выучилась в хорошем вузе? Как иначе мир бы посмотрела? — вопросил Михаил Иванович, а Стася опустила голову, боясь признаться, что на самом деле ничего этого не было. — Лилька не смогла бы тебя всем этим обеспечить, а мартышка ее — тот еще нахлебник. Подающий надежды врач-ученый… Ага… как же! Он и был, может, поначалу подающим надежды, но после скандала…

— А что за скандал? — все же решилась спросить Стася.

— Ну как? Ты не помнишь? Шесть лет назад его прижучили с экспериментами. Он же ставил опыты на своих заключенных.

— Заключенных?

— Дочка, твой отчим не говорил, что работал тюремным врачом?

— Да… но я как-то не подумала об этом…

Стася отвела взгляд, чтобы дедушка не понял, что она лжет. И ей требовалось время осмыслить слова деда. Макс — бывший тюремный врач, ставивший эксперименты на людях? Так выходило, он еще большее чудовище, чем она думала раньше. Но ведь Лиля рассказывала историю их знакомства, что именно к Максу как к врачу попала Стася после очередной истории. Что же получалось? Она сидела в тюрьме?

— Макса поперли с работы, вот он и осел дома. Начал практиковать здесь, но не думаю, что это прибыльно.

— Дедушка, а почему столько лет ты не искал со мной встреч? Почему не разыскивал? Ты бы мог не спрашивать у ма… тети, а найти меня! — воскликнула Стася.

— Ох, дочка… Боялся я. Боялся, что, если свалюсь как снег на голову, ты меня не примешь. По сути, я ведь был тебе чужим человеком. Когда мы с Сережкой, папкой твоим, рассорились, ты еще совсем малявкой была. Даже шести не исполнилось.

— А почему тогда сейчас? Что изменилось?..

— Давай по порядку. Первое, что мне нужно знать, ты меня прощаешь?

— Дедушка…

— Отвечай, Станислава, прощаешь?

— Ну конечно! Ты же мой дедушка! — совершенно искренне ответила Стася, чувствуя необъятную нежность к этому хмурому старику. В нем она действительно сумела найти родного человека, хотя они общались всего ничего. И главное, Стася чувствовала, что дед любит ее. Любит по-настоящему, а не потому, что ему что-то было нужно.

— Хорошо, Стасенька… Хорошо. Тогда начну рассказ с самого начала. С твоих родителей. Не думаю, что Лилька много рассказывала о твоей родной маме. Она всегда дико ревновала Сережу к Рите.

— Да, я… Я почти ничего не знаю о маме.

— Рита была красавицей. Они учились с Сережей в одном институте. Тогда он еще жил со мной и твоей бабушкой. Рита часто бывала у нас. Хорошая девочка. Твоя бабка ее обожала. — Михаил Иванович отвел взгляд, и Стасе на мгновение показалось, что он был готов прослезиться, но взял себя в руки. — Рита и Сережа поженились на предпоследнем курсе, а в качестве свадебного подарка получили этот дом. Через год Рита тобой забеременела и сделала меня дедом. Здоровье только ее подводило. Тебе три было, когда она совсем разболелась. То был сложный год. Сначала я жену похоронил. Сердце. Потом Ритина болезнь. Она переживала, что у нее не хватает сил заботиться о тебе как следует, и позвала к вам пожить Лилю. Плохая это была идея. Плохая…

— Почему? Папа и тетя Лиля…

— Нет! Сережа обожал Риту. Он бы никогда… Сережа был безутешен, когда Рита умерла, но Лиля оказалась рядом. А женился на ней он из-за тебя. Хотел, чтобы ты росла в полноценной семье с родными людьми. Да и сам, как мне кажется, хотел в Лиле Риту найти. Я этот брак не одобрял.

— Не одобрял? Почему? Тебе вообще Лиля не нравится, ведь так?

— Знаешь, дорогая, твой дед… Не я, а Алексей, отец твоей мамы, мужиком был юморным. Дочерей своих цветочками звал и имена соответствующие выбрал: Лилия и Маргарита. Вот только цветы это совершенно разные. Маргаритки нежные и неприхотливые, а лилии предпочитают тень и дурно пахнут. Лиля всегда была себе на уме. Когда мы с твоим папой поссорились и он отказался от моей финансовой помощи, Лиля долго пыталась нас помирить. А после его гибели сама объявила, что я обязан выделять средства на твое содержание. Нет, я бы все равно переводил деньги, но ее требование тогда меня сильно разозлило. Твоему папе не следовало на ней жениться еще и потому, что любил он Риту, а в Лиле видел только внешнюю схожесть. Сережа отказывался верить, что это другой человек.

— Дедушка, а из-за чего вы с папой поссорились? Тетя говорила, что из-за твоего бизнеса…

— Да. Сережа был умным парнем, но наивным. Весь в мать, — вздохнул Михаил Иванович. — И сын, и моя жена не догадывались, чем я промышляю. Верили, что работаю на фабрике пылесосов.

— А на самом деле?..

— Дочка, я прошел долгий путь… Еще при советской власти я не хотел плыть по течению, искал лучшей жизни. Начал как мелкий спекулянт, но потом быстро смекнул, на чем могу нормально заработать. Сейчас, дорогая, твой дедушка владеет целой сетью подпольных казино. И не просто казино, а развлекательными домами. С девочками. Высший сорт!

— Что?! — Стася чуть не подавилась воздухом и понадеялась, что ослышалась. — Ты владеешь игровыми и публичными домами?

— Ох, Стасенька… В нашем деле лучше говорить индустрия развлечений.

— Дед!

— Милая, не суди строго. Все чинно, качественно и безопасно. Мои девочки сами рады работать, они проходят обязательный медосмотр, прививаются. Некоторых я лично отбирал, — ухмыльнулся Михаил Иванович. — А игровые дома… Так тех, кому хочется играть, ни один запрет не остановит. У меня все честно. Ну… почти все.

— Дедушка… — Стася прикрыла лицо ладонями и покачала головой.

— Между прочим, у меня высокие моральные принципы.

— Да? Твои проститутки молятся перед работой?

— Вот, Стаська! Вся в отца и бабку…

— И папа не захотел связываться с твоим грязным бизнесом, поэтому вы поссорились? — догадалась она.

— Да. Но самое страшное, что Сережа не давал мне с тобой видеться, — вздохнул Михаил Иванович. — Ладно. Вернемся к теме разговора. Почему я приехал именно сейчас. Дорогая, пришло время передавать мое дело, я должен позаботиться о твоем будущем и будущем твоих детей.

— Кажется, я знаю, к чему ты ведешь… Саша, да?

— Именно. Мое дело не для женских ручек, а Саша вполне справится. У него самого рыльце в пушку. Мы уже обговорили условие договора.

— Какого договора? — нахмурилась Стася.

— Брачного, какого же еще? Все мое дело будет записано на тебя, а Саша станет им управлять. По договору он обязан тебя содержать, заботиться, хранить верность и качественно выполнять супружеский долг. Если захочет с тобой развестись — потеряет все, что получит от меня. Но не думаю, что он на такое пойдет. Только полоумный решит отказаться от моей внучки… Ты же такая красавица.

— Но почему Саша?

— А кто? Вы же с самой юности вместе. Он часто говорил о тебе, рассказывал, как любите друг друга… — Михаил Иванович замялся и исподлобья посмотрел на Стасю. — Или не любите? Я чего-то не знаю?

— Дедушка, мы были с Сашей вместе, но расстались. У меня больше нет к нему чувств.

— Так вдруг? Он обидел тебя? — прорычал Михаил Иванович и грозно стукнул тростью по полу.

— Нет-нет, не обижал, — поспешила уверить его Стася. — Просто чувства прошли. Я не люблю Сашу.

— Ну, это не проблема. Не любишь — полюбишь. Я вот твою бабку тоже не любил, когда женился, а она меня так вообще на дух не переносила.

— Серьезно?

— Да, дорогая, но это долгая история, а я уже голоден. Пойдем позавтракаем, а потом отправимся на прогулку по городу, там и расскажу тебе про бабушку.

В столовую они вышли под руку. Макс и Лиля встретили их змеиными улыбками. Михаил Иванович проигнорировал невестку и сразу обратился к хлопочущей вокруг стола Катюше. Он снова приказал ей сесть со всеми за стол и, как бы она ни боялась идти на конфликт с Лилей и Максом, ей пришлось уступить старику.

— Ты, красоточка, на них не косись, — обратился к Катюше Михаил Иванович. — Лилька с мартышкой тут никто. Дом Стасе принадлежит, деньги тебе на зарплату я выдаю, так что слушайся меня и внучку. Поняла?

— Да, Михаил Иванович, — заливаясь краской, ответила Катюша.

— Вот и славно. Позавтракаем и гулять пойдем. Блондиночка, ты с нами.

— Михаил Иванович, а как же обед? — возразила Катя.

— Пообедаем в городе.

— Но тут… Мне нужно готовить.

— Не нужно. Лиля же за домом следит, вот пусть и обедом займется. Да, Лиленька?

— Хорошо, Михаил Иванович. Поверьте, мне совсем не сложно сварить суп, — процедила Лиля.

— Вот и решено.

После завтрака Петька отвез босса и девушек к озеру. День обещал быть жарким. Утро уже было душным, и самым приятным было находиться у воды в тени деревьев. Все время Стася думала над тем, что рассказал ей дедушка. Теперь она отлично понимала Сашины мотивы. Она нужна была ему только из-за дедовых денег, а Макс и Лиля… Скорее всего, они с ним в доле. Вот только как убедить дедушку, что ей совсем не стоит выходить замуж за такого женишка? О Беркуте она решила пока умолчать.

— Дедушка, мы не договорили в кабинете, — напомнила Стася, помогая ему сесть на складной стул под ивой.

— Стася, ты послушала бы старика. Я ведь добра желаю…

— Знаю, дедушка. Но Саша совсем мне не пара. Он же только из-за твоих денег со мной.

— Ну и пусть. Все равно потом полюбит. Ты себя в зеркало видела? Красавица писаная. А умная какая! Любой голову от тебя потеряет.

— А как же мои чувства?

— Я обещал тебе рассказать нашу историю с твоей бабушкой. Так вот, слушай, и блондиночке интересно наверняка будет. Да, Катюш?

— С удовольствием послушаю, — снова смутившись, ответила Катя.

Михаил Иванович прикрыл глаза и облокотился спиной о ствол дерева. Стася и Катюша уселись на плед рядом с ним, а Петька достал из большой сумки-холодильника контейнер с бордовой черешней.

— Я женился на твоей бабушке по расчету. Ее батя, твой прадед, давал за Зинку отличный сарай.

— Сарай?

— Да. Добротный такой, каменный со здоровенным погребом. Мне он как раз был нужен, чтобы разместить там свой первый игральный клуб. Место отличное: наверху всякая дребедень, а внизу казино, какому Монако позавидует. Так что я, не раздумывая, женился на Зинке.

— Шикарно, — протянула Стася. — Не будь у моего прадеда сарая, мой папа не появился бы на свет.

— Дорогая, в мире все состоит из случайностей, — засмеялся Михаил Иванович. — Потом мы с твоей бабушкой нашли общий язык. Нескоро, правда, но нашли.

— И как это произошло? Расскажи.

Стася устроилась поудобнее и обняла Катюшу. Михаил Иванович приоткрыл один глаз, посмотрел на внучку и снова сделал вид, что собирается дремать.

— Петька, сгоняй девочкам за мороженым, пока я расскажу про нас с Зинкой.

— Хорошо, Михаил Иванович, — тут же подорвался Петька. — Вам какого?

— С шоколадной крошкой, — ответила Стася.

— А мне фисташкового, — улыбнулась Катюша.

Когда Петька ушел, Михаил Иванович чуть приподнялся и достал из кармана брюк маленькую пожелтевшую фотокарточку, которую протянул внучке. Стася сразу узнала в молодом густобровом брюнете дедушку, а симпатичная девушка в белом платье и венке из живых цветов наверняка была бабушкой.

— Это после загса. Зинка вон какая напуганная. Боялась, что я сразу потребую выполнения супружеского долга. Но я тогда ей меньше всего интересовался. У меня дело только-только начинало идти в гору. Как я уже сказал, за твою бабушку давали сарай. Как только я узнал о столь завидном приданном, то сделал Зинкиному бате заманчивое предложение: он мне сарай и дочь в довесок, а я ему — процент от прибыли своего дела. В результате, через месяц состоялась свадьба. Твоя бабушка, ей было восемнадцать, всячески противилась браку. Но в то время женщины были не столь своенравны, как сейчас, и бабушке пришлось уступить.

— Бабушка — довесок к сараю? — покачала головой Стася и вздохнула.

— Неплохой довесочек, кстати говоря, — усмехнулся Михаил Иванович. — После свадьбы я как честный гражданин хотел начать супружество как полагается, а Зинка ни в какую. Ну, а я что? Я же не насильник. Да и сам не так уж хотел. Не до шашней было, все силы на игорный дом. Дело сладилось, пошли деньги. Тесть довольный ходил, что зять такой достался. Зинку я, как честный человек, полностью содержал и даже баловал, подарочки делал. Я же как-никак гражданин добропорядочный…

— Ага… Я заметила, — усмехнулась Стася.

— Не перебивай, ребенок, слушай деда! — грозно сказал он, но тут же снова подобрел и подмигнул Катюше, которая с интересом слушала его историю.

— Хорошо, дедушка, продолжай.

— Так вот, как человек добропорядочный, я не мог изменить твоей бабке, да и сам как-то стал к ней проникаться, — вздохнул Михаил Иванович. — Когда она надевала платьице такое в горошек с вырезом. А грудь у нее была…

— Дед… — перебила Стася, — ближе к делу.

— Ладно, — недовольно пробурчал он. — В общем, спустя какое-то время я понял, что Зинка мне нравится. Хорошо готовит, за домом следит, к тому же красотка. Бывало, я специально как разолью что-нибудь на пол, так она за щеткой, на колени встанет и давай тереть. А я сзади с бутылочкой «Боржоми» о косяк дверной облокочусь и любуюсь округлостями…

— Дедушка! Ты мне историю вашей любви рассказываешь или что?

— Ну так без аппетитной Зинкиной попки и любви бы не вышло, — развел руками Михаил Иванович, и обе девушки рассмеялись. — Вон, мороженое ваше.

Петька протянул Стасе и Катюше по стаканчику мороженого и уже сам хотел усесться с ними на плед, но Михаил Иванович строго покачал головой.

— Нечего прохлаждаться. Иди к машине, проверь там все. Как-то трещит, когда едет и заводится не сразу.

— Ну так, может, в сервис? — растерялся Петька.

— Я тебе дам сервис! А ты на что?! Марш работать!

Петька чуть ли не бегом бросился к автомобилю, а Стася не выдержала и пожурила деда за излишнюю строгость. Но Михаил Иванович совершенно не смутился и заявил, что за то и платит помощнику, чтобы тот решал его проблемы.

— И вообще, ты дальше слушаешь? — недовольно спросил он.

— Да, дедушка. Рассказывай.

— Начал я за твоей бабкой ухаживать. И так, и сяк: то подарочек принесу, то в магазин за новым платьем отправлю, то по блату колбасу достану, то еще дефицит какой, а Зинка все никак. Тут я решил ее вынудить.

— Вынудить? — нахмурилась Стася.

— Да! — гордо ответил Михаил Иванович. — Я был красавцем, всегда следил за собой, плечи широкие, торс атлетический…

— Скромность астрономическая, — закатила глаза Стася.

— Хм… Сама на фотографию взгляни.

Стася и Катюша снова посмотрели на фотографию, а когда подняли взгляд на Михаила Ивановича, он игриво подмигнул подруге внучки. Катюша снова залилась краской и сильнее прижалась к Стасе.

— Представь, я тут красавец такой, а Зинка нос воротит. Непорядок! И решил бабку твою соблазнить. Как в душ иду, так потом в одном полотенце к ней на кухню. Как штангу поднимать, так в комнате, пока она убирается.

— И что, вышло? — улыбнулась Стася.

— Не совсем, — вздохнул Михаил Иванович. — Честно сказать, я решил, что заинтересовал ее. Как-то вечером смотрели с Зинкой телевизор. Она все смеялась, шутила. Я решил, что она готова, что сигнал мне подает. Ну и прижал к стене, поцеловал и сразу под юбку полез. Чего, думаю, время терять, и так еле себя в руках держал: здоровый мужик, а жена не дает.

— Так вы и сошлись?

— Нет, — цокнул языком Михаил Иванович, — она на меня вазу вместе с гвоздиками опрокинула и в спальню не пустила. Спали мы, кстати, все же в одной комнате, но она на кровати, я на диване.

— Значит, соблазнение не вышло? — рассмеялась Стася.

— Слушай дальше. После того поцелуя Зинка месяц со мной не разговаривала, пока как-то раз один посетитель моего игорного дома проигрался вдрызг и напал на меня: здоровенной вазой по голове шандарахнул, пока я отвернулся. В милицию я пойти не мог, и меня приволокли домой, чтобы Зинка выходила. Она как увидела меня всего в крови, так перепугалась…

— И простила?

— Месяц за мной ходила, но не разговаривала. Поцелуй тот простить не могла.

— Думаю, что не поцелуй, а твою наглость. Гордая у меня была бабушка, — восхитилась Стася.

— Да… Вот и я так думал и влюбился по уши. Когда я совсем поправился, пришел к ней с цветами и стал просить прощения. Пообещал, что, если сменит гнев на милость, сделаю ее самой счастливой. Тогда-то она и заговорила со мной. Точнее, не заговорила, просто подошла и сама поцеловала. Я сначала опешил, но потом вот так просто признался ей в любви.

— Красивая история, — протянула Стася.

— Да… Зинка моя… Ты такая же красавица, вот поэтому я и говорю, что любого с ума сведешь.

— Но только я не смогу любого полюбить. У тебя с бабушкой все вышло, но это не значит, что и у меня с Сашей так будет.

Стася взяла дедушку за руку. Он сжал ее ладошку и тяжело вздохнул.

— Стасенька, а ты часом не из этих? — шепотом поинтересовался Михаил Иванович.

— Из кого «из этих»? — переспросила Стася.

— Ну… Этих… Вон с Катериной как обнимаешься!

— Дедушка, ты подумал, что я и Катя?.. Боже, нет! — рассмеялась Стася. — Хотя признаюсь, между Катюшкой и Сашей выбрала бы ее.

— Эх… Все тебе хихоньки да хахоньки, а, тем не менее, тебе замуж надо. Времени у меня совсем мало, чтобы судьбу твою устроить.

— Почему ты так говоришь?

— Ты спрашивала, почему я приехал именно сейчас, — Михаил Иванович потянул Стасю за руку, чтобы она встала перед ним. Он должен был сообщить все глядя ей в глаза. — У меня рак легких, дочка. Врачи дают месяцев пять.

— Дедушка… — Стася рухнула на плед перед ним. Силы разом покинули, а в горле встал ком.

— Не надо, Стасенька, это жизнь.

— И ты продолжаешь курить?! — она бросила гневный взгляд на серебряный портсигар, валявшийся у дедова стула.

— Хуже уже не будет, — улыбнулся Михаил Иванович и потрепал внучку по голове. — Но уйти я должен со спокойной душой, зная, что ты пристроена и обеспечена.

— Но, дедушка…

— Подожди, не перебивай. Я дам тебе месяц на раздумье: если за это время не найдешь себе достойного жениха, то согласишься пойти за Сашку. Я хочу еще погулять на твоей свадьбе. А сейчас пойдем к машине, пусть Петька на обед везет.

Стася помогла дедушке подняться, пока Катюша собирала вещи. Они не спеша двинулись к машине, но на выходе из парка замерли. Петька, весь измазанный мазутом, стоял перед раскрытым капотом и злачно ругался.

— Эй, ты что творишь, фашист?! — крикнул Михаил Иванович, и его помощник тут же встал по стойке смирно. — Что с моей машиной?

— Михаил Иванович… Я тут посмотрел, кое-что починил, кое-где подкрутил… В общем, тут одной запчасти не хватает, — виновато проговорил Петька.

— Какой?

— Вот этой. — Он поднял маленькую, измазанную в мазуте деталь, и Михаил Иванович закрыл лицо рукой.

— Тут есть магазин автозапчастей за углом. Идем, Стасенька, сходим.

— Михаил Иванович, я сам, — подорвался Петька.

— Нет уж. Сиди тут и обтирайся влажными салфетками. Без слез не взглянешь. Мойдодыра на тебя нет. — Михаил Иванович подхватил под одну руку внучку, под другую Катюшу и кивнул на противоположную сторону улицы.

Как оказалось, Стасин дедушка отлично разбирался в машинах, поэтому сразу сообщил продавцу, что именно нужно. Они уже собирались вернуться к брошенному Петьке, как на выходе из магазина лицом к лицу столкнулись с Беркутом.

— Стася? — удивился он, но тут же расплылся в улыбке и шагнул к ней.

— Привет, — кинула она и поспешила отвести взгляд.

Беркут только сейчас понял, что Стася не одна, он поздоровался с Катюшей, а потом протянул руку Михаилу Ивановичу.

— Здравствуйте, вы же Стасин дедушка? Она много о вас говорила.

— Вот как?! А о вас ни слова, — прищурился Михаил Иванович и намеренно крепко сжал руку знакомого внучки.

— Дедушка, это Беркут, наш с Катей друг. Он работает на стройке рядом с нашим домом, — вмешалась Стася.

— Да. Я… кхм… друг вашей внучки.

— Беркут?! А имя у тебя есть?

— Есть, но для всех я Беркут.

— Что ж, Беркут, а я Михаил Иванович Орлов, дед Станиславы, который за нее яйца оторвет, если потребуется.

— Если потребуется, Михаил Иванович, то я сам кому угодно оторву за нее яйца и подвешу их вместо ожерелья на шее.

Стася тяжело вздохнула и сложила руки под грудью. Ее совершенно не забавляла встреча деда и Беркута, тем более что у обоих оказались наклонности урологов-садистов.

— Крепкое рукопожатие, парнишка. Мне нравится, — прищурился Михаил Иванович и наконец отпустил руку Беркута. — Друг внучки, значит…

— Да, и как раз очень рад, что вас встретил. Сегодня вечером Глеб с моей стройки отмечает день рождения в баре. Хотел вас пригласить, — Беркут посмотрел на девушек.

— В каком это баре? — вмешался Михаил Иванович.

— Тут в городе есть заведение. Не бойтесь, оно вполне приличное. Там днем кафе, а по вечерам бар, танцы и конкурсы.

— Интересно, — протянул Михаил Иванович. — И во сколько торжество?

— В семь, но если Стасе будет не удобно…

— Мы придем вчетвером.

— Вчетвером? — удивилась Стася.

— Да. Ты, блондиночка, Петька и я.

— Дедушка, тебе разве можно ходить в такие заведения? — нахмурилась Стася.

— Нужно, дочка. Если осталось немного, то нужно брать от жизни все. Так что, — он повернулся к Беркуту, — к семи мы будем. А сейчас нам пора.

Михаил Иванович подхватил девушек и повел их к машине. По пути Стася успела оглянуться. Беркут все так же стоял у магазина, но, поймав взгляд своей девушки, хитро ей подмигнул. Да, он прекрасно понял, какую игру затеяла Стася, раз для ее деда он стал только другом, но впереди их ждал целый вечер. И он обещал быть жарким.

12. Вечер в баре

Досуг пожилых людей, как правило, не отличается разнообразием. Что остается старикам, когда дети выросли, внуки живут своей жизнью, а друзья… Везет тем, у кого эти друзья остались. Зачастую все развлечения сводятся к телевизору: выпуски новостей, сериалы и фильмы позволяют жить чужой жизнью, забывая, что своя превратилась в тягучее существование. Но из всех правил бывают исключения, и таким исключением был Михаил Иванович. Сраженный неизлечимой болезнью, он не унывал, продолжал работать, проводить вечера в компании женщин из своих заведений и посещать злачные места. Вечерний поход с внучкой в бар он ждал с нетерпением, тем более смекнул, что стоит приглядеться к Беркуту. От его орлиного глаза не ускользнуло, как порозовели щечки Стаси, когда они наткнулись на этого парня.

Этим вечером бар был украшен шарами, бумажными гирляндами и растяжками. Целый зал был отведен под празднование дня рождения. Хозяин заведения давно понял, что в теплый сезон, когда в городок съезжаются бригады строителей, с ними выгодно дружить. Ведь именно эти ребята ежедневно делают неплохую кассу.

Михаил Иванович в белоснежном костюме-тройке, ковбойской шляпе и башмаках в тон гордо вошел в бар под руку со Стасей и Катюшей. Пока девушки глазами отыскивали столик, он оценивающе рассматривал заведение. Обычно он предпочитал места с более дурной репутацией, а тут, на его взгляд, было слишком прилично, но в самый раз для девочек.

— Дедушка, нам туда, — Стася указала на украшенный зал, в котором уже собралась вся компания строителей.

— Ну идем, — подхватил покрепче внучку Михаил Иванович.

Когда они подошли к праздничному столу, то «совершенно случайно» свободные места оказались рядом с Беркутом. Конечно же, Стася села с ним. А вот Катюша решительно направилась в другой конец зала.

— Куда это блондиночка? — нахмурился Михаил Иванович, глядя, как она попала в крепкие объятия какого-то парня.

— Это ее возлюбленный, — пояснил Беркут. — Юрка работает в Москве, а сюда приезжает временами. Так они познакомились, и все закрутилось.

— Роман на расстоянии? Не смеши меня, сынок! Он, небось, по столичным телочкам шастает, а здесь с блондиночкой, — пожал плечами Михаил Иванович.

— Нет, он парень серьезный и от Катерины без ума.

— Тут его понять можно… Яблочко наливное. Щечки-персики, а все остальное…

— Дед! — одернула его Стася. — Она тебе во внучки годится, а ты так говоришь!

— Но не внучка же… Стасенька, я же мужчина и ничто человеческое мне не чуждо. Природа.

— Природа? Это попахивает каким-то нафталиновым извращением, — прошипела Стася, и дед с Беркутом громко рассмеялись.

Все это время Петька, который неизменно сопровождал своего босса и девушек, отмалчивался в сторонке, но и он не сдержал улыбки, услышав Стасину шутку. Правда, за это тут же схлопотал подзатыльник.

— Не лыбься, Петька, на имбецильного похож. Лучше давай-ка налей нам по водочке.

— Вам? Это кому именно?

— Дурак совсем, что ли? Мне, Стасе и Беркуту, — указывая рукой на каждого, пояснил Михаил Иванович.

— Дед, я не буду. Я такое не пью.

— Ничего. От стопки никто не умирал. А за знакомство и за именинника надо выпить.

— Михаил Иванович, извините, но, если Стася не хочет, давайте лучше нальем ей вина или шампанского, — вмешался Беркут.

— Ишь, какой заботливый, — прищурился Михаил Иванович. — Наливай!

Когда стопки, рюмки и бокалы у всех были наполнены, Михаил Иванович попросил слова. Именинник и гости были удивлены такой прыти старика, но с любопытством ждали, что он скажет.

— Добрый вечер, друзья! Меня вы не знаете, но, как заявил этот молодой человек, — он кивнул на Беркута, — вы друзья моей внучки и ее подружки-блондиночки. Поскольку я гость незваный и с именинником не знаком, то хочу исправить это сейчас. Глеб, иди сюда.

Широкоплечий мужчина с трехдневной щетиной и короной с надписью «король праздника» поднялся со своего места и подошел к Михаилу Ивановичу. Рядом с ним Глеб казался настоящим великаном и мог бы одной рукой переломить старика, но Михаила Ивановича это совершенно не смущало.

— Выпьем на брудершафт! — заявил Михаил Иванович и поднял свою стопку.

Глеб удивленно посмотрел на Беркута, но когда тот кивнул, попросил передать ему пиво. Михаил Иванович скрестил их руки, еще раз повторил, что пьют за него, залпом выпил водку и как полагается расцеловал Глеба.

— Вот теперь мы знакомы! — радостно сказал Михаил Иванович. — Но это не все. На день рождения принято дарить подарки, а мы ничего не принесли. Поэтому сегодняшняя попойка за мой счет! Ешьте, пейте сколько влезет!

Зал разразился аплодисментами, свистом и громкими криками, только несчастный Глеб смутился еще больше, но снова получил кивок от Беркута и сел на место. Михаил Иванович легко вписался в компанию простых работяг, ведь сам всегда был таким же. После нескольких стопок водки, он решил повеселить народ шутками, большая часть которых не предназначалась для женских ушей. Каждый раз, когда Михаил Иванович собирался сморозить что-то злачное, он кивал Петьке, и тот закрывал Стасе уши. В очередной раз она не выдержала и оттолкнула от себя парня.

— Строптивая у меня внучка, — усмехнулся Михаил Иванович и покосился на Беркута, который, как ни странно, почти не обращал внимания на Стасю.

Еще днем она написала Беркуту с просьбой не выдавать их роман дедушке. Стася сказала, что у старика сложный характер и будет лучше, если сначала они познакомятся и Михаил Иванович сам убедится, что Артем отличный парень.

Беркут специально куда больше общался со своими ребятами и Михаилом Ивановичем, но под столом не отпускал Стасину руку. Не вымолвив ни слова друг другу за последний час, они общались касаниями и теплом рук. Им обоим нестерпимо хотелось большего, но они старательно играли свои роли простых приятелей.

— Эй, ребята! Что-то намечается, — радостно сказал Михаил Иванович, глядя, как ведущий поднимается на сцену.

Он не ошибся. Программа вечера была многообещающей на всякие развлечения, и первым мероприятием был конкурс по поеданию жареных сосисок.

— Есть желающие побороться за наш приз? — ведущий указал на перевязанную лентой бутылку виски.

— Есть! — громко заявил Михаил Иванович, поднимая трость.

— Вы уверены в своих силах? — задорно, но с долей неуверенности поинтересовался ведущий.

— Безусловно, — отрезал Михаил Иванович.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Михаил Иванович Орлов.

— Что ж, Михаил Иванович, милости просим на сцену!

— Петька, давай, — хлопнул по плечу помощника, Михаил Иванович, и тот испуганно уставился на босса. — Что таращишься? Дуй на сцену.

— Вы тоже хотите участвовать? — удивился ведущий, глядя на поднимающегося Петьку.

— Нет. Это мой официальный представитель. Запишите, как Михаила Орлова.

— Дедушка, так нельзя, — прошептала Стася.

— Можно. Еще как можно, дочка. — Михаил Иванович похлопал Стасю по руке и грозно посмотрел на Петьку. — Чтобы честь Орловых не смел позорить!

Честь Орловых опозорена не была. Хотя Петька и не победил, держался очень достойно. Наевшись до отвала сосисок, он с трудом спустился со сцены и уже хотел пойти за столик, как ведущий объявил конкурс, кто выпьет больше пива, и Михаил Иванович снова вызвался участвовать.

— Ну, Петька, если с сосисками не вышло, тут точно должен победить!

— Дедушка, ты с ума сошел?! Дай ему передохнуть! Петьке станет плохо! — возмутилась Стася.

— Ничего не станет, да, Петро?

— Да, Михаил Иванович, — вздохнул несчастный.

— Тогда дуй на сцену.

С пивом вышло совсем неважно. На третьей кружке несчастный Петька сдулся. Михаил Иванович злачно выругался и прикрыл лицо рукой.

— Извините меня, — промямлил Петька. — Я старался.

— Плохо старался, значит. И это так ты честь Орловых отстаиваешь? — вздохнул Михаил Иванович. — Ладно, на танцевальном конкурсе отыграешься.

— Дед! Ты в своем уме? После сосисок и пива еще танцевать?! Ну уж нет! — Стася посмотрела на Петьку и кивнула ему. — Садись, Петь. Отдохни.

— Станислава, парень просто развлекается, — нахмурился Михаил Иванович.

— Хорошее же развлечение…

— Я в его годы и не такое мог. Эх, молодежь… Слабаки.

На танцевальный конкурс от компании отправили Катюшу, и ей удалось получить приз как самой грациозной. Михаил Иванович не спускал с нее глаз, хотя пару раз и получил локтем от внучки, которой совсем не нравилось, как дед заглядывается на ее подружку.

Вскоре конкурсы закончились, и началась дискотека. Вся молодежь пошла на танцпол, только Петька под предлогом, что не может уйти от босса, остался с ним, хотя на самом деле просто не мог заставить себя двигаться.

Быстрая композиция сменилась медленной, и Беркут пригласил Стасю на танец. Она покосилась на дедушку, но все же согласилась.

— Я даже не смог сказать, какая ты сегодня красивая, — прошептал он.

— Спасибо, — ответила Стася и незаметно провела большим пальцем по шее Беркута.

— Сегодня на ночь не закрывай окно.

— Что ты удумал?

— Узнаешь…

Беркут так и не посвятил Стасю в свой план. Спустя какое-то время, когда Михаил Иванович все же почувствовал усталость, Стася стала собираться домой. Беркут вызвался проводить.

— А блондиночка? — нахмурился Михаил Иванович.

— Есть кому ее проводить, — улыбнулась Стася.

— Дочка, но мы все-таки не знаем этого парня. Давай заберем Катюшу с нами.

— Дедушка, перестань. Он хороший парень, и Беркут за него ручается.

— Да, — подтвердил Беркут.

— Хорошо. Уговорили. Только сначала пойдем, я оплачу наш праздник.

Михаил Иванович не любил кредитные карты, поэтому носил с собой наличность. Совершенно не смущаясь любопытных взглядов официантов, он достал из внутреннего кармана пиджака пачку денег и отсчитал нужную сумму, включая щедрые чаевые. Бар ему понравился, а если что-то находило отклик в старом сердце, Михаил Иванович не скупился на награду.

Домой они явились в полночь. Лиля и Макс уже спали. Еще днем, когда Михаил Иванович объявил, что на вечер у него с внучкой планы, Стасины родители попытались возразить, но дед остался непреклонен. Урвав минутку, пока Стася была одна, Лиля решила предостеречь ее от глупостей, напомнила, чтобы она не смела брать в рот алкоголь и не думала пускаться во все тяжкие. Стася уверила, что все будет хорошо и им с дедом просто нужна возможность лучше познакомиться. Лиле и Максу ничего не оставалось, как сдаться.

— Дочка, помоги мне подняться, — глядя на лестницу, сказал Михаил Иванович. Стася подхватила его под руку, а Петька под другую. — Эх… что-то устал я.

— Конечно, дедушка. Уже так поздно, — ответила Стася и только заметила, что его лицо покрылось испариной. — Тебе нехорошо?

— Не волнуйся… Надо поспать.

Стася довела дедушку до спальни и хотела помочь ему раздеться, но он наотрез отказался. Для таких поручений как раз и нужен был Петька, который уже прошмыгнул в комнату и стал готовить боссу постель.

— Стася, скажи мне, это не из-за Беркута ты за Сашку замуж не хочешь? — вдруг спросил Михаил Иванович.

— Из-за Беркута? — заволновалась Стася.

— Дочка, я не слепой… Сразу подумал, что между вами что-то есть.

— Дедушка, мне действительно нравится Беркут. Но не из-за него я отказываюсь быть с Сашей. Я не могу быть с человеком, к которому ничего не чувствую.

— Ах, Стасенька… — Михаил Иванович провел шершавыми пальцами по ее щеке. — Думай, решай… У тебя есть месяц.

Михаил Иванович поцеловал внучку и ушел к себе, а Стася направилась в свою спальню. Как и просил Беркут, она оставила окно открытым. Ночь была душной, и свежего воздуха не хватало даже с распахнутым окном. Где-то на улице стрекотали цикады, издалека доносилось щебетание ночных птиц, и Стася не заметила, как уснула. Ее сон был тревожным, выпитый алкоголь ослабил действие Максовых препаратов, и Стасино подсознание яркими вспышками стало воскрешать моменты ее прошлого.

— Я никогда его не забуду… Никогда… — бормотала она.

— Забудешь! Тебе же будет лучше, если не будешь пытаться вспомнить! — говорил Макс.

— Я не могу его забыть…

— Сережи больше нет!

Москва. То же время

— Слушай, если Стасин дедушка действительно нормальный, почему мы все ему не расскажем? — взволнованно спросила молодая шатенка.

— Пока мы не уверены, лучше так не рисковать. Никто не может поручиться за его реакцию, особенно если узнает про Сережу, — возразил ее муж.

— Может быть, мне поехать в Солнечный к Стасе?

— Сейчас ты там только помеха. Они справляются без тебя.

— Мне так ее не хватает. — Женщина уже не сдерживала слез. Она обессиленно рухнула на софу и закрыла лицо руками.

— Успокойся, родная. Все будет хорошо. Мы обязательно ее вернем.

13. Константа

Константа — постоянная величина, остающаяся неизменной при всех изменениях и расчетах.

Философская энциклопедия

У каждого человека есть нечто важное настолько, что оно становится центральной осью его жизни. Это может быть любимое занятие, предмет религиозного культа, карьера, деньги или другой человек. Это важное становится константой, некой постоянной величиной. До того, как Стася лишилась памяти, неизменно важным в ее жизни был человек по имени Сергей, которого теперь она совершенно не помнила.

— Я думаю, что Стасе стоит рассказать о Сереже, когда старик уедет, — задумчиво проговорил Макс, перебирая пальцами волосы жены. Они лежали в постели, как самые обычные супруги, какими давно являлись только для посторонних. Этим вечером, уязвленные оскорблениями Михаила Ивановича, они нашли успокоение в объятиях друг друга.

— Что?! С ума сошел?! — Лиля приподнялась на локтях и заглянула в лицо мужу, стараясь понять, шутит он или нет.

— Она не слушает ни тебя, ни меня, старик ей потакает. Нужно рассказать про Сережу и признаться, что это мы стерли ей память.

— Это ее убьет. Она не смирится!

— Не смирится, зато присмиреет. Отвезешь ее на могилу и там все расскажешь.

— Нет, Максим, мы не можем… Как она будет с этим жить?!

— Вот, дорогая, именно этот вопрос ты ей и задашь. А жить с тем, что сделала, Стася сможет, только если выйдет за Сашу. Она будет обязана искупить свою вину перед ним.

— Макс, не надо, прошу тебя. Мы же хотели оставить это как крайний метод!

— У тебя есть другие предложения, дорогая?

Лиля промолчала. Она знала, что супруг был прав. Только могла ли она рассказать Стасе такую страшную правду? Пусть она не испытывала настоящей материнской любви к падчерице, в память о сестре, в память о своем первом муже Лиля не могла заставить Стасю поверить, что она убийца.

* * *

Беркут видел, что в спальне Стасиных родителей горит свет, но это его не остановило. Он ловко взобрался по решетке для роз в комнату своей возлюбленной и сел на край ее постели. Стася так сладко спала, что ему не хотелось тревожить ее сон. Он аккуратно убрал с ее лица непослушные прядки, выбившиеся из густой косы, провел кончиками пальцев по шее и нежному плечику. Стася легко улыбнулась, но так и не проснулась, тогда Беркут поднялся, скинул с себя всю одежду и забрался к ней под одеяло.

— Это ты? — сквозь сон проговорила Стася, точно зная, что рядом с ней ее мужчина.

— Я соскучился, — шепнул Беркут и тут же ухватил губами мочку ее уха.

— Беркут? — Только сейчас Стася совершенно проснулась и поняла, что это не сон.

— Ты ждала кого-то другого?

— Нет… Только тебя. — Она повернулась к нему лицом, но кровать предательски скрипнула. — Идем…

Стася встала с постели и потянула за собой Беркута. Она не ожидала увидеть его в полной готовности и по-детски захихикала, рассматривая возбужденное мужское достоинство. Он смутился, схватил подушку с кресла и прикрылся, но это только раззадорило Стасю. Она приблизилась к Беркуту, провела ладонью по его щеке, а потом легко коснулась губами его губ. Беркут хотел углубить поцелуй, но Стася не дала. Она стала покрывать поцелуями его грудь, чувствуя терпкий аромат геля для душа. Ей было приятно, что Беркут освежился перед их свиданием. Он готовился, значит, для него их встречи важны так же, как и для нее.

— Стася, нет. — Он подхватил Стасю под локоть, не давая опуститься ниже. Этой ночью ему хотелось делать все только для нее.

— Тогда идем, — хитро улыбнулась она и, взяв Беркута за руку, подвела к подоконнику.

Беркут снял со Стаси ее коротенькую кружевную ночную рубашку и довольно заметил, что больше на ней ничего не осталось. Он подхватил свою возлюбленную и усадил на подоконник, а Стася, ухватившись за деревянную раму, отклонилась назад.

Ночь была ясной. Миллионы звезд холодным светом ласкали обнаженное девичье тело. Месяц словно улыбался, глядя за тем, что происходило в персиковой спальне… Беркут крепко держал Стасю за бедра. Он встал на колени, а ее ноги закинул на свои плечи. Его горячее дыхание опалило внутреннюю поверхность ее бедра, а потом Стася почувствовала, как Беркут стал рисовать кончиком языка узоры на ее коже, медленно приближаясь к особо чувствительной точке.

Стася полностью высунулась из окна. Спиной она чувствовала приятную прохладу покатого внешнего подоконника, слышала, как в такт ее частому дыханию поют цикады и с трудом сдерживалась, чтобы не сомкнуть ноги от непередаваемого наслаждения. Беркут теперь удерживал ее лишь одной рукой, до боли впиваясь в бедро, на котором обязательно появятся следы. Двумя пальцами он проникал в Стасю, а его язык ни на секунду не прекращал приятные терзания.

Сквозь сотни световых лет мерцали звезды Кассиопеи, короновавшие эту ночь, и Стася старалась сосредоточиться на них, чтобы окончательно не забыться в страсти и не выдать своими стонами присутствие любовника. Но в какой-то момент она не сдержалась и простонала в голос, на что отчетливо услышала:

— Тише, не разбуди Сережу…

— Что?!

Стася так резко приподнялась, что Беркут чуть не упал. Она соскочила с подоконника и прикрылась шторой. Почему-то сейчас ей казалось, что она особенно уязвима.

— Что ты сказал, Беркут?..

— Я?! — удивился он. — Милая, но я молчал. Мой рот… кхм… был занят несколько иным.

— Ты сказал, что я могу разбудить Сережу.

— Сережу? Кто это?

— Мой отец…

— Но он же умер…

— Да… Видимо, мне показалось. Голова закружилась, вот и померещилось.

Беркут протянул руку, высвободив шторину, в которой Стася была как в коконе, и притянул ее к себе. Она тут же уткнулась в его грудь и прикрыла глаза. Неизвестно почему, ей захотелось плакать.

— Эй, ты чего?! — Беркут поднял Стасино лицо и заметил блестящие слезинки.

— Прости…

— Тебе не за что извиняться. Я люблю тебя.

Стася в удивлении распахнула глаза, и одна слезинка сорвалась с реснички. Она пока не была готова ответить Беркуту тем же, но несомненно чувствовала намного больше простой симпатии. Вот только не было слов, чтобы объяснить эти чувства, но иногда поступки говорят лучше красивых речей. Стася поднялась на мысочки и стала медленно целовать Беркута. В этот поцелуй она вкладывала все, что было на ее сердце: симпатию, доверие, страсть, обещание верности… Стася даже не заметила, как снова оказалась на подоконнике, но теперь Беркут не отпускал из плена ее губы. Он сделал резкое движение, и Стася сама подалась вперед, чтобы наконец почувствовать его в себе.

Чем быстрее двигался Беркут, тем сильнее царапала его спину Стася, но от этого он становился еще резче, и так по кругу… В какой-то момент она не выдержала и укусила его в грудь под плечом, чтобы не застонать. Он прошипел от боли, но это только сильнее раззадорило. Беркут снял Стасю с подоконника и развернул лицом к окну. Она сама толкнулась на него, и он снова вошел, удовлетворяя Стасино нетерпение.

— Еще, — прошептала она. — Не останавливайся…

Беркут обхватил ее за живот и потянул на себя. Стася чуть не потеряла равновесие, но он удержал. Удовольствие граничило с болью, но от этого становилось острее. Им обоим не хватало воздуха. Температура в спальне накалилась до предела. Беркут сдерживался из последних сил, но хотел, чтобы Стася успела получить удовлетворение. Только когда она задрожала, а потом словно обмякла, он позволил себе кончить.

Они не дошли до кровати и долго лежали на полу, глядя на играющие тени деревьев на потолке. Постепенно небо стало светлеть, а это означало, что Беркуту пора было уходить. Им обоим не хотелось расставаться.

— Мне пора, а ты поспи, — целуя Стасю за ушком, сказал Беркут.

— Побудь еще немного…

— Не могу. Ты знаешь. Тем более тут твой дедушка. Мне не хотелось бы испортить его впечатление о нашем знакомстве.

— Почему?

— Потому что он твой дед. И я надеюсь на его благословение.

Стася вспомнила о дедовом условии — за месяц найти себе достойного парня — и подумала рассказать об этом Беркуту, но так и не решилась.

— Увидимся завтра? — спросила она вместо этого.

— Конечно. Спишемся и договоримся. Твой дедушка будет с нами?

— Не знаю… Он говорил, что у него дела и приехал сюда ненадолго, но надеюсь, что он еще задержится.

— Ты его очень любишь? — то ли спросил, то ли утверждал Беркут.

— Да, — не раздумывая ответила Стася.

— Я бы тоже любил такого деда. Вы похожи, — усмехнулся Беркут.

— Надеюсь, не чувством стиля?

* * *

После ясной ночи наступило пасмурное утро. Накрапывал легкий дождь, и из сада доносился запах мокрой травы. Стася вдохнула полной грудью и расплылась в улыбке, вспоминая ночное свидание. Ей удалось поспать всего несколько часов, но она чувствовала себя как никогда бодрой. Завтрак был почти накрыт. На этот раз Лиля сама спустилась раньше, чтобы помочь Катюше. По-хорошему, и Стасе следовало бы суетиться в столовой, но ее словно привязали к патио.

— Как спалось, Стасенька? — поинтересовался Михаил Иванович, подкравшийся так тихо, что Стася вздрогнула от неожиданности.

— Хорошо, дедушка. А ты?

— Как убитый.

— Тебе уже лучше?

— Да, дорогая. Просто переутомился вчера.

— Ты должен себя беречь. — Стася обняла деда и положила голову ему на грудь.

— Не нужно забивать себе голову всякой ерундой и волноваться за старика, — усмехнулся Михаил Иванович и поцеловал внучку в макушку. — Дорогая, у меня сегодня днем дела в соседнем городке, а вечером я уеду.

— Уже?!

— Да, Стасенька, мне пора.

— Можно мне с тобой?

— Куда? По делам?

— И по делам, и потом к тебе домой. Я бы хотела провести с тобой как можно больше времени.

— Дочка, мне очень лестно, но сейчас мне нужно будет наводить порядок в делах. Тебе не стоит во все это вмешиваться. Оставайся дома с Лилькой и ее мартышкой, следи за ними, а через месяц я вернусь. Ты помнишь о нашей договоренности?

— Ты о том, чтобы я нашла себе жениха? — ухмыльнулась Стася.

— Нечего смеяться! Я говорю совершенно серьезно. Ровно через месяц, в июле этого числа в полдень буду ждать тебя у озера под тем деревом, где мы сидели с блондиночкой.

— Даже так? К чему такая серьезность?

— Я люблю порядок во всех делах. Раз мы заключаем уговор, то обговорим условия. Я буду ждать в условленное время в условленном месте тебя с достойным парнем или же одну, готовую сообщить мне свои планы на будущее.

— Дедушка, — Стася рассмеялась и крепче обняла его, — я тебя очень люблю.

— И я тебя, дорогая, — улыбнулся Михаил Иванович, и его изрезанное морщинками лицо просветлело.

— Дед, а сегодня до отъезда куда ты собрался? — нахмурилась Стася.

— В соседнем городке есть одно мое заведенице… Так, ничего серьезного — пяток автоматов. С ним проблемы возникли, надо уладить.

— М-м-м… — задумчиво протянула Стася. — А можешь меня захватить с собой и по пути завести в одно место?

— Это куда это? Часом не на стройку какую-нибудь?

— Нет, дедушка, в школу.

Стася знала, что ни Лиля, ни Макс не отпустили бы ее одну в другой конец города, и поездка с дедом стала единственной возможностью вырваться из-под их надзора. Немногословный с ненавистными Стасиными родителями Михаил Иванович не сказал, куда забирает внучку, а они решили не спрашивать.

Родная школа Стаси была в двадцати минутах езды от дома. На карте в интернете расстояние казалось куда больше. Попрощавшись с дедушкой и условившись, что он заберет ее через пару часов, Стася направилась к центральным воротам. Младшеклассники давно были на каникулах, а старшая школа сдавала ЕГЭ. Ей повезло, и сегодня экзамена не было. Стася зашла в школу и практически нос к носу столкнулась с пухлой женщиной, нагруженной какими-то картами.

— Извините, — отшагнула Стася.

— Ничего-ничего… Родительница? По набору в первый класс в будущий четверг, — отдышавшись, сообщила женщина.

— Нет, я училась здесь раньше. Пришла посмотреть родную школу.

— Учились? А вы?..

— Станислава Орлова.

— Стасенька! А не узнать! — воскликнула женщина и чуть не выронила всю охапку карт.

— Вы меня помните? — обрадовалась Стася.

— Ну еще бы! Пойдем-ка ко мне, чаем напою, — женщина подмигнула Стасе.

— С радостью.

По пути до кабинета Стася пыталась вспомнить радушную незнакомку, но ничего не вышло. Первой мыслью было, что женщина преподает географию, но неожиданно она завела Стасю в кабинет литературы.

— Давай, Стася, рассказывай, как и чем живешь. Замуж не выскочила еще? — сгрузив на первую парту карты, полюбопытствовала женщина.

— Дело в том, что мне нечего рассказывать, — вздохнула Стася и села за парту. — Я ничего о себе не помню. И вас я тоже не помню.

— Как?!

— Я попала в аварию около двух месяцев назад и, когда пришла в себя, то забыла всю свою жизнь.

— Бедная девочка. Я Таисия Васильевна, твоя учительница русского, литературы и классная руководительница. Ты была моей любимицей в классе. Но неужели ты совсем ничего не помнишь?

— Мама и отчим рассказали что-то о моей жизни, но у нас довольно натянутые отношения…

— Да, с Лилией Алексеевной у тебя всегда были сложности.

— Вот как? Можете рассказать? Таисия Васильевна, вы же помните меня школьницей? Какая я была? С кем дружила, что любила…

— Давай так, я поставлю чай, достану конфетки, и мы с тобой поболтаем.

Таисия Васильевна засуетилась вокруг своей гостьи: специально для Стаси достала коробку бельгийского шоколада, которую подарили на последний звонок, вынула баночку с настоящим листовым чаем и даже коричневый сахар.

— Стасенька, так ты ничего-ничего не помнишь? — наконец усевшись за стол, переспросила Таисия Васильевна.

— Совершенно… Всплывали какие-то обрывки воспоминаний, но я даже не уверена, что это было на самом деле.

— Ладно, тогда слушай. Я взяла ваш класс после начальной школы и тебя заметила сразу. Ты очень много читала, была эрудированной и воспитанной девочкой. Видимо, гены, ведь твой папа был известным литературоведом. Ты со многими дружила, но как-то близких подружек, как обычно бывает у девочек, не завела. В принципе, ты росла обычным ребенком.

— Я не проказничала?

— Нет, что ты? Наоборот. Хотя с учителями поспорить любила. Всегда отстаивала свою точку зрения. Этому тоже тебя научил папа.

— Вы его хорошо знали?

— Больше по твоим рассказам. Сергея Михайловича ты боготворила. Вы были не просто отец и дочь, а самые настоящие друзья. Может, поэтому с мачехой тебе было сложно, хотя она и твоя родная тетка.

— А Саша? Его вы помните? Лиля говорит, что мы с ним встречались со школы. Сейчас он хочет начать все с начала, но я не знаю…

— Саша? — заметно напряглась Таисия Васильевна. — Да, конечно, помню. Вы действительно были сладкой парочкой: гуляли вместе, целовались на переменках, если никто не видел.

— А я… Было похоже, что я его любила?

Таисия Васильевна потупила взгляд. Она взяла с блюдца ложку и стала размешивать свой остывший чай, наблюдая, как в чашке кружатся чаинки. Стася ждала ее ответа.

— Нет. Не любила, — наконец ответила она.

— Не любила, но встречалась?

— Стась, вы были подростками. Сашка всегда выделялся из толпы — высокий, статный, популярный, но смотрел только на тебя. Всегда был рядом, ждал на переменах, водил в столовую, провожал домой после уроков. Он тебя никуда от себя не отпускал. Со стороны казалось, что он не дает тебе свободно дышать. Знаешь, мне казалось, что ты была с ним, потому что просто не видела иного выхода. Он бы не оставил тебя в покое.

Стася почувствовала, как по коже побежали мурашки. Слова Таисии Васильевны были слишком похожи на правду. Стася и сейчас чувствовала давление со стороны Саши. Если таким он был и во времена их юности, тогда понятно, откуда рядом с ним возникало неприятное чувство, почему хотелось от него бежать и никогда с ним больше не встречаться.

— Он так сильно меня любил?

— Это была очень странная симпатия, Стасенька. Откровенно говоря, я даже была рада, когда ты забрала документы из школы и уехала. В выпускном классе Саша показал свое истинное лицо, и хорошо, что тебя не было, — вздохнула Таисия Васильевна.

— Подождите, я забрала документы из школы и уехала? Разве я не сбежала из дома? И потом я же доучивалась в этой школе, разве нет? Саша позаботился, чтобы меня взяли обратно.

— О чем ты, Стася?! Ты ушла в десятом классе, перевелась в Москву и там сдавала ЕГЭ.

— Сама? Но как, я же была несовершеннолетней. А мама… то есть Лиля?

— Дорогая, я не знаю, что именно у вас произошло. Когда твой папа разбился в аварии, для тебя это был страшный удар. Ты долгое время не ходила в школу. Сначала мы закрывали глаза на твои пропуски, но через неделю я пошла к тебе домой, и Лилия Алексеевна сказала, что ты уехала к кому-то из родных. Поскольку в десятом классе экзамены не такие важные, в школе закрыли глаза на твои пропуски. Ты не появлялась полтора месяца, а потом приехала с какими-то людьми. Я, честно говоря, на имена всегда была не сильна, учеников, родителей сразу запоминаю, а так… Не помню, как их звали. Мужчина и женщина, лет сорок пять — пятьдесят, приятные, интеллигентные. Они привезли расписку от твоей мачехи, что она доверяет им забрать твои документы.

— А я? Я была с ними?

— Да, конечно. Пока они общались с директором, я отвела тебя в сторонку и спросила, кто эти люди, можно ли им доверять. Тогда ты рассказала, что они теперь будут о тебе заботиться. Я не могла засомневаться, потому что видела, как женщина на тебя смотрела. В ней было столько материнской любви, которой тебе так не хватало.

— И я уехала с ними?

— Да, тебя забрали в Москву. Больше, Стасенька, я тебя не видела. Наверное, забыла свою школьную учительницу.

— Таисия Васильевна, спасибо вам! Вы не представляете, какие важные вещи мне сказали!

— Ну что ты…

— А теперь, простите, мне пора.

— Стася, ты теперь в Солнечном? Вернулась? Заходи ко мне, я всегда буду рада. На охране скажешь, что ко мне. До двадцать шестого июня по будням я здесь.

— Хорошо. Обязательно зайду. Еще раз спасибо.

Стася чуть ли не бегом покинула школу. Ей нужен был свежий воздух, чтобы заставить мозг прийти в себя после всего услышанного. Теперь Стася совершенно запуталась. Кем она была на самом деле? Почему ушла из дома? Кто та пара, которая забрала ее себе? Почему родители об этом умолчали? Слишком много вещей, в которых ей нужно было разобраться. Но одно Стася знала наверняка: она не собиралась оставаться жить с Лилей и Максом, особенно теперь, когда убедилась, что ей врали.

14. Бежать, только бежать

Самый загадочный и таинственный орган человека — это его мозг, а стресс является одним из наиболее сильных факторов, влияющих на его нормальное функционирование. Ученые Йельского университета доказали, что частые переживания и депрессии в буквальном смысле уменьшают размеры центральной части нервной системы организма. Длительное нервное напряжение оказывает негативное воздействие на гиппокамп — часть лимбической системы головного мозга, участвующей в процессах формирования эмоций и консолидации памяти.

Будучи талантливым врачом, Макс знал, что Стасе противопоказаны сильные переживания и эмоциональные встряски. Если у некоторых людей подобные ситуации могли вызвать забывчивость и даже амнезию, то в случае с его подопытной падчерицей все могло обстоять совсем наоборот. К его большому сожалению, обеспечить Стасе полный покой дома было невозможно. Постоянные ссоры, вечные запреты, ее попытки вспомнить прошлое могли привести к самым непредсказуемым последствиям, поэтому Макс пичкал падчерицу специальными лекарствами.

Разрабатывая методику уничтожения воспоминаний, проводя первые эксперименты на заключенных в больнице, где работал, Макс столкнулся с трудностями восстановления своих пациентов. Из-за излишних переживаний некоторым подопытным удавалось заставить мозг активно работать, восстанавливая стертые воспоминания, но в большинстве случаев у них возникали расстройства психики. После того как экспериментальное лечение вместо исправления преступников привело к их безумию, а двое из подопытных покончили с собой, Макса уволили. Отныне официальная практика была для него под запретом, и свои исследования он продолжил дома на деньги жены, точнее, ее приемной дочери.

Стася стала следующей, на ком Макс испробовал практику стирания воспоминаний, но, наученный горьким опытом, в этот раз Макс был осторожен. Он разработал препарат, который успокаивал определенные участки мозга, делая Стасю более устойчивой к стрессу. Благодаря тому, что лекарство не имело ни вкуса, ни запаха, Макс без проблем добавлял его в еду и напитки падчерицы. Только этим утром ему не удалось накормить Стасю необходимой дозой успокоительного. Вместо любимого вишневого сока, который Лиля сдобрила лекарством, Стася выпила кофе, а от еды и вовсе отказалась. Оставалось надеяться, что до обеда ничего экстраординарного не произойдет… К сожалению, эти надежды не оправдались.

Стася дошла до небольшого сквера, где хотела в одиночестве обо всем подумать. Она села под большим старым дубом, прислонившись к нему спиной, и прикрыла глаза. Мысли путались, эмоции сменяли одна другую, и уже было невозможно разобраться во всем калейдоскопе чувств. Вдруг Стася почувствовала острую головную боль, словно череп сжимали стальными тисками. Она даже не могла открыть глаза, веки будто налились свинцом. Поблизости никого не оказалось. Никто не мог ей помочь. Стася упала на землю и уткнулась лицом в прохладную траву: невыносимо настолько, что если бы у нее в руках был нож, она не раздумывая перерезала себе горло. Она потеряла счет времени. Боль не уходила, и в какой-то момент Стася отключилась.

Придя в себя, Стася с трудом поднялась. Она взглянула на часы: совсем скоро за ней должен был приехать Михаил Иванович. Ей стало не по себе оттого, что если бы она не проснулась сейчас, то бедный дедушка совсем извелся бы. Нельзя было заставлять его волноваться. Не спеша Стася пошла к назначенному месту встречи.

Михаил Иванович сразу понял, что с внучкой что-то происходит. Бледная, с ледяными руками и странным блеском в глазах Стася выглядела заболевшей. Вот только на все вопросы дедушки отвечала уверениями, что все хорошо. Дома в гостиной их встретил Макс. Ему потребовалось лишь взглянуть на падчерицу, чтобы прочесть тревожные симптомы.

— Станислава, тебе нехорошо? — спросил он.

— Все в порядке. Только голова болит, — отмахнулась Стася.

— Тебе нужно лечь. Я сделаю укол…

— Не надо! — выкрикнула она.

— На тебе лица нет, ты явно заболела, — процедил Макс.

— Мы вызовем к Стасеньке нормального врача. Она не нуждается в помощи тюремного доктора Франкенштейна, — недовольно сказал Михаил Иванович и взял внучку под руку. — Петька, помоги Стасюшу довести до спальни.

Макс не мог допустить прихода местного врача. К тому же он прекрасно знал, как ей помочь. Только нужно было любой ценой сделать укол, и в этом он мог положиться только на жену. Лиля поднялась к Стасе, чтобы ее переодеть. Михаил Иванович предпочел бы, чтобы этим занялась Катюша, но ее как раз отправили в магазин.

— Теперь, когда мы одни, расскажи, что с тобой случилось на самом деле, — непривычно ласково обратилась к Стасе Лиля.

— Началась дикая мигрень, а потом я просто отключилась.

— Почему твой дедушка ничего об этом не сказал?

— Он не знал. Поехал по делам в соседний город. Я была в сквере одна.

— Вот видишь! Тебе нельзя быть одной! Мы не просто так за тобой присматриваем. Не хочу даже думать, что могло бы случиться! — Лиля перевела дыхание и немного успокоилась. — Ладно, а теперь расскажи, что было до того как тебе стало плохо. Должно же было что-то случиться, из-за чего все это началось.

— Да, кое-что произошло, но я не хочу об этом говорить. Не сейчас, пока у нас дедушка.

Стася отвернулась от Лили и прикрыла глаза, показывая, что собирается спать. Она не услышала, как мачеха достала из кармана шприц и аккуратно расчехлила иглу. Когда Стася почувствовала укол в плечо, было уже слишком поздно.

— Не бойся. Это лекарство Макса. Оно тебе поможет, — сказала Лиля и укрыла засыпающую Стасю одеялом.

Михаил Иванович не хотел уезжать, не удостоверившись, что внучке стало лучше. Ему совсем не понравилось, что Макс и Лиля отказались вызывать врача и дали какие-то свои лекарства. Тем не менее, когда Стася проснулась после недолгого сна, ей действительно полегчало.

— Дедушка, все в порядке. Не переживай, — улыбнулась она и взяла в ладони его грубую морщинистую руку.

— Как я могу не переживать, Стасенька? Но тебе и правда лучше. Румянец вернулся, губки порозовели.

— Дедушка, я хотела тебя кое о чем попросить…

— Да?

— Оставь мне свой адрес. Расскажи, как тебя найти. Вдруг решу тебя навестить.

— Хорошо, Стасенька, оставлю. Я живу в Люберцах, это городок недалеко от Москвы. Сейчас напишу адрес. — Михаил Иванович достал из пиджака блокнот и ручку, быстро написал размашистым почерком адрес, вырвал листок и передал его Стасе. — Но лучше не приезжай, я все равно буду по делам мотаться, а как закончу, вернусь в Солнечный. Наш уговор все еще в силе.

— Хорошо. — Стася притянула к щеке дедову руки и, прикрыв глаза, потерлась о нее. — Я буду очень скучать.

— И я, милая.

Когда Михаил Иванович уехал, к Стасе зашли Макс и Лиля. Выражения их лиц не предвещали ничего хорошего, но вместо скандала отчим заявил, что не станет донимать ее вопросами. Пока. Но как только Стася полностью окрепнет, их ждет серьезный разговор. Головная боль действительно прошла, но осталась какая-то непривычная слабость. У Стаси не было сил, чтобы просто подняться с постели.

— Пять дней постельного режима, — строго сказал Макс. — Никаких волнений и переживаний. Твой дед приготовил тебе подарок — телефон и ноутбук. Ими тебе тоже пользоваться запрещается.

— Кто бы сомневался, — ухмыльнулась Стася.

— Не переживай, дочка. Техника будет тебе подарком к помолвке. Через месяц ведь тебе нужно будет сообщить дедушке, что ты выходишь за Сашу. — Лиля села на край Стасиной кровати и погладила дочь через одеяло.

— Или сообщить, что за него не выхожу. Я не хочу иметь ничего общего с этим человеком!

— Дорогая, оставь ее. Стасе нужен покой. — Макс подхватил супругу под локоть и поднял с кровати. — Станислава, отдыхай.

Как только Стася наконец осталась одна, она достала из-под матраца телефон и написала Беркуту. Ждать больше не было смысла, действовать нужно было немедленно. Стася все для себя решила, если сейчас он откажет и не захочет помочь бежать от родителей, то она обратится к Катюше, а та наверняка одолжит деньги на дорогу. Если не с Беркутом, то Стася рванет в Подмосковье к деду. Куда угодно, только подальше от этих людей.

Ответ на СМС пришел почти сразу. Стася расплылась в улыбке, читая предложение возлюбленного бежать немедленно. К сожалению, из-за плохого самочувствия и сильной слабости пока она не могла так рисковать. Побег был запланирован на будущую субботу. У Стаси было пять дней, чтобы окончательно окрепнуть.

На четвертый день, Стася совсем не чувствовала усталости. Если бы не бдительный надзор Макса, она давно бы прекратила постельный режим. Когда в очередной раз Стася была поймана на лестнице, отчим не сдержался:

— Вижу, ты действительно поправилась. После ужина жду тебя в кабинете.

Стася не знала, что задумал Макс, но наивно полагала, что, не явившись к нему, избежит встречи тет-а-тет. Но прождав ее пятнадцать минут, Макс приказал Лиле пойти с ним к падчерице. По счастливой случайности Стася успела вовремя спрятать мобильный. Родители вошли по-хозяйски без стука. Макс практически навис над Стасей, а Лиля встала в сторонке.

— Что ты делала перед тем, как тебе стало плохо? — ледяным голосом вопросил Макс.

— Общалась с Таисией Васильевной, — в тон ему ответила Стася. — Если не в курсе, это моя бывшая учительница.

— Ты ее вспомнила? — заволновалась Лиля.

— А ты бы хотела, чтобы вспомнила? Чтобы вспомнила и ее, и Сашино преследование, и наши с тобой натянутые отношения, и людей, которые на самом деле забрали меня из школы?

— Так ты помнишь? — Лиля подлетела к Стасе, схватила ее за плечи и сильно тряхнула.

— Пусти! — прошипела Стася.

— Она ничего не помнит, это все наговорила ее учительница. — Макс практически оторвал жену от падчерицы.

— Вы мне врали! Кто та пара, что меня забрала? Не смейте лгать, что не знаете, у них была расписка от Лили!

— Неправда! Это… Это были твои дружки из московского притона. А расписка — просто ловкая подделка.

— Будь это люди из притона, им не отдали бы мои документы. Я сама сказала, что они позаботятся обо мне. К тому же Таисия Васильевна не говорила, что я была похожа на бродяжку, проститутку или алкоголичку. Я была обычным подростком, хорошо училась, читала книги, обожала отца.

— Да, но когда он погиб, тебе сорвало крышу! Стася, ты не представляешь, какие вещи творила. Таисия Васильевна ничего о тебе не знает, в отличие от нас!

— Но вы все врете!

— Врем? Сама посуди: ты агрессивная, невоспитанная, испорченная. Маленькая неблагодарная тварь! Ты же все делаешь нам назло! — взбесился Макс.

— Потому что вы мне жизни не даете!

— Мы хотим тебя защитить! — воскликнула Лиля. — Повезло, что ты многого не помнишь, потому что пришла бы в ужас от того, что совершала.

Когда Лиля и Макс наконец ушли, Стася смогла успокоиться, только думая о побеге. Она даже была рада, что сумела выговориться и высказать родителям все, что накипело. Только Стася и не догадывалась, что этим сама себя подставила.

Стася и Беркут договорились, что встретятся в полночь за домом. Как обычно, когда родители заснут, Стася должна была выбраться по решетке для роз, прошмыгнуть в калитку и умчаться с возлюбленным в закат. Но все пошло не так.

Спустившись к ужину, Стася застала в гостиной с десяток незнакомых крупных мужчин. Никто ей так и не ответил, кто эти люди. Трое из них, нагруженные какими-то инструментами, пошли наверх, трое других вышли на улицу, остальные расположились на диване. Когда Катюша подала горячее, из сада послышался неприятный, похожий на дрель, звук.

— Не беспокойся, дорогая. Мы снимаем решетку для роз. Перенесем ее на другую стену, — спокойно объяснила Лиля.

— Что? Почему? — Сердце пропустило удар, и Стася не заметила, как сильно сжала в руке вилку.

— А еще, Станислава, на твое окно мы поставим решетку. Знаешь… безопасность дорогого ребенка для нас превыше всего, — дополнил Макс.

— Чтобы я была совсем как в тюрьме?

— Чтобы ты была не как шлюха! — прокричал Макс, вынул из внутреннего кармана пиджака ее телефон и запустил им в стену. — Думала бежать?! С каким-то мужиком, как самая настоящая гулящая девка!

— Откуда у вас мой телефон?!

— За идиотов нас держишь? Как иначе ты узнала бы про свою школу? По детским фото ты бы не вычислила адреса.

— И что теперь?! Запрете силой?! Да пошли вы! Раз вам все известно, то это к лучшему. Я ухожу, и вы меня не удержите! — Стася поднялась из-за стола и демонстративно бросила салфетку на свою пустую тарелку.

— Кто он? — прогремел Макс. — Кто твой любовник? Кто этот «Б»?

Беркут в телефоне был записан всего одной буквой, и теперь Стася радовалась, что не переименовала его по имени, как собиралась.

— Вас это не касается, — отчеканила она.

— Ничего, дорогая. Можешь не отвечать. Мы и так с ним познакомимся, — холодно улыбнулась Лиля. — В полночь у дома? Наши ребята позаботятся о том, чтобы отвадить от тебя этого парня.

Теперь Стася поняла, чего ждали четверо бугаев. Она перевела взгляд на часы. Восемь вечера. Строители уже ушли, и передать им сообщение из окна не было никакой возможности. Оставалось только попробовать бежать. Стася бросилась к двери.

— Держите ее! — крикнул Макс, и бугаи рванули за ней.

Входная дверь была не заперта, но далеко убежать у Стаси не вышло. У ворот ее перехватили. Как бы она ни сопротивлялась, вырваться из их лап не смогла. А дома ее уже ждал Макс с дозой транквилизатора. Ее бессознательное тело унесли в родительскую спальню, чтобы дать возможность рабочим закончить приваривать решетки к ее окну.

15. Принцесса в темнице

Все люди видят сны, даже если, проснувшись, сразу забывают их. Но что такое сон до сих пор остается загадкой. Можно пытаться объяснить это явление с позиции науки, но никакой ученый не сможет дать ответ о смысле снов. Сновидения — это ключ от самых потаенных уголков нашего сознания. Это сигнал, это послание, только вот прочитать его дано не всем.

Стася спала уже вторые сутки. Сначала ее сон был глубоким. Он обволакивал сознание, как плотная, непроглядная ткань. Постепенно эта ткань становилась прозрачной: сначала появлялись слабые проблески света, потом очертания предметов, и вот она превратилась в легкое кружево, сквозь которое Стася смогла увидеть то, что не помнила во время бодрствования. Она чувствовала чье-то тепло, горячие ладони на своих плечах и приятное умиротворение. Запах этого человека был ей хорошо знаком, но только во сне. Сознание отказывалось признавать такой родной аромат, когда этот человек был со Стасей, когда та не спала. Ей казалось, что она улыбается, хотя ее лицо сохраняло каменную маску.

Неожиданно спокойствие и безопасность сменились страхом. Стася оказалась в мрачной пещере, а перед ней появилась морда чудища, напоминающего то ли кабана, то ли носорога. Чудище взревело, из которого она смогла вычленить отдельные слова. Оно исторгало матерную брань, обещало убить, растоптать, порвать на части. Нужно было бежать, но отчего-то Стася этого не сделала. Она была не одна. Только сейчас Стася осознала, что держит за руку девушку.

— Не бойся, — прошептала она девушке, хотя на самом деле говорила больше себе.

— Он убьет нас обеих, — ответила Катюша и крепче сжала Стасину руку. — Бежим!

Но бежать было поздно. Чудище преградило им дорогу. «Оно не причинит вреда. Только не ей, не Стасе! Оно не сделает с ней того, что творило с Катюшей», — так Стася пыталась себя успокоить, но сама не верила своим словам.

— Выпусти нас. Думаешь, запись только на камере? Все давно на компьютере. Разойдемся по-хорошему, и мы не отнесем ее в полицию.

Чудище медлило. Стася думала, что оно не отступит и живыми они с Катюшей не выберутся из его чертова логова, но чудище подалось назад. Оно отпустило девушек.

Темная пещера осталась позади. Яркий солнечный свет слепил глаза. Стася не выпускала из руки Катюшину ладошку, пока они не добежали до какой-то поляны. Это был парк. Шумный летний парк, где кругом играли дети, на пледах сидели компании студентов или школьников из старших классов. Здесь было безопасно. Здесь чудище не может показаться.

— Мы должны на него заявить. Немедленно, — решительно сказала Стася.

— Нет, ты же сказала, что если он нас отпустит…

— Очнись! Я сказала это, чтобы он побоялся нас тронуть. Мы должны немедленно пойти в полицию.

— Не надо, прошу тебя. Пусть это останется в прошлом. Он больше меня не тронет.

— Ты так это оставишь?! — возмутилась Стася, и от ее громкого голоса Катюша дернулась, как от кнута.

— Пойми… Если мы заявим, то мне надо будет давать показания, а потом повторять все в суде. Не заставляй меня снова пройти через это. Пусть это будет между нами.

— Ребята догадываются…

— Но не знают точно. А так я смогу все это похоронить. Стась, я не смогу жить с вечной жалостью в глазах окружающих. Все мне будет напоминать о нем.

— Хорошо, — чуть помолчав, ответила Стася. — Хорошо. Мы никому ничего не скажем. Главное, что все кончилось.

Солнце зашло так быстро, словно в ускоренной съемке. Катюши больше не было рядом. Стася оказалась одна в темной, освещенной только одним ночничком, комнате. Она лежала на широкой двуспальной кровати, укутанная в большой мягкий плед. Это была не ее спальня, потому что Стася никогда не стала бы красить стены в зеленый, но здесь она чувствовала себя как дома. Захотелось встать, но это оказалось слишком тяжело. Ее тело будто налилось свинцом. Ноги казались тяжелыми, живот необъятным, а на груди как будто лежал камень. Стася захотела его с себя скинуть, провела рукой, но поняла, что нет никакого камня, а тяжелыми стали ее груди. Что случилось с ее телом? Оно стало совершенно другим. Это болезнь? А может быть, она умирает?

Стася посмотрела на окно. Через неплотные занавески можно было рассмотреть ветви деревьев, покрытые пушистым снегом. Была зима. Стася снова попыталась встать, но у нее ничего не получилось. Самой ей не справиться. Она огляделась и заметила на тумбочке колокольчик. Если позвонить, то к ней придут и помогут. Но кто придет? Где она? И почему она такая огромная, грузная и неподъемная? Колокольчик… Она потянулась к нему, но в этот момент почувствовала под собой влагу, и это ее напугало. Напугало настолько, что Стася открыла глаза и резко села на постели.

Она уже была в своей спальне, и ничего больше не мешало двигаться. Стася провела ладонью по лицу, будто хотела убедиться, что все на месте. Рука стала влажной от пота. Потом она посмотрела на окно, за которым алело закатное небо. Какой сегодня день? Сколько она проспала? Что случилось?..

Ответом на последний вопрос стали решетки на окне. Стася вспомнила все, что случилось перед тем, как отчим вколол ей снотворное.

— Беркут! Что они сделали?!

Стася дернулась, чтобы встать с кровати, но от резкого движения сильно закружилась голова. Она прикрыла глаза и попыталась побороть головокружение. Придя в себя, Стася стала вставать на этот раз не спеша и очень аккуратно. Она медленно подошла к окну и посмотрела на уже почти достроенный дом напротив. Строителей не было. Смена закончилась или произошло нечто более серьезное? Нужно все выяснить, поговорить с Катюшей! Стася направилась к двери, но в этот момент в комнату вошла Лиля.

— Проснулась? Как ты? — поинтересовалась она, внимательно осматривая Стасю с головы до ног.

— Что вы с ним сделали?! Что сделали?! — прорычала Стася.

— Ты о своем парне? — Лиля гордо вздернула голову и выдержала театральную паузу. — Ни-че-го! Полагаю, дорогая, он не был настроен на твой счет серьезно. Твой возлюбленный за тобой не пришел.

— Не пришел?

— Нет. Его прождали больше часа, но он так и не появился. Знаешь, Стасенька, — Лиля подошла к падчерице и, обнимая за плечи, повела к кровати, — не всегда те, кто демонстрируют любовь, на самом деле настроены серьезно. Я узнала у соседей, когда они планируют принимать дом. Через три дня они уже переедут, а строители отправятся на новый объект. Не в Солнечном.

— Это вы с Максом об этом позаботились?

— Нам не пришлось. Мы только навели справки. Дорогая, эти строители изначально планировали работать только на одном объекте в Солнечном. Тарасовы, наши соседи, сказали, что сроки были четко ограничены, чтобы они вовремя уехали в другой город. Конечно, я не скажу тебе в какой. Не нужно тебе…

— Я не верю! Я. Тебе. Не верю! Вы с Максом с самого начала меня обманывали.

— Да, дорогая, мы действительно с Максимом не договорили тебе некоторых вещей, но только потому, что тебя любим.

— Любите?! Я тебя умоляю…

— Стася, у тебя есть основания нам не доверять, но мы хотели как лучше! Мы хотели дать тебе лучшую жизнь.

Лиля была так нежна и ласкова, что если бы не все, что Стася выяснила, обязательно бы ей поверила. Только теперь все было иначе. Теперь Стася знала, что находится не в своем доме, а в змеином логове, из которого нужно выбраться чего бы ей это ни стоило. Вся надежда была на дедушку.

— Вы отдадите мне телефон, чтобы я поговорила с дедушкой?

— Макс объяснил, что тебе нельзя им пользоваться. Михаил Иванович звонил вчера, и мы сказали, что ты улетела отдыхать к морю, чтобы разобраться в себе и принять решение по поводу своего будущего.

— И он поверил?!

— С чего ему не верить? С твоего номера мы отправляем сообщения, так что Михаил Иванович совершенно спокоен.

— А что будет через месяц, когда он приедет ко мне? Или думаете, я стану врать, что отдыхала все это время?

— Станешь, дорогая, потому что Михаилу Ивановичу нельзя волноваться. Тебя он очень любит, а если узнает, что все вышло так… — Лиля развела руками, а потом отвернулась. — Стася… Если твой дедушка будет волноваться, то это может навредить его здоровью. — Лиля снова посмотрела в глаза падчерице и, взяв в ладони ее руки, прижала к своей груди. — Ему осталось несколько месяцев, а переживания могут подкосить его здоровье или даже привести к худшему.

— Не говори так, — Стася отдернула руки.

— Но это правда. Ради дедушки тебе придется поддержать наш небольшой обман.

— Обман… обман… обман… Как же мне это надоело!

— Скоро все кончится. Эти три с половиной недели ты проведешь как на курорте. Погода отличная — сможешь загорать у бассейна, гулять в саду. Саша тебя не потревожит, если ты этого боишься. Я понимаю, сейчас тебе нужно время, чтобы прийти в себя после предательства этого парня…

— Он меня не предавал! Даже если он не пришел за мной, то на это должна быть причина.

— Не тешь себя несбыточными надеждами. Он обычный проходимец. Кстати, как его зовут? «Б» — мы подумали, что это Борис. Спросили такого человека, но как только увидели, поняли, что это не он. Ты, конечно, была неразборчива в связях, но не настолько.

— Уйди, — процедила Стася. Ее начало колотить от злости то ли на мачеху, то ли на свою беспомощность, а может быть, оттого, что Лиля могла оказаться права насчет Беркута.

— Хорошо, сейчас тебе стоит побыть одной…

Лиля оставила Стасю и спустилась к Максу. Он ждал от жены подробный рассказ о поведении падчерицы. Лекарство, которое он давал внутривенно, пока она спала, имело побочный эффект, и Макс боялся, что Стася начнет вспоминать.

— Ну как? — спросил он, как только за женой закрылась дверь кабинета.

— Считает нас врагами. Она не сказала, как зовут этого парня, но это уже не важно. Он сам испарится, как стройка закончится. Так даже лучше, — вздохнула Лиля и опустилась в кресло напротив мужа. — Ты чего такой хмурый?

— Думаю, как лучше поступить. Может быть, повременить с рассказом о Сереже?

— Если она разочаруется в своем «Б», а все будет именно так, то сама может потянуться к Саше. Клин клином вышибают. Тогда действительно можно умолчать.

— Тебе нужно поехать на кладбище, посмотреть его могилу. Саша говорил, что за ней ухаживают, но лучше проверить самим. Если придется везти туда Стасю, пусть увидит, как мы чтим Сережину память.

— Завтра утром поеду. Закажу от нас небольшой венок.

Когда Лиля зашла в кабинет Макса, Катюша чуть ли не бегом бросилась к Стасе. Хозяева запретили ей водить дружбу с их падчерицей под страхом увольнения. Удивительно, как вообще они не выгнали ее, зная, что Стася ей доверяет.

— Стася, можно?

— Катя! — Стася бросилась к подруге и крепко ее обняла.

— Ты плачешь? — Катюша подняла Стасино лицо и взволнованно посмотрела в заплаканные глаза.

— Катенька, ты знаешь что-нибудь о Беркуте? Лиля сказала, что он не приходил в ту ночь, когда мы хотели сбежать…

— Я предупредила его.

— Предупредила? Так значит, он не пришел не потому, что хотел меня бросить?

— Конечно нет, глупенькая! Беркут от тебя без ума! Но об этом потом. Сейчас слушай меня внимательно. — Катюша взяла Стасю за руку и усадила на кровать.

— Лиля и Макс запретили мне с тобой общаться. Если они меня застукают с тобой, то уволят.

— Как?!

— Подожди, не перебивай. Через три недели вернется Михаил Иванович, тогда ты и я будем свободны. До этого слушайся родителей. Беркут в курсе. Он знает про вашу встречу в парке.

— Он придет?

— Да! Но сейчас нельзя, чтобы Лиля и Макс что-то заподозрили. Он с бригадой уезжает в подмосковное Ступино. Через три дня сдадут объект нынешний и больше Беркут тут не появятся до вашей встречи.

— У тебя же есть телефон! Можешь дать мне позвонить?

— Стаська, это очень опасно! Пожалуйста, не подставляй нас обеих.

— Хорошо, — Стася утерла слезы рукавом и улыбнулась. — Он точно придет?

— Обещал. Просил передать, что любит тебя и обязательно заберет.

У Стаси как камень упал с души. Осталось только выждать три недели, чтобы стать свободной. Самым сложным будет разыгрывать смирение перед Лилей и Максом, но ей не оставили выбора. Во всяком случае, в это время ей не будет докучать Саша.

— Знаешь, а ты мне приснилась, — вдруг вспомнила Стася.

— Да? Серьезно?

— Мы были в пещере монстра, но нам удалось сбежать. А потом я уговаривала тебя заявить на него в полицию, представляешь? — усмехнулась Стася, даже не заметив, как нахмурилась подруга.

— Что это был за монстр?

— Огромный мерзкий кабан.

— А еще что-нибудь снилось? — вопросила Катя, и теперь Стася обратила внимание на то, как была серьезна подруга.

— Кать, что…

Договорить Стася не успела. Из коридора послышался Лилин голос, она звала Катюшу. Не найдя прислугу на кухне, она быстро смекнула, куда запропастилась девица, и собиралась устроить ей хорошую взбучку.

— Черт! Попала, — прошептала Катюша.

— Я тебя выгорожу, — ответила Стася, как раз когда распахнулась дверь и на пороге показалась Лиля.

— Катерина, я же говорила, чтобы ты не смела докучать моей дочери!

— Мама, это я позвала Катю. Она не хотела заходить ко мне, но я напомнила, кто хозяйка в доме.

— Станислава, хозяйкой в доме будешь, когда сможешь нести ответственность за свои поступки, — недовольно сказала Лиля, но ее злость на Катюшу отступила. — Катерина, иди на кухню, и чтобы со Стасей тебя не видела.

— Лишишь меня общения?

— Нет, дорогая, если так жаждешь общения, то мы можем пригласить Олю. Она тоже скучает. Так и не обзавелась друзьями в России.

— Спасибо, не стоит. Не желаю видеть ни ее, ни ее брата.

— Как знаешь, дорогая. Ужин будет поздним — в десять. Приведи себя в порядок перед тем, как спуститься в столовую.

Стасю тошнило от показухи, другим словом она не могла назвать происходящее в доме. Лиля и Макс продолжали изображать идеальных супругов и всячески демонстрировали Стасе, как ее любят. Даже Макс переборол неприязнь к падчерице: пытался поддержать разговор и интересовался ее самочувствием.

Первые три дня Стася провела взаперти в доме. Родители не разрешали даже выходить в сад, боясь, что она ненароком увидит своего строителя. Только на четвертый день позволили спуститься к бассейну и погулять в саду. От такой щедрости Стасе хотелось гордо отказаться, но за три дня взаперти без книг, журналов, телевизора и простого общения, она чуть не сошла с ума.

Стася переоделась в купальник и спустилась к бассейну. Растянувшись на шезлонге, она прикрыла глаза и стала мысленно представлять встречу с дедушкой и Беркутом. Она не сомневалась, что деду понравится ее парень, они уже сумели найти общий язык, но переживала, что строгий Михаил Иванович станет сильно давить на него. Вдруг со стороны соседей Стася услышала какой-то шум. Она решила, что это Тарасовы въезжают в новое жилище, и захотела подсмотреть за соседями. Забор между их участками был сплошной, поэтому Стася взяла пластиковый столик, придвинула к ограде и забралась на него.

Это были не Тарасовы. С задней части соседского дома у вторых ворот стояла легковая машина, в багажник которой Беркут складывал свои вещи, а за рулем сидела Вика, та самая, что вечно строила глазки парню. Стася не могла слышать, о чем они говорили, но видела, как оба смеялись. Потом Вика вышла из машины, чтобы помочь Беркуту с мелкими пакетами. Когда все было погружено, он взял девушку за руку, подвел к машине и усадил на водительское кресло, а сам сел рядом на пассажирское.

Они уехали, оставив после себя неприятное послевкусие предательства. Стася чуть не упала со столика, ноги отказывались держать, а сердце бешено колотилось, отдаваясь сильной болью. Стасе показалось, что на жаркой улице не хватает кислорода. Задыхаясь, она стала жадно ловить ртом воздух, пока по щекам катились слезы.

* * *

Три с половиной недели для Стаси тянулись как целый год. Дни напоминали один другой, и ничто не могло их скрасить. Она почти не общалась с родителями, только за едой могла перекинуться парой слов. Такое поведение Лиля и Макс приняли за хороший знак, решив, что Стася наконец смирилась со своей судьбой. Это было не так. С каждым днем она все больше мечтала о свободе, и это стремление давало ей сил на притворство. Только утром того дня, когда была назначена встреча с дедушкой, она позволила себе показать волнение.

— Дорогая, ты очень красива, — сказала Лиля, наблюдая, как падчерица причесывает волосы, сидя перед зеркалом. — Тебе так идет загар. Дедушка не усомнится, что ты приехала с курорта.

— Хорошо. Не хочу его волновать, — равнодушно ответила Стася, даже не повернув головы к мачехе.

— Макс вызвал тебе такси. Через пятнадцать минут машина приедет.

— Спасибо, но я могла бы прогуляться.

— Лучше на машине. К тому же передавали, что будет дождь. Да, дорогая, — Лиля подошла к Стасе и потянулась рукой к ее щеке, но тут же отдернула, поймав в зеркале недовольный взгляд падчерицы, — мы не говорили об этом, но тебе нужно дать Михаилу Ивановичу ответ. Саша звонил мне вчера вечером и просил передать, что его предложение в силе. Он хочет жениться на тебе.

— Он хочет бизнес моего деда, — пожала плечами Стася и подколола волосы в высокий хвост.

— Саша тебя любит. И с Михаилом Ивановичем у него отношения хорошие. Если ты не любишь его, то можешь согласиться хотя бы ради дедушки. Позволь ему уйти в другой мир со спокойной душой, что выдал внучку замуж. А с Сашей потом вы можете развестись.

— Я подумаю об этом.

Стася решила дождаться такси в саду. Она прошла к бассейну, разулась и опустила в воду ноги. До встречи с дедушкой оставалось меньше часа. К ней подошла Катюша, урвав минутку, пока Лиля была в кабинете с Максом. Она опустилась рядом на край бассейна и легко коснулась Стасиного плеча. Витая в собственных мыслях, Стася не заметила подругу и испуганно дернулась.

— Извини, я не хотела напугать, — сказала Катюша.

— Ничего. Я просто задумалась.

— Скоро твое заточение кончится. Сегодня важный день.

— Да… Точно, — пожала плечами Стася, и Катюша нахмурилась.

— Что с тобой? Почему ты такая? Сегодня вы наконец увидитесь с Беркутом!

— Если он придет.

— Придет! Конечно придет. Почему ты сомневаешься?

Стася посмотрела на Катюшу. Она не говорила ей о том, как видела своего парня с другой. Да, по сути, ничего она и не видела, но почему-то сильно сомневалась, что Артем захочет представляться дедушке как ее парень. Для себя Стася решила дать Беркуту возможность все объяснить и не ссориться, если он явится. Если же не придет, то так тому и быть.

— Не сомневаюсь, Катюш. Просто не хочу ложных надежд. Мы не виделись почти месяц. За это время могло многое произойти.

— Только не говори, что передумала! Ты же не согласишься на предложение Саши?

— Нет, за него я не выйду, даже если Беркут не придет, — грустно улыбнулась Стася и взглянула на часы. — Извини, мне пора. Такси, наверное, приехало.

— Жаль, что я не могу пойти с тобой…

— Так будет лучше. Не будем злить Лилю и Макса раньше времени.

Катюша проводила Стасю взглядом и достала из кармана мобильный. Ей совсем не понравился настрой подруги, и она решила лично убедиться, что Беркут придет в парк в назначенное время, но его телефон оказался отключен.

Михаил Иванович отличался армейской пунктуальностью и, если Стася приехала на десять минут раньше назначенного времени, то он явился минута в минуту. Внучка увидела его сразу и бросилась к нему, как маленькая девчонка. Михаил Иванович был так рад ее видеть, что даже забыл о том, как хотел пожурить, что на отдыхе Стася так мало ему писала и ни разу не позвонила, ссылаясь на роуминг.

— Дедушка! Я так соскучилась!

— Стасенька, ты хорошеешь и хорошеешь! Красавица моя!

Михаил Иванович расцеловал внучку и кивнул Петьке, чтобы тот поднес букет цветов, чтобы порадовать Стасеньку.

— Какая красота! Спасибо! — Стася поцеловала Петьку в щеку, за что тот тут же получил подзатыльник от босса. — Дедушка!

— Это, чтобы не зазнавался. А цветы выбирал я.

— И тебе спасибо, — Стася поцеловала дедушку и взяла его под руку.

— Ну что? Познакомишь с женихом или у тебя есть другие планы на будущее?

— Не знаю, дедушка. Он должен прийти.

— Должен прийти? — Михаил Иванович посмотрел на часы и нахмурился. — Он опаздывает на четыре минуты.

— Всего четыре минуты…

— Хорошо, милая, подождем.

Они стали прогуливаться по берегу озера, но в полном молчании. Стася ждала Беркута, лелея надежду, что он все-таки появится, а Михаил Иванович злился, что кто-то посмел бросить его внучку. В конце концов он не выдержал:

— Ну все! Прошло уже двадцать минут, как мы тут бродим. Этот строитель сильно прогадал, отказавшись от моей внучки!

— Ты догадался?

— Стасенька, я не вчера родился. Этот парень тебя не достоин. Сам упустил свое счастье, вот пусть теперь локти кусает. Идем!

— Куда?

— У нас столик в ресторане «У папы Карло» на три. Полагаю, ты не обедала?

— Нет.

— Вот и славно. Саша нас уже ждет.

— Саша?! — Стася остановилась, и Михаил Иванович чуть не потерял равновесие оттого, как она его потянула.

— Стасенька, нельзя больше откладывать наши дела. Я сам хочу побеседовать с вами обоими. Тогда и решим, как нам быть.

16. Сережа

Одно из самых болезненных ощущений — разочарование в человеке, в которого верил. Но порой разочарование бывает полезным. Оно, как лекарство от заблуждений, дает возможность увидеть истинную суть вещей. Стася разочаровалась в Беркуте. Она до последнего не хотела верить, что была для него всего лишь временной игрушкой, но он ее бросил…

По пути из парка к дедушкиной машине, Стася все время оглядывалась, надеясь, что он появится. Только когда черная дедушкина «Волга» шестидесятых годов тронулась, Стася поняла, что окончательно потеряла Беркута.

В ресторане «У папы Карло» было шумно и весело, как в настоящей Италии. Михаил Иванович сразу заметил Сашу в компании молоденькой девушки и нахмурился, но просветлел, когда узнал в ней Олю.

— Смотри, Стасенька, Саша взял с собой Олю. Было бы хорошо, если бы вы подружились.

— Угу, — промямлила Стася и даже не посмотрела в их сторону.

— Так, Станислава! Это что такое? Пока мы ехали, я позволил тебе погрустить о неудачной влюбленности, но на этом все. Хватит страдать по тому, кто тебя не стоит. Тему Беркута мы закрыли. Перевернули его страницу. Чтобы больше не смела нюни распускать! — строго заговорил Михаил Иванович.

— По-твоему, я робот?! — разозлилась Стася.

— Нет, ты — Орлова! Ты обязана с достоинством встречать трудности и не позволять всяким мелочам выбивать тебя из колеи. Влюбленность была — влюбленность прошла. Все забывается. Чем раньше перестанешь о нем думать, тем быстрее переживешь. Дочка, бери себя в руки, и пойдем к ребятам.

Стася промолчала и подчинилась властному деду. Безусловно, он был прав в том, что нельзя давать себе слабину, вот только не понимал, как это тяжело, когда сердце выворачивает наизнанку от боли. Весь месяц ее поддерживала надежда, что Беркут за ней приедет, и теперь, когда эта надежда разбилась вдребезги, она не знала, как быть дальше.

Завидев гостей, Саша тут же поднялся с места. Он пожал руку Михаилу Ивановичу, а Стасю галантно усадил за стол. Скромная Оля, явно чувствующая себя не в своей тарелке, только легко кивнула обоим и скрылась за широкой папкой меню.

Ожидания от обеда чего-то ужасного не оправдались. На Стасю не давили, а Саша почти все внимание уделял ее дедушке. За горячим она окончательно расслабилась и стала беседовать с Олей, которая с радостью поддержала общение.

— Да, я теперь живу в Москве. Приезжай в гости как-нибудь. Погуляем вместе, — предложила Оля.

— Хорошо, — пожала плечами Стася, думая, что было бы действительно неплохо немного развеяться и посмотреть столицу, которую напрочь забыла. — Напиши свой телефон и адрес.

— Держи, — Оля протянула ей салфетку с адресом. — Это недалеко от метро Авиамоторная. Выходишь на улицу к книжному магазину. В этом доме со двора первый подъезд, пятый этаж. Но вообще я тебя встречу.

— Спасибо. Думаю, что навещу тебя на следующей неделе.

— Я смотрю, ты уже пригласила Стасю в гости, — вмешался в их разговор Саша. — Хорошо-хорошо. Мы можем приехать вместе. На следующей неделе, ты сказала?

— Спасибо, но я приеду одна, — холодно бросила Стася, даже не взглянув в его сторону.

— До Москвы тебе ехать на автобусе, электричке и метро. В такую жару! Я заеду за тобой на машине. Мы быстро и с кондиционером домчим.

— Я же сказала, нет! — выкрикнула Стася.

— Вот видите, она так со мной все время! — Саша повернулся к Михаилу Ивановичу с выражением вселенской скорби на лице.

— Станислава, я не могу понять, что с тобой случилось? — удивился Михаил Иванович. — Саша тебя ничем не обидел, а ты грубишь.

— Дедушка, я просто не хочу с ним общаться, и Саша это знает.

— И в чем причина? Он тебе что-то сделал? Обидел? Причинил вред?

Стася не знала, что ответить. По сути, Саша ничего плохого ей не делал, но его назойливость была не просто неприятной, она пугала. Словно слизкая змея, он пытался опутать Стасю, чтобы потом сжать, раздавив ребра, и заглотить. Саша использовал ее для личной выгоды, но дед прекрасно это понимал и использовал его. Что могла она ответить? Что сделал ей Саша?

— Нет. Ничего, — наконец проговорила она и отвернулась, чтобы не видеть мерзкую Сашину рожу.

— Тогда не груби! — отрезал Михаил Иванович. — Я нахожу это хорошей затеей. Поедете в Москву к Оле вместе, а потом заглянете ко мне.

— Она не хочет со мной общаться, потому что влюбилась по уши в какого-то строителишку, — с отвращением произнес Саша, глядя на Стасю, как на нечто мерзкое.

— Родители тебе уже отчитались? — усмехнулась она.

— Они мне все рассказали, потому что я постоянно о тебе спрашивал. Я звонил вам каждый день в надежде на то, что ты наконец ко мне оттаешь, но тебя словно подменили. Все из-за него! — Саша ударил ладонью по столу, и с него со звоном упала вилка.

— Беркут тут ни при чем. Мне омерзителен ты! — прокричала Стася.

— Пожалуйста, не надо! Успокойтесь! Тут же люди! — попыталась вмешаться Оля, но на нее не обратили никакого внимания.

— Знаете, Михаил Иванович, почему ваша внучка такая? — непривычно высоким голосом взревел Саша. Он захлебывался злостью и сейчас был похож на молочного поросенка — розового и крикливого, вот только умиления не вызывал.

— Почему же? — на удивление спокойно поинтересовался Михаил Иванович и отправил в рот мясной шарик. Его совершенно не смущал развернувшийся скандал. Напротив, он считал, что такие страсти полезны для будущей семейной жизни.

— Ваша внучка снюхалась с каким-то проходимцем. Нашла себе гастарбайтера, а он только попользовался ей и бросил. А знаете, что она по ночам ходила к нему в фургон, где он… Тьфу! Даже думать противно. А еще она хотела с ним сбежать. Наскучили ей, понимаете, дом, семья, я и вы! Она хотела удрать со своим строителем, только он за ней не пришел!

Михаил Иванович закашлялся и схватился рукой за грудь. Стася бросилась к дедушке, но не знала, как помочь. А он на глазах бледнел.

— Скорую! — прокричала она. — Помогите!

Дальше для Стаси было все как в тумане. Дедушку отвезли в больницу, она поехала с ним в карете скорой, всю дорогу держала за руку, нашептывая какие-то слова, смысла которых сама не понимала. Потом деда увезли на каталке, и она осталась одна в длинном белом коридоре.

Петька мчался за скорой на ретро «Волге» и ругал босса за то, что сегодня ему захотелось выпендриться машиной своей молодости. Он боялся за Михаила Ивановича не меньше, чем Стася, ведь старик стал ему вторым отцом.

Саша и Оля до больницы добрались в полном молчании. Он ругал себя, что практически угробил старика. Нельзя было допустить, чтобы этот мерзкий дед помер раньше, чем перепишет все на Стасю. Нельзя! Нельзя! Нельзя! Так далеко зайти и потерять все по собственной глупости будет не просто провалом, а катастрофой. Оля видела, как переживает брат, и сочувствие Саше превзошло волнение за Михаила Ивановича.

К счастью, все обошлось. Михаилу Ивановичу прописали полный покой, но пообещали продержать в больнице не меньше недели. Уже на следующее утро его перевели в частную московскую клинику. Носилки с ним, подключенным к каким-то аппаратам, устроили в скорой, и Стася с Сашей поднялись, чтобы с ним поговорить.

— Дедушка, я поеду с тобой, — прижимая к груди его старую морщинистую руку, проговорила Стася.

— Ну что за глупости? Со мной все в порядке. Но, откровенно говоря, мне не понравилось то, что вчера сказал Саша. — Он покосился на него, стоящего за Стасиной спиной и обнимающего ее за плечи.

— Простите меня. Я не должен был. Это чертовы эмоции. Я слишком люблю вашу внучку.

— Станислава, это все правда? То, что Саша сказал?

— Дедушка, тебе не нужно волноваться и думать о плохом. Все уже в прошлом.

— Правда? — не отступал он и крепко сжал внучкину руку, демонстрируя, что не слабак и может вынести ее ответ.

— Да, правда. Но мне двадцать шесть. Я давно не девочка. У меня были романы.

— Стася…

— Дедушка, мы живем не в твое время. Сейчас с этим по-другому.

— Все уже неважно. Главное, не прошлое, а то, что сейчас, — вмешался Саша, чуть сильнее сжимая Стасины плечи, заставляя ее натянуто улыбнуться.

— Вы помирились? — догадался Михаил Иванович.

— Мы оба так перепугались за вас, что смогли понять, как глупо было ссориться. Мы оба вспылили, но сейчас должны быть вместе, чтобы преодолеть все сложности. Стася снова меня полюбит, я сделаю для этого все.

— Молодец, сынок, — улыбнулся Михаил Иванович и прикрыл глаза. — А теперь я подремлю… Дорога долгая.

Саша помог Стасе выйти из машины, и фельдшер закрыл двери. Скорая увезла Михаила Ивановича, оставляя на пороге больницы двух людей, несколько часов назад заключивших пакт о перемирии.

— Если с ним что-нибудь случится, не прощу тебе, — прошипела Стася.

— Случится. Ему осталось всего ничего. На твоем месте я бы готовился. Считай его удар генеральной репетицией.

— Мерзавец! — Стася замахнулась, чтобы дать пощечину, но Саша перехватил ее руку.

— Прекрати! Мне осточертели твои выходки! Я по-хорошему хотел, но ты сама не оставила мне иного выхода. Как только ему будет лучше, объявим о нашей помолвке.

— Я не выйду за тебя.

— Выйдешь, как миленькая. Ты же не хочешь, чтобы дедушка переживал? — Саша сильнее сжал Стасино запястье, и она вскрикнула от боли.

— Пусти меня!

— Стася, я хотел как лучше. Я хотел, чтобы ты была счастлива, но сейчас сама вынуждаешь сказать тебе правду.

— О какой правде ты говоришь?

— Не было никакой аварии, и амнезия твоя не результат травмы. Я оплачивал твое, скажем так, лечение. Это экспериментальные препараты Макса стерли тебе память.

— Ты псих?! Что ты несешь?! — Стася попыталась вырваться, но Саша схватил ее за вторую руку и потянул на себя. Она врезалась в его жесткую грудь, снова дернулась, но безуспешно.

— Тебе умышленно стерли память, чтобы ты забыла о том, что натворила. Мы верили, что сможем дать тебе возможность начать жить заново, стать нормальным человеком.

— О чем ты? Нельзя стереть память! Это фантастика!

— Что ты чувствуешь, когда слышишь имя Сережа?

— Сережа?..

— Да. Что чувствуешь? Какие мысли? Что-то вспоминается?

— Мой папа…

— Нет, дорогая, речь не о твоем отце. — Саша выпустил из хватки Стасины запястья и оттолкнул ее. Она упала. Мимо проходящая санитарка бросилась к ней и хотела помочь подняться, но Стася не позволила.

— Кто это? Что за Сережа?! — прокричала она.

— Сейчас я не в состоянии говорить о таких вещах. Встретимся вечером. Приеду за тобой в шесть.

Саша развернулся и направился к больничной парковке. Его колотило от злости и азарта. В игре появился его главный козырь. Хотелось бросить его в лицо Стасе прямо сейчас, но он решил подождать вечера, дать ей известить сомнениями.

Стася почувствовала сильное головокружение и подкатившую к горлу тошноту. Она с трудом подошла к перилам, оперлась на них и прикрыла глаза. В голове вертелось лишь одно имя — Сережа. Сережа? Кто это, если не отец? Почему это имя казалось не просто знакомым, а выжженным в сердце? Ждать до вечера она не могла. Нужно было узнать прямо сейчас, но Саша с визгом промчался мимо нее на своем спорткаре. Теперь оставались родители. Они не уйдут от ответа.

У Стаси были с собой деньги только на маршрутку. Она вышла на ближайшей к дому остановке и чуть ли не бегом бросилась через небольшой сквер. Уже почти на своей улице, у поворота Стася вдруг в кого-то влетала. Она чуть не упала, но сильные мужские руки удержали.

— История повторяется, да, красавица? — улыбнулся Беркут. — Я дико соскучился. Я приехал за тобой.

— Пусти, — Стася оттолкнула его и шагнула назад.

— Я все объясню. Прости, что опоздал вчера.

— Опоздал? Ты просто не пришел. Но я не виню тебя. Нет ничего страшного в том, что ты не захотел связываться со мной, такой проблемной.

— Но это не так!

— Артем, все уже неважно.

— Важно! — Он подошел к Стасе и притянул ее к себе. Она не смогла сопротивляться и сама обвила руками его талию. — Я люблю тебя, но приехать раньше не мог. Один мой близкий родственник заболел, я был с ним и не мог оставить. Прости, должен был предупредить через Катюшу, но просто потерялся в днях. Только когда Юрка меня нашел, ему звонила Катя, тогда я вспомнил, что должен быть в Солнечном. Стася, поехали со мной? Прямо сейчас!

Стася подняла на него взгляд и увидела, как он изменился: бледный, с огромными темными кругами под глазами, жесткой щетиной и морщинкой на лбу, которой раньше не было. У него действительно что-то случилось. Он не врал. Стася подумала о его заболевшем родственнике и почему-то решила, что это дедушка. Может быть, потому, что и ее дедушка болен? Сейчас ей были хорошо знакомы переживания Беркута. Она не могла его не простить, но и уехать с ним тоже не могла.

— Не могу. Прямо сейчас не могу.

— Почему? — нахмурился Беркут и взял ее лицо в ладони. — Ты же дома как в тюрьме. Я не хочу оставлять тебя с твоими родителями.

— Мой дедушка попал в больницу.

— Ты будешь его навещать столько, сколько потребуется, пока он не поправится.

— Я не могу, прости. Не сейчас.

— Стася, я не понимаю тебя! — Беркут стал раздражаться, и это напугало Стасю.

— Не могу, и все.

— Можешь и поедешь! Немедленно! — Беркут схватил Стасю за руку, чем сильно напомнил Сашу. Неприятная аналогия больно кольнула в груди догадкой, что и ему было что-то от нее нужно.

— Когда ты уехал из Солнечного? — спросила она.

— Ты же знаешь. Когда закончил объект, — опешил Беркут.

— Уехал вместе со всеми?

— Стася, к чему ты спрашиваешь?

— Тебе сложно ответить?

— Я не понимаю. Да, я уехал с ребятами, когда мы закончили объект.

Стася вздохнула и прикрыла глаза. Беркут обнял ее и поцеловал в макушку. Он скучал по ее теплу, аромату волос, голосу, поцелуям… только сердце его бешено стучало не потому. Оно выдавало, что Беркут врет, и Стася это знала. Она чуть отошла от него, взглянула в глаза и наутек бросилась к дому.

— Стася! Куда ты?! Стой!

Беркут побежал за ней, но она оказалась проворнее. Забежав в калитку, Стася тут же закрыла ее на замок. Она слышала его шаги, дернулась от грохота, когда он ударил кулаком по железному забору.

— Открой! Что ты делаешь?

— Ты не уехал с бригадой. Я видела тебя на следующий день с Викой. Ты остался здесь еще на день, чтобы быть с ней!

— Нет. Она просто помогала с вещами. Я уехал с ребятами, но за вещами вернулся на следующий день. Вике тоже надо было в Москву…

— Да? И ты совершенно случайно узнал, что вам по пути? Хватит, Беркут! Поиграли и достаточно. У нас все равно ничего бы не вышло.

— Я люблю тебя.

— Не разбрасывайся словами. Для тебя все это временная интрижка, а для меня — летний роман. Ничего серьезного. Прощай!

— Стася, немедленно открой дверь! — прорычал он и со всей силы ударил по калитке.

— Что здесь происходит?! — послышался грозный голос Макса.

Он посмотрел на падчерицу, а потом достал из кармана пиджака пистолет. Стася отшатнулась, но Макс проигнорировал ее. Он решительно направился к калитке, снял с предохранителя оружие и открыл замок. Только тут Стася сообразила, что может случиться непоправимое. Она бросилась на отчима, но тот наотмашь ударил ее по лицу и открыл калитку. На улице никого не было.

Макс запер калитку и помог Стасе подняться. Ее щека покраснела и грозила перерасти в огромный синяк. Нужно было с этим что-то делать. Лиля достала из холодильника лед и приложила к Стасиному лицу. Она даже не спросила, что случилось. По виду Макса все и так было понятно. Испуганная Катюша наблюдала за всем этим со стороны. Ей строго-настрого запретили приближаться к подруге.

— Я не попадала в аварию? — отойдя от шока, спросила Стася, глядя на Макса. — Я не теряла память? Это ты меня чем-то накачал? Кто такой Сережа?

— Саша тебе все объяснит вечером, — тихо сказала Лиля. — Это не наше, а его дело.

— Не собираюсь ждать до вечера! Кто такой Сережа?

— Иди к себе! — прикрикнул Макс. — В шесть заедет Александр.

Стася ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Она пыталась понять, что происходит. Изо всех сил старалась что-то вспомнить, но ничего не получалось. Даже мысли о Беркуте больше не тревожили, она думала только о Сереже.

Саша приехал ровно в шесть. Стася сама к нему спустилась, когда поняла, что он не собирается выходить из машины.

— Садись, — сухо сказал он и даже не открыл дверцу.

— Куда мы едем?

— Садись…

Стася села в машину и в зеркале увидела, что на заднем сиденье лежит букет цветов. Как-то странно покупать цветы, когда всем своим видом демонстрируешь ненависть… Букет явно предназначался не ей.

Саша сорвался с места и, как бешеный, на скорости выехал на дорогу. Он снова показывал, что ему плевать как на правила дорожного движения, так и на безопасность. Только в этот раз и Стасе было все равно. Через четверть часа они подъехали к небольшому редкому лесочку, завернули на узкую дорогу, шедшую сквозь него, и теперь уже медленно плелись, пока не уперлись в каменную статую ангела, держащую в руке развернутый мраморный свиток с высеченным на нем названием кладбища.

— Зачем ты меня сюда привез? — испуганно вопросила Стася.

— Идем.

Саша взял цветы с заднего сиденья, вышел из машины и, не дожидаясь Стаси, вошел на кладбище. Он слышал стук каблучков, чувствовал ее волнение и страх и упивался этим. Дойдя до нужной дорожки, Саша остановился и взял Стасю за руку. На этот раз она не стала противиться. Они прошли вдоль могил и остановились у трех мраморных надгробий.

— Это наше семейное место. Моя мать, отец… и мой сын. Наш сын.

— Сережа?..

— Да, Стася, Сережа был нашим сыном. Ему исполнилось два, когда… — он не договорил.

Саша опустился к надгробью, на котором было высечено то самое имя и ничтожно короткие годы жизни. Он вынул из каменного вазона увядшие цветы и поставил свежий букет, а потом разрыдался.

— Не может быть… У меня был сын? Но как я могла это забыть? Почему не почувствовала? — Стася опустилась на колени и кончиками пальцев провела по нагретому солнцем камню.

— Потому что я хотел, чтобы ты забыла. Чтобы смогла жить без этой боли. Без чувства вины, — с трудом ответил Саша.

— Вины?! За что?..

— Он умер из-за тебя!

17. Решение Стаси

Существуют такие места, где время останавливается, где земля хранит в себе истории множества жизней, где смерть, скорбь и память идут в вечном хороводе. Город мертвых. Некрополь. Кладбище.

Стася сидела на земле, опустив голову на надгробье сына, которого не помнила. Саша подошел к ней и загородил собой солнце, скрывая Стасю в своей тени. Он возвышался, как крестоносец-победитель над раненным неверным, готовый в любой момент отрубить голову, но растягивающий момент для собственного удовольствия. Наконец он заговорил, и его оружие из меча превратилось в машину четвертования, дарующую не легкую и быструю смерть, а болезненные, долгие мучения.

— Ты забеременела, когда я в очередной раз вытащил тебя из притона. Просадила все родительские деньги и грозилась пойти торговать собой. Первую неделю приходилось держать тебя под замком, но потом ты стала успокаиваться. Я слишком тебя любил и предложил начать все сначала. Ты согласилась. Мы были вместе больше полугода, но ты снова сбежала, будучи уже на пятом месяце. Мы с твоими родителями сбились с ног в твоих поисках, вернули домой только перед родами, — монотонно, как заученный текст, проговорил Саша.

— Этого не может быть, — прошептала Стася, но Саша словно ее не слышал.

— …Когда Сережа родился, ты изменилась. Я подумал, что теперь мы станем нормальной семьей, только тебе нас было мало. Как только ты окрепла, такая жизнь тебе наскучила. Ночами ты сбегала на тусовки, оставляя нас с сыном одних. Мы ругались, скандалили, я даже грозился лишить тебя прав на ребенка, но это были только слова. Прошлой зимой, когда я был на встрече, ты забрала Сережу и поехала к каким-то своим дружкам. Ребенок вам только мешался, и ты оставила сына в машине в двадцатиградусный мороз. Там ты напилась и уснула, а наш Сережа… Боже… Ты даже не одела его в теплые вещи.

Сашино хладнокровие мигом испарилось, и он разрыдался, опустившись на землю рядом со Стасей. Он закрыл лицо руками, и только по вздрагивающей спине можно было понять, что он плачет.

— Я не могла так поступить, — пробормотала Стася. — Это неправда. Все не так.

— Не так?! — взревел Саша и, схватив Стасю за плечи, развернул лицом к фотографии ребенка на мраморе. — Смотри! Смотри, сука! Ты его угробила!

— Не верю! — разрыдалась Стася.

— Ты назвала его в честь любимого папочки. Сама выбрала имя. Говорила, что Сережа — смысл твоей жизни, а на деле… Только представь, каково ему было одному, без мамы, в холодной машине…

— Прекрати!

— Он плакал, когда ты развлекалась…

— Хватит!

— Умирал, когда его мать…

— Прекрати! Хватит!

Стася бросилась на Сашу и стала бить его кулаками в грудь, но ему это был сродни комариному укусу. Он перехватил Стасины руки и одной своей стал удерживать оба ее запястья. Ему нравилось смотреть на ее беспомощность, наконец он чувствовал свою власть. Захотелось закрепить этот результат. Саша шагнул к большой плачущей иве и фактически пригвоздил Стасю к стволу. Продолжая удерживать ее запястья, второй рукой он сжал Стасин подбородок и, не обращая внимания на ее визг, впился в ее губы.

— Мерзавец! — прокричала она, как только он отстранился.

— Мерзавка здесь ты! Разрушила мою жизнь, убила нашего мальчика. Как ты с этим будешь жить, Станислава? Я же специально просил Макса помочь тебе пережить трагедию. Ты чуть с ума не сошла из-за чувства вины. Видит бог, я не хотел тебе рассказывать про Сережу, но ты вынудила.

В сердце Стаси что-то кольнуло. Она не вспомнила Сережу, но волна чувств, возникшая из ниоткуда, заставила ее почувствовать себя матерью. Матерью без ребенка.

— Не может быть… У меня был сын… сын…

Она медленно съехала на землю. Ее сарафан давно перепачкался, но ей было все равно. Мир рухнул в одно мгновение, и теперь осталась лишь боль.

— А дедушка? Почему он ничего не знает о Сереже? — уже спокойнее спросила она.

— Ты сама запретила ему рассказывать. Злилась из-за их ссоры с твоим папой. Ты вообще никому не разрешала говорить о сыне. Я тебе не перечил, даже Оля не знала до вчерашнего дня, что у нас был ребенок. Для меня было главным твое спокойствие.

— И теперь что? Что ты от меня хочешь? Наказать? Да, у тебя это вышло. Я ненавижу себя.

— Я хочу на тебе жениться. Если не хочешь по любви — не надо. Я не прикоснусь к тебе после свадьбы, а потом дам развод. Наш брак — самое малое, что ты можешь сделать, чтобы искупить свою вину передо мной.

— Торгуешься? — усмехнулась Стася.

— Ты не в том положении, чтобы меня попрекать. Хоть сейчас не будь эгоисткой. От нашего брака будет лучше всем. Я получу бизнес твоего деда, тебе он все равно не достанется. Твои родители наконец станут независимыми от его прихотей. А он сам уйдет со спокойной душой. Подумай о других, Стася. Если мы поженимся, все будут в выигрыше. Ты все равно ничего не теряешь. Обещаю, что после развода назначу тебе отличные алименты. Можем прописать это в брачном контракте.

— Что же ты за человек, если обсуждаешь бизнес на могиле сына?

— Жизнь продолжается. Как бы ни было больно, нужно жить дальше. Так что ты скажешь?

— Мне нужно подумать…

Саша чуть не набросился на заплаканную Стасю. Он был готов придушить ее, желательно так, чтобы она как следует помучилась. Но он сдержался. Запустив руки в волосы, он стал маячить перед Стасей, а потом резко остановился и сказал, что будет ждать ее ответа на следующее утро. Домой они ехали в полном молчании.

Стася никого не хотела видеть. Лиля и Макс пытались поговорить о том, как прошел их разговор с Сашей, но она заперлась в своей комнате и их не впустила. Даже с Катюшей она не стала разговаривать, когда та урвала момент, чтобы узнать, что случилось.

Ночью Стася не сомкнула глаз. Она подождала, когда все в доме уснут, плотно задернула шторы, разделась и встала перед большим зеркалом. Ее фигура была практически идеальной. Еле заметный жирок совсем ее не портил, но на животе остались слабо заметные растяжки. Раньше Стася не придавала этому значения, но теперь видела следы своей беременности.

— Сережа… Сереженька, сыночек, прости…

Она была готова отдать все на свете за малейший клочок воспоминаний о сыне. Ни его рождения, ни первого слова или шага, ни улыбки, ни смеха, ни теплых пухлых ручек — Стася не помнила ничего. Она видела сына один-единственный раз на фото, высеченном на могильном камне. И что теперь? Как жить дальше? И нужно ли? У Стаси ничего не осталось, только ненависть к себе. Она снова посмотрела на себя в зеркало и в этот момент приняла решение.

— Я выйду замуж за Сашу, — объявила она за завтраком так, словно говорила о новой паре туфель.

— Ты серьезно? — недоверчиво переспросила Лиля.

— Вполне. Так дедушка будет спокоен, а вы все наконец от меня отстанете. Саша ждет моего ответа, так что можете позвонить и сказать это за меня.

— Но, Станислава, это ваши с Сашей дела, — возразил Макс. — Ты сама должна ему сказать.

— Не желаю слышать его голос этим утром. Мне еще терпеть Сашу в будущем.

— А как обрадуется Михаил Иванович! — всплеснула руками Лиля. — Тебе бы его навестить и лично сообщить такую новость, но этот синяк… — Лиля покосилась на Макса и строго сказала: — Никогда больше не поднимай руку на мою девочку!

— Дорогая, Станислава заслужила. Но теперь ее воспитанием займется Саша.

— Знаете, я, пожалуй, пойду к себе. Аппетит пропал, — процедила Стася и поднялась из-за стола. Она ожидала, что ее попытаются удержать, но Лиля только понимающе кивнула. Видимо, теперь, когда Стася сдалась, она больше не представляла ни опасности, ни интереса.

Стася вышла из столовой и нос к носу столкнулась с Катюшей. По лицу подруги она поняла, что та все слышала. Отчего-то перед ней стало стыдно, и она опустила взгляд. Катюша ухватила ее за руку и уже хотела что-то сказать, но Стася опередила:

— Да, Кать. Все кончено. Я выйду за Сашу.

— Но как же так? А Беркут?

— Нет больше никакого Беркута. Ничего больше нет.

— Но, Стась…

— Катерина! — Из столовой вышла Лиля и встала в дверном проеме, раздраженно постукивая длинными ногтями по косяку. — Я предупреждала тебя насчет общения с моей дочерью. Но ты, я вижу, меня не поняла.

— Простите…

— Не прощу! Марш на кухню! Это последнее предупреждение! Подойдешь к Стасе снова — вылетишь из этого дома, как пробка от шампанского!

Катюша виновато кивнула и направилась на кухню. Стася тоже хотела уйти, но Лиля ее остановила. Ей захотелось поиграть в дочки-матери, и она устроила настоящий спектакль о том, как счастлива за нее и Сашу.

— Теперь я могу идти? — холодно поинтересовалась Стася, когда Лиля сполна изобразила нежность.

— Конечно, иди. Я позвоню Саше и зайду к тебе чуть позже сообщить, что мы решили.

Стася не стала даже закрывать дверь в свою комнату. Она прошла к окну и устроилась на подоконнике. Массивные решетки больше не злили. Ей просто было все равно. Вскоре снова появилась Лиля и по-хозяйски устроилась за Стасиным туалетным столиком.

— Дорогая, мы с Сашей все обговорили, — радостно сказала она и стала поправлять макияж.

— И что?..

— Ты позвонишь дедушке и обрадуешь, что выходишь за Сашу. Свадьба будет в конце месяца, но завтра вечером Саша устраивает ужин, на котором объявит своим партнерам о помолвке. Естественно, ты должна на нем присутствовать и всем своим видом показывать, как любишь жениха. Потом, когда Михаила Ивановича выпишут из больницы, отметим и с ним. Да! — Лиля развернулась на пуфике и расплылась в улыбке. — Сегодня заедет Оленька и привезет тебе платье для завтрашнего ужина. А утром ты отправишься в спа! Тебя приведут в порядок во всех смыслах этого слова, потому что после приема ты останешься у Саши. Он настаивает, чтобы ты к нему переехала.

— Я не могу сделать это после свадьбы?

— Нет! В этом нет смысла: месяцем позже, месяцем раньше… Если сейчас начнете свыкаться друг с другом, то на свадьбе будет проще.

— Хорошо.

— И, Стася, без выкрутасов!

— Без выкрутасов, Лиля, хорошо. А теперь оставь меня, пожалуйста.

— Совершенно необязательно грубить! — обиженно сказала Лиля, но, вздохнув, натянуто улыбнулась. — Если что-то будет нужно, зови.

Стася пробыла в одиночестве недолго. В обед к ней пришла Оля. С последней встречи она сильно изменилась: смотрела на Стасю как на врага, а ее тон был таким холодным, что превращал в лед все вокруг.

— Твое платье. — Оля повесила большой черный чехол на дверь. — Хочешь посмотреть?

— Нет. Мне все равно, — ответила Стася и отвернулась к окну, но Ольга не ушла, а напротив, приблизилась к ней и встала за спиной.

— Хочу, чтобы ты знала: я считаю, что мой брат совершает огромную ошибку, что женится на тебе, — прошипела Оля. — Такие женщины, как ты, никогда не станут достойными женами.

— Я Сашу под венец не тащу, — отмахнулась Стася, чем только сильнее разозлила Олю.

— Я знаю, что ты сделала с сыном. Саша все мне рассказал! Этого я тебе никогда не прощу. У меня был племянник, а я даже не знала! — вспылила Оля, но ее голос дрогнул. Она плакала. Стася удивленно посмотрела на нее и неожиданно почувствовала благодарность, что кто-то еще оплакивал ее сына.

— Думаешь, я себя не ненавижу? Думаешь, твои слова заставят проклинать себя сильнее? Нет! Нет, Оля!

— Как ты могла так поступить? Как могла бросить маленького ребенка? Своего ребенка?..

— Не знаю. Я не помню. Я ничего не помню…

Стася спрыгнула с подоконника и бросилась на кровать. Обхватив руками подушку, она уткнулась в нее лицом и разрыдалась. Но Олю не трогали ее слезы. Для себя она решила, что никогда не простит Стасю. Она вышла из комнаты, даже не попрощавшись.

Следующий день начался как праздник. Завтрак устроили не в столовой, а в саду. Лиля решила, что еда на свежем воздухе пойдет на пользу падчерице, которая после двух бессонных ночей превратилась в живой труп.

— Дорогая, выпей сок. Кофе не предлагаю, чтобы ты смогла подремать в спа на обертывании. Мы заказали тебе такси, а оттуда Саша пришлет за тобой водителя.

Стася взяла со стола стакан сока и залпом его выпила. У нее не было аппетита, но спорить с мачехой не хотелось. Она думала лишь о том, чтобы этот день поскорее кончился. Прошлым вечером Стася звонила дедушке. Михаил Иванович обрадовался ее решению, но все же удивился такой резкой смене взглядов. Стасе пришлось его убеждать, что выйти за Сашу она хочет по своей воле, и это причинило еще больше мучений.

— Да, над тобой придется потрудиться как следует. Выглядишь ужасно. За каких-то пару дней превратилась из красавицы в не пойми кого.

— Лиля, кончай разглагольствовать и принеси еще кофе, — перебил жену Макс, и она послушно поднялась из-за стола.

— А где Катюша? — нахмурилась Стася.

— Я уволила эту мерзавку. Возомнила себя невесть кем!

Слова мачехи встали комом у Стаси в горле, и она тяжело сглотнула. Пусть они с Катюшей давно не общались, она считала ее своей подругой, единственной подругой. Сейчас Стася лишилась и ее.

— Знаете, я не голодна. Дождусь такси дома, — Стася хотела подняться, но Лиля осадила ее, опустив руку на плечо.

— И не думай, дорогая, ты уже третий день почти не ешь. Без плотного завтрака из-за стола не выйдешь.

Такси стало для Стаси спасением. Она была рада поскорее убраться из дома, пусть и впереди не маячила свобода. Стоило ей сесть в машину, почувствовать, как она тронулась, Стася провалилась в сон. Измотанный организм требовал отдыха. Ее разбудили громкие ругательства таксиста.

— Что такое? Почему вы ругаетесь?

— Козел какой-то всю дорогу загородил! — Таксист указал на неровно припаркованную «Хонду». — Сами дойдете?

— А куда? Я не знаю адреса, — растерялась Стася.

— Вон, видите вывеску «Салон Орхидея»? Вам туда.

Стася кивнула и, поблагодарив таксиста, вышла из машины. Она направилась к салону, но неожиданно та самая криво припаркованная «Хонда» резко подала назад и перегородила дорогу. Стася испугалась, она решила обойти машину спереди, но водитель резко дал по газам. Нужно было бежать, но Стася не успела повернуться, как кто-то схватил ее и прислонил к лицу пропитанный чем-то сильно пахнущим носовой платок. Стася вдохнула, и улица расплылась перед глазами.

Она проснулась от резкого толчка, но не сразу поняла, что происходит. Голова кружилась, а дневной свет больно резал глаза. До нее слабо доносились какие-то голоса, словно она находилась в глубоком колодце. Стася попыталась сфокусировать взгляд на том, что было впереди, и поняла, что находится в машине на заднем сиденье.

— Темочка, ну долго еще? — пропищал знакомый голос, а бледная рука с длинными ногтями взбила копну черных волос. Это была Вика.

— Потерпи полчаса. Там будет заправка. Мы не можем терять время, — ответил Беркут.

— Ладно. Хорошо.

— Не дуйся, Галчонок.

Беркут протянул руку, и девушка вложила в нее свою ладонь, а от взгляда Стаси не ускользнуло кольцо на его безымянном пальце. Обручальное кольцо. Она посмотрела на руку Вики, которой она игриво водила по крыше автомобиля, и увидела у нее такое же: получается, они женаты. Беркут с самого начала обманывал Стасю, но зачем? И что теперь им от нее нужно? Ответ пришел сам собой. Конечно, все из-за бизнеса ее дедушки. Сначала он думал ее соблазнить и тем самым подобраться к деньгам Михаила Ивановича, а теперь, когда ничего не вышло, будет со своей женушкой его шантажировать. Беркут повернулся, но Стася успела закрыть глаза. Нельзя дать им понять, что она не спит.

— Галчонок, сколько Стася проспит?

— Вообще пару часов. Думаю, минимум минут сорок в запасе есть, так что после заправки предлагаю ее связать, чтобы она не выкинула сюрприз в своем стиле.

— Веревки в багажнике, достанешь, пока я буду расплачиваться?

— Хорошо, как скажешь. Но вязать ее будешь сам.

Стася до крови закусила щеку с внутренней стороны, чтобы не дать себе заплакать. Она изо всех сил старалась не выдать себя. Главное — дотянуть полчаса до заправки, а там попытаться сбежать.

18. Время

Его нельзя остановить или направить вспять. Оно может тянуться вечность, а может незаметно ускользнуть, как вода сквозь пальцы. Но ценность его неизменна. Время.

Станислава Орлова была записана в спа-салон «Орхидея» на определенное время, но явилась на десять минут раньше. Она представилась и попросила администратора о небольшой услуге.

— Да, конечно, — любезно ответила девушка.

— Мое вечернее платье передадут чуть позже. Помощница привезет его в ваш салон, потому что отсюда я сразу поеду на ужин к жениху.

— Не беспокойтесь, мы позаботимся о вашем наряде.

— Спасибо. Куда мне идти?

— Следуйте, пожалуйста, за Вероникой.

Спустя пятнадцать минут в салон «Орхидея» вошла брюнетка с большим черным чехлом. Она выглядела взволнованно и постоянно озиралась по сторонам. Администраторша догадалась, что девушка принесла платье для Станиславы, и кивнула ей.

— Извините, где можно оставить? — поинтересовалась брюнетка.

— Давайте я повешу в гардеробной персонала. Не беспокойтесь, платье не помнется. — Администраторша забрала чехол и направилась к небольшой подсобке сбоку от ресепшена.

— Там сложная шнуровка. Вы поможете Стасе?

— Конечно, не волнуйтесь.

— Отлично. И еще вопрос. Сколько по времени продлятся процедуры?

— Пять часов, как и было уговорено. Вы разве не в курсе? Я думала, что вы помощница госпожи Орловой? — нахмурилась администраторша.

— Да, но я должна быть уверена, что Стася будет готова к назначенному времени. У нее сегодня помолвка. Она не может опоздать.

— Простите, как вас зовут?..

— Виктория.

— Не волнуйтесь, Виктория. Мы все успеем. Сделаем из Станиславы королеву.

— Отлично. Спасибо.

Брюнетка поспешила удалиться из салона. У них с Артемом в запасе было пять часов, пока Стасю не хватятся. Главное, чтобы ни Саша, ни Лиля с Максом не обнаружили подмены раньше времени. Пока они думают, что Стася в салоне, им с Артемом ничего не угрожает.

* * *

Саша с самого утра не находил себе места. Он был всем недоволен и срывался на прислуге: цветы слишком пожухлые, паркет плохо блестит, сад не подготовлен к приему. На самом деле он волновался за Стасю. Она могла выкинуть очередной фокус или передумать в последний момент. Кроме того, что Саша звонил несколько раз Лиле, он лично решил убедиться, что Стася под присмотром армии косметологов, парикмахеров и визажистов.

— Добрый день, салон «Орхидея», администратор Елизавета. Слушаю вас, — прощебетали ему в трубке.

— Елизавета, здравствуйте, я жених вашей клиентки. Хочу узнать, как у нее дела. Станислава Орлова.

— Станислава? Прекрасно. Она сейчас на эпиляции.

— Можете дать ей трубочку?

— Вообще-то это против правил… — неуверенно протянула Елизавета.

— Чтобы вы знали, за все эти ваши штучки плачу я, так что дайте мне поговорить со Стасей, — разозлился Саша.

— Хорошо. Конечно. Раз так… — В трубке послышался стук каблучков, а потом чьи-то женские голоса. — Извините, но Станислава не хочет говорить. Она просила передать, что пообщается с вами вечером.

— Ладно, — усмехнулся Саша, представляя, как она сейчас злится. — Передайте ей, что вечером мы обязательно пообщаемся, и я лично оценю то, как вы над ней поработали. Эпиляция говорите? Сделайте ей полную. Люблю, когда все гладенько. Обязательно передайте!

Елизавета покраснела, не зная, как озвучить подобное пожелание клиентке. Станислава была явно не в духе, а подобные фривольные фразы могли лишь подбавить масла в огонь. С другой стороны, за все платил ее жених, так что…

— Ваш жених просил передать, что ждет вечера, чтобы с вами пообщаться. И да… Он просил сделать вам глубокое бикини.

— Козел.

— Простите… Так нам делать?

— Делайте.

Саша почувствовал, как у него поднимается настроение. Стася играла в кошки-мышки, но теперь ей никуда не деться. Этим вечером ее привезут к нему, и он больше не позволит ей сбежать, сделает своей женой, получит бизнес старика и обеспечит себе шикарное будущее. Но его мечты прервала сестра, которая рыдала третий день, оплакивая своего племянника.

— Саш, зачем ты снова хочешь быть с ней? Одумайся, пока не поздно!

— Оля, прекрати! Твои слезы мне осточертели!

— А чего ты от меня хочешь? Как мне быть, когда я узнаю, что была теткой, но мой племянник погиб? Как себя вести, когда единственный брат два года скрывал, что у него есть сын?!

— Если не прекратишь истерику, отправлю тебя в Москву, — прошипел Саша и схватил Олю за руку. — Катись в свою комнату, умойся, причешись, накрасься и не смей больше говорить о моем сыне или Стасе. Это моя жизнь, я сам во всем разберусь.

— Но я же люблю тебя, Сашенька.

— Катись отсюда!

Обезумевший Саша оттолкнул от себя сестру, и она упала на пол, больно ударившись рукой. Но он не унимался. За волосы поднял ее и снова толкнул в сторону лестницы. Оля перепугалась, она вспомнила, как в детстве брат бил ее, пока родители не видели. Со временем это прошло, она думала, что повзрослев, Саша изменился, но теперь видела, что это не так.

— Саша! Прекрати! Мне больно! — прокричала она, когда брат потащил ее по лестнице, не обращая внимания на то, что она не поспевала за ним.

— Больно?! Да ты меня достала! Извела за эти дни! Сегодня вечером будешь паинькой, а завтра с утра уберешься! И только попробуй сказать что-нибудь Стасе! Попробуешь сорвать нам помолвку — я тебе обе руки сломаю.

— Чудовище… Ты чудовище… Неудивительно, что вы со Стасей нашли друг друга. Если бы мне сейчас сказали, что это не она, а ты убил вашего ребенка, я бы поверила.

— Катись к черту!

Саше нужно было успокоиться. До приезда Стаси оставалось полчаса, и он не мог встретить ее в таком виде. Приняв душ и побрившись, он накинул халат и спустился в гостиную. Саша решил пропустить пару бокалов коньяка, чтобы расслабиться. Снова его настроение стало подниматься. Он чувствовал, что держит в руках удачу.

* * *

К салону «Орхидея» подали изумрудный «Майбах». Шикарная машина, за рулем которой одетый по всем правилам водитель дожидался Станиславу Орлову. Он не был с ней знаком лично, но сразу понял, что это невеста его босса, как только на крыльцо вышла молодая девушка в вечернем платье. Он выскочил из машины, галантно открыл ей заднюю дверь и, не удержавшись, сделал комплимент о том, как она прекрасно выглядит.

— Спасибо, — легко кивнула она и проскользнула на заднее сиденье.

Всю дорогу до дома босса шофер посматривал на свою спутницу. Он видел, как она волнуется и, не щадя помады, кусает губы. Ему стало ее жаль, ведь она собиралась замуж за опасного человека. Ни для кого из Сашиных сотрудников не было секретом, что босс был болен. У него случались неконтролируемые приступы жестокости, и сорваться он мог на любого. Не хотелось бы, чтобы такое красивое личико носило следы побоев этого животного.

— Вы можете остановить машину? Мне что-то нехорошо, — пролепетала красавица жалобным голосом, и в любой другой ситуации он бы послушался, но не сейчас.

— Простите, Станислава, не могу. Приказ босса не останавливаться нигде. Если ослушаюсь, меня уволят.

Она только кивнула и отвернулась к окну. Ей было страшно даже подумать о том, как поведет себя этот мерзавец, когда поймет, что ему привезли не Стасю. По плану нужно было сбежать по пути к особняку Саши. Здесь совсем близко стоит машина, где ее уже ждут, но как теперь быть?

* * *

Лиля и Макс заказали такси. Они были при полном параде, ведь этим вечером свершится их судьба. Если помолвка пройдет успешно, Саша уже сегодня перечислит на счет Макса круглую сумму, которую можно будет вложить в его исследования.

— Дорогой, я не сомневаюсь, что тебя ждет успех! — поднимая бокал шампанского, сказала Лиля.

— Не сглазь, — отмахнулся Макс.

— Ну что ты такой грубый? — Лиля подошла к нему со спины и обвила свободной рукой его торс. — Мы с тобой в одной лодке. Теперь, как никогда. Нам нельзя ссориться, а ты, кажется, нарываешься. Запомни, Стася — моя племянница, она моя золотая антилопа. Теперь ты мой содержанец. Все, что мы получим — моя заслуга. Если бы я не предложила…

— Заткнись, сука! Кем ты себя возомнила?! — Макс оттолкнул Лилю, и она выронила бокал. — Идея была твоя, но реализовал ее я. И если бы не мои разработки, твоя падчерица жила бы совсем другой жизнью. Ты подала идею, но из дерьма вытащил нас я.

Лиля хотела возразить, но у нее зазвонил телефон. Такси подъехало.

* * *

Саша метался по кабинету, как загнанный в клетку зверь. Он не мог поверить, что Стася исчезла. Сейчас, когда все казалось бы, решено, когда победа вроде бы одержана…

Макс и Лиля с видом побитых щенков сидели на диване. О том, что падчерицу похитили, да еще таким изощренным способом, они узнали от Саши. Он гордо представил им лже-Станиславу и заявил, что ни о каких деньгах на Максовы исследования речь больше не идет.

— Вы прокололись. Из-за вас Стасю разыскали.

— Но кто?! — выкрикнул Макс и ударил кулаком по подлокотнику дивана.

— А то вы не догадываетесь? — Саша остановился и уставился на Макса, пытаясь понять, придуривается он или нет.

— Но… Это невозможно! Они не могли. Для них Стася мертва. Мы же с Лилей были на похоронах, видели, как они оплакивали ту девушку.

— Не знаю как, но это случилось. Если они ей все расскажут…

— Ты думаешь, — Лиля перевела дыхание, — ты думаешь, что они знают. Господи! Нас же обвинят в убийстве, ведь та девушка…

— Но подожди, — вмешался Макс. — У Михаила Ивановича множество врагов. Кто угодно мог узнать про Стасю и ее похитить!

— Только это был не кто угодно, — прошипел Саша. — Мы должны ее разыскать и вернуть. Любой ценой!

— За пять с лишним часов они могли далеко уехать.

— Знаю. Я уже отправил своих людей, все дороги от Солнечного под моим наблюдением. Въезды в Москву перекрыты.

— А если она уже в Москве? — вопросила Лиля.

— То там я знаю, где ее искать.

* * *

Перед тем, как остановиться на заправке, Беркут проверил Стасю. Он укрыл ее пледом и поправил небольшую подушку под головой. Если ее заметят, то решат, что девушка просто задремала. Беркут пошел расплачиваться за бензин, а Вика, чтобы не терять времени, открыла багажник, чтобы достать веревку. Стася быстро осмотрелась, она понимала, что, если попробует открыть заднюю дверь, ее сразу заметят. Оставалось только выскользнуть спереди. Долго думать она на могла и молниеносно юркнула на водительское сиденье. Рядом с их «Хондой» у соседней бензоколонки собиралась отъезжать фура. Для Стаси это было единственным способом спастись. Она, пригнувшись, выползла из машины и рванула к огромному прицепу.

Фура тронулась, увозя с собой Стасю, примостившуюся на небольшой ступенечке. Держаться за прицеп было очень тяжело. Руки немели, голова кружилась, а сил практически не было. Несколько дней Стася почти не ела, а спала только в машине Беркута. Она понимала, что долго так не протянет, но боялась разбиться при падении. Она сильнее вжалась в прицеп, приготовившись к долгой дороге.

Постепенно небо стало заволакивать тучами, кислорода в воздухе почти не было. Стася не чувствовала ни рук, ни ног. Она уже не понимала, сколько едет. По обочине дороги пошла густая трава, и она решила, что это может смягчить падение. Последнее, что ей запомнилось — как она разжала руки и почувствовала боль от падения.

Измотанная последними днями Стася лежала без сознания в высокой траве у дороги. Ее каштановые волосы сливались с землей, грязное платье было похоже на выброшенную кем-то старую наволочку. Стасю не заметил Беркут, когда проезжал мимо в ее поисках. Не заметили и люди Саши, которые даже не взглянули на мусор у обочины.

Прошло несколько часов. Небо не прояснилось, а тучи еще больше отяжелели и, в конце концов, их прорвало летним ливнем. Стася проснулась от струй прохладной воды, кое-как поднялась и села на край дороги. Она поняла, что жива, что ей удалось сбежать ото всех, но что дальше делать, не знала. Ливень не прекращался, Стася вымокла насквозь, но это привело ее в чувства. Она поднялась и подставила лицо дождю, позволяя ему смыть с себя грязь. Вскоре ливень прошел, и выглянуло яркое солнце. На небе появилась радуга, и Стася побрела за ней. Она решила добраться до Москвы, разыскать дедушку и рассказать ему обо всем, что с ней случилось.

Стася шла долго, прячась от каждой проезжающей машины. Она боялась, что Беркут, Саша или родители ее разыщут. Но когда она приблизилась к указателю, где было написано, что до Москвы еще несколько десятков километров в другую сторону, поняла, что сама туда не доберется. Никакого транспорта по шоссе не ходило, оставалось только ловить машину. Стася посмотрела на себя. Ее вид оставлял желать лучшего: мятый, пропахший потом сарафан, стоптанные, запылившиеся балетки, грязные волосы. Ни один нормальный человек не остановится. Так и случилось. Три машины просто проехали мимо, приняв Стасю за бродяжку. И только когда она уже потеряла надежду до ночи добраться до какого-нибудь населенного пункта, рядом с ней притормозил синий внедорожник.

— Помощь нужна? — взволнованно спросил молодой светловолосый мужчина.

— Да… Помогите, пожалуйста! — Стася бросилась к нему и крепко вцепилась в ручку дверцы, боясь, что он уедет.

— Что с вами случилось? Вам нужно к врачу!

— Нет! Не нужно! Мне нужно в Москву. Можете меня довести или хотя бы помочь добраться до какого-нибудь транспорта?..

— Конечно, но при условии, что вы мне все расскажете.

Терять ей было нечего, и она согласилась. Блондин вышел, чтобы помочь Стасе сесть в машину, но ей было стыдно садиться спереди, и она попросилась назад.

— Я иду целый день. Попала под дождь, теперь солнце. Я не хочу испачкать вашу машину.

— Прекратите! Я же сказал, что помогу. Кстати, меня зовут Иван, — он дружелюбно протянул ей руку.

— Стася, — она неуверенно ее пожала.

— Отлично. Будем знакомы. Садитесь в машину, до ближайшей заправки езды около получаса, может, чуть больше. Там есть душ, магазин и кафе. Остановимся на санитарную остановку, вы приведете себя в порядок, а я одолжу вам деньги на новую одежду и накормлю ужином.

— Спасибо большое! Я вам все отдам, как только доберусь до Москвы.

— Не переживайте. Это не к спеху. А теперь, расскажите, что с вами приключилось.

Впервые Стася рассказала кому-то обо всем. Она начала со своего странного пробуждения и потери памяти, говорила про родителей, как тетка выдала себя за ее мать, про отчима, который ее ненавидит, про свою учительницу, дедушку, Сашу и, наконец, про предательство Беркута.

— Да… Вам нелегко пришлось. Хм… Мы приехали, кстати.

Стася выглянула из окна и увидела большую заправку, где стояло несколько машин и около пяти фур. Ей стало страшно, что где-то здесь может быть Беркут, но его «Хонды» не заметила.

— Давайте так, — обратился к ней Иван. — Сейчас выберем вам новые вещи, вы отправитесь в душ, а я закажу нам ужин и подумаю, как быть.

— Хотите сказать, что вас не напугала моя история? Я же детоубийца и могу действительно оказаться в прошлом проституткой.

— Пока я вижу перед собой только измотанную и голодную девушку. Но чтобы вам было легче, спрошу: вы не планируете меня зарезать?

— Нет.

— Предложить какие-либо услуги за деньги? Предупреждаю, я женат и вполне счастлив в браке.

— Нет, — рассмеялась Стася.

— Ну вот и славно. Тогда я спокоен.

— Но ведь…

— Стася, послушайте, что я думаю: вам известно лишь то, что было с вами до побега из дома. Это подтвердил ваш дедушка и ваша учительница. Все остальное — слишком неправдоподобно. Последние десять лет вашей жизни — загадка. Никто не смог доподлинно о них рассказать. Уверен, что все не так, как рисуют ваши родители и Саша. Они не раз вас обманывали.

— Но я видела могилу сына!

— Но это не доказывает вашей вины в его смерти.

— Иван, я даже не знаю…

— Пойдемте. Нам обоим нужно отдохнуть и подкрепиться. Ехать придется в ночь.

Иван отвел Стасю в магазин и купил ей недорогой спортивный костюм, потом оплатил пользование душем, а сам направился в кафе. Он заказал две порции сытного ужина и кувшин клюквенного морса. Пока еда готовилась, а его спутница приводила себя в порядок, Иван достал мобильный, чтобы позвонить.

* * *

Официантка Светочка знала главное правило кафе: сначала приносить напитки, а лишь потом еду. Так, когда она подносила к столикам заказанные блюда, клиенты просили повторить напитки. Выручка заведения росла. Светочка приняла заказ у симпатичного блондина, отдала поварам листок с блюдами и налила из большой кастрюли в кувшин морс. Она специально не спеша шла к его столику, соблазнительно виляя бедрами, желая обратить на себя внимание красавчика, но блондин так на нее и не посмотрел. Он разговаривал с кем-то по телефону, и по его хмурому лицу было ясно, что тема серьезная.

— Нет, от меня не сбежит… Думаю, она мне доверяет… Ей больше некому верить, а помощь нужна. По моим подсчетам, если через полчаса поедем, то к трем будем на месте.

Светочка разлила морс по стаканам и направилась обратно к стойке. Она сразу смекнула, что симпатичный блондин не чист на руку, а с таким лучше не связываться. В придорожном кафе кого только не встретишь. Неудачного опыта у Светочки было хоть отбавляй. Зато поглазеть на красавчика никто не запрещал. Светочка уселась на высокий стул и повернулась к блондинчику как раз в тот момент, когда он подсыпал что-то в стакан своей спутницы. Теперь ей все стало ясно. Мерзавец усыпит свою подружку и в лучшем случае ограбит, а может, воспользуется по-другому. В Светочке взыграла женская солидарность, и она решила предупредить кудрявую шатенку. Вот только Игорь Петрович, ее босс, вызвал срочно в свой кабинет.

Весь вечер Игорь Петрович сводил бухгалтерию и обнаружил недостачу в прошлую Светочкину смену. Спустить такое он не мог. Официанток нужно держать в ежовых рукавицах, а то они совсем распустились!

Игорь Петрович кричал на Светочку, обзывая самыми крутыми ругательствами. Светочка не выдержала и разрыдалась. Женские слезы всегда действовали на Игоря Петровича, как порция сильнодействующего успокоительного. Его злость сошла на нет, и он принялся успокаивать официантку. Светочка успокоилась, утерла слезы фартуком и вышла в зал. Первым делом она взглянула на восьмой столик, где сидел блондинчик, но его уже не было. Она подумала, что стоит бы узнать номер машины по чеку с заправки, позвонить в полицию и рассказать о том, что видела и слышала. Но потом передумала. В конце концов, зачем ей сваливать на себя чужие проблемы. Тем временем синий внедорожник на бешеной скорости мчался по шоссе, увозя Стасю еще дальше от Москвы.

19. Агония

Человек не может жить, никому не доверяя. Каждому из нас важно знать, что есть кто-то, на кого можно положиться в трудную минуту, знать, что ты не один. Зачастую мы доверяем самым близким, тем, кого знаем долгие годы, с кем всегда спокойно. Но случается и такое, что приходится вверять себя в руки малознакомого человека, просто потому, что нет иного выхода. Стася доверилась Ивану. Она решила, что он стал ее последним шансом на спасение.

После сытного ужина Стасю стало клонить в сон. Все кружилось, а ноги стали ватными. Иван подхватил ее под руку и повел к машине, усадил на переднее сиденье, пристегнул и укрыл пледом. Дорога предстояла длинная, и единственная возможность доставить Стасю на место так, чтобы она ни о чем не догадалась — усыпить ее.

Они ехали более трех часов по проселочным дорогам, через лес, вдоль широких полей, пока не прибыли в небольшую деревушку, а сквозь нее к одинокой тропе. Иван притормозил и перевел часы в машине назад. Он взглянул на Стасю и несильно сжал ее холодную ладонь.

— Прости, Стаська. По-другому никак, — прошептал он и снова завел машину.

Ухабистая тропа привела их к небольшому бревенчатому дому, где, несмотря на поздний час, горел свет. Стася проснулась от очередной кочки и взволнованно посмотрела в окно.

— Где мы? — с трудом произнесла она, чувствуя неприятную сухость во рту.

— Не беспокойся, Стась, мы недалеко от Москвы. Едем на дачу моей подруги, ведь, как я понял, тебе негде остановиться в Москве?

— Да, — потупила взгляд Стася.

— Ну вот. Моя подруга всегда на лето сюда приезжает. Особенно когда муж в командировках. Кстати, он из полиции.

— Иван, почему вы мне помогаете?

— Ваня. Зови меня просто Ваня. И давай на ты?

— Хорошо, Ваня, но ты не ответил.

— Ну не бросать же мне тебя? Не переживай, Стась, мы тебе поможем. И деда твоего разыщем. А теперь пойдем. Шурка заждалась.

Стася попыталась выйти из машины, но у нее закружилась голова, и она чуть не упала. Ваня вовремя ее подхватил и посетовал на то, что от усталости ее совсем не держат ноги. Стася ничего не заподозрила.

Ваня позвонил в большой медный колокол, висящий на двери, и в доме послышались торопливые шаги. Им открыла молодая шатенка в спортивном костюме, укутанная в мягкий плед. Она недоуменно уставилась на Стасю, но потом резво отошла, впуская гостей в дом.

— Шурк, ты приготовила Стасе спальню? Покормить я ее покормил, но ей нужен хороший сон. Она с трудом стоит на ногах.

— Да, конечно. Веди ее в зеленую спальню.

Ваня повел Стасю наверх, а Шура направилась на кухню, чтобы подогреть молока. Стася любила ее фирменное молоко с ложкой меда и щепоткой корицы, называла это лучшим напитком для сна. Может быть, это поможет ей вспомнить.

Шура столкнулась с Ваней в коридоре и быстро ему кивнула. Сейчас было не время для разговоров: нужно позаботиться о Стасе. Она вошла в комнату, как раз когда та ложилась.

— Я принесла тебе молока. Выпей и будешь спать сладко-сладко, — улыбнулась Шура.

— Спасибо. Не стоило беспокоиться.

— Не говори ерунды. Какое беспокойство? Держи. — Шура протянула стакан молока и сама села на край постели. — Хочешь, посижу с тобой, пока ты не уснешь?

— Не стоит, — поежилась Стася. Шура сначала показалась ей дружелюбной, но такая неожиданная забота с ее стороны начинала настораживать. Снова в душе Стаси стало закрадываться недоверие.

— Ты не думай ничего плохого. Ваня мне рассказал немного о тебе, вот я и подумала, что тебе так будет спокойнее.

— Когда он успел тебе все рассказать?

— Когда вы ехали. Ты спала.

— Ясно.

— Ладно. Я не буду настаивать и лучше пойду. А молоко выпей. Тебе понравится.

Как только Шура ушла, Стася вылила молоко в окно. Интуиция подсказывала, что она снова оказалась в западне. Вот только сил на побег у нее уже не осталось. Она поставила на тумбочку пустой стакан и практически рухнула в постель.

Через час после того, как Стася уснула, к дому подъехала еще одна машина, из которой вышли две женщины и мужчина. Шура встретила их на пороге и сразу провела на кухню, где за большим обеденным столом уже ждал Ваня.

— Ну как? — спросил он, глядя на одну из женщин.

— Я привезла лекарство, но нужно быть предельно осторожными. Я не могу гарантировать, что их успокаивающий эффект настолько сильный, как у лекарства Макса, — ответила она.

— А ребята? — поинтересовалась Шура.

— Должны быть уже в Москве, но до утра не выдвинутся обратно. Не переживай, родная, скоро все кончится. Я же говорил, что мы вернем Стасю. — К Шуре подошел высокий темноволосый мужчина и обнял ее за плечи. Она накрыла ладонь мужа своей, прикрыла глаза и прошептала:

— Кирилл, мы ее пока не вернули. Я сделала ей молоко, как она любит, принесла в комнату, хотела посидеть с ней, пока не уснет, а Стася не захотела. Она смотрела на меня совсем как на чужую.

Тут не выдержала Шурина сестра. Лена закатила глаза, а потом довольно грубо осадила Шуру:

— Хватит ныть! Ты для Стаси и есть чужая. Она тебя не помнит! Кир, угомони ее, а?

— Так, живо все успокоились! — Светловолосая женщина, такая же курносая, как Ваня, и с такими же ясными глазами, поднялась из-за стола и налила себе стакан воды. — Идите спать. Завтра будет сложный день, и мы все должны быть готовы.

— А ты? — нахмурился Ваня.

— А я останусь в качестве дежурной, но часов в десять, если не проснетесь, разбужу вас с Шурой. Когда Стася проснется, лучше, если первыми она увидит вас.

— Хорошо. Если что — буди, — поднялся со стула Ваня и поцеловал сестру в щеку.

— Я могу остаться с тобой, — предложила Лена.

— Нет. Все в порядке. Я справлюсь. Ты столько часов была за рулем.

Все разошлись по комнатам, а Карина сварила себе крепкого кофе, достала толстую тетрадь и стала что-то записывать. С момента как нашли Стасю, они перепробовали множество вариантов вернуть ей память. Иногда у них что-то выходило, иногда — стреляли вхолостую. Сейчас интриги ее липовых родителей дошли до предела. Как бы Карина ни боялась, как бы ни хотела действовать предельно аккуратно, чтобы не навредить подруге, оставался один-единственный выход — сказать ей все как есть. Для Стаси, безусловно, это будет тяжело: стресс может привести к непоправимым последствиям. Макс в таких случаях использовал сильнодействующее успокоительное, формулу которого Карина раздобыть не смогла. Она синтезировала собственное лекарство, но не была уверена, что его эффект будет столь мощным. Друзья и брат ей доверяли, но она сама дико боялась, что непоправимо навредит Стасе.

* * *

Утро для Стаси началось в обед. Она сладко потянулась в кровати, открыла глаза, но не сразу сообразила, где находится: небольшая комнатка со светло-зелеными обоями, несколько красивых пейзажей на стене, кружевные занавески на окнах. Все кричало о том, что оформлением интерьера занималась девушка. Постепенно стали всплывать в памяти события прошлого вечера: помощь Ивана, гостеприимство Шуры, а потом ее странная назойливость. Стасе снова стало не по себе. Она тихо встала с постели и решила незаметно выскользнуть из комнаты, но на лестнице столкнулась с Шурой.

— Стася! Ты уже встала! Я думала, что проспишь до вечера!

Сейчас на ней был длинный сарафан с цветочным принтом, шаль на плечах, бисерное ожерелье на шее и масса браслетов на обеих руках. Удивительно, но на ней эта вычурность не казалось безвкусной, а, скорее, подчеркивала ее странный характер.

— Доброе утро.

— Утро. Уже половина третьего. Но ничего, главное, что ты отдохнула. Ванная у нас одна, на первом этаже. Я тебя провожу. — Шура подхватила Стасю под руку и повела к узкой деревянной двери у лестницы. — Желтое полотенце твое. В смысле, я повесила его для тебя. Прими душ, освежись и приходи на кухню. Обед готов. Мы тебя подождем.

— Ваня все еще тут? — удивилась Стася.

— Да, и Ваня, и другие ребята.

— Какие ребята?

— Я тебя со всеми познакомлю. Правда, собрались еще не все. Кое-кто приедет к вечеру.

— У вас намечается какой-то праздник? Мне, наверное, лучше уехать…

— Праздник намечается, но тебе никуда ехать не надо. Для начала мы разыщем твоего дедушку, а уже потом доставим к нему. Пока чувствуй себя здесь как дома.

— Спасибо.

— Стась… — Шура замялась и опустила взгляд. Стася заметила, что ее щеки порозовели, и сама смутилась. — Стась, мы здесь все твои друзья.

— Угу… Спасибо.

Как только Шура вышла из ванной, Стася смогла вздохнуть свободно. Она снова почувствовала себя рядом с ней как-то неуютно. От ее взгляда не ускользнуло, что Шура была готова заплакать, оставляя ее в ванной. И ее это «мы здесь все твои друзья» настораживало еще сильнее. Стася никого здесь не знала, а они не знали ее. История, которую она рассказала Ване, скорее отталкивала, чем располагала. Тогда откуда в Шуре такая доброжелательность, а в ее гостях дружелюбие?

Стася не знала, что делать, но решила пока не выдавать свои подозрения и присмотреться к людям в этом доме. После душа она пошла на кухню. Стасе представили молодого крепко сложенного мужчину — Кирилла, супруга Шуры, ее сестру Лену — девушку слегка неформального вида с пирсингом на лице и яркой татуировкой на шее, и Карину — сестру Вани, его копию в женском обличии. Молодые люди старались казаться непринужденными, но Стася то и дело ловила на себе их заинтересованные взгляды. За обедом они почти не говорили, а на чай Шура пригласила всех в сад и там завела разговор о Стасе.

— Карин, ты же осмотришь Стасю? Мы должны быть уверены, что с ней все хорошо! Стась, — Шура повернулась к ней, — Карина — доктор.

— Со мной все хорошо. Осмотр — лишнее.

— Но… — попыталась возразить Шура.

— Думаю, что со Стасей все в порядке, — вмешалась Карина и посмотрела на Стасю. — Если ее ничего не беспокоит…

— Не беспокоит, — улыбнулась Стася. — Скажите, как мне попасть в Москву? Мне нужно к дедушке.

— Стась, я работаю в полиции и уже сделал запрос в больницы. Как только мы выясним, в которой лежит твой дедушка, сразу тебя отвезем, — сказал Кирилл.

— Спасибо.

Вот так легко ей отказали в возможности уехать. Стася понимала это и решила действовать сама. Сославшись на усталость, она ушла в дом.

— Ты переигрываешь, — процедила Карина, глядя на Шуру.

— Не хватает только, чтобы она что-то заподозрила. Не усложняй все, — поддержала ее Лена.

— Усложняю? Но я только хотела как лучше. Бедняжка, она столько времени жила с монстрами, а в довершении они заставили ее пережить смерть сына! Я хотела ее поддержать, — Шура не выдержала и заплакала.

— Родная, мы знаем, что ты хотела как лучше. Но не стоит. Тут нужно действовать осторожно. До их приезда Стася не должна ни о чем догадаться.

— Шур, ну в самом деле, хватит ныть! Все переживают, — вздохнула Лена и взяла сестру за руку. — Сходи умойся.

— Да…

Как только Стася вернулась в дом, она пошла в его заднюю часть, надеясь найти там черный ход. Нашла, но он оказался заперт. Тогда она решила бежать через окно, но и тут ее ждала неудача: рама не открывалась полностью, а если попытаться его выбить, то остальные наверняка услышат. Оставалось только бежать через второй этаж, а для этого нужна была веревка. Как во всех классических фильмах или книгах, вместо нее Стася придумала связать между собой несколько простыней. Она зашла в первую комнату на втором этаже, думая, что это спальня, и замерла на пороге. Это была самая настоящая студия: кругом разбросанные тюбики масляных красок, какие-то баночки, кисти, холсты самых разных размеров, эскизы и законченные картины… Стася прошла в комнату и, как завороженная, стала их рассматривать. Ее внимание привлек мольберт с холстом, накрытым холщевой тканью. Она не удержалась и приподняла ее. С холста на Стасю смотрела… она сама.

— Не может быть…

На картине она сидела в большом плетеном кресле в саду, в том самом, где за завтраком устроилась Шура. Но даже не это так поразило Стасю. На картине она держала на руках младенца, тянущего к ней пухлую ручку, стараясь ухватить за каштановый локон.

— Стася! Ты у себя?

С лестницы послышался голос Шуры, и Стася бросилась к двери, но потом вспомнила, что не укрыла обратно портрет. Секундное промедление, и она столкнулась на пороге с Шурой.

— Ты чего? — нахмурилась Шура, но тут же заметила открытую картину. — Черт…

— Кто ты такая?! Ты меня знаешь?! Вы все меня знаете, ведь так?! — Стася перешла на крик.

— Послушай, тебе нельзя волноваться, это вредно из-за лекарств…

— Что вам от меня нужно? Решили похитить, чтобы попросить выкуп у моего деда?

— Боже упаси! Стася, нет! Мы твои друзья. Мы любим тебя.

— Мои друзья? Те, с кем я шлялась по подворотням, пила и торговала собой?

— Что ты несешь?! — Шура шмыгнула носом, стараясь не разреветься.

Стася грубо оттолкнула ее и побежала к лестнице. Она понимала, что одной против пятерых ей не справиться, но сдаваться так просто не собиралась. Шура стала громко звать на помощь, и на крыльце Стасю поймал Кирилл.

— Пусти меня, ублюдок!

— Успокойся, мы не хотим тебе зла.

— Отпустите меня! Отпустите!

Стася стала вырываться, но Кирилл ловко ее скрутил, заломив руки за спину. Она вскрикнула от боли, и только тогда он понял, что у него в руках не преступник.

— Прости, профессиональное, — пробубнил он и чуть разжал руки, но в этот момент Стася со всей силы ударила его по ноге. Она попыталась вывернуться, но у нее снова ничего не вышло. — Стоять, если не хочешь, чтобы снова сделал больно. Повторяю, мы не хотим тебе зла.

Кирилл повел Стасю в ее комнату. Шура, Лена и Ваня направились за ними, а Карина скрылась на кухне. Она взяла ампулу с успокоительным и набрала полный шприц. Нельзя было допустить, чтобы у Стаси случился приступ.

— Кто вы такие?! Что вам от меня нужно?! — закричала Стася, как только Кирилл отпустил ее в спальне.

— Послушай, мы хотим тебе помочь. Все это время, что ты жила в Солнечном, тебе врали. У тебя была совсем другая жизнь. Но, Стася, не мы тебе должны обо всем рассказать. Пожалуйста, дождись вечера, — спокойно заговорил Ваня.

— Ты не запудришь мне мозги! — Стася схватила с тумбочки ночник и запустила им в Ваню. Он не успел как следует увернуться, и керамический осколок рассек ему бровь.

— Я в порядке, — пробормотал он, — в порядке. Ее держите.

Стася не понимала, что происходит. Ей хотелось кричать и крушить все вокруг. Неконтролируемая ярость превратила ее в обезумившую фурию. Она со всей силы ударила ладонью по окну. Стекло разбилось, поранив Стасе руку.

— Черт!

Лена кинулась к Стасе. Нужно было срочно что-то делать с рукой. Кусок стекла торчал из раны, а по руке поползла кровь. Стася словно отключилась. Ее взгляд, устремленный в одну точку, ничего не выражал, губы нервно подергивались, а лицо стало бледным, как лист бумаги.

— Это нечто типа ломки. Первое время так будет, — сказала Карина. Она подошла к Стасе, проверила ее пульс, а потом сделала укол успокоительного. — Шура, перекись, вату и бинт. Лена, обработаешь рану. Парни, контролируйте Стаську. Скорее всего, она сейчас отключится, но мало ли что. А я пока позвоню нашим ребяткам. Им следует поторапливаться.

Как и сказала Карина, Стася вскоре отключилась. Ее сон был глубоким, но тревожным. Чувство беспокойства так и не отпустило ее, и когда она проснулась, то задрожала всем телом, словно была не в комнате, а в подвале с крысами. Она попыталась встать, но, облокотившись на руку, негромко вскрикнула. Перебинтованная ладонь сильно болела, но Стася не знала, как ее поранила. Она взглянула на окно, за которым плавно опускались сумерки, увидела разбитое стекло, но так ничего и не вспомнила. Только ее портрет с ребенком на руках ясно был перед глазами.

Стася все-таки поднялась с постели и подошла к окну. Она понимала, что не свяжет веревку, чтобы спуститься, но может быть, там не так высоко? Было все же высоко, но не это ее напугало. Во дворе стояла знакомая «Хонда». В ней Беркут пытался ее увезти. Значит, все эти люди с ними заодно? В горле встал ком, а на глаза навернулись слезы. Перевязанная рука болела. Сквозь бинт проступило неяркое пятно крови. Нужно бежать! Стася решила сделать последнюю попытку вырваться — прыгнуть из окна, пусть даже переломает ноги. Травмой больше, травой меньше — какая теперь разница? Но ручка была выкручена из рамы. Тогда она побежала к двери. Она оказалась открытой, а под ней на стуле сидел Беркут.

— Стася! — Он поднялся и шагнул к ней, но она выставила перед собой здоровую ладонь, пытаясь хоть как-то защититься.

— Не подходи! — процедила Стася и бросилась обратно в спальню.

Она успела закрыть дверь перед носом Беркута, но слабая щеколда не могла долго выносить его напор. Послышались голоса и шаги. Стася поняла, что вся их шайка теперь здесь. Бежать некуда. Укрыться негде. Дверь с хрустом распахнулась, и все ввалились в комнату.

Стася испугалась, но это был не обычный страх, а ужас, пронизывающий до костей. Ее снова стало трясти, и она, как загнанный зверь, забилась в угол. Ее мучители оказались перед ней.

— Стась, послушай, тебе сейчас тяжело. Но ты у нас сильная девочка, со всем справишься, — заговорил Беркут, но Стася не понимала его.

— Послушай, тебя совершенно запутали, все совсем не так, как ты считаешь! — К ней шагнула брюнетка, и тогда Стасин страх резко сменился злостью.

— Я тебя ненавижу, Вика! Ненавижу! Ты — гадина! Обманщица!

Стася кинулась на девушку, но Беркут успел ее перехватить. А брюнетка прикрыла рот рукой, и на ее глазах заблестели слезы. Ей было так же тяжело, как и Стасе, так же больно и страшно.

— Не говори так, пожалуйста. Послушай. Я не хотела тебя обманывать, но нам пришлось, чтобы ты вспомнила. Посмотри на меня. — брюнетка чуть приблизилась, и Стася снова сделала попытку на нее броситься, но Беркут удержал. — Посмотри внимательно, ты совсем не помнишь? Я не Вика. Я Галя. Галя Александрова, мы с тобой дружим уже десять лет…

— Врешь! Вы все мне врете! Я вас ненавижу!

— Идем, Галчонок, оставь их с Темой, — Ваня взял за руку жену и кивнул остальным на дверь.

— Тема, я за дверью, если что, — сказала Карина и, бросив строгий взгляд на Стасю, вышла вслед за остальными.

Беркут продолжал крепко держать Стасю. Они оба молчали, боясь заговорить, словно первое сказанное слово может причинить обоим физическую боль. Вдруг Стася почувствовала, как слабеет. Злость прошла и забрала с собой все силы. Она стала оседать, но Беркут подхватил ее на руки.

— Пусти, — с трудом проговорила она.

— Ни за что, — улыбнулся он, укладывая любимую на кровать.

— Я все знаю. Ты и Вика. Вы женаты.

— Нет. Она Ванина жена. И ее зовут не Вика.

— Врешь.

— Ее зовут Галя, она твоя лучшая подруга и очень тебя любит. Ей тяжелее всех, потому что роль выпала неприятная, но нам пришлось…

Вот только Стася не понимала того, что говорит Беркут. Ее сознание рисовало иные картины, в которые верилось куда проще: ее похитили, кругом враги, им нужны дедовы деньги…

— Почему ты меня не отпустишь? Пожалуйста, отвези меня к дедушке. Он в больнице. Ему нельзя волноваться.

— Отвезу, как только буду уверен, что с тобой все в порядке.

— Зачем ты все это делаешь? Зачем похитил? Что тебе нужно? Деньги?..

— Стася, мне только ты нужна.

— Не верю! Зачем? Зачем тебе я нужна?

На Стасю накатила новая волна злости. Она почувствовала прилив сил и оттолкнула Беркута. Он не успел ее ухватить. Стася стала озираться, чем можно было бы запустить в него, но в комнате не было ничего, кроме постельного белья. «Мерзавцы обо всем подумали…» — догадалась Стася.

— Милая, пожалуйста, послушай, — Беркут подошел к ней сзади и крепко обнял.

— Милая?! Да ты знаешь вообще кто я такая? Думаешь, я Станислава Орлова — внучка богатенького старичка?! А вот и нет! — Стася попыталась развернуться, но Беркут не дал, он легко поцеловал ее в затылок. — Я спала со всеми подряд, сбегала из дома, пила, а потом у меня родился сын, но он умер! Из-за меня умер!

— Нет…

— Что нет?!

Стасе удалось вырваться, она хотела ударить Беркута, но почувствовала, как закружилась голова. Она пошла по стене и, дойдя до угла, опустилась на пол. Снова дикий страх. Ей хотелось исчезнуть, а может, даже умереть. Все, что угодно, только бы это прекратить.

— Ты никогда не была гулящей. — Беркут присел рядом с ней и нежно убрал с ее лица волосы. — Ты не пила, разве только по праздникам. И ты не Станислава Орлова.

— Что?

— Стась… Уже четыре года ты — Станислава Селезнева, моя жена и мать моего сына. Я обещал Сереже, что верну ему маму. Пожалуйста, если не ради меня, то хотя бы ради нашего ребенка… вернись.

20. Исчезнувшая

Существует старая притча о мальчике-пастушке, который ради забавы решил подшутить над взрослыми. Он пас овец, а рядом в лесу работали дровосеки. Внезапно мальчишка стал кричать: «Волки! Волки! Помогите!» Дровосеки тут же кинулись ему на помощь, но никаких волков не оказалось. Мальчишка громко рассмеялся, глядя на озадаченных мужчин. На следующий день пастушок снова заскучал и опять решил разыграть дровосеков. Мужчины бросили работу и поспешили к мальчишке, но и в этот раз никаких волков не было. Пастушок был очень доволен своей веселой выдумкой: не каждому удается так разыграть взрослых, да еще два раза подряд! И тут на поляну действительно вышли волки. Мальчик испугался и стал звать на помощь, но дровосеки больше ему не верили. На этот раз они не пришли. Так и Стася, привыкшая к обману, не смогла поверить словам Беркута.

— Что ты несешь? Твоя жена? Мать твоего сына?..

— Да, Стась, наш Сережа…

— Нет! Нет никакого нашего Сережи! Мой сын умер, а ты пытаешься заставить меня поверить, что это не так! Я тебе не верю! Ненавижу! Всех вас ненавижу! — Стася вскочила на ноги и стала озираться, чтобы понять, куда бежать.

— Стася!

Артем шагнул к ней и попытался обнять, но она оттолкнула его, вскрикнув от боли из-за пораненной ладони. Вдруг Стася резко зажмурилась. Снова голову пронзила адская боль, а потом все тело будто свело судорогой. Перед глазами потемнело, и она упала, словно в эпилептическом припадке.

— Сюда! Карина! — Артем опустился перед женой на колени, но не осмелился притронуться, боясь сделать хуже.

— Отойди! — Карина оттолкнула Артема и ловко всадила Стасе в шею шприц. — Как только ее перестанет трясти, положишь на кровать. Она проспит какое-то время.

— А что будет, когда она проснется?

— Тем… Я не хочу давать ложных надежд. Может быть все, что угодно.

Время текло медленно, а напряжение в доме возрастало. Артем уложил Стасю в кровать, переодел в ее ночную рубашку, а сам устроился рядом на кресле. Он ни за что не хотел уходить, пока она не проснется, и это очень тревожило Карину. Она понимала, что Стасин сон в лучшем случае продлится несколько часов, но есть вероятность долгой комы. Теме она решила об этом не говорить, а вот остальным врать не могла.

К обеду следующего дня Стася так и не проснулась. За это время Артема пытались несколько раз безуспешно сменить на его посту, но он отказывался оставить Стасю. Когда жена проснется, он должен быть первым, кого она увидит.

— Я переживаю, что Стася только сильнее разнервничается, если увидит рядом Тему, — поделилась с Галей своими опасениями Карина.

— У нее снова может случиться приступ?

— Не думаю. Я колю ей лекарство раз в четыре часа. Доза в крови достаточная, чтобы предотвратить подобные последствия, но я не могу ни за что ручаться. Ты же видишь, это уже не наша Стаська. Мне страшно, что мы ее не вернем.

— Нет! Нет! Нет! — Галя запустила пальцы в волосы, а по ее щекам покатились слезы. — Не смей так говорить! Нам таких трудов стоило ее вернуть…

— Галчонок. Нужно быть готовыми ко всему.

Стася проснулась к вечеру. Боль ушла вместе с воспоминаниями о вчерашнем дне. Только увидев спящего в кресле Беркута, она стала припоминать весь тот бред, что он нес. Но нет, больше никому не удастся обмануть ее. Нужно бежать. Аккуратно приподняв одеяло, Стася бесшумно встала с кровати и только сейчас заметила, что на ней была короткая ночная рубашка. Но она не помнила, чтобы переодевалась. Неужели это был Беркут? В любом случае в таком виде у нее не получится далеко уйти, но где взять одежду? Стася сделала несколько шажков к большому деревянному комоду, но когда попыталась открыть ящик, тот предательски заскрипел, разбудив Беркута.

— Ты проснулась! — взволнованно сказал Артем. — Как ты? Голова не болит?

— Где моя одежда? — холодно поинтересовалась Стася. — Это ты меня переодел?

— Да. Я хотел, чтобы тебе было удобно…

— Удобно? А от того, что ты меня переодевал, пока я была в отключке, мне удобно?

— Стася, только не говори, что стесняешься.

— Почему нет? То, что мы с тобой встречались — еще ничего не значит!

— Встречались? Стася, мы женаты четыре года. У нас есть сын. Я видел тебя и без одежды, и больную, и с грязной головой… Поверь, у меня никаких пошлых мыслей в тот момент не было, я думал только о том, чтобы тебе было комфортно.

— Как и в тот вечер, когда я ночевала у тебя? Когда потеряла сознание? — Стася вдруг вспомнила тот случай и благородное заявление Беркута, что он никуда не смотрел.

— Тогда мыслишки были, — усмехнулся Артем. — Но, Стась, я не был с тобой три месяца и не мог удержаться…

— Что ты сделал? — ужаснулась Стася и попятилась обратно к кровати.

— Ничего. Ничего, любимая, я не делал. Только смотрел и вспоминал, как ты была со мной. Как мы были счастливы. Как любили друг друга. — Артем стал подходить к Стасе, и она выставила перед собой руки в защитном жесте.

— Мы были счастливы? Я же была гулящей…

— Ты никогда не была гулящей. Если хочешь знать, то я был твоим вторым мужчиной. Ты сама мне призналась, что была близка только с этим мерзавцем Сашей, — вспылил Артем, но быстро взял себя в руки.

— Я не понимаю… Я ничего не понимаю… — Стася опустилась на кровать и заплакала.

— Подожди… Сейчас я расскажу тебе… — Артем взял со стола большой фотоальбом и сел рядом со Стасей. — Смотри, это мы с тобой и Сережкой этой зимой…

— Этот мальчик… твой сын? — Стася вытерла ладонью слезы и стала внимательно всматриваться в фотографию.

— Наш сын…

— Но это не он. Он не похож на того малыша, которого я видела на кладбище.

— Хотя бы здесь эти сволочи смогли остановиться. Клянусь, я хотел их убить, когда узнал, что они сказали, будто Сережа умер.

— Он красивый, — Стася наконец улыбнулась и забрала из рук Артема фотоальбом. — А это?..

— Это твой выпускной в университете. Я собрал фотографии наспех. Все самое важное. Что-то пришлось вынуть из рамок. Мне хотелось как можно больше тебе рассказать.

— Подожди… Выпускной в университете? Я училась?

— Да, Стаськ, ты пошла по стопам отца: выучилась на литературоведа, потом работала на кафедре теории литературы и преподавала.

— Не может быть! Мне говорили, что я нигде не училась! — Стася неожиданно рассердилась и бросила фотоальбом на пол, но ей сразу же стало стыдно. Она подняла его и прижала к груди, поглаживая кожаную обложку забинтованной рукой, словно жалела за нанесенную обиду.

— Ты же помнишь книги, которые читала? — аккуратно поинтересовался Артем. Ему было больно смотреть на Стасю, он знал, как она мучается, но ничего не мог поделать. Карина предупреждала, что первое время без лекарств Макса будет похоже на ломку.

— Я ничего не понимаю. Я… я не могу поверить тому, что ты мне рассказываешь!

— Зачем мне врать?

— Не знаю… Может, из-за денег дедушки?

— Мне не нужны деньги твоего деда! И тебе они никогда не были нужны! — теперь уже разозлился Артем и вскочил с кровати. — Деньги, деньги… Из-за них все! И тебя у меня отобрали как раз потому, что нам эти деньги не нужны были. Господи, Стася, я же люблю тебя! Знаешь, как я сходил с ума, когда ты жила со своими якобы родителями?

— Да?! Сходил с ума?! Тогда почему ты не пришел к нам в дом? Почему разыграл весь этот спектакль, соблазнил меня, спал со мной в своем вагончике? Почему ты сразу все не рассказал?!

— Я не мог! Я хотел, безумно хотел. Как-то даже думал забрать тебя. В тот раз, когда ты провернула эту авантюру с переростком. Да я чуть Маринку в порошок не стер за то, что так поздно мне все рассказала.

— Маринку? Что еще за Маринку?

— Ты знаешь ее как Катю.

— Что?! Катюша и ты? И еще эта Вика…

— Галя, ее зовут Галя. — Артем немного успокоился, забрал у Стаси альбом, отложил его в сторону и взял ее за руку. — Стася, мы все тебя очень любим. Ты моя жена, ты подруга Гали и Марины, с Ваней ты была не разлей вода в университете, Шура тебя просто обожает, Карина и Ленка тоже. Эти три месяца были для нас всех адом. Нас заставили поверить, что ты умерла. Стась, я хоронил тебя!

— Но как? Что произошло?..

— Я все тебе расскажу, но сначала тебе нужно поесть. Подожди немного, я принесу чего-нибудь легкого. — Артем направился к двери, но замер на пороге. — Ты же не выкинешь никакой сюрприз?

— Нет… Я дождусь тебя.

Как только Беркут вышел, Стася снова взяла фотоальбом. Она все еще не могла поверить до конца в то, что услышала. Ей нужны были какие-то доказательства. Она опять посмотрела на их семейную фотографию, прикрыла глаза и постаралась вспомнить этот момент: зима, вечерняя заснеженная улица и они румяные и счастливые на детской площадке… Но ничего. Ни малейшего проблеска. Стася перевернула страницу.

Фотографии шли не по порядку: студенческие вечеринки чередовались с семейными событиями. На многих фотографиях Стася узнавала тех, с кем познакомилась в этом доме: Ваня, Шура, Карина, Лена, Кирилл. А на некоторых фотографиях она была с Катюшей. Но если Катя с ними заодно, то где она? Стася хотела пойти за Беркутом, но он сам уже вернулся с подносом в руках.

— Сегодня в нашем меню бульон и йогурт, — улыбнулся он.

— А Катя? Если она действительно моя подруга и помогала тебе, то где она?

Артем поставил поднос на стол, а потом подошел к окну, все так же не глядя на Стасю.

— Где Катя? — настойчиво повторила Стася.

— Марина. Ее настоящее имя Марина. Катей зовут ее кузину. Внешне они похожи, поэтому Маринка устроилась к твоей мачехе по ее паспорту.

— Где она?..

— Стась, я расскажу тебе все с самого начала, а ты ешь. Давай, пока бульон горячий. Шура варила. Она потрясающе готовит.

Стася послушно села за стол. Аромат бульона напомнил, что ей давным-давно нужно подкрепиться. Живот скрутило в трубочку, и проснулся зверский аппетит. Бульон действительно был отменным: в меру легкий, в меру наваристый, с кусочками куриной грудки, свежей зеленью и половинкой сваренного вкрутую яйца. Артем улыбнулся, глядя на то, с каким аппетитом Стася накинулась на еду. Он взял стул, сел рядом и заговорил:

— Около трех месяцев назад, когда я был в командировке на проекте… Кстати, я действительно строитель, правда, инженер, а не бригадир, — усмехнулся он, — к тебе заявился Саша. Думаю, разыскал тебя через мачеху. Он прекрасно знал, что ты замужем и что у тебя есть сын, но все равно сделал это предложение.

— Какое? — нахмурилась Стася.

— Разыграть перед твоим дедом комедию, что ты якобы собираешься за него замуж. Он сразу сказал, что твердил Михаилу Ивановичу, будто вы вместе, чтобы заручиться его поддержкой в делах. Когда твой дед понял, что неизлечимо болен, он поставил Саше условие, что отдаст ему свой бизнес, если он на тебе женится.

— И что? Саша хотел, чтобы я развелась с тобой и вышла за него?!

— Не совсем так. Он думал, что мы согласимся разыграть спектакль для Михаила Ивановича за крупное вознаграждение. Предложил даже снять для меня номер в отеле неподалеку от своего дома, чтобы мы с тобой виделись.

— Безумец…

— Так ты ему и сказала. Ты выгнала его и не захотела даже слушать, какую сумму он предлагал за эту услугу. Будь я тогда дома, спустил бы с лестницы… — процедил Артем.

— И что потом?

— Ты все мне рассказала. Мы еще посмеялись над этим переростком. Но ты переживала за дедушку. Вы много лет не общались, потому что ты считала, что не нужна ему. Оказалось, что он постоянно узнавал о тебе у Саши, а тот нагло врал. Как найти Михаила Ивановича ты не знала, поэтому позвонила Лиле. Она дала адрес, и, когда я вернулся из командировки, ты поехала к дедушке…

Артем замолчал и потер пальцами уголки глаз. Стасе даже показалось, что он старается не заплакать, но в это верилось с трудом. Такой сильный и мужественный…

— Я не доехала до дедушки, ведь так? — догадалась Стася.

— Мне позвонили через несколько часов и сказали, что ты попала в аварию. Машина слетела в кювет на большой скорости и взорвалась из-за каких-то повреждений в бензобаке. Ты якобы была внутри. — Артем взял Стасину руку, крепко сжал, а потом поднес к губам и стал жарко целовать. — Я думал, что сам умер. Чуть с ума не сошел. Если бы не Сережа… Я ведь только из-за него держался. — Его голос дрогнул, но Артем взял себя в руки. — Опознание было невозможно. Остались только фрагменты тела и… твое обручальное кольцо. Пришлось делать ДНК-анализ. И он подтвердил, что это ты.

— А как же тогда ты узнал, что я жива? И кто был в машине?..

— Кир, как ты уже знаешь, работает в полиции. Он, как и все мы, не мог найти себе места после случившегося. Как-то вечером он поднял твое дело и заметил неладное. Заключение анализа было на месте, но вот сам анализ не производился. Подпись на документе принадлежала одному нечистому на руку судмедэксперту. Кир поднял все записи лаборатории, в которой якобы производилось исследование — ничего. В тот же вечер Кирилл приехал ко мне.

— Чей тогда труп был в машине?

— Этого мы так и не узнали.

— Как ты понял, что я у Лили с Максом?

— Сначала я решил, что тебя забрал Саша. Напридумывал бог весть что. Боялся, что тебя запугали или причинили физический вред. Я хотел мчаться к этому уроду за тобой, но Кир остановил. Он у нас мозг. Конечно, было куда разумнее отправить в Солнечный людей из полиции. Проверенных людей, потому что у Саши и в полиции есть связи. Так нам удалось выяснить, что у этой сволочи тебя нет. Оставались Лиля и Макс. Но и там тебя не нашли.

— Как это?

— Тебя долгое время держали в подвале. Там у Макса что-то наподобие клиники. Кирилл организовал нечто вроде полицейского осмотра домов под предлогом общей безопасности. В подобных фешенебельных поселках такое не редкость. Так удалось проникнуть и в твой дом, а дальше сразу стало понятно, что Лиля и Макс что-то скрывают. Мы не снимали с них наблюдения и первыми узнали, что они ищут прислугу. Маринка была единственной, кого они не видели, потому что она не смогла прилететь на твои похороны из Лондона, где стажировалась.

— Подожди… ма… то есть Лиля и Макс были на моих похоронах?

— Они устроили целый спектакль под названием «Скорбь». Лиля даже оставила мне свой телефон, если понадобится помощь с Сережей. Называла его внуком.

— Не может быть… — Стася отставила пустую тарелку из-под бульона и прикрыла рот рукой.

— Йогурт. Ты должна съесть все. — Артем пододвинул жене миску натурального йогурта с садовой клубникой и одобрительно кивнул, когда она взяла ложку.

— Почему Марина согласилась работать у Лили и Макса? Это же опасно. Эти люди… они монстры!

— Из-за тебя, — улыбнулся Артем. — Я же сказал, что тебя все очень любят. А Маринка особенно. У нее была нелегкая судьба. Вы учились вместе: ты, она и Ванька. Марина тогда жила с отчимом, у них были проблемы. Мы точно не знаем, она откровенничала только с тобой, но кажется, он ее домогался.

— Что?! И… и… он смог?..

— Не знаю, Стась. Вы никогда не говорили об этом. Одно только точно — ты как-то помогла разрулить ситуацию.

И тут Стася вспомнила свой сон: она, Катя и чудовище. Да, в ее сне Марина все еще была Катей, но ведь другого имени она не знала.

Чудище преградило им дорогу. «Оно не причинит вреда. Только не ей, не Стасе! Оно не сделает с ней того, что творило с Катюшей», — так Стася пыталась себя успокоить, но сама не верила своим словам.

— Выпусти нас. Думаешь, запись только на камере? Все давно на компьютере. Разойдемся по-хорошему, и мы не отнесем ее в полицию.

Чудище медлило. Стася думала, что оно не отступит и живыми они с Катюшей не выберутся из его чертова логова, но чудище подалось назад. Оно отпустило девушек.

Теперь кусочки страшной мозаики соединились в картину трагедии бедной подруги. Ее отчим смог. И делал это не раз, если Стася точно знала, что сумеет снять на камеру его поползновения.

— Стась… Все в порядке? — Артем коснулся ее плеча, и Стася словно очнулась ото сна.

— А… да. В порядке.

— Я говорил, что ни ты, ни Марина так и не рассказали нам, насколько далеко зашел этот ублюдок.

— Думаю, что эту тему лучше оставить. Если Марина сама не рассказала, то это ее выбор. Никто не в праве в это влезать.

— Пойми… Если мы заявим, то мне надо будет давать показания, а потом повторять все в суде. Не заставляй меня снова пройти через это. Пусть это будет между нами.

— Ребята догадываются…

— Но не знают точно. А так я смогу все это похоронить. Стась, я не смогу жить с вечной жалостью в глазах окружающих. Все мне будет напоминать о нем.

— Беркут, лучше расскажи, что было дальше. Марина устроилась к моей мачехе…

— Артем. Мое имя Артем.

— А Беркут?..

— Так ты меня звала. Я играл в студенческой команде по баскетболу. Мы назывались «Беркуты», и, когда мы познакомились, на мне была их толстовка.

— А как мы познакомились?

— Об этом я расскажу потом. У нас долгая история длиною в десять лет. Пока поговорим о том, что было после твоего пробуждения.

— Хорошо. Я слушаю.

— Когда Марина вышла на работу, ты уже была в спальне. Ей удалось выяснить про лекарства, которыми Макс тебя пичкал. Карина, знакомая с его исследованиями, сразу поняла, что с тобой сделали. Препараты Макса были достаточно сильными, без них ты бы просто не справилась с реальностью.

— Но я не помню, чтобы он пичкал меня таблетками. Да, бывало, но чтобы постоянно…

— Ты получала препараты с едой и питьем. Было два вида: первый обеспечивал продолжительную амнезию, второй работал как сильное успокоительное. Поэтому ты могла стойко выносить стрессовые ситуации дома.

— Стойко выносить? Как-то не очень стойко, — горько усмехнулась Стася, и Артем нахмурился.

Он взял ее за руку и переплел их пальцы. Ему отчаянно требовалось чувствовать Стасю рядом, знать, что теперь она никуда не денется. Вот только Стася ощущала какой-то необъяснимый дискомфорт. Ее тяготило такое отношение Артема. В отличие от него, она не знала их историю. Перед ней все еще сидел Беркут, с которым случился головокружительный роман, а потом они расстались. Артем почувствовал, как напряглась Стася, и отпустил ее руку. Он прочистил горло и продолжил рассказ:

— Мы не могли забрать тебя сразу, потому что не знали, насколько это будет безопасно для твоего здоровья. Карина пыталась синтезировать препарат Макса, но это было непросто. Пока у нас был другой план. Мы хотели заставить тебя саму вспомнить прошлое, и что-то из этого вышло. Я сам себя понизил до бригадира и переехал в Солнечный. По счастливой случайности дом, который нужно было отстроить, находился по соседству от твоего. Галчонок тоже приехала, она снимала комнату через улицу.

— И как в ваш план вписывалось то, что она вешалась на тебя? — неожиданно вспылила Стася.

— Знаешь… Ты всегда у меня была ревнивицей. Чтобы заставить твой мозг работать активнее, требовалась стрессовая ситуация, сильные эмоции. Мы пытались заставить тебя пережить то, что ты раньше чувствовала. У нас были моменты, когда ты ревновала, и тут мне помогала Галя, — спокойно ответил Артем.

— Но я так и не вспомнила, — Стася снова погрустнела и отвернулась от Артема, боясь, что не сможет сдержать слезы.

— А хот-дог? Помнишь, я сделал тебе хот-дог на празднике у озера? Между прочим, это мое коронное блюдо. Мы часто летом устраиваем с ребятами вечерние посиделки у костра и жарим колбаски. А ты обожаешь мои хот-доги. Для тебя я всегда делаю так: смазываю булочку майонезом, кладу кусочек сыра, сосиску, поливаю кетчупом и горчицей, потом несколько кружков маринованных огурчиков и посыпаю хрустящим жареным луком.

Стася вспомнила тот вечер и ароматный хот-дог, приготовленный Артемом. А ведь он действительно сделал удивительное лакомство. От одних воспоминаний засосало под ложечкой.

— Было вкусно…

— Я тебе обязательно сделаю, когда ты немного окрепнешь.

— А что было дальше? В чем еще заключался ваш план?

— Алкоголь ослаблял действие Максовых лекарств. Ты не замечала, что все твои проблески в памяти случались после алкоголя? Вспомни, как мы катались на мотоцикле. Ты тогда сказала, что сгорела запеканка, помнишь?

— Да.

— Это было через полгода после того, как мы поженились. Мы хотели купить мотоцикл. Я давно умел водить, а вот тебя только-только научил Кир.

— Шурин муж? Полицейский?

— Да. И мой лучший друг, кстати.

— Я думала, твой лучший друг Юра…

— Он его двоюродный брат.

— Вы что, тут все родственники? — нахмурилась Стася.

— Да. В некотором роде. У нас большая дружная компания, и ты ее часть.

Артем взял Стасю за руку и повел к постели. Сначала она напряглась: если он хочет большего, чем просто разговор, то она не готова. Да и вообще после всего, что произошло, Стася совсем не понимала своих чувств. Она не отрицала, что к Артему ее влечет, но только не знала, что это — недавняя влюбленность или проблески старого чувства. В чем Стася больше не сомневалась так это в том, что он говорит правду. Сейчас она смогла ему поверить.

Артем усадил Стасю на кровать, а сам сел напротив, отпустив ее руку. Он не пытался больше коснуться ее или поцеловать. Они перешли сюда лишь потому, что говорить так удобнее. Стася успокоилась.

— Значит, я умела водить мотоцикл? — спросила она.

— Иначе я бы никогда не посадил тебя за руль. Когда я его купил, хотел сделать сюрприз. Прикатил под окна и стал тебе звонить, чтобы ты выглянула на улицу. Ты так обрадовалась, что помчалась вниз, совершенно забыв про запеканку в духовке. Мы катались по ночной Москве, а потом махнули на безлюдную трассу, где ты попросилась сесть за руль, и только когда слезала с мотоцикла, вспомнила про запеканку.

— Да… Там была кухня. Такая коричневая. — Стася зажмурилась, будто так она могла помочь себе вспомнить. Перед глазами появилась та самая кухня, но больше ничего.

— Ага… — Беркут полез за мобильным и показал фотографию их сына за завтраком на той самой кухне.

— Да. Это то самое место. А это… Сережа?

— Наш мальчик, — с любовью отозвался Артем. — Красивый, правда?

— Где он сейчас?

— У моих родителей. Завтра поедем к нему, а потом к твоему дедушке. Мы должны все ему рассказать, — решительно заявил Артем.

— К дедушке? Ты хочешь все ему рассказать? У него же проблемы со здоровьем. Как он перенесет такие вещи?! — вспылила Стася.

— Ты недооцениваешь Михаила Ивановича. Он сильный мужчина и предпочтет правду этой гнусной комедии. Достаточно его уже водили за нос.

— Он и сейчас волнуется. Я же сказала, что выйду за Сашу, а потом пропала… — виновато проговорила Стася.

— Ты бы за него не вышла, — отрезал Артем. — Я хотел все рассказать твоему деду сразу, как тебя закрыли родители, но Макс накачал тебя лекарствами. Мы решили не рисковать, зная, что месяц ты будешь в безопасности. Я должен был прийти на встречу с твоим дедом, забрать тебя и рассказать все вам обоим. Но Сережка заболел, и я не мог его оставить.

— Заболел?! — заволновалась Стася. — Что с ним?!

— Уже все хорошо, но тогда температура не спадала сутками. Я был нужен ему рядом. Прости, я совсем запутался в днях и опоздал на встречу. А потом мы поссорились. От Маринки узнал, что ты согласилась выйти за Сашу, и больше ждать не мог. Я знал, что увезу тебя любой ценой, а так как по своей воле ты бы со мной не поехала, пришлось тебя похитить.

— Это было неприятно, — процедила Стася. — Ты не должен был…

— Не должен?! — прикрикнул Артем. — А что должен был? Ты меня не хотела слушать, собралась замуж за этого переростка. По-твоему, я должен был смотреть со стороны, как моя жена выходит за другого?!

— Не знаю, но не так!

— А как?! Может, заявиться к нему на прием и объявить, что невеста этого гада на самом деле моя благоверная? Стася, у меня не было выбора!

— Что вы мне вкололи?

Стася немного успокоилась, но смотреть на Артема не могла. Она встала и подошла к окну. На улице рядом с домом сидела Шура. Перед ней стоял мольберт с какой-то зеленой картиной. Издалека Стася не разглядела, но догадалась, что она рисует лес. Шура внимательно всматривалась в деревья, а потом экспрессивно выплескивала масляную зелень на холст. Казалось, что она в другом мире. Стасе было любопытно наблюдать за ней, но присутствие Артема обязывало продолжить разговор.

— Так что вы мне вкололи? — повторила она и прижала к груди забинтованную руку. Рана противно ныла.

— Это было снотворное. Мы должны были увезти тебя как можно дальше, пока никто не догадался, что ты не пошла в салон.

— Но Лиле, наверное, сразу позвонили.

— Нет. Вместо тебя пошла Марина. В тот день утром она попросила у Лили расчет специально за тем, чтобы прийти в салон до тебя. Ни Саша, ни Лиля с Максом не знали, что тебя не было в спа, пока длились процедуры. — Артем резко замолчал, и Стася поняла, что он чего-то не договорил. Она повернулась к нему и увидела, каким хмурым стало его лицо.

— А что дальше? Где Марина?

— Юра ждал ее в машине неподалеку от спа. Он не хотел светить номера, если потом будут просматривать записи с камеры салона. Но Марину у входа встретил Сашин водитель. Сбежать не удалось, и ее доставили прямо на прием.

— Боже мой! — Стася подлетела к Артему. — Где Марина? Что с ней? Этот мерзавец ничего с ней не сделал?

— Стась, с ней уже все в порядке. Практически. Но она в больнице.

— Что он с ней сделал? Или это Макс? — У Стаси на глаза навернулись слезы, а Артем никак не мог подобрать правильных слов. — Не молчи…

— Он избил ее. Подонок озверел, когда увидел, как его провели, и стал бить Марину.

Слова Артема превратились в удары, и Стася на себе почувствовала боль подруги.

— Как она?!

— Уже лучше. Жизни ничего не угрожает, но какое-то время пробудет под наблюдением врачей. Юра с ней.

Артем почувствовал, как у него пересохло в горле. Он подошел к столу, налил себе стакан воды и выпил его до дна.

— А Саша?! Вы на него заявили? Кирилл должен с этим разобраться! Это подсудное дело. Ему место в тюрьме!

— Стась, он обвинил Марину в незаконном проникновении в дом и попытке ограбления. Бред, но у него связи, деньги и власть. Сейчас нет смысла с ним бороться. Мы должны рассказать все твоему деду, заручиться его поддержкой и тогда заявить и на подонка, и на твоих так называемых родителей.

— Тогда чего мы ждем?!

— Чтобы ты окрепла. — Артем подошел к Стасе и попытался ее обнять, но она вывернулась.

— Я в порядке. Мне лучше, и энергии много.

— Это от лекарств Карины. Но мы должны быть уверены, что они окончательно привели тебя в норму. Стась, — Артем коснулся перевязанной Стасиной руки, — мы не хотим, чтобы ты навредила себе. Сережа очень ждет маму, и я не могу рисковать, если ты при нем сорвешься… Ночь ты проведешь здесь, завтра утром после завтрака поедем в Москву.

— Хорошо, — кивнула Стася и посмотрела на свою руку. Она не понимала, почему так поступила. Это было какое-то помрачение рассудка. Артем прав: нужно убедиться, что подобное не повторится.

— Стась, ты теперь мне веришь?

— Да, — Стася посмотрела Артему в глаза, — верю. Я чувствую, что ты не обманываешь. И все эти люди… Они относились ко мне хорошо. За то время, что я живу с амнезией, ко мне хорошо относились только дедушка, Марина, ты и твои друзья.

— Наши друзья, — поправил Артем и провел кончиками пальцев по ее плечу. — А я? Что ты скажешь обо мне?

— А что я должна говорить?

— Я люблю тебя, Стась. Ты и Сережка — самые дорогие люди в моей жизни. Что ты чувствуешь ко мне?

— Пожалуйста, не надо! — Стася отвернулась. Она не могла выносить взгляда Артема. Он смотрел так, словно видел ее душу насквозь.

— Почему?

— Потому что я не знаю. Ты для меня пока еще тот строитель, с которым я познакомилась на улице. Прости, но ты хочешь от меня слишком многого. Я не помню тебя и своих чувств к тебе. Пока ты для меня Беркут.

— Хорошо. А что ты чувствуешь к Беркуту?

Стася не знала, что ответить. Она была влюблена в Беркута, но боялась, что у них все слишком быстро. Потом она в нем разочаровалась. Пусть чувства не угасли, но для себя Стася от него отказалась, а теперь все вышло иначе.

— Ты хочешь быть моей женой?

Стася не ответила. Пауза затянулась, и Артем сам сделал вывод.

— Я понял. Я — «летний роман. Ничего серьезного». Кажется, так ты сказала? — ледяным тоном спросил он, но Стася продолжала молчать. — Знаешь, мне было страшно, что ты не вспомнишь, но я надеялся, что смогу сделать так, чтобы ты снова меня полюбила. Видимо, я ошибся. Не буду тебе докучать. Отдыхай.

Артем подошел к столу, поставил на поднос пустую посуду и, не глядя на Стасю, вышел из комнаты. Она продолжала молчать.

21. Десять лет

Существует теория, что любовь живет три года. Ученые выяснили, что это связано с определенными гормонами, стимулирующими эмоциональную зависимость к другому человеку. Со временем работа мозга нормализуется, а вместе с этим угасает любовь. Но так ли это на самом деле? Ведь есть и другая любовь — настоящая, не основанная на привязанности, любовь длинною в жизнь. Артем не верил глупым теориям. Он знал, что Стася — его половинка, и состарится он рядом с ней, продолжая любить и оберегать. Вот только его уверенность пошатнулась, когда желая вернуть супругу в семью, натолкнулся на ее молчание.

Артем сидел в саду и ни с кем не хотел разговаривать. Впервые за эти месяцы он почувствовал, что у него опускаются руки. Он проигнорировал Галю, которая подошла к нему с двумя кружками чая и уселась рядом. Даже ее Артем видеть не хотел, но он знал, что так просто она не уйдет.

— Что случилось? — спросила она, протягивая дымящуюся кружку мятного чая.

— Не хочу говорить, — отмахнулся Артем.

— Она не захотела слушать? Не поверила? — Галя поставила Темину кружку на землю рядом со своей и посмотрела в темноту леса, куда был устремлен взгляд друга.

— Выслушала. Поверила. Но она больше меня не любит.

— С чего ты взял? В Солнечном Стаська по тебе с ума сходила. И ко мне ревновала. Даже сейчас ревнует.

— Не думаю. Там я признавался ей в любви, но она не ответила. А сейчас, когда рассказывал ей о нашей жизни, о сыне, обо всем… Стася слушала так, словно это ее не касалось. Будто я говорю не о нас, а о ком-то другом, до кого ей нет дела.

— Ты рассказал, как вы познакомились? А вашу историю?

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь? Тем, для Стаси твой рассказ действительно как о чужих людях. Она же не знает, через что вы прошли. Для нее ты парень, с которым она встречалась три месяца, а ты уже требуешь, чтобы она стала твоей женой. Ты проскочил самое главное в отношениях — начало, когда мурашки по коже и бабочки в животе. Да, у вас было такое в Солнечном, но… в укороченной версии, — усмехнулась Галя, но Артем так и остался хмурым. — Я поговорю с ней.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Артем.

— Когда меня волновало, что ты думаешь, Селезнев? Не кисни. Иди в дом. Шура постелила тебе в гостиной.

Стася сидела на подоконнике и смотрела, как Беркут о чем-то разговаривает с Галей. Пусть даже эта девушка действительно замужем за другим, тесное общение с Беркутом отчего-то тревожило Стасю. Она не знала, была ли это ревность, не могла понять и своих чувств к Беркуту — слишком много всего произошло, и Стася не хотела заблуждаться, принимая влюбленность за любовь. Вскоре Галя поднялась, оставив обе кружки чая перед Беркутом, и направилась в дом. Тогда и Стася смогла отойти от окна. Она забралась на кровать, обняла подушку и стала думать о сыне, которого совершенно не помнила, но безумно хотела увидеть, и не заметила, как задремала, но ее разбудил негромкий стук в дверь. Сердце забилось чаще, она была уверена, что это Беркут. Сейчас ей очень хотелось его увидеть и расспросить о Сереженьке, но на пороге стояла Галя.

— Можно? — поинтересовалась она.

— Что тебе? — грубо вопросила Стася.

— Поговорить.

Москва. Девять лет назад.

Артем зашел в свое любимое кафе, чтобы взять еду на вынос. Два года назад он выпорхнул из-под родительского крыла и начал самостоятельную жизнь в Москве. В отличие от многих молодых людей, приехавших на учебу в столицу из других городов и вынужденных искать комнаты в общежитии или съемное жилье, Артем поселился в небольшой квартире, доставшейся ему от покойной бабушки. Он жил на скромную стипендию строительного университета и перебивался временными подработками, играл за студенческую сборную по баскетболу и мечтал о карьере инженера. Сам Артем не готовил, считая, что проще дойти до кафе и купить все готовое. Его девушка не была особо хозяйственной и, бывая у него, предпочитала проводить время в постели, а не у плиты.

Анита, высокая стройная блондинка, была самой популярной на курсе и встречалась с Артемом, по большей части, для поддержания статуса. А он уже полтора года сходил с ума по девушке с параллельного потока, которая не отвечала ему взаимностью. Женя его просто не замечала, а с Анитой был шикарный секс. В принципе, такая жизнь Артема вполне устраивала.

Единственной, кому совершенно не нравился такой расклад, была Галя, подруга детства Артема. Они росли в небольшом подмосковном городке, их родители дружили и передали эту дружбу своим чадам. Артем был старше Гали на год и первый уехал поступать в Москву, а когда она окончила школу и отправилась в столицу, помог ей устроиться в большом незнакомом городе.

Анита и Галя с самого начала невзлюбили друг друга. Они обе ревновали Артема, хотя и по-разному: Аниту раздражало, что ее парень носится с какой-то девчонкой, а Галя не понимала, что ее лучший друг нашел в этой стерве. Они старались сдерживаться только ради Артема, но у него за спиной часто устраивали перепалки. Как-то раз Анита решила поставить вопрос ребром: либо она, либо эта Галина, но, получив суровый Темин ответ, тут же свела все в шутку. Галя до такой низости не опускалась, она просто верила, что ее друг рано или поздно перегорит местной красавицей, у которой за яркой обложкой ничего больше нет.

Молоденькая кассирша поставила на стойку выдачи заказов пакет с  фастфудом и стала не спеша отсчитывать Артему сдачу, попутно с ним кокетничая. За разговором с симпатичной девушкой он не заметил, как его ужин исчез. Над дверью в кафе прозвенел колокольчик, Артем обернулся и увидел подростка в серой мешковатой толстовке с чужого плеча, удирающего с его заказом. Недолго думая, он бросился за ним. Сорванец бежал довольно быстро, но, закаленный постоянными тренировками, Артем не отставал.

Мальчишка забежал за угол, и Артем остановился, зная, что там тупик. Только сейчас он сообразил, что еду не воруют от хорошей жизни. Артем не хотел пугать парнишку и немного выждал, чтобы тот подумал, что он ушел.

Медленно досчитав про себя до двадцати, Артем завернул в переулок и заметил маленькую сгорбленную фигурку. Паренек сидел на каком-то ящике и с аппетитом уплетал горячий бургер, но вдруг он обернулся, увидел Артема и замер, как дикий зверек, которого загнали охотничьи псы.

— Эй, не убегай! — крикнул Артем, завидев, как мальчишка намеревается сорваться с места. — Я только поговорить. Да и дальше все равно тупик, тут некуда идти.

— Прости меня, я только хотела есть, — раздался тоненький женский голосок. Артем подошел ближе и в свете фонаря увидел бледное девчачье личико.

— Я не трону тебя, не бойся. — Он улыбнулся, но девочка все так же настороженно на него смотрела. — Кто ты? Как тебя зовут?

— Стася, — ответила девушка.

— Стася? Необычное имя. А полное — Анастасия? — Артем присел на ящик рядом со Стасей, и она еще больше напряглась, но все же решительно ответила:

— Станислава.

— Красиво. А я Артем.

— Беркут.

— Что?

— Мысленно я назвала тебя «Беркутом». Когда ты ждал в кафе заказ и флиртовал с кассиршей, я придумала тебе такое прозвище. Из-за толстовки. — Стася кивнула на Артемову грудь, где на темно-синем фоне практически светился белоснежный беркут, раскинувший крылья. Такой же был и на спине, он и привлек Стасино внимание, когда она выбирала жертву ограбления.

— Играю в баскетбол. Мы — «Беркуты», — гордо ответил Артем. — А ты откуда?

— Ниоткуда.

— Так не бывает. Где-то же ты живешь.

Стася поежилась и крепче сжала в руках надкусанный бургер. Артем понял, что девчонка очень голодна, но в его заказе не было даже простой воды, а после такого ужина пить ей точно захочется. Ему стало жаль Стасю, тем более было совершенно ясно, что ей некуда идти.

— Давай так, вернемся в кафе и там нормально поедим. Угощу тебя кофе и себе возьму перекусить. Я после тренировки голодный, как волк.

— Извини, что украла твою еду. Я… я первый раз краду. Честно. Просто у меня совсем не осталось денег, а есть чертовски хочется!

— Поэтому предлагаю нормально поужинать за столом. Пойдем обратно в кафе.

— Нет, Беркут.

— Почему? Ты меня боишься?

— Не боюсь, но как-то нехорошо, если я заявлюсь в кафе. У меня не лучший видок. — Стасе было неловко за свою одежду, грязные волосы и стоптанные ботинки, хотя мысль о горячем напитке искушала согласиться на предложение Артема.

— Хорошо. Тогда давай по-другому, дойдем до кафе, я возьму себе ужин, а тебе вишневый пирожок, потому что после бургера тебе точно захочется сладкого. Потом пойдем ко мне. Я живу тут неподалеку.

— Зачем тебе это? — нахмурилась Стася. — Я не пойду к тебе домой.

— Я ничего тебе не сделаю. Мне просто хочется тебе помочь. Что в этом плохого? — спросил Артем, про себя отметив, что она полностью права, не соглашаясь идти домой к незнакомцу.

— Я тебя совсем не знаю, — возразила Стася. — С чего вдруг такая забота, а? Может, ты маньяк или убийца?

— Я не маньяк и не убийца, а за свою девичью честь можешь не беспокоиться, дети меня не интересуют.

Слова Артема неприятно кольнули, но все же Стася согласилась с ним пойти. Возможно, если бы у нее были бы силы, если бы не хотелось так сильно есть, если бы имелись хоть какие-то мысли, что делать дальше, она бы отказалась. Но у Стаси не осталось ничего. Какая теперь разница, даже если этот парень ее зарежет?

Она жила в небольшом городке Солнечный с отцом и мачехой. Папу Стася обожала и была его любимой девочкой, а вот с мачехой, которая приходилась ей к тому же родной теткой по матери, отношения были натянутыми. Открытого конфликта между ними не было, однако холодность всегда чувствовалась. Лиля не смогла, да и не пыталась заменить Стасе мать по-настоящему, но девочке хватало любви отца.

Размеренную жизнь семейства Орловых перевернула страшная трагедия: Стасин папа погиб в автомобильной аварии, а сразу после похорон Лиля прямо заявила, что теперь хозяйкой в доме будет она. Сначала Стася решила не спорить. Она молча переживала свое горе, и на ссоры с мачехой не было сил. Но не прошло и недели со смерти Сергея Орлова, как Стася узнала, что Лиля уже подыскала нового мужа. Тогда они впервые громко разругались, и Стася пригрозила, что уйдет из дома. Такой расклад мачехе совсем не нравился, ведь она успела договориться со свекром о содержании девчонки. В тот вечер Лиля сама пошла к Стасе в комнату, и они помирились. Но два дня спустя Стася случайно подслушала разговор мачехи с ее ухажером и узнала, что дедушка от нее откупился ежемесячными выплатами, и Лиля решила в скором времени отправить ее в интернат.

Не зная, что делать, Стася пошла за помощью к Саше, своему парню. Больше ей было не к кому обратиться. Стася никогда его не любила, но была вынуждена общаться, поскольку их родители дружили долгие годы. Саша же, напротив, словно помешался на Стасе. Он никого к ней не подпускал, был рядом в школе все время и даже избил мальчика, который осмелился проявить к ней симпатию. В конце концов, Стася решила, что для всех будет проще, если она согласится быть с Сашей — он угомонится, и никто больше не пострадает.

Когда зареванная Стася прибежала к Саше, он принял ее с распростертыми объятиями и пообещал о ней позаботиться. С разрешения родителей, которые и так никогда не отказывали любимому сыну, он выделил ей комнату сестры, которая уехала на учебу за границу, договорился с Лилей, что Стася будет жить с ним, и сам перевез ее вещи. Всеми силами Саша показывал Стасе свою огромную любовь и все чаще намекал на благодарность интимного характера с ее стороны. Стася уступила, понимая, что рано или поздно это все равно произошло бы.

Их первый раз случился в сарае за Сашином домом. Стася сама уговорила парня пойти именно туда, потому что в доме, когда его родители за стенкой, чувствовала себя неловко. А Саше было все равно, где получить то, чего он так давно ждал. Страсть затуманила его разум, и он забыл, что для его девушки все происходит впервые. Она с трудом перетерпела первый раз, но уже вечером Саша потребовал повторения. Теперь он считал, что Стася не имеет права отказывать ему в близости и вновь и вновь водил ее в чертов сарай.

Жизнь Стаси превратилась в не меньший ад, чем была у мачехи. Саша контролировал каждый ее шаг, не пускал в школу, требуя перевестись на домашнее обучение, и твердил, что такими и должны быть настоящие отношения пары. Только Стася была с ним не согласна и стала продумывать план побега. На остатки карманных денег, что остались от папиного подарка на день рождения, она купила билет на автобус до Москвы и уехала из Солнечного, пока ее парень-тиран был на тренировке по тайскому боксу.

Столица встретила шестнадцатилетнюю девочку холодом и равнодушием. Накопленных денег не хватило на то, чтобы снять жилье, и ей приходилось ночевать на вокзале. В поисках работы Стася обивала пороги кафе, закусочных и курьерских служб, но никуда ее не хотели брать. В одном месте, как ей показалось, все-таки улыбнулась удача, но Стася горько ошиблась.

Это была небольшая забегаловка в одном из не самых благополучных районов Москвы. Хозяин Остап Русланович, полный мужчина лет шестидесяти с маленькими черными глазками-бусинками, согласился взять ее официанткой за смехотворное жалование, недотягивающее даже до прожиточного минимума, но зато он разрешил жить в комнатке над обеденным залом. Месяц Стася работала не покладая рук, стараясь получить чаевые, но практически все отбирал начальник за какие-то глупые выдуманные штрафы. В день, когда она должна была получить свое обещанное месячное жалование, начальник всячески ее избегал. В конце дня Стася решилась поговорить с ним о зарплате, и Остап Русланович нехотя пригласил ее в свой кабинет.

— Ты неплохо отработала этот месяц, — растягивая каждое слово, произнес хозяин забегаловки, — но недостаточно, учитывая, что ты здесь живешь.

— Но что еще мне надо было делать? — нахмурилась Стася, совершенно не понимая, чего хочет от нее начальник.

— Давай подумаем… — сложив руки домиком и откинувшись на спинку своего потертого кожаного кресла, наигранно задумался Остап Русланович. — Может, ты побудешь ласковой со мной? Если мне понравится, я тебе заплачу.

— Вы хотите, чтобы я… я и вы?! — Стася не смогла договорить, чувствуя, как горлу подступает тошнота от одной мысли о том, на что намекал ее престарелый начальник.

— Ну, ты уже большая девочка… — Остап Русланович кряхтя поднялся со своего кресла и подошел к Стасе.

— Мне шестнадцать. Я несовершеннолетняя, — дернулась, как от тока, Стася, чувствуя совсем рядом несвежее дыхание начальника.

— Месяц назад, когда ты устраивалась, уверяла, что уже взрослая. И потом мы же никому не расскажем…

Он потянул к Стасе волосатую руку и уже хотел забраться под ее рубашку, как она со всей силы укусила его запястье. Хозяин забегаловки взвыл от боли, а Стася, пользуясь моментом, сбежала из его кабинета. Она не успела бы подняться к себе в комнату за вещами, поэтому со всех ног бросилась прочь от этого места. Стася снова осталась без дома с жалкими грошами в кармане.

Осень набирала обороты, а у Стаси не было ни дома, ни теплой одежды. В одной легкой рубашке она ежедневно обивала пороги в поисках работы, но никто не хотел ее брать. Из-за усталости и недоедания ее принимали за бродяжку-наркоманку и грозили полицией. Только какой-то подвыпивший парень, увидев, как она мерзнет на улице, отдал ей свою толстовку.

Деньги, которые у Стаси еще оставались после побега от Остапа Руслановича, быстро кончились. Она не ела уже два дня, когда, проходя мимо кафе быстрого питания, почувствовала аппетитный запах бургеров. Голод толкнул ее на отчаянный поступок. Заметив у стойки выдачи заказа парня, флиртующего с кассиршей, Стася решила украсть его еду. Она не думала, что он бросится вдогонку. Из последних сил Стася старалась оторваться от преследователя, и, как думала, ей это удалось, но парень настиг ее в переулке.

Владимирская область. Наше время.

— Стась, то, что ты сбежала из дома, было единственно верным решением, несмотря на то, как тяжело тебе пришлось первое время, — грустно сказала Галя.

— Лиля обзывала меня неблагодарной. Говорила, что все это мой дрянной характер… — пробормотала Стася.

— Конечно, ты же нарушила все ее планы. Хотя они с Максом в итоге выиграли от твоего побега.

— Как?! Они же не смогли меня вернуть. Или все-таки нашли?

— Лиля и Макс всегда знали, где ты. Просто ты была им не нужна до того момента, как Михаил Иванович не потребовал встречу с тобой.

— Знали?! Я думала, они разыскали меня только сейчас.

— Нет, Стась. Но давай обо всем по порядку…

Галя пересела со стула на Стасину кровать и взяла ее за руку. Какое-то приятное тепло разлилось на душе у обеих девушек. Стася не помнила свою старую подругу, но точно знала, что когда-то давно они сидели так же, и возможно, не раз. А Галя почувствовала, что рядом ее Стаська. Не та несчастная девушка, которую она видела в Солнечном, и не та обезумевшая, что кричала на весь дом, как сильно ее ненавидит. Теперь она не сомневалась, что ее лучшая подруга вернется.

— Так вот, ты согласилась пойти к Теме.

22. История, длиною в жизнь

Бывают такие моменты, когда время будто останавливается. Все вокруг становится нереальным, эфемерным, тягучим, неосязаемым. Границы между мирами стираются. Прошлое, настоящее и будущее меняются местами… В такие моменты непременно происходит нечто важное.

Стояла глубокая ночь. Весь дом погрузился в сон. Даже Артем смог заснуть после невыносимо тяжелого дня. Только в одной спальне второго этажа горел неяркий свет и слышался женский шепот.

Москва. Девять лет назад.

Артем накормил Стасю ужином и, пока они ели, рассказал о себе, университете, своей девушке, друзьях. Он был настолько открытым и искренним, что Стася решила ответить ему тем же и поделилась своей историей.

— Стась, у меня есть к тебе предложение.

— Какое, Беркут?

— Я дам тебе работу в обмен на жилье и еду.

— Работу? Где?

— Ты будешь следить за моим домом. Я живу тут один. Анита бывает у меня, но обычно утром уже уходит. Она не готовит и не убирает, а мне на это, как видишь, времени совершенно не хватает. Мои условия такие: у тебя будет отдельная комната, ты будешь всегда сыта, по возможности будем покупать тебе все необходимое: одежду, книги, что еще там может быть нужно… Ты же за это будешь заниматься хозяйством. Идет?

— Это похоже на то, что я буду либо твоей служанкой, либо женой… — пробубнила Стася.

— Не совсем, — засмеялся Артем, — ты не будешь моей служанкой, потому что я не смогу тебе платить, а женой — потому что, сама понимаешь, ничего такого у нас не будет. Так что это дружеская взаимопомощь. Идет?

— Хорошо.

В эту ночь впервые за долгое время Стася спала спокойно в тепле и безопасности, а проснувшись утром, застала на кухне уже одетого Артема.

— Ты уходишь? — взволнованно спросила она.

— Угу. Учеба. Стась, я оставлю тебе деньги. Купи, пожалуйста, продуктов. Магазин в соседнем доме. Придумай что-нибудь на обед. Я вернусь часам к двум.

Стася не знала, что Артем решил устроить ей проверку. Прошлым вечером, когда неожиданная гостья уже спала, он позвонил Гале и обо всем рассказал. Подруга насторожилась и попросила не доверять так сразу незнакомке. Вместе они придумали план, чтобы проверить девушку на честность.

Когда Стася вышла из подъезда и направилась в магазин, все ее мысли занимал Артем. Привлекательный молодой человек не мог не понравиться. Он был так не похож на Сашу — внимательный, обходительный, добрый. Стася чувствовала, как в животе запорхали бабочки, и даже не заметила, что за ней увязалась какая-то девушка.

Галя следила за Стасей до магазина, а там, изображая покупательницу, подслушала разговор с продавщицей. Ей понравилось, что девчонка так ответственно подошла к заданию Артема, хотя пока это ни о чем не говорило. Галя услышала стоимость покупок, подсчитала сдачу и отправила другу СМС. За обедом Стася отдала Артему все до копейки, и вечером была представлена Галине как новая Темина соседка.

Если с Галей Стася сразу нашла общий язык, то с Анитой вышла иная история. Девушка Артема закатила скандал, как только узнала, что он взял к себе какую-то уличную девчонку. Не стесняясь присутствия Стаси, Анита обзывала ее бродяжкой и мошенницей. И только когда Артем пригрозил расставанием, она успокоилась.

Спустя неделю квартира Артема превратилась в уютный дом на два хозяина. Стася изо всех сил старалась угодить парню: поддерживала идеальную чистоту, готовила, стирала, провожала на учебу. Артем убедился, что они со Стасей прекрасно уживутся, поэтому решился на более серьезный шаг.

— Стась, тебе учиться надо, — сказал он как-то за завтраком.

— Да, — вздохнула она.

— У тебя ЕГЭ через полтора года, потом поступление. Я понимаю, что тебе было нелегко в последнее время, но дальше так жить нельзя.

— Но я же не смогу сама перевестись в другую школу. Нужно заявление родителей, но тогда придется возвращаться к мачехе.

— Я думал об этом и вот какой нашел выход. На следующих выходных я еду к родителям и поговорю с ними о тебе. Они у меня понимающие, обязательно помогут.

Родители Артема сначала пришли в ужас, узнав, что их сын поселил у себя несовершеннолетнюю, сбежавшую из дома девочку, но, выслушав ее историю, решили сами во всем разобраться. Игорь Александрович и Тамара Андреевна поехали в Москву с Артемом.

Как любая мать, Тамара Андреевна очень переживала за сына. Она прекрасно понимала, что он ведет не самый здоровый образ жизни: питается чем попало, мало спит и изнуряет себя тренировками. Каждый раз навещая его в Москве, она устраивала генеральную уборку у него в квартире, наготавливала домашней еды и все равно уезжала с тревожным сердцем, зная, что все ее усилия возымеют лишь кратковременный результат. Когда она с мужем приехала знакомиться со Стасей, Тамара Андреевна не могла не отметить, что девочка действительно отлично вела хозяйство. Заботой об Артеме Стася завоевала ее сердце.

Стася понравилась и Игорю Александровичу, но оба взрослых понимали, что ее проживание с Артемом незаконно, а мачеха могла объявить ее в розыск. Родители Артема убедили Стасю поехать вместе в Солнечный, чтобы поговорить с Лилей.

К тому времени Стасина мачеха уже оформила отношения с Максом. Они действительно искали Стасю, но своими силами, и обращаться в полицию не спешили. Содержание, которое высылал им Михаил Иванович, было слишком лакомым куском, чтобы от него отказаться.

Алчный характер Стасиной мачехи так бросался в глаза, что родители Артема не сговариваясь решили не оставлять с ней девочку. Игорь Александрович предложил сделку: Лиля пишет заявление, предоставляющее право забрать документы из Стасиной школы, и не препятствует переводу падчерицы в Москву, а в обмен на это забирает все выплаты Михаила Ивановича. Лиля и Макс не раздумывая согласились. Так Стася на всех законных основаниях переехала в Москву.

Постепенно Артем познакомил новую подругу с остальными своими друзьями: Кириллом и его чудаковатой девушкой Шурой, Юрой — братом Кирилла и однокурсником Артема, сестрой Шуры — самой настоящей рокершей Леной. Стася отлично вписалась в их компанию, несмотря на то, что была на два — три года младше остальных. Художница Шура нашла в ней свою музу и увлеченно тренировала на Стасе мастерство портретной живописи. Кирилл учил водить машину. Лена подтягивала по английскому. С Галей они стали лучшими подругами, а вот с Артемом…

Артем относился к Стасе как к младшей сестре. Они могли вместе готовить ужин, смотреть в его комнате кино на ноутбуке, играть в «Монополию». Но для Стаси он стал намного больше, чем просто друг. Артем был ее героем, спасителем, и если поначалу она испытывала только симпатию, то со временем влюбилась без памяти.

Анита смирилась с присутствием девушки в доме Артема, но стала чаще оставаться у него на ночь. Она видела, что это задевает Стасю, и не упускала случая утром после бурной ночи продемонстрировать ей лиловый засос на шее или случайно бросить фразу о том, какой страстный ее парень. Вот только Артему такое частое общение со своей девушкой стало в тягость. Даже со Стасей, которая была его младше на три года, оказывалось куда интереснее, чем с ровесницей Анитой. Их ссоры стали более частыми, и Анита усмотрела в этом вину ненавистной девчонки, которая к тому же спелась с такой же противной Галей.

Одним субботним утром, когда Артем рано ушел на подработку, Анита начала действовать.

— Стряпаешь? — облокотившись о дверной косяк, стоя в одной футболке Артема, спросила Анита.

— И тебе доброе утро, — ответила Стася, даже не взглянув на девушку.

— Блинчики жаришь?

— Как видишь.

— Слушай, Стась, — усаживаясь за обеденный стол, заговорила Анита неожиданно дружеским тоном, — тебе бы пора и честь знать. Ты нам с Темочкой мешаешь. Он, конечно, рад был тебе помочь, но ты как-то уж слишком прижилась в чужом доме.

— У нас с Беркутом уговор. Я ему готовлю, убираю…

— Да-да… Но в этом скоро не будет нужды. Я переезжаю к нему.

От неожиданности Стася выронила деревянную лопаточку. У нее задрожали руки, а живот скрутило от какого-то непонятного чувства.

— И кстати, прекрати уже звать его Беркутом. Раздражает.

— Вы съезжаетесь?

— А что тебя удивляет? Мы вместе уже давно. Так будет проще. Но ты же понимаешь, что теперь тут лишняя? Давай начистоту, мы с тобой не ладим и под одной крышей не уживемся. Советую собирать вещи и мотать в свой город.

— Артем меня не отпустит, а ребята…

— Ребята? — рассмеялась Анита. — Да очнись ты! Они общаются с тобой из жалости. Ты школьница, мы все студенты. Думаешь, у нас с тобой много общего? Тебя просто не хотят расстраивать.

Стасе стало невыносимо обидно. Ей не хотелось верить Аните, но ее слова были так похожи на правду. Она ушла в свою комнату и стала не спеша собирать вещи. Анита даже дала денег на автобус до Солнечного, чтобы Стася убралась немедленно. Стася не думала, куда идти и что теперь делать, единственное, о чем она переживала, что не нужна Беркуту.

Анита проводила девчонку торжествующим взглядом, а когда за ней закрылась дверь, стала наспех собирать все ценные вещи. Она решила выставить Стасю воровкой, чтобы Тема не удумал ее искать. Вот только одной важной детали, она не учла…

Вечером, когда Артем вернулся домой, обнаружил жуткий беспорядок. Первой его мыслью было, что квартиру ограбили домушники, но испугался он не за имущество, а за Стасю. Не найдя ее, Артем стал обзванивать друзей, чем переполошил всю компанию. Только одна Анита оставалась спокойной. Она заявила, что совершенно очевидно, квартиру ограбила Стася и теперь сбежала. Но вопреки ее ожиданиям, Артем не просто ей не поверил, но и заподозрил, что она причастна к исчезновению девчонки.

В тот день Стася не уехала в Солнечный, а решила переночевать на автовокзале. Автобусы до родного городка ходили ежедневно, а расставаться с Москвой, где ей было так хорошо в последние месяцы, оказалось слишком тяжело. Она не знала, как поступить со школой, как объяснить свой отъезд родителям Беркута и стоит ли прощаться с ним самим. Устроившись на одной из лавочек, она достала из сумки томик любимого Булгакова. Книги всегда спасали, когда было очень плохо. Здесь ее и нашли ребята.

Артем в тот же день порвал с Анитой. Он больше не желал знаться с этой лживой девицей, и друзья поддержали его решение. А Стася убедилась, что дружба ребят искренняя, не имеющая ничего общего с жалостью. Так Анита навсегда ушла из жизни Артема, а Стася осталась.

Прошло полтора года. Стася прилежно училась и оканчивала школу с золотой медалью. Никто не сомневался, что она успешно сдаст экзамены и поступит в университет на бюджетной основе. Так и случилось. Но, еще не зная результатов ЕГЭ, Стася отмечала другое событие — выпускной. С платьем ей помогла Тамара Андреевна, которая души не чаяла в девочке. Теперь она втайне мечтала, чтобы Тема обратил на Стасеньку внимание, когда та еще чуть повзрослеет. Прическу и макияж сделала Галя, которая теперь куда чаще приходила в гости не к Артему, а к Стасе. Они не просто подружились, а стали не разлей вода.

Стася стала похожа на настоящую принцессу в длинном платье небесно-голубого цвета. Ее каштановые локоны были убраны на одну сторону, а на шее искрились бусы из хрусталя. Она надела туфельки на длинной шпильке, капнула духами на запястья и грудь, взяла небольшой клатч и вышла показаться Артему.

Привыкший видеть Стасю в джинсах и майке, Артем совсем не ожидал, что перед ним предстанет привлекательная молодая девушка. Он разглядывал Стасю и не верил, что это та самая угловатая девчонка, которая украла его еду. За такой небольшой срок ей удалось так измениться и похорошеть. Ее фигура стала более женственной, а глаза светились счастьем. Стася была очень красива, но Артем понял это только сейчас. В голову стали лезть самые разные мысли, но он себя одернул. Нельзя было позволять лишнего в отношении Стаси. Во-первых, они друзья и терять такие отношения из-за разыгравшихся гормонов — верх безрассудства, а во-вторых, у Стаси уже был неприятный опыт общения с Сашей, а потом ещё домогался престарелый хозяин забегаловки. Артем ограничился сдержанным комплиментом, а когда она ушла, позвонил очередной подружке.

После расставания с Анитой новых серьезных отношений Артем не завел, хотя периодически встречался с девушками из университета. Иногда он приглашал их домой, но делал это, только когда Стаси не было. Однако она знала, что Артем приводил к себе подружек. В квартире чувствовался запах чужих духов, в холодильнике оказывалась недопитая бутылка вина, а в стирке — очередная Темина простынь. Стася делала вид, что ничего не замечает, но в душе дико ревновала. Хотя уже несколько месяцев она не замечала дома следов чужих девиц, Стася не сомневалась, что у Артема кто-то есть. Ее спасала только учеба, и все лето она ждала осени, чтобы скорее пойти в университет и отвлечься от неудобной влюбленности в соседа.

В сентябре в жизни Артема и Стаси произошли кардинальные перемены: она стала настоящей студенткой, а он получил место младшего инженера в строительной компании. По чистой случайности напарницей Артема оказалась та самая Женя, в которую он долгое время был безответно влюблен. Друзья знали о старых Теминых чувствах и не сомневались, что теперь у них точно что-нибудь получится. Артем часто витал в облаках и казался слишком серьезным, что только подтверждало догадки друзей насчет Жени.

— Влюблен по уши, — заключила Галя, когда они втроем ужинали в японском ресторанчике.

— Не буду отрицать, — неожиданно ответил Артем, — но с вами, девчонки, я это обсуждать пока не намерен.

— Ой, больно надо… — откинувшись на стуле, Галя ткнула в Тему палочкой. — Мы со Стаськой и так все поняли.

Артем действительно был по уши влюблен, только не в Женю. После Стасиного выпускного он стал замечать, что чаще думает о ней совсем не как о подруге. Ему нравилось в Стасе все: как она напевает, когда готовит или прибирается, как задорно смеется, как шлепает босиком по комнате в поисках затерявшейся резинки для волос и бубнит на свою рассеянность, как не соглашается с ним по всяким пустякам, но всегда занимает его сторону в споре с другими. Артем обожал смотреть, как Стася читает, сидя на подоконнике с кружкой чая. В такие моменты для нее останавливался весь мир, и можно было втихаря ею любоваться. Она была так непохожа на всех его подружек.

Как-то раз после ужина они спорили, чья очередь мыть посуду, и когда Стася, разозлившись, направилась к мойке, Артем ее нагнал. Они затеяли шуточную перепалку, а потом решили мыть тарелки вместе. В пушистой пене их руки случайно соприкоснулись, и Артема словно ударило током. Стася продолжала хихикать, а он не мог справиться с желанием снова ее коснуться. Убрав посуду в шкаф, Артем подхватил Стасю на руки и понес в свою комнату, он повалил ее на кровать и стал щекотать. Вдоволь насмеявшись, они легли рядом и, глядя в потолок, заговорили о всяких глупостях. Артем обнял Стасю и улыбнулся, чувствуя себя невероятно счастливым, что рядом именно она. А Стася просто наслаждалась теплом любимого парня. Так они и уснули вместе, не заметив, что их сердца забились в унисон.

После этого случая Артему потребовалась неделя, чтобы окончательно признать: он влюблен в Стасю. Его больше не интересовали другие девушки, и он не пытался завести новые знакомства, но и со Стасей поговорить не решался, боясь перечеркнуть их дружбу.

Тем временем у Стаси появились новые друзья: однокурсница Марина и Ваня, парень из литературного кружка курсом старше. С ними она проводила вечера, когда Артем торчал на работе или был занят учебой. Потом она познакомила ребят с остальной компанией. Артем сразу напрягся, когда увидел, как Стася непринужденно общается с Ваней. До него наконец дошло, что нужно действовать, пока его девочку не увели.

Одним декабрьским вечером Артем и Стася, как обычно, ужинали на кухне, делясь друг с другом тем, что случилось за день, но он неожиданно перевел тему:

— Да… ты знаешь, я хотел с тобой поговорить вот о чем, — он слегка замялся, вытер уголки губ салфеткой и посмотрел на Стасю, — мне давно нравится одна девушка…

У Стаси перехватило дыхание. Она посмотрела Артему в глаза. Ей стоило немалых усилий не подать виду, как больно кольнули его слова. Она не сомневалась, что сейчас он заведет разговор о Жене и сообщит, что теперь они вместе. Чтобы не упасть в грязь лицом, Стася решила опередить его новость:

— Ты совершенно прав, Беркут. Женя милая. Я полностью поддерживаю тебя.

— Ты поддерживаешь меня с Женей? — нахмурился Артем, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Стася была такой спокойной и непринужденной — значит, он ей безразличен.

— Да, конечно. Решишь с ней встречаться, я буду только за! Или вы уже вместе?

— Нет… Я не… ты будешь за?

— Угу. Я же люблю тебя. Как друга. И даже старшего брата. Поэтому мне хочется, чтобы ты был счастлив. Кстати, я сейчас должна бежать, — посмотрев на часы, поспешно сообщила Стася. — Вернусь утром.

— Куда?

— Студенческая вечеринка. Извини, забыла сказать раньше.

На самом деле Стася не собиралась идти на вечеринку и предпочла бы провести вечер в компании Артема, но сейчас не могла выносить его присутствия. Наспех переодевшись, Стася вылетела из квартиры, даже не попрощавшись. Артем решил, что у нее свидание, и не уснул, пока рано утром она не вернулась домой.

Вопреки ожиданиям друзей Артем так и не сошелся с Женей. После новогодних каникул он и вовсе перешел на другое место работы и потерял с ней всякую связь. Теперь он стал пропадать на стройках и реже видеть Стасю. Артем не переставал о ней думать, и успокаивало только то, что Ваня, которого он считал своим соперником, таковым не являлся. На самом деле Стасиному другу приглянулась Галя. Они стали встречаться, а Стасю, благодаря которой познакомились, прозвали Купидоном.

Все вроде бы шло своим чередом, но после того разговора на кухне отношения Артема и Стаси стали портиться. Они больше не проводили вместе вечера, не дурачились и не смеялись. Из друзей они превратились в соседей. Даже в общей компании Артем предпочитал общаться со всеми, кроме нее.

Как у любого молодого парня, у Артема были свои потребности, но никем, кроме Стаси, он не интересовался. В их маленькой квартирке напряжение можно было резать ножом. Каждый их разговор обязательно заканчивался ссорой. Артем не скупился на колкости, а Стася обижалась. Она не понимала такой перемены и, как любая девчонка, навыдумала себе небылиц. Ей казалось, что Беркут устал от нее, а возможно, даже хочет выгнать, но не решается на серьезный разговор.

Галя не могла видеть, как грустит Стася. Она не догадывалась, что подруга страдает по Артему, и решила, что дело в другом. С недавних пор обе Стасины подружки нашли свои половинки: Галя стала встречаться с Ваней, а Марина сошлась с Юркой, братом Кирилла. Так одна Стася осталась не при делах. Движимая самыми лучшими побуждениями, Галя познакомила подругу со своим приятелем Леней. Он был на год старше Стаси, учился в том же университете, что и она, и давно положил на нее глаз, но подойти не решался. Когда Леня узнал, что симпатичная первокурсница дружит с его знакомой, попросил Галю их познакомить, а та была только рада.

После очередной пустяковой ссоры с Беркутом Стася согласилась на двойное свидание с Леней, Галей и Ваней. Они вчетвером сходили в кино, потом посидели в кафе, и Леня предложил Стасе встретиться в следующий раз тет-а-тет. Конечно, ему было далеко до Артема, но Стася не сумела отказать.

В субботу днем Леня позвал Стасю в парк. Идея была не самая лучшая. Несмотря на то, что на улице была весна, темнело рано и, как только солнце садилось за горизонт, становилось холодно. Они гуляли до вечера и, когда замерзли, Леня пригласил девушку в кафе, но она отказалась, предложив пойти на чай к ней домой. Квартира была в полном ее распоряжении все выходные. Артем был у родителей. Уехал, даже не попрощавшись.

Стася заварила чай, но Леня предложил согреться горячим вином. Он налил в две кружки мерло, добавил сахар, корицу и поставил в микроволновку… Вечер тек не спеша и очень приятно. Вино раскрепостило и Стасю, и Леню. Они сидели на кухне и громко смеялись в перерывах между поцелуями, поэтому не услышали, как в двери повернулся ключ.

Артем разговаривал с мамой, когда получил СМС от Гали, в котором она гордо сообщила, что свела их Стаську со своим приятелем. Он тут же сорвался и, ничего не объяснив родителям, рванул в Москву.

Телефон Стаси не отвечал, и Артем успел надумать себе самые невероятные вещи. Он даже хотел позвонить Кириллу, который стажировался в полиции, чтобы тот выследил Стасю, но тот, обозвав его ненормальным, отказался.

— У Стаськи парень наконец появился, а ты хочешь все испортить?

— Какой на хрен парень? Ушлепок, который хочет только одного…

— Слушай, Тем, ты часом не ревнуешь?

— Если и так, то что?

— Если так, то поднажми! — усмехнулся друг и разъединился.

Подъехав к дому, Артем увидел свет в окне своей квартиры и рванул туда. Он так волновался, что у подъезда выронил ключ от домофона. Смачно выругавшись, он стал открывать дверь, но налетел на соседку. Казалось, что все против него, но опоздать он не мог.

— Убери от нее руки! — прорычал запыхавшийся Артем.

Он ворвался на кухню как раз тогда, когда Леня, усадив Стасю на колени, нашептывал ей какие-то глупости, а она хихикала. Здравый смысл давно покинул Артема, злое воображение еще по пути в Москву обрисовало все, чем могла заниматься его девочка. Грубо скинув Стасю с парня, он схватил того за грудки и выволок в прихожую.

— Чтобы я тебя тут больше не видел! Собирай манатки и вали!

— Беркут! Что ты творишь?! — Стася в ужасе выбежала в прихожую.

— Марш в комнату, если не хочешь, чтобы я расквасил морду твоему дружку!

— Псих! — крикнула Стася, но, поняв, что Тема не шутит, попятилась к себе.

Артем, скрестив руки под грудью, наблюдал, как Леня одевается. До него доносились Стасины всхлипы, но сейчас он был слишком зол, чтобы ее жалеть. Только заперев дверь за горе-любовничком, он пошел к своей девочке.

— Что ты себе позволяешь?.. — сквозь слезы проговорила она.

— Стась, я… Я не мог допустить, чтобы вы…

— Тебя не касается то, чем я занимаюсь! Тебе можно водить сюда всяких девиц, а мне никого пригласить нельзя?

— Если ты не заметила, то я уже давно не вожу никого сюда! — разозлился Артем и практически навис над заплаканной Стасей.

— Да, теперь ты трахаешь их в других местах! — она оттолкнула Артема и попыталась пройти мимо, но он схватил ее за плечи.

— Стася, угомонись!

— Надоело! Пусти!

— Не пущу!

— Козел! Придурок! Ненавижу!

Такого Артем не ожидал, пальцы сами разжались, и Стася рухнула на свою постель. Она уткнулась лицом в подушку и разрыдалась еще сильнее. Сквозь слезы она слышала, как хлопнула дверь в ее комнате, а потом в спальне Беркута.

Артем отвратительно спал всю ночь и проснулся, когда на часах еще не было шести. Он чувствовал себя виноватым перед Стасей, ведь действительно не имел никакого права так себя вести. Он решил попросить прощения вкусным завтраком и наконец признаться ей в своих чувствах, но когда с подносом постучал в ее спальню, никто не открыл.

Стася не спала всю ночь. Ранним утром она тихо собрала большую дорожную сумку и выскользнула из дома, обиженная на Беркута. Будь она чуть более опытна в отношениях, то увидела бы, что Артем ревнует, но Стася этого не понимала, а учитывая их натянутые в последнее время отношения, решила, что он просто искал повод для нового скандала. Ей было очень плохо, и в такую минуту она решила пойти к Марине. Несколько месяцев назад Стася ее сильно выручила, когда помогла вырваться из лап ненормального отчима. Теперь подруга жила в общежитии при вузе, и Стася направилась туда, зная, что в такое время сможет проскочить мимо спящего вахтера.

Марина выслушала рассказ Стаси, напоила ее сладким чаем и уложила спать. Она догадалась, что скандал, учиненный Темой, был ничем иным, как сценой ревности. Марина искренне хотела помочь друзьям, поэтому не стала лгать, когда Артем спросил у нее про Стасю, и через двадцать минут он уже стоял под окнами общежития.

— Ста-ни-сла-ва! — раздалось на всю округу.

— Стась, вставай! — Марина дотронулась до плеча подруги. — Это Артем. Он сейчас поставит на уши всю общагу, а если комендант узнает, что я тебя впустила, меня отсюда вышвырнут!

— Беркут?

— Да, выйди к нему, иначе он не посмотрит на вахтершу и примчится сюда. Стася! Ты должна с ним поговорить!

— Нет! Нам не о чем говорить! Я не сделала ничего такого… Он не имел права кричать и тем более бить Леню! Не смей ему открывать!

— Поговорите!.. Уверена, он жалеет, что так себя повел. Но и ты поставь себя на его место: привела парня к вам домой, устроила романтик в гостиной…

— Да, надо было встретиться с ним в мотеле. Он же так поступает со своими девицами!

— Если меня из-за вас выставят из общаги, то мы с тобой вдвоем пойдем на вокзал. Только ты потом помиришься с Темкой, а я?

— Стася! Я поднимаюсь! — прокричал Артем.

— Хорошо. Я пойду к нему…

Стасе пришлось спуститься. Артем тут же схватил под локоть и потащил к ожидавшему его такси. На них оборачивались прохожие, а любопытные студенты выглядывали из окон. Стася не стала сопротивляться при свидетелях, но в машине отвесила парню звонкую пощечину. Но он никак не отреагировал и, потирая щеку, спокойно назвал водителю адрес.

— Я не собираюсь ехать к тебе домой! — гордо заявила Стася.

— Ко мне домой ты не поедешь, — процедил Артем, — ты поедешь к нам домой.

— Прекрати ломать комедию! Что подумает о нас водитель?!

— Не переживай, я предупредил Резо, что у меня буйная девушка, — усмехнулся Артем.

— Я не твоя девушка, Беркут, — пробормотала Стася, заливаясь краской.

— Это поправимо, — еле слышно произнес Артем и отвернулся к окну.

Пока Артем расплачивался с таксистом, Стася рванула в подъезд. Она хотела поскорее добраться до квартиры и запереться в своей комнате, правда, не потому, что боялась Беркута, а из-за странного мандража после его слов в такси. Стася боялась поверить своим догадкам.

Артем нагнал Стасю, когда она открывала дверь. Его девочка выглядела такой забавной, как нахохлившийся воробушек. У нее никак не получалось открыть дверь — руки дрожали, а чертов ключ никак не поворачивался.

— Дай сюда, — усмехнулся Артем, и Стася посторонилась. — Заходи. Надо поговорить.

Стася разулась и, не глядя на Артема, пошла на кухню, но на полпути ее остановили его слова:

— Я люблю тебя!

— Чего?! — Повернуться к нему Стася не решилась.

— Я люблю тебя, — повторил он и подошел к ней. Артем опустил руки Стасе на талию и легко поцеловал в макушку. — Я голову от тебя потерял. Влюбился, как подросток.

Он почувствовал, как Стася напряглась, и был готов к отказу, но все равно радовался, что сказал наконец самые важные слова.

— Давно? — пискнула Стася не своим, слишком высоким, голоском.

— Давно.

— Ты идиот! — она повернулась в его руках и посмотрела прямо в глаза. — Я тоже люблю тебя.

— Давно?

— Давно.

Владимирская область. Наше время

— Вы поженились через три года. Мы отлично погуляли сначала в Москве, а потом рванули сюда. Шура с Киром как раз купили этот дом. У нее тогда начались заскоки на тему единения с природой. Как ты поняла, Шурка у нас дама с присвистом, — усмехнулась Галя.

За окном уже давно рассвело, а девушки еще не ложились. Стася не перебивала и внимательно слушала историю своей жизни.

— Мы были счастливы?

— Да. Правда первое время ты жутко ревновала Темку. Хотя он от тебя не отставал. Вы бурно ссорились, потом так же бурно мирились. Иногда любили махнуть куда-нибудь на мотоцикле, и никто из наших не знал, где вас искать. Возвращались счастливыми и уставшими. Вы успокоились только когда стали родителями.

— Расскажи про Сережу.

— Он золотце. Крестник мой. Такой хорошенький, с Темиными глазами и твоими кудряшками. Вечером ты его увидишь.

— Вечером?!

— Да. Пришло время, Стаська, возвращаться в свою настоящую жизнь.

Москва. Полгода назад

Сережа играл в комнате, и Артем спокойно занялся ужином. Стася позаботилась о своих мальчиках и приготовила еду на три дня, в понедельник она должна была уже вернуться. Он поставил на плиту пюре из брокколи и, медленно помешивая, стал проверять сообщения в телефоне. Жена обещала написать, когда доберется до деда, но никаких СМС не было. Артем всегда волновался, когда она пропадала, но сейчас его мучило какое-то нехорошее беспокойство. Он решил позвонить сам, но Стасин мобильный был отключен.

— Черт! Она у меня дождется, — пробормотал он, снял кастрюлю с плиты и направился в детскую. Артем взял на руки сына. Малыш заулыбался, когда папа состроил смешную рожицу, обхватил его колючий подбородок пухлыми ручками. — Проголодался? Я тоже.

Артем понес сына на кухню и по пути поцеловал в румяную щечку. Сережа еще громче засмеялся и хлопнул папу по носу.

— Мама?

— Мама уехала, сынок. У нее заболел дедушка, и она отправилась его проведать. Скоро мама вернется, а пока у нас с тобой будет мальчишник, — усаживая Сережу в детский стульчик, сказал Артем. В этот момент у него завибрировал мобильный. — Алло.

— Артем Игоревич Селезнев? — раздался в трубке незнакомый мужской голос.

— Да, это я.

— Следователь Ефимов Борис Петрович. На вас зарегистрирована машина «Шевроле» бежевого цвета, государственный номер «Роман, четыреста двадцать шесть, Варвара, Александр»?

— Да, на ней уехала моя жена!

— Произошло ДТП. Автомобиль на большой скорости вылетел с дороги и упал в овраг.

— Моя жена?! Что с ней?! Она в больнице?! Скажите, куда ехать?!

— Мне очень жаль, Артем Игоревич. Ваша супруга погибла…

Телефон выскользнул из руки и упал на пол, из динамика все еще доносился голос следователя.

23. Многословное молчание

Каждый человек совершает ошибки, разница лишь в том, что не все способны их признать и тем более исправить. Как часто мы предпочитаем искать себе оправдание вместо того, чтобы откровенно сказать, что были неправы? Как часто отмалчиваемся в надежде, что все утрясется само собой? Как часто боимся сказать простое «извини»?

Когда рано утром Галя ушла к себе, Стася так и не сомкнула глаз. Она думала о Беркуте — человеке, который подобрал ее шестнадцатилетнюю на улице, привел в свой дом, познакомил с друзьями, подарил любовь и стал ее семьей. Стася вспоминала, как накануне молча отвернулась, когда он спросил, хочет ли она вновь стать его женой, как ничего не ответила на его слова, что он был для нее лишь летним романом, как не попыталась задержать, когда он ушел. Ей захотелось немедленно поговорить с Беркутом. Стася вскочила с кровати, подбежала к зеркалу, наспех причесалась и направилась к двери, но на пороге столкнулась с Шурой.

— Ой, ты проснулась? А я за тобой. Завтрак готов.

— Завтрак?

— Да, Ленка и Карина накрывают в саду. Пойдем, потому что вам скоро выезжать.

Стася и Шура вышли в сад, где все уже собрались. Все, кроме Артема. Стася перевела взволнованный взгляд на Галю, и та сразу поняла ее вопрос.

— Тема уже поел и грузит вещи в машину. Вы выезжаете через полчаса, чтобы успеть заехать к его родителям, а потом до ночи вернуться домой.

— Мы поедем к нам домой? — усаживаясь за стол, спросила Стася.

— Конечно. Тем более тебе нужно переодеться, а вся твоя одежда в московской квартире.

Стася опустила взгляд на свой спортивный костюм и только сейчас задумалась о том, что ей действительно не во что переодеться. Последние несколько дней были столь безумными, что она забывала о самых простых и очевидных вещах.

— Как рука? — серьезно спросила Карина. — Нужно было перевязать вчера вечером, но я не стала тебя тревожить.

— Болит, но несильно.

— Я дам тебе с собой мазь. Будешь делать перевязки, обязательно наноси толстым слоем. Я вернусь в город послезавтра и посмотрю, как будет заживать.

— Спасибо большое.

— И еще, Стась. Ты должна принимать таблетки. Я вижу, что тебе лучше, но это не значит, что можно забыть про лекарства.

— Спасибо. Спасибо вам всем за то, что делаете. Спасибо, что вы меня не бросили там… — Стася опустила взгляд, смаргивая навернувшиеся слезы.

— Эй, ну что ты? — к ней подлетела Шура и крепко обняла. — Мы тебя никогда не бросим, ты же наша Стаська.

— Вот именно, — к ним пододвинулась Галя и стала поглаживать Стасю по спине.

— Эй, ну развели тут, — закатила глаза Лена и, скрестив руки под грудью, откинулась на стуле. — Кончайте нюни распускать! Стаське с Темой скоро ехать, а они рыдают.

— Какая ты бесчувственная, — шмыгнув носом, проговорила Шура, но ее сестра только хмыкнула.

— Девчонки, Лена права. Дайте Стасе поесть. Задерживаться не стоит. Дорога долгая.

Утерев слезы, девушки все же расселись за стол. Они пили чай из самовара, ели салат из овощей с грядки и лакомились плюшками с корицей, которые с утра пораньше напекла Шура. Никто не вспоминал о прошлых тяжелых днях, все демонстрировали Стасе свою дружбу. Она улыбалась в ответ, но тяжесть на сердце не проходила. Стася все время ждала, что вот-вот придет Артем, сядет рядом с ней и даст понять, что не сердится за ее вчерашнее молчание, но он не появился. Он дождался жену в машине и даже не вышел попрощаться с ребятами, ограничившись легким кивком. Стася чувствовала в нем перемену.

Они ехали уже больше часа, но так и не проронили ни единого слова. Сколько всего хотела сказать Стася, но, оказавшись рядом с Беркутом, так и не решилась. А он сосредоточенно вел автомобиль, глядя только на дорогу.

— Надо заправиться, — сказал он, прерывая долгое молчание. — Если тебе нужно в туалет, то лучше тут. Дальше будем ехать без остановок.

— Хорошо.

Когда Стася вернулась в машину, Артема еще не было. Она стала взволнованно смотреть по сторонам, боясь вместо него увидеть своих врагов, но на заправке была лишь одна фура с пожилым дальнобойщиком за рулем. Вскоре Стася заметила Беркута, он шел из магазина и что-то нес в руках.

— Что с тобой? — нахмурился он, садясь в машину.

— Я тебя не нашла здесь и испугалась, — честно призналась Стася.

— Держи. Ты всегда любила жевать их в дороге. — Артем протянул Стасе упаковку мармелада. Забирая его, она легко коснулась его руки, и Беркут вздрогнул от неожиданности.

— Спасибо.

Он кивнул и завел машину. В этот момент Стася почувствовала, что между ними выросла огромная ледяная стена. Очень хотелось плакать. Сердце словно разрывалось на части, и виной тому была она сама. Стася прикрыла глаза и откинулась на сиденье.

Артем посмотрел на нее — бледная, с темными кругами под глазами, изможденная. Его бедная девочка была совсем замученной. Проехав немного, он свернул на обочину, открыл багажник и вышел из машины. Стася наблюдала за ним, не решаясь спросить, что он делает.

— Ты выглядишь усталой. Перебирайся назад и поспи. Нам долго ехать, — сказал он, сооружая на заднем сиденье постель.

— Нет, все нормально, — слабо улыбнулась Стася, но бессонная ночь, так некстати напомнила о себе сладким зевком.

— Ложись. Не спорь, пожалуйста.

Стася проспала до самого приезда. Артем иногда поглядывал на жену в зеркало заднего вида, боясь, что она вновь исчезнет. Сегодня его девочка была другой, совсем не такой, как вчера: более кроткой, спокойной и какой-то неимоверно грустной. Но Артем списал это на усталость. Он знал, что их ждет серьезный разговор, но сначала нужно забрать сына.

Родители Артема жили на подъезде в Москву в просторном частном доме. Когда-то он принадлежал двум семьям, но несколько лет назад соседи съехали, и Игорь Александрович предложил жене выкупить их долю на средства, которые они откладывали на старость. Тамара Андреевна согласилась.

Проезжая по родным улицам, Артем сам не заметил, как стал улыбаться. Он захотел поскорее разбудить Стасю, чтобы показать места, где рос, но в последний момент его что-то остановило. Только у знакомых зеленых ворот он повернулся к жене и легко коснулся ее плеча.

— Мы приехали. Просыпайся.

Стася открыла глаза и, увидев Артема, улыбнулась. Она накрыла ладонью его руку. Сейчас стены между ними не было, и можно было заговорить, но Стася молчала. Слишком много всего хотелось сказать, но слишком мало слов, чтобы это выразить. Иногда молчание может быть красноречивее, только не всегда его понимают правильно. Артем ждал чего-то от Стаси, но не мог понять чего. Ему хотелось, чтобы она сама к нему потянулась, но чувствовал — ее что-то останавливает. Как бы сильно он ее ни любил, этот шаг Стася должна была сделать самостоятельно, без его помощи.

— Пойдем, Стась, родители заждались…

Переминаясь с ноги на ногу, Стася чувствовала, как от волнения немеют пальцы. Пусть Галя говорила, что родители Беркута ее любили, казалось, что ее ждет знакомство и придется заново заслуживать их доверие. Но ведь она нравилась им, значит, ничего не должно поменяться? В доме хлопнула дверь, а потом со скрипом отворилась калитка.

Высокий пожилой мужчина встретил их широкой улыбкой и, легко кивнув сыну, заключил Стасю в объятия. От него пахло табаком и кухней. Уютный домашний запах показался Стасе знакомым. Она ответила на объятия, а на глаза почему-то навернулись слезы.

— Дочка, ну наконец-то! Пойдемте скорее в дом. Тома уже накрывает! — Игорь Александрович подхватил Стасю под руку.

— Пап, мы же ненадолго. Только Сережу забрать и в Москву. Нам еще ехать, — вздохнул Артем.

— Вы весь день в дороге. Без еды. Проголодались же!

— Что есть, то есть, — усмехнулся Артем и посмотрел на Стасю. — Мама готовит так, что пальчики оближешь.

— Верю, — улыбнулась Стася.

Как только они зашли в прихожую, она почувствовала аппетитные ароматы, и живот звучно напомнил, что с утра они ничего не ели. Стасе стало неловко, но Артем и Игорь Александрович по-доброму рассмеялись, тогда и она поддержала их смех.

— Стасенька! — В дверном проеме показалась полноватая женщина в цветастом фартуке. Она прикрыла рот рукой и замерла на мгновение, но потом бросилась к Стасе и ее расцеловала. — Мы так переживали. Так волновались. Игорь даже сам хотел за тобой ехать, когда нам сказали, что ты в Солнечном…

— Мам, — вздохнул Артем. — Стася устала с дороги, пожалуйста…

— Да-да… Сейчас я вас накормлю…

— Тамара Андреевна, а где Сережа? — не выдержала Стася, она больше не могла ждать, как сильно хотелось увидеть сына.

— В своей комнате. Спит. Сегодня днем мы ходили в гости к соседке тете Лизе, а потом он с дедом возился в саду. Пойдем к нему. — Тамара Андреевна подхватила Стасю под руку и повела по коридору. Артем хотел пойти за ними, но она покачала головой: — Помоги отцу с гусем, а мы со Стасенькой к Сереже.

Тамара Андреевна завела Стасю в детскую. Это была небольшая комнатка с раскрашенными под голубое небо стенами, вдоль которых стянулись стеллажи с игрушками и детскими книгами. Посреди комнаты стояла кроватка в виде машинки, а в ней сладко посапывал малыш. Стася совершенно его не помнила. Она словно в первый раз видела его личико, но оно было самым прекрасным на свете. Разум можно обмануть, а материнское сердце никогда. Стася почувствовала огромную, неземную любовь к этому крошечному человечку и опустилась на пол рядом с его кроватью. Она неотрывно смотрела, как легко подергиваются его длинные реснички, как малиновые губки что-то неслышно бормочут, а бровки то домиком сходятся к переносице, то снова расслабляются.

— Ему что-то снится. После болезни он тревожно спит, — прошептала Тамара Андреевна и опустилась рядом. — Нам всем тебя не хватало, но ему особенно. Первый раз Сереженька так долго без тебя.

— Он такой красивый…

— Очень. Похож и на тебя, и на Тему. Кстати, ты не узнаешь эту комнату?

— Нет, — покачала головой Стася. — Я так ничего и не вспомнила. Какие-то обрывки прошлого, но все такое неясное…

— Вы с Темой здесь жили, когда ты была на последних месяцах. Он много работал и не хотел, чтобы ты была одна дома. Вот тут стояла ваша кровать, а на тумбочке колокольчик. Ты в него звонила, когда было что-то нужно, потому что сама поднималась с трудом. Сережка родился богатырем, врачи удивлялись, как ты такая хрупкая его выносила. Я, помню, готовила ужин, Темик был на работе, а Игорь смотрел хоккей. Ты позвонила в колокольчик — я к тебе. Смотрю — кровать мокрая. У тебя воды отошли раньше на две недели, чем доктора говорили. Сережа родился здесь. У нас в городе хороший роддом, да и мы все рядом.

Стася вспомнила свой странный сон около месяца тому назад. Тогда она приняла его за бред, но сейчас понимала, что это были отголоски воспоминаний.

Темная, освещенная только одним ночничком, комната. Она лежала на широкой двуспальной кровати, укутанная в большой мягкий плед. Это была не ее спальня, потому что Стася никогда не стала бы красить стены в зеленый, но здесь она чувствовала себя как дома. Захотелось встать, но это оказалось слишком тяжело. Ее тело будто налилось свинцом. Ноги казались тяжелыми, живот необъятным, а на груди как будто лежал камень. Стася захотела его с себя скинуть, провела рукой, но поняла, что нет никакого камня, а тяжелыми стали ее груди. Что случилось с ее телом? Оно стало совершенно другим. Это болезнь? А может быть, она умирает?

Стася посмотрела на окно. Через неплотные занавески можно было рассмотреть ветви деревьев, покрытые пушистым снегом. Была зима. Стася снова попыталась встать, но у нее ничего не получилось. Самой ей не справиться. Она огляделась и заметила на тумбочке колокольчик. Если позвонить, то к ней придут и помогут. Но кто придет? Где она? И почему она такая огромная, грузная и неподъемная? Колокольчик… Она потянулась к нему, но в этот момент почувствовала под собой влагу…

Они были в той же самой комнате, только теперь ее превратили в детскую. За окном все те же деревья, но вместо снега на них листва, стены больше не зеленые — и так лучше, нет той тумбочки с колокольчиком, а есть большой игрушечный конь. Но это именно та спальня.

— Стасечка, все в порядке? — взволнованно спросила Тамара Андреевна.

— Да. Теперь, да, — уверено ответила Стася.

— Пойдем. Ты, наверное, совсем умираешь с голоду.

— Нет, все в порядке, не беспокойтесь. Я хочу побыть с сыном, можно еще посижу с ним?

— Милая, Сережа никуда не денется. Он все равно спит, а тебе нужно покушать. Идем-идем.

В столовой за столом уже сидели Игорь Александрович и Артем. Судя по их хмурым лицам, они говорили о чем-то серьезном, хотя оба улыбнулись, когда их женщины вошли в комнату, Стася поняла, что что-то случилось.

— Что такое, Артем? — сходу спросила она, усаживаясь на стул рядом с ним.

— Люди Саши приезжали сегодня к родителям.

— Что?!

— Милый, зачем ты Стасю тревожишь? — нахмурилась Тамара Андреевна. — Не надо ее пугать! Отец их все равно прогнал!

— Мам, я не пугаю, Стася должна быть начеку! — строго сказал Артем и взял Стасю за руку. — Приезжали два лба, они искали тебя с сыном, но мама с Сережей как раз ушла к соседке. Они никого не нашли, и папа их прогнал.

— Они искали Сережу? — перепугалась Стася.

— Я не отдам им ни тебя, ни нашего сына. Есть одно место, где нас не найдут. Сейчас мы поедем туда, а утром — к твоему деду.

— Хорошо. Как скажешь.

— Ты же мне веришь? — Артем чуть сжал Стасину руку и заглянул ей в глаза.

— Верю, — ответила она.

— Милый, может быть, вам лучше остаться здесь, а завтра с утра поедете к Михаилу Ивановичу? — предложила Тамара Андреевна.

— Нет, мам, тут оставаться опасно. Они знают этот адрес и могут снова нагрянуть. Домой мы тоже поехать не можем. Собери, пожалуйста, Сережины вещи и что-нибудь из продуктов с собой?

— Вы даже не поужинаете?

— Мам, нет времени…

— Тома, слышала, что Тема сказал? Иди собирай мальчика, а я заверну им еду.

— Я с вами, — поднялась Стася и пошла за свекровью.

Пока Тамара Андреевна собирала в сумку детские вещи, Стася сидела на краешке кровати и гладила спящего сына. Ей хотелось скорее его разбудить, но в то же время было страшно. Она его не помнила, но любила всем сердцем, а узнает ли ее Сережа после стольких месяцев разлуки? Пусть и не по своей воле ее не было рядом, но Стася чувствовала огромную вину перед сыном.

Сережа забавно причмокнул и открыл сонные глазки. Он удивленно посмотрел на Стасю, а потом перевел взгляд на Тамару Андреевну и потянул к ней ручки. Забыл… Стасю словно полоснули лезвием по сердцу.

— Баба?..

— Сереженька, смотри, кто к нам приехал! Это же мама! — Тамара Андреевна вынула ребенка из кроватки и сама усадила к растерянной Стасе на коленки. — Мама… Смотри!

— Мама!

Сережа засмеялся и ухватил пухлой ручкой Стасин локон, а она отчаянно прижала его к груди. Он закряхтел от неудобства, и Стася встала и закружила сына в воздухе. Тогда малыш еще громче засмеялся, а потом с важным видом отправил прядь волос себе в рот.

— Эй, это же невкусно, — рассмеялась Стася и попыталась забрать у сына свои волосы.

В этот момент в детскую вошел Артем. Он замер на пороге, а потом подошел к жене и сыну, поцеловал его в макушку и посмотрел Стасе в глаза. Она ждала, что сейчас он поцелует и ее, но Артем отстранился. Возможно, он постеснялся матери? Да, конечно, именно так. Именно так хотела думать Стася, но кожей почувствовала ту ледяную стену, которая снова возникла между ними.

— Нам пора, — сказал он.

— Да. Конечно, — вздохнула Стася.

Артем усадил Сережу в детское кресло и предложил Стасе сесть сзади с ребенком. Она и так хотела быть ближе к сыну, но надеялась, что Беркут не пытался таким образом удержать ее подальше от себя.

— Беркут, а почему мы не можем поехать к дедушке сейчас?

— Через час стемнеет. Мы не успеем добраться засветло, а я не хочу ехать по темной дороге. Это небезопасно.

— Ты прав.

Дальше они ехали в невыносимом молчании. Стася играла с Сережей, но мысли ее были об Артеме, а он лишь изредка поглядывал на нее в зеркало заднего вида. Они приехали в Москву, когда стемнело. Стася смотрела в окно и узнавала город: сталинские высотки, Останкинскую башню, район ВДНХ. Только это было сродни тому, как оказываешься в месте, которое когда-то видел на картинках, но не как возвращение в родной город. А ведь здесь столько всего происходило: их юность, свидания, ссоры и примирения, встречи с друзьями, работа, в конце концов. Возможно, тот двор, что они только что проехали, мог что-то для нее значить. У нее отобрали жизнь, лишили первого признания в любви, предложения руки и сердца, свадьбы, первой брачной ночи, момента, когда она узнала, что станет матерью, рождения сына, его первого слова…

— Мама, — позвал ее Сережа, и Стася только заметила, что плачет.

— Да, мой хороший? — сквозь слезы улыбнулась она, и Артем встревожено посмотрел на нее.

— Стась, все в порядке?

— Не знаю, — честно призналась она. — Не знаю…

— Все будет хорошо. Потерпи. Мы почти приехали.

Они свернули во двор какого-то огромного кирпичного здания. Оно не было похоже на жилой дом, а на въезде висела табличка «Посторонним вход воспрещен». Артем сказал, чтобы Стася не выходила, а сам выскочил из машины и закрыл за ними ворота, повесив на них тяжелую цепь. Потом он вернулся, и они поехали дальше вдоль здания, пока не остановились у его дальнего торца.

— Мы на месте. Возьмешь Сережу?

— Конечно, — кивнула Стася и взяла на руки сына. — Вот так, малыш. Иди к маме.

Стася качала сына и смотрела, как ловко Беркут нагружает себя вещами. Он чувствовал на себе ее взгляд, но специально не оборачивался. Сначала Артем хотел поговорить, а для этого у них будет целая ночь.

— Что это за место?

— Бывший тренировочный комплекс. Кир тут работал с новобранцами, пока им не выделили новое помещение. Здание пустует уже пару лет, но внутри вполне пригодно для жизни.

Артем завел жену внутрь и включил большой рубильник. С треском и гудением заработали большие серо-белые лампы, и Стася увидела огромный зал с матами и боксерскими грушами. Одна часть зала была обустроена для жилья: там стояли стол и два стула, небольшая электрическая плитка, обогреватель и надувная кровать, на которой валялось что-то красное и, кажется, шелковое.

— Садитесь пока, а то тебе тяжело, — сказал Артем, протирая тряпкой стул. — Немного пыльно, но сейчас приберемся. Как рука?

— Спасибо, хорошо, — кивнула Стася.

— Сооружу кроватку Сережке, и перевяжемся. Тут все есть: туалет, вода, душ. Не очень уютно, но ночь провести можно.

— Тут кто-то живет?

— Жил. Я. — Артем не смотрел на Стасю, но продолжал рассказывать: — Когда я думал, что ты погибла, не мог находиться дома. Сына взяли родители, а я приехал сюда. Мне нужно было время. Я жил здесь неделю.

Стася молчала. Она смотрела на красную ткань на кровати, которая оказалась женской сорочкой. Ей не хотелось думать о том, как эта вещь здесь оказалась, но ответ был слишком очевиден. Она почувствовала, будто ее предали, но понимала, что не имеет права так считать. Артем думал, что она погибла… Но неделя ведь такой маленький срок, чтобы быть с другой.

— Давай Сережу. Он клюет носом. — Артем подошел к Стасе, и малыш сам потянул к нему ручки. — Вот так, приятель. Поспишь сегодня здесь.

Он понес мальчика к импровизированной кроватке, которую сделал из двух каких-то ящиков и матраца, а чистое постельное белье все еще лежало в шкафу. Стася наблюдала, как Беркут укладывает их сына, и улыбалась его забавному рассказу о том, как папочка спас мамочку.

— Уснул, — прошептал Артем и подошел к Стасе. — Ты тоже устала.

— Не так, как ты. Я спала в машине, а ты был за рулем.

— Я куда больше хочу есть, чем спать. Ты голодна?

— Угу…

— Я взял маминого гуся, картошки, овощей. Если хочешь, сходи в душ, пока я разогрею.

— Лучше я. Все-таки я же женщина.

— Боюсь, ты не управишься с этой штуковиной, — Артем покосился на плитку. — Иди в душ, а я приготовлю ужин.

— А где здесь душ? И полотенце…

— Вон та дверь, — Артем указал в другой конец зала, — там три душевых. Выбирай любую. Полотенце сейчас дам. И, Стась, — он подошел к надувной кровати, взял красную сорочку и протянул ей. — Можешь переодеться в нее. Это твоя любимая.

Теплая вода смыла не только усталость, но и все переживания. Стася надела свою сорочку и улыбнулась. Она бы все равно простила Беркута, но так и прощать было не за что.

Артем накрыл на стол и даже нашел где-то свечку. Он волновался, словно у них было первое свидание. Хотя в некотором роде так и было. После того, как открылась правда, они со Стасей только ссорились, но сегодня все было по-другому. Сегодня она могла дать ему шанс.

— Очень красиво, — сказала Стася, и Артем дернулся, не услышав ее шагов.

— Картошка не готова пока. Я быстро в душ и вернусь. А ты пока…

— Я побуду с Сережей.

— Да. Побудь с Сережей.

Артему срочно требовался прохладный душ. В своей красной сорочке Стася была совсем такой, как прежде, и держать себя в руках оказалось чертовски сложно. Но ведь он не мог напугать ее сейчас, когда она только начала ему доверять.

Сережа спал, смешно посасывая палец. Стася легко провела рукой по его кудряшкам и направилась на их импровизированную кухню. Она сняла с плиты кастрюльку и разложила картошку по тарелкам. Ей хотелось поухаживать за Артемом. Показать ему свое расположение и хотя бы так попробовать заслужить прощение.

Стася слышала, как шлепают по полу его босые ноги, но не решалась повернуться, пока Артем не подошел вплотную. Его напряжение передалось ей, и она взволнованно посмотрела на мужа.

— Стась, нам надо поговорить, — серьезно сказал он и сел на стул.

— Да, — ответила она, и ее голос сорвался на какой-то мышиный писк. Артем сел на стул, перевел дыхание и посмотрел на Стасю.

— Я знаю, что чужой для тебя. Знаю, что ты не свыклась с мыслью, что между нами все куда серьезнее, чем ты думала, но я хочу попросить тебя дать нам шанс. Позволь снова ухаживать за тобой, и если ты так и не полюбишь меня, я дам тебе развод.

— Развод?

— Я не хочу удерживать тебя насильно. И принуждать ни к чему не хочу. Стась, если ты…

— Тш… — Стася подошла к Артему, опустилась к нему на колени, прислонив кончики пальцев к его губам. — Тш… Не говори ничего. Позволь мне. Я слишком много молчала в эти дни.

Артем кивнул и опустил руки ей на талию, чувствуя, как Стася напряглась, подобно натянутой струне. Ее мокрые волосы промочили футболку на его груди и по коже побежали мурашки. Было холодно, но он не шевелился.

— Я не могу с тобой развестись, — тихо сказала Стася. — Вчера ты спрашивал, хочу ли стать снова твоей женой, но я молчала. Мне нужно было многое понять, чтобы ответить на этот вопрос… Да. Я хочу быть твоей женой. Я люблю тебя, Беркут.

— Ты вспомнила или почувствовала? — прошептал он.

— Нет. Я просто это знаю. И всегда знала. С того момента, как мы столкнулись на улице.

Солнечный. В это же время.

— Александр, какие наши дальнейшие действия? — вопросил Макс.

— Дождемся, когда они поедут к старику, — ответил Саша.

— Подожди! Ты хочешь позволить Стасе и ее мужу встретиться с Михаилом Ивановичем? Но ведь тогда мы пропали! — перепугалась Лиля.

— Вы — возможно, а я планирую забрать себе бизнес старика, — усмехнулся Саша.

— Позволь узнать, каким образом? — нахмурился Макс.

— Вам это не понравится. Вы же изначально были против жертв. А теперь по-другому никак.

— Что ты хочешь сделать со Стасей?! — отчеканила Лиля, поднимаясь со стула.

— Макс, угомони женушку, — махнул рукой Саша, и Макс потянул Лилю за рукав.

— Пусти меня! — она дернула руку, и Макс опешил от такой наглости. — Что ты собираешься сделать со Стасей?!

— Ни-че-го. Со Стасей я ничего делать не собираюсь. А вот с ее сыном…

24. Возвращение в прежнюю жизнь

Человек — творец судьбы. Он сам пишет книгу жизни, решает по какому пути идти и делает выбор, кого брать с собой. Но что, если все наши старания — на самом деле игра по правилам высшей силы, которая давным-давно решила будущее за нас?

Той ночью в старом тренировочном зале и Артем, и Стася окончательно убедились, что их судьба друг в друге. Теперь они не сомневались, что никакие трудности больше не смогут их разлучить. Отобрав у Стаси воспоминания, ни родители, ни Саша не смогли заставить замолчать чувства. Любовь, как росток, смогла пробить бетонную плиту амнезии и расцвести в сердце.

— Когда мы первый раз… в смысле в первый раз после нашего второго знакомства были вместе, я чувствовала, что поступаю правильно, хотя вроде как узнала тебя совсем недавно, — призналась Стася. — Мне не было стыдно или неловко. Я знала, что все так, как и должно быть. Правда, после рассказа Лили боялась, что во мне говорит прошлая распутная натура.

— А я почувствовал тогда свою прежнюю Стасю, — улыбнулся Артем и откинул влажную прядь с ее лица. — Мне так хотелось, чтобы ты вспомнила… Один раз у тебя почти получилось. Когда я был у тебя, и ты вдруг сказала, что мы можем разбудить Сережу.

— Я не понимаю, что это было. Это произошло как-то само собой, но я решила, что говорила про отца.

— Когда мы узнали, что у нас будет мальчик, ты захотела назвать его в честь папы. Тебе его очень не хватало.

— Мне так жаль, что я его не помню! Тебя, Сережу, ребят я смогла узнать заново, а папу… Артем, я же вспомню?

— Солнышко, мы сделаем все возможное. Сразу после того, как поговорим с Михаилом Ивановичем, поедем к Карине в больницу и запишем тебя на МРТ мозга.

— Дедушка… Как он ко всему отнесется?

— Что-то мне подсказывает, что он будет счастлив познакомиться с правнуком.

— Если бы я только знала, какой дед на самом деле, если бы пришла к нему раньше…

— Стась, сделанного не воротишь, но у нас еще есть время все исправить.

— А еще ты обещал, что свяжешь меня с Мариной, — напомнила Стася. — Я хочу сказать, как сильно ей благодарна за то, что она делала.

— Обязательно. Мы позвоним ей утром.

— Спасибо, — Стася опустила глаза и улыбнулась. — За все, за все спасибо.

— Я люблю тебя, Стаська. В какую бы передрягу ты ни попала, я тебя вытащу.

— Не сомневаюсь.

Стася встала с колен Артема, и он нахмурился, тут же чувствуя неприятный холод ее отсутствия. Но она не собиралась уходить. Напротив, Стася хотела показать, что теперь никуда не денется. Она снова опустилась мужу на колени, но в этот раз к нему лицом.

Артем вспомнил, как несколько лет назад Стася также грациозно опускалась ему на колени в одном белье. Это был его мальчишник, и любимая ревнивица переживала, что друзья закажут ему стриптизершу. Кирилл в шутку сказал, что это обязательный атрибут качественного мальчишника, и его девочка приняла к сведению. Стриптиз был, только исполнила его Стася.

Ее пальчики прорядили его короткие жесткие волосы и сомкнулись на затылке. Дыхание Артема сбилось, он не мог отвести взгляда от ее манящих губ, но Стася не спешила целовать. Она коснулась щекой его щеки, прикрыла глаза и вдохнула знакомый запах безопасности и спокойствия, который ей когда-то снился.

— Я люблю тебя…

— Я так скучал…

Артем не мог больше выносить мучительного ожидания. Он подхватил жену под бедра и встал вместе с ней. Стася обвила ногами его торс и даже не заметила, как их губы нашли друг друга. Артем жадно, неистово целовал, а она отвечала, с удовольствием подчиняясь его напору. Вдруг Стася почувствовала под собой холод металла — Артем усадил ее на стальную столешницу.

Красная сорочка полетела на пол, а за ней и футболка Артема. Стася была обнаженной, в то время как на нем оставались штаны. Она попыталась их стянуть, но руки дрожали и никак не получалась развязать шнурок. Артем это заметил:

— Тебе холодно? Ты дрожишь…

— Нет. Я волнуюсь.

— Почему?

— Ты — мой муж, а я не помню, как это делать с мужем.

— Тогда будем считать, что сегодня у нас снова первая брачная ночь.

Артем подхватил Стасю и понес к кровати. Он медленно опустил ее на холодную простынь, скинул с себя штаны и устроился рядом. Стася провела кончиками пальцев по его груди, очертила пупок и по дорожке жестких волосков опустила руку ниже. Артем громко выдохнул.

— Тш… Не разбуди Сережу.

— У него крепкий сон, а мы постараемся быть тихими.

Артем неожиданно навалился на Стасю и подмял ее под себя. Она запрокинула голову, и он коснулся губами ее подбородка.

— М-м-м…

— Я знаю… твое чувствительное место.

И как она не поняла раньше? Ведь каждая их близость кричала о том, что Беркуту известно ее тело. Он целовал там, где ей хотелось, двигался, как ей нравилось, сжимал в объятиях, когда она того желала.

Артем стал целовать ее шею, и Стася закусила щеку, чтобы не простонать в голос. Он коснулся губами острых выпирающих ключиц и медленно поцелуями спустился до груди. Стасино тело было прекрасно, и он любил каждый его миллиметр. Даже едва заметные растяжки нравились Артему, напоминая, что она выносила и родила его сына.

Стася выгнулась навстречу мужу, когда он несильно прикусил ее набухший сосок. Он слегка усмехнулся и «залечил» укус кончиком языка, вызывая у жены тяжелый вздох. Ему не хотелось тянуть, Артем желал Стасю всю, но решил не торопиться, мучая и себя, и ее. Она же не могла выносить его пытку. Стася толкнула Артема, и он все понял без слов. Теперь она была сверху. Упершись руками в грудь, она чуть приподнялась, позволяя ему в себя проникнуть, и в этот момент почувствовала, будто ее тело сжалось. Это было новое, неведомое ранее, но очень приятное ощущение. Стася задрожала, а потом замерла. Только теперь Артем уже не мог себя сдерживать. Он крепко сжал бедра жены и в бешеном темпе стал врезаться в ее тело. Стася не заметила, как оказалась снова внизу, но теперь ей хотелось быть ведомой. Она отдалась Артему без остатка: телом, душой и сердцем.

Ночь, полная любви, плавно переросла в счастливое семейное утро. Проспав всего несколько часов, и Артем, и Стася ощущали невероятный прилив сил. Они завтракали и кормили сына, смеялись, шутили и целовались украдкой, пока Сережа не видел. Неуютный тренировочный зал обоим казался шалашом, в котором они нашли свой рай. Но все когда-нибудь заканчивается. Артем дал Стасе телефон, чтобы она поговорила с Мариной, а сам тем временем прибрался и собрал сына.

— Милая, нам пора.

— Да, конечно, — кивнула Стася. — Мариш, прости, мы едем к дедушке.

— Передавай ему привет. Классный он у тебя, — улыбнулась Марина, вспоминая забавного старичка.

— Да. Точно.

Дорога до дома Михаила Ивановича заняла полтора часа, но там им сообщили, что полностью окрепший мужчина вышел на работу. Стася не знала, куда теперь ехать, ведь у ее деда было не одно подпольное казино. Но когда экономка Михаила Ивановича узнала, что эта девушка его внучка, тут же сообщила адрес офиса. Артему и Стасе пришлось возвращаться в Москву.

— Кажется, здесь, — пробормотал Артем, сверяясь с навигатором, припарковавшись у трехэтажного офисного здания. — Волнуешься?

— Угу…

— Все будет хорошо. Пора поставить точку во всей этой истории.

Михаилу Ивановичу доложили, что к нему приехала внучка. В последние дни он весь извелся, ведь Стася куда-то запропастилась. Ни Лиля, ни Саша не смогли толково объяснить, куда она делась, говорили что-то про поездку, но он им не верил. Как внучка могла уехать, зная, что он в больнице? Как могла не предупредить, не позвонить? Неприятная мысль, что Стася так и не полюбила деда за короткое время знакомства, болью отдавалась в сердце. И вот вдруг ему сообщают, что она в приемной. Конечно, Михаил Иванович обрадовался, но решил не показывать этого Стасе. Услышав за дверью шаги, он повернулся на кресле спиной к двери и крикнул:

— Войдите!

— Дедушка!

Стася с порога бросилась к нему, но он продолжал рассматривать картину на стене, игнорируя внучку.

— Дедушка, ты чего?.. — растерялась Стася, не ожидая подобного приема.

— Как понимать твое исчезновение, Станислава?! — строго спросил он и картинно крутанулся на кресле. Тут Михаил Иванович увидел в дверях кабинета Артема с ребенком на руках. — А это тот строитель? Так ты с ним сбежала?! После того, как он тебя бросил?!

— Дедушка, все совсем не так!

— Не так?! А как же тогда? Ты пропадаешь на несколько дней, твоя тетка что-то там врет, твой жених тоже ничего не говорит толком, а теперь ты заявляешься ко мне на работу с этим парнем. И что это за ребенок?!

Возмущению Михаила Ивановича не было предела. Он с шумом отодвинул кресло и встал, напугав тем самым Сережу. Малыш громко заплакал, и Стася бросилась к нему.

— Что здесь происходит? — нахмурился Михаил Иванович и шагнул к Артему со Стасей. Он не хотел верить глазам, но мальчик был копией его сына, а когда малыш назвал Стасю мамой, все сомнения отпали. Пораженный Михаил Иванович отшатнулся и переспросил одними губами: — Мама?

— Дедушка, ты не представляешь, что с нами произошло, — забирая у Артема сына, заговорила Стася. — Но первое, что ты должен знать, я тебя люблю. Очень люблю.

— Стасенька, рассказывай, не томи, — сменив гнев на милость, вздохнул Михаил Иванович. Не мог он долго играть в строгого деда рядом с любимой внучкой, да и понял, что действительно ошибся. Что-то случилось. — И ты, молодой человек. Как тебя там?.. Орел?.. Сокол?.. А! Беркут!

— Артем, — поправил он и протянул Михаилу Ивановичу руку, и тот ее пожал. — Артем Селезнев.

— Артем… Проходи, Артем.

Михаил Иванович указал на темно-зеленый кожаный диванчик у стены. Его кабинет был выполнен в лучших традициях классического интерьера: дубовый стол, огромное кресло, обтянутое натуральной кожей, диванчик для гостей. При всей своей импозантности работать Михаил Иванович предпочитал в строгой обстановке.

Артем и Стася сели на диван и взволнованно переглянулись. А Михаил Иванович не сводил глаз с ребенка. Очень уж он был похож на его сына: каштановые кудряшки, ямочки на щеках, только глазки у него были Артемовы. Все было слишком очевидно, но Михаил Иванович решил дождаться объяснений внучки.

— Так что, Стасенька? Кто этот мальчик? Я не ослышался, он назвал тебя мамой?

— Нет, дедушка, ты не ослышался. Этот мальчик — наш сын, — Стася улыбнулась и взяла Артема за руку. — Наш сын и твой правнук. Сережа.

— Сережа?.. Как твой отец?..

— Да, как папа.

— Так… когда же вы успели? Сколько ему? — Михаил Иванович заглянул в лицо малышу и расплылся в улыбке, а тот, уже успокоившись, стал с интересом рассматривать незнакомое морщинистое лицо.

— Сереже два с половиной года.

— И этот парень его отец? — Михаил Иванович перевел взгляд на Артема и нахмурился.

— Да, Михаил Иванович, — кивнул Артем.

— Теперь, как честный человек, ты обязан жениться на Стасе!

— Уже, — усмехнулся он.

— Как? Уже? Вы поженились? Так за этим ты сбежала? Чтобы тайно выйти замуж? — Михаил Иванович посмотрел на Стасю. — И как ты могла столько времени скрывать, что у тебя есть ребенок?

— Дедушка, мы с Артемом женаты уже четыре года, я никогда не скрывала ни его, ни нашего сына. Но там, в Солнечном, когда мы с тобой встретились, я не помнила свою семью.

— Отчим Стаси накачал ее лекарствами, которые вызвали амнезию. Моя жена забыла обо всем, что с ней было, а Лиля и Макс внушили, что она была совсем другим человеком.

— Что?!

— Да, дедушка. И я до сих пор ничего не помню. Если бы Артем не вытащил меня из Солнечного, то я бы сейчас была помолвлена с Сашей.

— Какой ужас! Я ничего не понимаю… — Михаил Иванович подошел к шкафчику и открыл один из ящиков. — Мне нужно успокоительное.

— Дедушка, тебе нехорошо? — заволновалась Стася.

— Нет-нет… нормально. — Михаил Иванович достал небольшую фляжку и сделал несколько больших глотков. — Так лучше. Хороший коньяк.

— Дед, разве тебе можно?

— Сейчас, дорогая, нужно, — усмехнулся он и снова сел напротив ребят. — А теперь объясни, как все произошло.

— Артем все расскажет, — улыбнулась Стася мужу. — Я многого не помню.

— Слушаю.

— История будет долгой…

Михаил Иванович ни разу не перебил Артема, и по его серьезному лицу было сложно понять эмоции, которые он испытывает. В какой-то момент Стася даже подумала, что дедушка им не верит, но это было не так. Он был в ужасе от того, через что прошла его внучка, и чувствовал огромную вину, что на столько лет оставил ее одну.

— …И поэтому мы приехали к вам. Теперь, когда вы все знаете, эти люди оставят нашу семью в покое, — закончил историю Артем.

— Почему ты сразу не приехал ко мне? Почему не рассказал? Почему позволил этим змеям подколодным мучить мою Стасеньку? — накинулся на него Михаил Иванович.

— Я не мог. Сначала потому что не знал вас. Знаете, рассказы Стаси о дедушке, который от нее откупился, не очень-то располагали вам доверять! — решительно ответил Артем, и Стася чуть крепче сжала его ладонь, чтобы он держал себя в руках.

— Хм… Ладно. А потом?

— Потом я убедился, что вы совсем не такой, как мы думали. Но если бы я все рассказал, то и Стася бы узнала правду.

— И?..

— Вы не понимаете. Лекарства, которые Макс ей давал, имели побочный эффект. У нас есть таблетки, которые помогают Стасе справиться с правдой сейчас, но раньше у нас ничего такого не было. Расскажи мы Стасе все сначала, то она могла бы не перенести такого открытия.

— Да, дедушка, — Стася показала ему свою пораненную руку. — Видишь? Это случилось, когда ребята рассказали о том, кто я.

— У Стаськи помутился рассудок. Она просто потеряла связь с реальностью, разбила окно ладонью, бросалась на нас… Ей было настолько плохо, что это было похоже на эпилептический приступ. Но у нас уже было успокоительное, которое помогло.

— Боже мой… Дочка, что же тебе пришлось пережить? — наконец Михаил Иванович дал волю чувствам, и на его глазах заблестели слезы. — Если бы я сразу, как твой папа погиб, забрал тебя от Лильки, ничего бы этого не случилось. Вот я старый идиот! Думал, что там тебе будет лучше.

— Дедушка, не говори так. Мне тоже очень жаль, что мы потеряли столько лет, но зато у меня появилась чудесная семья, а сейчас мы сможем наверстать упущенное. — Стася улыбнулась, но на глаза все равно навернулись слезы. Она чувствовала невероятное облегчение, что дедушка теперь знал правду, но, глядя на его грустное лицо, ей так же было больно.

— Милая моя, как бы я этого хотел. Но вряд ли мы многое успеем за то время, что мне отведено.

— Дедушка, не говори так…

— Это правда, — Михаил Иванович достал носовой платок и вытер влажные глаза. — Но у меня хватит времени, чтобы разобраться с этой шайкой прохвостов. А теперь давай мне скорее правнука. Я должен познакомиться с ним получше.

— Он тяжелый, — возразила Стася.

— Не выдумывай! — Михаил Иванович забрал у внучки ребенка и поцеловал его кудрявую макушку. Сережа засмеялся, а потом забавно поморщился, почувствовав запах табака. — На Сергея в детстве похож. Отца твоего.

— Дедушка, что мы теперь будем делать? Ты позвонишь Лиле?

— Для начала, дорогая, я хочу побеседовать с твоим мужем с глазу на глаз, — Михаил Иванович метнул в Артема грозный взгляд.

— Мне выйти? — удивилась Стася.

— За нашим зданием есть скверик. Вы можете погулять там с Сережей, а Петька за вами присмотрит. Сейчас позову его, — Михаил Иванович подошел к столу и снял трубку: — Душечка, позови-ка сюда Петро.

Вскоре на пороге показался запыхавшийся Петька в каких-то несуразно коротеньких шортах и полосатой футболке. Он никак не мог отдышаться и выглядел напуганным.

— Ну как?! — сурово вопросил Михаил Иванович.

— Почти… — тяжело сглотнув, ответил Петька и перевел взгляд на гостей босса. — Стася? Беркут? Вы приехали? А Михаил Иванович весь извелся!

— Петька! А ну цыц!

— Петя, что с тобой? — ужаснулась Стася.

— Тренируюсь, — вздохнул он. — Михаил Иванович считает, что я недостаточно крепкий.

— И правильно считаю! Посмотри на себя: тощий и хлюпкий! А на Стасиного мужа взгляни! Вон какие ручищи!

— Мужа?! — обомлел Петька. — Ты вышла замуж?! Поздравляю! — Он шагнул к Стасе, но споткнулся о собственную ногу и чуть не упал. — Уй… извините…

— Петька! Кончай комедию разводить! Не затем тебя позвал! — прикрикнул Михаил Иванович. — А Стася давно замужем. Даже сын есть.

Несчастный помощник Михаила Ивановича, измотанный бегом по району, окончательно запутался. Он умоляюще посмотрел на Стасю, и она пришла ему на помощь:

— Петь, это долгая история, я тебе все расскажу.

— Да, милая, расскажи ему, пока будете гулять, — улыбнулся Михаил Иванович и передал внучке Сережу, который уже проникся симпатией к дедушке и вовсю игрался с его галстуком. — Петька! Пойдешь со Стасей и Сереженькой в сквер, с собой прихвати людей из охраны. Понял?

— Да, Михаил Иванович.

— И, Петь, пока они гуляют, ты отжимаешься!

— Но, Михаил Иванович…

— Все-все! Идите!

Михаил Иванович явно стремился поскорее выпроводить внучку с правнуком, чтобы остаться наедине с Артемом. Стася не стала перечить дедушке и, подмигнув мужу, вышла вслед за Петькой. И только сейчас она поняла, как сильно скучала и по деду, и по его забавному помощнику.

— Петь, за что дедушка тебя так?

— Не знаю, Стась. Ты как исчезла, он как с цепи сорвался. Знаю, что даже нанял кого-то тебя разыскать, хотя все это держал в строгом секрете. Так что же случилось? Ты правда замужем? Это твой сын?

— Да. Знакомься, — Стася поставила Сережу на пол напротив Петьки, — Селезнев Сергей Артемович. Самый красивый и самый любимый ребенок на свете!

Сережа засмеялся и сделал несколько шажков к Петьке, который тут же подхватил его на руки. Они вышли на улицу, по пути захватив с собой двух крепких мужчин из охраны Михаила Ивановича, и направились в небольшой сквер с детской площадкой. Стася усадила сына на качели и стала рассказывать Пете свою историю.

Они не сразу заметили, как неподалеку остановились три черные тонированные машины и оттуда выскочили вооруженные люди, как их охрана попыталась вызвать срочное подкрепление, но не успела.

— Что происходит? — вскрикнула Стася, когда один из охранников загородил ее и ребенка.

Послышался хлопок и бугай, выступавший живым щитом, медленно осел на землю. Второй хлопок — и упал второй охранник.

— Здравствуй, Станислава, — расплылся в омерзительной улыбке Саша, направляя на нее пистолет, из которого застрелил телохранителей. — Неужели Михаил Иванович поскупился на твою охрану?

— Что тебе надо? — прижимая к груди ребенка, вопросила Стася.

— Все то же, дорогая, все то же.

— Ты опоздал! Дедушка знает правду! Я никогда не стану твоей женой, тем более что уже замужем.

— Дура! Ты мне не нужна! Неблагодарная тварь! Я приютил тебя после смерти отца, а ты от меня сбежала…

— Оставь меня в покое! — процедила Стася. Она верила, что ей придут на помощь, что вот-вот появится Артем и снова ее спасет. Нужно только потянуть время.

— Повторяю, ты мне не нужна, но на бизнес старика у меня уже есть планы. А ведь он теперь не перепишет его на меня…

— Он бы и раньше не переписал. Ты бы был только управляющим!

— Стасенька, не будь наивной… — рассмеялся Саша. — Я бы нашел способ заполучить дело твоего деда, а ты в довесок — неплохой бонус, но все вышло из-под контроля. Теперь я не намерен с тобой возиться. С твоим сыном будет меньше проблем.

— Что?! — Стася крепче прижала к себе Сережу, и Петька, вдруг почувствовавший себя героем, загородил собой и ее, и ребенка.

— Отдай мне своего сына.

— Никогда!

— Отдай, иначе я выстрелю в этого уродца, — он указал дулом на Петьку, — потом в тебя, — очертил в воздухе ее силуэт, — и все равно возьму Сережу.

— Нет! — прокричала Стася, но Саша только усмехнулся:

— Берите его.

Четверо здоровенных мужчин подлетели к Стасе. Петька попытался оттолкнуть одного из них, но тут же получил два сильных удара в живот и один по лицу, после чего отключился. Сережа громко расплакался, а Стася отчаянно пыталась удержать сына, но его вырвали у нее из рук. Она кинулась за бугаями, но ее грубо оттолкнули.

— Не переживай, мы позаботимся о мальчике. Позже я свяжусь со стариком и озвучу свои условия.

25. Схватка

Зло имеет тысячу воплощений: безжалостность, циничность, жестокость, беспринципность и даже безразличие. Зло проявляет себя по-разному и несет самые противоречивые последствия. Зло — это убийство невинного, зло — это клевета, зло — это отобрать ребенка у любящей матери.

Прошли сутки, как похитили Сережу. Сутки отчаяния, страха, переживаний и боли. Саша почти сразу позвонил Михаилу Ивановичу и выдвинул свои условия. Он дал старику пять дней, чтобы переоформить весь бизнес на него. И, конечно же, никакой полиции, если ребенка хотят увидеть живым. Михаил Иванович не раздумывая согласился, и тут же связался со своими юристами. Но даже идя во всем навстречу Саше, и Михаил Иванович, и Стася с Артемом понимали, что нет никаких гарантий, что они спасут мальчика.

Стася сидела в детской в их с Артемом московской квартире и не сводила глаз с фотографии сынишки. Все это время она могла думать только о нем: где его держат, как кормят, успокаивают ли, когда он плачет? Стася не помнила прошлого, но была уверена, что никогда раньше ей не было настолько страшно. Чудовищно короткой была ее радость материнства.

В соседней комнате послышались голоса. Артем и Михаил Иванович, видимо, думали, что она спит после дозы успокоительного, но за прошедшие сутки Стася задремала лишь однажды, когда обессилила от пролитых слез. Теперь же она держала себя в руках и была готова на невозможное, лишь бы спасти сына.

— Главное, будь со Стасей, вам не стоит волноваться. Я не дам внучка в обиду, — прошептал Михаил Иванович.

— Знаю, но я не могу не волноваться. Михаил Иванович, скажите, что вы задумали? — настаивал Артем.

— Ты слишком честный и принципиальный, а тут стоит обратиться к людям по ту сторону закона.

— Дело касается моего сына. Ради него я готов на сделку с самим дьяволом.

— С дьяволом я уже давно в сговоре, — засмеялся Михаил Иванович, и тут в гостиную вышла Стася.

— Так в чем заключается твой план, дедушка?

— И ты туда же? Детки, будьте дома и ждите меня. Я приеду через пару часов. Заодно загляну в больницу к Петьке. Все. Это не обсуждается! — отрезал Михаил Иванович, и Артем со Стасей не стали с ним спорить. В борьбе с Сашей у них были связаны руки, а деду оба доверяли, как себе.

Михаил Иванович ушел и, оставшись в оглушительной тишине пустой квартиры, Стася и Артем просто обнялись. Сейчас они делили боль надвое, но от этого она не становилась меньше. Чтобы выполнить условия Саши, им пришлось соврать всем, будто они уезжают вместе на несколько дней, чтобы снова стать семьей. Друзья радовались, поздравляли, и приходилось сдерживаться из последних сил, чтобы не испортить этот гнусный спектакль.

Петька попал в больницу. Побои, которые он получил, защищая Стасю и Сережу, оказались серьезными. Кроме отбитых почек, он схлопотал сотрясение мозга. Сначала Михаил Иванович был готов добить несчастного на месте за то, что он не уберег правнука, но выслушав рассказ Стаси, сменил гнев на милость.

Охранники Михаила Ивановича оба остались живы. Все предусмотрев, Саша выстрелил в них не пулями, а сильным, но кратковременным транквилизатором. Перестрелка в Москве обязательно привлекла бы ненужное внимание полиции, а так Михаилу Ивановичу удалось скрыть факт нападения.

Второй день после похищения Сережи прошел точно так же, как и первый — без новостей, без единой весточки о ребенке. Михаил Иванович остался в квартире у Стаси и Артема. Там он приспособил кухню под свой кабинет и часами сидел за бумагами. Стася почти все время проводила в детской, только изредка поднимаясь, чтобы покормить мужа и дедушку. А Артем дежурил у телефона.

На третий день явились нотариус, юрист, врач и два свидетеля. Они зафиксировали, что Михаил Иванович находится в полном здравии и ясном уме. Ему подготовили документы на передачу бизнеса, подписывать их Михаил Иванович не стал. Эту процедуру он планировал провести при Саше.

На четвертый день рано утром в квартиру Селезневых позвонили. Ни Артем, ни Стася никого не ждали, но решили, что пришли к Михаилу Ивановичу, и в чем-то оказались правы. Артем открыл дверь, и в квартиру тут же ввалились два огромных мужчины, ведя за собой перепуганную Олю.

— Что здесь происходит? — строго спросил Артем.

— Наш дополнительный козырь, — кивнул на Олю Михаил Иванович.

— Дедушка, что ты задумал? Какой козырь? — Стася подошла к Оле и взяла ее за плечи, девушка напуганно дернулась от ее прикосновения. — Все в порядке?

— Нет, — сквозь слезы ответила Оля. — Я не понимаю, что им от меня нужно? Они ворвались ко мне домой и силой меня увели…

— Дедушка! — прикрикнула Стася, строго глядя на Михаила Ивановича. — Ты что творишь?!

— Нам нужен козырь, дочка. Я не могу быть уверен в том, как поведет себя Саша, а так у нас в заложниках его сестра.

— Что?! Какие заложники?! — ужаснулась Стася.

— Михаил Иванович, вы в своем уме? — вмешался Беркут.

— Еще как. Баш на баш. Посмеет навредить внуку, его сестре несдобровать!

— Я ничего не понимаю! — громче расплакалась Оля. — Какой внук? Почему я заложница?!

— Нет, Оль, ты никакая не заложница, — сказала Стася. — Я заварю нам чая и все расскажу. А ты, дед, — она повернулась к Михаилу Ивановичу, — брось дурить. Оля здесь ни при чем, и мы не станем ее использовать даже ради Сережи.

Стася заваривала чай и рассказывала Оле о том, что с ней случилось. А Артем, поразмыслив над идеей Михаила Ивановича, понял, что она не так уж плоха.

— Михаил Иванович, что, если нам действительно использовать эту девицу как козырь, но только не путем угроз, а все ей объяснив? Стася говорила, что она приятная девушка. Думаю, мы сможем договориться.

— Не знаю, сынок. Я боюсь, что этот гад что-нибудь выкинет, а на таких, как он, действуют только угрозы.

— Мы попросим Олю нам подыграть.

Оля сидела за столом, обхватив ладонями кружку зеленого чая. Она всегда знала, что ее брат не ангел, даже понимала, что порой он бывает редкостной сволочью, но все, что рассказала ей Стася, не укладывалось в голове.

— Я… я не знаю… Я не могу поверить, что Саша пошел на такое! Может быть, твои приемные родители его вынудили?

— Нет, Оль. Главным в их шайке как раз был он.

— Но ты же ничего не помнишь. Не помнишь же, как тебя похитили?

— Нет, но видела, как Саша вел себя с Лилей и Максом. Прости, но твой брат — чудовище. И сейчас это чудовище где-то удерживает моего сына, моего маленького мальчика! — Стася сорвалась на слезы. Как бы ни старалась держаться, мысли о Сереже медленно выжигали на сердце клеймо.

— Боже мой! — Оля закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Ты можешь нам помочь, — на кухню вошел Артем и опустился за стол рядом со Стасей.

— Но как?!

— Конечно, мы не станем удерживать тебя насильно и, тем более, брать в заложники. Но если ты поедешь с нами на встречу с Сашей и разыграешь перед ним спектакль, то поможешь нам забрать сына. Михаил Иванович перепишет на твоего брата бизнес, но никто не даст гарантии, что Саша отдаст нам сына и отпустит нас живыми. Все, что мы хотим — это забрать Сережу и уйти. Разыграй перед ним будто ты наша заложница. Мы предложим ему обмен тебя на нашего сына.

Оля негромко всхлипнула и опустила взгляд в кружку. Чаинки замерли на дне, словно ожидая ее ответа.

— Саше на меня плевать, — прошептала она, стыдясь своих слов. — Он меня никогда не любил. Я думаю, что он позвал меня в Москву только для того, чтобы я помогла ему со Стасей. Когда я отказалась поддержать его затею со свадьбой… Прости, Стась, я думала, что из-за тебя погиб мой племянник.

— Еще одна его ложь, — горько усмехнулась Стася.

— Я не хотела, чтобы вы с братом были вместе, сказала ему это, и мы поругались. Он ударил меня. Ваша помолвка так и не состоялась, а я утром уехала в Москву и больше с Сашей не общалась. — Оля перевела дыхание и посмотрела Стасе в глаза. — Я хочу помочь тебе с сыном, и поеду с вами на встречу, но не думаю, что мое присутствие сможет что-то изменить. Никакой я не козырь.

— Все равно, спасибо, — с трудом произнесла Стася и встала из-за стола. — Извините, мне нужно прилечь…

Стася вернулась в детскую, села на кроватку сына и провела рукой по его подушке и одеяльцу. Она думала о Сереже, вспоминала его улыбку, теплые ручки и запах, который мог быть только у него. Больше всего Стася боялась, что Саша начнет срывать зло на ее ребенке. Если он поднял руку на родную сестру.

— Стася, он позвонил! — ворвался в детскую Артем.

— Как Сережа?!

— Он не дал с ним поговорить. Только назначил встречу.

На следующий день на рассвете Артем, Стася, Оля и Михаил Иванович приехали к большому заброшенному ангару где-то на северо-западной окраине Москвы. Саша был уже на месте, потому что на улице выстроились в ряд пять тонированных внедорожников. Увидев их, Стася мертвой хваткой вцепилась в руку Артема.

— Что такое, милая?

— Эти машины… Я помню. Они перегородили мне дорогу!

— О чем ты? — нахмурился Артем.

Стася не видела ни мужа, ни дедушку, ни Олю, хотя отлично знала, что они рядом. Перед глазами возникла картинка полугодовой давности. Она ехала по шоссе, представляя встречу с дедушкой после долгой разлуки. Сейчас Стасе казалось, что было бы лучше взять с собой Артема, с ним всегда спокойнее, а за Сережкой могла бы присмотреть свекровь. Но что сделано, то сделано… Она посмотрела в зеркало заднего вида и заметила огромный тонированный внедорожник. Он увязался у самого выезда из города и все не отставал. Стася нажала на газ, решив оторваться от подозрительной машины. Свернув на проселочную дорогу, она почувствовала облегчение, когда внедорожник проехал мимо. Но как только поселок закончился, сзади снова показалась та самая машина. Теперь не было сомнений. Ее преследовали.

Внедорожник набирал скорость и почти вплотную приблизился к Стасиной машине. За тонированными стеклами было невозможно разглядеть водителя, и это не предвещало ничего хорошего. Стася громко чертыхнулась, сообразив, что мобильный оставила в сумочке на заднем сиденье. Одной рукой удерживая руль, второй она попыталась достать сумочку, но в этот момент с ней поравнялся внедорожник. Он стал теснить ее машину к обочине. Колеса покатили по шумному гравию. Схватившись обеими руками за руль, Стася попыталась вырваться вперед, чтобы вернуться на дорогу. Ей было страшно, сердце бешено колотилось, по щекам катились слезы, и безумно хотелось жить.

— Что вам нужно?! — прокричала она, даже не думая, что ее не слышат. — Оставьте меня в покое! Пожалуйста!

В ответ она получила сильный толчок в бок и чуть не вылетела на обочину. Стася не знала, как оторваться от преследователей. Ударить по тормозам она не могла, потому что внедорожник наверняка ее бы снес. Оставалось только жать на газ. Старенький «Шевроле» выжимал все, что мог, но вырваться не удавалось. Впереди показались еще две машины, и Стася решила, что это ее спасение. Неожиданно оба автомобиля затормозили и перекрыли дорогу.

Раздался визг тормозов, а на сером асфальте появился черный след резины. «Шевроле» очутился в ловушке между тремя огромными машинами. Стася заблокировала дверцы и молниеносным движением схватила сумочку. Телефон был на самом дне… Она успела только разблокировать, как увидела направленное на нее дуло автомата.

— Выходи, Станислава, поговорим!

Посреди дороги, скрестив руки на груди, стоял ухмыляющийся Саша. Рядом с ним по правую руку — мужчина с автоматом, а по левую — Макс, второй муж ее тетки.

— Не заставляй применять силу. Я хочу договориться. И без глупостей! Попробуешь позвонить — получишь пулю!

Стася опустила телефон на приборную панель, разблокировала дверцы и медленно вышла на улицу. В этот момент ее схватили двое мужчин и потащили к Саше.

— Дорогая Станислава, ты не захотела мне помочь по-хорошему, поэтому придется применять иные методы.

— О чем ты? — напуганно вопросила она.

— Несите! — крикнул Саша кому-то в машине и перевел взгляд на подругу детства. — Мне нужно твое обручальное кольцо.

— Что?! Нет!

— Я не спрашиваю, а требую. Отдай сама или возьмем силой!

Стася сняла кольцо и отдала его Саше. Он повертел его в воздухе и, усмехнувшись, какая это безвкусная дешевка, передал кольцо одному из своих подручных. В этот момент Стася увидела, как из одного внедорожника вытащили бесчувственную женщину. Ее понесли к Стасиной машине, усадили на водительское место и надели обручальное кольцо.

— Для твоей семьи эта девица будет тобой. Не переживай, ее тело так обуглится, что опознание будет невозможным, а анализ ДНК я куплю.

— Ненормальный! Кто эта девушка? Что ты собираешься делать?! — Стася попыталась вырваться, но у нее ничего не вышло.

— Она иммигрантка без семьи, друзей и знакомых. Никто не станет ее искать. Ты сама не оставила мне иного выхода, — развел руками Саша. — Не переживай. Она уже мертва. Пришлось свернуть ей шею.

Стася побледнела. Теперь она понимала, что это игра не на жизнь, а на смерть. Ради своей цели Саша убил человека и дальше не остановится ни перед чем. Она онемела от страха. В этот момент к ней шагнул Макс.

— Станислава, не бойся. Я сделаю тебе укол, после ты пройдешь небольшой курс лечения и забудешь свою прежнюю жизнь.

— Какой курс лечения? О чем ты?..

Макс не ответил, а лишь кивнул мужчинам, державшим Стасю. Они крепче ее скрутили, а он тем временем всадил ей в шею иглу.

— Я вспомнила! — прокричала Стася, глядя на Артема. — Вспомнила, как это было. Саша убил девушку, чтобы выдать ее за меня! Он сам признался!

— Милая, прошу тебя, успокойся! Сейчас нам нужно идти за сыном. — Артем взял в ладони лицо жены и постарался заглянуть ей в глаза, чтобы она вернулась в реальность из воспоминаний.

— Он убил ее, понимаешь? Я сама видела, как эту девушку несли в машину. Ей надели мое кольцо!

— Оля, присмотри за моей внучкой, а мы с Артемом идем в ангар, — строго сказал Михаил Иванович. — Сейчас нельзя терять время!

— Нет! — вмешалась Стася, мигом придя в себя. — Я иду с вами! Там Сережа!

— Ты уверена? — спросила Оля.

— Да.

Артем помог Михаилу Ивановичу выйти из автомобиля, а потом взял за руку Стасю и повел ее в ангар. Каким бы решительным он ни был в последние дни, на самом деле боялся, как мальчишка. Он все решил в тот самый момент, как узнал, что похитили сына. Артем дал себе слово убить Сашу, если он хоть как-то навредит ребенку.

В просторном ангаре по периметру были расставлены вооруженные люди. Как только в него зашли Артем, Стася и Михаил Иванович, за ними захлопнулась огромная железная дверь, и ее перегородил один из Сашиных подручных. Здесь был тусклый свет и затхлый запах. Много лет ни одна живая душа сюда не заглядывала, а теперь это место превратилось в подпольное подобие офиса. В центре ангара стоял стол, за которым, скрестив на груди руки и омерзительно ухмыляясь, восседал Саша, с другой стороны поставили какой-то старый деревянный ящик, накрытый газеткой. Саша пригласил Михаила Ивановича на него присесть так, словно это было мягкое офисное кресло.

— Королем себя возомнил, сынок? — усмехнулся Михаил Иванович и, прихрамывая, направился к столу.

— Сейчас я и есть король.

— Будь ты хоть Богом, только внучка моего отдай.

— Сначала сделка!

— Слушай, Александр, — Михаил Иванович опустился на ящик и положил на стол свой портфель, — мне не нужны эти деньги и бизнес. Я только хочу провести последние месяцы рядом с внучкой и правнуком. Все здесь. Все в портфеле. Можешь проверить документы, но подпишу их, как только ребеночка вернешь.

— Ты не в том положении, чтобы условия ставить, старик! — прошипел Саша.

— Может быть, но нет тебе доверия. А мне, как ты сказал, терять нечего. Только чиркнуть осталось, и все твоим будет!

— Ладно! — чуть поразмыслив, ответил Саша. — Несите сосунка!

Из-за здоровенных ящиков, которыми была заставлена дальняя часть ангара, вышла женщина с ребенком на руках. Стася хотела броситься к ней, но дорогу перегородил человек с автоматом. Завидев родителей, Сережа громко заплакал и стал тянуть к ним ручки, но женщина, которая его держала, перехватила малыша так, что он не мог пошевелиться.

— Отдай мне сына! — взмолилась Стася. — Мы же согласны на твои условия! Прошу!

— Какая ты жалкая! — прошипел Саша и повернулся к Михаилу Ивановичу. — Подписывай, гад!

— Сначала внучка отдай Стасе! Я же сказал, что все подпишу.

— А… ладно, — отмахнулся он. — Отдайте ребенка.

Женщина подошла к Стасе и отдала ей сына. Артем обнял жену и ребенка так, чтобы отгородить их от Саши и его людей, но Сережа не переставал плакать, даже когда почувствовал защиту родителей.

— А теперь пусть Стася с мужем уходят. Они тебе больше не нужны.

— Кончай командовать, старик! Ты теперь никто!

— Пока еще я тебе нужен, так что отпусти детей, и я все подпишу.

Саша ухмыльнулся и кивнул человеку, заслонившему выход. Бугай отошел и открыл дверь. Медленно Артем повел жену с сыном на улицу, но у него закралось какое-то нехорошее подозрение, что не просто так их отпустили. Он посмотрел на машину, где их должна была ждать Оля, но не увидел девушку.

— Приготовься бежать, — шепнул он и, выйдя из ангара, потянул Стасю в сторону.

В тишине утра раздались хлопки, а потом пронзительный женский крик:

— Бегите! Они стреляют с крыши!

Из-за ангара выскочила Оля. Она видела, что как только Михаил Иванович, Стася и Артем зашли в ангар, на крышу вышли два человека с винтовками. Она поняла, что ее брат не намеревался никого отпускать. Аккуратно выскользнув из машины, Оля пробралась за ангар и стала ждать.

Артем подхватил Стасю под руку и указал на овраг за дорогой — единственное укромное место, куда не могли достать пули, вот только добраться до него можно было только по открытой площадке. Михаил Иванович, зная, что от Саши можно ожидать чего угодно, заставил и внучку с мужем, и Олю надеть бронежилеты, но Артем знал, что если на крыше снайперы, то это их не спасет.

— Оля?! — Стася обеспокоенно посмотрела на мужа.

— Она его сестра, он не станет стрелять! — ответил Артем.

Стася кивнула и поднялась вслед за мужем. Пригнувшись, они побежали в сторону оврага, но тут Стася почувствовала сильную боль в спине — пуля попала в жилет и отдалась ударом. Потеряв равновесие, она чуть не упала, но Артем ее удержал. Перепуганный Сережа заплакал громче.

— Не стреляйте! Тут же ребенок! — закричала Оля и, подняв руки, вышла в центр площадки перед ангаром. — Я Сашина сестра! Немедленно опустите оружие!

Люди на крыше замешкались, один из них стал что-то говорить в рацию, и Оля одними губами сказала Артему со Стасей бежать. Пользуясь промедлением Сашиных шестерок, Артем подтолкнул Стасю, и они бросились к оврагу, но тут снова началась стрельба. Оля выскочила вперед, пытаясь загородить собой убегающих Артема и Стасю, но в этот момент шальная пуля угодила ей в голову. Она упала замертво, и стрельба прекратилась — Саша отдал приказ не стрелять в сестру, но прикончить Селезневых.

Артем и Стася подбежали к краю дороги и в них снова стали стрелять. Артем старался прикрыть собой жену с ребенком, и пули градом посыпались в его спину. Он не удержался на ногах и упал. Стася тут же остановилась.

— Беги! Уноси сына! — крикнул Артем.

Стася бросилась к оврагу, спустила туда ребенка и хотела вернуться к мужу, но он, вжимая голову в плечи, уже полз к ней. Они скатились вниз как раз в тот момент, когда земляная насыпь над ними разлетелась от выстрелов.

— Господи, Оля… — прошептала Стася и тут же взяла на руки плачущего Сережу. — Все, малыш, уже все хорошо. Мама и папа с тобой.

Прижимая сына к груди, Стася повернулась к мужу. Нельзя было терять ни минуты. Вызвать полицию, скорую! Бежать! Но Артем лежал на спине, практически не шевелясь, а его шея была в крови.

— Артем! Нет!

— Все нормально, — с трудом выдавил он.

Стася усадила рыдающего сына на землю и рукой прикрыла рану мужа. Горячая кровь мигом проступила сквозь пальцы. Если бы можно было выбирать, она не раздумывая отдала бы за него свою жизнь.

— Держись, милый, держись! Все будет хорошо. Я люблю тебя! Больше жизни люблю. Родной мой…

Стася не верила своим словам. Артему немедленно требовался врач. Сережа, словно почувствовав ситуацию, вдруг замолчал. Выстрелы прекратились. Снова воцарилась пугающая тишина.

— Мама, там! — проговорил малыш, указывая на густые заросли.

— Что, милый? — сквозь слезы улыбнулась сыну Стася. Тут она услышала какое-то копошение, и из-за кустов выскочили вооруженные люди в камуфляже. — Иди… Иди к маме.

Продолжая удерживать рану мужа, Стася постаралась закрыть собой и сына. Хотя это было бесполезно. Против десятка здоровенных мужчин они были бессильны.

— Мы ему поможем! — сказал один из людей в камуфляже и опустился рядом со Стасей и Артемом. — Готовьте скорую. Немедленно носилки, — прокричал он в рацию. — Станислава, мы от Михаила Ивановича.

— Помогите Артему, пожалуйста…

— Да-да, а теперь не мешайтесь! Слава, аптечку! Коля, уводишь женщину и ребенка!

— Я не оставлю Артема!

— Вы мешаете оказывать помощь, — процедил мужчина, и Стася кивнула.

Ее и Сережу отвели к припрятанному не так далеко фургончику, где разместился передвижной госпиталь и по совместительству штаб. Ребенка тут же стали осматривать, а Стася отмахнулась, сказав, что с ней все хорошо.

— Где мой муж?! Что с дедушкой?! — Стася ухватила за рукав мужчину средних лет с рацией в руках, по виду одного из главных.

— Успокойтесь, Станислава. Вашему мужу оказали первую помощь, сейчас его принесут. А с дедушкой все нормально. Кстати, я Андрей Игоревич — старый приятель вашего деда.

— Откуда такая уверенность, что все хорошо?

— Михаил Иванович держит их всех в ужасе. Кстати, ваш отчим с ними.

— Что?!

— Идемте!

Андрей Игоревич повесил на стенку фургона напротив Стаси небольшой монитор и включил трансляцию с камеры. Она увидела Сашу, Макса и женщину, которая держала Сережу. Они пятились назад, словно безумно чего-то боялись.

— Камера закреплена на рубашке вашего дедушки. Это было нужно, чтобы мы вовремя успели к вам на помощь. Раньше выйти не могли, нас бы заметили. Как только вы с супругом вышли из ангара, Михаил Иванович распахнул рубашку и продемонстрировал бомбу. Он сказал, что ему нечего терять, и он с радостью заберет с собой на тот свет Сашу.

— Боже мой! — Стася в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Не переживайте! Так Михаил Иванович тянет время. Бомба — муляж, но это единственная гарантия, что в него не станут стрелять.

— А звук? Можно услышать, что происходит?

— Да. Сейчас.

Андрей Игоревич подошел к монитору и на что-то нажал. Теперь Стася могла слышать все, что происходило в ангаре, но ее куда больше озаботил муж, которого принесли к фургону на носилках. Усадив Сережу на сиденье, она хотела выскочить из машины, но ей знаком показали этого не делать. Носилки занесли в фургон, и Артема тут же подключили к медицинской аппаратуре.

— Любимый! — Стася сжала ладонь мужа, и Артем слабо улыбнулся.

— Жить будет, но пока ему нельзя напрягаться и разговаривать, — сказал тот самый мужчина, что оказывал первую помощь.

— Да, конечно! Спасибо!

Артем взволнованно посмотрел на монитор, откуда слышался голос Михаила Ивановича, и Стася стала рассказывать о том, что учудил ее дедушка.

Обстановка в ангаре накалилась до предела. Ворвавшиеся внутрь люди Михаила Ивановича и Сашины подручные держали друг друга под прицелом. Макс вышел из своего укрытия, но уже пожалел об этом, Саша продумывал пути к отступлению, а Михаил Иванович торжествующе демонстрировал на себе пояс смертника.

— Если кто-нибудь из моих людей пострадает, я взорву всех, — нараспев сообщил Михаил Иванович. — Разойдемся мирно. Забирай своих щенков, документы и сваливай!

— С чего вдруг такая щедрость? — нахмурился Саша.

— Мне нечего терять — это так, но все же я предпочел бы доживать свои деньки мирно рядом с внучкой и правнуком. Бери бумаги и проваливай!

Саша мысленно похвалил себя за то, что приказал людям на крыше ангара стрелять из винтовки с глушителем. По рации ему доложили, что каким-то образом там оказалась Ольга, вечно его сестрице было что-то нужно! «Ничего, — успокаивал он себя, — ее не тронут, а вот Стасю с ее муженьком, скорее всего, уже отправили на тот свет. Главное, чтобы старик раньше времени не узнал. Нужно поскорее убираться». Саша сгреб бумаги в портфель и, прижимая его к груди, как Стася прижимала Сережу, поспешил выйти из ангара. Ему распахнули дверь, и тут портфель выпал из рук. Тело его сестры в неестественной позе лежало лицом в землю, а под головой, растеклась темно-красная кровь.

— Кто это сделал?! — прокричал он, но ответом ему была тишина. — Кто ее убил?!

— Ты, дружок, — подошел к нему Михаил Иванович и хлопнул по плечу. — Ты тут сам все это устроил… Хорошая была девочка…

Михаил Иванович почувствовал, как глаза жгут слезы. Он не плакал с того дня, как узнал о смерти сына, но сейчас чувствовал практически такую же боль. Отчаянная девочка согласилась по своей воле идти против брата, чтобы помочь спасти Сереженьку, но это обернулось трагедией для нее самой.

Саша опустился на колени перед телом сестры и разрыдался, как мальчишка. Он никогда не чувствовал особой привязанности к Оле, но она была единственной, кто продолжал его искренне любить. Сейчас впервые за всю жизнь он почувствовал, что у него есть сердце, и это сердце изнывало от боли.

Михаил Иванович кивнул своим людям на Макса, и те его скрутили. Он стал вырываться, кричать Саше, чтобы ему помогли, но это было бесполезно. Саше было не до него, он словно не видел и не слышал происходящего, чувствуя лишь омерзительный запах родной крови.

Макса отвели за ангар и поставили на колени. Он молил о пощаде, но никто его не слушал. Михаил Иванович взял у одного из своих людей пистолет, снял его с предохранителя и ткнул дуло в лоб Стасиному отчиму.

— Ч-что в-вы х-хотите? — заикаясь, вопросил Макс.

— Убить тебя за то, что Стасе сделал!

— Н-но с Сашей она б-была бы счастлива… и б-б-богата! И м-мы х-хотели вернуть в-вам внучку!

— Не смей оправдываться, подонок. Скажи, как ей вернуть память?! Чем ты ее накачивал?

Макс в голос разрыдался. Он уже не мог связать слов, а только выл. Михаил Иванович с отвращением смотрел на его перекошенное лицо, а потом сильнее ткнул дулом в лоб.

— Нет! Нет! П-пожалуйста, прошу тебя! П-пожалуйста, н-не надо! Я х-хочу жить! Хочу жить!

— На тебя даже пули жалко, — Михаил Иванович опустил взгляд на мокрые штаны Макса и громко рассмеялся. — Ничтожество! Глядите-ка, обделался!

Раздался дикий гогот его людей, и Макс стал прикрывать руками мокрые штаны. Михаил Иванович перестал смеяться первым. От волнения у него поднялось давление, и он, пошатнувшись, чуть не упал. Его подхватили под руки и по рации вызвали машину. Сам он идти уже не мог. Теперь, когда все кончилось, можно было расслабиться, и Михаил Иванович позволил себе раскашляться. Рак прогрессировал, хотя он и не подавал виду, с каждым днем мучился сильнее.

— К Стасеньке… К внучку, — откашлявшись, проговорил он.

Михаила Ивановича усадили в фургон к Стасе и Артему, но он первым делом взял на руки Сережу. Правнук стал его панацеей, и Михаил Иванович почувствовал, что ему становится лучше.

— Дедушка, — обняла его Стася. — Спасибо тебе!

— Не за что меня благодарить, дочка. Вы же мои кровиночки. Как твой муж? — он посмотрел на спящего Артема. — Мне сказали, что ему вовремя оказали помощь, и он будет жить.

— Да. Он обязательно поправится! — уверенно сказала Стася.

— Как очухается, пусть свяжет меня со своим дружком. Тем, что мент.

— С Кириллом?

— Да, с ним.

— Зачем?!

— Как зачем? Саша теперь полноправный владелец бизнеса, за которым полиция охотилась не один десяток лет. Я знаю коды от сейфов с черной бухгалтерией, все обходные пути и лазейки. Ваш Кирилл не хило продвинется по службе, когда прижучит этого гада.

— Ты с самого начала это задумал?!

— А ты полагала, что после всего, что учудил этот подонок, я так просто дам ему наслаждаться деньгами? Э-э-э нет! Его уже ждут на нарах, и там ему жизнь покажется адом!

— Вот старый хитрюга! — рассмеялась Стася.

— Дочка, но только я ведь теперь нищий. У меня ничего не осталось, я все переписал на Сашу. Даже жить негде.

— Ну что ты такое говоришь? У тебя есть семья, а жить ты будешь с нами.

— В вашей двушке-то?

— Знаешь, дед, у нас нет хором, как были у тебя, мы работали честно.

— Ох… Ну ладно. В тесноте, да не в обиде. Петька и на раскладушке поспит. Ты же не думала, что я его брошу?!

— Конечно, нет, — соврала Стася, прикидывая, где разместить в их квартире еще и помощника деда.

— Сейчас не будем об этом. Ты рядом. Мой правнук тоже. Побуду простым дедушкой.

Михаил Иванович поцеловал малыша, прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. А Сережа потянул ручки к маме, и Стася взяла сына на руки. Он громко засмеялся и стал что-то увлеченно рассказывать. Стася улыбнулась и кивнула Сережке, хотя даже не слушала его рассказа. Она наконец осознала, что все кончилось. Словно почувствовав ее мысли, проснулся Артем. Он слегка повернул голову и поймал любящий взгляд жены. Они не говорили, но знали, что теперь ничто не сможет их разлучить.

Эпилог

Наша жизнь подобна лабиринту со множеством ходов, развилок, тупиков. Выбирая один путь, мы никогда не знаем, правильным ли он окажется. Порой приходится возвращаться обратно на исходную точку, порой удается идти дальше до тех пор, пока снова не окажемся на развилке.

Из личного дневника Станиславы Селезневой

Сегодня ровно месяц, как не стало дедушки. В последние несколько недель он был совсем слаб и почти не вставал с постели. Я проводила с ним все свободное время, но и этого было недостаточно, чтобы наверстать упущенные годы. Мы с Артемом сделали все возможное, чтобы дедушка был счастлив, и, надеюсь, нам это удалось. Он мирно ушел во сне. Когда утром я зашла к нему в комнату, на его лице была легкая улыбка. Я улыбнулась ему в ответ, зная, что теперь он снова со своей любимой женой, моим папой и моей мамой.

Те несколько месяцев, что мы провели вместе, были особенными. Их не омрачала даже дедушкина болезнь, о которой он строго-настрого запретил говорить. Мы с Артемом выделили ему и Петьке детскую, а Сережу забрали на время к себе. Конечно, Артем сначала был недоволен, что, кроме дедушки, пришлось поселить у нас и его работника, но потом понял, что его помощь в уходе за больным и порой очень ворчливым старичком оказалась незаменимой. Да и с Петькой Артем неплохо поладил. Они любили посмеяться за ужином над дедушкиными шутками, а иногда вместе пропустить по банке пива. Когда дедушки не стало, Петька нашел себе жилье и новую работу. Мы изредка видимся, и особенно этим встречам радуется Сережа, который успел привязаться к веселому дяде, пока он жил с нами.

А вообще, моя жизнь круто изменилась за это время. Мы с Артемом обрели вторую годовщину свадьбы и теперь наслаждались друг другом как законные муж и жена. Я восстановила свои настоящие документы и снова стала Станиславой Селезневой. Весь этот бюрократический процесс был непростым, но нам это удалось после суда над Максом. Муж и дедушка настояли на том, чтобы я заявила в полицию об его экспериментах. Хотя мы умолчали о том, какова была цель этой аферы, отчима осудили на несколько лет тюремного заключения.

Лиля как соучастница получила бы условный срок, но на нее я заявлять не стала. Артем и дед не поняли, почему я простила тетку, но я не могла поступить иначе, когда узнала, что она была против похищения Сережи. А то, что Лиля изначально планировала использовать меня в качестве наживы, пусть остается на ее совести. Спустя пару месяцев после суда над Максом, она мне позвонила, чтобы сообщить, что развелась с ним и снова собирается замуж. Ее избранником оказался престарелый толстосум, и дедушка долго смеялся, когда узнал его имя. В этот раз с выбором мужа у Лили вышла осечка, и вместо богатого старичка, который бы вскоре оставил ей все свои деньги, она получила скупого деспотичного супруга.

Саша был признан виновным по нескольким статьям: покушение на убийство, укрытие налогов, незаконная деятельность, похищение и, в довершении всего, убийство. Чтобы хоть как-то смягчить себе приговор, он во всем признался и даже рассказал о несчастной девушке-иммигрантке, которая поплатилась жизнью в угоду его корыстных планов. Но даже после его чистосердечного признания он получил такой срок, что вряд ли когда-нибудь выйдет на свободу.

Дом в Солнечном, который оказался моей собственностью, мы выставили на продажу. Я больше не хочу возвращаться в тот город, где была несчастна. Мы забрали только папину библиотеку, и вечерами я читаю, читаю, читаю… На вырученные от дома деньги мы с Артемом хотим купить квартиру просторнее, где будет место и нам, и нашим детям. Мы хотим дочку…

Когда все наконец благополучно кончилось, мы с друзьями закатили шумный праздник, и я вновь почувствовала себя частью одной большой семьи. Марина оправилась после Сашиного приступа ярости. Она выступала главным свидетелем на обоих судах и во всех подробностях рассказала обо всем, что видела и слышала от Макса и Саши. Они с Юрой все так же вместе и, кажется, скоро перейдут на новую стадию отношений. Тема рассказал, что Юрка хочет сделать предложение моей подруге.

Галя и Ваня — частые гости у нас дома. Теперь я даже не могу представить, что когда-то ревновала к Галчонку мужа. Благодаря ей я во многом узнала Артема заново. Она рассказывала о его детстве и юности, шалостях в школе и промахах в университете — о всех тех мелочах, которых он не упоминал, но мне казались безумно милыми.

Кирилла повысили на службе после того, как он помог засадить за решетку Сашу. Новое звание и прибавка к зарплате пришлись как раз кстати, потому что сейчас они с Шурой ждут маленького. Беременность сделала ее еще более неординарной, но дала огромный толчок вдохновения, и в скором времени должна появиться серия акварелей, посвященная материнству. Лена все время подтрунивает над своей сестрицей. Заодно она контрабандой привозит Кириллу колбасу, потому как Шура вдруг решила сделать из мужа вегетарианца.

Кстати, о Лене: несмотря на свой неформальный вид, она оказалась очень открытой и веселой девушкой. Именно ее поддержка оказалась незаменимой, когда мы с Мариной ходили по судам. Я не представляю, как мы будем без нее, потому что через пару месяцев Лена уезжает на полгода в Штаты, чтобы осуществить свою давнюю мечту — проехать через всю Америку на мотоцикле!

Карина с головой ушла в работу. Сейчас она вместе с фармакологами, технологами и фармацевтами занимается постклиническими исследованиями, чтобы запатентовать разработанное для меня лекарство. Благодаря ему головные боли меня больше не мучили и, несмотря на все переживания, я смогла справиться с зависимостью от препаратов Макса.

К сожалению, ко мне так и не вернулась память. Обследование в клинике выявило необратимые изменения в головном мозге. Изредка мне кажутся знакомыми вкусы или запахи, бывает ощущение, что какие-то фразы вроде бы я слышала ранее, я узнаю книги и фильмы, а если повезет, то перед глазами проносятся какие-то обрывки прошлого, но ничего конкретного вспомнить не могу… Врачи посоветовали мне вести дневник. Артем изо всех сил старается вернуть память о нашем прошлом, но я поняла, что куда важнее будущее. Пусть у меня не осталось воспоминаний, я сумела вновь обрести себя благодаря любви, которая преодолела все преграды. Я не знаю, что ждет нас завтра, но даже если предстоит новое сражение, мы обязательно справимся, потому что мы вместе. Наша жизнь подобна лабиринту со множеством ходов, развилок, тупиков. Выбирая один путь, мы никогда не знаем, правильным ли он окажется. Но главное — найти не выход, а людей, готовых отправиться в этот сложный путь с нами. У меня такие люди есть!

Content

Татьяна Ларина
(Tatiana_Larina)
Лабиринт моей жизни

Пролог

1. Пробуждение

2. Что скрывают книги

3. Пьянящая свобода

4. Краски ночи

5. Два свидания

6. Кусочки правды

7. Паутина

8. Представление в двух актах

9. На грани

10. Дедушка

11. Разговоры по душам и женщина в довесок к сараю

12. Вечер в баре

13. Константа

14. Бежать, только бежать

15. Принцесса в темнице

16. Сережа

17. Решение Стаси

18. Время

19. Агония

20. Исчезнувшая

21. Десять лет

22. История, длиною в жизнь

23. Многословное молчание

24. Возвращение в прежнюю жизнь

25. Схватка

Эпилог