Морозевич Юрий В

Всадник на белом коне

Предисловие

Повесть «Всадник на белом коне» – фанфик по вселенной Внеземелья, описанной в романах Сергея Павлова «Лунная Радуга» и «Волшебный локон Ампары». Последние годы писатель работал над третьей книгой серии под названием «Белый всадник», однако работа так и не была завершена.

Нет никаких материалов, которые указывали бы на содержание романа, за исключением портрета главной героини. Известно лишь время действия (между событиями «Лунной радуги» и «Волшебного локона Ампары») и косвенно место (главный женский персонаж по профессии марсолог. Как я понимаю, марсианский аналог геолога). А значит, действие происходит на Марсе.

Как и многие почитатели творчества С.Павлова я ждал появления этой книги, но моим мечтам не суждено было сбыться. Часто я делал попытки представить содержимое ненаписанного романа, и в конце концов в голове начала формироваться более-менее связная история.

В начале 2021 года администратор портала Внеземелье Игорь Никишин буквально спровоцировал меня взяться за работу, кликнув клич: «Ну когда же, наконец, кто-то напишет новый фанфик по произведениям мэтра?!»

Я услышал. А результат перед вами.

Еще раз обращаю внимание: мой «Всадник…» – совсем не «Белый всадник» С.Павлова, и воспринимать его нужно именно так. Это просто мысли на тему, что бы могло быть.

Со времени инцидента с экзотами прошло двадцать лет. И вот на Марсе вновь начинаются события, напоминающие пришествие в солнечную систему таинственных эйвов.

День чудес

Сергею Ивановичу Павлову, человеку, открывшему для нас Внеземелье.

Игорю Сергеевичу Никишину, чья неослабевающая в течение многих лет энергия в конце концов сподвигла меня на эту работу.

Белый конь тряхнул белоснежной шелковистой гривой и, слегка повернув голову, оценивающе взглянул одним глазом. Ослепительно красивая Вега сияла у него прямо над головой, а внизу простиралась бесконечная туманная дорога Млечного Пути.

– Ну что же ты, Человек? – спросил он. – Неужели и в самом деле забыл свое предназначение? Неужели тебе не интересно?

Он сердито стукнул копытом, и во все стороны полетели ослепительные искры. Почему-то не гаснущие на лету, а превращавшиеся в целую гирлянду разноцветных звезд.

– Однажды ты уже ошибся, когда вообразил, что главное – на Земле. Посмотри, сколько вокруг прекрасных и загадочных миров! И все они могут стать твоими, если освободишься от предрассудков и решишься на небывалое. Идем же!

Конь снова ударил копытом, а затем повернулся и неторопливо пошел прочь. Нисколько не сомневаясь, что Человек последует за ним по бесконечной дороге познания.

Ржаво-бурая, в оспинах кратеров, поверхность Марса равномерно перемещалась в прямоугольном вырезе распахнутого в открытое пространство ангара. От правого обреза к левому, от правого к левому... Словно тягучее унылое кино на старинном плоском экране, давно уже не дающее пищи ни разуму, ни чувствам. Зрелище, от которого безудержно хочется спать. Казалось, ничто во Вселенной не способно нарушить неторопливого величественного, совершенно неумолимого перетекания пустынного пейзажа справа налево, справа налево...

Ничто, кроме голоса диспетчера:

– Фрэд! Объявляю минутную готовность.

– Принято! – равнодушно ответил Фрэд и слегка пошевелился в ложементе, устраиваясь поудобнее.

– Три, два, один... – завершил отсчет диспетчер. – Пошел! Счастливого пути, десантник!

Фрэд досадливо поморщился. Совершенно непонятно, какого черта небольшой экипаж «Иокогамы» вдруг решил, что новый пилот грузового лихтера – десантник, пусть даже бывший. Никогда он не был десантником, к великому своему сожалению. Да, действительно, на заре времен, будучи молодым и восторженным, он всерьез мечтал о героической профессии космопроходца, полной опасностей и захватывающих дух приключений. Однако не срослось, судьба распорядилась иначе.

Попытки что-то доказать новоявленным коллегам с треском провалились, и Фрэд в конце концов махнул рукой. Пусть называют как хотят, лишь бы не лезли в душу.

Мягкая лапа магнитной катапульты стремительно разогнала лихтер и вытолкнула наружу. Темный корпус «Иокогамы» с раскрытыми настежь вакуум-створами, обозначенными по периметру желтыми, ослепительно сияющими огнями, начал стремительно удаляться. Всего лишь через несколько секунд танкер выстрелил в пространство следующим катером. Стереоэкран, отображающий заднюю полусферу, во всей красе продемонстрировал, как попутчик лихо развернулся и тут же пристроился в кильватер лихтеру Фрэда.

«Сектейнер, – отметил он. – Прямиком в Лоуэлл-сити. Пассажиров немного, но уж сколько есть. Да-а... везет им, в полной мере вкусят все мыслимые и немыслимые удовольствия, которые способна предоставить гостям столица Марса. В то время как наша участь – самая обычная буровая.»

На экране прекрасно было видно, как катер, отягощенный сектейнером, едва обретя свободу, начал грузно ворочаться, выстреливая во все стороны газовые струи маневровых двигателей. А затем вокруг его кормы разгорелось маленькое солнце, после чего лихтер сразу же выдал мощный тормозной импульс из передних реверс-моторов. Некоторое время Фрэд с изрядной долей зависти наблюдал, как маленький кораблик, сильно клюнув носом, идет на снижение, обгоняя неторопливо ползущий по орбите грузовик.

«Хорошо быть свободным в своих поступках, – думал он. – Не то что мы. Хочешь – на Марс. А не хочешь, э-э... еще куда-нибудь. А тут сидишь и ждешь, когда же, наконец, объявится хозяин, посадит тебя на поводок и поведет, куда ему будет угодно. И главное при этом, чтобы ни шагу в сторону.

Тут поневоле задашься вопросом: а для чего вообще лихтеру пилот? Нет, ну в самом деле... Автоматика и так выведет прямо к цели, а пилоту остается лишь роль пассивного наблюдателя. А-а, кажется, понял... Тут дело в самом последнем этапе, когда хочешь не хочешь, а с поводка тебя придется все-таки спустить. Во избежание ненужного риска.»

Фрэд вдруг осознал, что унылая, сильно кратерированная поверхность незаметно раздалась в стороны, полностью заполонив собой доступное взгляду пространство. Наглядное подтверждение того, что лихтер понемногу начал терять высоту.

«Ничего. Пока не страшно. Главное, чтобы хозяева поводка не забыли меня на него посадить», – подумал он.

Кратеров под днищем лихтера стало поменьше, их сменила обширная бурая равнина, местами накрытая волнистой рябью гигантских дюн.

«Вот тот пейзаж, который мне предстоит наблюдать изо дня в день, – тоскливые мысли так и роились в голове. – Удовольствие, прямо скажем, так себе. Впрочем, сетовать на превратности судьбы, усадившей высококлассного специалиста со спецподготовкой в пилотское кресло заурядного грузового лихтера, занятие абсолютно бесперспективное и неблагодарное. Так что лучше не ропщи, а поблагодари судьбу за то, что удалось найти хотя бы такую работу. Теперь это очень и очень непросто, особенно с твоим послужным списком за плечами.»

Фрэд невесело усмехнулся. Прежний род деятельности, которому он посвятил немалую часть жизни, в былые времена считался если не престижным, то по-крайней мере, нужным и значимым. В отличие от.

«Да нет, что это я, – одернул он сам себя. – Пилот лихтера – тоже очень нужная профессия, вынужденно распространенная в наше, прямо скажем, непростое время. И кто только не идет в эту сферу, страшно подумать, благо, никакой особенной подготовки здесь не требуется. При том, что увлекательной ее никак не назовешь, чего уж там. Извозчик – он и есть извозчик... Хотя нет, не так. Извозчик – это когда есть пассажиры. А когда их нет, то обычный водила.»

– Борт A-012-IO, на связи диспетчерская служба базы Уэнделл. Мы берем вас на сопровождение.

«Ну, наконец-то. Вот и Фобос объявился, не забыли про одинокого несчастного брошенного всеми пилота. Понятно, что пассажирский сектейнер у них в приоритете, не то что обычный грузовик. Но тем не менее... Спасибо хоть на том, что напоминать о своем существовании все-таки не пришлось.»

– Принято, база Уэнделл, – ответил он. – Говорит Фрэд Ньюман с борта лихтера A-012-IO.

– Отлично, Фрэд. Черед пять минут начинаем процедуру синхронизации с лазекторной базой Стикни. Подтвердите готовность.

Фрэд коснулся клавиш на полукруглом пульте перед собой. Лихтер слегка вздрогнул и наполнился гулом оживших сервомоторов. Пилот очень живо представил себе, как огромная чаша приемника на корме вдруг ожила, покинула уютную нейтральную позицию и задвигалась из стороны в сторону, разыскивая в наполненной звездами пустоте крохотную песчинку Фобоса. Именно там, в кратере Стикни, угнездилась станция управления орбитальной батареей сверхмощных лазеров, призванных наполнить силой хрупкий маленький кораблик.

Вибрация стихла. Компьютер лихтера, наконец, справился с задачей, нацелив приемник на невидимую отсюда цель.

«Синхронизация завершена», – возникла надпись в нижней части экрана.

– База Уэнделл, – позвал Фрэд. – Лихтер A-012-IO полностью синхронизирован и готов к поступлению энергии на борт. Ожидаю дальнейших указаний.

– База Уэнделл лихтеру A-012-IO. Синхронизацию подтверждаю. Две минуты до начала торможения.

– Принято, – доложил Фрэд.

Экран заднего обзора внезапно погас и, свернувшись в тугой рулон, убрался в подпультовое пространство. В ту же секунду Фрэд ощутил, как где-то совсем рядом за спиной разгорелось ослепительно-белое сияние. Лазекторы Стикни, обработав полученные координаты, разыскали в пустоте дрейфующий лихтер и вступили в дело. На рабочем экране всплыла новая надпись: «Внешний источник питания подключен.»

Казалось, даже огоньки на пульте засияли ярче. Хотя, конечно, это просто иллюзия.

«Отлично, – подумал Фрэд. – Правда, немного не по себе от осознания того, что кто-то далекий и невидимый стреляет тебе в корму из сверхмощного лазера. Как подумаешь, что если бы не синхронизация с приемником... Бр-р... Словно мишень в тире.»

Он слегка поежился, стараясь избавиться от неприятного чувства незащищенности, а затем вывел на курсовой коллиматор построенную компьютером траекторию посадки. Ничего сложного, главное – следить за направлением и высотой.

Внезапно он ощутил мощную вибрацию оживших реверс-моторов. Что называется, всей спиной... Лихтер, сильно наклонившись носом к поверхности планеты, резко пошел на снижение. Несколько мгновений, и вибрация прекратилась вслед за отсечкой отработавших положенное время двигателей.

«Автоматика, чтоб ее... А на пилота, выходит, можно вообще наплевать и забыть.»

– База Уэнделл, – доложил Фрэд. – Борт A-012-IO вышел на траекторию спуска. Торможение завершено в штатном режиме.

– Принято, Фрэд. Счастливого пути. Передаю управление полетом диспетчерской Лоуэлл-сити. База Р-4500 подхватит вас за десять километров до цели.

«Прекрасно, – подумал он, разглядывая неторопливо поворачивающуюся под днищем лихтера гладкую равнину. – Надеюсь, на буровой меня уже ожидают. С нетерпением. Тем более, что капитан «Иокогамы» анонсировал доставку почты с Земли. Небольшая, но все-таки радость.»

Он отметил, как равнина за керамлитовым блистером кабины вдруг побежала навстречу все быстрее и быстрее. Судя по стремительно менявшемуся пейзажу лихтер снижался с неумолимо нарастающей скоростью. Практически падал самым неуправляемым образом. Сознание даже не успело зафиксировать тот момент, когда изогнутый дугой край красной планеты вдруг превратился в прямую линию, отделявшую ровную рыжевато-бурую плоскость от черноты открытого пространства.

«Судя по коллиматору – равнина Элизиум, – Фрэд сравнивал показания на экране с пейзажем за остеклением кабины. – Еще несколько минут, и впереди покажется Амазония, а там и до моей буровой недалеко.

Вот спрашивается, чем одна равнина отличается от другой? На мой дилетантский взгляд, абсолютно ничем, даже кратеров почти нет ни здесь, ни там, если, конечно, курсограф не врет. А разделяет их довольно крутая каменная стена, по одну сторону которой у нас Элизиум, а по другую – уже Амазония. Вот и вся разница... Та-ак, посмотрим, что у нас с названием стены?.. Ага, уступы Цербера. Хм... довольно оптимистично, спасибо картографам. Надеюсь, адская трехголовая псина не очень обидится, когда я буду пролетать над ее логовом?»

Слева по курсу из-за горизонта вдруг выплыло возвышенное плато, с большим пологим конусом одинокой горы посередине.

«Гора Элизиум, надо полагать. Не Олимп, конечно, но тоже ничего... внушает. А совсем рядом, значительно меньше по размеру, пристроился купол Альбор... Что ж, очень похоже на истину. Вот он, довольно плоский и невзрачный какой-то. На купол не очень-то смахивает, особенно, если смотреть сверху. Если честно, то больше всего он похож на размазанную лепешку. Но спорить не буду, раз говорят «купол», значит, так оно и есть. Глядишь, после нескольких рейсов я начну неплохо разбираться в здешней... э-э... ареографии или э-э... марсографии даже без помощи всяких курсографов.»

Из-за близкого горизонта внезапно показалась сильно изрезанная каменная стена. Судя по всему, те самые владения Цербера. Уступ уходил далеко в стороны, с левой стороны смыкаясь с плато, увенчанным горой Элизиум. Правого края разглядеть не удалось, однако курсограф свидетельствовал, что и там он переходит в сильно кратерированную возвышенность. Зажатая горами, равнина образовывала здесь нечто вроде залива, правда, без единой капли воды.

Фрэду на мгновение показалось, что подножие скал затянуто тончайшей голубоватой дымкой, однако, вполне вероятно, это был всего лишь обман зрения. Тем более, что поравнявшись с уступом, он ничего подобного не заметил.

«Туман? – с некоторой долей удивления размышлял он. – Так вроде бы неоткуда ему взяться. Атмосферы здесь все равно что нет, да и сухая она до такой степени, что еще поискать... Правда, облака на Марсе все-таки бывают, это факт. Так что, черт его знает. Вдруг и в самом деле туман.»

Лихтер тем временем перевалил через гористые уступы и вновь оказался над ровной, слегка всхолмленной поверхностью.

«Та-ак... а это у нас уже Амазония, – отметил Фрэд. – Скоро будем дома. Спасибо Церберу, что разрешил пролететь над своим логовом без неприятных последствий.»

Близкий горизонт внезапно вспух пологим горбом, увеличивающимся в размерах с каждым мгновением. Казалось, Марс по какой-то неведомой причине вдруг лишился шарообразной формы, перестав напоминать мало-мальски уважающую себя планету, и приобрел ярко выраженные грушевидные очертания. Словно астероид какой-нибудь. Вершина горба белоснежно отсвечивала замерзшей на склонах углекислотой.

«Восхождение Олимпа, – с невольным уважением подумал Фрэд. – Да-а, царь всех вулканов солнечной системы, это вам не Элизиум.»

Он взглянул на приборы. Лихтер опустился уже до отметки в десять с небольшим километров и продолжал снижаться. Гладкая каменистая равнина, местами перечеркнутая широкими песчаными языками, довольно резво проносилась под днищем машины и исчезала где-то за ослепительно сиявшей кормой. Правее Олимпа из-за горизонта плавно всплыл обширный горный массив с сильно изрезанными стенами, спускавшимися к равнине целым каскадом колючих на вид уступов. Горы Фарсиды...

«Пора бы уже объявиться нашей буровой, – подумал Фрэд, внимательно вглядываясь в показания альтиметра. – Если, конечно, диспетчер ничего не напутал.»

И почти сразу же в наушниках зазвучал отчетливый, давно ожидаемый голос. Женский, что оказалось приятной неожиданностью.

– Буровая Р-4500 вызывает лихтер A-012-IO. Буровая Р-4500 вызывает...

Фрэд выдохнул с облегчением и ответил:

– Говорит Фрэд Ньюман с борта лихтера A-012-IO. Слышу вас хорошо.

– Отлично! Наблюдаем вас, Фрэд. Рекомендую снизить горизонтальную скорость до четырехсот. Ожидаемое время прибытия шесть минут. Отключение лазекторов на дистанции в один километр и высоте не менее пятисот метров. Жду подтверждения.

– Понял вас, буровая. Дистанция – километр, высота пятьсот.

«Насчет лазекторов – это правильно, – подумал он. – Прекрасно понимаю даже без дополнительных пояснений. Нехорошо, когда огненный столб невероятной мощности рушится с неба в непосредственной близости от жилых строений. И уж тем более от емкостей с горючим. Так что, во избежание...»

Движением джойстика он запустил реверс-моторы. Лихтер резко сбавил темп и клюнул носом, зато равнина внизу полетела навстречу куда быстрее. Альтиметр словно ожил и принялся отсчитывать расстояние до поверхности с ужасающей быстротой. На отметке в полтора километра Фрэд выровнял машину, сделав спуск более пологим.

Далеко впереди на фоне горы Олимп вдруг отчетливо проявилась ярко блестевшая на солнце черно-белая пирамида несомненно искусственного происхождения.

«Вот, наконец, и пункт моего назначения, – подумал он. – Буровая Р-4500. Даже удивительно, до какой степени строение не похоже на базу нефтянников. Почему-то не видно ни решетчатых вышек, ни качающихся вверх-вниз нефтяных насосов, ни объемных хранилищ... Что называется, не верь глазам своим. Наглядный пример того, насколько обманчивой может быть внешность. Словно не прибежище буровиков, а диспетчерская самого обычного аэропорта в каких-нибудь эмиратах.»

– Фрэд, вы меня слышите? Ответьте базе, – голос в наушниках отвлек его от созерцания великолепного пейзажа с небывало громадной горой на горизонте и сверкающей гранями уступчатой пирамидой на ее фоне.

– Слышу вас, база, – ответил он.

– Выключайте лазекторы и берите на полградуса правее. Для вас подготовлена посадочная площадка номер два.

– Понял, база. Отключаю.

Он скорректировал курс и отдал команду компьютеру на рассинхронизацию. Свечение за спиной мгновенно угасло, а экран выдал подтверждающее сообщение: «Автономное питание включено.» Возвращение чаши приемника в нейтральное положение немедленно отозвалось легкой вибрацией корпуса. На непродолжительное время лихтер обрел, наконец, полную самостоятельность.

Из-за края пирамиды внезапно показались ряды больших круглых металлических строений, пристроившихся у невысокой каменной гряды, а рядом – утопленные в песок и щебень гофрированные полуцилиндры складов.

«Вот, наконец, именно то, что я ожидал увидеть, – удовлетворенно подумал Фрэд. – Скорее всего, именно там хранится драгоценное сырье, ради которого меня забросили на эту планету.»

Поигрывая донными и реверс-моторами, он заставил лихтер практически зависнуть на высоте двадцати метров, а затем осторожно повел его в сторону, огибая сверкающую пирамиду справа, туда, где располагалась ровная металлическая площадка, украшенная целой системой концентрических кругов с небольшим перекрестьем и хорошо заметной цифрой «два» в правом верхнем углу. На несколько секунд лихтер завис строго над центром посадочного поля, выбрасывая из донных двигателей мощные струи раскаленных газов, после чего плавно опустился вертикально вниз. Аккуратно, как на экзамене. Пламя угасло, и многотонная машина, несколько раз качнувшись на амортизаторах, наконец, замерла в полной неподвижности.

– Борт A-012-IO сел, – доложил Фрэд.

– С успешной посадкой, – немедленно отозвалась база. – Потерпите. Еще пара минут.

Фрэд немного удивился, однако ничего не сказал.

Посадочная площадка вдруг задрожала мелкой дрожью и, резко дернувшись, внезапно провалилась куда-то вниз. Фрэд, не ожидавший ничего подобного, вцепился в подлокотники кресла и изо всех сил пытался рассмотреть хоть что-то сквозь прозрачный керамлитовый колпак. Впрочем, тревога оказалась напрасной, все разрешилось буквально через несколько мгновений.

Яркие прожекторы залили посадочный стол, и Фрэд обнаружил, что лихтер, оказывается, уже стоит в широком просторном ангаре, а над головой плавно смыкаются тяжелые металлические створки. Откуда-то вдруг повалили мощные клубы белесого то ли дыма, то ли тумана, и голос в наушниках сообщил:

– Теперь можете выходить. В ангаре есть атмосфера.

– Предупреждать надо, – недовольно буркнул Фрэд, выпутываясь из страховочных ремней.

В наушниках тихонько хихикнули.

Когда Фрэд, наконец, выбрался наружу, его уже ждали. Двое рослых парней в рабочих комбинезонах с нашивками на груди «5-Р-4500». Что следовало понимать, по-видимому, как «пятая площадка буровой Р-4500». У одного из встречающих на правом боку красовалось большое, масляно поблескивавшее темное пятно, а другой привлек внимание Фрэда коротким ежиком совершенно рыжих волос. В свете прожекторов его голова сияла, словно маленькое солнце.

– Курт Багге, – отрекомендовался обладатель приметной прически.

Фрэд пожал протянутую руку и взглянул на второго.

– Альвин Паульсен, – поспешно сказал тот, стараясь прикрыть масляное пятно локтем. – Добро пожаловать на буровую.

– Спасибо, – ответил Фрэд. – Когда можно ожидать окончания погрузки?

Курт задумчиво повел носом и сказал:

– Ну, как сказать... Сделаем все возможное. Час... может быть, два.

– Хорошо, – ответил Фрэд. – Постарайтесь побыстрей, мне еще возвращаться.

– Прямо сейчас и начнем, – заверил Альвин, подобрал с пола шланг с тяжелым металлическим наконечником и поволок в сторону лихтера.

– А вы пока пройдите наверх, – посоветовал Курт, – отдохните, расслабьтесь. Там вас уже ждут. Пока мы тут управимся...

Он кивнул Фрэду, подхватил с пола другой шланг и с усилием потащил его на посадочный стол. Альвин тем временем склонился над лацпортом в нижней части левого борта и деловито принялся прилаживать наконечник к одному из целого ряда заправочных клапанов. Оба, казалось, напрочь забыли о только что прибывшем на базу госте.

Фрэд пару минут понаблюдал за развернувшейся вокруг лихтера оживленной деятельностью, покачал головой и направился к выходу из ангара. Здесь ему явно больше нечего было делать. В экипировочной он с превеликим удовольствием избавился, наконец, от скафандра, закрепив его в одном из свободных скаф-захватов, подобрал пакет с почтой и двинулся дальше по длинной, казавшейся бесконечной, потерне, ведущей, судя по многочисленным указателям на стенах, прямо в жилые помещения.

Потерна завершилась общирным круглым залом с широкой винтовой лестницей посередине, уводящей куда-то вверх. Очередной указатель на стене заранее уведомил, что здесь у них, оказывается, «лестничное фойе». Что ж, даже не поспоришь, когда вот она, прямо перед глазами. Фойе так фойе. По правую руку наблюдалась широкая, вполстены, закрытая дверь с большим темным окном посередине. Надпись уведомляла, что за ней скрывается шлюзовая камера, ведущая наружу, хотя разглядеть что-либо при отсутствии должного освещения не представлялось возможным. А прямо напротив зиял чернотой прямоугольный проход в так называемый «рабочий зал».

«Наверное, именно там и находится собственно буровая, – подумал Фрэд. – Не-ет, туда мы не пойдем, нам там делать нечего. Остается лишь один путь – наверх.»

Он сделал несколько шагов по направлению к лестнице, однако почти сразу же остановился, заметив какое-то движение. Сверху вниз по изогнутым ступенькам довольно резво скатился плотный коренастый мужчина и, тяжело дыша, остановился напротив, разглядывая пришельца виноватыми глазами. Фрэд молча ожидал, что будет дальше, старательно изучая нашивки на его комбинезоне. В точности такие же, что у Курта и Альвина. Отдышавшись, мужчина представился:

– Кевин Янг, начальник смены.

Фрэд пожал протянутую руку и ответил в том же ключе:

– Фрэд Ньюман, пилот.

– Извините, что не встретили сразу, – развел руками Янг. – Дела. Столица срочно требует отчета, просто замучили... с самого утра... а персонала у нас всего ничего... четыре человека... нет, пять. Да и те... – он досадливо поморщился. – В общем, все приходится делать самому.

Фрэд поглядывал на встречающего с легким недоумением. Чтобы хозяин буровой не знал в точности, сколько же у него на самом деле подчиненных?.. Случай, на взгляд Фрэда, весьма необычный, если не сказать больше.

– Прошу сюда, – Кевин Янг указал рукой в сторону лестницы. – База у нас небольшая, на гостей не очень-то рассчитана... но там, наверху, все-таки поуютней, чем здесь.

Фрэд с сомнением поглядывал на лестницу в небо. Подъем по изогутым дугой ступенькам не слишком-то вдохновлял.

Заметив колебания гостя, Кевин Янг ободряюще произнес:

– Не смущайтесь, это только на первый взгляд кажется страшным. Мы-то уже привыкли. Тем более, что при марсианской гравитации пеший подъем даже на самый верхний уровень не составляет никакой проблемы. Шагайте смело.

Фрэд взглянул на него и поставил ногу на первую ступеньку. А затем уверенно начал восхождение. Подниматься и в самом деле оказалось совсем нетрудно.

– Когда месторождение только-только открыли, – продолжал вещать взбиравшийся следом Кевин Янг, – здесь, на буровой, немедленно началась реконструкция. Посадочные площадки, емкости для хранения, целая сеть подземных коммуникаций... насосная станция... в общем, много чего. Мы тогда просили установить лифт... упрашивали и так, и этак, но... Нашу просьбу, как говорится, не поддержали. Впрочем, сами видите, смонтировать подъемник можно только на месте лестницы, а отказываться от нее, как выяснилось, никак нельзя по причинам безопасности. Вот так и живем. Зато, говорят, для здоровья полезно.

Они миновали просторный холл жилого яруса с рядами персональных кают по периметру обширного полукруглого помещения и закрытой дверью медотсека с красным крестом посередине, после чего незамедлительно продолжили восхождение.

Третий ярус встретил тишиной и спокойствием. Маленькое фойе, из которого можно выйти всего лишь в два помещения: лабораторию и диспетчерскую. Проход в лабораторию оказался наглухо перекрытым, зато из диспетчерской сквозь узкую щель падала в коридор полоска яркого солнечного света.

– Сюда, – подтвердил Кевин Янг, распахивая створки настежь.

Фред молча шагнул внутрь и остановился на пороге, с интересом разглядывая интерьер диспетчерской.

Большое, на две стены, панорамное окно во всей красе демонстрировало хозяевам и гостям базы пустынный марсианский пейзаж. Слева – плоская, засыпанная мелким щебнем и песком, банальная и абсолютно никому не интересная рыже-бурая равнина, ограниченная по краям длинными каменными грядами. Зато справа – гигантский вулканический щит горы Олимп и часть гребня Фарсиды на горизонте. Несмотря на приличное расстояние размеры древнего вулкана поражали воображение. Двадцать километров в высоту и около пятисот в диаметре – ничего даже близко сопоставимого по масштабам нет нигде в солнечной системе, только здесь. Несмотря на сиявшую ослепительным светом замерзшую углекислоту на макушке горы отвести взгляд было совершенно невозможно.

Кевин попытался протиснуться мимо замершего в неподвижности гостя, не сумел и громко произнес откуда-то из-за спины:

– Джин!

Только теперь Фрэд бросил, наконец, разглядывать слезящимися глазами царя всех вулканов и обнаружил рядом с окном полукруглый, мигающий разноцветными огнями пульт. А перед ним большое, развернутое спиной к входящим, глубокое кресло, занятое кем-то невидимым. Над пультом в два ряда сияли многочисленные экраны, демонстрировавшие меняющиеся с поразительной быстротой абсолютно непонятные непосвященному загадочные графики, таблицы и диаграммы. А прямо по центру красовался большой сингуль-хроматический экран, если судить по цветопередаче и глубине изображения. Однако рассмотреть что-либо не представлялось возможным из-за основательно мешающей спинки высокого кресла. Разве что мелькающие над клавиатурой узкие ладони с тонкими длинными пальцами.

«Оборудование у них здесь, похоже, на высоте, – невольно отметил Фрэд. – Чего не скажешь об уюте и вообще...»

Он сделал шаг вперед и в сторону, пропуская Кевина вперед. Тем более, с этой позиции обзор открывался значительно лучше.

Сразу стало понятно, что, оказывается, на большом центральном экране красуется чья-то макушка, перечеркнутая пополам дугой наушников. Макушка, ритмично двигалась вверх-вниз в такт неразборчивым словам, произнесенным негромким, убежденным в своей правоте голосом. Фрэд прислушался, и ему вдруг показалось, что сидящий в кресле невидимый оператор изо всех сил старается внушить загадочному собеседнику некую абсолютно прописную истину, которую тот по неизвестной причине принимать отчего-то никак не желает. Если судить, конечно, по интонации.

Кевин протиснулся, наконец, вперед и позвал еще раз, куда более настойчиво:

– Джин! Да отвлекись же ты на секунду! Никуда этот проклятый отчет не денется! Подождут, ничего с ними не случится.

Голова с центрального экрана внезапно исчезла, а кресло стремительно развернулось. В его глубине обнаружилась довольно миловидная темноволосая женщина лет сорока на вид, очень чем-то недовольная. Или кем-то. Впрочем, черты лица мгновенно разгладились, едва она разглядела вошедших. Тонкие губы тронула легкая улыбка.

– Знакомься. Это Фрэд Ньюман с «Иокогамы», – сказал Кевин Янг.

– Привет, Фрэд! – женщина одним движением смахнула с головы наушники с микрофоном и небрежно бросила их прямо на пульт. – Извини, дела, – она кивнула в сторону экрана. – Совсем они там с ума посходили... Впрочем, не бери в голову, это только наша печаль. Рада познакомиться. Можешь звать меня Джин.

– Очень приятно, – отозвался Фрэд. – Это ваш голос я слышал там?.. – он повел глазами вверх.

– Мой, мой, – сказала Джин. – Чей же еще? Я тут на все руки. Немного диспетчер, немного связист, немного бухгалтер... немного инженер-контролер. Народу здесь, сам видишь, негусто.

Она выбралась из кресла и подошла ближе, окидывая взглядом гостя с головы до ног.

– Ты проходи, не стесняйся. Что вы топчетесь здесь у порога.

– И то верно, – торопливо добавил Кевин. – Располагайся. Это ничего, если на «ты»?

Фрэд милостиво кивнул. А вот Джин его позволения почему-то не спрашивала. Правда, ничего против он не имел.

Кевин повел рукой куда-то влево, и Фрэд, повернувшись, неожиданно для себя обнаружил в глубине помещения довольно симпатичный уголок с невысоким столиком, миниатюрным диванчиком и парой мягких кресел. На столике красовалась большая ваза с печеньем в окружении нескольких чашек. Мнение об отсутствии уюта на базе резко пошатнулось.

– У меня тут почта для вас, – сказал он, протягивая Кевину осточертевший пакет. – Куда ее?

– А, – отмахнулся тот. – Брось на диван. Потом разберем.

Очевидно, на лице Фрэда настолько явно отразилось недоумение, что Джин вдруг засмеялась и сказала:

– Не удивляйся. У нас достаточно регулярная связь с Землей, поэтому ничего особенно интересного мы не ждем. Хочешь кофе?

– Да, пожалуй, – ответил Фрэд, усаживаясь в одно из кресел, лицом к окну. Другое немедленно занял Кевин Янг.

– Сейчас организуем.

Она отошла в глубь помещения, где неожиданно обнаружилась глубокая ниша с кухонным столом, украшенным комбайном и кофемашиной. Чуть правее негромко урчал большой, выше человеческого роста, холодильник.

«Основательно они тут разместились, – подумал он. – Впрочем, все верно. Большая часть жизни проходит именно здесь, на рабочем месте. Не бегать же за каждой чашкой кофе на другой этаж.»

Зашумела кофемолка, и вокруг тут же разлился будоражащий чувства запах молотых кофейных зерен.

«Если меня каждый раз будут встречать с печеньем и свежезаваренным кофе, то работа простого водилы может показаться не такой уж плохой.»

Джин быстро вернулась с подносом, на котором исходили ароматным паром три чашки, наполненные густой черной жидкостью. Взяв одну из них, она сказала с виноватой миной на лице:

– Прошу извинить, но меня ждут дела, – она кивнула в сторону пульта. – Проклятый отчет, который хочешь не хочешь, а делать надо. Угораздило же их именно сейчас...

– Ты включила в него тот объем, который Фрэд заберет сегодня? – неожиданно спросил Кевин.

– Нет, – немного удивленно ответила Джин. – А разве надо?

– Не надо. Все правильно. Пусть перейдет на следующий месяц, а то неизвестно, что готовит нам грядущее. Иди, работай.

Джин взглянула на Фрэда, улыбнулась извиняющейся улыбкой и пошла к пульту. Вернувшись в кресло, она мгновенно нацепила наушники и включила экран, полностью отгородившись от внешнего мира.

– Обычно у нас гораздо спокойней, – сказал Кевин, прихлебывая из чашки и поглядывая ей в спину. – Но сегодня просто день чудес какой-то... Надо признать, мне сильно повезло с Джин. Она нисколько не погрешила против истины, когда сказала, что одна на все руки. Так и есть. Не знаю, что бы я делал без нее.

Фрэд поставил чашку на столик и сказал, пытаясь прояснить не слишком понятную ситуацию с количеством персонала буровой Р-4500:

– По-моему, я познакомился уже со всеми сотрудниками. Вы с Джин, а еще Курт и Альвин в ангаре. Четверо, я не ошибся?

– Так и есть, – ответил Янг. – В основном...

Он покрутил ладонью в воздухе и, заметив недоуменный взгляд Фрэда, продолжил:

– Есть еще одна... м-м-м... Зовут Алина Фокина. Ареолог или, как она сама себя называет, марсолог... хм...

Впечатление было такое, будто слово «марсолог» вызвало у Кевина самые неприятные чувства. Что-то сродни зубной боли.

– Строго говоря, Алина не является моей подчиненной и работает по собственной программе, никак с нами не пересекающейся. Даже отчитывается не передо мной, а непосредственно перед начальством в Лоуэлл-сити. Вот так... Молодая, только-только со студенческой скамьи, а уж амбиций... на нас всех вместе взятых хватит. Ты не подумай, мы с ней не то чтобы не ладим, вовсе нет. Но поддерживаем определенную дистанцию, ко всеобщему удовольствию, надо сказать. В общем, когда она нас покинет, никто особо сокрушаться не станет.

– И где же столь замечательная особа пребывает сейчас? – осведомился Фрэд. – Не прощу себе, если не удастся с ней познакомиться.

– Не расстраивайся, – заверил Кевин. – Будет время, еще познакомишься. Правда, не уверен, что получишь какое-то особенное удовольствие. Хотя кто знает, красотой-то ее природа не обидела. Но только внешне... Хм... В общем, по всем повадкам она, как говорится, натуральная блондинка, хотя и с пышными рыжими волосами. Привыкшая ко всеобщему вниманию и даже обожанию. А у нас на буровой чего нет, того нет. Хочешь работать – работай, а няньчиться здесь с тобой некогда... да и некому. И обожать тоже. Вот и ходит обиженная на весь белый свет.

– Ты меня совсем заинтриговал, – сказал Фрэд. – Неужели все настолько серьезно?

– Не то слово, – Кевин с досадой махнул рукой.

– И все же, как бы мне на нее взглянуть? Она где-то здесь, на базе?

– Нет. Там, – Кевин махнул рукой в сторону окна. – В поле.

– Где?

– Взяла утром квадроцикл и отправилась на геологоразведку, – он скептически хмыкнул и снова махнул рукой. – Куда-то на север... Вот не понимаю я, что она рассчитывает там найти. Восточная Амазония вся хожена-перехожена, одних скважин пробурили штук двадцать... а до Аркадии ей ни за что не добраться. Правда, утверждать не возьмусь, она может. Так что встретитесь вы, скорее всего, не в этот раз. По-моему, это только к лучшему. Поверь, ты ничего не потеряешь, разве что нервы целее будут.

«Что ты знаешь о моих нервах, – криво усмехнулся Фрэд. – Это раньше из них можно было канаты вить, а после отставки... Лучше не вспоминать.»

– Не боитесь, что с ней что-нибудь случится? – спросил он. – Нельзя отправлять человека на разведку в одиночку. Тем более на чужой планете.

– Так для кого она чужая, а для кого и дом родной, – парировал Кевин. – Однако ты, безусловно, прав. Нельзя. Но сам видишь, лишних людей здесь взять неоткуда. Да и что с ней может случиться? Не в первый раз уже...Если что, позовет на помощь. Ну, а на самый крайний случай предусмотрен радиомаячок на квадроцикле. Отыщем...

Фрэд поставил на столик пустую чашку, встал и подошел к окну.

Гладкая, усеянная щебнем равнина уходила к самому горизонту. Справа и слева ее окаймляли невысокие каменные валы, полузасыпанные бурым марсианским песком. Немного оживляли унылый пейзаж многочисленные валуны самых разнообразных форм и размеров, во множестве разбросанные по ровной поверхности. Отсюда, с высоты, равнина поразительно напоминала борозду или желоб с широким плоским дном.

– Ярданг, – прокомментировал из-за спины неслышно подошедший Кевин. – Старожилы называют эти борозды именно так. Там, восточнее, ближе к Олимпу, их еще несколько штук. И все тянутся параллельно друг другу строго на север, вплоть до Аркадии. Если подумать, интересное образование, в чем-то даже уникальное. Правда, мы на эти красоты уже досыта насмотрелись. Ну, а твоя любовь еще впереди.

Фрэд нахмурился и перевел взгляд ближе к подножию уходящей наклонно вниз черно-белой грани. Там в один ряд выстроились ярко блестевшие металлом цилиндрические сооружения, обратившие на себя внимание во время посадки. Проследив за его взглядом, Кевин сказал:

– Танки. Сюда мы заливаем добытую из недр Марса нефть. В ожидании того момента, когда кто-то вроде тебя придет и заберет ее отсюда.

– Что-то не видно очереди из желающих, – сказал Фрэд. – Неужели столь ценное сырье вдруг стало никому не нужным? Верится с трудом.

– В общем-то, так и есть, – неохотно признал Кевин. – Это поначалу, когда группа Ерофеева открыла уникальное месторождение, все испытали нечто вроде эйфории. Ну как же... Автономия Марса, Большая химия... сырье для пищевых синтезаторов... и так далее и тому подобное. Никто не ожидал, что на мертвой планете возможно существование обычной нефти, по сути ничем не отличающейся от земных аналогов. И что в результате?.. А, даже говорить не хочется... Земля ни с того ни с сего вдруг разом охладела к Внеземелью, полностью прекратив или заморозив существовавшие на тот момент проекты. В том числе здесь, на Марсе. Никакой колонизации так и не случилось...

Он замолчал, угрюмо разглядывая сверкавшие на солнце нефтехранилища.

«Понятно, – подумал Фрэд. – Чего и следовало ожидать. Можно с уверенностью заявить, что я довольно-таки отчетливо представляю себе причины произошедшего. Правда, никогда не думал, что это случится настолько быстро. А дальше будет только хуже.»

– Твоя «Иокогама» для нас как спасение, – продолжил вдруг Кевин. – Танки заполнены на три четверти, и если бы не вы... Наверняка пришлось бы остановить добычу и законсервировать скважину.

«Никакое это не спасение, – Фрэд молча кивнул, не желая окончательно расстраивать начальника буровой, – а всего лишь отсрочка. «Иокогаму» зафрахтовали на один-единственный рейс по причине внезапного срыва поставок сырья для лунных заводов по производству синтетической пищи. А как только восстановят... Вот так-то.»

– Можно узнать, когда твои ребята там, внизу, закончат погрузку? – спросил он. – Я рассчитывал вернуться на «Иокогаму» еще сегодня.

– Сейчас попробуем, – Кевин развернулся и направился в сторону пульта.

Джин, по всей видимости, уже закончила переговоры со столицей, потому что сидела неподвижно, откинувшись на мягкую спинку кресла и расслабленно опустив руки. Наушники с микрофоном снова валялись прямо на клавиатуре. Упрямый оппонент бесследно исчез с главного экрана, а вместо него там красовалась какая-то загадочная диаграмма.

– Как отчет? – спросил Кевин.

Женщина повернула голову и устало произнесла:

– Сдала. Теперь пусть разбираются. Им надолго хватит.

– Вот и отлично, – Кевин с довольным видом потер руки. – А вызови-ка ты мне ангар... Что они там копаются.

– Одну минуту.

Джин пощелкала чем-то на пульте, и на экране тут же возникла горящая рыжим голова Курта Багге.

В ответ на вопрос начальника смены заправщик закатил глаза к потолку, беззвучно пошевелил губами, а затем сказал:

– Больше половины уже залили. Еще минут сорок... возможно, сорок пять, не больше.

– Принято, – ответил Кевин. – Не тяните там...

Курт кивнул и исчез с экрана, а Кевин вернулся к молча наблюдавшему за переговорами пилоту.

– Хорошие ребята, – сказал он, взирая на пустынный ярданг. – Работящие, даром что датчане. Сбежали с Земли после того, как королевство датское влилось в западноевропейский халифат... впрочем, многие коренные европейцы поступили точно так же. В особенности белые. Хотя не все ринулись в Ближнее Внеземелье, большинство отправилось на заработки в страны Юго-Восточной Азии, Австралию, Новую Зеландию... Словом, куда подальше от бьющейся в агонии Европы. И их трудно за это винить, я бы и сам убежал... А Курт и Альвин сначала осели на Меркурии с его металлургическими комбинатами, поработали пару месяцев... что-то там не задалось, после чего они плюнули на все и подались в сторону Марса. Какое-то время перебивались случайными заработками в Лоуэлл-сити, пока не устроились на постоянную должность здесь, на буровой. Оба весьма дорожат своим местом, поэтому изо всех сил стараются выполнить работу как можно более качественно и в срок. Так что, если сказали «сорок минут», значит, так оно и есть. Тянуть не станут.

– Прекрасно, – ответил Фрэд. – Надеюсь, Фобос со своими лазекторами не успеет уйти за горизонт... да и «Иокогама» тоже.

Прислушивавшаяся к разговору Джин сладко потянулась в кресле, высоко подняв тонкие руки, а затем, коротко оглянувшись на Фрэда, сказала:

– Сейчас свяжусь с диспетчерской службой Лоуэлл-сити и запрошу для тебя стартовое окно.

Фрэд кивнул и благодарно улыбнулся. Если честно, то сейчас он предпочел бы остаться здесь, а не коротать тягучее липкое время вынужденного досуга в тесной каюте на «Иокогаме». Однако положение пилота лихтера – обычного водилы, если по-простому, – было лишь немногим лучше, чем у тех же датчан, поэтому собственную работу он предпочел бы сделать столь же качественно и быстро. Дабы никому не давать повода усомниться в своих профессиональных способностях.

Что-то в пустынном пейзаже за окном неожиданно привлекло его внимание. Фрэд, до боли в глазах всматриваясь в прекрасно освещенную солнцем каменистую пустыню, никак не мог разобраться, что же именно. Вроде бы, все как прежде... тот же щебень, полностью засыпавший плоское дно древнего ярданга, те же валуны... Все то же самое... да не совсем. Где-то на уровне подсознания сработал условный рефлекс, выработанный годами изнурительных тренировок, настойчиво сигнализируя: что-то изменилось.

Кевин, коротко глянув на внезапно застывшее лицо пилота, нахмурился и тоже принялся разглядывать рыже-бурую пустыню. Столь же безуспешно.

«Ничего, – подумал Фрэд. – Наверное, показалось».

Однако неясная тревога никак не собиралась покидать его настороженное сознание. Тем более, что инстинктивное чувство на приближающуюся опасность ни разу еще не подводило.

– Лоуэлл-сити уверяет, что стартовое окно для тебя будет открыто еще полчаса, – вдруг сообщила Джин, смахивая прочь чью-то физиономию с экрана. – А метеослужба подтвердила предыдущий прогноз: на Марсе в районе Восточной Амазонии все спокойно. Погода тебе благоприятствует, Фрэд Ньюман.

Она повернулась вместе с креслом и сразу же осеклась, заметив напряженные позы замерших перед панорамным окном мужчин. Улыбка медленно сползла с ее лица. Джин почему-то сразу поняла, что там, снаружи, происходит нечто экстраординарное. Однако встать и взглянуть своими глазами отчего-то так и не решилась. Лишь молча переводила взгляд с одного на другого.

Фрэд, наконец, воочию узрел причину своего беспокойства. Интуиция, как обычно, не подвела.

С севера, со стороны Аркадии, внезапно всплыло плотное туманное облако, с каждой секундой ширившееся и захватывавшее все большую и большую часть горизонта.

«Та-ак, приехали... – с досадой подумал он. – Это у них называется «благоприятный прогноз». Конечно, никакая местная буря для меня не помеха, однако взлетать вслепую сквозь бушующие пески довольно-таки неприятно. Опять же, лазекторы... черт их знает, пробьются они через пыльную завесу или нет. Почему-то думается, что вряд ли. Э-эх... лишнее подтверждение того, что метеорология – наука «точная», в особенности марсианская.»

– Буря?.. – с сомнением произнес Кевин. – Не может быть, вроде бы не сезон... Джин! Ну-ка запроси метеослужбу еще раз. Чем они там думают, в самом-то деле! Если думают вообще.

Джин очнулась от ступора, мгновенно развернулась лицом к пульту и бодро застучала по клавишам тонкими узкими пальцами. По экрану перед ней наискось побежали светлые и темные линии помех, однако изображение так и не появилось.

– Нет связи! – в отчаянии крикнула она. – Ничего не понимаю... ведь только что...

Она сделала еще несколько безрезультатных попыток достучаться до Лоуэлл-сити, а затем раздраженно бросила наушники на пульт, встала с кресла и направилась к окну. Однако нетрудно было заметить, что каждый новый шаг давался ей все с большим и большим трудом. Подойдя к Кевину, Джин с непонятным для самой себя страхом вдруг прижалась к его плечу и, глядя на разворачивающийся на горизонте катаклизм, отчего-то шепотом спросила:

– Что это?

«Удивительная реакция на приближающуюся пылевую бурю, – подумал Фрэд. – Неужели она никогда не наблюдала ничего подобного? Ох, почему-то не верится. Тогда чего же она так боится?»

Кевин промолчал.

«Неужели тоже испугался? Невероятно.»

Фрэд отчасти понимал их чувства, потому-то сам испытывал усиливающуюся с каждой секундой тревогу, стремительно перераставшую в самый обычный страх. Что случалось с ним не так уж часто, всего лишь раз или два за всю сознательную жизнь.

За какие-то считанные минуты узкая пыльная полоска, маячившая на пределе видимости, разрослась до невероятных размеров, захватив все доступное взгляду пространство. Горизонт исчез, и даже подножие горы Олимп полностью затянула оранжево-бурая мгла. Однако не это представлялось самым необычным и пугающим в картине растущей прямо на глазах масштабной погодной аномалии. В конце-то концов, пыльные бури на Марсе не такая уж редкость, и Фрэд не тешил себя иллюзиями, что за время многочисленных челночных рейсов на буровую и обратно ему несказанно повезет избежать встречи хотя бы с одной из них. К стандартным сюрпризам тонкой марсианской атмосферы он считал себя полностью подготовленным, морально и физически. Вот только набиравшую силу стихию за окном вряд ли можно было назвать стандартной.

Обычная пыльная буря на Марсе наступает широким фронтом, захватывая иногда полпланеты. А иногда и всю целиком. При этом более всего напоминает катящуюся с гор лавину, сметающую любые препятствия на своем пути. Выглядит, что и говорить, устрашающе. Однако ситуация на самом деле не так безнадежна, как кажется. Чрезвычайно разреженная марсианская атмосфера не позволяет даже самой свирепой на вид буре набрать воистину разрушительную силу. По этой причине ни один местный катаклизм просто физически не способен причинить хотя бы мало-мальски ощутимый ущерб, более всего напоминая дуновение легкого земного ветерка, способного лишь пошевеливать верхушки берез да клонить из стороны в сторону податливые травы.

Здесь же наблюдалась совершенно иная картина.

Даже на таком удалении нетрудно было разглядеть, как рыжие песчаные струи стремительно несутся вдоль взметнувшейся на полнеба пыльной стены. Справа налево, справа налево... На ум почему-то мгновенно пришла картина тропического тайфуна, такая, какой она наблюдается с орбиты, с длинными волочащимися по телу планеты многочисленными облачными хвостами и темной дырой посередине... Тайфун на Марсе? Фрэд не знал, бывают ли здесь столь экзотические атмосферные явления. Скорее всего, нет. Во всяком случае, ни о чем подобном он даже не слышал. Да и откуда им взяться? На маленькой застывшей планете попросту не существует подходящих условий, главным из которых представляется наличие обширного теплого океана.

– Смотри, – вдруг тихо сказал Кевин. – Никогда такого не видел.

Джин, закусив губу, мертвой хваткой вцепилась в рукав его комбинезона и еще сильнее прижалась к плечу. Обычный страх перед неизвестностью быстро перерастал в животный ужас.

Фрэд не сразу понял, чего так испугались казалось бы видавшие виды марсианские старожилы. А когда, наконец, дошло, то у него самого едва не подкосились ноги.

За хаотично несущимися справа налево песчаными струями неожиданно четко проявилась некая плотная на вид белесая масса, неумолимо наползавшая прямо на буровую. Впрочем, не только. Насколько хватало взгляда, на западе и востоке наблюдалось ровно то же самое. Более всего поднимавшаяся из-за горизонта клубящаяся стена напоминала гигантский массив кучевых облаков, по какой-то неведомой причине стелившихся прямо по пустынной марсианской равнине. Однако Фрэд мгновенно осознал, что к атмосферным явлениям это образование не может иметь абсолютно никакого отношения. Просто по причине того, что жиденькая, сухая до крайности атмосфера планеты ни при каких условиях не способна породить хоть что-то отдаленно похожее на массивные кучевые облака.

«Кажется, скоро здесь будет на редкость весело, – подумал он, не в силах отвести взгляд от валившей валом белесой массы. – Накроет... как есть накроет, даже не сомневайся.»

Что произойдет в таком случае с базой, он боялся даже представить. Весь его опыт просто кричал о том, что спасти их может только немедленное бегство. Однако по непонятной причине он стоял и стоял, не в силах не то чтобы пошевелиться, а даже произнести хоть одно слово. Необузданная стихия, затянувшая горизонт, завораживала, действуя на сознание едва ли не гипнотически.

Значительно приблизившаяся белая стена как-то сразу вдруг перестала быть похожей на гору кучевых облаков. Теперь загадочное образование более всего напоминало густой молочный кисель, вязкий, тягучий, закручивающийся спиралью, с ощутимым усилием увлекаемый бешено несущимися рыжими песчаными струями.

– Мамочка моя... – вдруг отчетливо произнесла Джин.

Фрэд вынужден был признать, что зрелище и в самом деле выглядит на редкость устрашающе. А более всего угнетала та неотвратимость, с которой ползла по древнему ярдангу несущая несомненную угрозу белая вязкая преграда.

«Убежать, пожалуй, уже не удастся, – подумал Фрэд, озираясь по сторонам. – Везде, насколько хватает взгляд, одно и то же.»

Неожиданный сильный удар в крышу диспетчерской заставил всех вздрогнуть. Кевин и Джин машинально запрокинули головы вверх, и сразу же перевели взгляд на Фрэда. Словно только он один из присутствующих мог что-либо объяснить. Фрэд сделал успокаивающий жест, хотя совершенно не представлял причину происходящего. И тут же по крыше простучала целая барабанная дробь.

Кевин вздрогнул и сказал:

– Дождь...

«Какой еще дождь?» – подумал Фрэд, с удивлением и тревогой глядя на замершего в ступоре начальника буровой. Звук и самом деле был похож.

– Каменный... – ответил Кевин, словно подслушав невысказанный вопрос.

Фрэд перевел взгляд за окно.

Только сейчас он обратил внимание на то, что несущиеся с бешеной скоростью рыжие струи подняли с поверхности не только пыль и песок, но также щебень и камни самых разнообразных размеров. Превратившиеся в смертельные снаряды обломки разлетались во все стороны широким веером. Судя по всему, валуны, упавшие на крышу диспетчерской, были всего лишь первыми ласточками.

«Этого еще не хватало, – подумал он. – Даже керамлитовые стекла диспетчерской могут не выдержать, если обстрел станет более интенсивным.»

Всего лишь за несколько минут буря набрала воистину чудовищную мощь. Фрэд, Кевин и Джин со страхом наблюдали, как в непосредственной близости от подножия бесконечной белой стены сами собой выкапываются из песка и взмывают ввысь не только мелкие камушки, но и воистину гигантские глыбы. Многие из них летели в сторону буровой, не долетали и падали обратно на равнину, вздымая внушительные кучи песка и мелкого щебня. Теперь окончательно стало ясно, что к метеорологии ужасающий катаклизм не имеет абсолютно никакого отношения. Обычная марсианская буря при всем желании не смогла бы продемонстрировать ничего подобного.

Светильники под потолком несколько раз мигнули и вдруг разом погасли. Завороженные буйством стихии обитатели базы одновременно подняли глаза вверх, и в ту же секунду погас пульт. Весь, целиком, от многочисленных экранов до подсветки клавиатуры. Судя по всему, буровая оказалась полностью обесточена, вырубилось не только основное питание от упрятанного глубоко под марсианской поверхностью радиоизотопного источника, но даже аварийные электрогенераторы. Что оказалось полной неожиданностью как для хозяев базы, так и для их гостя. Такого попросту не должно было случиться, и тем не менее...

Тяжкий удар сотряс пирамиду до самого основания. Где-то за спиной послышался звон битой посуды.

– Нужна эвакуация, – вдруг негромко сказал Кевин, поддерживая за локоть не отпускавшую рукав Джин. – Срочно. Твой лихтер в состоянии забрать нас отсюда?

– Нет, – пилот с сомнением покачал головой. – Для подъема на орбиту нужны лазекторы, а тут... сам видишь. К тому же, подготовить стартовый стол в отсутствие электропитания...

Он развел руками.

– А, черт... Вообще-то у нас есть аэр... но он двухместный.

«Поздно же ты спохватился, – подумал Фрэд. – Нужно было гораздо раньше. Хотя кто мог предположить...»

– Аэр не годится, – обреченно произнесла Джин. – Камни собьют, даже взлететь не успеем...

Новый толчок, от которого едва удалось устоять на ногах.

А затем по крыше диспетчерской внезапно застучала особенно сильная дробь, и о керамлитовую поверхность окна неожиданно, словно потерявшая ориентацию птица, ударилось что-то липкое, вязкое, совершенно невозможное на абсолютно сухой, замерзшей планете. Все инстинктивно отшатнулись, словно в ожидании того, что вот сейчас, в следующее мгновение, несокрушимая стеклянная преграда обрушится вниз водопадом осколков, и жизнь в ту же секунду прекратится.

Однако сверхпрочное стекло устояло.

Зажмурившийся в момент удара Фрэд с усилием разлепил ставшие вдруг совершенно неподъемными веки. Перед глазами плясал целый дождь из ярких зеленых искр. Он провел рукой по лицу, словно стряхивая наваждение, и искры пропали. Тогда он поднял голову и посмотрел прямо перед собой.

На керамлитовой поверхности медленно таяло круглое зеркальное пятно сантиметров тридцати в диаметре. Словно капля ртути, неведомым образом зацепившаяся за абсолютно гладкую наклонную поверхность и отчего-то никак не желавшая скатываться вниз. Пятно стремительно уменьшалось в размерах, пока, наконец, не исчезло окончательно.

Ледяная волна практически неуправляемого страха прокатилась от макушки до самых пят. Фрэд внезапно понял, что означает таинственный марсианский катаклизм, зеленые искры перед глазами и растаявшие на стекле ртутные пятна. Слишком хорошо он знал историю Дальнего Внеземелья, слишком глубоко оказался погружен в события на лунах Урана и Сатурна двадцатилетней давности, чтобы оставалось хоть малейшее место для сомнений.

«Вот ты и допрыгался, пилот, – сказал он самому себе. – Теперь тебе самое место в кунсткамере.»

Он перевел взгляд на прижавшихся друг к другу Кевина и Джин и увидел, как они почти одинаковым движением провели руками по глазам. Словно смахивая прочь навязчивое видение. Точно так же, как он сам несколькими секундами ранее.

«Похоже, я буду не одинок, – подумал он. – Места на всех хватит.»

Позади внезапно раздался оглушительный грохот, дверь распахнулась, и в диспетчерскую ввалились Курт и Альвин, судорожно хватавшие ртом воздух. От пережитого ужаса глаза у них были размером с чайное блюдце.

– Там... там... – Курт вовсю размахивал руками, указывая на темный проход у себя за спиной. Похоже, подобрать подходящие слова у него никак не получалось. Или же их оказалось так много, что найти самое правильное оказалось не так-то просто.

– Каменная глыба пробила крышу ангара и застряла в створках, – разъяснил немного пришедший в себя Альвин. – Прямо нам на голову. Как вдарит... и воздух наружу. Едва удалось унести ноги. Что вообще здесь происходит?

– Смотрите сами, – сказал Фрэд.

Рабочие робко подошли к окну. Глаза их вновь округлились. Ничего подобного они явно не ожидали.

Огромная, размером с лихтер, скала, взмыла вверх у самой стены и, кувыркаясь, полетела прямо в сторону замерших от ужаса наблюдателей. Тонко, на уровне ультразвука, закричала Джин.

«Ну вот, кажется, и все, – подумал Фрэд, немного удивляясь собственному спокойствию. – Сейчас она разнесет базу по камушку. И нас вместе с ней.»

Словно при замедленной съемке он наблюдал, как крутящаяся каменная смерть летит, казалось, прямо в лицо. И только в самый последний момент вдруг понял, что она все-таки промахнулась.

Глыба всей своей огромной массой ударила прямо в один из танков с нефтью и вспорола блестящий металлический бок сверху донизу. Тягучая маслянистая жидкость хлынула сквозь пробоину неудержимым, слегка красноватым водопадом, ударилась в подножие пирамиды и медленно откатилась обратно. От попавшегося на пути невысокого складского помещения осталась лишь сильно измятая гофрированная оболочка да какие-то неопределенного вида обломки. Тяжкий удар сотряс жилое помещение базы до основания.

– Бежим! – Курт схватил напарника за руку и потащил к двери.

Альвин не сопротивлялся. Оба исчезли в темном проеме, только башмаки загрохотали по лестнице.

– Он прав, – сказал Фрэду Кевин. – Кажется, нам все-таки придется уносить отсюда ноги. Идем, что же ты...

Джин смотрела на него умоляющим взглядом.

– Я остаюсь, – неожиданно для самого себя сказал Фрэд.

Кевин вытаращил на него глаза.

– Ты что, самоубийца! – крикнул он. – Эта белая мерзость скоро разрушит здесь все до основания. Идем немедленно!

– Послушай его, – сказала Джин. – Ты же знаешь, что он прав.

– Нет, – упрямо заявил Фрэд. – Не нужно меня уговаривать, это бесполезно. Тем более, что ваш аэр всего лишь двухместный.

– Ничего, как-нибудь поместимся, – горячо произнесла Джин. – Ну же, давай...

Очередная порция мелких камней звонко простучала по крыше диспетчерской. Джин вздрогнула.

– Я никуда не полечу, – Фрэд смотрел только на Кевина. – И, кстати, вам тоже не советую.

– Это почему же? – начальник базы глядел на него, насупившись.

Фрэд тяжело вздохнул.

– Вы видели перед глазами искры? – спросил он. – Ну, когда ртутная дрянь ударила в стекло?

– Ты имеешь в виду эту зелень? – Кевин переглянулся с Джин. – Допустим, видели. Ну и что?

– А то, что в Лоуэлл-сити никто не примет вас с распростертыми объятиями. Скорее всего, в город вас вообще не пустят. Если хотите знать мое мнение, то в самом лучшем случае всем нам светит зона спецкарантина. А про худший я даже говорить не буду.

– О чем он говорит? – со страхом спросила Джин.

Кевин не ответил. Он, закусив губу, смотрел только на Фрэда, стараясь поймать его взгляд.

– Посмотрим, – наконец, сказал он. – В любом случае, это лучше, чем сидеть здесь и ждать неизбежного... Так ты не передумал?

– Нет.

– Тогда прощай. Надеюсь, тебе повезет.

Кевин развернулся и направился к выходу. Джин, оглядываясь на застывшего в неподвижности пилота, торопливо последовала за ним.

– Надеюсь, нам всем повезет, – ни к кому особенно не обращаясь произнес Фрэд.

Хотя сам он нисколько не верил своим же собственным словам.

Оставшись в одиночестве, он подтащил кресло к самому окну и уселся в него, твердо решив досмотреть представление до конца.

Черная кошка в темной комнате

Облачная стена остановилась, не дойдя до строений базы каких-то пятисот метров.

Фрэд долго всматривался в песчаную мглу, даже засек специальный ориентир в виде приметной скалы с раздвоенной вершиной у самого подножия туманной преграды. Ничего... Похоже, за последние пятнадцать минут она не продвинулась вперед ни на метр.

«Что ж, довольно обнадеживающе, – подумал он. – Стало быть, казнь на неопределенное время откладывается.»

Он встал с кресла и подошел ближе к окну.

Песчаная буря, еще недавно бушевавшая вокруг удивительного туманного образования, почти стихла. Лишь редкие пыльные струйки вились возле самого основания, тонкие, почти невесомые... прозрачные. Не способные не то что швыряться гигантскими валунами, но даже поднять над равниной мельчайшие камушки и острые, словно бритва, обломки, рассеянные по поверхности древнего ярданга.

Практически штиль. И если бы не загородившая обзор гигантская белесая стена, можно было бы подумать, что напугавший до дрожи в коленках катаклизм попросту привиделся.

Впрочем, одно из свидетельств случившейся катастрофы неоспоримо. Лопнувшее хранилище и тонны нефти, разлившейся по огромной территории. Вот она внизу, маслянисто поблескивает в лучах заходящего солнца. Даже глубокие пески у подножия пирамиды не смогли до конца впитать мгновенно загустевшую на холоде извлеченную из недр планеты драгоценную жидкость. Которая, как выяснилось, по большому счету никому здесь не нужна. И не только здесь...

Да, при рачительном использовании и при других условиях она могла бы полностью изменить облик древнего Марса, но... Современные веяния в общественном сознании таковы, что о планах терраформирования красной планеты можно с чистой совестью забыть. Просто потому, что homo novus предпочитает теперь жить на родной планете и покидает ее крайне неохотно. Лишь по великой необходимости. А дела Внеземелья не интересуют его ни в малейшей степени.

Фрэд задрал голову вверх.

Вязкий молочно-белый кисель возносился, казалось, в самую бесконечность, плавно растворяясь на темном фоне закатного неба. Четкой границы он так и не увидел.

«Километра два как минимум, – прикинул он. – А то и все три. А вправо и влево вообще без конца и без края. Десятки километров... если не сотни. Стена, куда внушительнее Великой китайской, словно поделила Марс на две половины. Одна еще здесь, а другая... другая где-то там.»

Где это «там», он не имел ни малейшего представления. Просто «там» – это значит «не здесь», вот и все.

«Интересно, Кевину удалось запустить аэр? – подумал Фрэд и прислушался. – Вроде бы тишина... Во всяком случае, поблизости никого, это точно. Полагаю, если бы улететь не получилось, то шуму было бы... А так... Да, кстати... был же легкий толчок где-то внизу, точно был. Как если бы сработала магнитная катапульта вроде той, на «Иокогаме». Очень похоже, хотя и совершенно неправдоподобно. Какая, к черту, катапульта, когда нет электричества! Вообще-то, объяснить сотрясение пирамиды можно куда проще. Не столько стартом летательного аппарата, сколько падением неподалеку очередной глыбы.»

Размышлять над судьбой буровиков отчего-то не хотелось. Фрэд искренне надеялся, что перегруженный аэр все-таки сумел взлететь, счастливо избежал незавидной участи быть сбитым одним из тех шальных камней, что щедро разбрасывала вокруг себя разбушевавшаяся стихия, и благополучно перевалил за высокие острые пики Фарсиды. Гадать о чем-то большем не имело смысла. Просто потому, что в столицу бежавшую с буровой команду Кевина не пустят ни под каким видом, уж в этом-то Фрэд был уверен на все сто. Если, конечно, умные головы в Лоуэлл-сити вовремя разберутся в сути происходящего. А не разберутся – тем лучше.

«Пусть команде Кевина повезет», – подумал он.

Долгий марсианский день незаметно подошел к концу. В опустевшей диспетчерской сильно стемнело.

«Нужно найти фонарь. Не передвигаться же в незнакомом помещении наощупь. Да еще эта лестница... Хм... Вот только где его взять?.. А, придумал. Наверняка фонари должны быть в гардеробной. Может, конечно, и нет, но надеяться на лучшее никто не запрещает... А еще их можно снять со скафандра, тоже вариант. Значит, стоит поторопиться, пока не стемнело окончательно. Хотя, один черт, внизу все равно окон нет. Э-эх... вот уж повезло так повезло. Особенно с этой головоломной лестницей.»

Фрэд подошел к выходу из диспетчерской и выглянул наружу. В коридоре царил кромешный мрак, за исключением широкой светлой полосы, падавшей на пол из раскрытой двери. Он оглянулся назад, на ставшее уютным и родным помещение, сглотнул, сказал сам себе: «Надо» – и шагнул в темноту.

До лестницы он добрался без особенных проблем. Все-таки рассеянный свет из раскрытой настежь двери позволял рассмотреть многое, особенно после того как глаза понемногу адаптировались к условиям низкой освещенности. Сделав первые робкие шаги по закручивающимся спиралью ступенькам, он понял: самое сложное ждет впереди. Вернее, внизу. Там, где царит воистину непроницаемый мрак.

«Как бы не сверзиться отсюда вниз головой, – думал он, цепляясь руками за холодные металлические перила и осторожно нащупывая ногой очередную ступеньку. – Почему-то кажется, что свернуть шею на этой дурацкой лестнице проще простого. И кому только в голову пришла мысль устроить здесь до такой степени замечательный аттракцион. Видите ли, «лестница необходима по соображениям безопасности», – вспомнил он слова Кевина. – Ага, как же... так безопасно, что даже страшно становится. Самих бы проектировщиков прогнать сверху донизу с завязанными глазами, причем без какой-либо подстраховки. Может, тогда хоть что-нибудь поняли.

Второй ярус... Темно, как... э-э... в общем, абсолютно. Возможно, у кого-то в каюте отыщется фонарь? Или в медицинском боксе?»

Фрэд остановился, чтобы перевести дух, безуспешно пытаясь высмотреть хоть малейший проблеск света.

«Вот незадача, – думал он. – С самого появления перед глазами зеленых искр постоянно ожидаю каких-то изменений в организме и... ничего. То есть, вообще ничего. Хотя умом понимаю, что атака ртутных зеркал без последствий наверняка не обойдется. Если в прошлом не обходилась, то не вижу причин, почему что-то должно измениться сейчас. Скорей бы уж... а то ждешь, ждешь... Кстати, я совсем не стал бы возражать, если бы вдруг обнаружилась какая-нибудь суперспособность... ну, например, нечто вроде ночного зрения. Почему бы нет? На редкость полезное умение. Оно мне сейчас до такой степени не помешало бы, что не выразить никакими словами.»

Однако надежды на чудо не оправдались. Фрэд совершенно напрасно таращился во тьму, стараясь различить хоть какой-нибудь ориентир.

«Может, ну ее, эту лестницу, – думал он, поворачивая голову из стороны в сторону. – Открыть дверь в чью-нибудь каюту... а там наверняка должно быть окно, не может не быть... Хм... А если все-таки я ошибаюсь, и нет здесь никаких окон, откуда мне знать?.. Черт! В таком случае вернуться на лестницу, пожалуй, будет проблематично. Нет уж! Вниз так вниз, до самой гардеробной. Уж там-то фонари есть наверняка, хотя бы на скафандрах.»

Фрэд изо всех сил старался убедить себя в том, в чем сам до конца не был уверен. Тем не менее, решительно отбросив сомнения прочь, продолжил спуск в преисподнюю.

«Еще одна ступенька... и еще... вот так. Аккуратненько... Главное в нашем деле – не торопиться. Вот почему, спрашивается, у нас никогда не было полигонов с полной темнотой? Со стрельбой, бегом с препятствиями... с водой и льдом, даже с огнем – это пожалуйста. От души, так сказать. А вот тренировок на полную и окончательную темноту я что-то не припомню... Да нет, точно не было. Может, оперативников когда-нибудь и гоняли, а вот нас никогда. А жаль. Не знаешь, что в этой жизни пригодится.»

Рано или поздно заканчивается все, как хорошее, так и плохое. Наконец-то, спуск по головоломной лестнице подошел к концу. Фрэд сошел с последней ступеньки и остановился, гадая, в какой стороне лестничного фойе находится дверь, ведущая в гардеробную.

«Вообще-то, промахнуться здесь может лишь полный кретин, – утешал он сам себя. – Если память не изменяет, размеры двери весьма внушительные, едва ли не в половину стены. Еще бы понять, как она открывается. Ведь не могли же проектировщики оказаться настолько тупыми, чтобы не предусмотреть ручного управления. Хотя, если судить об их умственных способностях по дизайну лестницы... Еще как могли, не то слово. А уж представить себе ситуацию, при которой вырубится не только основной контур питания, но даже аварийный, им не дано даже в самом кошмарном из своих снов. Ободряет лишь то, что Кевин с командой просто обязаны были пройти где-то здесь и открыть эту чертову дверь без применения электропривода. Потому что ангар с аэром, несомненно, должен находиться именно там, больше негде. Немного смущает один-единственный факт: буровики здесь хозяева, а потому могут позволить себе ориентироваться в собственном жилище с закрытыми глазами. А вот я всего лишь гость, который к тому же так и не удосужился своевременно изучить план жилых помещений. В чем теперь искренне раскаиваюсь. Н-да... Ну и как теперь прикажете искать запирающий механизм? Наощупь, это понятно. Вот только где наощупь? Стена-то большая... А, была не была.»

Фрэд выбрал направление, искренне надеясь, что действует правильно, вытянул перед собой руки и пошел вперед. Довольно быстро он уперся в холодную металлическую стену и принялся ощупывать ее в надежде, что перед ним и в самом деле дверь шлюза. Только почувствовав под пальцами гладкую стеклянную поверхность, он понял, что не ошибся. Несколько минут он стоял, прижавшись лбом к окну, и изо всех сил пытался рассмотреть внутренности гардеробной.

Бесполезно, за стеклом царила все та же тьма. Впрочем, как ему показалось, не совсем полная. Она явно была не угольно черной, как в лестничном фойе, а какой-то... темно-темно-серой что ли. Фрэд никак не мог понять, то ли в самом деле внутри гардеробной есть на редкость тусклый источник света, то ли это всего лишь игра воображения.

«А может, постепенно начинает проявляться новая, пока еще не слишком привычная сущность? В виде способности к ночному зрению, – с надеждой подумал он. Однако тут же пришло разочарование. – Все-таки нет, показалось... Что ж, не повезло. На помощь таинственных суперспособностей рассчитывать, по-видимому, не приходится.»

В поисках запирающего механизма Фрэд долго ползал взад-вперед по металлической стене, со всем вниманием изучая руками каждый бугорок, каждую заклепку, пока, наконец, не обнаружил заветную, утопленную в глубокую нишу рукоятку. Он изо всех сил потянул ее на себя, а затем вниз, гадая, что из этого может выйти. Гарантии, что его действия приведут к желаемому результату, не было никакой.

Металлическая дверь с шипящим звуком чуть отъехала в сторону и остановилась. Не так далеко, как хотелось бы, однако образовавшейся щели оказалось вполне достаточно. Фрэд протиснулся внутрь и двинулся вдоль стены, не отрывая вытянутых рук от единственно надежного ориентира. Когда он, наконец, почувствовал под пальцами шершавую ткань скафандра, то сразу понял, что в схватке с коварной тьмой все-таки победил.

Свет наплечных фонарей показался ярче огней электросварки. Он долго сидел, зажмурившись, на пороге ниши со скаф-захватом, сиявшей, казалось, ярче самого солнца. Необходимо было дать возможность глазам адаптироваться к неяркому на самом деле освещению. К тому же борьба с винтовой лестницей и дверью в гардеробную отняли слишком много сил, как физических, так и душевных. Мысли текли вяло, ни на чем особенно не концентрируясь... разве что на том, где бы раздобыть обычный ручной фонарь. Корежить исправный скафандр, с корнем выдирая оттуда осветительные приборы и батареи с проводами, отчего-то очень не хотелось.

В конце концов он заставил себя встать и отправиться на поиски.

Довольно быстро выяснилось, что в гардеробной ничего, кроме нескольких скафандров, прочно удерживаемых скаф-захватами по обе стороны от входной двери, попросту нет. Если не считать, конечно, многочисленных сменных кассет с дыхательной смесью для заплечных ранцев и оборудованием для их подзарядки. Никаких шкафчиков, ящичков, полочек... где теоретически могло обнаружиться хоть что-то пригодное для освещения внутренностей погруженной во мрак пирамиды.

Фрэд окинул помещение разочарованным взглядом. Только сейчас он понял, что надежда на благополучный исход была все-таки немаленькой.

«Что ж, нет так нет, – подумал он. – Однако просто так отступать я не собираюсь. Нетрудно заметить, что в гардеробной есть, по крайней мере, еще две двери. Нет, даже три. Направо, налево и прямо. Держись, несостоявшийся десантник, возможно, там тебе повезет больше. Тем более, что справляться с ручными запорами ты худо-бедно научился.»

Левая дверь открываться не пожелала категорически. Напрасно Фрэд дергал и дергал рукоятку на стене, проклятая металлическая плита не стронулась с места даже на сантиметр. Фрэд, наконец, бросил это бесполезное занятие и прижался лбом к темному стеклу в попытке разглядеть содержимое оказавшегося вдруг совершенно недоступным помещения. Не исключено, что ломиться туда вообще не имело никакого смысла.

Неожиданно обнаружилось, что тьма за стеклом не является полной, и это наверняка не игра воображения.

«Выходит, не показалось, – подумал он. – Уже хорошо. По крайней мере, с головой у меня все в порядке.»

Тусклый свет, лившийся откуда-то справа, наконец, позволил рассмотреть довольно-таки обширное кубическое пространство. Абсолютно пустое. Гадать о его назначении долго не пришлось.

«Несомненно, ангар для аэра. А свет проникает внутрь сквозь внешние распахнутые наружу створки. Больше просто неоткуда. Судя по всему, открыться-то они открылись, а вот сомкнуться обратно отчего-то не пожелали. То ли песок тому причиной, то ли разлитая и загустевшая нефть... то ли просто отсутствие электричества. В конце концов, не так уж и важно. Зато теперь совершенно очевидно, почему не удалось открыть внутреннюю дверь. Защита от дурака, так сказать... Что ж, судя по всему, команде Кевина, удалось-таки благополучно выбраться с базы, чему я искренне рад. Остается лишь пожелать им удачной посадки в Лоуэлл-сити.»

Предназначение центральной двери также не вызывало теперь никаких сомнений. Наверняка, за ней находится самый обычный шлюз для выхода на поверхность Марса, и ничего больше. А значит, искать там осветительные приборы не имело никакого смысла. Другое дело дверь справа...

На сей раз ручной механизм сработал как надо. Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону. Правда, не до конца, но это было уже неважно. Фрэд протиснулся внутрь и остановился на пороге. Сиявший огнями скафандр за спиной позволял рассмотреть помещение во всех подробностях.

Это тоже оказался ангар... вернее, гараж для небольших двухместных квадроциклов, которые обитатели базы использовали, по-видимому, для более-менее дальних экспедиций по поверхности красной планеты. Гараж явно был спроектирован на три места, занятыми из которых оказались только два.

«Алина! – вдруг вспомнил Фрэд. – Наверняка здесь когда-то стоял ее квадроцикл... Вот, черт! Не повезло бедняге. Выжить в таком катаклизме не смог бы даже я. Да что там я... ни один из моих бывших коллег-оперативников. Разве что кто-то из матерых десантников в суперзащищенном скафандре типа «Райдер», а не в этом марсианском... хм... комбинезоне. Да и то сомнительно. Тем более, что катаклизм у нас здесь весьма специфический... если не сказать больше. Так что шансов у нее ноль целых ноль десятых. Жаль, наша встреча так и не состоялась.»

Он подошел к ближайшему квадроциклу, сел в глубокое кресло и нажал кнопку включения питания. Чем черт не шутит.

Ожидания оправдались. Приборная панель немедленно озарилась огнями. Фред пробежался по ней быстрым взглядом и зажег фары. Яркий свет мгновенно наполнил помещение, изгнав тьму даже из самых дальних закоулков.

«Отлично! – подумал Фрэд. – А теперь посмотрим, что у него в багажнике. Вдруг там отыщется хотя бы самый захудалый фонарик?»

Правильно говорят, что везет только тем, кто этого достоин. Кто приложил максимум сил и желания для достижения поставленной цели. Фонарь, конечно же, не мог не найтись, причем немаленького размера и довольно мощный. Жизнь сразу же заиграла новыми красками.

Фрэд вернулся в кабину с намерением отключить питание машины, дабы не расходовать понапрасну заряд аккумуляторов. Неизвестно, удастся ли зарядить их снова. Он уже протянул руку к кнопке, как вдруг обратил внимание на экран навигатора. Какая-то мелочь, царапнувшая взгляд... В правом верхнем углу на фоне карты Восточной Амазонии ярко пульсировала маленькая красная точка.

Фрэд нахмурился. Где-то в глубине зашевелилось неосознаваемое чувство тревоги, подогретое вновь проснувшейся интуицией. Что-то с этой точкой было не так. Многолетний опыт приучил его к однозначной трактовке окрашенных в красный цвет сигналов.

Опасность.

«Что еще за напасть? – раздраженно подумал он. – Можно подумать, будто нам мало досталось.»

Он провел пальцами по экрану, чтобы увеличить изображение. Вдруг всплывут какие-нибудь подробности?

И в самом деле, рядом с тревожно мигающей точкой внезапно появилась надпись.

«SOS!» – с изумлением прочитал Фрэд.

«Ничего не понимаю, – думал он, не в силах оторвать взгляд от тревожного красного сигнала. – Выходит, аэр с буровиками все же потерпел крушение... Но как... как он мог оказаться к северо-востоку от базы, когда направление на Лоуэлл-сити строго на юг?! Бред какой-то. Хотя... можно предположить, что на взлете в него угодил один из тех шальных камней, что щедро разбрасывала вокруг базы разбущевавшаяся стихия. Или не один, а даже несколько... В таком случае подбитый аэр вполне мог забрать сильно к востоку, а затем рухнуть за пределами нашего ярданга у самого подножия облачного образования. Место падения оказалось скрыто высокой каменной грядой, потому-то я его и не заметил... Черт, черт! А я так надеялся, что хотя бы у них все благополучно!»

Фрэд выключил питание квадроцикла и выбрался из кабины. План действий сложился в голове сам собой.

Несомненно, нужно добраться до места катастрофы. Хотя бы для того, чтобы убедиться окончательно... А вдруг кто-то выжил? Ведь сигнал SOS все-таки включен. Или же он подается автоматически?.. Да какая разница, в конце-то концов! В любом случае ехать туда просто необходимо.

Фрэд протиснулся обратно в гардеробную, подумал и принялся изо всех сил толкать металлическую дверь в сторону, чтобы расширить проход. О том, чтобы пробраться в гараж в скафандре сквозь до такой степени узкую щель, нечего было и думать. И уж тем более о том, чтобы загрузить квадроцикл всем необходимым для спасательной операции.

Мало-помалу дверь поддалась его усилиям. В неравной борьбе удалось отвоевать еще почти целый метр.

«Так... что мне может понадобиться? – лихорадочно думал он. – Почти наверняка вот эти самые комбинезоны, которые они здесь, на Марсе, называют скафандрами. Несмотря ни на что, я все-таки оптимист, поэтому понадобится аж целых четыре штуки. Есть у меня столько?.. Раз, два... ага, кажется, есть. Плюс еще один для меня, итого пять. Прекрасно... Вообще, очень удачно, что марсианские скафандры сильно облегченного типа, иначе черта с два они влезли бы в миниатюрный квадроцикл при всем моем к нему уважении. И все равно придется их чем-то закрепить, чтобы не потерять по дороге. Лучше бы, конечно, обойтись без столь обременительного груза, но я почти уверен, что покинувшие базу нефтяники не стали надевать комбинезоны в целях экономии веса и объема. Убедительное тому подтверждение – количество скафандров в гардеробной. И без того аэр принял на борт в два раза больше пассажиров, чем положено. А значит, мой крайне неудобный груз может оказаться воистину спасительным. Если, конечно, при падении не раскололось остекление кабины.»

Фрэд, наконец, завершил загрузку квадроцикла, проверил давление в баллонах каждого из скафандров, а затем быстро, однако без излишней суеты, облачился в свой собственный. Внимательно огляделся по сторонам, после чего плотно закрыл дверь, ведущую из гардеробной в лестничное фойе.

«Не хватало мне разгерметизации всей базы, если что-то пойдет не так, – подумал он. – Насосы наверняка тоже не работают, а значит, снова наполнить помещения воздухом будет попросту невозможно.»

Покончив с этим важным делом, Фрэд зашел в гараж и занялся внутренней дверью. Рукоятку ручного закрытия пришлось дергать неоднократно, пока, наконец, массивная металлическая плита не встала на место.

«Скорее всего, – думал он, вытирая со лба трудовой пот, – ручное управление дверями не проверяли уже лет сто. Ладно, пусть не сто... но уж двадцать-то наверняка. Вот и мучайся теперь из-за чьей-то халатности.»

Зато внешние ворота распахнулись практически без проблем.

Фрэд забрался в кабину квадроцикла и аккуратно вывел его наружу. Машина тихо заурчала электромоторами и бодро покатилась по густо усеянному камнями глубокому сыпучему песку. Фрэд остановил ее и осмотрелся.

Маленькое тусклое солнце уже коснулось краем горизонта и в любую минуту готово было окончательно кануть за далекий уступ Цербера, с такого расстояния более похожий на невысокую слегка холмистую возвышенность. Вокруг базы лежали глубокие черные тени, а темное небо над головой вовсю играло россыпями ярких холодных звезд. Пришествия марсианской ночи ждать осталось недолго.

«Совсем плохо, – нахмурился Фрэд. – Мало того, что придется ехать по незнакомой планете неизвестно куда, так еще и ночью. Удовольствие ниже среднего. Кто не верит, может попробовать.»

Слева от него на поверхности чернело прекрасно различимое огромное неровное пятно – последствия разрушения нефтехранилища. Оно масляно поблескивало в неярких лучах заходящего светила и выглядело на редкость непривлекательно. Из самой середины застывшей углеводородной лужи торчала сильно помятая и заляпанная красно-черными кляксами крыша разрушенного склада.

«Мне сильно повезло, что вал не докатился до гаража, – подумал Фрэд. – Эта загустевшая песчано-нефтяная смесь наверняка настолько вязкая и липучая, что я вместе с квадроциклом так бы в ней и остался. Словно муха, угодившая в тарелку с вареньем.»

Он перевел взгляд в сторону посадочной площадки. Там, на некотором удалении от жилой пирамиды, в лучах прожекторов отчетливо просматривался большой глубокий провал, из которого наружу торчал острый каменный шпиль.

«Все ясно, – с сожалением отметил Фрэд. – О моем бедном лихтере можно благополучно забыть. Жаль. Возможно, именно сейчас он мог бы пригодиться. Все-таки какой-никакой, но запас свободного хода у него имеется. Во всяком случае, до места катастрофы допрыгнул бы на раз. Что ж, не будем попусту жалеть о несбыточном.»

Он развернул квадроцикл и осторожно повел его, огибая пирамиду слева. Туда, куда наверняка не смогла дотянуться разлившаяся из разрушенного танка нефть.

Солнце окончательно скатилось за горизонт, и на песчано-каменистую пустыню Марса пали долгие холодные сумерки.

«Самое время для ночной охоты, – невольно поеживаясь, подумал Фрэд. – Хорошо, что Марс – мертвая планета, и из всей биосферы здесь только я и никого кроме меня. Если не считать, конечно, верного железного коня. Все равно, немного жутковато. Тем более от такого соседства.»

Фары квадроцикла выхватили из окружающей тьмы часть бесконечной облачной стены. Действительно, метров пятьсот, не меньше. И все равно, слишком близко. Фрэд сверился с навигатором, на котором по-прежнему вовсю мигала тревожная красная точка, и, слегка развернувшись, повел машину на восток вдоль застывшей белесой преграды. Не приближаясь. Мало ли что.

Он включил рацию скафандра в надежде услышать хоть чей-нибудь голос. Но нет. Тишина в эфире полная, даже странно. Молчат не только потерпевшие крушение несчастные буровики, но даже столица... даже Фобос. Впрочем, удивляться радиомолчанию особенно не приходилось, стоило лишь посмотреть налево, на медленно проплывающие в отдалении облачные холмы. Здесь еще и не такое возможно.

На каменной россыпи квадроцикл трясло совершенно немилосердно, так что Фрэд всерьез начал беспокоиться о собственном благополучии. Если так дальше пойдет, то к концу путешествия он прибудет в лучшем случае с дрожащими, словно от болезни Паркинсона, руками и ногами. А в худшем, еще и головой. Световые пятна от фар прыгали вверх-вниз, выхватывая из темноты то густо усеянную обломками поверхность ярданга, то таинственные, застывшие в летаргическом сне белесые облака.

«А как же Алина? – думал Фрэд, вовсю лязгая зубами. – Если верить словам Кевина, наш марсолог совершала подобные поездки с завидной регулярностью. Причем, никто ее не гнал, исключительно по собственному желанию. Как же она-то терпела подобное издевательство? Сильная женщина, не чета мне. Жаль, что угодила прямо в дьявольскую мясорубку... О-ох!.. Не-ет, привыкнуть к такому попросту невозможно.»

Неожиданно бешено пляшущие лучи прожекторов отразились от чего-то яркого и блестящего, лежащего прямо на поверхности. Фрэд моментально дал по тормозам. Взбрыкивающая, словно норовистый конь, машина встала как вкопанная.

«Это еще что такое? – Фрэд напрасно вглядывался во тьму. Ничего заслуживающего внимания он так и не увидел. – Ведь не показалось же? Тряска тряской... но не могло же меня растрясти до чертиков в глазах. Не-ет... что-то там и в самом деле есть. Э-эх... Хочешь не хочешь, а придется пойти и посмотреть. Не соваться же на моем танке очертя голову.»

Он нашарил на сиденье рядом с собой драгоценный фонарь и выбрался из машины. Древние инстинкты снова в голос завопили о притаившихся во тьме ночных хищниках, однако Фрэд их быстро подавил. Нет здесь никого и быть не может. А вот встретить вблизи от таинственного феномена нечто пострашнее вульгарных чудовищ очень даже реально. А потому, осторожность, осторожность и еще раз осторожность.

Внимательно глядя себе под ноги, он медленно двинулся вперед. Прожекторы оставшейся позади машины светили теперь в спину, так что прямо перед глазами вовсю плясала по камням неестественно вытянутая изломанная тень. Чтобы прогнать ее, пришлось включить ручной фонарь.

Яркое световое пятно сделало широкий полукруг и внезапно зеркально отразилось обратно, точно в глаза. Фрэд даже зажмурился.

«Вот оно! – подумал он. – Теперь совершенно ясно, что и в первый раз мне не показалось. Ну-ка, ну-ка, подойдем поближе...»

Он продвинулся еще на десяток шагов и остановился. Таинственный артефакт лежал у его ног.

Круглое, диаметром сантиметров тридцать, зеркально блестящее образование. Что-то вроде небольшой круглой ямки, доверху наполненной ртутью. Фрэд ни за что не смог бы объяснить, почему он вдруг решил, что поверхность загадочного зеркала ничем не напоминает обычное твердое стекло. Просто так оно и было на самом деле. Жидкий серебристый металл... только не раскаленный, а до невозможности холодный. Ртуть.

Можно, конечно, убедиться в этом, проделав несложный опыт. Например, бросив туда камень... или сунув руку в перчатке. А что? Все равно, хуже чем есть уже не станет. Но нет, делать этого, пожалуй, все-таки не стоит. Черт его знает, как оно отреагирует.

Нельзя сказать, что круглая зеркальная клякса стала для Фрэда чем-то крайне неожиданным. Вовсе нет. Нечто в этом роде он и предполагал. Просто не думал, что когда-либо удастся увидеть подобный феномен «живьем», причем настолько близко. Если не считать, конечно, мгновенно растаявшей капли на стекле диспетчерской.

«В точности как двадцать лет назад, – подумал он. – Интересно, много ли осталось тех, кто помнит, чем все закончилось?»

Он повел фонарем из стороны в сторону, и внезапно шагах в десяти заметил еще один яркий отблеск... а чуть дальше еще один... и еще... Цепочка ослепительно сиявших в световом пятне зеркальных следов явно тянулась до самой стены.

Тогда он развернулся и посветил в противоположную сторону.

Та же картина. Только линия, вдоль которой выстроились блестящие отметины, упиралась теперь не в таинственную облачную преграду, а непосредственно в грань жилой пирамиды.

«Повезло нам, – с горечью подумал Фрэд. – Попали прямо под обстрел. Точно на линии огня.»

Он вернулся к квадроциклу, сел на водительское место и аккуратно, чтобы не дай бог не зацепить колесами, провел машину между соседних клякс. После чего увеличил скорость. Машина, словно застоявшийся конь, резво рванулась вперед.

Фрэд изо всех сил всматривался в летящую навстречу пустыню, чтобы не пропустить весьма вероятную новую встречу с чем-нибудь неожиданным. Даже немилосердная тряска перестала его волновать. Главное, не влететь всеми колесами в притаившуюся в ночи зеркальную дрянь. Неизвестно, что из этого может выйти. С другой стороны, добираться к месту катастрофы черепашьим ходом тоже не дело. Можно опоздать.

Щебень и камни под колесами внезапно сменились глубоким песком, отчего скорость сразу же упала. Зато перестали донимать жуткие рывки из стороны в сторону, и Фрэд смог, наконец, сосредоточиться на деталях спасательной операции.

Вывод, к которому он в конце концов пришел, оказался весьма неутешительным. Если рассуждать логически, то все усилия по спасению пассажиров потерпевшего крушение аэра заведомо обречены на провал. Просто потому, что никаких способов передать скафандры внутрь не оборудованной шлюзом кабины он придумать так и не сумел. Шансов у команды Кевина не было никаких... даже если кабина летательного аппарата не разрушилась при падении... даже если он успеет вовремя. И ничем не поможет целая груда скафандров, заваливших квадроцикл по самую крышу. Если не лгать самому себе, то именно такова и есть жестокая правда...

«К черту! – Фрэд попытался изгнать из головы тяжкие сомнения. – Сначала все-таки нужно найти их, а там я обязательно что-нибудь придумаю.»

Квадроцикл с усилием взобрался на гребень очередного бархана. Лучи прожекторов выхватили из тьмы впереди невысокую, однако достаточно крутую каменную стену. Фрэд остановил машину, внимательно рассматривая возникшую преграду.

«Граница ярданга, – думал он. – Навигатор уверяет, что аэр упал где-то рядом. Но, к сожалению, крайне для всех нас неудачно – а именно, по ту сторону скалистого гребня. Ну и что в такой ситуации можно предпринять? Предложения будут? На самом деле, вариантов немного, всего лишь два: развернуться и поехать вдоль скал, разыскивая вполне вероятный проход, либо... Либо бросить квадроцикл здесь и отправиться дальше пешком. Отчего-то первый мне нравится больше. Штурмовать погруженные во мрак скалы – это не для меня.»

Квадроцикл удовлетворенно заурчал и резво сполз с песчаного холма. Видимо, рад был, что хозяин не оставил его в пустыне коротать холодную марсианскую ночь в печальном одиночестве.

Проход в скалах отыскался всего лишь через несколько минут. На самом деле назвать проходом небольшое понижение в сплошном каменном массиве можно было лишь с очень большой натяжкой. Однако выбирать не приходилось. Главное достоинство предполагаемого пути состояло в том, что скалы в этом месте затянуло песком чуть ли не по самую макушку. Видимо, северные ветры в свое время постарались. Оставалось лишь надеяться, что с противоположной стороны картина аналогичная. Если это действительно так, то для маленького квадроцикла условия вполне приемлемые.

Фрэд без колебаний развернул своего железного коня и направил вверх по склону. Долгий пологий подъем, который тяжело нагруженная машина преодолела не без труда, а затем быстрый, абсолютно беспроблемный спуск. Фрэд искренне надеялся, что и обратная дорога будет не намного сложнее.

Снова немилосердная тряска по камням теперь уже соседнего ярданга.

«Скоро должен показаться потерпевший крушение аэр,» – Фрэд переводил взгляд с прыгающих впереди световых пятен на экран навигатора. Красная точка мерцала где-то совсем рядом. Когда она, наконец, полностью совместилась с отметкой квадроцикла, Фрэд остановил машину и выбрался наружу.

«Странно, никаких следов, – думал он, поводя из стороны в сторону лучом ручного фонаря. – Надо сказать, аэр – машина немаленькая, одни крылья чего стоят. Не могли же они просто взять и испариться!.. В любом случае, обломков должно быть не просто много, а очень много, а тут... пусто. Словно нет никакой катастрофы и никогда не было. Но вот же сигнал! Не галлюцинация и не мираж! И вообще... зрительными расстройствами я пока еще не страдаю.»

Наиболее естественным выглядело предположение о сбое в работе навигационной системы. Одно из двух: либо она завела куда-то не туда, либо аварийного сигнала в природе вообще не существовало. Сон электронного разума, так сказать. И то, и другое представлялось в равной степени неприятным, хотя и вселяло определенную надежду, что с командой Кевина на самом деле все в порядке.

«Хорошо, что сошедший с ума компьютер завел меня всего лишь на территорию соседнего ярданга, – думал Фрэд. – А мог бы куда-нибудь в район горы Олимп... или вообще, под облачную завесу. Правда, справедливости ради, туда я даже и соваться бы не стал, потому как абсолютно бесполезно. А также исключительно вредно для здоровья. Хотя, в моем ли положении рассуждать о здоровье? Даже не смешно... Ну и что теперь прикажете делать? Возвращаться?»

Он с сомнением вглядывался в каменистую пустыню, выхватываемую из темноты прожекторами квадроцикла и яркими световыми пятнами от фонаря. Внезапно проснувшаяся интуиция настойчиво подсказывала, что ситуация вполне может оказаться не настолько очевидной, как кажется, и с возвращением, скорее всего, не стоит торопиться.

«Черт! – выругался про себя Фрэд. – Спасательная экспедиция явно на грани провала. Однако, с другой стороны, интуиция никогда еще не заявляла о себе впустую. А потому придется как следует все проверить. Не могу же я просто взять, и уехать. Поэтому сделаем так: пусть верный железный конь подождет здесь, а я пока пройдусь вон до того холма. Возможно, обзор с него окажется лучше.»

При ближайшем рассмотрении холм оказался огромной, торчащей из кучи песка, каменной глыбой. Фрэд приложил немало усилий, чтобы взобраться на самую макушку, перчатки то и дело соскальзывали с гладкой поверхности, и основательно мешал хоть и подвешенный к поясу, но непрерывно мотавшийся из стороны в сторону фонарь. Зато, когда исчертыхавшийся спасатель уселся, наконец, на самой вершине и повел фонарем в сторону пустыни, то сразу понял, что затраченные усилия не пропали даром. В световом пятне ярко блеснул металл.

Сердце дало сбой, а затем начало биться куда чаще.

«Нашел! – думал Фрэд, изо всех сил пытаясь рассмотреть подробности. Ничего не получалось, свет фонаря на таком расстоянии рассеивался довольно значительно. – Правда, на кабину аэра никак не похоже... слишком уж мала эта штука по размеру, зато на кусок крыла вполне потянет. Выходит, я на правильном пути.»

Он слез со скалы и поспешил назад к ожидавшему его возвращения квадроциклу.

«Вот что значит интуиция. И на этот раз она меня не подвела, – он подошел к машине и оглянулся. – Ну еще бы... Этот холм с каменюкой наверху загораживает весь обзор. Неудивительно, что отсюда я ничего не увидел.»

Железный конь радостно рванулся вперед в объезд песчаного холма.

По мере приближения к обнаруженному с высоты металлическому предмету тревожное ожидание постепенно сменялось безмерным удивлением. Остановившись метрах в тридцати от находки, Фрэд некоторое время в полном изумлении разглядывал то, чего никак не ожидал здесь увидеть.

Квадроцикл. Брат-близнец его собственного. Полузасыпанный песком, лежащий на боку, с разбитыми фарами и с оторванным передним колесом, но это был он, никаких сомнений. Тот самый, что занимал когда-то третье место в ангаре буровой Р-4500.

«Алина! Не может быть! Черт меня побери, неужели еще жива?!»

Со всей возможной быстротой Фрэд выбрался из удобного сиденья и кинулся вперед. Безумная надежда на спасение попавшей в беду девушки придавала сил. А возникшие было сомнения он тут же изгнал прочь.

«Жива, обязательно жива! Как же может быть иначе?!»

Всплеск адреналина и утрата бдительности едва не сыграли с ним злую шутку: на полпути к поверженной машине Фрэд едва не вляпался в замаскировавшуюся среди камней и песка зеркальную кляксу. В самый последний момент он шарахнулся от нее в сторону, словно от гремучей змеи.

«Вот же черт! – ошеломленно подумал он. – Как же я не заметил?»

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Поверхность обнаруженного артефакта оказалась далеко не зеркальной. Неведомая субстанция выглядела сильно потускневшей и отражала падающий на нее свет с большой неохотой.

Фрэд не стал долго размышлять над нежданным открытием и снова рванулся к перевернутому квадроциклу.

Разочарованию не было предела. Как водительское, так и пассажирское кресло оказались абсолютно пусты. Фрэд в растерянности озирался по сторонам, подсвечивая окрестности фонарем, даже сделал несколько кругов вокруг места катастрофы... Ничего. Нет даже оторванного колеса. Ничего и никого.

«Если разбушевавшаяся стихия вырвала Алину из кресла, – угрюмо думал он, – то она может оказаться вообще где угодно. Хоть на горе Олимп. Или же эта белесая дрянь настигла ее и проглотила, выплюнув прочь всего лишь несчастную изуродованную машину. И то, и другое полностью исключает любые варианты спасения. Черт, черт, черт!.. Как же не хочется в это верить!»

Фрэд еще раз заглянул в кабину изувеченного квадроцикла. Приборная панель тускло мерцала в темноте, а экран навигатора оказался разбит вдребезги. Судя по всему, аккумуляторы практически на нуле, еще немного, и сдохнут окончательно. Фрэд протянул руку и выключил питание.

«Ну, и что теперь? – думал он. – Возвращаться? А что по этому поводу скажет моя интуиция?»

Интуиция молчала.

«По крайней мере, теперь есть надежда, что с командой Кевина все в порядке. Что само по себе уже очень и очень неплохо. Но как же жаль бедную Алину!.. К сожалению, я так и не смог ничего для нее сделать.»

Фрэд повернулся и медленно побрел обратно к своей машине. Около коварной зеркальной кляксы он остановился и, присев на корточки, принялся внимательно ее разглядывать. Никаких причин неожиданного помутнения ртутной субстанции он придумать так и не сумел.

«Здесь нужна не моя голова, – вяло думал он. – Кто я? В недавнем прошлом отставник, а теперь вообще... заурядный водила. Двадцать лет назад над загадкой «мягких зеркал» работало великое множество институтов, как на Земле, так и во Внеземелье. И самое главное, никто ничего так и не придумал. Высоколобые ученые лишь разводили в стороны руками, когда им задавали вопросы насчет поразительных свойств зеркальной субстанции, не более того. Никто так и не понял, что же это, в конце концов, такое.»

Фрэд поднялся и повел фонарем из стороны в сторону. Цепочка тусклых отметин пересекала равнину точно так же, как и вблизи жилой пирамиды, плавно растворяясь в ночи. Теперь, когда он имел полное представление о том, как именно выглядят «мягкие зеркала» в данном конкретном месте, разглядеть их оказалось совсем нетрудно. Вот они, строго через равные промежутки выстроились в сторону клубящейся белыми облаками таинственной преграды. И в противоположную сторону тоже...

Стоп! Тоже, да не совсем. В сотне шагов определенно имел место отчетливо различимый разрыв.

Фрэд, сощурившись, внимательно вглядывался в подсвеченное фонарем отсутствующее звено зеркальной цепи. Ну точно, никаких сомнений! На месте очередной тусклой кляксы наблюдалось неопределенной формы светлое пятно, основательно присыпанное темным марсианским песком.

Внезапно проснувшаяся интуиция дала о себе знать в полный голос. Она кричала так, что перехватило дыхание, а сердце забилось в груди с бешеной силой, словно всерьез вознамерилось выпрыгнуть из грудной клетки.

«Не бывает на здешних бурых равнинах до такой степени светлых камней, – мысли сменяли одна другую с ошеломляющей скоростью. – Во всяком случае, я таких не встречал. Разве что замерзшая углекислота... Да нет, о чем это я! Иней накрыл бы здесь все вокруг, а не ограничился одним-единственным валуном. В то время как марсианские скафандры у нас именно белые...»

Подогреваемый безумной надеждой, Фрэд сорвался с места и бросился в сторону таинственного пятна.

«Ну же, давай, не обмани! Это было бы слишком жестоко!»

Интуиция, как обычно, оказалась на высоте. Сильно засыпанный тяжелым темным песком, на месте отсутствующей зеркальной кляксы лежал человек в белом марсианском скафандре. Фрэд упал на колени и принялся руками отбрасывать в сторону песок и камни, накрывшие несчастного совершенно неподъемным покрывалом.

«Только бы она оказалась жива! – стиснув зубы, шептал он. – Только бы оказалась жива...»

Сомнений в том, что счастливая случайность привела его именно к пропавшей бесследно Алине, не было никаких. К кому же еще?

Когда, наконец, удалось высвободить беднягу из сыпучего плена, Фрэд перевернул податливое тело на спину и заглянул под прозрачное забрало шлема.

Так и есть. Девушка. Молодая, совсем еще девчонка. Красивая. Глаза закрыты, однако на щеках заметен румянец. А значит, есть надежда, что самого худшего все-таки не случилось.

Он попытался поднять ее на руки. Не получилось, основательно мешал заплечный ранец с системой жизнеобеспечения. Тогда он подставил под тяжкую ношу собственную спину, завел безвольно обвисшие руки себе на грудь и, крепко уцепившись за них, волоком потащил девушку в сторону сиявшего огнями квадроцикла. Мысль о том, что при таком падении вполне возможны тяжелые переломы, пришла чуть позднее.

«Надеюсь, не нанесу тебе дополнительных травм, – думал он, очень опасно оскальзываясь на острых камнях. – Прости, но другого выхода все равно нет. Здесь, на месте, в любом случае помочь ничем невозможно, а значит, я просто обязан доставить тебя на базу. Ну же, держись! Еще немного... Уж если ты сумела пережить самую жестокую бурю из тех, что я видел, то дождаться возвращения домой просто обязана!»

Дойдя до машины, он крайне осторожно усадил ее в пассажирское кресло и только тогда позволил себе перевести дух. Даже при марсианской гравитации девушка в скафандре весила немало.

Немного отдышавшись, он наклонился, пытаясь разглядеть выражение ее лица под шлемом. Насколько можно было судить, никаких изменений, ни плохих, ни хороших. Тогда Фрэд взял девушку за руку и взглянул на показания манометра. Прибор на запястье неопровержимо свидетельствовал: комбинезон, несомненно, герметичен, давление внутри в пределах нормы, однако сменить баллоны в самое ближайшее время все же необходимо. В особенности, с учетом предстоящей дороги через марсианскую пустыню.

Фрэд отвязал один из так и не пригодившихся скафандров и стащил его с крыши. После чего извлек баллоны с воздушной смесью из заплечного ранца, бросил ставший ненужным костюм прямо на камни рядом с машиной, а затем быстро заменил практически израсходованную кассету Алины на новую.

«Вот так, – удовлетворенно подумал он, вглядываясь в лицо девушки. – Совсем даже не помешает.»

Алина никак не отреагировала на манипуляции со своим скафандром. Глаза ее по-прежнему были закрыты, голова откинута назад, и совершенно непонятно было, дышит ли она вообще. Фрэд несколько секунд хмуро смотрел ей в лицо, а потом усадил поудобнее и прочно пристегнул к креслу ремнями безопасности.

«Все, что мне остается, это надеяться на лучшее. А вообще-то, нужно было просто подогнать квадроцикл к месту ее падения. Все стало бы намного проще, – запоздало подумал он и тут же одернул сам себя: – Нет! Я поступил абсолютно правильно. Оставить ее одну посреди пустыни было никак невозможно.»

Отчего-то возникло твердое убеждение в том, что если бы он поступил подобным образом, то никогда бы больше ее не нашел. Она просто растворилась бы в ночи так же внезапно, как и появилась.

Он уселся в кресло водителя, развернул машину и аккуратно, чтобы не растрясти драгоценную пассажирку, направился в обратный путь.

Дорога домой показалась невероятно долгой. Квадроцикл еле полз по усеянной камнями равнине, а все потому, что Фрэд ужасно боялся увеличивать скорость.

«А вдруг у нее там сплошные переломы, – думал он, бросая на Алину тревожные взгляды. – Тогда любой толчок способен значительно ухудшить ситуацию, а то и нанести дополнительные травмы. Достаточно уже того, что пришлось переносить ее на руках.»

Немного успокаивала мысль, что если бы дела обстояли именно так, то девушка уже давно очнулась бы от боли. Однако выражение лица за прозрачным стеклом шлема так ни разу и не изменилось. Фрэд безуспешно гадал, что все это могло означать. То ли глубокий обморок... а может быть, кома? О самом худшем он предпочитал не думать, решительно изгоняя подобные мысли прочь. Тем не менее, они с завидным упорством возвращались снова и снова...

Наконец, свет прожекторов отразился от граней погруженной во мрак пирамиды. Фрэд, непрерывно сверяясь с навигатором, осторожно провел квадроцикл по своим старым следам между зеркально поблескивающих ртутных клякс и сразу же свернул налево, огибая жилое помещение базы со стороны, свободной от разлившейся и застывшей в песках нефти. Загоняя машину в широко распахнутые двери ангара, он постарался быть особенно аккуратным.

Выключив двигатель, Фрэд расслабленно откинулся в кресле, дав себе кратковременный отдых.

«Добрались, – думал он. – Можно считать, мы уже дома.»

Он устало выбрался из водительского кресла и со всей тщательностью закрыл внешние створки гаража. Насосы, призванные восстановить в помещении нормальную атмосферу, конечно же, не работали. На что Фрэд, в общем-то, и не надеялся.

«Ничего, – сказал он себе. – Главное у меня получилось. База надежно изолирована от внешнего мира, а остальное мы как-нибудь переживем. Небольшое падение давления, думаю, никак нам не повредит.»

Он нажал на рукоятку открытия внутренней двери. Едва металлическая плита отошла в сторону, как по помещению пронесся короткий, но мощный вихрь, от которого Фрэд едва устоял на ногах. Когда давление выровнялось, он протиснулся сквозь образовавшуюся щель в гардеробную, после чего проделал подобную манипуляцию с дверью, ведущей в лестничное фойе.

Снова сильный порыв ветра, и практически сразу же наступивший штиль. Дорога внутрь базы была открыта.

Сверяясь с показаниями манометра, Фрэд медленно стравил воздух из скафандра, а потом, убедившись в отсутствии неприятных последствий, открыл забрало шлема. После чего одну за другой снял перчатки и бросил их на пол.

«Вот теперь я точно дома, – подумал он и грустно усмехнулся. – Никогда не предполагал, что стану называть домом какую-то заштатную, затерянную в марсианской пустыне буровую. И тем не менее, это так. Вполне может статься, что она и в самом деле станет моим последним пристанищем в этом мире. Надежда лишь на то, что здесь я буду не одинок.»

Он вернулся к двери гаража и, изо всех сил упираясь плечом в металлическую плиту, расширил проход, насколько это было возможно. Покончив с этим нелегким делом, он подошел к Алине и аккуратно, неотрывно глядя на манометр на ее запястье, выровнял давление внутри скафандра с внешним, установившимся на базе. Едва прибор показал нужное значение, Фрэд осторожно, дрожащей рукой, сдвинул забрало шлема. Впервые он взглянул девушке прямо в лицо, не спрятанное пусть за прозрачной, но все же совершенно непреодолимой керамлитовой преградой.

Никаких изменений, ни хороших, ни плохих.

Фрэд с усилием проглотил застрявший в горле ком и заставил себя прикоснуться пальцами к жилке на ее шее. Он прекрасно отдавал себе отчет, что от этого простого движения сейчас зависит буквально все.

«Ну же... давай... давай... должна быть справедливость на этом свете... – уговаривал он то ли ее, то ли сам себя. – Не зря же мы проделали такой долгий путь.»

Жилка под рукой дернулась раз... и другой... и третий... Сердце спасенной девушки несомненно билось, хотя и довольно слабо. Фрэд почувствовал себя так, словно с его души свалился огромный камень. Размером с гору Олимп. Он торопливо отстегнул ремни безопасности и сосредоточенно принялся отсоединять систему жизнеобеспечения на скафандре Алины. Освободившись, наконец, от тяжелого и неудобного ранца, он осторожно поднял ее на руки. Почему-то сейчас девушка показалась ему легкой, почти невесомой.

«Нужно срочно отнести ее в медпункт, – лихорадочно думал он. – Провести всестороннее обследование на предмет переломов и возможных внутренних повреждений. Получить полную ФЛ-карту... А, черт! О чем это я? Какая может быть карта, когда нет электричества!.. Тогда что же? Если медицинский бокс отпадает, то лучшего места, чем ее собственная каюта, трудно даже представить. Так и сделаем, а там видно будет.»

Пришла мысль, что для начала неплохо бы освободить Алину от скафандра, однако Фрэд сразу же понял, что делать этого прямо здесь ни за что не станет. Укладывать спасенную девушку на холодный металлический пол гардеробной показалось ему не самой лучшей идеей.

«Не-ет... только там, наверху, на какой-нибудь мягкой кушетке. А что тяжело... ну так что же. Не настолько уж я обессилел, чтобы не подняться на второй ярус. Оставлять бесчувственную Алину здесь никак невозможно.»

Фрэд с драгоценной ношей на руках осторожно выбрался из гардеробной в лестничное фойе и направился прямиком к лестнице. Наплечные фонари давали достаточно света для того, чтобы не слишком опасаться предстоящего нелегкого восхождения. Спасатель в очередной раз помянул недобрым словом проектировщиков столь выдающегося архитектурного шедевра и тяжело зашагал по закручивающимся спиралью ступенькам.

Нужная каюта отыскалась без проблем. Табличка на двери с именем Алины не оставляла никакого простора для сомнений. Фрэд со всей возможной осторожностью уложил девушку на кушетку и выпрямился, переводя дух и озираясь.

Стандартная обстановка, не слишком отличающаяся от его собственной каюты на «Иокогаме». Ничего лишнего. Небольшой столик с компьютером, маленькое кресло и экран визора на противоположной от кушетки стене. Вот, пожалуй и все, если не считать маленькой вазочки с искусственными цветами на узенькой полочке. Окно также имело место быть, прямо над столиком. Однако, как отметил Фрэд, плотно прикрытое металлической шторкой. Видимо, зрелище каменистой пустыни не слишком радовало взгляд девушки-марсолога, а, возможно, причина лежала где-нибудь в области психологии. Не всякий отважится жить в помещении, буквально распахнутом в безжизненные просторы чужой планеты. Хм... «Если долго всматриваться в бездну, то бездна начинает всматриваться в тебя». Скорее всего, Алина испытывала похожее чувство. Фрэд вдруг вспомнил, что его собственное окно на «Иокогаме» тоже задернуто плотной шторкой. И, вероятно, по той же самой причине.

«А может быть, все гораздо проще, – подумал он. – Безрадостные пустынные пейзажи за время многочисленных экспедиций надоели нашему марсологу до такой степени, что лицезреть их еще и в домашней обстановке представлялось худшей из пыток.»

Фрэд склонился над лежащей на кушетке девушкой и осторожно снял с нее шлем вместе с подшлемником. Густые длинные волосы цвета слегка потускневшего золота волнами раскинулись по подушке.

«И вовсе она не блондинка, – откровенно любуясь прекрасным обликом, отметил он. – На редкость правильные черты лица... тонкий нос, высокие скулы... а ниточки бровей вообще кажутся нарисованными... Чувственные губы немного полноваты, но это, скорее, достоинство, чем недостаток. Во всяком случае, над ними, несомненно, поработала исключительно мать-природа, а не рука косметолога. Улыбка у нее должна быть воистину обворожительной.»

Фрэд попытался мысленно представить себе это зрелище, но у него ничего не получилось. Наверняка, реальность по всем параметрам превосходила все, что смогло бы подсказать разыгравшееся воображение. Отсюда и неудача.

«Черт тебя побери! – вдруг рассердился он на самого себя. – Стоишь тут, как болван, и предаешься пустым мечтаниям вместо того, чтобы оказать бедной девушке первую помощь. Или, по крайней мере, убедиться, что она не потребуется. Растяпа!»

Он склонился над лежащей на кушетке Алиной и с хмурым видом принялся расстегивать на ней скафандр. Процедура извлечения из него безвольно обмякшего тела далась на редкость нелегко, так что Фрэд вытер со лба трудовой пот, когда опустевшая оболочка, наконец, полетела на пол. А следом туда же отправилось и белье, пронизанное целой сетью охлаждающих трубок.

«Она убьет меня, когда очнется, – запоздало подумал он, не в силах оторвать взгляд от совершенной формы груди. – Ну и пусть. Оно того стоит.»

Самый беглый осмотр показал, что руки-ноги у нее целы, да и с грудной клеткой все в порядке. Ни гематом, ни, тем более, ссадин... Алина выглядела так, словно вообще ничего не случилось. Что, мягко говоря, представлялось довольно удивительным, учитывая, в какой переплет она попала. И если бы не затянувшийся обморок...

«Такого просто не может быть, – думал Фрэд, не в силах оторвать взгляд от прекрасного тела, совершенные формы которого помимо воли заставляли учащенно биться сердце. – Особенно, если вспомнить то место, где я ее обнаружил. Одно из «мягких зеркал» просто обязано было угодить прямо в нее! И это не считая обычного падения на усеянную камнями поверхность. А какой силы должен быть удар, легко себе представить: почти целое полушарие диаметром около тридцати сантиметров, наполненное ртутью, на огромной скорости влетающее прямо в грудь... или в спину, на выбор, будет пострашнее пушечного ядра. Подобный снаряд способен свалить с ног слона, не то что хрупкую девушку-марсолога. Ну-ка, взглянем еще раз...»

Он снова склонился над Алиной. Чисто, никаких следов возможного удара. Тогда он со всей осторожностью повернул ее на бок и взглянул на спину. То же самое. На теле отсутствовали даже самые незначительные повреждения, а также какие-либо следы соприкосновения с зеркальной субстанцией, чего Фрэд подсознательно опасался. Он вновь уложил девушку на спину и накрыл одеялом.

«Ну, и что же прикажете делать дальше? – он в глубокой задумчивости замер у ложа. – Не нравится мне ее обморок. Спрашивается, что можно предпринять в подобном случае? Правильно, лучше кусочка ватки, пропитанной аммиаком, ничего не придумаешь. И чтобы к самому носу... А где его взять? Естественно, в медицинском боксе.»

Фрэд представил, как он в темноте, подсвеченной лишь парой наплечных фонарей, неуклюже копается среди пузырьков с непонятными надписями, и ему стало плохо. Лучше бы, конечно, обойтись без этого, но если придется...

Он пристально вглядывался в прекрасное лицо, изо всех сил стараясь обнаружить признаки того, что его пациентка, наконец-то, пришла в чувство. В какой-то момент ему даже показалось, что у нее и в самом деле дрогнули ресницы... Однако он тут же списал это на обман зрения. После затянувшейся тряски по марсианской пустыне еще и не то может привидеться.

Неожиданно Алина пошевелила губами и произнесла нечто невразумительное, после чего вдруг натянула одеяло до подбородка и повернулась лицом к стене. Фрэд наблюдал за происходящим в полном изумлении, боясь пошевелиться. Наконец-то небеса услышали его молитвы. Стало очевидно, что затянувшийся обморок прервался без постороннего вмешательства, сменившись самым обычным глубоким сном.

«Черт меня побери! – подумал он. – С ней действительно все в порядке! Все-таки есть... есть на свете высшая справедливость!.. А почему я все еще здесь? Нужно срочно убираться, пока она не открыла глаза. Еще чего доброго снова хлопнется без чувств, увидев в темноте сияющее огнями чучело в скафандре. Насколько я понимаю, моя помощь ей больше не понадобится.»

Фрэд развернулся и осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, направился к выходу. В холле жилого яруса он остановился в раздумье.

«А может быть, она вообще не человек? – пришла вдруг пугающая мысль. – Если память мне не изменяет, то двадцать лет назад подвергшиеся атаке «мягких зеркал» десантники неожиданно обрели способность производить копии как самих себя, так и близких им людей. Причем, надо сказать, довольно правдоподобные. Позднее кто-то метко окрестил их эфемерами. Особенно отличился подобным умением бывший первый пилот «Лунной радуги» Меф Аганн. Хотя и не только он. Так, может, я привез на базу эфемера вместо реальной Алины? Вот же, черт!..»

Мысль оказалась на редкость пугающей. Если спящая в каюте девушка – всего лишь копия, то где же тогда подлинная Алина? И не станет ли для нее роковой его возможная ошибка?

«Не-ет... – Фрэд, наконец, привел мысли в порядок. – Девушка в каюте просто обязана быть настоящей, ведь эфемеры, насколько я помню, не спят. А отсутствие на ее теле последствий удара можно объяснить очень просто: зеркальная клякса уже пребывала на поверхности ярданга, когда на нее свалилась Алина. Вот так, и никак иначе... Впрочем, утро расставит все по своим местам.»

Он задержался у лестницы, пытаясь разрешить весьма непростую задачу: что делать дальше? Можно, конечно, спуститься вниз, освободиться от скафандра, а затем попробовать разобраться с отсутствующим электропитанием. Можно... Более того, это необходимо сделать, вот только где взять силы для весьма изнурительной и кропотливой работы. Фрэд в деталях представил себе подобные действия, однако никакого энтузиазма они не вызвали. Он вдруг почувствовал, что устал, как последняя собака. Все эти катаклизмы, головоломные лестницы, ангары и спасательные операции вымотали его до самой крайности. Единственное, чего он хотел сейчас, – это завалиться спать по примеру Алины. Хотя бы на пару часов. Еще бы чего-нибудь поесть, но это потом. Сначала спать... спать...

«К черту! – в конце концов решил он и начал карабкаться по лестнице на третий ярус – Завтра, все завтра...»

В диспетчерской он выбрался, наконец, из осточертевшего скафандра, бросил его прямо на пол и с наслаждением повалился на мягкий диван.

Спать... спать...

Муха в янтаре

Разбудил его назойливый солнечный луч, безжалостно бивший прямо в глаза. Заслониться ладонью не получилось, ослепительный свет упорно пробивался сквозь неплотно сомкнутые пальцы.

Ах, так, решил Фрэд и повернулся на другой бок. Стало только хуже. Солнце перестало досаждать, зато какой-то неприятный острый угол уперся точно в ребра. Словно специально, чтобы жизнь медом не казалась. К тому же тело вдруг пробрал жестокий пронизывающий холод, от которого совершенно некуда было спрятаться. Фрэд вслепую попытался нащупать спасительное одеяло, однако пальцы наткнулись лишь на твердую тяжелую преграду. Что-то вроде обтянутого грубой тканью металлического ящика. И никаких признаков теплого покрывала.

Фрэд засопел и задвигался, устраиваясь поудобнее, после чего, засунув ладони под мышки, попытался согреться. Бесполезно. Холод шел откуда-то снизу, словно там располагалось не мягкое диванное ложе, а самый настоящий кусок льда. Впечатление усиливалось тем, что поверхность оказалась гладкой, на редкость жесткой и на диван решительно непохожей. Попытки подобрать под себя ноги привели лишь к тому, что он больно ударился коленками о проклятый ящик.

«Да что же это такое! – подумал он и открыл один глаз. – Только представится случай как следует выспаться, так нет же... как специально...»

В поле зрения обозначился кусок белой ткани, рубчатой и на вид довольно плотной.

«Да это же скафандр! – поразился Фрэд, открывая второй глаз и приподнимаясь на локте. Представшая взгляду картина удивила настолько, что даже сон пропал. – Какого черта! Что я вообще делаю здесь, на полу?»

Он пнул ногой проклятый ящик, оказавшийся всего лишь заплечным ранцем и огляделся. Заветный диван располагался шагах в трех, не меньше.

«С ума сойти , – изумился Фрэд. – Так я что, сверзился, получается, с дивана и откатился по полу вот сюда, чуть ли не под стол? Быть того не может! Чтобы человек с моей подготовкой... пилот... вот так, словно в детстве, грохнулся с кровати? Да-а, как говорится, дожили... совсем что ли квалификацию потерял? Кому рассказать – засмеют.»

Он поднялся, с трудом передвигая затекшие ноги, добрался до дивана и тяжело плюхнулся на него, щурясь от бившего в окно ослепительного света. Лучи солнца, проникавшие в диспетчерскую через широкое окно, лишь светили, но ничуть не грели. У Фрэда зуб на зуб не попадал.

«То-то, я думаю, и что же мне так неудобно-то... а оно, значит, вон как.»

Он покачал головой, не в силах избавиться от непроходящего чувства изумления. Ночное приключение казалось необъяснимым.

Тем временем ослепительно сияющий огненный шар окончательно всплыл над горизонтом в районе горы Олимп, заставив замерзшую углекислоту на пологих склонах бросать вокруг себя отблески самых чистейших тонов. Марс постепенно оттаивал после ночной спячки и вовсю играл бодрящими праздничными оттенками. Словно бушевавшая накануне стихия – всего лишь кошмарный сон, а бесконечная облачная стена – вообще мираж. Хотя, какой уж тут мираж, когда вот она, прямо за окном... рукой подать.

Фрэд зажмурился и почувствовал, что снова засыпает, хотя изо всех сил пытался убедить себя, что делать этого не надо.

«Прежде всего ты должен обеспечить буровую электропитанием, – рассеянно думал он. – Если, конечно, хочешь выжить. Ведь ты же, надеюсь, хочешь выжить? Глупый вопрос... Так вот... думаешь, почему в диспетчерской так холодно? Потому что ночь? Не-ет, просто так ничего не бывает. Температурный контроль тоже требует электричества, а без него не только диспетчерская, но и вся пирамида замерзнет настолько быстро, что ахнуть не успеешь... Я замерзну... Алина замерзнет... все замерзнут...»

Удобный диван явно оказался во всех отношениях комфортнее жесткого пола. Сопротивляться его мягким объятиям было почти невозможно.

«Что там по поводу снов? – Фрэд безуспешно пытался прогнать одолевавшую сознание сонную дремоту. Глаза закрывались словно сами собой. Медленные тягучие мысли текли вяло, причудливо переплетаясь друг с другом. – Возможно, я просто сплю и вижу все это во сне: катастрофу, белесую стену за окном, разделившую мир надвое... Марс спит... Алина спит... и я сплю, вернее, спал и видел сны... Да-а, кстати, помню, ночью мне и в самом деле снилось что-то такое... интересное. Сейчас, сейчас, только бы не упустить... Ага, вот, кажется, оно.»

Фрэд вдруг отчетливо вспомнил сновидение, показавшееся поначалу на редкость нелепым. Небольшая странность: он представлял его себе во всех подробностях, а с обычными снами подобное случается крайне редко. Правда, удивление длилось недолго.

«Надо полагать, я окончательно впал в детство, – лениво думал он, – потому что умудрился не только сверзиться с дивана, но, оказывается, даже летать во сне. Да-да, как бы странно и смешно это ни выглядело. Родители, помнится, говорили: если летаешь, значит, растешь. Вот я и расту, наверное...»

Однако, по мере того, как в памяти всплывало все больше и больше деталей, ночное видение начало восприниматься гораздо серьезнее.

Фрэд вдруг вспомнил, как он, сделав всего лишь несколько резких взмахов руками, поднялся прямо в рассветное марсианское небо. Совершенно бредовый полет, в реальности такого попросту не бывает. Далеко внизу осталась уступчатая черно-белая пирамида с ярко блестевшей на солнце тарелкой «Ареасат», цилиндрические танки и огромное черное пятно застывшей нефти, а по правую руку величественно проплыли, удаляясь, покрытые застывшей углекислотой склоны вулкана Олимп и его великолепная кальдера... А затем взгляду открылся огромный, в несколько сот километров, белый блин, накрывший Амазонию, плато Элизиум и часть Аркадии...

Помнится, Фрэд немало удивился, когда увидел, что блин-то, оказывается, не сплошной! На вздымающейся буграми белесой поверхности прекрасно просматривались несколько показавшихся воистину бездонными каверн, вокруг которых облачная масса закручивалась четко выраженными многохвостыми спиралями. Он совсем уж решил спуститься в одну из них, как вдруг... бац! Какая-то сволочь шарахнула энергетическим лучом... прицельно, скорее всего, из лазера... зеленого, словно памятные чертовы искры во время катаклизма. Стреляли откуда-то оттуда, из самой сердцевины застывших во сне кучевых облаков. Хорошо хоть не по глазам попал, гад...

И тогда он начал падать, падать, падать... Словно лазерный удар разом лишил его способности к свободному полету.

И упал. С дивана на пол. Вот такой, значит, сон.

Фрэд как следует тряхнул головой, прогоняя дремоту. Спать нельзя, иначе в быстро замерзающей пирамиде из стекла и металла можно и вовсе не проснуться.

Он заставил себя подняться со слишком уютного дивана, подобрал с пола фонарь и на негнущихся ногах побрел к выходу из диспетчерской.

«Может, это и не сон вовсе, – думал он. – Разумеется, с некоторыми поправками. А что? Согласно отчетам двадцатилетней давности, новоявленные экзоты в первую ночь действительно летали... Левитация, чтоб ее... А я теперь самый из них новоявленный, если не считать Алину, конечно... Надо же, какое удачное слово подобрали в свое время, чтобы обозначить наше уродство. Во всяком случае, звучит куда благородней, чем какой-нибудь «мутант» или «нелюдь». Экзот...»

Фрэд выбрался, наконец, в темный коридор и, с трудом передвигая деревянными ногами, направился к лестнице. Ему показалось, что в холле гораздо теплее, чем в диспетчерской с ее глядящими в холодные марсианские просторы огромными окнами.

«Нужно посмотреть, как там Алина, – вдруг подумал он. – Хотя, если бы она неожиданно проснулась, то я уже, наверняка бы об этом знал. Можно не сомневаться, что диспетчерская – именно то место, куда она направилась бы в первую очередь. Просто потому, что только там можно выяснить, что же, в конце концов, происходит.»

Фрэд спустился на второй ярус и, стараясь производить как можно меньше шума, приблизился к памятной по ночным приключениям каюте.

Тишина.

Осторожно приоткрыв дверь, он заглянул внутрь, однако рассмотреть что-либо в темном помещении оказалось совершенно невозможно. А светить туда фонарем он поостерегся. Чего доброго, можно напугать беднягу до полусмерти.

«Ладно, – решил он. – Навещу нашу спящую красавицу после того как разберусь с электропитанием. Если, конечно, разберусь. И если она сама к тому времени не проснется.»

Фрэд не имел ни малейшего понятия о том, что он станет делать в том крайне неприятном случае, если она так и не выйдет из своего затянувшегося сна. Разве что поцеловать. Все сказочные принцы так делали. А как, спрашивается, еще будить зачарованных принцесс? Другого способа пока никто не придумал.

Он невольно улыбнулся, представив себе эту картину. Чувственные губы, словно самой природой предназначенные для жарких поцелуев. Хм... Не самый худший вариант, далеко не самый... можно даже сказать, крайне приятный. Главное, чтобы помогло. Однако шутки шутками, а дело может принять очень нехороший оборот. Если удача от Алины все-таки отвернется, хочешь не хочешь, придется задействовать возможности медицинского бокса, а Фрэд имел самые смутные о них представления. В основном, в качестве пациента. Так что лучше бы ей проснуться самостоятельно.

Аккуратно прикрыв дверь каюты, он добрался до лестницы и, соблюдая меры предосторожности, спустился в лестничное фойе.

Фрэд не очень четко себе представлял, как именно собирается восстанавливать нарушенное электропитание, но то, что начинать следует со щитовой – в этом он нисколько не сомневался. Откуда же еще? Вдруг там просто предохранители полетели или что-нибудь в том же духе? Тогда пугающий неизвестностью ремонт может вылиться в очень простую, можно сказать, элементарную операцию. А где в первую очередь нужно искать тот самый щит? Правильно... наверняка внизу, скорее всего, в рабочем зале.

«Во всяком случае, я разместил бы его именно там, – подумал Фрэд. – Не в жилой же зоне, в самом-то деле... и диспетчерская для этого не очень подходит, не говоря уж о лаборатории. Короче, я буду сильно удивлен, если в рабочем зале его не окажется. Хотя, проектировщики базы – ребята у нас с фантазией, они могут еще и не такое выдумать. Что ж, буду надеяться, что в этом случае они поступили традиционно.»

Он высветил широкий прямоугольный проход в глубь пирамиды и решительно направился прямо туда. В рабочем зале луч фонаря выхватил из темноты огромные катушки с намотанными на них шлангами, какие-то непонятные металлические, на вид крайне массивные, приспособления, аккуратно закрепленные на стенах, под ними ящики с самым разнообразным инструментом, а рядом – украшенные соответствующими надписями абсолютно безжизненные табло температурного и газового контроля. Как и ожидалось, электрощит обнаружился здесь же, на стене, неподалеку от пульта управления.

Откинув крышку, Фрэд даже присвистнул. Внутренности щита выглядели так, словно туда угодила шаровая молния. Впрочем, возможно, так оно и было. Сгорело буквально все, что только могло гореть. Никаких предохранителей, никаких автоматов... одни голые обугленные провода, торчащие в разные стороны. Фрэд понял, что соединять их придется напрямую, очевидным образом наплевав на безопасность.

«Ничего не поделаешь, – подумал он. – Надеюсь, какое-то время продержатся, а там, глядишь, ситуация вокруг свалившегося с небес несчастья так или иначе разрешится. Нас либо заберут отсюда, либо... Впрочем, не стоит о грустном.»

Он покопался в ящиках с инструментами, выбрал из них наиболее подходящие для предстоящего ремонта и принялся за работу.

«Хорошо, если повреждения затронули исключительно щит, – думал он. – А если нет? Боюсь, моего опыта и умения не хватит для того, чтобы проверить и восстановить электропитание всей базы. А с другой стороны, почему обязательно всей? Если с самого начала рвануло именно здесь, то остальная проводка могла и уцелеть. Такой вариант мне нравится гораздо больше, чем обратная ситуация, когда лавинообразно возникающие отказы то в одном месте, то в другом в конце концов привели к взрыву здесь, в щитовой. Выявить и отремонтировать бесчисленные повреждения по всей буровой я совершенно определенно не в состоянии. Это стало бы крайней степенью невезения.»

Руководствуясь уцелевшей схемой на внутренней стороне дверцы, он принялся соединять друг с другом разорванные провода. Нанесенный на металлическую пластину рисунок местами обуглился, однако оставшаяся нетронутой часть позволяла справиться с нелегкой проблемой. Во всяком случае, Фрэд искренне надеялся на то, что ремонтные работы продвигаются в правильном направлении.

Восстановление разрушенных силовых коммуникаций заняло немало времени в основном из-за того, что приходилось по нескольку раз проверять и перепроверять правильность соединений. Очень не хотелось получить в результате что-нибудь вроде короткого замыкания. Хватит уже.

Прежде чем подсоединить последние силовые кабели, ведущие к генераторам, он крайне придирчиво осмотрел получившуюся конструкцию. Да-а... любой мало-мальски разбирающийся в профессии электрик за такую работу немедленно прогнал бы его с глаз долой... самое меньшее. В шею. С категорическим запретом приближаться к электрооборудованию ближе чем на пять километров. Или даже десять. Пожизненно.

Вот только где его взять, того электрика? Ближайшего можно было бы разыскать разве что в Лоуэлл-сити, и никак не ближе. А в сложившихся обстоятельствах это все равно что на какой-нибудь Альфе Центавра. К тому же Фрэд пребывал в твердом убеждении, что заманить знающего специалиста на базу, заселенную страшными экзотами, не представляется никакой возможности, даже теоретически. Во всяком случае, по доброй воле сюда вряд ли кто сунется. Прошли те времена...

Клубок из перекрученных между собой проводов и в самом деле выглядел ужасающе, до жути напоминая морского ежа. Ничего... главное, чтобы работало.

«Та-ак... цепь освещения я восстановил... а здесь у нас, судя по схеме, отопление. Вроде бы, тоже правильно. Дальше идет вентиляция, медицинский бокс, насосная станция, шлюз... а затем диспетчерская с ее пультами и кофемолками... персональные каюты тоже есть... Что ж, оценить мои способности электрика возможно только одним-единственным способом.»

Фрэд тяжело вздохнул и приступил к завершающему этапу.

Вопреки опасениям, ничего не заискрило и не взорвалось. Несколько раз мигнуло освещение под потолком рабочего зала, после чего светильники налились ровным ослепительным светом. Ожили и заморгали цифрами пульты температурного и газового контроля.

Фрэд с облегчением выдохнул и прислушался.

Уснувшая, казалось бы, навсегда база начала подавать признаки жизни. Где-то что-то зашуршало, зашипело... раздался ровный спокойный гул многочисленной неведомой аппаратуры, работающей, судя по всему, в штатном режиме.

«Все-таки, электрик из меня, худо-бедно, но получился, – с удовлетворением подумал Фрэд. – Конечно, на технический шедевр сия конструкция совершенно определенно не тянет, однако же работает... Работает, черт меня побери!»

Он погасил ставший ненужным фонарь и вышел в залитое светом лестничное фойе. Многочисленные светящиеся указатели на стенах радовали глаз. Но особенно грела душу ярко-красная кнопка открытия шлюза. Наконец-то не придется больше крутить эти чертовы рукоятки и толкать тяжеленные металлические двери вручную. Ради одного этого стоило бороться.

Фрэд подошел к стене и нажал на кнопку. С тихим шелестом дверь шлюза отъехала в сторону.

«Замечательно! – Он до последнего момента не верил, что проход в гардеробную откроется так просто и буднично. – И никаких проблем. Что ж, пора уже, в конце-то концов, сменить белье с охлаждающими трубками на нечто более подходящее. Не хватало только предстать перед Алиной в совершенно непотребном виде. С просонья да с перепугу может и не понять, тем более что физиономия моя ей абсолютно незнакома.»

Фрэд подобрал с пола гардеробной свой брошенный впопыхах комбинезон, с удовольствием сменил на него испачканное и пропахшее потом белье и сразу же почувствовал себя другим человеком.

«Интересно, как она там? – думал он, застегивая молнию. – Не пришлось бы и в самом деле будить.»

Ответ пришел незамедлительно.

Истошный, совершенно нечеловеческий крик разорвал тишину лестничного фойе. Скорее даже не крик, а оглушительный визг практически на грани ультразвука. Сердце у Фрэда упало.

«Алина! – сразу же определил он. – Неужели проснулась?.. Что могло напугать ее до такой степени? А вдруг там что-то случилось? Взрыв или, не приведи господь, пожар? Не может быть, чтобы из-за меня...»

Он сорвался с места, буквально взлетел по закручивающимся ступенькам на второй ярус и распахнул настежь хорошо знакомую дверь каюты с надписью «Алина Фокина. Марсолог».

Никаких признаков возгорания или любого другого происшествия из списка возможных техногенных катастроф. Приготовившийся к худшему Фрэд невольно перевел дух.

Девушка обнаружилась там же, где он оставил ее прошлой ночью. Она явно пребывала в крайней степени испуга, потому что забилась в дальний угол кушетки и там сжалась в комок, подтянув колени к самому подбородку. Словно надеялась таким образом отгородиться от ужасов окружающего жестокого мира. Круглыми неподвижными глазами она взирала оттуда на неожиданно возникшего на пороге незнакомца.

– Спокойно, спокойно... – Фрэд умиротворяющим жестом протянул руку раскрытой ладонью вперед. – Все в порядке, ничего страшного не происходит, можешь мне поверить. Вот так... Давай, ты расскажешь, что тебя напугало, и мы попробуем разобраться с этим вместе? Идет?

Он сделал шаг внутрь каюты, однако это привело лишь к тому, что девушка вздрогнула, подхватила с кушетки одеяло и мгновенно закуталась в него едва ли не по самые брови. Фрэд притормозил.

– Все, все... – сказал он. – Успокойся, дальше я не пойду. Видишь, я совсем не страшный.

Он улыбнулся, изо всех сил стараясь доказать испуганной девушке справедливость собственных слов. Ужас постепенно исчез из глаз Алины, сменившись самым обычным недоверием и настороженностью по отношению к незваному гостю.

– Ты кто? – глухо спросила она, не отводя от него пристального взгляда нахмуренных глаз. – Я тебя не знаю.

– Фрэд, – с готовностью объяснил он. – Меня зовут Фрэд Ньюман, я пилот лихтера с «Иокогамы». В некотором смысле гость... Думал, загружусь, и сразу же обратно, да пришлось вот немного задержаться... Так, может, скажешь, чего же ты все-таки испугалась?

Алина невольно подняла взгляд к потолку и тут же испуганно перевела обратно. В ее глазах снова замелькали хорошо заметные искорки пережитого ужаса.

Насколько ни было мимолетным это движение, оно сказало Фрэду о многом.

«Черт! – с досадой подумал он. – Как же я мог упустить из виду самое очевидное? Ну конечно! Просто Алина, подобно всем новоявленным экзотам, испытала на себе обычный синдром утренней левитации. Вроде меня самого пару часов назад. Да-а, такое действительно может напугать буквально до дрожи. Нетрудно догадаться об ощущениях неподготовленного человека, который вдруг обнаруживает себя парящим где-то под самым потолком каюты. Есть отчего прийти в ужас.»

– Можешь не отвечать, – он снова сделал успокаивающий жест рукой. – Я примерно представляю себе, что здесь только что произошло. И хочу тебя заверить, как бы странно это ни прозвучало: все, что с тобой приключилось, – это нормально.

«Нормально не для людей, а для экзотов,» – мысленно добавил он.

Глаза Алины снова округлились. Она явно была не согласна с подобной трактовкой событий.

– Не будем спорить, – поспешно добавил Фрэд. – Давай поступим следующим образом... Ты сейчас успокоишься, оденешься и поднимешься в диспетчерскую. Там и поговорим. Обещаю, что отвечу на все твои вопросы. Ну как, согласна?

Алина немного помедлила, взирая на него с прежним недоверием, а затем осторожно кивнула.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно сказал Фрэд. – Я тебя жду.

С этими словами он вышел из каюты и плотно притворил за собой дверь.

***

Алина возникла на пороге диспетчерской минут через двадцать. Аккуратно причесанная, в темно-синем комбинезоне со стандартной нашивкой на груди «Р-4500». Обычный вид подтянутого дисциплинированного сотрудника. Вот только глаза смотрели вокруг с прежним недоверием и даже немного диковато. Она молча проследовала мимо внимательно наблюдавшего за ней Фрэда и остановилась у окна, разглядывая бесконечную облачную стену, разделившую Марс надвое. Так, словно ничего интереснее в своей жизни не видела. Пышные светлые волосы, широкими волнами раскинутые по плечам, немедленно заиграли в косых солнечных лучах всеми оттенками золота, так что у Фрэда от восторга даже перехватило дыхание.

«Волосы – это да, это само собой. Не требует, как говорится, доказательств. Но есть же еще и фигура... – он невольно залюбовался совершенством форм. – Хм... Практически идеальна. Словно только что вышла из-под резца античного скульптора. Да-а, есть от чего сойти с ума. Держись... хм... десантник или кто ты там теперь.»

Откуда-то из глубин памяти тут же всплыло воспоминание о том, как сегодня ночью он держал эту богиню на руках, освобождал ее от скафандра и укладывал на мягкую кушетку. Краска мгновенно залила лицо, хотя стыдиться, по большому счету, было нечего. И все равно хорошо, что она этого не видит.

Ему вдруг пришла в голову мысль, что такой девушке достаточно всего лишь поманить пусть даже абсолютно несбыточными обещаниями, как любое существо мужского пола сразу же потеряет последние искры разума. И, судя по всему, она это прекрасно знает. А возможно, даже пользуется.

«Только не меня, – Фрэд сделал над собой усилие и решительно прервал цепь навязчивых воспоминаний. – Мы не в том положении, чтобы думать о какой-то там романтике, а потому отношения у нас будут исключительно деловые.»

И почти сразу же засомневался в собственной твердости.

Он с трудом отвел взгляд от застывшей у окна девушки и направился к кухонному столу. Там он запустил в работу кофемашину и сосредоточенно принялся за приготовление бутербродов, упорно стараясь изгнать из головы видение замершей у окна Алины.

– Иди завтракать, – наконец, сказал он, расставляя на столике чашки с дымящимся ароматным напитком. – Кофе будешь?

Алина словно очнулась, отвернулась от окна и, подойдя к столику, уселась в кресло, подвинув его так, чтобы оказаться прямо напротив дивана, на котором разместился Фрэд. Не забыв при этом неодобрительно покоситься на валяющийся у двери скафандр.

«Ишь, формалистка, – отметил Фрэд, пододвигая к ней тарелку с бутербродами. – Ну не успел убрать, ну так что же теперь... Как-то, знаешь, не до того было.»

– Давай, ешь, – сказал он. – Получилось, конечно, не очень. Но так уж вышло, что мои кулинарные познания дальше бутербродов не идут. Поэтому вот, все что есть...

Алина протянула руку к тарелке, однако остановила движение на полдороге.

– А где все? – вдруг спросила она, озираясь по сторонам. – Кевин, Джин... и эта парочка?

Фрэд со звонким стуком поставил чашку на стол.

– Улетели, – нахмурившись, сказал он. – Когда на буровую посыпались камни, твои коллеги решили не ждать неизбежного конца. Во всяком случае, они считали, что база обречена. А потом взяли аэр и улетели в Лоуэлл-сити.

– А меня, значит, решили бросить? Так что ли?

Алина сердито сдвинула брови. Фрэд неопределенно пожал плечами.

– Трусы, – презрительно сказала она тоном, каким ставят диагноз. – Ничего другого я и не ожидала.

Она взяла свою чашку и сделала глоток. Казалось бы, простой жест. Но сколько же в нем было негодования и глубокой обиды на бывших коллег, бросивших ее на растерзание жестокой безжалостной стихии!

– Я не стал бы заявлять столь категорично, – возразил Фрэд. – Решение представлялось весьма разумным, по крайней мере, с их точки зрения. К тому же никто и помыслить не мог, что ты сумеешь уцелеть под градом камней и песка, не говоря обо всем прочем... Даже я.

– Почему «даже»? Ты чем-то отличаешься от них?

Похоже, Алина решила устроить ему форменный допрос.

«Ну что ж, не возражаю, – внутренне усмехнулся Фрэд. – Тем более, скоро придет моя очередь задавать вопросы.»

– Отличаюсь, – сказал он. – Прежде всего, уровнем подготовки. А также степенью информированности.

– Самоуверенно, – Алина взглянула на него с вызовом. – А тебя, получается, тоже бросили, несмотря на все твое превосходство?

– Нет. Я остался добровольно.

– Вот как? – она удивилась самым искренним образом. – Ты что, такой смелый? Или просто глупый, что бы там о себе ни воображал?

– Ни то, и ни другое, – усмехнулся Фрэд. Обижаться на заносчивую красотку он решительно не мог. – Просто я точно знаю, с чем именно мы столкнулись, и это знание, признаться, не добавляет мне оптимизма. В том числе и относительно нашего с тобой будущего. Никакого горячего приема в Лоуэлл-сити ждать не приходится, это я могу утверждать со всей определенностью. Посадят на пожизненный карантин, и это еще в самом лучшем случае. А про худший даже думать не хочется. Я пытался объяснить это Кевину, но куда там... Наверное, я не был достаточно убедителен.

Фрэд безнадежно покачал головой.

Алина немного остыла, глубоко задумалась, потом взяла с тарелки бутерброд, откусила и стала механически пережевывать. Мысли ее явно бродили где-то далеко.

– Ты обещал объяснить, – наконец, произнесла она. – Ну, то... что случилось у меня в каюте...

– Обязательно, – Фрэд решил, что самое время перехватить инициативу. – После твоего рассказа о том, как сумела выжить там, во время бури.

Он кивнул на окно.

Алина снова нахмурилась, а потом произнесла с оттенком неуверенности в голосе:

– Не знаю... Когда я увидела пыльную тучу над горизонтом, то сразу поняла, что пора уносить ноги. Не могу объяснить, почему я так решила. Обычные марсианские бури достаточно безобидны, но тут... Совершенно сумасшедший напор, абсолютно несвойственный жиденькой атмосфере. И летящие во все стороны камни... А уж когда выползли эти кучевые облака, никаких сомнений вообще не осталось. Стало так страшно, как никогда в жизни. Я рванула оттуда на полной скорости и все равно не успела. Помню, квадроцикл подняло вверх, а затем с силой швырнуло... не могу даже сказать, куда. Меня вырвало из кресла и понесло прямо на камни...

Девушка вдруг замолчала, поджав свои прелестные губы. Ожившие воспоминания явно не были из разряда приятных. Фрэд терпеливо ожидал продолжения.

– А дальше все произошло, словно во сне. Неуправляемое падение неожиданно прекратилось, и я почувствовала, что зависла всего в паре метров над поверхностью в полной неподвижности... Представляешь, просто остановилась! И камни вокруг меня... и песчаные струи... Все-все, словно стоп-кадр на мониторе... Ты мне не веришь?

– Почему же, – заверил ее Фрэд. – Ты даже не представляешь, во что еще нам с тобой предстоит поверить. Продолжай.

– А, собственно, все. Наваждение внезапно исчезло. Я увидела под собой какую-то зеркальную лужу и упала прямо на нее. И тут же сверху обрушился целый холм из песка и камней. Больше ничего не помню.

Фрэд задумчиво смотрел на нее.

Снова поджатые губы и испуганный взгляд огромных бездонных глаз. Алина выглядела так, словно только что заново пережила весь этот ужас.

– Этого достаточно, – сказал он. – Примерно так твою историю я и представлял. Чтобы откопать тебя, пришлось основательно потрудиться.

Девушка неожиданно очнулась и взглянула на него в упор. Так, будто увидела впервые.

– Что же получается? Это ты спас меня? – вдруг спросила она. Фрэд скромно отвел глаза в сторону. – Ну, конечно... кто же еще. Откопал, а потом принес, значит, сюда, раздел и спать уложил... Ведь это же ты был заботливым папочкой?

Он снова почувствовал, как щеки начинают гореть. Нехорошо. Она и в самом деле может подумать, что он в чем-то перед ней виноват.

– Извини, – произнес он оправдывающимся тоном. Получилось непроизвольно, он не хотел. – Но мне необходимо было убедиться, что буря не нанесла никаких телесных повреждений. А сама ты рассказать ничего не могла по причине глубокого обморока... Вот так.

Он осторожно поднял на нее глаза и вдруг обнаружил, что девушка едва заметно ухмыляется одними уголками прекрасно очерченных губ.

– Ладно, – наконец, сжалилась она. – Успокойся. Я не в претензии. Более того, я действительно благодарна за все, что ты для меня сделал. Не то, что эти... «коллеги». А теперь, может быть все-таки расскажешь, что тебе известно? Если ты у нас такой всезнающий? Давай, объясняй, с какой такой стати я устроила безумные утренние полеты... хм... во сне и наяву?

Фрэд слегка откашлялся в кулак, глядя на нее исподлобья, а потом произнес:

– Конечно. Сейчас я все объясню. Только один вопрос: насколько хорошо ты знаешь историю освоения Дальнего Внеземелья?

Алина презрительно фыркнула:

– Вообще не знаю. В школе нам рассказывали в основном о Земле. Причем, о древней. Ну, там Колумб, Магеллан... этот, македонский... Александр, кажется? Или нет... наверное, Цезарь. Да-а, а еще Антоний и Клеопатра, это я в кино видела, вот... А в институте вообще ничего не преподавали, кроме специальных предметов. Так что, извини...

Она развела руками.

– Понятно. Признаться, ты меня не удивила. В русле, как говорится, современных тенденций в политике и образовании. Что ж, в таком случае начать придется издалека. Готова?

– Да начинай же ты, в конце-то концов! Готова, готова... давно уже.

– Ну что ж...

Фрэд собрался с духом и начал рассказ.

***

– Отсчет, по-видимому, следует начать с того момента, как в систему Урана прибыл малотоннажный разведывательно-десантный рейдер «Леопард». Экипаж пять человек, командир Пауль Эллингхаузер, за свою феноменальную удачу прозванный «Пауль-везунчик». Цель – всесторонняя разведка окрестностей Урана, его колец, а также семейства спутников, в первую очередь самых крупных. Ариэль, Умбриэль, Титания, Оберон... Надеюсь, эти наименования тебе о чем-то говорят.

Алина только сморщила нос и поджала губы.

– Ясно... Ну что ж, теперь ты знаешь. Так вот, первым из этого списка на пути рейдера оказался именно Оберон. Эллингхаузера и его команду прежде всего поразил внешний вид одного из самых крупных спутников в системе: по выражению капитана «Леопарда» он больше всего напоминал «арбуз со срезанной верхушкой». Весьма существенная часть планетоида попросту исчезла, оставив вместо себя чрезвычайно приметное образование, немедленно прозванное Ледовой Плешью. Надо сказать, на редкость удачное название, полностью соответствующее внешнему виду аномалии: совершенно гладкая поверхность поперечником около двухсот километров, сплошь покрытая льдом и снегом, а также бездонный кратер в самом ее центре диаметром в тридцать один километр.

Загадка требовала немедленного разрешения, и экипаж «Леопарда» с энтузиазмом взялся за дело, самонадеянно решив, что собственных сил для этого вполне достаточно. Действовали они стандартно: сначала вышли на круговую орбиту, а затем принялись бомбардировать Ледовую Плешь телемониторами и кибер-зондами. Результат с чистой совестью можно было назвать нулевым. И тогда капитан принял решение идти на посадку... роковое решение, надо признать. По всей видимости, он считал, что раз дистанционное зондирование потерпело полное фиаско, то разобраться на месте, «вживую», будет значительно проще. До сих пор в точности неизвестно, что же там произошло, только «Леопард» на связь больше не вышел.

Алина слушала внимательно, хотя невооруженным глазом было видно, до какой степени ей все это неинтересно.

– Не понимаю, – наконец, сказала она. – Мне, конечно, жаль... но они не первые и, скорее всего, не последние. Какое отношение какой-то там «Леопард» имеет ко мне... к нам?

– Подожди, – ответил Фрэд. – Трагедия «Леопарда» всего лишь прелюдия к настоящей истории. Наберись терпения. Итак... Через двадцать дней после исчезновения корабля со всем экипажем в систему Урана отправился рейдер «Лунная радуга» с командой десантников на борту. Загадка настойчиво требовала немедленного разрешения. И вот тут-то и начинается самое для нас интересное.

Если опустить подробности, то произошло следующее. Во время высадки десантников на Ледовую Плешь случилась катастрофа, унесшая жизни практически половины отряда. А оставшиеся в живых спустя некоторое время обнаружили в себе странные, а порой даже пугающие, изменения. У большинства значительно расширился спектр восприятия, вплоть до радиодиапазона, возникла способность к влиянию на радиоаппаратуру, а также появилась возможность внепространственной телепатической связи друг с другом. И это не считая вообще фантастических моментов, не поддающихся никакому разумному объяснению... вроде наших с тобой утренних полетов. Многое мы почерпнули из дневников одного из участников трагически завершившегося рейда бывшего десантника Дэвида Нортона, где он в подробностях изложил весь набор проявившихся у него воистину нечеловеческих качеств.

– Ты хочешь сказать...

– Да. Катастрофа на Обероне и наш вчерашний катаклизм имеют одну и ту же природу. С одними и теми же последствиями для нас.

Алина смотрела на него, поджав губы. Казалось, она вот-вот расплачется.

– Ты хотела объяснений – напомнил Фрэд. – Истина не всегда бывает приятной.

Алина, наконец, справилась с собой и тут же заявила:

– Не верю. Твоя Плешь... извини, не твоя, конечно... ну эта, ледяная... ничуть не похожа на вот этот шизоидный пейзаж у нас за окном, – она махнула рукой в сторону клубящейся вязкими облаками стены.

– Так ведь и мой рассказ не окончен, – возразил Фрэд.

– Ну что ж, давай, предъявляй свои доказательства. Только покороче и поубедительней. А я послушаю.

Фрэд нахмурился. Он начинал понимать, за что нефтяники буровой Р-4500 так невзлюбили прекрасного марсолога.

– Второе пришествие состоялось в системе Сатурна, – сказал он, собрав воедино запасы терпения. – Которая, как ты, конечно же, должна понимать, расположена куда ближе к Солнцу. И если на Обероне нам был продемонстрирован заключительный акт вселенской драмы по обкрадыванию далекой ледяной луны, то на Япете удалось застать самое ее начало, буквально увертюру. И вот там-то белесых кучевых облаков оказалось предостаточно... так же как и зеркальных ртутных луж, в одну из которых тебе повезло угодить уже здесь, на Марсе.

Алину даже передернуло. Очевидно, воспоминания были не из самых приятных.

– Весьма существенную часть поверхности Япета накрыло огромной линзой из белесой субстанции, до крайности напоминающей груду застывших кучевых облаков...

Фрэд немного помолчал, исподтишка наблюдая за реакцией собеседницы, а затем вдруг спросил:

– Андрей Тобольский. Тебе ничего не говорит это имя?

Алина отрицательно покачала головой.

– А должно? – мрачно осведомилась она.

– Вообще-то, нет. Я спросил так, на всякий случай. А вдруг?

– Ну и кто это?

– Первый пилот контейнероносца «Байкал», оказавшегося в непосредственной близости от таинственного феномена. И одновременно единственный человек, побывавший в самой его сердцевине и сумевший вырваться оттуда живым. Правда, через долгих восемь лет, пролетевших для него всего лишь за какие-то несколько часов. Его отчет об увиденном и пережитом – своего рода Библия для всех исследователей темпор-объекта, – Алина удивленно приподняла бровь. – Именно так окрестили ученые загадочное образование на Япете за его игры с пространством и временем. Так вот, я берусь утверждать, что тот темпор-объект и наша облачная стена – близнецы-братья. Правда, по размерам наш превзошел своего собрата по крайней мере раз в десять. Насколько я могу судить.

Алина серьезно задумалась. Если верить на редкость осведомленному собеседнику, то отрицать очевидное уже никак не получалось. Но и принять слова Фрэда за истину разум отказывался.

– Ну и что же твой Андрей там увидел? – спросила она.

В ее вопросе чувствовался вызов. Словно она надеялась обнаружить брешь в изложенных фактах и почему-то никак не могла этого сделать. Создалось полное впечатление того, что она прямо-таки мечтает о том, чтобы ее разубедили и произошедшее оказалось всего лишь дурной и страшной сказкой. Что вот сейчас она зажмурится, а когда вновь откроет глаза, все будет по-прежнему.

«Даже не надейся, – подумал Фрэд. – Со вчерашнего дня линия нашей с тобой судьбы сделала на редкость крутой вираж. Так, как раньше, уже никогда не будет.»

– Главное из того, что обнаружил Тобольский внутри темпор-объекта, – это, конечно, эйвы, – сказал он.

– ??

– Так Андрей назвал тех, кто повинен в краже куска Оберона и попытке ограбления спутника Сатурна. Луноеды, если говорить попросту.

– Постой, постой... – Алина явно с трудом переваривала свалившуюся на нее лавину удивительной информации. – Ты хочешь сказать, что все эти безобразия – результат деятельности инопланетного разума? Так, что ли?

– Нет, не так, – терпеливо объяснил Фрэд. – Исследователи темпор-объекта сошлись на том, что да, на Обероне и Япете наша цивилизация впервые столкнулась с внеземной жизнью. Однако о какой-то разумной составляющей говорить не приходится. Открытые Тобольским эйвы вели себя скорее как колония насекомых, тех же муравьев, например... или пчел. Просто отгрызали кусок очередного планетоида и волокли добычу к себе в норку... Сначала использовали те источники сырья, что имелись поблизости, а когда они, наконец, полностью исчерпались, срочно понадобились новые, и они нашли их здесь, в солнечной системе. Вот и все.

– Получается, эти твои... – как ты сказал? – луноеды теперь всеми зубами вцепились в наш Марс? Веселенькая перспектива, ничего не скажешь.

– Именно так. Но самое тревожное даже не то, что нас в очередной раз намереваются обокрасть. А то, что теперь объект грабежа расположен еще ближе к Солнцу. А дальше что? Земля?

Алина сморщила носик и вдруг заявила:

– Где мы, а где Земля. Признаться, меня она не слишком волнует. А вот то, что стая каких-то беспринципных эйвов всерьез покушается на мой дом... К твоему сведению, я селенген, и Марс – моя родина. Никакой другой я не знаю. Поэтому, сам понимаешь, мне далеко не все равно, что эти твари хозяйничают здесь, как... как... как где-нибудь у себя на заднем дворе.

– Намерена им помешать? – Фрэд саркастически ухмыльнулся.

– Не принимай меня за окончательную дуру! – возмутилась Алина. – Я прекрасно отдаю себе отчет в абсолютной несопоставимости наших с тобой возможностей и этих... луноедов, – она состроила презрительную гримасу. – Но делать что-то надо! Не сидеть же, сложа руки! Как-то воздействовать на них... заставить отступить... потравить их какой-нибудь гадостью, в конце-то концов.

– Вообще-то одна возможность есть, – ответил Фрэд, задумчиво глядя на прекрасную собеседницу, всерьез одержимую кровожадными планами, – только, боюсь, она тебе не понравится. На Япете ее невольно использовал Тобольский, причем, даже не подозревая об этом.

– И чем же он там воспользовался? Лазерами? Ядерной дубиной?

– Скажу позднее, если до этого дойдет.

– А почему не сразу?

– Говорю же, тебе не понравится. Зачем расстраиваться раньше времени? Возможно, появятся другие варианты.

Алина капризно надула губы. Некоторое время она пристально разглядывала собеседника в надежде, что вот сейчас он все-таки не выдержит, сдастся и тут же выложит все как на духу. Однако ей попался крепкий орешек. Фрэд лишь внутренне усмехался, наблюдая за безуспешными попытками его расколоть.

Наконец, она поняла всю бесперспективность своих усилий, перестала буравить его взглядом, а затем неожиданно спросила:

– А этот твой... Тобольский... Как он? С ним все в порядке?

– Это как посмотреть. С одной стороны, он жив-здоров, даже получил новое назначение, став командиром целой эскадры кораблей, отправившихся в Первую межзвездную... А с другой... Окунувшись с головой в облачную структуру на Япете, он утратил свою человеческую природу, превратившись даже не в экзота, а в суперэкзота.

– К-кого?

– Экзота. Человека с целым букетом абсолютно нечеловеческих качеств. Ты еще не поняла, что мы с тобой теперь тоже не совсем обычные люди? Утренний полет над кроватью это полностью подтвердил.

– О, Боже... – Алина закрыла лицо руками и принялась раскачиваться, словно в трансе. – Я не хочу, не хочу, не хочу...

Стало предельно очевидно, что только теперь до нее, наконец-то, дошел весь смысл долгого и скучного рассказа о каких-то непонятных темпор-объектах, эйвах... экзотах. Все для того лишь, чтобы наглядно продемонстрировать ужасную истину: она больше не человек.

Фрэд встал с дивана, подошел поближе и положил руку ей на плечо.

– Ну все, все... успокойся, – сказал он. – Не нужно так расстраиваться. Поверь, участь экзота не настолько плоха, как может показаться на первый взгляд. Ну, например... Как ты смотришь на то, чтобы прожить, скажем, лет пятьсот? А? Неплохо, по-моему.

Алина отняла руки от лица и подняла голову.

– А где теперь все эти экзоты? Почему я о них никогда раньше не слышала?

Фрэд нахмурился.

– История не очень веселая, – сказал он. – Человечество не пожелало делить одно жизненное пространство с явными нелюдьми, а потому предложило им на выбор: либо вы коротаете отпущенные вам долгие годы в предельно охраняемой зоне спецкарантина на орбите Япета, либо отправляетесь к звездам. Нетрудно угадать, что они выбрали. На кораблях межзвездной флотии, названной «Великий предок», не было ни одного человека. Только экзоты. Печально, но факт: тест на ксенофобию человечество с треском провалило.

Говоришь, почему ты о них до сих пор ничего не слышала? Все очень просто. Никто не хочет вспоминать о совершенных когда-то неблаговидных поступках, какими высокими целями они бы ни прикрывались. Лишить шестьсот с лишним человек... хм... экзотов родной планеты не слишком-то красиво, ты не находишь?

– И никого из них не осталось? В солнечной системе, я имею в виду.

– Только мы с тобой, – усмехнулся Фрэд. – Да еще бригада нефтяников Кевина Янга.

Глаза Алины вдруг округлились. Она испуганно взглянула на Фрэда снизу вверх.

– А как же... Они же не посадят нас под замок?

– Не знаю. Очень может быть. Хотя мы здесь, на буровой, и так в полной изоляции. А вот как они поступят с Кевином и его командой?.. Хороший вопрос. Боюсь, ответа на него мы с тобой не получим. Во время вчерашнего катаклизма связь с Лоуэлл-сити полностью вырубилась, да и в скафандре я не сумел никого засечь. Так что...

Он театрально развел руками.

– Но сигнал моего квадроцикла все-таки прошел, – Алина решительно встала. – Я попробую.

– Давай, – равнодушно пожал плечами Фрэд. – А я пока уберу со стола.

***

За то время, что он гремел посудой в кухонном уголке, Алина успела не только расположиться в глубоком мягком кресле, еще недавно безраздельно занимаемом Джин, но даже включить и запустить в работу представлявшийся абсолютно безжизненным диспетчерский пульт. Вновь засветились и засияли диаграммами многочисленные, казалось бы, умершие навсегда экраны.

«Надо же, работает, – удивился Фрэд. – Признаться, после взрыва в щитовой я ожидал немного другого. Ну, например, того, что из-за неожиданного скачка напряжения полетела ко всем чертям электронная начинка пульта и погорело все, что только возможно и даже невозможно. Как вариант. Почему-то катастрофическое развитие событий выглядит куда правдоподобнее, чем предположение о превосходно сработавшей защите. Но какова Алина! Не-ет, мнение о ней как о безмозглой блондинке неверно в корне, что бы там Кевин ни утверждал. Приятно посмотреть, насколько уверенно она обращается с аппаратурой.»

Он засунул тарелку с нетронутыми бутербродами в холодильник, после чего подошел ближе к пульту и пристроился за спинкой кресла, поглядывая на центральный экран. Правда, смотреть там было абсолютно не на что. Сплошная сетка стремительно пробегающих наискось светлых и темных полос, сопровождаемая громким шипящим звуком.

– О чем я и говорил, – подвел итог Фрэд. – Эти чертовы облака полностью экранируют нас от внешнего мира.

– Подожди, – сквозь зубы произнесла Алина. – Я еще не все испробовала. А если вот так...

Результат оказался тем же, разве что к полосам добавился еще и «снег». Алина досадливо закусила губу.

– Брось, – Фрэд безнадежно махнул рукой. – Абсолютно бесполезно.

Алина злобно сверкнула на него глазами и процедила сквозь зубы:

– Я тебе что, мешаю? Не можешь помочь, тогда не стой над душой, а лучше пойди и займись чем-нибудь полезным. Например, научись готовить хоть что-то съедобное помимо бутербродов.

– Молчу, молчу, – немедленно ретировался Фрэд. – Хотя должен заметить, кулинар из меня некудышний. Пробовали, знаем...

Алина сердито тряхнула роскошными волосами и отвернулась.

«А ведь она права, – невольно отметил Фрэд. – Уж лучше так, чем бесцельно созерцать облачную стену за окном, предаваясь вселенскому унынию. А что еще делать? Ждать, когда сюда заявятся спасатели, чтобы вызволить из добровольного плена? Ну, по крайней мере, добровольного с моей стороны... Бессмысленно. Даже если кто-то в Лоуэлл-сити вспомнит о нас, то только для того, чтобы пересадить из одной клетки в другую. Поэтому, возможно, благоразумнее вообще не напоминать о своем существовании. Хотя, не могу не признать, – это явно не выход... А с другой стороны, просто сидеть и ничего не делать – тоже не лучший вариант. В общем, пусть себе... вроде бы и занята чем-то важным и нужным, а вроде бы и вреда от этого никакого. Меньше будет задумываться о безнадежности нашего нынешнего бытия.»

Помехи на экране вдруг стали плотнее, полосы замелькали сверху вниз с ужасающей быстротой, а равномерный надоедливый шум усилился многократно. Фрэд поморщился.

– Убери звук, – сказал он. – Или сделай потише. Невозможно же...

Алина ткнула пальцем куда-то в пульт, и агрессивное шипение существенно умерило свой напор.

– Ничего не выходит, – наконец, констатировала она и откинулась на спинку кресла, бессильно опустив руки.

«А ведь я предупреждал,» – хотел было сказать Фрэд, однако удержался. Совершенно незачем накалять обстановку.

– До кого ты пыталась достучаться, если не секрет? – осведомился он.

– До всех подряд. Аварийно-спасательная служба... полиция, администрация... даже диспетчерская. Причем, не только в Лоуэлл-сити, но и на Фобосе.

– А свою любимую геологоразведку не пробовала? Куда ты там отсылала отчеты?

– В первую очередь. Все по нулям.

Фрэд задумался. Слово «отчет» совершенно определенным образом затронуло какие-то струны в его голове.

– Джин... она тоже отсылала отчет... буквально вчера, когда я уже был здесь. Ты не знаешь, кому именно?

– Нет.

– А определить сможешь?

– Попробую, – Алина равнодушно пожала плечами и наклонилась к пульту. – Только знаешь... бесполезно это все, я теперь тоже поняла. Ты был прав.

– И все же, чем черт не шутит.

– Сейчас. Нужно посмотреть журнал... Та-ак, та-ак... ну вот. Нашла. Все та же администрация, только отдел полезных ископаемых и энергетики. Думаю, ничего не выйдет.

– Пробуй.

Фрэд и сам не мог понять, ради чего он вдруг взялся помогать Алине наладить связь с Лоуэлл-сити. Ведь решил же для себя: сидеть тихо и не высовываться. По крайней мере, до того момента, как улягутся страсти вокруг внезапного возвращения луноедов... Хм... Надо полагать, где-то на уровне подсознания все-таки очень не хотелось, чтобы усилия прекрасного марсолога пошли прахом. Да, скорее всего, именно так.

Полосы на экране вдруг замелькали еще чаще, хотя, казалось бы, дальше некуда. А потом вдруг разом пропали. Шипение в динамиках смолкло.

Алина переглянулась с Фрэдом, а потом склонилась к микрофону и произнесла:

– На связи Алина Фокина, буровая Р-4500. Ответьте, если меня кто-нибудь слышит. Повторяю. На связи Алина Фокина...

Пространство экрана вдруг полностью очистилось от помех, и откуда-то из глубины внезапно проявилось лицо человека, которого Фрэд ожидал увидеть здесь меньше всего. Твердый взгляд, черные, слегка вьющиеся волосы, аккуратная бородка... раньше ее не было. Фрэд внезапно понял, чья макушка красовалась на экране перед Джин.

– Итан? – сказал он, перемещаясь в фокус видеотектора. – Итан Уоллес?

– Фрэд? – неуверенно произнес человек по ту сторону экрана. – Не может быть... Фрэд Ньюман?.. Но откуда? Как ты там оказался?

– Прилетел. На лихтере с «Иокогамы». Думал разжиться нефтью, а тут...

– Понятно, – Итан Уоллес оглянулся куда-то через плечо, а потом вдруг торопливо произнес: – Знаешь, давай я вызову вас минут, скажем... э-э.. через пять. А то тут такое...

– Ну... хорошо, давай... – несколько растерянно сказал Фрэд. – Если так надо...

Итан кивнул и пропал с экрана.

– Ты что-нибудь понял? – спросила Алина.

– Нет.

– А кто он вообще, этот Итан Уоллес? Ты его знаешь? Откуда?

– Столько вопросов... Когда-то, года три назад, мы работали вместе в одной структуре. А до того еще лет восемь. Правда, в разных отделах. И тем не менее, пересекались довольно часто. Можешь мне поверить: если ему вдруг понадобилось взять паузу в разговоре, это не просто так. Подождем.

– А если он больше не отзовется?

Фрэд скептически хмыкнул.

– Итан не тот человек, который разбрасывается словами. Если обещал, значит, выполнит.

– Судя по всему, ты его хорошо знаешь.

– Да, неплохо. Восемь лет – большой срок.

Наступило долгое молчание. Фрэд отметил, что Алина время от времени украдкой бросает взгляд на часы.

«Не верит, – решил он. – И совершенно напрасно. Даже не сомневаюсь, что Итан сдержит обещание. Правда, не уверен, что мне этого хочется. Насколько я понимаю, с нашим воскрешением могут возникнуть определенные проблемы. Даже гадать боюсь, как подобные новости воспримет Алина.»

Зуммер вызова прозвучал через шесть с половиной минут.

– Пришлось сменить дислокацию, – объяснил Итан. – На прежнем месте слишком много лишних глаз и ушей, а здесь нам никто не помешает.

– Можешь объяснить, что происходит? – спросил Фрэд. – К чему эти игры с секретностью? Или просто старые привычки?

– Поверь, так будет лучше, – произнес Итан, потупив глаза. – Для вас. Ты даже не представляешь, что у нас здесь творится и какие вокруг кипят страсти. Попасть под раздачу проще простого.

Он немного помолчал, а затем спросил:

– Ты догадался, что означает обрушившийся на вас... нет, на всех нас катаклизм?

– Сразу же, – грустно усмехнулся Фрэд. – Как только увидел. Слишком много через мои руки прошло документов о событиях на Обероне и Япете. Начиная с операции «Черный след».

– Я так и понял, – кивнул Итан. – Представь себе, здесь, в Лоуэлл-сити, тоже отыскались умники, мгновенно распознавшие в загадочном катаклизме новое пришествие луноедов. И поверь, они очень четко представляют себе, какого рода изменения в человеческом организме производят клубящиеся облака и зеркальные кляксы. Поэтому, мой совет: сидите молча в своей норке и глаз наружу не показывайте. А я пока подумаю, что можно сделать, чтобы вызволить вас оттуда по возможности наиболее безболезненным способом.

– Что-то вроде этого я себе и представлял, – согласился Фрэд. – Потому и остался.

– Постойте, постойте, – неожиданно вмешалась Алина. Самым решительным образом. – Какая еще секретность? Вы оба что, с ума посходили! – она повернулась к Итану. – А ну, давайте... немедленно сообщайте о нас, куда там положено... В спасательную службу, в администрацию... не знаю, вам должно быть виднее. И забирайте нас отсюда к чертовой матери! Причем, чем скорее, тем лучше. Я вовсе не намерена сидеть в этой башне и ждать у моря погоды! Слышите!

– Спокойно, спокойно, – Фрэд положил руку ей на плечо. Девушка сердито дернулась и сбросила ее прочь.

– Давайте, я жду, – заявила она, не отрывая взгляда от экрана. – Или вам нужно по десять раз повторять?

Выражение глаз Итана было одновременно и грустным, и немного сочувствующим. Что-то он знал такое, что не внушало ему никакого оптимизма. Или только догадывался.

– Все гораздо сложнее, чем можно себе представить, – наконец, сказал он. – Позвольте вопрос: вам известна организация под названием Орден очищающей реинкарнации?

– Понятия не имею, – пожал плечами Фрэд. – И вообще, меня не интересуют всякого рода оккультисты и их безумные теории. В нашей жизни сумасшествия и без них хватает.

– А вам? – Итан обратился к угрюмо взиравшей на него девушке.

– Слышала, – неохотно созналась Алина. – Они еще в школе нам все мозги вынесли... в институте чуть поменьше, но тоже... достали, одним словом. Но я не понимаю, какое отношение Орден имеет к нам? Хотите сказать, что это он будет заниматься нашим спасением? Ну конечно, больше ведь некому...

Она презрительно фыркнула.

– Скорее, наоборот, – хмуро заметил Итан. – А что еще вы можете про него сказать?

– Ничего. Кроме того, что структура достаточно влиятельная, любые двери открывают левой ногой. К тому же, многие в столице разделяют их воззрения.

– Вот-вот, – оживился Итан. – Об этом и речь. Вы верно сказали, Орден имеет поддержку даже в самых верхних эшелонах местной власти. Администрация вынуждена с ним считаться просто потому, что если откажется учитывать его интересы, Орден моментально выведет людей на улицы Лоуэлл-сити... Хотя нет, даже не так. Я не прав. Никто никого не выведет, потому что сама администрация как минимум на три четверти состоит из адептов Ордена. Так будет точнее.

– Да что ты заладил: «Орден, орден»... – Фрэд раздраженно махнул рукой. – Какая разница, кто именно посадит нас в клетку: обычная гражданская администрация или какие-то средневековые иезуиты? Результат-то один.

– Вот тут ты не прав, – возразил Итан. – Разница есть, и довольно существенная. Администрация вас просто посадит, а вот Орден... Хочу еще раз обратить внимание: помнишь, как звучит полное наименование Ордена? Ну, смелее!

– Орден очищающей реинкарнации... кажется... Ну и что?

– Вот именно, – Итан даже подался вперед, отчего создалось полное впечатление, будто его голова вот-вот вылезет из экрана. – РЕИНКАРНАЦИИ! Тебе нужно объяснять, что это такое?

– Ну... что-то вроде переселения душ... или возрождения... нет, воскрешения... А, черт! Бред это все!

– Бред, – легко согласился Итан. – Однако бред для вас крайне опасный.

– Не понял. Чем?

– Реинкарнация – возрождение души человека в новом теле, – пояснил Итан. – И что немаловажно, после смерти.

Наступила долгая пауза. Словно специально для того, чтобы в полной мере осознать сказанное.

Фрэд угрюмо смотрел на экран. Кажется, он начинал догадываться, куда клонит бывший коллега. Алина переводила взгляд испуганно округлившихся глаз с одного на другого и, судя по всему, ничего не понимала.

– Орден очищающей реинкарнации отличает от родственных ему организаций стойкое, я бы даже сказал, параноидальное неприятие любых изменений человеческой сущности. Другие тоже не сахар, однако наш Орден и среди себе подобных выделяется предельным радикализмом. «Реинкарнация – вот что полностью очищает тело от любых желательных или нежелательных вмешательств в изначально заложенное природой.» Для убежденных адептов Ордена это основной постулат веры. Не думаю, что сильно удивлю тебя, если скажу: главным объектом применения на практике безумных теорий они избрали не кого-нибудь, а только и исключительно экзотов. Что вовсе не должно так уж удивлять. Именно людей, заполучивших уникальные свойства за пределами родной планеты, как явного средоточия недопустимого вмешательства в человеческую природу. Если я правильно понял, вы с Алиной теперь тоже члены этого клуба? Как насчет зеленых искр перед глазами или левитации вместо утренней зарядки?

– Ты не ошибся, – угрюмо сказал Фрэд. – Только не понимаю, причем здесь реинкарнация?

– Ну как же... Все тривиально: очистить душу и тело экзота от всего нечеловеческого возможно лишь после его смерти. Естественной или насильственной – не имеет значения. С последующим воскрешением обновленной души в новом теле, не оскверненном зловредным дыханием Внеземелья.

– Какая-то людоедская идеология, – пробормотал Фрэд, силясь переварить на редкость неприятные откровения бывшего коллеги. – Почему этот ваш Орден до сих пор не привлекут к ответственности? За экстремизм... призывы к расправам...

Итан невесело усмехнулся.

– Так пока не за что. До сих пор безумные теории идеологов Ордена оставались не более чем сотрясением воздуха. Ни в каких практических шагах к применению людоедского, как ты говоришь, учения на практике никого уличить не удалось. Тем более, что исчез сам объект ненависти: всех до единого экзотов испуганные земляне вытолкнули из солнечной системы, отправив в Первую звездную. Кстати, Орден до сих пор возглавляет список противников любых контактов с изгнанниками, даже по внепространственной связи. Но так было лишь до сегодняшнего момента. Появились вы, а значит, возникла новая удобная мишень, на которой они с удовольствием начнут практиковаться. Улавливаешь?

Фрэд покосился на Алину. Девушка сидела тихо, забившись в самую глубину кресла, и оттуда посматривала на обоих немного диковатым взглядом. Не самая худшая реакция на неожиданно обрушившуюся Ниагару плохих новостей.

Слова Итана были абсолютно справедливы. Фрэд и сам думал точно так же. Да что там Орден! Вся земная цивилизация отвергла его собратьев по несчастью, расписавшись в полной неспособности решить проблему как-то иначе. Человечнее, что ли... Да, страх – великая сила.

– Да чем же экзоты-то им так насолили! – тоскливо произнес он. – Мало что ли на Земле и в Ближнем Внеземелье всяческих зон спецкарантина? А в них людей с самыми невероятными деформациями человеческой природы? Вот и упражнялись бы.

Он вдруг сам испугался того, что только что произнес, и быстро добавил:

– Разумеется, чисто теоретически.

Итан нахмурился и сдвинул брови.

– Ты даже сам не подозреваешь, насколько близок к истине, – сказал он. – Я немного поспешил, когда объявил врагами Ордена одних лишь экзотов. К сожалению, не только. Если помнишь, еще недавно мы били во все колокола по поводу того, что Земля и Внеземелье слишком быстро покрываются сплошной сетью зон спецкарантина. А теперь скажи, много ли их осталось? И куда подевались несчастные обитатели зон отчуждения? Молчишь... правильно. Ни одной. И возникновения новых отчего-то не происходит, чему при других обстоятельствах можно было бы только порадоваться. Возможно, причина в том, что мы практически ушли из Внеземелья, сохранив видимость присутствия лишь на Меркурии и здесь, на Марсе. А население бывших зон... Кто-то умер естественной смертью, а кто-то... впрочем, ничего не доказано, так что можешь считать мои слова всего лишь измышлениями старого отставника. Просто серия несчастных случаев, не более того.

– Что ты хочешь этим сказать? Пытаешься обвинить Орден в предумышленном устранении неугодных?

– Что ты, как можно... Кто я такой, в конце концов, чтобы выдвигать подобные обвинения против уважаемой всеми организации? – Итан невесело усмехнулся. – А вообще-то, ты прав. Пытаюсь. Да что там... прямо обвиняю. Причем не только Орден очищающей реинкарнации, но и другие многочисленные общины, курии и экзархаты самых разнообразных философских течений, коих расплодилось великое множество. По уровню нетерпимости к чужакам все они одинаковы, за редким исключением.

Он внимательно взглянул на Фрэда и перевел взгляд на притихшую Алину.

– Если нашу беседу услышит кто-нибудь посторонний, мне голову оторвут, – тихо сказал он.

– Не волнуйся, – ответил Фрэд. – Все останется между нами. Правда, Алина?

Девушка торопливо кивнула.

Фрэд замолчал, рассеянно глядя на Итана.

– Даже представить боюсь, что может ожидать бежавшую в Лоуэлл-сити команду буровиков Кевина Янга. Особенно в свете нашей сегодняшней беседы. Ты не в курсе, с ними все в порядке? Они добрались?

Итан помрачнел, плотно сжал губы, а затем неохотно произнес:

– Смотри сам.

На экране тут же возник аэр, летящий низко над усыпанной щебнем и песком буро-рыжей равниной. Фрэд в который раз поразился тому, что жиденькая марсианская атмосфера все-таки способна поддерживать довольно-таки массивную флаинг-машину. Тем более, перегруженную. Правда, не стоит забывать, что аэр снабжен парой невероятно огромных, раскинутых в стороны крыльев... и тем не менее. Выглядит экзотично. Словно чайка над песчаными волнами абсолютно сухого моря.

Фрэд некоторое время полюбовался на великолепного качества изображение, а потом спросил:

– Ну, и для чего ты демонстрируешь мне это фото? Что я, летящих аэров не видел?

Голос невидимого Итана тут же ответил:

– Это не фото. Это видео. Смотри внимательней.

Только теперь Фрэд заметил, что под днищем зависшей в полной неподвижности машины стремительно проносятся струи гонимого ветром песка и пыли.

– Какого черта? – ошеломленно произнес он. Где-то рядом потрясенно ахнула притихшая Алина.

– Ни вперед, ни назад, – мрачно прокомментировал Итан. – Словно вмерзли в невидимую глыбу льда. Расстояние до города около двадцати семи километров по прямой.

– Связь с ними есть?

– Есть. Только звук я включать не буду, даже не проси.

– Настолько плохо?

Итан промолчал.

– И что, в самом деле ничего нельзя сделать? Никогда не поверю.

– Ничего, – угрюмо сказал Итан, вновь появляясь на экране. – Даже добраться до них никак не получается. Что-то вроде силового барьера... или очередных шуточек с пространством и временем. Считайте, крупно повезло, что вас не было на его борту.

«Еще неизвестно, кому больше повезло, – невольно подумал Фрэд. – У нас тут тоже... полная неопределенность с перспективой близкой реинкарнации.»

– Вот еще один интересный снимок, – сказал Итан. – Думаю, вам понравится.

Его лицо снова исчезло, заместившись изображением буро-рыжей марсианской равнины, снятой, по-видимому, с огромной высоты. Фрэд мгновенно узнал гигантский конус горы Олимп в правой части экрана. А левее него... Светлое овальное, почти круглое, образование, целиком накрывшее равнину Элизиум с одноименной горой, Амазонию и большую часть Аркадии. Вызывавшее устойчивую ассоциацию с растекшимся по поверхности не до конца пропеченным блином. Даже точки лопнувших пузырьков просматривались на редкость отчетливо. Из-за своих непомерных размеров явление выглядело абсолютно нереальным.

– Узнал? – лицо Итана вернулось на экран. – Снимок с Фобоса. Темпор-объект во всей красе, точно такой же, как на Япете, только существенно больше. Ага, вижу, что узнал. Вот и местный магистр Ордена с первого же взгляда понял, с чем теперь придется иметь дело. А уж когда до него дойдет информация о вас... а она обязательно дойдет...

Итан безнадежно махнул рукой.

– Что ты предлагаешь? – спросил Фрэд.

Лицо на экране приобрело задумчивое выражение. Несколько мгновений истекли в тяжком молчании, а потом Итан сказал:

– Ничего не могу придумать. Но одно я знаю точно. В город вас не пустят, даже если удастся разобраться с барьером, в котором завяз аэр с вашими коллегами. И это еще в лучшем случае.

– А в худшем? – спросил Фрэд. Так, исключительно для проформы. Ответ он прекрасно знал.

Итан промолчал и отвел взгляд.

– Ладно, – сказал Фрэд. – Попробуем посидеть тихо. А ты... В общем, держи нас в курсе.

Итан кивнул и исчез с экрана.

В кресле едва слышно всхлипнула Алина.

Стрельба по живой мишени

Молчание явно затянулось. Фрэд, дежуривший у пульта, с растущим беспокойством поглядывал в сторону Алины, расположившейся в кресле у самого окна. Девушка неотрывно глядела в белую облачную муть и не выказывала никакого желания к дальнейшему общению.

«Столько событий разом, – сочувственно думал бывший пилот и несостоявшийся десантник. – Не всякий выдержит. Что ни говори, а она у нас просто молодец, другая на ее месте уже давно закатила бы истерику. А Алина всего лишь сидит тихо, словно мышка, и глядит в клубящуюся стену так, словно там ей демонстрируют нечто невероятно захватывающее и интересное. Прямиком из концертного зала где-нибудь в Лоуэлл-сити. Вот только меня столь невероятное спокойствие отчего-то не только не радует, а совсем даже наоборот. Что-то неестественное просматривается в полном отсутствии реакции на внезапно вскрывшуюся до крайности неприятную истину. Как бы не сорвалась и не натворила непоправимого...»

– Ты как? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно естественнее.

Девушка даже не пошевелилась, хотя было очевидно, что она прекрасно расслышала вопрос.

«Совсем плохо,» – подумал Фрэд.

Он подавил тяжкий вздох и поднялся с кресла.

– Я в порядке, – вдруг произнесла Алина на удивление ровным голосом. – Не волнуйся, истерики не будет.

«Что ж, успокоила, – Фрэд вздохнул с облегчением. – Похоже, она действительно держит себя в руках. А что до ее молчания... Настроение и в самом деле такое, что хоть прямо в петлю. Я бы и сам сейчас предпочел никого не видеть и не слышать. И без того тошно. Но, к сожалению, уединение в нашем положении – непозволительная роскошь. Вернее, гарантированный способ сойти с ума.»

Он решительно подтащил второе кресло поближе к окну и устроился рядом с Алиной.

«Предаваться унынию, так уж вместе.»

– Я не хочу провести остаток жизни в полном одиночестве на этой долбаной буровой, – внезапно сказала она, не поворачивая головы. – Скажи, они вправду за нами не прилетят?

«В одиночестве... – подумал Фрэд. – А я, стало быть, уже не в счет? Ладно, можешь не волноваться, досаждать тебе я намереваюсь не слишком долго. Просто потому, что на отпущенную экзотам многосотлетнюю жизнь здесь попросту не хватит ни воздуха, ни продуктов. Все закончится гораздо раньше.»

– Думаю, нет, не прилетят, – ответил он. – Ты же сама видела... барьер... Скорее всего, он полностью изолирует темпор-объект от внешнего мира. Трудно предположить, будто его воздвигли исключительно для того, чтобы помешать Кевину Янгу добраться до Лоуэлл-сити. Так что расслабься: до тех пор, пока светлые головы не придумают, как его снять или обойти, мы остаемся в абсолютной недосягаемости как для гипотетических спасателей, так и для адептов Ордена, что гораздо важнее.

Алина снова надолго замолчала. Лицо ее напоминало застывшую, хотя и удивительно прекрасную, маску.

– Не вижу разницы, – наконец, сказала она.

– Я тоже. За исключением того, что Орден, если верить словам Итана, вполне способен устроить нам нечто вроде обычного несчастного случая, в результате которого парочка новоявленных экзотов, увы, благополучно переместится в мир иной. Чтобы возродиться когда-нибудь в светлом и чистом облике, не замутненном печатью мрачного и коварного Внеземелья.

– Издеваешься? – она буравила его сердитым взглядом огромных карих глаз.

«Наконец-то, хоть какие-то эмоции, – подумал Фрэд. – Еще на один шаг дальше от безумия.»

– Что ты? Даже и не думал.

– Ты вправду считаешь, что они способны с нами покончить? – настаивала она. – По-наглому, на виду у всего мира?

– Так считаю не я, а Итан. Правда, я с ним полностью согласен.

– Черт бы побрал вас обоих! – она с силой стукнула рукой по подлокотнику и снова отвернулась к окну.

– А мы-то здесь при чем? – пожал плечами Фрэд. – Скажи спасибо Ордену.

– Надо будет – скажу! – ощетинилась Алина. – Нагнали тут страху... А вот мне, как ни странно, Орден ничего плохого не сделал. За исключением того, что еще на школьной скамье основательно забил голову дурацкими идеями насчет всяких астралов, переселения душ и прочей чертовщины.

Она замолчала, а затем, криво усмехнувшись, добавила:

– Надо же... чисто умозрительные концепции преподносились, словно твердо установленная истина, не требующая доказательств. Представляешь, кое-что я даже запомнила. «Наступит время, когда наиболее достойные представители человечества помчатся в Будущее, оседлав магических белых коней Лун-та», – иронически продекламировала она. – Тьфу! Никто в нашем классе всерьез их не воспринимал.

– Что еще за кони такие? – полюбопытствовал Фрэд. – Никогда ничего подобного не слышал.

– А... – отмахнулась Алина. – Какая-то очередная доктрина одного из новоявленных философских течений. Думаешь, я сама хоть что-то понимаю? Помню, постоянно твердили о недавнем открытии какого-то солитона... обратного времени, если не ошибаюсь. Который, якобы, подтверждает высказанную ранее идею единства прошлого, настоящего и будущего.

– Чего-чего? – изумился Фрэд.

– Ну... как бы тебе попроще... В общем, смысл в том, что события, которые только произойдут когда-то в будущем, способны влиять на наше настоящее. А возможно, и прошлое. Вроде бы, как-то так...

– Ничего не понял. По-моему, это шизофрения.

Девушка взглянула на растерянную физиономию собеседника и, не выдержав, прыснула в кулак. Последние остатки недавней меланхолии бесследно растворились в пространстве.

«Хоть какая-то польза от высокоинтеллектуальной ученой беседы», – подумал Фрэд.

– Посмотрел бы ты сейчас на себя, – произнесла Алина. Девушке явно льстило осознание того, что ей известно нечто, недоступное пониманию обычного неподготовленного человека. – Зрелище что надо. А вообще-то, всю эту ахинею никто не понимает, так что не расстраивайся. По крайней мере, я так считаю. Включая магистра Ордена и прочих наставников, предстоятелей и эвархов. Только головы людям забивают всякой ерундой.

– Выходит, в твоем случае старания Ордена пропали втуне?

Алина разом посерьезнела и убежденно сказала:

– Кто-то верит в магических коней Лун-та. Кто-то в астралы и солитоны. Ну и пусть, это их право. А вот я стараюсь придерживаться научного подхода, поэтому духовные изыскания как ордена, так и прочих мистических школ представляются мне слишком умозрительными, не имеющими отношения к действительности. Эзотерика эзотерикой, однако не стоит смешивать ее с серьезной наукой... Ты ведь это хотел от меня услышать?

– От тебя ничего не скроешь, – усмехнулся Фрэд.

«Хоть в этом мне повезло. Делить кров с фанатичкой было бы немного обременительно.»

– Не понимаю, – сказал он, – как вообще подобных наставников допустили к работе в школе? Куда смотрела ваша администрация?

– Итан же сказал тебе, что администрация и есть Орден, – хмыкнула Алина. – А я, как истинная марсианка, готова это утверждение полностью подтвердить. Правда, до сих пор это обстоятельство еще никому не мешало. За исключением старшеклассников.

– Ты в самом деле родилась на Марсе? – спросил Фрэд. – Я правильно понял? А твои родители? Они тоже здесь, в Лоуэлл-сити?

Алина нахмурила брови и отвернулась к окну. Вопрос о родителях явно не относился к разряду приятных. Фрэд хотел уж было извиниться за бестактность, однако не успел. Девушка заговорила, не поворачивая головы:

– Мамы не стало четыре года назад. Авария аэра в Лабиринте ночи. Шансов не было, машина упала с большой высоты прямо на скалы. Кроме мамы погибли еще два человека, один из которых – мой бывший преподаватель из Института ареологии. А отец... Его я совсем не знаю. Он ушел, когда мне было чуть больше года. Мама о нем никогда не упоминала, но со временем до меня дошли слухи, будто он променял Марс на Землю. Однако что-то там не задалось ни с работой, ни с жильем, и в конце концов ему пришлось перебраться в Аркад, тот, что на Меркурии. Правда, этой информации уже около трех лет...

– Извини, – произнес Фрэд. – Не стоило спрашивать.

– Ничего, все в порядке. И потом, должен же ты знать хоть что-то о своем товарище по несчастью. Чувствую, нам с тобой придется коротать здесь не один день.

«Хорошо, если только день, – невольно подумал Фрэд. – Хуже, если год... или даже десятки лет... а может, сотни... не допусти Создатель, конечно. Правда, при условии, что до нас рано или поздно хоть кто-нибудь доберется и сумеет наладить регулярные поставки продуктов питания и воздуха. И вообще, озаботится нашим благополучием, что в свете сказанного Итаном далеко не факт. Хм... Новая зона спецкарантина для двух несчастных экзотов. Или для шести, если сумеют достать из ловушки команду Кевина Янга... Звучит ужасно. Но даже если так, впереди нас ожидает лишь взаимное отвращение и безумие, как результат беспросветного одиночества и полного отрыва от цивилизации. Не поубивать бы друг друга на радость Ордену...»

– А теперь ты, – неожиданно сказала Алина. – Давай, рассказывай, кто ты такой на самом деле и откуда столько всего знаешь. Ни за что не поверю, будто всю свою жизнь ты только и занимался тем, что пилотировал грузовые лихтеры.

– Ты права, – ответил он слегка хрипловатым голосом. В горле внезапно образовался странный твердый ком, от которого почему-то никак не удавалось избавиться. Фрэд громко откашлялся и продолжил: – Лихтер – это так, от безысходности. Слышала когда-нибудь о такой организации как МУКБОП?

Девушка отрицательно помотала головой из стороны в сторону.

– Ах, да...– добавил он. – У тебя же проблемы с историей. Помню, помню... Цезарь македонский – это в самом деле звучит!

– Будешь смеяться, вообще перестану с тобой разговаривать! – Алина надула губы и отвернулась.

– Не сердись. Просто не смог удержаться.

– Ладно, живи... Так что такое МУКБОП?

– Международное управление космической безопасности и охраны правопорядка, – ответил Фрэд. – Восемь лет я проработал в аналитическом отделе западного филиала, а Итан Уоллес – в оперативном. Поэтому, как сама понимаешь, история с экзотами нам известна во всех мыслимых подробностях. Тем более, что мы оказались завязаны в ней самым непосредственным образом. Нет такого документа по этому делу, который не прошел бы через мои руки.

Алина посмотрела на него с уважением. Название организации явно произвело на нее впечатление. Несмотря на то что до сего момента она даже не подозревала о ее существовании.

– А раз так... – сказала она. – Тогда расскажи об изгнании экзотов. Как это происходило и что случилось с ними потом?

Фрэд поморщился. История выглядела не слишком красиво, и лишний раз вспоминать подробности не очень-то и хотелось. Однако он прекрасно понимал, по какой причине задан вопрос.

«Очевидно, Алина примеряет ее на себя, – подумал он. – Просчитывает вариант с собственным изгнанием. Вот только никогда этого не будет...»

– Как я уже упоминал, экзотам предложили выбор из двух взаимоисключающих альтернатив, – сказал он. – И они его сделали. Думаю, мы с тобой на их месте поступили бы точно так же. Правда, нужно четко понимать: нам ничего подобного наверняка ожидать не приходится. Хотя бы потому, что теперь во Внеземелье уже нет тех ресурсов, что оказались в распоряжении человечества в те годы.

Девушка слушала очень внимательно, не перебивая собеседника излишними комментариями и не задавая вопросов. Чувствовалось, что история изгнанников самым непосредственным образом задевает ее за живое. Фрэд продолжал говорить ровным размеренным голосом, украдкой наблюдая за ее реакцией.

Он рассказал, как формировалась флотилия из десятков кораблей самого разного калибра, с легкой руки Андрея Тобольского получившая название «Великий предок». И о том, какое отношение к Первой межзвездной экспедиции имеют работы Калантарова на пространственной станции «Зенит».

– Нужно отдать человечеству должное: в далекий путь к Проксиме оно отправило все самое лучшее, чем располагало на тот момент. Достаточно упомянуть такие корабли-ветераны, как «Мираж», «Фомальгаут», «Спейсджампер», «Варяг» и много чего еще... в том числе уже известную тебе «Лунную радугу». Столь внушительная армада потребовалась для создания массы, необходимой для корректной работы Внешнего Приемника. Когда расстояние от Солнца достигло двухсот пятидесяти тысяч астрономических единиц, на борт «Великого предка» со станции «Зенит-Дипстар» переместили экипаж вместе с семьями. Всего шестьсот пятьдесят семь человек... э-э... вернее, экзотов. Исход состоялся.

– А дальше?

Фрэд пожал плечами.

– Подробной информации у меня нет. По причине того, что я уже больше трех лет не являюсь сотрудником МУКБОПа... да и сам МУКБОП прекратил существование. По крайней мере в том виде, в котором функционировал раньше. Известно только, что конечной цели «Великий предок» достиг. А также о том, что пригодных для колонизации планет в системе Проксимы не обнаружено. Так что дальнейшая одиссея межзвездных скитальцев для меня покрыта сплошной туманной завесой, вроде этой.

Фрэд махнул рукой в сторону окна. Он вдруг понял, что ему до самой крайности надоело копание в этой не слишком веселой, к тому же давней истории.

– Послушай, тебе не кажется, что пора обедать? – с самым серьезным видом заявил он. – А то все разговоры, разговоры... У меня уже целые сутки лишь кофе да хлеб с сыром. Пойду поищу, вдруг что-нибудь пропустил...

Он приподнялся с твердым намерением податься в сторону кухни, прекратив тем самым дальнейшие расспросы.

– Сиди уж, – сказала вдруг Алина. – Я сама. А то от тебя, кроме бутербродов, ничего не дождешься. Но учти, мы еще не договорили.

Фрэд упал обратно в кресло, с удовольствием наблюдая, как девушка поднимается, плавно идет в дальний угол диспетчерской, открывает холодильник и достает оттуда какие-то банки, коробочки и кастрюли.

«Замечательно, – думал он, зажмурившись в предвкушении неземного удовольствия. – Возможно, удастся съесть нечто более существенное, нежели пара бутербродов. Если, конечно, Алина не подведет. Впрочем, я в ней уверен, тем более что превзойти меня будет нетрудно.»

Обедали молча. Новоиспеченный шеф-повар и в самом деле оказался... или оказалась на высоте, поэтому Фрэду было не до разговоров.

Он с удовольствием подмел какой-то немыслимый салат, затем опустошил налитую до краев тарелку с грибным супом, после чего в мгновение ока расправился с огромным бифштексом и гарниром в виде жареной картошки. И только тогда вдруг осознал, что ничего вкуснее не ел никогда в жизни.

Алина с едва заметной улыбкой наблюдала за его трапезой, неторопливо поглощая салат из разнообразной зелени. Фред никогда не понимал, как можно питаться обычной травой...

Он сыто отвалился на спинку дивана, с удовольствием поглядывая на свою спасительницу. Мир снова заиграл яркими красками.

– Теперь можно жить, – сказал он. – Спасибо. Отвела от голодной смерти.

– Не за что, – ответила Алина, отодвинув тарелку с салатом в сторону. – Если хочешь, в холодильнике есть морс. Но это уже сам. Кстати, посуда тоже за тобой...

Мир чуть потускнел, правда, не надолго.

Пока Фрэд собирал со стола тарелки и засовывал их в посудомойку Алина успела занять прежнее место у окна. Лицо ее вновь приобрело отрешенное выражение, отчего сразу же возникло ощущение, будто само созерцание бесконечной облачной стены каким-то таинственным образом настраивает мысли на философский лад. Вроде бренности мирского бытия перед лицом Вечности.

Фрэд разлил по стаканам ледяной морс и, подойдя ближе, протянул один из них Алине. Девушка словно очнулась от транса, благодарно кивнула и сделала глоток. Опасавшийся рецидива меланхолии Фрэд с облегчением перевел дух.

Он опустился в соседнее кресло и тоже уставился на заслонявшую мир гору кучевых облаков.

«И чего она в них нашла? – думал он. – Хотя, если быть до конца справедливым, смотреть здесь действительно больше не на что. Страшно подумать, что и в самом деле придется довольствоваться этим унылым пейзажем всю оставшуюся жизнь. Впрочем нет, вряд ли... Скорее всего, рано или поздно луноеды отхватят приличный кусок Марса и уберутся восвояси. Как на Обероне... Хорошо, если не вместе с нами. Правда, на Япете до этого дело так и не дошло, но там особый случай.»

– Продолжим? – вдруг сказала Алина, поворачиваясь к нему.

– Опять? – с тоской произнес Фрэд. – Может, хватит уже экскурсов в историю? По-моему, я и так рассказал все, что знаю. По крайней мере, тему экзотов я исчерпал до самого дна.

– Да речь, собственно, не об экзотах. Скорее о тебе и твоем друге Итане. Скажи, за что вас выгнали из этого вашего МУКБОПа?

– Что-о? – Фрэд вытаращил на нее глаза. Сонную послеобеденную дремоту как рукой сняло. – С чего ты взяла?

– Ну как же? – Алина взирала на него совершенно невинным взглядом. – Я подумала, что по своей воле никто не станет менять увлекательную работу в престижной силовой структуре на самую заурядную профессию водителя грузовика. Или обычного чиновника на задворках Внеземелья. Разве я не права?

– Нет, не права! – сердито ответил Фрэд. – Именно по собственному желанию!

– Но почему? Не понимаю...

«Где уж тебе... С твоим-то знанием истории и способностями к анализу социальных процессов. Слишком молода и наивна для таких материй... Я, конечно, тоже никак не могу претендовать на истину в последней инстанции, однако по сравнению с тобой я царь Соломон и Спиноза в одном флаконе...»

– Ты действительно хочешь знать?

– Ну да... конечно. Вы с Итаном оба такие... э-э... загадочные, – Алина сверкнула в его сторону очаровательными глазками.

«Против подобного оружия даже я не смогу устоять, – подумал Фрэд. – Да и никто не смог бы, готов держать пари на что угодно. Бьет наповал.»

– Тебе как? В двух словах или поподробней? – осведомился он.

– Желательно поподробней. Ты так интересно рассказываешь. К тому же, все равно здесь делать больше нечего. И Итан твой куда-то канул...

– Ну что ж, – хмыкнул Фрэд. – Пеняй, как говорится, на себя.

Он собрался с мыслями и заговорил.

Теория, которой он придерживался, изрядно попахивала шовинизмом. В чем его неоднократно упрекали бывшие коллеги из МУКБОПа. Но тут он ничего не мог с собой поделать, она представлялась ему единственно верной.

По словам Фрэда выходило, что гигантское здание современной технологической цивилизации построено исключительно благодаря созидательной деятельности всего лишь одной расы, а именно белой. Какую область человеческой деятельности ни возьми, все мало-мальски значимые открытия и изобретения были сделаны почти исключительно европеоидами. Автомобили, подводные лодки, здания в тысячи этажей, летательные аппараты, космические корабли и средства коммуникации, включая компьютерные сети, – все это заслуга так называемой «западной цивилизации».

Что вовсе не означает, будто Восток в чем-то ущербнее. Нисколько. Просто «западная цивилизация» и «восточная» совершенно противоположны по своей парадигме. Запад всегда стремился поставить силы природы себе на службу, в то время как уделом Востока было обращенное внутрь созерцание, духовные искания, поиск некой всеобъемлющей «истины».

Грубо говоря, если условный Запад можно назвать экстравертом, то Восток – несомненный интраверт.

Да, некоторые страны Востока добились выдающихся технологических успехов, и спорить с этим бессмысленно и бесполезно.

Но.

Исключительно потому, что приняли западный путь развития. Восток всегда лишь копировал и совершенствовал изобретения, ставшие достоянием человечества именно благодаря европеоидам, и достиг в этом деле невиданного мастерства. И это еще в лучшем случае. А в худшем не снисходил даже до копирования, пребывая на уровне дотехнологического развития. Правда, с удовольствием пользовался некоторыми из благ цивилизации, придуманными и созданными совсем в другой части света. Даже те немногочисленные открытия, которые «восточная цивилизация» сделала независимо от Запада, поставить на службу всему человечеству так и не удалось. Да что там человечество... Далеко не всегда технологические новинки находили применение на родине и по сути так и оставались невостребованными.

Наука не стала исключением. Общеизвестно, что алгебру придумали арабы, честь и хвала им за это. Вот только здание современной математики воздвигли вовсе не они, а все те же пресловутые европеоиды. Сказанное в той же степени касается и других областей научной дейтельности: физики, химии, биологии...

– Я никому не навязываю свои взгляды, – говорил Фрэд, поглядывая на молчаливую собеседницу. – Но попробуй убедить меня в том, что сказанное мной неправда... или не вся правда.

– Не буду, – буркнула Алина. – Тем более что тягаться с тобой в смысле эрудиции у меня наверняка не получится.

Фрэд только хмыкнул.

– Справедливости ради нужно заметить, что помимо Востока и Запада есть еще Юг, – сказал он. – Однако там настолько все безнадежно, что даже и говорить не стоит.

Он перевел дух и взглянул на Алину.

Девушка пребывала в глубокой задумчивости и откровенно не понимала, для чего нужен скучный рассказ о противостоянии цивилизаций на далекой, не имеющей никакого значения Земле. Это как если бы на вопрос «который час?» собеседник вдруг принялся излагать теорию возникновения времени в процессе Большого Взрыва.

«Ничего, ничего, – злорадно подумал Фрэд. – Терпи. Сама напросилась. Хотела поподробнее – получи.»

– Это была преамбула, – сказал он. – Так сказать, фон, на котором должно развернуться основное действие.

– Тебе не кажется, что этот фон слишком далек от причин вашего с Итаном увольнения? – заметила Алина. – Хотелось бы большей конкретики.

– Не торопись. Всему свое время. Будет тебе конкретика.

Алина неопределенно хмыкнула, давая понять, что вступление несколько затянулось.

Фрэд, не обращая внимания на столь явную демонстрацию, продолжил рассказ. Мол, если действительно хочешь разобраться в том мире, в котором живешь, слушай внимательно и не вороти нос.

– Рано или поздно все на свете приходит к своему финалу, – говорил он. – Можно долго спорить о том, насколько предопределен оказался закат белой расы... и реально ли было его избежать. Не знаю... при правильном подходе к решению социальных вопросов возможно, казалось бы, даже самое невозможное. Вот только отыскать единственно правильный путь невероятно сложно, а пройти его, не сорвавшись в пропасть, вообще под силу лишь очень и очень немногим. На мой непросвещенный взгляд истоки трагедии следует искать в далеком прошлом, по крайней мере двухвековой давности. Европейское общество конца двадцатого века по всем меркам можно было считать процветающим. Не без проблем, но тем не менее... В особенности по сравнению с окружающим миром Ближнего Востока и Северной Африки. Поэтому нет ничего удивительного в том, что однажды среди наиболее обездоленной части населения этих регионов возобладала идея эмиграции в богатые и сытые страны Запада. И винить их за это просто невозможно, ведь всем хотелось лучшей доли для себя и своих семей. Тем более, там вполне оказалось возможным поддерживать гораздо более высокий уровень жизни, чем в своих родных странах, даже не занимаясь никаким общественно-полезным трудом. Так зачем же тогда работать?

В первой половине двадцать первого века волны эмиграции в Европу стали поистине неудержимыми. Европейские лидеры наивно считали, что просвещенное развитое общество в состоянии справиться с любым нашествием и способно переварить едва ли не любое количество мигрантов, растворив и ассимилировав их в своей среде. Но не тут-то было.

Особенность пришельцев с Востока и Юга состояла в том, что, пользуясь предоставленными им благами западной цивилизации, они категорически не собирались хоть как-то вливаться в новое общество, предоставившее им кров и защиту. По крайней мере, это утверждение справедливо для большей части, не обремененной хорошим образованием. Мигранты существовали по своим собственным законам в своих собственных анклавах, куда зачастую не имели доступа даже представители местных властей. Фактически начали образовываться государства в государствах. В общем, никто оглянуться не успел, как белое европеоидное население превратилось в жалкое, почти бесправное меньшинство. Хотя, справедливости ради, они сами сделали для этого все, что могли.

– Представляешь, – говорил Фрэд, – фанатичные пришельцы с Востока попытались лишить коренных европейцев даже таких традиционных символов христианства как Рождество, Санта Клаус... даже обычной елки. И что самое печальное, воцарившаяся в умах образованных европейцев толерантность не позволяла полноценно бороться за свои исконные, нагло попираемые права. Ну как же... ведь тем самым ущемляются права и свободы несчастных, лишенных родины обездоленных людей... А то, что они давно стали большинством населения многих европейских государств, отчего-то предпочитали не замечать. На улицах Лондона или Парижа гораздо чаще теперь можно было встретить выходцев с Востока, чем коренных англичан или французов.

Апофеозом ползучего захвата Европы стало образование в начале нашего века Западноевропейского халифата на месте когда-то процветающих стран: Франции, Италии, Германии... Не говоря уж о более мелких и слабых. Эпоха белого человека завершилась окончательно и бесповоротно. Я бы даже сказал, бесславно.

– Ну и что? – спросила Алина. – Не вижу трагедии. Меня вообще не слишком-то волнует, кто именно заправляет сейчас в потерявшей собственное лицо Европе. Где Европа, и где Марс, ощущаешь? К тому же Земля – это не только Европа, насколько я понимаю.

– За океаном ничуть не лучше, – буркнул Фрэд. – Там свои проблемы с мигрантами из Центральной и Латинской Америки. Плюс собственное коренное негритянское население, по своим повадкам и запросам зачастую намного превосходящее всех прочих.

– А Россия? – девушка посмотрела на него немного лукавым взглядом. – Как сам понимаешь, я имею к ней некоторое отношение. Россия тоже?

– Что ж, Россия... Не избежала общей участи, хотя и продержалась чуть дольше остального мира. Белый человек и там не выдержал конкуренции.

– Ну хорошо, – Алина тряхнула роскошными рыжими волосами. – А какое отношение все вышесказанное имеет к теме нашей с тобой беседы?

– Самое непосредственное. Главное, что я стремился донести до тебя: узурпировавший цивилизацию homo novus не нуждается ни в каком развитии. Ему и так хорошо. Наиболее радикальные его представители вообще заявляют, будто все необходимое содержится в священных книгах, а если там чего-то нет, то, значит, человеку это не нужно. И вообще, человек мал, слаб и находится в полной власти высших сил, управляющих его жизнью и смертью по своему усмотрению.

Естественно, при таких условиях ни о каком освоении ни Ближнего, ни тем более, Дальнего Внеземелья не может быть и речи.

В момент исхода из солнечной системы армады «Великого предка» предполагалось, что Объединенный космофлот в кратчайшее время восстановит свои ряды. Заложенные на внеземных верфях новые, куда более совершенные корабли, были призваны заполнить потери. Однако не случилось, ни один из них завершен так и не был. Патологическое нежелание осваивать новые пространства совпало с абсолютно животным страхом перед жестокими чудесами Дальнего Внеземелья, спровоцированным впечатляющей историей с экзотами.

– Теперь тебе, надеюсь, очевидно: твой Марс пострадал ровно в той же степени, что и все прочие поселения Внеземелья, – подвел итог Фрэд. – Ты думаешь, почему не состоялась его полноценная колонизация? Вот она, причина...

– Да... – задумчиво произнесла Алина. – Теперь я, кажется, понимаю... В страхе бежали из Дальнего Внеземелья в надежде избежать непонятных и пугающих проблем... а оно вот оно, само пришло к нам.

Фрэд невольно покосился на клубящуюся белесыми облаками стену за окном диспетчерской. Темпор-объект в полукилометре от здания базы полностью подтверждал утверждение девушки-марсолога. Если гора не идет к Магомету...

– Ну, а теперь давай ближе к твоему МУКБОПу, – заявила Алина. – Я, конечно, понимаю, ты аналитик, и иначе никак не можешь, но... честно говоря, я уже по горло сыта твоей дурацкой социологией. Полагаю, с меня хватит. Тем более, что давно прониклась идеями о противостоянии цивилизаций, хотя не могу сказать, что полностью их разделяю. Думается, ты во многом упрощаешь ситуацию, и все далеко не так однозначно.

– Конечно. Я специально, чтобы было понятней, – подтвердил Фрэд. – А МУКБОП... что МУКБОП... Никому оказалась не нужна структура, занимающаяся именно КОСМИЧЕСКОЙ безопасностью, поскольку практически полностью прекратилось освоение Внеземелья. МУКБОП трансформировался в обычную, пусть и достаточно серьезную, спецслужбу... фактически, в очередную полицейскую структуру... МУБОП, откуда сама собой исчезла буква «К». К чести руководства, всем действующим сотрудниками предложили соответствующие должности во вновь сформированной организации. При желании я и дальше мог бы преспокойно существовать в своем аналитическом отделе, разбирая чисто земные коллизии. Но предпочел отказаться... и Итан, насколько я понимаю, тоже. Так что наше с ним увольнение состоялось по согласию всех заинтересованных сторон.

– Неожиданно, – заявила Алина, поглядывая на собеседника с каким-то не до конца понятным интересом. Впрочем, во взгляде девушки промелькнуло нечто похожее на уважение, однако Фрэд ничего не заметил. – Неужели пилотирование грузового лихтера для тебя более приоритетно? До такой степени, что ради этого можно зачеркнуть и выбросить на свалку весьма существенную часть жизни?

– Представь себе. Никогда не мечтал становиться обычным полицейским. А здесь... здесь я свободен.

«Насколько может быть свободен человек, запертый внутри покинутой базы нефтянников. Два шага в одну сторону, два в другую...»

Наступило долгое молчание, которое никто из собеседников прервать не стремился. Оба смотрели в облачную стену за окном и думали каждый о своем.

Фрэд искоса поглядывал на Алину, читая мысли, словно в открытой книге.

«Никак не можешь смириться с тем, что здесь нас просто бросили, – думал он. – Наверняка Ордену уже известно о нашем с тобой существовании. Ну, или как минимум, о моем. Во всяком случае, трудно предположить, будто Кевин Янг никому не сообщил об оставшемся в пирамиде сумасшедшем пилоте, не пожелавшем бежать от смертельной опасности. Так и вижу, как считающие себя владыками судеб разнообразные магистры и эвархи крутят огромными кривыми носами, гадая о том, как же им теперь разобраться с очевидной проблемой, по возможности не напрягая общественное мнение. Черт! Хоть бы Итан скорее объявился! Уже начинает бесить полная неопределенность.»

Словно в ответ на его мысли Алина лениво повернула голову и тихо произнесла, уставившись в потолок:

– Итан молчит уже практически целый день. Я понимаю... ему попросту нечего нам предложить. Никаких вариантов спасения, скорее всего, попросту не существует, а слова о поисках приемлемого выхода – не более, чем слова. Он же наверняка знал уже тогда... Печально, не находишь?

В голосе девушки Фрэд безошибочно опознал нотки обреченности. Ему это крайне не понравилось. И без того уныние и апатию, казалось, уже можно было черпать полной ложкой. Не хватало только приступов паники и клаустрофобии. Невозможность покинуть вынужденное убежище способна свести с ума кого угодно.

Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что не согласиться со словами Алины действительно никак невозможно. Все она понимает правильно... правда, легче от этого ничуть не становится.

Фрэд так ничего не ответил. Да и что тут скажешь. Ни одного приемлемого варианта он тоже не видел, а как бывший аналитик мог почти со стопроцентной вероятностью утверждать, что его попросту не существовало. Тут Алина, безусловно, права.

Представители марсианской администрации, а по сути адепты того же самого Ордена, надо полагать, тоже пребывали в растерянности, не зная способов решения проблемы... ни в отношении новоявленных экзотов, ни, тем более, в отношении захвативших весьма существенную часть планеты коварных луноедов. Фрэд прекрасно понимал, что именно сейчас творится в Лоуэлл-сити в головах многочисленных экспертов, представителей всевозможных силовых структур и, конечно, тех, кто наделен властью и полномочиями в принятии решений. Мериться силами с теми, кто запросто управляет свойствами пространства и времени, кто способен перемещать гигантские объемы и массы вещества на расстояния, измеряемые парсеками, не только бесполезно, но и бессмысленно. Однако делать что-то надо...

Вот только, что... Безвыходность вполне способна толкнуть на совершенно безумные поступки.

Тягостное молчание в помещении диспетчерской явно затянулось. Фрэд почти физически ощущал, как над головами сгущается атмосфера безнадежности и несбывшихся ожиданий, и понимал, что рано или поздно она обязательно должна разрядиться. Хорошо, если в достаточно мирной форме.

Он ожидал вызова от Итана почти со страхом, прекрасно понимая, что предстоящий разговор, скорее всего, будет окончательным крахом всех и всяческих иллюзий. За себя он не боялся, знал, что справится. А вот Алина... хотя, нужно признать, держится она великолепно.

Звонок раздался совершенно неожиданно. Фрэд даже вздрогнул, когда тишину разорвал настойчивый, бьющий по натянутым нервам зуммер.

Он переглянулся с напряженно вытянувшейся в кресле Алиной, а затем вскочил и бросился к пульту. Девушка отстала от него всего лишь на пару секунд.

Из глубины экрана выплыло хмурое лицо Итана. Глядя на него, сразу же становилось понятно, что ничего хорошего ждать не приходится.

– Ты даже не представляешь, как мы рады тебя видеть, – фальшиво улыбаясь, произнес Фрэд. – Чем порадуешь?

– Дело плохо, – сказал Итан и отвел глаза в сторону.

Сердце у Фрэда упало окончательно.

– Насколько? – спросил он.

– Хуже не бывает. Смотри сам.

Итан исчез с экрана, а на его месте возник хорошо знакомый пустынный марсианский пейзаж с застывшим над каменистой равниной аэром. Раскинувшая гигантские крылья вмерзшая в искаженное пространство машина выглядела по-прежнему неестественно и нелепо, словно ненастоящая. Никак не удавалось заставить себя поверить в то, что это не макет, не силуэт, вырезанный из картона и приклеенный на изображение буро-рыжей пустыни... что внутри и в самом деле находятся живые люди. Те, с кем он совсем недавно непринужденно беседовал и пил кофе...

Легкие песчаные струи свободно проносились под днищем неподвижной машины, как и несколькими часами ранее. Фрэд даже успел удивиться тому, что окружающий темпор-объект силовой барьер, оказывается, никак на них не влияет.

Ярчайшая вспышка больно ударила по глазам, заставив отшатнуться от экрана и загородиться ладонью от безжалостных слепящих лучей. На месте зависшего в пространстве летательного аппарата разгорелось маленькое солнце.

– Не-е-ет! – закричала Алина и тут же зажала рот руками, словно испугавшись собственного крика, разрушившего сонную тишину диспетчерской. Девушка глядела на страшную смерть бывших коллег округлившимися от ужаса глазами и никак не могла поверить в реальность происходящего.

Фрэд испытывал похожее чувство. Огненное пятно на месте аэра с буровиками казалось подделкой... не реальной катастрофой, а мастерски выполненной абсолютно дурацкой компьютерной симуляцией. Однако умом он понимал, что никаких надежд на самом деле нет.

Ослепительное сияние угасло, и тогда стали отчетливо различимы многочисленные пылающие обломки, зависшие над пустыней на том самом месте, где всего лишь несколькими секундами ранее находился летательный аппарат с людьми на борту. Развороченный корпус, оторванные изломанные крылья, совершенно нереальным образом торчащие над пустыней... раскаленные оплавленные края, сочащиеся черным жирным дымом... целое облако мелких, не идентифицируемых обломков.

«Хорошо, что не видно людей, – подумал Фрэд. – Подобное мы с Алиной вряд ли сумели бы пережить. Впрочем, уверен, в этом случае Итан ни за что не показал бы нам подробности катастрофы.»

Он смотрел на экран, стиснув зубы, не в силах оторваться от невозможного в своей невероятности зрелища. До тех пор, пока оно не растворилось в глубине, снова заместившись изображением бывшего коллеги по МУКБОПу. Итан выглядел на редкость угрюмым, что в данных обстоятельствах представлялось абсолютно неудивительным.

– Откуда стреляли? – спросил Фрэд, хотя ответ был для него совершенно очевиден.

– Стреляли?.. – тихо, словно эхо, повторила Алина. – Стреляли?..

Судя по всему, она всерьез полагала, будто аэр взорвался в силу каких-то внутренних причин.

«Жаль тебя разочаровывать, – подумал Фрэд, – однако придется. Именно стреляли, и я даже знаю, откуда.»

– Из кратера Стикни на Фобосе, – подтвердил Итан. – Если помнишь, там находится батарея лазекторов, которые питали и твой лихтер. Кто-то додумался использовать ее по другому назначению. Полагаю, мы с тобой оба догадываемся, кто.

– Догадываться и знать наверняка – разные вещи. Кто отдал приказ?

– Разве теперь узнаешь? Да и не было никакого прямого приказа. Предварительная версия – несчастный случай во время штатного тестирования.

– Ну конечно. Да еще так удачно, прямо в яблочко.

– Ты прав. Версия явно шита белыми нитками. Думаю, на базе Стикни очень скоро найдут какого-нибудь фанатика, ненавидящего экзотов лютой ненавистью. А затем спишут инцидент на действия неуравновешенной личности. И конечно же, никакой связи с Орденом...

– Полагаю, все останутся довольны тем, как изящно удалось разрешить неразрешимую проблему, – криво усмехнулся Фрэд. – В особенности, эта сволочная якобы мистическая организация.

Итан смотрел на бывшего коллегу и молчал.

Фрэд сразу же почувствовал, что собеседник чего-то недоговаривает. Интуиция подсказывала: катастрофой аэра дело не ограничится. Беда никогда не приходит одна.

– Что-то еще? – мрачно спросил он. – Давай. Уж если радовать, так до конца.

– «Иокогама» расчехляет свои арабайнеры, – угрюмо сказал Итан. – Образно говоря, как сам понимаешь. Можешь не сомневаться в том, куда именно она их нацелит.

– Куда? – спросила Алина.

Ей никто не ответил.

– Куда?! – закричала она.

Фрэд обернулся. Девушка смотрела на него огромными округлившимися от страха глазами.

– Ну кто это может знать? – сказал он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. Истерики ни в коем случае нельзя было допустить. – Скорее всего, куда-нибудь в центр темпор-объекта.

О том, что очередной мишенью может стать пирамида, он благоразумно умолчал.

– Только, думаю, ничего у них не выйдет, – добавил он.

– Почему? – спросила Алина и плотно сжала губы.

– Арабайнеры предназначены для уничтожения угрожающих кораблю не слишком крупных метеоров, – терпеливо пояснил он. – Фактически, это рельсотрон – обыкновенная пушка, правда, стреляющая снарядами, начиненными антиматерией. Мощное средство, однако в нашем случае абсолютно бесполезное.

– Почему? – повторила Алина.

– Ты, наверное, забыла про силовой барьер, окружающий темпор-объект и нас вместе с ним. Так вот, если я правильно понимаю ситуацию, никакой снаряд сквозь него не пробьется. В самом крайнем случае будет всего лишь мощный взрыв на большой высоте над нашими головами. Неприятно, не спорю, но абсолютно безопасно. Итан, подтверди...

Голова на экране наклонилась в знак согласия.

«Хотел бы я это верить, – подумал Фрэд про себя. – Антиматерия, знаете ли... Никому в точности не известно, на что она способна. Если энергия взрыва превысит потенциал барьера, нам может сильно непоздоровиться.»

Алину, судя по всему, объяснения слегка успокоили. Немалую роль в этом сыграл уверенный вид бывших мукбоповцев. Уж если они не слишком волнуются насчет возможного обстрела...

Плотно сжатые губы разжались, руки расслабились. Однако успокаиваться было явно преждевременно.

– Арабайнеры – далеко не самое неприятное, что с вами может случиться, – вдруг произнес Итан. – Есть и кое-что похуже.

Алина моментально напряглась.

«Черт бы тебя побрал, Итан! – с досадой подумал Фрэд. – Только-только удалось хоть немного разрядить обстановку, а ты опять...»

С другой стороны, он прекрасно понимал бывшего коллегу: хочешь не хочешь, а донести до узников пирамиды реальное состояние дел просто необходимо, и тут уже не имеют никакого значения всякие эмоции, чувства, переживания... Со всем этим придется справляться потом, когда придет окончательное понимание ситуации и в полный рост встанет вопрос, что делать.

– Говори, – сказал Фрэд. – Мы слушаем.

Даже не оборачиваясь, он почувствовал, как пальцы Алины впились в спинку кресла.

– Тебе что-нибудь известно о проекте «Зенит-Арес»? – спросил Итан.

– Нет. Хотя... если это то, о чем я думаю...

– Я слышала, – внезапно произнесла Алина. – Правда, не знаю в точности, чем они там занимаются, просто никогда особенно этим не интересовалась. Около тридцати человек... не от мира сего. Выстроили целый поселок в кратере Гершель, живут как отшельники, даже в Лоуэлл-сити практически не появляются. То ли секретность у них такая, то ли просто сумасшедшие...

– Все правильно, – подтвердил Итан и перевел взгляд на Фрэда. – И твоя догадка абсолютно верна. «Зенит-Арес» – брат-близнец станции «Зенит-Дипстар», брошенной в системе Сатурна. Еще недавно существовавшая на грани выживания. Сам понимаешь, кому сейчас нужны опыты с гиперпространством? Так вот... со вчерашнего дня в районе кратера Гершель наблюдается просто невероятная активность. Десятки аэров, снующих в Лоуэлл-сити и обратно, грузовые и пассажирские люггеры... даже десантные драккары... Короче, задействованы едва ли не все доступные средства марсианской столицы. А теперь представь, что до такой степени бурная деятельность сосредоточена вокруг полузаброшенной пространственной станции «Зенит-Арес». Симптоматично, не находишь?

– Ты хочешь сказать... – Фрэд почувствовал, как волна холода окатила его от макушки до самых пяток. – Не-ет, только не это... Они там совсем с ума посходили?

– Возможно. Со страху чего только не сделаешь. А здесь все напуганы до полусмерти.

– Вы о чем? – спросила Алина, переводя встревоженный взгляд с Итана на Фрэда и обратно.

– Станция «Зенит-Арес» под завязку напичкана аппаратурой для исследования гиперпространства, – пояснил Итан. – А также проведения экспериментов по мгновенной переброске огромных масс вещества на космические расстояния, так называемую транспозитацию. Только что закончилось очередное совещание, на котором группа экспертов предложила задействовать мощности станции для того, чтобы выбросить темпор-объект с поверхности Марса через гиперпространство куда-нибудь в сторону Дальнего Внеземелья. Для чего воспользоваться не только возможностями станции «Зенит-Арес», но и «Зенит-Дипстар» в системе Сатурна. Благо, существует гипотетическая возможность ее дистанционной расконсервации.

– Сумасшествие! – с чувством произнес Фрэд. – Итан! Ты же знаком с отчетом Тобольского! А значит, должен понимать: темпор-объект потому и называется темпор-объектом, что способен в широких пределах изменять метрику пространства-времени, по крайней мере, внутри себя. И белые облака – вообще не облака, а черт его знает что такое. Одна сплошная загадка, принявшая видимость чего-то привычного. А барьер вокруг нас? Разве это ни о чем не говорит? Да черт же вас всех побери! Хоть кто-то из ваших экспертов способен предсказать, что произойдет в случае, если существующее внутри темпор-объекта пространственно-временное искажение наложится на гиперпространственный прокол, созданный станцией «Зенит»? Да от всего Марса может не остаться даже пыли! Ты это понимаешь?!

– Не кричи, – мрачно произнес Итан. – Я-то понимаю, чего не скажешь о наших экспертах.

– Ну, так объясни им!

– Как у тебя просто получается, – криво усмехнулся Итан. – Пришел, значит, на совещание специалистов заштатный мелкий чиновник, которого никто туда не звал, напугал всех выдержками из доклада двадцатилетней давности... и признанные эксперты тут же послушали, прониклись неоднозначностью ситуации и сразу же отказались от реализации безумной затеи. Так, что ли, по-твоему?

Фрэд угрюмо смотрел на бывшего коллегу, плотно сжав губы. Несомненно, доля истины в словах Итана присутствовала. Абсолютно очевидно, что выслушивать мнение какого-то рядового клерка никто не станет. И кому какое дело, кем он был в прошлой жизни. Выведут под руки и посадят под замок.

Но вдруг те самые эксперты попросту не знакомы с отчетом Тобольского и не представляют возможных последствий принятого от отчаяния решения. Может, достаточно открыть им глаза...

– Ты знаешь, – вдруг сказал Итан, – я сам до конца не уверен в ошибочности затеи с «Зенитом». А вдруг идея с гиперпространством все-таки сработает?

«Но нам-то от этого не легче. Даже если предположить, что станция «Зенит-Арес» действительно выполнит свою задачу, – подумал Фрэд, – мы с Алиной результат наверняка не увидим. Пирамиду накроет в любом случае. Либо воздействие «Зенита», либо реакция темпор-объекта. Выбирай, как говорится, на вкус. Либо и то и другое одновременно. В первом случае у нас весьма немаленькие шансы вплотную познакомиться с кольцами Сатурна. Зато во втором вполне реально вообще очутиться черт его знает где... ну хотя бы на родине этих самых луноедов. Правда, только в том случае, если невероятно повезет, и нас не постигнет какой-нибудь выверт, как это случалось в прошлом много-много раз... И да, самое главное условие: в тот самый, совершенно непредсказуемый момент транспозитации мы непременно должны находиться в скафандрах. А иначе... Вообще-то, трудно сказать, где заканчивается везение. Оказаться в одном лишь легком марсианском комбинезоне где-то за десятки световых лет от Солнца тоже, знаете ли... Да хоть и на орбите Сатурна, один черт. Может, предпочтительнее, чтобы от нас вообще не осталось даже воспоминания? Один миг, и милосердное небытие...»

– Значит, переубедить ваших знатоков никак не удастся. Я правильно понял? – хмуро спросил он.

– Гиперпространственный удар по темпор-объекту – дело решенное, – подтвердил Итан. – Правда, для начала все-таки могут испробовать арабайнеры.

– Что все это значит? – Алина испуганно взирала на угрюмых мукбоповцев. – У нас что, вообще никаких шансов? Они просто расстреляют нас, как... как Кевина, Джин?.. Я не хочу. Слышите, я не хочу!

– Успокойся, – сказал Фрэд. – Что-нибудь придумаем.

Итан отвел взгляд в сторону. Сразу же стало понятно, что вариантов у узников пирамиды нет, по крайней мере на его взгляд.

– Что? Что ты придумаешь?! Что тут вообще можно придумать?! Они же... они могут сделать это в любой момент... прямо сейчас... О, Господи!..

– Спокойно! Слышишь? – рявкнул Фрэд. – А ну, возьми себя в руки! Из любой, даже самой безнадежной ситуации, всегда есть по крайней мере два выхода. И мы их найдем. Обещаю.

– Да? – криво усмехнулась Алина. – А есть среди них такие, при которых мы останемся в живых?

– Не знаю, – честно сознался Фрэд. – Но в любом случае, нужно сосредоточиться на поиске решения, а не предаваться панике. Заламыванием рук делу не поможешь.

– Да иди ты... – Алина закусила губу и отвернулась.

– Давайте не будем горячиться, – успокаивающе произнес Итан. – Несмотря на принятое решение атака на темпор-объект не может состояться немедленно. «Зенит» пока еще не готов и, насколько я понимаю, в ближайшее время готов не будет. Хотя, речь может идти всего лишь о нескольких днях, тем более что в нашем случае никого не заботит целостность объекта при транспозитации. Впрочем, думаю, срок слишком оптимистичный, в реальности выйдет не менее полутора-двух месяцев. За это время многое может случиться. А в остальном... «Иокогама» вот-вот уйдет за горизонт, да и Фобос с его лазекторами уже не в самой выгодной позиции для стрельбы. Так что часов восемь на поиски выхода у нас наверняка есть. Правда, утешить абсолютно нечем. Я долго пытался найти приемлемое решение, но сделать этого так и не удалось. Совершенно не представляю, чем можно помочь в, прямо скажем, практически безнадежной ситуации. Моих мозгов для этого явно маловато.

– А может, они просто не знают, что на базе остались живые люди? – вдруг вскинулась Алина. – Если им сказать...

«Глупо, – подумал Фрэд. – Глупо и бессмысленно. Рассчитывать на то, что кого-то остановят двое бедолаг, застрявших по соседству с коварным врагом... Причем, даже не людей, а страшных и непонятных экзотов, которые в представлении большинства ничем не лучше...»

– Знают, – произнес Итан. – Возможно, не о тебе, но... Кевин Янг рассказал о Фрэде.

– И что? Они вот так, равнодушно, способны пойти на убийство?!

– Да! – с вызовом произнес Итан. – Готовы. А ты как думала? На одной чаше весов возможность разделаться с агрессивными пришельцами, наложившими лапы на весьма существенную часть Марса, а на другой – жизнь одного-единственного... заметь, не человека, экзота. И даже если они узнают, что экзотов двое, как думаешь, что перевесит?

– Вспомни расстелянный аэр, – угрюмо добавил Фрэд.

– Нет! – закричала Алина и сжала руками виски, словно в приступе сильнейшей головной боли. – Нет! Не-ет! Не-е-ет!!!

– Алина! – почувствовав неладное, Фрэд вскочил с кресла и прижал девушку к себе. – Успокойся, слышишь! Все будет хорошо.

– Не-ет... не-ет... нет...

Она вдруг обмякла и закатила глаза, безвольно уронив руки.

– Что с тобой? – испуганно крикнул Фрэд. – Э... э-э.. эй!

«Только обмороков мне здесь не хватало», – в отчаянии подумал он.

Девушка неожиданно напряглась и вытянулась как струна. Глаза ее широко раскрылись и невидяще уставились куда-то поверх экрана. Краем сознания Фрэд отметил, что Итан наблюдает за происходящим со все возрастающим недоумением.

– Свет... – неожиданно ясным голосом произнесла Алина. – Ты видишь? Там... и там... и там, в углу... и зеленые искры вокруг...

– Какие искры... ты о чем... – растерянно пробормотал Фрэд. – Нет здесь никаких искр...

И внезапно понял, что именно она имела в виду. Страшная догадка заставила его сначала оцепенеть, а затем резко развернуть девушку к себе лицом. Итан на экране удивленно задрал брови и что-то крикнул, однако Фрэд не разобрал ни слова.

Облик Алины прямо на глазах претерпевал разительные изменения. Засеребрились и налились ртутным блеском кончики прекрасных золотистых волос, ноздри и губы превратились в маленькие кривые зеркала, а следом за ними засияли жидким металлом щеки и лоб. Блестящие кисти рук стали похожи на никелированные манипуляторы какой-то антропоморфной машины, не имеющей к обычному homo sapiens ровно никакого отношения. Фрэд с ужасом взирал на невероятную метаморфозу, понимая, что сделать ничего не в состоянии. Прямо на глазах прекрасная девушка превращалась в кошмарного человекоподобного монстра.

Алина, судя по всему, только теперь осознала, что с ней происходит нечто необычное, никак не вписывающееся в представления о нормальном человеческом организме. Она медленно подняла вверх отливающие металлом руки и несколько мгновений смотрела на них, словно не веря собственным глазам. После чего перевела совершенно безумный взгляд на стоящего рядом Фрэда.

– Нет, – одними губами сказала она. А затем повторила куда громче, в конце концов перейдя на крик: – Нет! Не-ет! Не-е-ет!!!

Превратившаяся в зеркальное изваяние девушка вдруг заметалась, словно не зная, куда податься... куда спрятаться... убежать... совершенно не представляя, можно ли вообще убежать от того чудовища, кем она стала.

– Не-ет!!! – продолжала кричать она, бросая вокруг совершенно безумные взгляды и вовсю размахивая руками. – Я не хочу-у-у!!!

Оттолкнув Фрэда, она кинулась прочь, не разбирая дороги, однако наткнулась на кресло и чуть не упала. Очнувшийся от ступора Фрэд бросился на помощь. Он схватил ее в охапку, изо всех сил пытаясь удержать на месте, чтобы не допустить чего-то совсем уж нехорошего. В таком состоянии девушка явно была неспособна отвечать за свои поступки. Судя по всему, неконтролируемый ужас полностью затопил сознание, вытеснив оттуда все разумное, доброе, вечное... Остались лишь древние инстинкты, настойчиво требовавшие бежать, крушить, сопротивляться из последних сил.

Фрэд тоже что-то кричал, пытаясь привести девушку в чувство, даже ругался самыми последними словами. Однако отчаянные попытки достучаться до практически угасшего разума так и не принесли никакого результата.

Алина бешено извивалась в его руках, стремясь высвободиться и рвануть прочь куда глаза глядят. Фрэд прилагал воистину титанические усилия, чтобы не допустить панического бегства, от которого можно было ожидать чего угодно. Однако чувствовал, что долго так продолжаться не может. Хрупкая девушка-марсолог неожиданно обрела силу атлета, удерживать которого абсолютно бессмысленно, да и попросту невозможно. Что было тому причиной: то ли выброс в кровь гигантской порции адреналина, то ли проснувшиеся способности суперэкзота, – Фрэд не знал. Да и размышлять об этом в сложившихся обстоятельствах не было никакой возможности.

Получив сокрушительную оплеуху тяжелой металлической рукой, он не удержался и выпустил Алину на свободу. От неожиданности девушка потеряла равновесие, развернулась на месте и, сильно качнувшись, повалилась на экран, где до сих пор маячило лицо Итана, пребывавшего в полном ошеломлении от происходящего. Бывший оперативник МУКБОПа испуганно отшатнулся, увидев летящую прямо на него зеркальную фигуру.

Отливающие ртутным блеском ладони коснулись поверхности экрана. Фрэд даже зажмурился, внезапно осознав, что именно сейчас произойдет. В голове яркой молнией промелькнули доклады оперативников по операции «Черный след».

– А-а-а! – закричал он, рванулся вперед и, обхватив Алину за талию, из последних сил отшвырнул прочь.

Зеркальная фигура покатилась по полу диспетчерской, бессильно взмахнула руками и неожиданно затихла, словно ее разом оставили казавшиеся неиссякаемыми воистину нечеловеческие силы. Металлический блеск прямо на глазах начал угасать.

Фрэд перевел взгляд на экран. Он знал, что сейчас увидит, хотя и не мог поверить до конца.

Замечательное, абсолютно реалистичное изображение Итана внезапно потускнело, съежилось, краски стали блеклыми, невыразительными... Одним мгновенным скачком пропал объем, лицо бывшего оперативника вдруг стало напоминать плоскую, словно вырезанную из картона маску. А затем... Прямо в центре внезапно проявился и налился чернотой контур человеческой ладони... а следом еще один, ближе к краю экрана.

«Черный след, – подумал Фрэд. – Никогда не предполагал, что увижу его наяву.»

Контуры ладоней поплыли, искажаясь и захватывая все большую и большую площадь уже практически неразличимого изображения.

– Извини, Итан, – сказал Фрэд.

Он с натугой поднял тяжелое кресло и с силой, с разворота, всадил его прямо в экран.

Там, за облаками

Когда до стены из тяжелых, нависших над головой гиганскими белыми глыбами облаков осталось не больше двадцати метров, Фрэд остановил квадроцикл и, привстав, словно всадник на стременах, принялся внимательно изучать бугристую клубящуюся поверхность.

Ничего. Ни малейшего намека на спирально закручивающийся, похожий на глубокое узкое ущелье, проход внутрь темпор-объекта, на что Фрэд подсознательно все-таки надеялся. То ли его никогда здесь не существовало, то ли успел затянуться за истекшие с начала катаклизма без малого двое марсианских суток.

«Не слишком похоже на данные из отчета Тобольского, – думал он. – На Япете пилот «Байкала», помнится, тоже не сразу добрался до заветной тропы, но никаких симптомов близкого исчезновения она ему не демонстрировала. Проход начал закрываться лишь тогда, когда разведчик довольно значительно углубился внутрь кисельно-облачной линзы. Возможно, как раз именно по той самой причине. Так сказать, защитная реакция на проникновение в собственные недра чужеродного организма по имени Андрей Васильевич Тобольский...

Помнится, верный путь исследователю таинственного феномена указала трассирующая цепочка зеркальных клякс. Типа «иди по тропе прямо, никуда не сворачивая, а там, глядишь, куда-нибудь и дойдешь.» Он и дошел. А вот у нас отчего-то все не так: выложенная ртутными пятнами тропинка есть, а прохода нет.»

Фрэд недовольно нахмурился, размышляя о выборе верной стратегии. Вариантов немного: направо или налево. По большому счету все равно, однако путь направо отчего-то казался более привлекательным. Наверное, оттого, что именно там он прошлой ночью обнаружил нашего прекрасного отважного марсолога... Который... или хм... которая совершенно определенно поставила себе целью вывести напарника из себя. Если, конечно, судить по непрекращающимся язвительным репликам.

И тем не менее, однажды пройденный маршрут всегда кажется родней и ближе, чем полная неизвестность.

По неприступной облачной стене внезапно замелькали яркие световые блики, и бок о бок с железным конем Фрэда, словно вкопанный, встал квадроцикл Алины.

– Не понимаю, что мы здесь забыли, – раздался в наушниках ее недовольный голос. – Стена, она и есть стена. Можно кидаться на нее с кулаками, а можно вот так, вроде тебя, пялиться во все глаза, как баран на новые ворота. Но для этого совсем не обязательно было срываться среди ночи и мчаться сюда сломя голову. Дурацкая затея... Чего ты здесь не видел? Тоже мне... первопроходец.

В последние слова она вложила максимум презрения, на которое оказалась способна.

Фрэд не ответил. Он прекрасно понимал, что попытки Алины задеть его побольнее – просто маленькая месть за вчерашнее. Хотя, если разобраться, не такая уж и маленькая.

«Извиняться мне не за что, да и незачем, – думал он. – Тем более, что упрекнуть себя абсолютно не в чем, я поступил так, как и должен был поступить. Наверное... К тому же, любые оправдания сейчас прозвучат фальшиво и неуместно, словно признание несуществующей вины. Поэтому придется набраться терпения в ожидании, когда ей, в конце концов, надоест. Ну, а если не надоест, пусть пеняет на себя.»

***

События вчерашнего вечера, начавшегося разбитым экраном и полной потерей связи с внешним миром в лице Итана, словно наяву встали перед глазами.

Выпустив из ослабевших рук тяжелое кресло, прочно застрявшее посреди погасшего пульта, он развернулся к лежащей на полу девушке. Алина остановившимися глазами смотрела в потолок и тяжело дышала. Ртутный блеск полностью исчез с ее лица и рук, прекрасные волосы, вновь принявшие естественный золотистый цвет, волнами раскинулись во все стороны. Фрэд, пошатываясь, подошел ближе и присел рядом.

Несколько минут истекли в полном молчании, а потом он тихо сказал:

– Не переживай. Все уже завершилось, причем относительно благополучно... если не считать, конечно, разбитого экрана. Но это так, мелочи, не достойные нашего внимания... Скажешь, а как же связь с Итаном? Ну что ж, связь... проживем и без нее, тем более самое главное уже сказано. Так что не страдай попусту, в жизни экзота и не такое бывает.

Алина приподнялась на локте, взглянула на разгромленный пульт, и в ее огромных карих глазах снова заиграли искры пережитого ужаса.

– Что... это... было?.. – с трудом выдавила она из себя.

Фрэд оглянулся и небрежно произнес, словно речь шла о чем-то совершенно незначительном:

– Это?.. Ах, это... Ну, так уж вышло. Очень неудачно зацепился за экран. Прости...

Ужас мгновенно исчез из глаз девушки, сменившись откровенной злостью.

– Ты что, совсем меня за дуру держишь? – сквозь зубы процедила она. – Будто я не видела, как ты запустил в него креслом. Специально, между прочим... так, чтобы наверняка. Что там было? Чья это ладонь?

– Твоя, – хмуро сознался Фрэд.

– Моя?

– Видишь ли... Из материалов по делу тех, первых экзотов, известно, что в их организмах со временем накапливался некий заряд неизвестного вида энергии, сбросить который оказалось проще всего обычным прикосновением к работающему экрану. Что они и выяснили, так сказать, опытным путем... оставляя на месте воздействия отпечатки ладоней. «Черные следы» по терминологии МУКБОПа. Вот и ты...

– А зачем было бить?

– Потому что никто не знает, способен ли «черный след» каким-либо образом повлиять на того, кто находится по ту сторону экрана. Во избежание непредсказуемых трагических последствий...

Лежащую на полу девушку внезапно заколотила крупная дрожь. Словно она, неожиданно для себя самой, вдруг оказалась в зоне невыносимого холода, пробирающего буквально до самых костей. Плотно сжатые губы изогнулись в страдальческой гримасе, отчего сразу же создалось впечатление, будто Алина хочет и никак не может заплакать. Она рывком села, подтянула колени под подбородок и плотно обхватила себя руками, изо всех сил стараясь унять бурную реакцию организма на пережитое. Глаза ее вновь наполнились ужасом и отчаянием.

«Неужели все сначала? – в замешательстве подумал Фрэд. – Работающих экранов в диспетчерской не осталось.»

– Помоги... – беззвучно прошептали ее губы. А может быть, просто показалось...

Фрэд притянул Алину и обнял за плечи, плотно прижав к себе.

– Ну что ты... – говорил он, баюкая ее, словно маленькую. – Не стоит так расстраиваться... Подумаешь, пара разбитых экранов. Поверь, все плохое уже позади.

Получилось не очень убедительно. Вероятно, потому, что он не верил собственным словам. Даже более того, твердо знал: главные неприятности еще ждут своего часа. А какое успокоение возможно без веры?..

Однако, как ни странно, подействовало. Девушка перестала дрожать, неожиданно обхватила его руками за шею и прижалась всем телом. Словно только он, единственный на свете, мог защитить ее как от явившихся из Дальнего Внеземелья непостижимых и страшных могущественных луноедов, так и от вполне конкретных угроз, исходящих от перепуганных до смерти представителей собственного вида.

«В какой-то степени это правда... кроме меня здесь и в самом деле больше никого. Вот только защитник из отставного мукбоповца тот еще... даже при всех натренированных многочисленными полигонами навыках. Не годятся они тут, вот беда...»

Он осторожно обнял ее, успокаивающим жестом проведя ладонью по спине.

– Почему это происходит только со мной? – вдруг спросила Алина.

– Не понял...

– Ну-у... Почему за тобой ничего сверхъестественного я не замечаю, а ведь ты тоже экзот. Или, может быть, нет?

– Экзот... экзот... Думаю, столь необычная реакция спровоцирована эмоциональным состоянием. Грубо говоря, слова Итана испугали тебя до полусмерти, вот и результат... А для меня сказанное не стало такой уж неожиданностью, что-то в этом роде я и подозревал. К тому же, не забывай: непосредственный контакт с ртутными зеркалами значит куда больше, чем через керамлит, металл и пластик. Поэтому ты у нас экзот с приставкой «супер», а я так себе... ничем не выделяющийся из общей серой массы.

Последнюю фразу он произнес полушутливым тоном в надежде хоть немного подбодрить испуганную девушку. Мол, вот ты у нас какая... выдающаяся, превзошедшая меня не только в кулинарных способностях, но даже в э-э... в экзотизме. А я... что ж я. Рядовой, совершенно не примечательный экзот, явно не выдерживающий никакого сравнения с тобой.

Не получилось...

Алина лишь крепче прижалась к нему, хотя, казалось бы, дальше некуда.

«Не задушила бы в объятиях, – мельком подумал Фрэд. – Смерть, конечно, приятная, но все равно... не хотелось бы.»

– Тебе нужно как следует отдохнуть, – сказал он, осторожно отстраняясь. – Время у нас пока есть, а сон – лучшее лекарство от всех неприятностей. Дойти до каюты сможешь?

Никакой реакции. Тогда Фрэд, украдкой вздохнув, подхватил так и не разомкнувшую объятий девушку на руки и пошел к выходу из диспетчерской.

«Похоже, носить Алину на руках уже входит у меня в привычку, – внутренне усмехнувшись, подумал он. – Впрочем, ничего не имею против.»

В каюте он осторожно уложил ее на кушетку, накрыл пледом и приглушил светильник в изголовье.

«Как она сказала? «Заботливый папочка»? Ну да, папочка и есть...»

– Я буду в диспетчерской, – сказал он. – Спи спокойно, когда понадобится, я тебя разбужу.

Алина вдруг привстала и схватила его за руку.

– Не уходи, – сказала она и потянула его к себе. – Останься, прошу...

На дне огромных карих глаз бился страх. Страх необъяснимых и жестоких чудес. Страх одиночества.

Не ожидавший ничего подобного Фрэд подчинился и уселся на краешек кушетки. Алина подвинулась к стене, освобождая ему место.

– Иди ко мне, – свободной рукой она потянула вниз молнию на своем комбинезоне.

Фрэд в замешательстве следил за ее действиями. Мысли метались в голове, как безумные, и самыми главными из них были: «как далеко она способна зайти?» и «что теперь со всем этим делать?». Рука опускалась все ниже и ниже... и вот в распахнувшемся вырезе показалась белоснежная грудь... а движение вниз так и не прекращалось.

«Похоже, нижнего белья она не носит, – подумал он, не в силах оторвать взгляд от завораживающего зрелища. – По крайней мере, верхнюю его половину.»

Он попытался высвободиться, однако Алина лишь крепче сжала его запястье.

– Я хочу, чтобы ты был рядом, – сказала она, пытаясь поймать его взгляд. – Ну же... чего ты ждешь?

Фред старательно отводил глаза в сторону, не зная, куда смотреть. Какие бы усилия он ни предпринимал, взгляд упорно возвращался к распахнутому настежь комбинезону и тому, что под ним. И ничего нельзя было с этим поделать. Положение усугублялось тем, что, судя по всему, вторая половина белья также отсутствовала напрочь.

– Алина... – хриплым голосом произнес он, совершенно не представляя, что же, в конце концов, собирается ей сказать.

– Молчи... не нужно ничего говорить...

Она внезапно оказалась совсем рядом, так что Фрэд вдруг ощутил аромат золотистых волос возле своего лица и легкое прикосновение ее созданных для поцелуев губ.

– Нет! – решительно крикнул он и, вырвавшись из объятий, вскочил на ноги. Движение получилось неоправданно резким.

Девушка смотрела на него с недоумением, быстро перераставшем в гнев.

«Сколько мужчин отдали бы за подобное удовольствие правую руку, – мелькнула шальная мысль, – а ты... моралист хренов.»

– Нет, – повторил он. – Так нельзя. Я понимаю... ты испугана и боишься оставаться одна. Но это же не повод для... для... Во всяком случае, я не имею никакого морального права воспользоваться твоим состоянием, чтобы... ах, черт! Не знаю даже, как сказать. Может быть, в другое время и при других обстоятельствах... Извини. Если хочешь, я могу побыть с тобой, но только здесь, в кресле.

Фрэд прекрасно видел, что с каждым словом девушка мрачнела все больше, и не знал, как поступить, ощущая себя при этом полным идиотом. С одной стороны, он чувствовал, что прав, что так и в самом деле нельзя. А с другой... с другой испытывал горькое сожаление, понимая, что только что упустил единственный в жизни шанс. Подобного благородства женщины не прощают. А до ненависти, как известно, расстояние не слишком большое. Всего лишь маленький шаг оскорбленной женщины, и большие проблемы для попавшего в немилость мужчины.

«Вот теперь я как никогда похож на строгого «папочку», вздумавшего учить взрослую дочь жизни», – подумал он.

Алина долго молчала. Она неподвижно сидела на кушетке, даже не подумав застегнуть раскрытый нараспашку комбинезон. Фрэд прекрасно видел, что от нанесенной обиды у нее подрагивают кончики губ, и внезапно, словно наяву, снова почувствовал вкус их первого и последнего поцелуя. Сожаление вновь резануло, словно по-живому.

– Дурак, – наконец, сказала Алина. Ровным, совершенно спокойным голосом. – Какой же ты дурак.

– Но я только хотел сказать...

– Неважно, – перебила она. – Не хочу ничего знать. И видеть тебя не хочу. Убирайся.

Фрэд переминался с ноги на ногу, не зная, как поступить. И не рискованно ли оставлять ее одну в таком состоянии.

– Убирайся, – твердо повторила Алина.

«Наверное, так действительно будет лучше», – подумал Фрэд, повернулся и вышел из каюты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***

– Поедем направо. Разворачивайся.

– Ну, наконец-то, хоть на что-то решился, – фыркнула Алина. – А я уж думала, ты, как тот самый Буриданов осел, так и простоишь здесь всю оставшуюся жизнь. Ослы, они такие... упертые.

– Прекрати, – поморщился Фрэд. – Тебе самой-то не надоело?

– Нет. Я могу еще очень и очень долго. Если бы Кевин был жив... – она вдруг запнулась, – то смог бы тебе многое порассказать. А если кому-то что-то не нравится, он может просто вырубить связь...

– Возможно, именно так я и сделаю. И упражняйся тогда в остроумии сколько душе угодно.

И он, и она прекрасно знали, что ничего подобного в реальности не будет. Какую бы кучу ядовитых шпилек и прямых оскорблений ни вывалила в эфир разочарованная Алина, объект ее насмешек никогда не позволит себе прервать единственную связующую их нить.

«Когда совершенно неожиданно выяснилось, что рации скафандров снова работают, – подумал Фрэд, – я счел это подарком небес. Или темпор-объекта, что гораздо ближе к истине. Не исключено, что внутри таинственного туманного образования происходят какие-то бурные процессы, побочным эффектом которых стало вначале полное радиомолчание, а затем столь же неожиданная его отмена. Скорее всего, это случилось именно в тот момент, когда Алина вдруг сумела достучаться до Итана. И тогда восстановление связи казалось воистину благом... Однако теперь, после на редкость содержательного, в основном одностороннего, общения с нашим прекрасным марсологом, в последнем я далеко не уверен. Тишина в наушниках – что может быть лучше! Но не разговаривать же жестами, в самом-то деле...»

– Идиотская затея, – заявила вдруг Алина. – И исполнение соответствующее. На что ты рассчитывал? Что засевшие за стеной замечательные луноеды примут тебя с распростертыми объятиями? Увидят, обрадуются, захлопают в ладоши... – или что там у них? – и закричат: «О-о-о! Да это же сам Фрэд Ньюман, супергерой, спаситель галактики, которого мы так долго ждали! Эге-гей!» Озаботятся твоими проблемами и немедленно уберутся восвояси. Так что ли?.. Не-ет, то-то и оно... не нужен ты им, плевать они хотели и на тебя, и на нас всех вместе взятых. Можешь сколько угодно биться головой об стену либо кричать что-нибудь вроде «Сезам, откройся» – никто тебя не услышит. А вообще-то... не хочешь попробовать? Давай! Вдруг получится. Затея как раз на уровне твоего интеллекта.

– Я сказал, прекрати, – мрачно произнес Фрэд.

– А если нет, то что? Возьмешь ремень и выпорешь, как строгий папаша нерадивую дочь? Жаль, не могу снять скафандр... по голой попке-то оно куда эффективней. И гораздо сексуальней.

Фрэд стиснул зубы, молча развернул машину и направил ее вдоль облачной стены. Однако отступать просто так Алина не собиралась.

– Можешь доступно объяснить, – не унималась она, направляя свой квадроцикл следом, – какого черта ты вдруг поднял меня среди ночи и погнал наружу любоваться... а кстати, на что? На вот этот страшный сон сумасшедшего художника-сюрреалиста, внеземного к тому же? Так все это я уже видела. Во всех подробностях. До тошноты.

– Ты в самом деле не понимаешь? – спросил Фрэд, резко осаживая железного коня, так что Алина едва успела среагировать, почти уткнувшись фарами квадроцикла в неожиданно выросший из тьмы задний бампер.

– Нет, не понимаю. А вот чего я еще больше не понимаю, – как вообще повелась на твою дурацкую авантюру. Нужно было остаться на базе. Разглядывать стену можно и оттуда.

– Хочешь вернуться?

– Хочу!

– Ну так давай! Я тебя не держу. Одной головной болью станет меньше!

Впервые с начала похода Алина не нашлась, что сказать. Возвращаться в покинутую пирамиду в одиночестве ей совсем не улыбалось. Девушка вдруг почувствовала, что еще немного, и окончательно перегнет палку. А что тогда будет... о-о-о, даже думать страшно. Напарника она, похоже, довела-таки до белого каления, в таком состоянии он действительно, чего доброго, возьмет и бросит ее прямо здесь. Спрашивается, кто ему помешает? Не луноеды же...

Если поразмыслить на трезвую голову, то она и сама не знала, зачем изводила беднягу Фрэда оскорбительными и абсолютно незаслуженными упреками. Просто хотелось сорвать на ком-нибудь накопившуюся злость... На него, на вороватых пришельцев, в одночасье сломавших наладившуюся было жизнь... в конце концов, на саму себя за совершенно дурацкое поведение накануне вечером... По сути, она должна быть благодарна Фрэду за сдержанность.

– Я правда хочу знать, куда мы идем и зачем, – примиряющим тоном сказала Алина. – Ты же так ничего и не объяснил.

Фрэд несколько долгих-долгих секунд молчал, разглядывая строптивую спутницу, словно взвешивая на невидимых весах, достойна ли она ответа, а потом произнес:

– Через час сорок три минуты над горизонтом взойдет Фобос. А еще примерно через полчаса появится «Иокогама». Если помнишь, на Фобосе находится весьма примечательная батарея сверхмощных лазеров, а на «Иокогаме» – готовые к применению арабайнеры. С очень высокой степенью вероятности основной мишенью для них станет наша пирамида. Вот почему я хочу убраться от нее куда подальше. Признаться, у меня нет никакого желания разделить судьбу Кевина с товарищами.

– С чего ты взял, что они станут стрелять по пирамиде? Может, вы с Итаном ошибаетесь.

– Интуиция, – коротко ответил Фрэд.

– Какой ты, однако... сверхчувствительный. Это у тебя с рождения?.. Ладно, ладно, не дергайся, я всего-навсего пошутила. Обещаю, больше не буду. Только один вопрос: что твоя интуиция может сказать по поводу нас с тобой?

– В каком смысле?

– Не в том, о чем ты подумал, а в смысле выживания. Если база подвергнется обстрелу, возвращаться будет некуда, я правильно понимаю? Воздуха в баллонах нам хватит часов на шесть... возможно, на семь в режиме экономии. А дальше?.. Молчишь, и правильно делаешь, потому что бегство – никакой не вариант. Тогда уж лучше сразу снять шлемы и разом покончить со всеми проблемами. Не нравится? Мне тоже... С другой стороны, если агрессия Ордена... или кого там еще... – плод вашего с Итаном больного воображения, то что мешает вернуться и просто подождать спасателей? Видишь, радиосвязь в конце концов восстановилась, а значит, и барьер может рано или поздно исчезнуть. Такое не приходило тебе в голову?

– Приходило. А теперь послушай... Можешь, конечно, вернуться, это твое дело. Я не держу. В конце концов, возможно, тебе действительно повезет. Но учти: даже если никакой стрельбы не будет и спасатели из Лоуэлл-сити доберутся до пирамиды, все, что они сделают, – пересадят тебя из одной клетки в другую. Пожизненно. Причем, в полном одиночестве. Не забывай, ими движет страх возможного заражения, они боятся тебя больше, чем больного чумой или лихорадкой Эбола. Так что путь в марсианскую столицу закрыт со стопроцентной гарантией, можешь не сомневаться. Ну, об этом еще Итан говорил...

– Вот уж утешил, так утешил... – горько усмехнулась Алина.

– Даже не думал, – возразил Фрэд. – Есть дела поважнее.

– Так ты, выходит, возвращаться не собираешься?

– Нет.

– Не понимаю. Это же самоубийство, только растянутое по времени. А в пирамиде хоть какая-то надежда.

Фрэд скептически хмыкнул.

– А как ты представляешь наше дальнейшее существование там, на базе? – вдруг спросил он. – Каждые восемь часов в страхе ожидать очередного восхода Фобоса и «Иокогамы», обливаясь холодным потом и гадая: «сожгут – не сожгут». Это ты называешь жизнью? А ведь есть еще «Зенит», который через сколько-то там дней не оставит здесь камня на камне. Я буду сильно удивлен, если в самое ближайшее время мы там попросту не сойдем с ума.

– Нас спасут, – неуверенно произнесла Алина.

– Вероятно так же, как спасли Кевина...

– Ну почему ты везде видишь только плохое! Если тебя послушать, то самый лучший выход – и впрямь разгерметизировать скафандры.

– Во всяком случае, не самый плохой. Скорее всего, рано или поздно именно так и придется сделать. Просто я смотрю на вещи реально и хочу, чтобы до тебя, наконец, дошло: вариантов нет совсем. Вернее, они есть, но один хуже другого. И ни один из них не предусматривает нашего с тобой выживания.

– Прекрасно! А я-то, дура, надеялась! И какого же черта мы поперлись ночью в пустыню? Лучшего места свести счеты с жизнью и впрямь не нашлось?

– Послушай... – Фрэд вдруг надолго замолчал, словно никак не мог подобрать нужные слова. Алина терпеливо ждала. Наконец, он решился. – Ты говорила, что хотела бы наказать наглых пришельцев, покусившихся на твой родной мир. Так?

– Говорила...

– А я сказал, что есть один способ, но он тебе не понравится.

– Да, помню такое...

– Так вот, пришло время им воспользоваться. Шансов на выживание ноль, зато, возможно, удастся опередить «Зенит».

– А если поподробней?

– Двадцать лет назад на Япете Андрей Тобольский проник внутрь темпор-объекта. Если коротко, то главный результат совершенно безумного рейда состоял в следующем: сам факт присутствия человека послужил толчком к деградации и постепенному распаду загадочного облачного образования. Понимаешь... это как вирус. Кто бы мог подумать, что колония эйвов способна заразиться экзотизмом от десантника в тяжелом скафандре. И тем самым обречь себя на вымирание. Однако, факт налицо.

– Я, кажется, поняла, – медленно произнесла Алина. – Ты собираешься забраться внутрь этой штуки... Сумасшедший.

– Да, – ответил Фрэд. – Если мне так или иначе не светит долгая и счастливая жизнь, то что мешает распорядиться ей иначе, прихватив в преисподнюю своих обидчиков. Хочу испробовать «вариант Тобольского». Почему бы нет?

– Ты просто псих, тебе это известно? И вообще, почему ты уверен, что заразен в той же мере, что и ваш знаменитый Тобольский?

– А я и не уверен. Но попытаться стоит. Если распад темпор-объекта начнется раньше атаки «Зенита», то, возможно, удастся спасти Марс от катастрофы. Ведь не слепые же они там, в Лоуэлл-сити, даром что Орден. К тому же, если в качестве бонуса посчастливится увидеть что-нибудь интересное, то я посчитаю плату не слишком высокой... Ты как, со мной? Или все-таки отправишься обратно на базу?

Алина долго молчала, а Фрэд не торопил. Решение и впрямь было нелегким. Что может быть сложнее выбора между возможной жизнью и гарантированной смертью?

– Выходит, мы с тобой в любом случае попросту сгинем, – голос девушки дрожал от волнения. – Либо внутри облачной горы, либо там, в пирамиде... если, конечно, вы с Итаном правы. Господи... как же это страшно, когда нет ни единого шанса... Как ни крути – всюду клин.

– Зато, выходит, и бояться нечего, – произнес Фрэд. – Так что же ты все-таки решила?

– Ты так красочно расписал абсолютную бесполезность возвращения, – наконец, сказала Алина, – что практически меня убедил. Пропади оно все пропадом, если по-другому не получается! Я с тобой, Фрэд Ньюман, черт бы побрал и тебя, и Итана, и меня впридачу! Очень хочется показать этим гадам, что не стоит зариться на чужое...

– Ты действительно так думаешь? – в голосе Фрэда прозвучало сомнение в искренности ее самопожертвования. Очень уж резкая произошла смена приоритетов: от безграничной заботы о собственном благополучии до отчаянного героизма сродни броску грудью на амбразуру...

– Нет... Если честно, то просто боюсь остаться одна. Ну, об этом ты знаешь.

– Отлично! – сказал Фрэд. – Можешь мне поверить, я люблю одиночество не больше твоего.

***

Покончив, наконец, с выяснением отношений, они с Алиной решительно тронулись в путь и долго ехали вдоль границы темпор-объекта, безуспешно всматриваясь в скудно освещаемые фонарями нагромождения белых кучевых облаков.

Ничего. Ни малейшего намека даже на самый крохотный разрыв в плотной абсолютно неприступной преграде.

Алина, выполняя данное обещание, притихла и больше не донимала напарника язвительными комментариями, за что он был ей крайне признателен. Видимо, всерьез опасалась весьма вероятного взрыва, грозящего абсолютно непредсказуемыми последствиями. Причем, самого негативного характера, в чем можно было даже не сомневаться. Фрэд уже полностью созрел для того, чтобы сполна обеспечить строптивую спутницу всевозможными неприятностями. Какими – еще предстояло придумать, если она все-таки рискнет. В общем, пусть только попробует...

А если ей и в самом деле попросту надоело? Возможно такое?.. Хм... Вообще-то, чего только не бывает. Правда, Фрэд в подобное абсолютно не верил. Он на собственном опыте успел убедиться, что в этом смысле потенциал у нашего прекрасного марсолога просто огромный. И если она не рискует задействовать его на всю катушку, значит, прекрасно понимает, чем подобные эксперименты могут закончиться...

«В любом случае, помалкивает, и это просто прекрасно, – ухмыльнулся он. – Только никому не нужной пикировки сейчас и не хватает.»

Облачная стена производила впечатление монолита. Правда, не каменного, а вязкого, словно кисель, подернутого у основания легчайшей белесой дымкой. Казалось, тронь рукой, и он тут же начнет дрожать самым тошнотворным образом. Отвратительное зрелище...

«Хм... легчайшей-то легчайшей, – думал Фрэд, разглядывая полупрозрачную вуаль, затянувшую нижнюю часть стены. – Но вот песчаные струи, проносящиеся у самой поверхности древнего ярданга, разогнать ее отчего-то не в состоянии...»

Отчет Тобольского неопровержимо свидетельствовал: нависшие над головой бледные комья, до крайности напоминавшие клочья старой свалявшейся ваты – не облака вовсе, не может здесь быть никаких облаков... Впрочем, вид наверняка обманчивый, вон они какие тяжелые и громоздкие. Не облака и не вата, нет... хотя издалека и очень похоже. Кажется, зачерпни ложкой, и потянутся следом липкие, утончающиеся прямо на глазах бледные нити... Застывший складками тягучий молочный кисель – куда более точный образ. А на самом деле всего лишь визуальное представление границы между двумя разнородными пространствами, а возможно, тремя и более... В голове не укладывалось, что разделяющая миры тонкая грань, оказывается, может быть вовсе даже не резкой, а вот такой... зыбкой... размытой... сочащейся полупрозрачным туманом...

Он с надеждой всматривался в проклятую вязкую преграду, словно насмехающуюся над жалкими потугами беспомощных чужаков внедриться в ее плоть. Ни единой не то что щели, а самого крохотного отверстия... Монолит. Густой кисельный монолит. Пудинг.

«Вот черт! – думал Фрэд, растерянно озираясь по сторонам. – Похоже, проклятые луноеды обосновались здесь настолько капитально, что и не подкопаешься. Возможно, где-то все же существует проход, но, если он окажется за сотни миль отсюда, то для нас все равно что и нет его вовсе. Черт знает, что такое!..»

Все более настойчиво возвращалась мысль, будто подходящее для дерзкой операции время безвозвратно упущено, и любой путь внутрь массива, даже если когда-то существовал, успел полностью затянуться. Блицкриг против коварных луноедов грозил обернуться полным провалом.

Лучи передних фар выхватили из темноты невысокий скалистый гребень. Фрэд остановил квадроцикл, поджидая Алину.

– Граница ярданга, – сказал он, когда идущая следом машина затормозила рядом.

– Вижу. А прохода как не было, так и нет. Похоже, местные луноеды никак не вписываются в твою теорию. Может, все-таки вернемся?

– Ничего это не значит. Одно из двух: либо мы опоздали, и ведущие в глубь объекта пути полностью перекрыты, либо... Либо мы их попросту до сих пор не нашли. Сама понимаешь, темпор-объект чересчур велик, а осмотреть удалось лишь самую малую его часть. Можно сказать, микроскопическую. Первый вариант представляется абсолютно безнадежным, а я все-таки предпочитаю верить в лучшее.

– Это что ты называешь лучшим? – хмыкнула Алина. – Бесславную гибель внутри не пойми чего?

– Почему же бесславную? Как насчет спасения человечества от нашествия инопланетных захватчиков? Ну, или не всего человечества... но уж твоего родного Марса определенно. Назови мне более благородную миссию.

– Все равно о наших подвигах никто ничего не узнает.

– Тебя это правда волнует?

– Не слишком... Хотя и не возражала бы, чтобы благодарное человечество когда-нибудь помянуло нас добрым словом.

– Помянет, не сомневайся... если доведем поход до победного конца. Правда, не знаю, каким.

– Что ж, мне это подходит. На памятник я все равно не рассчитывала... Ну что, так и будем стоять?

Фрэд только хмыкнул и тронул машину с места.

Каменистую границу ярданга преодолели без особенных проблем. У самого подножия облачной стены скалистая гряда оказалась сильно разрушена и чуть ли не сплошь засыпана глубоким песком, так что квадроциклы взяли ее буквально сходу. Лишь потрясло чуть сильнее обычного, но к этому было не привыкать.

Фрэд продвигался вперед особенно аккуратно, пристально вглядываясь в рассекаемую лучами прожекторов ночь. Он хорошо помнил, что где-то там притаился пунктир из необычно темных зеркальных клякс, и не испытывал никакого желания влететь в одну из них всеми колесами. Алина ехала позади буквально след в след, благоразумно не увеличивая скорость и не пытаясь вырваться вперед. В точности соблюдая инструкции, полученные в самом начале экспедиции.

Удивительно, как они вообще отпечатались в памяти, когда «заботливый папочка» поднял ее среди ночи, заставил напялить чертов скафандр, после чего безжалостно выгнал наружу в холодную марсианскую пустыню... Сопротивляться не было ни сил, ни какого-то особенного желания. Девушка подчинялась указаниям, действуя, словно сомнамбула, а вот поди ж ты... Слова самозванного инструктора, как ни странно, запомнились.

Тропа из наполненных ртутной субстанцией неглубоких ямок обнаружилась довольно скоро. Фред резко затормозил и привстал, осматриваясь.

– Вон там, чуть подальше, я тебя и отыскал, – произнес он, когда квадроцикл Алины остановился рядом.

Он повел рукой с фонарем вправо, и во тьме сразу же блеснула отраженным светом цепочка зеркальных следов, оставленных на поверхности Марса неведомым трассером.

– А чуть левее – твой разбитый вдребезги квадроцикл. Отсюда не видно...

Алина молча всматривалась в непроглядную марсианскую ночь. Нетрудно было представить, что ее одолевают воспоминания самого неприятного свойства.

Фрэд немного помедлил, а затем направил луч фонаря в противоположную сторону. Как он и предполагал, пунктир из блестящих клякс тянулся влево до самого подножия темпор-объекта.

– Смотри, – вдруг сказала Алина. – Там, на стене...

– Где? – немедленно отозвался Фрэд и повел лучом прожектора по кисельно-вязким облакам. – Ничего не вижу.

– Да вот же, прямо перед тобой! Складка. Как раз в том месте, куда упирается цепочка зеркал. А что если там действительно проход? Ну же! Раскрой глаза!

– Пожалуй, рельеф и в самом деле необычный... – в его голосе отчетливо слышалось сомнение. – Но чтобы проход... нет, решительно не похоже.

Толстый вал из нагроможденных друг на друга облачных глыб вытянулся строго в зенит, плавно растворяясь на фоне звездного неба. Как ни велики были ожидания, разочаровываться совсем не хотелось.

– Нет там никакого прохода, – хмуро сказал он. – Кажется, мы все-таки опоздали.

– А что мешает проверить? Хотя бы для того, чтобы не терзаться потом мыслями о безвозвратно упущенной возможности.

Скорее всего девушка не имела в виду ничего особенного, однако Фрэд отчего-то сразу же вспомнил вчерашний вечер.

«И вовсе ничем я не терзаюсь, – немного раздраженно подумал он. – Нечего выдумывать то, чего нет.»

И сразу же понял, что ни на грош не верит собственному внутреннему голосу.

– Ладно. Давай посмотрим. Чем черт не шутит. Идем обычным порядком: я вперед, ты за мной.

– Слушаюсь, командор! – насмешливо отрапортовала Алина и приложила ладонь правой руки к шлему.

Фрэд решил не заострять внимания. Видимо, вести себя иначе эта девица попросту не умеет.

Проход в облачной стене открылся совершенно неожиданно. Узкое, уходящее в далекое небо, ущелье разглядеть издалека оказалось абсолютно невозможно: налитый непроглядной тьмой разрыв в облаках настолько успешно маскировался плотным белесым валом, что распознать его со стороны представлялось задачей попросту нереальной. Под силу разве что взгляду опытного марсолога.

– Молодец! – похвалил девушку Фрэд. – Я даже не предполагал... так и проехал бы мимо. Что ж, самое время начинать операцию... Хм... Как мы ее назовем?

Отчего-то казалось, что несерьезный тон способен хоть немного поднять настроение перед самоубийственным броском в неизвестность. Однако Алина оказалась крепким орешком.

– Да какая разница! – чуть нервно произнесла она. – Как ни назови, суть от этого не изменится. «Жертвоприношение» тебя устроит?

Настроение шутить отчего-то сразу пропало.

– Ничего, но на мой взгляд немного мрачновато. От такого названия веет полной безнадежностью. Не знаю, как ты, а я на роль безропотной жертвы никак не согласен.

– Зато в точку, – парировала Алина. – Отражает реальность во всей ее неприглядности. Не могу отделаться от ощущения, что едва мы туда сунемся, как хищная облачная пасть мгновенно захлопнется, не оставив от нас даже воспоминания... Но если не нравится, можно и иначе. Например, «Суицид». Коротко и по делу.

Кажется, попытка подбодрить спутницу потерпела полное фиаско.

– Предлагаю «Возмездие», – сказал Фрэд. – Куда ближе к сути и не столь мрачно.

– Не возражаю, – пожала плечами Алина. – И вообще, дело не в названии. Кого оно может здесь волновать? Разве что луноедов.

– Ты права. Согласен, это было не слишком серьезно. Извини.

– Ладно, проехали. Но впредь не стоит считать меня маленькой беспомощной девчонкой, нуждающейся в утешении со стороны взрослого и умудренного опытом наставника. Я вполне способна отвечать за свои поступки.

«Особенно сегодняшней ночью», – вертелось на языке у Фрэда, однако он благоразумно промолчал.

Каньон из уходящих в бесконечность желейно-кисельных стен оказался на редкость тесным и узким. Квадроциклы следовали друг за другом на минимальной скорости, придерживаясь центральной линии, обозначенной пунктиром из зеркальных отметин. И все равно едва не цеплялись бортами за выпячивающиеся тут и там белесые бугры. Фрэд перед началом рейда как следует проинструктировал Алину на предмет того, что касаться стен нельзя ни в коем случае, и искренне надеялся на внимательное отношение своенравной спутницы к высказанному самым серьезным тоном предупреждению. Шутки кончились. Загадочный инопланетный феномен не потерпит никакого легкомыслия.

Ущелье казалось прямым как стрела. Хотя, если следовать логике, оно обязано закручиваться спиралью, чтобы в результате вывести в центральные области, свободные от белесых облаков. По крайней мере, согласно отчету Тобольского. Фрэд прекрасно понимал, что, скорее всего, так оно и есть, просто марсианский объект настолько крупнее своего собрата на спутнике Сатурна, что заметить кривизну не представляется никакой возможности. Возникло крайне неприятное ощущение бесконечного нескончаемого коридора без окон и дверей, стены которого к тому же готовы сомкнуться в любой, самый непредсказуемый момент. Потолок над головой уже обозначился, полностью скрыв еще недавно прекрасно различимые звезды. Ущелье медленно, но верно превращалось в узкую лисью нору.

«Надеюсь, Алина не страдает клаустрофобией, – подумал Фрэд. – Подобный сюрприз был бы очень некстати.»

Он оглянулся. Ведомый квадроцикл следовал за лидером достаточно уверенно. Так что нет, вряд ли.

– Ты как? – спросил он, просто чтобы что-нибудь сказать.

– Хреново, – ответила Алина. – Какое-то бесконечное путешествие по мрачному темному лазу, с которого даже свернуть некуда. А отраженный от зеркал свет прожекторов вообще гипнотизирует. Если так дальше пойдет, я просто усну.

– Но-но, – приструнил ее Фрэд. – Расслабляться нельзя. Помни о том, где мы находимся и зачем сюда влезли.

– Да помню я, не сомневайся. Лучше скажи, куда мы, в конце концов, должны добраться вот этаким манером? Чем, так сказать, сердце успокоится? Или так и будем ломиться на наших железных конях непонятно куда в надежде, что кривая вывезет? В конце-то концов, где твои знаменитые луноеды? Мне до такой степени хочется взглянуть в их наглые разбойничьи глаза, что сил уже никаких нет.

– Я предполагал подобраться как можно ближе к центру темпор-объекта, – ответил Фрэд. – Скорее всего, именно там есть пространство, свободное от облаков. И именно там наибольшие шансы повстречаться лицом к лицу с коварными похитителями чужого имущества.

– В самом деле? – изумилась Алина. – Тогда непонятно, кто из нас больший кретин. Ты, который всерьез намеревается чуть ли не пешком преодолеть несколько сот километров, заваленных грудами вот этой самой белесой дряни? Или я, что поверив пустым словам, последовала за тобой прямо в пасть инопланетного монстра? Ты сам-то понимаешь, что вот по этому дурацкому коридору ты никогда и никуда не придешь? Просто потому, что он ведет куда угодно, только не в центр.

Фрэд остановил квадроцикл и оглянулся. Алина тут же затормозила в нескольких метрах от него.

– Думаешь, я совсем выжил из ума?

Алина не ответила, ожидая продолжения. На ее взгляд подобное предположение было весьма недалеко от истины.

– Не стоит выносить суждения, не располагая всей полнотой информации, – наставительно произнес Фрэд.

– Так чего же я еще не знаю? – с вызовом спросила она. – Тебе не кажется, что давно пора посвятить напарника во все детали операции... как ты сказал? – «Вторжение»?

– «Возмездие».

Фрэд сразу же осознал свою досадную промашку в качестве руководителя. Несомненно, подчиненные должны отчетливо представлять себе цель, к которой следует стремиться. А дело начальства – вовремя и в полном объеме обеспечить их необходимой информацией. Иначе ничего хорошего наверняка не получится.

– Ты, безусловно, права, – сказал он. – Просто до сих пор я никогда не ходил в настоящие рейды, тем более в качестве командира. Извини, привык действовать в одиночку. Отчего-то полигоны у нас в МУКБОПе всегда были чисто индивидуальными. Итак... я ищу мембрану, способную открыть путь во внутренние области темпор-объекта.

– Мембрану? Что еще за чертовщина?

– Подобное образование обнаружил Андрей Тобольский на Япете. Выглядит как круглое, слегка подсвеченное зеленым пятно на внутренней стороне спирального коридора... наподобие того, где мы сейчас и находимся. Позволяет проникнуть внутрь напрямую, без долгого кружения вокруг да около.

– Но это же все равно многие сотни километров!

– Конечно. Но, во-первых, я прекрасно осознаю, что до центра мы скорее всего не доберемся. Да это, в общем-то, и необязательно. Главное – найти эйвов... а еще главнее – чтобы они обнаружили нас. А во-вторых... во внутренностях облачного монстра возможны любые фокусы с пространством и временем, так что чем черт не шутит. Центральная область может оказаться не так далеко как кажется.

– Спасибо, что разъяснил. Теперь я, по крайней мере, представляю, куда смотреть и что искать.

– Не обижайся. Я действительно привык работать один, без оглядки на окружающих. Но обещаю исправиться.

– Ладно уж, – милостиво приняла извинения Алина. – Пора двигаться дальше, тем более что времени у нас не так уж много. Мне кажется, или коридор действительно стал уже? Я бортами почти цепляюсь за стены.

– Похоже на то... – Фрэд посветил прожектором вперед-назад, с тревогой рассматривая вздымающийся буграми массив белесых облаков. – Пожалуй, нам и в самом деле стоит поторопиться. Если понадобится, дальше пойдем пешком.

– А что будет, если мы так и не найдем эту... как ее... мембрану?

Фрэд опустился в кресло и тронул машину с места. Алина подумала, что ответа, скорее всего, не дождется.

– Ничего хорошего, – вдруг произнес Фрэд. – Я не представляю, что с нами произойдет, если стены сомкнутся. Но почти наверняка мы этого не переживем.

Некоторое время ехали молча. Квадроциклы с трудом вписывались в узкое пространство между двумя туманно-кисельными преградами.

«Скоро и впрямь придется бросить наших железных коней и перемещаться дальше на своих двоих, – подумал Фрэд. – Черт! Ну и где же эти мембраны? А может, здесь их попросту не существует? Ведь не обязан же марсианский объект в точности повторять структуру своего младшего собрата на Япете. Но если это действительно так, нам может сильно не повезти. Черт, черт, черт!»

В свете фар вдруг обозначилась довольно высокая присыпанная глубоким песком груда камней, перегородившая путь от стены до стены. Цепочка тускло блестевших темных зеркал взбиралась по неровному склону и исчезала во тьме. Препятствие не выглядело непреодолимым, однако в тесноте ущелья могло доставить серьезные неприятности.

– Внимание! – сказал Фрэд, резко затормозив у самого подножия. – Впереди камни. Вероятно, западная граница ярданга.

– Похоже.

«Показалось, или голос Алины и в самом деле прозвучал напряженно? Впрочем, не удивительно. Завал из камней в узком проходе способен вывести из равновесия кого угодно, даже бывшего сотрудника МУКБОПа. А уж молоденькую девчонку-марсолога и подавно. И нам еще повезло, что между гребнем и облачным потолком осталось достаточно места для маленькой юркой машинки. Иначе и в самом деле пришлось бы ползком.»

– Попробую взобраться, – сообщил он. – А ты пока оставайся на месте. Начнешь движение лишь после того, как я перевалю на ту сторону. Понятно?

– Да. Послушай... может все-таки не стоит? Бросим квадроциклы здесь. Тем более, все равно придется их оставить, не сейчас, так через несколько минут. Стены придвинулись чуть ли не вплотную.

Фрэд с сомнением разглядывал засыпанный песком и щебнем склон. Несомненно, определенный резон в словах спутницы есть. Но что если до спасительной мембраны им не хватит тех самых нескольких сотен метров, которые они смогли бы преодолеть, по-прежнему используя силу и скорость своих механических коней?.. Так что нет. Если в конце концов и придется с ними расстаться, то только в самый последний момент.

– Я начинаю, – сказал он. – А ты гляди в оба.

Квадроцикл дернулся и медленно полез в гору. Алина внимательно наблюдала за восхождением, ведь в случае успеха ей предстояло повторить пройденный Фрэдом маршрут. С первых же метров стало понятно, что не предназначенным для скалолазания машинам придется совсем не сладко. Впрочем, как и людям.

Колеса то и дело пробуксовывали на скользкой каменистой осыпи, и тогда из-под них летели вниз большие и маленькие обломки. Алина молилась, чтобы ни один не угодил в облачную стену, хотя совершенно не представляла, что может произойти, если подобная неприятность все-таки случится. Просто твердо знала: наверняка что-нибудь плохое, иначе и быть не может, не зря же Фрэд предупреждал.

Тем не менее, хоть и с великим трудом, машина продвигалась к намеченной цели. Вот до гребня осталось не более трети всего пути... вот уже четверть... Ну же, давай! Еще чуть-чуть!

Сердце девушки вдруг замерло, когда квадроцикл, напоминавший отсюда большого черного жука, неожиданно съехал на несколько метров вниз, и его корму стало заносить вправо, прямо в сторону предательски выступающего туманно-облачного выступа, словно специально выросшего на относительно гладкой белесой стене.

– Фрэд! – крикнула она.

– Вижу, – сквозь зубы отозвался командир. – Не говори под руку.

Алина затихла, с тревогой вслушиваясь в тяжкое дыхание, доносящееся из наушников.

Черный жук вдруг яростно завозился на осыпающемся склоне и рванулся вверх, словно собрав для финального броска последние оставшиеся силы. Еще немного, всего несколько метров... Машина зацепилась передними колесами за каменный гребень и тяжко перевалила через него, замерев в неподвижности.

– Ура! – закричала Алина и захлопала в ладоши. – Удалось! Я люблю тебя, Фрэд Ньюман!

– Вот так... сразу? – слегка задыхающийся голос прозвучал с неприкрытой иронией. – А совсем недавно кто-то – не будем уточнять, кто – был готов испепелить меня прямо на месте.

– Дурак, – смутилась Алина. – Я же не в том смысле.

– Жаль. А я-то надеялся.

– Вчера нужно было надеяться. А сегодня поезд ушел.

– Поезд? Какой поезд?

– Ну, так говорят, когда кто-то выпустил удачу из рук. Опоздал, другими словами.

– Ушедший поезд можно догнать.

– Не на этот раз.

– Посмотрим, – Фрэд, наконец, отдышался и, враз посерьезнев, произнес:

– Чтобы не опоздать, нужно двигаться дальше. Ты как, готова повторить мой маршрут?

– Не знаю, – с сомнением ответила Алина. – Твой заезд по вертикальной стене выглядел на редкость душераздирающе. Но других вариантов, насколько я понимаю, не предусмотрено.

– Отчего же. Можно оставить квадроцикл внизу, а путь продолжить на моем. Подняться пешком по склону значительно легче.

– Жалко. Он для меня словно надежный боевой товарищ... А что у нас с той стороны?

После длинной паузы Фрэд ответил:

– Нормально. Как на загородном шоссе.

– Тогда я все-таки попробую.

Он не стал отговаривать. В конце-то концов, опыт вождения у них абсолютно несоизмерим. Ежедневные многочасовые и многокилометровые заезды марсолога по марсианскому бездорожью наверняка не прошли даром. Так что, пусть, если ей так хочется.

Квадроцикл легко тронулся с места и начал подъем. Фрэд внимательно следил за тем, как машина, словно играючи, берет одно препятствие за другим и невольно восхищался мастерством водителя. Вот, наконец, пройден тот злосчастный рубеж, на котором едва не прервалось его собственное восхождение. До вершины осталось всего ничего.

В этот момент все и произошло. Глядя сверху, определить причину оказалось совершенно невозможно. То ли подвернулся под колесо какой-то особенно неприятный камень, то ли просто дрогнула рука. Только машину внезапно повело куда-то вбок, и она всей кормой въехала в предательский облачный выступ, встречи с которым так счастливо удалось избежать Фрэду.

Он даже зажмурился, совершенно не представляя реакции темпор-объекта на столь грубое вторжение. Ожидания были самыми неприятными, однако шли минуты, а ничего особенного так и не случилось. Когда он вновь открыл глаза, квадроцикл уже занес передние колеса над гребнем.

«Выбралась, – он с облегчением перевел дух. – Надо же... и как ее угораздило.»

Алина остановила машину и с трудом вывалилась наружу. Ее качало.

– Что теперь будет? – тяжело дыша, спросила она.

– Не знаю. Могу сказать только одно: без последствий наверняка не останется.

– А что по этому поводу говорит твой любимый Тобольский? Или он не допускал подобных ошибок?

– Настолько грубых – нет. Осторожные попытки зондировать облака заканчивались тем, что в отчете обозначено термином «сверхвизг».

– Визг? Да еще «сверх»... Звучит не то чтобы очень. Что это такое?

– Думаю, скоро узнаем.

Реакция последовала через долгих восемь минут томительного ожидания.

Сначала где-то в отдалении раздался отвратительный скрежет, с каждой секундой набиравший все большую силу. Сразу же возникла мысль о ржавых цепях и несмазанных дверных петлях. А также о полуразрушенных рыцарских замках и старых обвалившихся подземных ходах.

– Началось, – прокомментировал Фрэд. – Терпи, не думаю, что это надолго.

Непонятно, услышала его Алина или нет, мерзкий металлический грохот заглушал все, заполняя вселенную мощной и на редкость отвратительной какофонией. Фрэд отчаянным движением вырубил рацию, однако никакого эффекта явно запоздалая мера так и не возымела. Цепи гремели прямо внутри черепной коробки. Он крепко сжал зубы и приготовился к худшему.

Ржавые петли дополнились нарастающим скрипом, от которого засвербило в висках и свело челюсти. Словно кто-то водил стальным ножом по оконному стеклу... или по тарелке. Огромным ножом по огромной тарелке. И на этом фоне совершенно отчаянный вопль, полный невыносимой боли, мгновенно набравший невероятную высоту и поистине чудовищную силу.

Фрэд не выдержал, закричал. В глазах помутилось, он перестал понимать, где находится и зачем. В голове грохотало и скрежетало, а оглушительный визг, казалось, вот-вот пронзит измученный мозг навылет. Сознание совершенно определенно готовилось покинуть истерзанное ментальной пыткой тело.

И вдруг разом все кончилось. Словно кто-то там, в глубине туманных облаков, наконец, решил, что на первый раз достаточно, и повернул долгожданный выключатель. Фрэд расслабленно откинулся на спинку кресла, медленно приходя в себя.

«Как там Алина?» – вяло подумал он.

Сил на то, чтобы повернуть голову, не было. Приложив немаленькие усилия, он дотянулся до пульта и включил рацию. Рука казалась налитой свинцом... или ртутью.

– Алина, – позвал он, не особенно надеясь на ответ. Девушка могла не успеть отойти от шока... могла, вроде него, вырубить связь... да мало ли что. Могла потерять сознание. О худшем думать не хотелось.

Однако она отозвалась. Правда, очень слабым голосом, но и это было совсем неплохо. Главное – жива.

– Следующего раза я точно не выдержу, – сказала она. – Если уж выбирать вариант собственной смерти, то только не этот.

– Значит, нужно сделать так, чтобы следующего раза не было.

Алина тихонько фыркнула:

– Мудрец... Разве можно предугадать все? Этот дурацкий камень под колесом...

Фрэд представил себе, что если бы не скафандр, его спутница точно сплюнула с досады.

– Хорошо, что «сверхвизг» закончился без последствий, – сказал он, подводя итог неприятному происшествию. – Но повторять и впрямь не хочется. Пять минут на отдых, и двигаемся дальше. Мы и так на этом дурацком склоне потеряли слишком много времени.

Спуск, действительно, прошел гладко, как по нотам. Длинный и ровный песчаный язык вывел их прямиком на привычную, усеянную мелкими камнями поверхность ярданга. Коридор сузился настолько, что встречные зеркальные кляксы приходилось пропускать прямо под днищем, о чем еще недавно помыслить было попросту невозможно. Зато и внимания требовалось несоизмеримо больше. Дергать фортуну за хвост не хотелось ни тому, ни другому.

Снова долгий, навевающий уныние, путь по сузившемуся до крайних пределов коридору. Отблески фар в бегущих навстречу «мягких зеркалах» и пятна света на бесцветных, вспучивающихся клубами облаков равнодушных стенах.

«Ни одного даже самого слабого оттенка долгожданного зеленого цвета, – думал Фрэд. – Чертовы мембраны спрятались от нас, словно специально, и именно тогда, когда они нужнее всего. Еще несколько минут, и квадроциклы в самом деле придется бросить. А пешком нам далеко не уйти.»

Он опасался даже не близкой и весьма вероятной смерти, а того, что прекрасно задуманная операция «Возмездие» так и останется незавершенной. При этом почти наверняка пострадает весь Марс и его не слишком многочисленное население. Если не по причине ограбления беспринципными луноедами, то в результате совершенно безумного удара «Зенита». Колонисты могут не пережить катаклизмов планетарного масштаба.

«А тебе-то какое до этого дело? – неожиданно поинтересовался собственный внутренний голос. – К тому времени твоя душа давно будет пребывать где-то на небесах. Или в аду, это уж как повезет. На худой конец в чистилище... Либо возродится в теле какого-нибудь таракана, если верить Ордену очищающей реинкарнации. Так что расслабься, не стоит взваливать заботу о марсианских колонистах на свои хрупкие плечи.»

«Заткнись, – ответил ему Фрэд. – Колонисты – это да, важно. Возможно, важнее всего остального. Только, при всем моем уважении, я почему-то совершенно о них не думал, когда взялся за дело. Просто терпеть не могу наглой бесцеремонности, когда некто, абсолютно незнакомый, приходит незванным в твой собственный дом и начинает вести себя там по-хозяйски. От подобного хамства я просто зверею. А потому готов защищаться всеми доступными способами. И пусть коварные луноеды зарубят себе на носу – или что там у них? – мой дом – не только маленькая ржавая планета Марс, но и вся солнечная система.»

Внутренний голос промолчал. Видимо, нашел аргументы достаточно убедительными.

– Фрэд! – встревоженный голос Алины оторвал его от полемики с самим собой. – Что происходит?

Вернувшись в реальность, он вдруг обнаружил, что поверхность древнего ярданга сотрясает мелкая дрожь, усиливающаяся с каждой секундой. Поначалу она была совершенно незаметна, тем более на ходу, когда квадроцикл то и дело швыряло из стороны в сторону. Однако Алина, как человек в этом деле опытный, мгновенно оценила необычность ситуации и подняла тревогу.

Фрэд остановил машину посреди коридора и уставился на щебенку под колесами. Мелкие обломки то и дело подскакивали вверх, отчего казалось, будто каменистая равнина медленно закипает.

– Не знаю, – нахмурившись ответил он. – Возможно, очередной сюрприз наших обожаемых луноедов? Или какое-нибудь марсотрясение? Тобольский ни о чем подобном не упоминал.

– Какое к черту марсотрясение? В Амазонии? Не смеши меня. Не бывает здесь марсотрясений, или я не марсолог.

Сокрушительный удар последовал, едва Алина успела завершить фразу.

Каменистая равнина внезапно вырвалась из-под колес и провалилась куда-то вниз, так что на какое-то время квадроциклы зависли безо всякой опоры. А затем вдруг вернулась и ударила снизу с такой силой, что маленькие, оказавшиеся совершенно беззащитными машины подбросило вверх и закрутило с бешеной скоростью.

– Держись! – успел крикнуть Фрэд, прежде чем его вырвало из водительского кресла и понесло в темноту тоннеля. Вращающийся вокруг всех осей квадроцикл со всего маху врезался в клубящуюся облачную стену и исчез из виду. Фрэд увидел, как Алина выпала откуда-то сверху и плашмя рухнула на ходящую ходуном поверхность ярданга. Рядом с ней в туче песка и каменных обломков в подпрыгивающую марсианскую равнину вонзился сияющий огнями верный железный конь.

Разбитые вдребезги фары мгновенно угасли, и тесный туннель сразу же затопила тьма, лишь в очень малой степени разгоняемая наплечными фонарями скафандра. Фрэд мертвой хваткой вцепился в подвернувшийся под руку полузасыпанный песком огромный валун и думал лишь о том, как удержаться и не улететь вслед за канувшим в облака квадроциклом.

Невероятно, но убийственное марсотрясение продолжалось всего несколько секунд, показавшихся как минимум часами. Катаклизм завершился так же внезапно, как и начался. Несколько блаженных секунд Фрэд лежал неподвижно, приходя в себя после дьявольской встряски. Из всех чувств остались лишь апатия и полнейшее равнодушие к собственной судьбе.

Когда первый шок прошел, то обнаружилось, что счетчик радиации в нижней части шлема выдает совершенно запредельные значения, абсолютно несовместимые с жизнью. Фрэд тупо взирал на горящую ярко-красным огнем шкалу и не верил собственным глазам. В самых кошмарных снах невозможно было представить себе ситуацию, при которой взору откроется подобная картина. Если верить индикатору, то с чистой совестью можно было отсчитывать последние минуты не слишком-то долгой жизни.

«Алина! – вдруг вспомнил он. – Что с ней? Последнее, что я отчетливо рассмотрел – падающий с небес квадроцикл. Великое Внеземелье... не допусти...»

– Алина! – хриплым голосом позвал он.

Тишина. Только в наушниках какие-то далекие вздохи, таинственный шепот и вкрадчивые, на грани слышимости, неразборчивые слова. Фрэд решил не обращать внимания. Мало ли что почудится бедной больной голове.

С трудом оторвав затекшие руки от спасительного валуна, он поднялся и осмотрелся по сторонам. Увиденное повергло его в состояние ступора, смешанное с безмерным удивлением. Коридор, ограниченный туманными стенами и потолком больше не был ровным и плоским. В обе стороны он закручивался спиралью, так что всего через несколько десятков метров усеянная камнями поверхность ярданга оказывалась на месте клубящегося облаками потолка. И наоборот.

Фрэд никак не мог решить, что же он, в конце концов, наблюдает. Что-то из разряда визуальных эффектов, или же постигший их катаклизм и впрямь оказался способен завернуть часть темпор-объекта в трубочку? А может, на самом деле пространство здесь приняло форму раскрученной серпантинной ленты?

Проверить можно было только одним-единственным способом. Да и то не наверняка, ведь слабые человеческие чувства так легко обмануть...

Фрэд с трудом передвинул непослушные ноги и, пошатываясь и оскальзываясь на камнях, побрел назад по коридору.

«Странно, – думал он. – Мой квадроцикл благополучно улетел прямо в облака, а до сих пор никакой ответной реакции. Надо полагать, луноеды готовят на десерт нечто особенное. На любителя.»

Несмотря на то что коридор теперь принял спиральную форму, никаких неудобств при передвижении не возникало. Вектор гравитации неизменно оказывался направленным в сторону усеянной камнями поверхности ярданга, так что Фрэд очень скоро перестал обращать внимания на необычность ситуации. Тем не менее, испытал чувство безмерного удивления, когда в поле зрения неожиданно возник лежащий вверх колесами квадроцикл Алины. И все бы ничего, однако вид зависшей под совершенно невероятным углом машины наводил оторопь. Фрэд понимал, что эффект чисто визуальный, и тем не менее...

Обогнув несчастные искореженные обломки, в неверном свете наплечных фонарей он, наконец, разглядел фигуру в белом скафандре, неподвижно распластавшуюся среди камней у самой стены.

– Алина! – снова позвал Фрэд и снова безрезультатно.

Девушка лежала лицом вниз и не подавала признаков жизни. Фрэд облился холодным потом. Он подошел вплотную, опустился на колени и осторожно тронул ее за рукав. Алина вдруг слабо застонала, заворочалась и тяжело перевалилась на бок. Фрэд с облегчением выдохнул.

– Алина...

– Какого черта, – слабым голосом произнесла она. – Что за дурацкое представление? Твои луноеды над нами издеваются, да?

Фрэд помрачнел.

– Боюсь, это устроили не они, – сказал он. – Мы с тобой наверняка не сделали ничего предосудительного. Ничего такого, что могло бы спровоцировать столь бурную реакцию.

– А без повода, значит, никак?

– Никак. Уверен, что внутри темпор-объекта действует жесткое правило: причина – следствие. Сделал что-то не то – получи в зависимости от тяжести содеянного. Только так и никак иначе. Во всяком случае, Тобольский не наблюдал ничего противоречащего моему утверждению. Но мы-то с тобой никаких поводов не давали, ведь правда? Стало быть, луноеды здесь не при чем. Это не они.

Алина задумалась, а потом с сомнением произнесла:

– Я видела, как улетел в облака твой квадроцикл. А реакции до сих пор нет, хотя прошло уже минут двадцать. Отчего-то мне кажется, что твое правило действует здесь далеко не всегда.

– Не сомневаюсь, наказание за нарушенный порядок вот-вот последует, и, поверь, мало нам не покажется.

– Но если не луноеды, то кто?

– Скорее всего, «Иокогама». Боюсь, нашей пирамиды больше нет.

– Ты серьезно?

Лицо Алины исказила болезненная гримаса, и она, опираясь на руки Фрэда, с трудом села.

– Взгляни на счетчик радиации, – посоветовал Фрэд. – Дозу мы с тобой схватили такую, что на десятерых хватит. А вот уровень сейчас лишь на несколько процентов выше нормы. Что это значит? Только то, что где-то совсем рядом случился ядерный взрыв. Причем, скорее даже не ядерный, а аннигиляционный. Взрывной волны нет по причине практического отсутствия атмосферы, а вот излучение... Запредельный всплеск в момент подрыва, а затем резкий спад. Даже облака не сумели его как следует экранировать.

– Забавно, – задумчиво произнесла Алина. – Смерть от лучевой болезни почему-то не входила в мои планы. Если уж умирать, то спасителем человечества, а тут...

Фрэд промолчал. Ему вдруг пришла в голову мысль, что экзоты, вполне возможно, гораздо менее чувствительны к радиации. А значит, шанс исполнить задуманное может оказаться совсем даже не нулевым. Однако говорить об этом Алине он не стал, дабы лишний раз не обнадеживать. Правда, «обнадеживать» – не то слово. Как можно обнадежить человека, шансов на выживание у которого попросту нет? И неважно, что это будет – радиация, козни луноедов или элементарная нехватка кислорода. Результат так или иначе предопределен.

– Все равно не верю, – упрямо заявила она. – На борту танкера твоя команда. Это даже не Орден, от которого, чисто теоретически, можно было бы ожидать любой подлости, если, конечно, верить вам с Итаном... Вспомни. Ведь это те, с кем ты пил утренний кофе, вечерами травил байки о самых невероятных событиях Внеземелья, играл в шахматы, в конце-то концов. Что могло заставить их стрелять по одному из своих друзей? Они же просто обязаны были знать, что ты находишься в пирамиде!

Фрэд криво усмехнулся.

– Понимаешь, никто из них больше не видит во мне человека. Бывший пилот грузового лихтера для всех уже умер. И потом... я никогда не считал их друзьями. Впрочем, как и они. Так, член команды, не более. А теперь вообще монстр в человеческом обличье, уничтожить которого – вполне себе благое дело. По крайней мере, с их точки зрения.

Алина поморщилась. Осталось непонятным, по какой именно причине. То ли от боли, то ли в ответ на наполненные горечью слова командира.

– Что же ты за человек такой, Фрэд Ньюман? – сказала она. – Даже друзей нажить не сумел.

– Отчего же? – обиделся Фрэд. – Много ты знаешь. Итан мой друг. И ты, надеюсь, тоже.

– Вот тут ты ошибаешься. Я тебе вовсе не друг.

– А кто?

– Для начала коллега, а там посмотрим. А вообще-то, сейчас я просто числюсь в твоей команде. Рядовой, так сказать, необученный. Так что давай, приказывай...

Фрэд нахмурился. Он даже не предполагал, что слова спутницы заденут его до такой степени. Друзья... Их и в самом деле не так уж много. Приятели, коллеги – это да, это пожалуйста. Но вот те, кого он с полным правом мог бы назвать другом... возможно, и нет таких вовсе.

Алина пошевелилась, попыталась встать, но опустилась обратно, непроизвольно вскрикнув от боли.

– Ты как, цела? – с тревогой спросил Фрэд.

– Вроде бы... – ответ прозвучал немного неуверенно. – Вот только правая лодыжка... о-ох! Что за день сегодня такой!

– Что лодыжка?

– Думаю, ничего особенного, просто подвернула при падении. Болит, зараза...

– Но идти-то сможешь?

– Попробую.

Однако продолжить путь так и не получилось.

В голове внезапно помутилось, и Фрэд с изумлением обнаружил, как перед глазами медленно и неторопливо возникла и налилась всевозможными оттенками какая-то ядовито-желтая муть, изредка прорезаемая яркими зелеными всполохами. Реальность провалилась куда-то в тартарары, полностью заместившись абсолютно бредовым видением. Он успел лишь расслышать недоуменный возглас спутницы, которая, судя по всему, наблюдала ту же картину. А потом звуки исчезли, и наступила плотная, непробиваемая тишина. Словно в уши напихали как минимум килограмм ваты.

– Алина, держись! – крикнул он, не зная, воспринимает она его слова или нет.

После чего начался подлинный кошмар. Сознание испуганно отделилось от тела и вознеслось в небеса, наблюдая за происходящим словно со стороны.

Скафандр неожиданно взорвался изнутри, полностью развернувшись рваными краями наружу. После чего пришел черед грудной клетки. Фрэд не ощущал особенной боли, однако его воспарившее ментальное «я» бесстрастно зафиксировало, как несчастное хрупкое тело буквально вывернулось наизнанку, представив на обозрение голый скелет, зависший в пространстве отдельно от мышц и внутренностей. Кости неуловимым образом мгновенно перегруппировались, и Фрэд сразу же понял, что наблюдает зеркальное отражение собственного костяка. Жуткое видение продержалось всего лишь несколько секунд, после чего пришел черед новых ужасных трансформаций.

Разложенная на составные части материальная оболочка скручивалась, сжималась и растягивалась самым невероятным образом. Ее мяли, раскатывали в тонкий блин и безжалостно рвали на части. В один крайне неприятный момент возникло отвратительное ощущение, будто несчастное изломанное тело вдруг вытянулось тончайшей сверкающей лентой на невообразимо огромное расстояние, измеряемое даже не километрами, а астрономическими единицами. Возможно, парсеками. При этом остатки чувств неопровержимо свидетельствовали, что один конец ленты покоится на поверхности древнего ярданга, а другой упирается в ледяную поверхность неведомого небесного тела, в небе которого сияет странное эллипсоидного вида солнце. Сознание не успевало фиксировать происходящее, его почти полностью затопил слепой ужас и ежесекундное ожидание неизбежного конца. А потом беззвучный взрыв и разлетающиеся во все стороны осколки, больше напоминающие тяжелые ртутные капли. Сознание не выдержало и погрузилось во тьму.

По ту сторону миража

Очнулся он оттого, что кто-то безжалостно тряс его за плечо.

Возвращаться из небытия отчего-то очень не хотелось. По телу разливалась сладкая истома.

Фрэд поморщился, когда вдруг осознал, что уже некоторое время слышит в наушниках чей-то настойчивый голос, зовущий его по имени.

«Никакого тебе покоя,» – с неудовольствием подумал он и открыл глаза.

Только теперь обнаружилось, что лежит он, оказывается, на спине на чем-то твердом и крайне неудобном, а над ним расплывается и двоится смутно знакомое встревоженное лицо. Женское. Красивое.

«Где-то я его уже видел, – вяло подумал он. – Причем, совсем недавно. Странно, но совершенно не помню, где и при каких обстоятельствах.»

Он снова закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Его второе «я», до того момента безмятежно витавшее далеко в облаках, все же решило вернуться и, немного поколебавшись, услужливо напомнило: «Алина.»

«Точно! – вдруг вспомнил он. – Ее зовут Алина, как я мог позабыть. Удивительные фокусы иногда вытворяет человеческая память, и это тем более невероятно, что таких ярких девушек не забывают. Наш несравненный марсолог и на редкость ехидная личность. Жива, значит...»

Фрэд зашевелился и осторожно поднялся сначала на колени, а потом встал в полный рост. Алина осторожно поддерживала его под руки, хотя он прекрасно обошелся бы и без посторонней помощи. Ожидаемого упадка сил не было и в помине. Наоборот, он чувствовал себя так, словно целые сутки проспал в удобной мягкой постели.

– Ну наконец-то! – не скрывая облегчения, произнес голос в наушниках. – А то я уже начала волноваться. С тобой все в порядке?

– Абсолютно, – ответил Фрэд, озираясь по сторонам. – Вот это была встряска, отдаю должное буйной фантазии хозяев здешних мест. Что скажешь? Как тебе долгожданная реакция наших обожаемых луноедов на проглоченный квадроцикл? Понравилась? Говорил же, за ними не пропадет, с этим у них оч-чень строго.

– Предпочла бы что-нибудь менее экстравагантное. А вообще-то, ничего, бодрит. Даже нога, кажется, совсем прошла. Но повторять, разумеется, желания никакого.

– Это точно, – подтвердил Фрэд. – Насколько известно, метаморфозы, которые мы с тобой только что претерпели, в научных кругах называются совершенно ненаучным словом «выверт». А что, по-моему, похоже. Вывернуло, можно сказать, от души.

– А для чего мне это знать? – хмыкнула Алина. – Я вовсе не собираюсь переживать снова ни сумасшедшие выверты, ни дурацкие сверхвизги, ни еще какую-нибудь очередную сверхпакость. Хватит уже, напробовалась.

– От нашего желания тут мало что зависит, – ухмыльнулся Фрэд. – Но в целом ты права: здешних хозяев лучше не раздражать по пустякам. Себе дороже.

Он немного помолчал, взглядываясь во тьму закрученного спиралью коридора, а потом сказал:

– Пора идти дальше. Времени практически нет. Видишь, стены сдвинулись еще ближе?

И в самом деле, «лисья нора» сузилась настолько, что продвигаться вперед стало возможно исключительно своим ходом. В этом смысле потеря квадроциклов не представлялась критичной. Все равно толку от них никакого.

– Тебе не кажется, – заявила вдруг Алина, напряженно всматриваясь в темноту, – что никаких мембран мы там не найдем? Думаю, наш поход уже закончился прямо здесь и сейчас. С самого начала он был сплошной авантюрой.

– Возможно... Но посмотреть-то мы должны! Чтобы не жалеть потом об упущенных возможностях.

– Судя по всему, жалеть нам осталось недолго, – грустно хмыкнула Алина, узнав собственные слова, сказанные совсем недавно в аналогичных обстоятельствах. – Что ж, если настаиваешь, то идем, Фрэд Ньюман, спаситель человечества. Возможно, тебе действительно повезет.

Они обогнули неопрятную груду смятого железа, в которую превратился бывший боевой конь Алины, и углубились во тьму закручивающегося спиралью коридора. Шли молча. Отблески наплечных фонарей вовсю играли на облачных стенах, придвинувшихся настолько близко, что, казалось, вот-вот упадут прямо на плечи и погребут в своей толще упрямых настырных пришельцев. Приходилось быть очень внимательным, чтобы не зацепить ни один из вспучивающихся буграми туманных пузырей. А в дополнение – зеркальные кляксы под ногами...

Алина все сильнее прихрамывала на правую ногу, однако не жаловалась, продолжая идти за командиром с самым решительным видом. Фрэд несколько раз с тревогой оглянулся, потом остановился и взял девушку под руку. Она не возражала. Видимо, утверждение, что нога прошла окончательно, было не совсем верным.

– Похоже, наш поход бесславно окончен, – снова заявила она. – Я словно чувствовала, что облачная пасть сожрет нас и не подавится. Нужно было остаться на буровой.

– И попасть под удар арабайнеров?

– Возможно, так было бы лучше. Предпочитаю мгновенную смерть долгому, мучительному и весьма болезненному процессу.

Фрэд слушал молча, потому что по сути своенравная девица была абсолютно права.

– Не торопись нас хоронить, – наконец, произнес он. – Пока мы живы, всегда есть надежда.

– Надежда на что? Что нас не раздавят сомкнувшиеся облачные глыбы? Или что сумеем протянуть еще пару коротких часов? Даже не смешно... Какие у нас варианты? Медленная смерть от удушья или лучевого поражения,что выглядит ничуть не лучше гибели от очередного каприза проклятых луноедов. А во многом даже хуже. А вообще-то, если выбирать, то предпочитаю арабайнеры. Один выстрел, и никаких мучений. Я почти жалею о решении сопровождать тебя, Фрэд Ньюман, незадачливый борец с галактической преступностью.

Возразить по большому счету было нечего. Он и сам начинал осознавать справедливость высказанных упреков. Придуманная на ходу операция «Возмездие» начинала представляться чистым ребячеством, абсолютно бессмысленным и бесполезным. Чем-то сродни лихой кавалерийской атаке на вооруженный до зубов гигантский авианосец, один из тех, что были в ходу пару веков назад. Или на современный космический рейдер, прекрасно защищенный разнообразными силовыми полями и, конечно же, незабвенными арабайнерами. Правильно она сказала, авантюра...

– Сделанного не вернешь, – хмуро сказал он. – И возвращаться нам некуда. Остается только вперед.

Алина вдруг остановилась.

– Боюсь, вперед у нас тоже не очень-то получится, – напряженным голосом произнесла она.

– Нога? – догадался Фрэд.

Девушка молча кивнула.

– Давай немного отдохнем, – предложил он. – Похоже, торопиться нам, действительно, некуда. Тобольскому на Япете, скорее всего, просто повезло, а вот нам – нет. Я начинаю думать, что мембраны здесь попросту не существуют.

Алина выпустила его руку и осторожно, всячески оберегая поврежденную лодыжку, села прямо на камни. А потом даже легла, уставившись равнодушным взглядом в клубящийся туманный потолок. Фрэд немного поколебался и присел рядом. Состояние напарницы, как физическое, так и душевное, окончательно перестало ему нравиться. Не хотелось думать, что вот этот спирально закручивающийся темный коридор и в самом деле станет для них могилой.

– Выключи свет, – внезапно попросила Алина, решительно погасив собственные наплечные фонари. – Ну же, быстрее!

Фрэд, ничего не понимая, подчинился. Непроглядная тьма мгновенно навалилась со всех сторон.

– Вот она, твоя мембрана, – сказала девушка. – Теперь видишь?

В паре десятков шагов в глубине темного коридора прямо над головой мерцало ровное, абсолютно круглое тускло-зеленое пятно.

Фрэд не поверил собственным глазам. Он снова включил освещение на скафандре, и пятно немедленно исчезло, полностью растворившись в ярком электрическом свете.

– Черт! – с чувством произнес он. – Страшно подумать, сколько мембран мы пропустили по пути сюда!

– Это уже не существенно, – отозвалась Алина. – Вот он, твой шанс, везучий ты сукин сын! Не упусти.

Долгожданная находка словно наполнила тела жизненной энергией, подняв боевой дух на невиданную высоту. Безумный поход вновь обрел цель и смысл. Алина решительно поднялась и, поддерживаемая под локоть сильной мужской рукой, упрямо зашагала вперед. Невозможно было представить, скольких усилий ей это стоило. Пройдя дистанцию в несколько десятков шагов, девушка остановилась и, развернувшись лицом к белесой облачной стене, уверенно заявила:

– Здесь.

Фрэд с трудом заставил себя поверить ее словам. На его взгляд вязкая туманная преграда абсолютно ничем не выделялась на окружающем фоне. Если бы не убежденность спутницы в своей правоте, он почти наверняка прошел бы мимо.

Переглянувшись, они одновременно погасили огни на скафандрах. Тьма вокруг вначале казалась абсолютной, но постепенно на туманно-облачной поверхности разгорелось и налилось зеленоватым светом огромное круглое пятно. Алина не ошиблась.

– Идем, – просто сказал Фрэд, взял девушку за руку и шагнул вперед, прямо в стену.

Наполненная мертвенным светом среда оказывала нешуточное сопротивление, но все же, хоть и с трудом, поддавалась натиску самозванных десантников. Ощущения возникли такие, словно они и впрямь продирались сквозь липкий и вязкий кисель, да еще на километровой глубине. Абсолютно никаких ориентиров вокруг, только мерцающая зеленым уходящая куда-то в глубь объекта круглая в сечении труба. К тому же наполненная исключительно плотным прозрачным желе.

«Это даже не кисель, а студень какой-то,» – думал Фрэд, одной рукой загребая невидимую тугую массу, а другой мертвой хваткой вцепившись в рукав Алины и время от времени подтягивая ее к себе.

Девушка продвигалась следом, не говоря ни слова, и только тяжелое дыхание в наушниках выдавало то невероятное напряжение, с которым она преодолевала упорно сопротивлявшуюся вязкую преграду. Фрэд был благодарен ей за молчание. Вести разговоры в подобных условиях казалось свыше его сил.

Один раз он попробовал остановиться, чтобы перевести дух, однако сразу же почувствовал, как окружающая среда мягко, но настойчиво начала выталкивать их обратно.

«Вот, значит, как, – подумал он, обращаясь к таинственным хозяевам объекта. – Получается, отдых на пути в неизвестность условиями не предусмотрен. Ладно, принимается. Вы еще не знаете, с кем связались, так просто от меня не отделаетесь. Я заставлю вас навсегда запомнить, кто такой Фрэд Ньюман, пилот грузового лихтера и бывший мукбоповец. А теперь еще и десантник.»

И он упрямо продолжил продираться вперед, увлекая за собой необычно молчаливую Алину.

Через несколько шагов окружающее замогильное свечение начало угасать, зато прямо в лицо высыпал целый рой показавшихся воистину ослепительными зеленых искр.

– Не бойся! – задыхаясь от напряжения, произнес Фрэд. – Всего лишь безобидный фейерверк в нашу честь. Луноеды приветствуют тебя, отважный марсолог Алина Фокина.

Девушка явно не намеревалась поддерживать разговор, тем более в шутливом тоне.

– Я примерно так и поняла, – хмуро сообщила она. – Если честно, мне уже все равно. Устала бояться.

– Это правильно. Пусть они нас боятся, – бодро заявил Фрэд, хотя настроение спутницы ему совсем не понравилось.

«Скорее бы выбраться из этой трясины, – подумал он. – А там, глядишь, дела пойдут веселее.»

Впрочем, осознание того, что операция «Возмездие» – билет в один конец без права на возвращение, никак не способствовало поддержанию настроения на должной высоте. Фрэд попросту предпочитал не думать о том неприятном моменте, когда поход так или иначе придет к своему завершению. А вот Алина, судя по всему, задумывалась, и чем дальше, тем чаще.

Зеленые искры сменились голубыми, затем синими, фиолетовыми, после чего навстречу полетели целые световые полотнища ярко-красного и желтого цвета. Фрэд ломился сквозь световую феерию словно танк, он почти полностью потерял чувство времени и изо всех сил старался хотя бы не сбиться с верного направления.

«Еще один шаг... и еще... Сколько их, интересно, осталось? К сожалению, темпор-объект нам попался до невозможности огромный, а значит, толщина мембраны может оказаться какой угодно. Вплоть до нескольких километров... или десятков километров... Это было бы слишком грустно. Столько нам не пройти.»

Мрачные ожидания, к счастью, не оправдались. В какой-то воистину прекрасный миг прямо по курсу отчетливо обозначилось светлеющее с каждым шагом полупрозрачное пятно, а вытянутая вперед рука вдруг зачерпнула пустоту, а не очередную пригоршню вязкого тяжелого непонятно чего. Фрэд сразу же понял, что утомительный путь подошел к концу.

Окруженные сияющими алыми, желтыми и оранжевыми световыми лоскутами фигуры с усилием продавили внутреннюю границу мембраны и вывалились наружу, в обширное свободное от липкой мерзости пространство. Если бы кто-то мог наблюдать впечатляющую картину со стороны, то определенно решил бы, что за вышедшими прямо из стены десантниками тянется пылающий шлейф из самого настоящего огня. Светящийся ореол вокруг скафандров быстро угас, однако полной тьмы так и не наступило. Оказалось, что гигантскую полость наполняет ровный, местами довольно яркий зеленый свет, льющийся словно бы ниоткуда. Во всяком случае, определить конкретный источник почему-то никак не удавалось.

– Смотри, – сказал Фрэд, озирая пейзаж широко раскрытыми глазами. – Такого еще никто не видел.

– Прекрасно, – отозвалась Алина слегка задыхающимся голосом. – Похоже, мы с тобой угодили прямиком в преисподнюю.

Фрэд совершенно не представлял, как должна выглядеть преисподняя, однако вынужден был согласиться, что ассоциация с загробным миром напрашивалась сама собой.

Перед ними лежала огромная, как минимум в несколько километров в диаметре, абсолютно круглая каверна, словно куполом накрытая хорошо знакомыми плотными облаками. Местами широкие туманные языки сползали со стен и вытягивались поперек каменистой равнины, мешая рассмотреть ее во всех подробностях. Насколько можно судить, направление у всех было одно, а именно – к геометрическому центру полости. А там... Подсвеченный зловещим мертвенным сиянием возвышался самый настоящий замок, сложенный из гигантских необработанных каменных глыб. Центральная вершина, окруженная множеством острых пиков поменьше, уходила прямо в облака и полностью терялась из виду. Несмотря на то что камни были пригнаны друг к другу кое-как, строение определенно имело искусственное происхождение. Ничего подобного в ландшафте Восточной Амазонии в жизни не наблюдалось. При пристальном рассмотрении ассоциация с замком полностью пропадала, зато немедленно возникала другая – с обиталищем злобного и жестокого демона.

– Резиденция местного Люцифера, – прокомментировала Алина. – Своего рода Тангородрим.

– Танго... что? – не понял Фрэд.

– Не бери в голову. Таких книг ты наверняка не читал.

В ее голосе явно прозвучала насмешка. Мол, нельзя же быть таким дремучим...

Фрэд не стал уточнять.

«Подумаешь. Ну не читал, и что теперь? Мало ли кто чего не читал. Быть экспертом во всем попросту невозможно. Кто-то ничего не слышал про какой-то там... э-э... тьфу ты! А кто-то не имеет ни малейшего представления о работах того же Марта Фролова. Ну и что?»

– Видеотекторы включены? – хмуро спросил он. – Жаль, если подобная красота останется незапечатленной.

– Само собой. Первое, что я сделала, как только мы сунулись в эту дурацкую облачную кашу. Вот только не пойму, зачем. Все равно никто не увидит.

– Как сказать. Судьба иногда любит на удивление неожиданные повороты. Я не берусь предсказать, что может получиться из нашего с тобой безумного предприятия.

– А что говорит хваленая интуиция?

– Молчит.

Девушка только хмыкнула в ответ. Она-то наверняка знала, чем закончится операция «Возмездие».

Фрэд тоже умолк, разглядывая мрачные черные скалы. Повисла долгая и томительная пауза.

– Как по-твоему? – вдруг спросила Алина. – Вот это и есть сердцевина темпор-объекта? А где же тогда луноеды?

– Черт его знает... Согласно картинке Итана, расстояние до центральной области составляет не менее нескольких сотен километров. Почему-то не верится, что мы сумели преодолеть их пешком. Так что, скорее всего, никакой это не центр. И луноедов, как ты верно заметила, поблизости нет.

– А как же твои слова насчет фокусов с пространством и временем? Не может так случиться, что мы преодолели огромное расстояние за считанные мгновения?

– Может, – с сомнением ответил Фрэд. – Однако, интуиция подсказывает, что это не так.

– Ах, знаменитая интуиция... Проснулась, значит. Ну тогда ладно. И что же она велит предпринять дальше, командир?

«Если бы я знал. Следует признать, что надежда повстречать коварных похитителей чужого имущества во внутренних областях темпор-объекта всегда была немаленькой. А тут – никого... сплошное разочарование. Остается одно – искать дальше.»

– Для начала попробуем добраться до Замка Люцифера, а там посмотрим. Ты как? Сумеешь дойти?

– Сумею. Если не будешь гнать вперед как сумасшедший.

– Я-то не буду. Вот только воздуха у нас осталось совсем ничего.

Напоминать об этом явно не следовало.

Алина вдруг резко отвернулась, так что Фрэд перестал видеть ее лицо, а потом с тоской в голосе произнесла:

– Господи... Всей жизни у нас на полтора часа, а мы тратим ее самым бездарным образом из всех возможных. На поиск тех, кого, скорее всего, и нет вовсе. Ненавижу...

Непонятно, кого именно она имела в виду. Скорее всего, всех вместе.

– Но не стоять же здесь, – растерянно сказал Фрэд.

– Ты как всегда прав. Идем!

Алина отстранилась и, обогнув замершего командира, решительно двинулась в сторону гигантского строения. Она шла, слегка прихрамывая на правую ногу, и ни разу не обернулась. Фрэд догнал ее и пошел рядом.

«Странное дело, – думал он. – Со вчерашнего вечера постоянно чувствую себя виноватым. Причем, так и не могу понять, в чем именно. Судя по всему, во всем. В том, что луноеды куда-то попрятались, что темпор-объект по размеру оказался куда больше, чем хотелось бы... Даже в том, что полностью оправдались прогнозы насчет гнилой сущности Ордена... И уж, конечно, в том, чему стал свидетелем прошлой ночью. На редкость отвратное состояние.»

Украдкой разглядывая лицо спутницы сквозь керамлитовое остекление шлема, Фрэд обратил внимание на сдвинутые брови и плотно прижатые друг к другу прекрасные, созданные для поцелуев губы.

«А ведь она держится исключительно на упрямстве, – с тревогой подумал он. – С лодыжкой, видимо, ситуация не так однозначна, как она хочет показать. Вот же, черт! Далеко мы наверняка не уйдем.»

Словно в подтверждение, Алина вдруг споткнулась и едва не упала. Фрэд в последний момент успел подхватить девушку под локоть, но она резко вырвала руку и, не оборачиваясь, молча зашагала дальше.

«Интересно, больную ногу она тоже записала на мой счет? А что, очень даже возможно. Если уж виноват, так до конца.»

Он вдруг обратил внимание на то, что некоторое время слышит в наушниках некий неясный шум, в котором иногда проскакивало нечто смутно знакомое. Вроде отдельных слов и даже целых фраз. Вот только уловить смысл отчего-то никак не получалось.

– Алина, подожди, – позвал он.

Девушка никак не реагировала. Она упрямо продолжала движение, не обращая внимания на слова командира.

– Да стой же ты, наконец! – рявкнул Фрэд, и она остановилась. Слегка покачиваясь и глядя исключительно вперед.

Когда Фрэд подошел, она даже не обернулась.

– Так нельзя, – сказал он, осторожно заглянув в огромные, наполненные мукой глаза. – Кому и что ты хочешь доказать? Мне? Луноедам? Так я и без того знаю, насколько ты сильная женщина, и в дополнительных подтверждениях не нуждаюсь. А луноедам вообще на все наплевать, им твои доказательства ни к чему. Ну же, успокойся, прошу...

У Алины вдруг задрожали губы. Прильнув к плечу Фрэда и вцепившись перчаткой в рукав его скафандра, она тихо сказала:

– Я не хочу умирать, понимаешь? Мне так страшно...

«Мне тоже страшно, – подумал Фрэд. – И умирать я хочу не больше твоего. Вот только выбора нам отчего-то никто не захотел оставить. Ни бесконечно чуждые человеческой природе луноеды, ни на редкость жестокие в своей рациональности соплеменники.»

– Идем, – тихо сказал он. – Мы еще не прошли отмеренный нам путь до конца.

Алина всхлипнула и сказала:

– А где он, этот конец? И главное – когда?

– Дойдем – узнаем.

В наушниках неожиданно вновь зазвучали таинственные голоса. Причем, куда громче, чем несколько минут назад.

– Ты слышишь? – встревоженно спросил Фрэд. – Или мне кажется...

– Слышу. Только ничего не могу разобрать.

– Я тоже. Вообще-то, в отчете встречалось упоминание о похожем феномене. «Радиоэхо», если мне не изменяет память. Как думаешь, похоже?

Ответить девушка не успела. Таинственный голос вдруг зазвучал громко и совершенно отчетливо:

– Эхо-эхо-эхо... хо-хо-хо-хо... похоже-е-е-е... замок-замок-замок... дрим-м-м-м...

– Вот и ответ, – сказала Алина.

– Ответ-ответ-ответ... – прокомментировало эхо.

– Это не опасно?

– Насколько я понимаю, нет, – Фрэд вертел головой из стороны в сторону в попытке высмотреть причину внезапной активизации очередного феномена. – На Япете «радиоэхо» возникло в присутствии эйвов... или я ошибаюсь? Да нет, точно! Так что готовься. Очень даже возможно, что в ближайшее время тебе все-таки удастся заглянуть им в глаза.

Алина передернула плечами, а ее голос в наушниках прозвучал с полнейшим равнодушием ко всему на свете:

– Уже не уверена, что мне этого хочется.

– Уверена-уверена-уверена... на-на-а-а-а... – сообщило «радиоэхо».

– Кажется, эйвы с тобой не согласны, – возразил Фрэд. – Похоже, они лучше знают, чего же ты хочешь на самом деле.

Девушка подняла глаза и молча уставилась в лицо командира. Комментировать не имеющие никакого значения слова она явно не собиралась. Тем более, произнесенные неизвестно кем. Фрэд потупил взгляд, не выдержав немого упрека.

«Похоже, мои неуклюжие попытки хоть как-то расшевелить Алину лишь усугубляют ситуацию, – подумал он. – Но полностью отстраниться и наблюдать со стороны, как она методично загоняет себя в депрессию, я тоже не могу. Вот же дилемма, черт бы ее побрал!»

Голос Алины внезапно произнес с совершенно другими интонациями:

– Иди ко мне. Ну же, чего ты ждешь?

Фрэд оторопело взглянул на спутницу. Он мог бы поклясться, что девушка ни разу не разомкнула плотно сжатых в тонкую ниточку губ.

Долгая пауза тянулась и тянулась, и, казалось, не будет ей ни конца, ни края. Оба боялись неловким словом нарушить наступившую тишину, со страхом ожидая продолжения. Бессовестное эхо вполне было способно озвучить никому не нужные подробности вечернего инцидента.

– Это не я, – наконец, сказала Алина, глядя на командира расширившимися от изумления глазами.

– Нея-нея-нея... – подтвердило эхо.

– Фу ты, черт! – выдохнул Фрэд. – Так можно и с ума сойти. Давай-ка отсюда выбираться, пока мы окончательно не потеряли рассудок.

– Давай-давай-давай... – согласилось эхо.

Фрэд подхватил девушку под руку и со всей возможной скоростью потащил ее прочь из заколдованного места в сторону черневшего посреди круглой поляны Замка Люцифера. Алина прихрамывала, однако стойко переносила боль и очевидные неудобства пути по усеянной мелкими камнями поверхности. Избавиться от назойливого инопланетного пересмешника она желала не менее своего командира.

Эхо несколько минут разочарованно бормотало им вслед нечто все менее разборчивое, а потом, так и не найдя новой пищи для поддержания увлекательной беседы, окончательно умолкло. Произнеся напоследок что-то вроде «дойдем – узнаем». В этом трудно было с ним не согласиться.

Поспешность едва не сыграла с уставшими до смерти десантниками довольно-таки злую шутку.

Обогнув очередной облачный язык, сползший с дальней туманной стены и длинным извилистым щупальцем протянувшийся в сторону замка, Фрэд едва не вляпался в целое озерцо зеркальной субстанции. Натренированная мукбоповскими полигонами реакция позволила ему резко затормозить, в последний момент удержав механически передвигавшую ноги Алину. Девушка замерла на самом краю наполненной ртутью обширной выемки на ровной поверхности ярданга, явно не понимая, что делать и куда двигаться дальше. Боль в поврежденной ноге и усталость окончательно взяли свое.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что никакое это не озерцо. Путь преградил целый ручей, бравший начало где-то за пределами облачной стены и устремлявшийся прямиком к таинственному строению луноедов.

Фрэд прикинул ширину потока и решил, что переправиться на ту сторону будет весьма проблематично. Тем более для Алины с ее ногой.

«В конце-то концов, – подумал он, – нет никакой разницы, куда идти дальше. Зеркальная река перекрыла прямой путь... ну что ж, пойдем по берегу. А там, глядишь, и переправа найдется.»

Он взглянул на спутницу, нахмурился и сказал:

– Предлагаю отдых, не менее пятнадцати минут. Иначе до Замка мы точно не доберемся.

Алина словно очнулась от транса и тихо, но довольно-таки твердо произнесла:

– Нет. Идем дальше. Если я сейчас сяду, то больше не встану. И воздуха у нас в обрез. Впрочем, можешь оставить меня здесь. Все равно конец предопределен, и совершенно неважно, где именно это произойдет.

– О чем ты говоришь! – возмутился Фрэд. – Даже думать не смей! Мы вместе начали этот путь и завершим его тоже вместе. Но не здесь и не сейчас.

– А где? Там? Или там? – Алина махнула рукой сначала в сторону черных скал, а потом куда-то вбок, где кроме клубящихся облаков вообще ничего примечательного не наблюдалось. – А может, не стоит ждать неизбежного? Камень на шею и в реку?

Она ткнула пальцем под ноги, где всеми оттенками зеленого переливался плотный ртутный поток.

– Послушай, – терпеливо произнес Фрэд. – В МУКБОПе на многочисленных полигонах нас обучали никогда не сдаваться, даже в самых отчаянных ситуациях. Всегда может произойти нечто такое, чего невозможно ни предсказать, ни предусмотреть. И эта простая истина настолько глубоко въелась у нас в плоть и кровь, что иначе я просто не умею. Помнишь, притчу о лягушке, попавшей в кувшин с молоком? Так вот, я намерен барахтаться до последнего.

Алина слушала слова командира с мрачным видом, однако не перебивала. Похоже, не возражала против того, чтобы ее успокоили и переубедили.

– Цель похода против межзвездных грабителей пока еще не достигнута, – продолжал Фрэд. – Но, с другой стороны, в нашем распоряжении есть хоть и не слишком большой, но вполне достаточный отрезок времени для его успешного завершения. И даже если ничего не выйдет... Обещаю, когда наступит самый последний момент, я первый подниму забрало шлема. А до той поры предлагаю задвинуть переживания куда подальше и сосредоточиться на... – он махнул рукой в сторону черневшего Замка Люцифера, – на движении вперед. Что скажешь?

Алина долго молчала, однако по внешнему виду было заметно, что слова командира все же возымели определенное действие.

– Согласна, – наконец, произнесла она. – Больше не буду надоедать тебе нытьем.

Фрэд вздохнул с облегчением.

– Договорились. Тогда что – в путь? Или все-таки отдых?

– Пошли. Пока я не передумала.

Спотыкаясь на каждом шагу и еле передвигая ноги от усталости они продолжили безнадежный, представлявшийся бесконечным поход.

Долгая дорога завершилась у самого подножия черных скал. Зеркальный ручей здесь раздваивался, обтекая обиталище неведомых демонов с обеих сторон и вызывая ассоциации с наполненным водой рвом вокруг обычного средневекового замка где-нибудь на юге Франции...

– Кажется, пришли, – задыхаясь произнес Фрэд. Он изо всех сил пытался и никак не мог сфокусировать взгляд на безрадостной картине окруженных ртутной субстанцией каменных пиков. – Дальше некуда, только вокруг.

Ему было окончательно ясно, что нового пути Алина точно не выдержит. Девушка и так держалась из последних сил, не жалуясь и не доставая напрасными упреками. Как и обещала.

– Луноедов здесь точно нет, – вдруг сказала она, озираясь по сторонам. – Зря мы сюда пришли.

«Похоже, на сей раз ты абсолютно права, – подумал Фрэд. – И все же: куда они так удачно попрятались? Не может быть, чтобы все до единого эйвы сосредоточились исключительно в сердцевине темпор-объекта. Или может?.. Тогда нам точно до них не добраться. Сотни километров по каменистой пустыне... Абсолютно нереально, даже без учета больной алининой ноги. Что делать, что делать?.. Ума не приложу.»

Он рассеянным взглядом обводил берега ртутной реки и не находил ответа.

Повсюду, тут и там, валялись огромные черные глыбы, судя по всему не пригодившиеся при строительстве исполинского сооружения и брошенные за ненадобностью. Часть из них наполовину утонула в буром марсианском песке, зато другие выглядели как новенькие. Хоть сейчас бери и используй.

– Странные камни, – задумчиво произнесла Алина. – Даже не могу сходу определить, что же это такое. Ни на что не похоже. Во всяком случае, ни на одну из известных мне марсианских пород. С уверенностью скажу только одно: ни в Амазонии, ни в Аркадии ничего подобного нет. И на равнине Элизиум тоже.

Фрэд взглянул на спутницу с нескрываемым уважением. Вот что значит настоящий марсолог! Всегда приятно иметь дело со знающим специалистом. Отставному мукбоповцу никогда не пришли бы в голову подобные соображения просто потому, что ареология – она же марсология – наука, бесконечно далекая от его интересов. А вот подлинный марсолог – он... э-э... в любых обстоятельствах прежде всего марсолог.

– Как думаешь, для чего они возвели здесь загадочную гигантскую башню?

Вопрос, что называется, витал в воздухе. Фрэд пожал плечами.

– Кто может знать? – ответил он. – Пути луноедов неисповедимы. Могу сказать с уверенностью, что на Япете ничего похожего не наблюдалось. Правда, есть у меня одно соображение. Только что придумал, по пути сюда... Практически наверняка подобная конструкция не является средством для перемещения на межзвездные расстояния огромных масс вещества. Не скажу про Оберон, но на Япете эйвы прекрасно обошлись и без ненужного строительства. А значит, истинной целью луноедов на Марсе может быть что-то в корне отличное от вульгарного ограбления. Например, обустройство постоянной резиденции в солнечной системе.

Алина в удивлении задрала бровь. Девушка настолько свыклась с идеей самого обычного грабежа, что с трудом представляла себе какой-либо иной вариант.

– Предположим, мы имеем дело всего лишь с передовым десантом, занятым исключительно строительством новой базы, – продолжал Фрэд. – И только по окончании работ сюда заявятся основные переселенцы. Скажешь, бред? Возможно, спорить не буду. Но с другой стороны, почему бы нет? Гипотеза ничем не хуже прочих. Впрочем, не бери в голову, все это сплошные домыслы. Игры разума, не более того. А реальность может оказаться еще удивительней.

– Куда уж удивительней, – буркнула Алина. – Зато теперь становится понятно, почему здесь нет этих твоих... эйвов. Все очень просто: построили часть объекта и переместились в другое место. Достраивать.

– Это-то и плохо. Не представляю, где их теперь искать и как туда добраться.

– Ты умный... Что-нибудь придумаешь.

«Что тут придумаешь, – Фрэд с тоской озирал разбросанные по берегу ртутного ручья черные камни. – Каким бы умным я тебе ни казался, у нас просто нет сил на дальние путешествия. Впрочем, как и на ближние. Вот теперь ситуация точно похожа на полный и окончательный провал. Только тебе я в этом ни за что не сознаюсь.»

– Фрэд! – голос Алины прозвучал в наушниках неожиданно тревожно. – Кажется, я схожу с ума. По-моему, там что-то движется.

– Где? О чем ты?

– Вон там. Видишь, два камня рядышком, один побольше, другой поменьше... Да вот же!

– Ну и что?

– В тени между ними... Вот, опять!

Фрэд ничего не мог рассмотреть, однако не доверять наблюдательности профессионального марсолога не было никаких оснований. Тем более, прецеденты уже имели место. Он напряженно всматривался в указанном направлении до тех пор, пока ему и в самом деле не начало чудиться некое неторопливое движение среди разбросанных по поверхности ярданга черных обломков.

«Эйвы? – подумал он и сразу же отмел прочь абсолютно фантастическое предположение. – Нереально. Вряд ли они стали бы прятаться в скалах от пары смертельно уставших десантников. Ведь они тут хозяева. Тогда кто?»

– Пойдем посмотрим, – предложил он, не испытывая особого энтузиазма. Мало ли что может померещиться после всего пережитого. – Ты как, двигаться можешь?

Алина согласно кивнула. Видимо, ей самой стало интересно.

По мере приближения к загадочным камням Фрэд испытывал непрерывно растущее чувство огромного удивления.

Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что в тени между глыбами действительно прячется нечто ни на что не похожее. Время от времени темноту разрывали не слишким яркие световые вспышки, и тогда казалось, будто уставшим до последней степени десантникам указывает безопасный путь свет самого обычного маяка.

Подойдя вплотную, Фрэд понял, что ничего подобного они до сих пор не видели. Более того, ни о чем подобном ни единым словом не упоминал знаменитый отчет Тобольского.

Над каменистой равниной парило, словно в невесомости, огромное, метров трех в высоту, поставленное на ребро овальное черное зеркало. Фрэд отчего-то сразу решил, что таинственный объект представляет из себя именно зеркало, хотя ртутно поблескивающая поверхность не отражала абсолютно ничего, в том числе и замерших в удивлении десантников. По всей видимости, ассоциация с зеркалом возникала из-за массивной, каменной на вид оправы. Время от времени черную плоскость искажало волнообразное возмущение, словно от брошенного в ее центр камня, и тогда загадочный объект сразу же начинал напоминать поваленную набок чашу, до краев наполненную некой тяжелой жидкостью вроде нефти или мазута. Оставалось непонятным, как она держится внутри и почему не изливается наружу. Вязкие волны, бросая вокруг себя отраженные зеленоватые блики, мерно разбивались об оправу, и на несколько минут все успокаивалось.

– Узнаешь? – спросила Алина.

И только тогда Фрэда, наконец, осенило.

«Черт! Да это же наша старая знакомая! Одна из сопровождавших всю дорогу зеркальных клякс, только увеличенная раз в десять и установленная вертикально! Ну точно... Так что никакая внутри не нефть и даже не мазут, а все та же необычно тусклая ртутная субстанция. Понять бы еще, что она тут делает.»

Алина, сильно прихрамывая, обошла зеркало вокруг и заглянула с обратной стороны.

– Что там? – спросил Фрэд.

– Ты не поверишь. Ничего. То есть абсолютно.

– Что за чушь! Ну-ка, подвинься...

Девушка усмехнулась, но проход все-таки освободила. Фрэд заметил ехидный взгляд, брошенный в его сторону прекрасным марсологом. Мол, давай-давай, посмотрим, что ты скажешь потом, когда убедишься воочию... Он нахмурился и решительно протиснулся в узкую щель между оправой и ближним камнем, ожидая увидеть изнанку левитирующего объекта.

Однако... ничего. Как она и говорила.

Зеркала не было.

Ошеломленный Фрэд прекрасно видел Замок Люцифера, омывающую его подножие ртутную реку и песчаный берег с огромными черными валунами... Видел все за исключением канувшего в небытие зеркала.

– Ну как, убедился? – голос девушки наполняли нотки нескрываемого торжества. – А я предупреждала.

– Что за чертовщина... – пробормотал Фрэд. – Куда оно подевалось?

– Никуда. Вот оно, висит прямо передо мной, и я его прекрасно вижу.

Десантник, стиснув зубы, осторожно вытянул руку вперед. Никакого сопротивления. Там, где пальцы обязаны были упереться в каменную изнанку загадочного зеркала, была только пустота.

– Э... э...эй! – испуганно вскрикнула Алина. – Не стоит так делать!

– Почему?

– Я не вижу твоей ладони.

Фрэд, не сводя взгляда с поднятой руки, пошевелил пальцами. Ладонь была на месте.

– А если так... – сказал он и шагнул вперед. Алина закричала что-то предостерегающее, однако он, не обращая внимания, сделал еще один шаг... и еще...

Ожидания сильного удара о невидимый камень не оправдались. Тогда он резко развернулся. Прямо перед ним на расстоянии не более полутора-двух метров возвышалась исходящая волнами загадочная черная поверхность.

«Чудеса какие-то, – ошеломленно подумал он. – Получается, я прошел преграду насквозь и даже не заметил... Скажи мне кто раньше, что такое возможно, ни за что не поверил бы.»

– Идиот! – внезапно раздалось в наушниках. – Кретин! Как ты мог?!

Алина внезапно оказалась совсем рядом и что есть силы принялась лупить его кулаками.

– Подожди... подожди... – вяло сопротивлялся Фрэд, медленно отступая под неожиданным натиском. – Ничего же не случилось. Видишь, все обошлось...

– Болван... – с тихим стоном выдохнула Алина. – Тебя не было почти целую минуту. Как ты мог оставить меня одну?

Девушка прекратила размахивать руками и вдруг обессиленно прижалась к его груди.

– Я так испугалась, – тихо всхлипнув, сказала она. – Тебя нет и нет. Не делай так больше.

«Черт! Об этом я не подумал.»

– Извини, – сказал он. – Ты же знаешь, я привык действовать в одиночку. Но кто мог предполагать подобное?

Девушка медленно отстранилась, взирая на командира с немым укором. В ее глазах стояли слезы.

«Ну вот, – с запоздалым раскаянием подумал Фрэд. – Опять я кругом виноват. Правда, теперь-то уж точно по делу.»

– Расскажи, что ты видела, – попросил он.

Алина постепенно успокоилась и, после долгой паузы, сказала:

– Ты просто исчез. Я не знала, что и думать. То ли очутился в каком-то ином месте... или пространстве, уж не знаю... То ли вообще... – она шмыгнула носом. – Стало так страшно, как никогда до этого. Появился примерно через минуту вот на том самом месте... Пожалуй, все.

– Что значит «появился»?

– То и значит. Не было, не было... а потом вдруг раз, и ты уже здесь.

– Оч-чень любопытно, – сказал Фрэд. – Надеюсь, видеотекторы работали?

Алина молча кивнула, а потом вдруг спросила:

– Ну, и какого наказания нам ожидать за твою дурацкую выходку? Вывертов, визгов или чего похуже?

– Понятия не имею, – заявил Фрэд. – Однако очень похоже, что реакция не за горами.

Он взглядом указал в сторону таинственного объекта. Алина немедленно обернулась.

Концентрические волны внезапно прекратили неустанный бег по поверхности черного зеркала. Вместо них в верхней и нижней части заполнявшей каменную оправу ртутной субстанции начали вспучиваться два высоких горба, а затем еще два поменьше – справа и слева. Десантники, не сговариваясь, отступили подальше, предпочитая наблюдать за развитием ситуации со стороны. Они ожидали чего угодно, однако оказались совершенно не готовы к тому, что произошло дальше.

Ртутная пленка на вершине самой крупной возвышенности внезапно лопнула и стекла в стороны, волной ударившись в каменную оправу. После чего то же самое произошло с остальными.

Фрэд с Алиной с изумлением увидели, как из раздавшейся в стороны черной субстанции на каменистую поверхность древнего ярданга ступила сверкавшая зеркальным блеском фигура в массивном десантном скафандре. Настоящем. Не чета их собственным марсианским комбинезонам.

– Кто это? – одними губами спросила Алина.

Фрэд с недоумением пожал плечами.

Пришелец, не обращая никакого внимания на замерших наблюдателей, размеренным шагом направился в сторону вознесшегося в облака Замка Люцифера. Ртутный блеск на его плечах быстро таял, и всего через несколько шагов пропал, словно его никогда и не было. Под левым плечевым катафотом отчетливо проявился индекс и корабельный номер скафандра: Л-5 ДКС №3, а на крышке скафандрового люка Фрэд с изумлением прочел название корабля: «Иокогама».

Алина легонько тронула командира за рукав, словно хотела что-то спросить, однако не успела. Из недр черного зеркала возник новый пришелец. А следом за ним еще один... и еще... Пятый оказался последним.

Подобно ушедшему далеко вперед собрату бликующие ртутью появленцы, не глядя по сторонам, цепочкой зашагали в направлении черных скал. И у каждого на спине через несколько шагов неизменно возникала надпись: «Иокогама».

– Это что, твой экипаж? – шепотом осведомилась Алина. Словно опасалась, что ее услышит кто-нибудь посторонний. – Откуда?

– Не думаю, – задумчиво произнес Фрэд. – Ты, конечно, не можешь этого знать, однако скафандры у них сильно устаревшей модели. «Селена», насколько я могу судить. Такими пользовались десантники лет двадцать назад.

– Ну и что?

– А то, что «Иокогама» укомплектована исключительно современным корабельным оборудованием, а не этим, хотя и десантным, но все-таки антиквариатом. Никаких тебе «Селен» и ей подобных, вот так-то.

– А как же надпись? – девушка явно пребывала в растерянности.

– А что надпись? Для хозяев здешних мест воспроизвести любую – не проблема.

– Но если это не твоя команда, то кто?

– Боюсь, этого мы никогда не узнаем.

Последний в цепочке появленец словно услышал, потому что внезапно остановился и развернулся в сторону замерших у зеркала наблюдателей.

– О, Боже! – произнесла Алина и поднесла ладонь к шлему в безотчетной попытке сдержать рвущийся наружу крик.

В ту же секунду Фрэд тоже узнал пришельца, отчего кровь в жилах буквально заледенела. Из-под прозрачного забрала шлема на них смотрело лицо Кевина Янга. Статичное, словно маска, но тем не менее хорошо знакомое. Несколько секунд явившийся из небытия призрак взирал на них равнодушным взглядом, а затем приподнял руку жестом, который при желании можно было трактовать как приветствие, развернулся обратно и все так же размеренно зашагал вслед за ушедшими далеко вперед собратьями.

Стоявшие у зеркала десантники боялись вздохнуть, не то что шелохнуться. Они молча смотрели, как появленцы друг за другом, не снижая темпа, окунулись прямиком в омывающую подножие Замка ртутную реку.

Вопреки ожиданиям поток оказался существенно глубже, нежели можно было предположить. Зеркальные волны, бросая во все стороны яркие зеленые блики, омывали фигуры в скафандрах едва ли не по плечи, так что Фрэд в какой-то момент даже решил, что призрачный отряд здесь и окончит свое существование. Однако таинственная субстанция не растворила и не поглотила дерзких пришельцев. Они по-прежнему, цепочкой, выбрались на противоположный берег и все так же размеренно зашагали прямиком к нагромождению черных скал. Вынужденное купание не вызвало у них абсолютно никакой видимой реакции, словно они привыкли проделывать такое по нескольку раз на день. Зеркальный блеск, запятнавший фигуры с головы до пят, постепенно стекал вниз огромными ртутными каплями, оставляя на песке яркие бесформенные кляксы, и полностью исчез, едва отряд достиг подножия Замка Люцифера.

Фрэд и Алина пришли в себя только тогда, когда последний из появленцев скрылся в тени между наваленными друг на друга огромными каменными глыбами.

– Признаться, такого я не ожидал, – нарушил молчание Фрэд. – Кевин в роли появленца – это, по-моему, перебор.

– Почему их пять? – вдруг спросила Алина.

– Что?

– Я говорю, почему их именно столько? Если предположить, что появленческий отряд укомплектован бывшими нефтянниками, то должно быть четыре. Кевин, Джин, Курт и Альвин. Кто пятый?

– Э-э... не знаю.

Фрэд не нашелся, что ответить. Вопрос на редкость наблюдательного марсолога застал его врасплох.

– С чего ты вдруг решила, что это именно они?

– Но это же очевидно, – фыркнула Алина. – На мой взгляд очень трудно объяснить, с какой стати твой дурацкий темпор-объект решил подсунуть нам одного лишь Кевина. Почему именно его? Логично предположить, что остальные трое буровиков тоже члены отряда. Вот только пятый в мою гипотезу почему-то никак не вписывается. Как думаешь, кто бы это мог быть?

Фрэд пожал плечами.

– Возможно, я... а может быть ты. Шучу, – быстро добавил он, заметив, как спутница сверкнула на него глазами. – А что? Других кандидатур я при всем желании не вижу.

Алина притихла и молча уставилась на парящее без опоры зеркало. Судя по всему прикидывала шансы на реализацию каждого из предложенных командиром вариантов.

«Но я же не всерьез, – подумал Фрэд. – Как можно высказывать мало-мальски правдоподобные предположения, не имея абсолютно никаких данных? Что у нас в активе? Только Кевин, и ничего больше. Остальные члены отряда могут быть вообще кем угодно, даже четырехкратным повторением того же начальника буровой Р-4500. Догнать бы и посмотреть... Э-эх! Хорошая мысль почему-то приходит, когда ничего исправить уже невозможно. Поздно, поезд ушел, как говорит моя прекрасная спутница. Хотя, следует признать, в тот момент нам вообще было не до погонь. К тому же и сил никаких не осталось.»

Черная поверхность зеркала по-прежнему играла концентрическими волнами. Их размеренное движение действовало на сознание почти гипнотически. Оторвать взгляд оказалось практически невозможно.

«Загадочная штуковина. Зависшая над поверхностью подернутая рябью плоскость, ограниченная каменной на вид оправой. Назвать ее зеркалом можно лишь с очень большой натяжкой, потому что как ни крути, а отражать она все-таки ничего не желает. Если, конечно, не считать своеобразным материальным воплощением порожденный им призрачный отряд. А с обратной стороны вообще ничего, пустота... прошел сквозь нее и не заметил... Полный бред, кому скажи – не поверят. Хорошо, что видеотекторы у нас пока работают, а то так и сочтут фантазером.»

Кто сочтет и когда – об этом Фрэд вообще не думал. Скорее всего, сделанные записи никто и никогда не увидит.

Он продолжал пристально вглядываться в колеблющуюся темноту, завороженный неустанным движением черных волн. Они звали его к себе с неудержимой силой, манили окунуться с головой в мерцающие зелеными искрами мрачные ртутные воды... Еще немного, и он, забыв обо всем на свете, поддался бы гипнотическим чарам, но тут вмешалась Алина.

– Э.. эй! Даже не думай, – она с силой дернула его за рукав.

Бесцеремонно вырванный из гипнотического транса Фрэд мгновенно очнулся и сумел, наконец, сфокусировать взгляд на своей спасительнице.

– Что со мной было? – глухо спросил он.

– Похоже, ты всерьез намеревался утопиться в этом чертовом бассейне. Во всяком случае, я поняла тебя именно так. Снова решил оставить меня в одиночестве? Думаешь, это честно?

– Да... действительно. В том смысле... Да нет, конечно, ничего я не решал, это все зеркало... А вообще-то, идея интересная.

– Утопиться? Чего же тут интересного? Логичный выход из безнадежной ситуации. Я, помнится, как-то уже предлагала.

Девушка криво усмехнулась.

– При чем тут «утопиться»? – не понял Фрэд. – Я имею в виду совсем другое. Что если наши появленцы вовсе не порождения зеркала, а пришли откуда-то извне? Понимаешь? Зеркало как портал. И если войти в него здесь, то выйти мы сможем где-то совсем в другом месте. Там, откуда они сюда заявились.

– Или не выйти вовсе, – мрачно прокомментировала Алина.

– Даже если так, что мы теряем? Несколько десятков минут оставшейся жизни? Пойми же, это единственный шанс.

– Да нет у нас никаких шансов...

– Тогда в чем же дело?

Девушка некоторое время молча разглядывала накатывающиеся на оправу черные волны, а потом сказала:

– Умеешь ты уговаривать, Фрэд Ньюман, гроза луноедов. На тебе написано, что окончательное решение уже принято, и изменить его не в моих силах. Ты же все равно туда сунешься, соглашусь я тебя сопровождать или нет. К тому же прекрасно знаешь: оставаться в одиночестве я категорически не желаю. Вот и получается, что выбора у меня по сути никакого.

– Выбор есть всегда. Главное, сделать его правильно.

– Я сделала, – сказала Алина. – Надеюсь, не пожалею.

Фрэд кивнул, взял девушку за руку, еще раз заглянул в ее наполненные отчаянной решимостью глаза и, переступив через каменную оправу, шагнул внутрь черного зеркала.

***

Крутой склон уходил прямо в черные, наполненные звездами небеса.

В самом начале подъема казалось, что взобраться на вершину небольшого холма не составит никакого труда, даже с учетом больной алининой ноги. Теперь же Фрэд далеко не был в этом уверен. Впечатление создавалось такое, будто с каждым новым шагом к вершине невысокое поначалу препятствие медленно но верно превращалось в самую настоящую гору.

– Стоп! – задыхаясь, заявила вдруг Алина. – Нужен привал, хотя бы на пару минут.

Не дожидаясь реакции командира, она почти упала на выступающий из каменной крошки крупный валун и вытянула вперед больную ногу.

– Согласен, – отозвался Фрэд и присел рядом. – Чертова гора! Растет прямо на глазах!

– Может, не стоит ломиться вот так, напрямую? Тебе не кажется, что в обход было бы проще? Умный, как говорится, в гору не пойдет...

Фрэд огляделся по сторонам. Куда ни глянь, везде наблюдались возвышенности, холмы и горки самых разнообразных размеров. Ничего напоминающего относительно ровную поверхность марсианского ярданга.

«Можно, конечно, и в обход, – подумал он. – Вот только никакой гарантии, что там нас не подстерегают неожиданности покруче вздымающегося прямо в небо невысокого, казалось бы, препятствия. А вообще-то, разницы никакой. Повсюду сплошные холмы и долины... холмы и долины... И если каждый из ничтожнейших бугорков вздумает превращаться в неприступную гору...»

– Мы уже преодолели большую часть подъема, – сказал он. – Потерпи, до вершины осталось совсем немного. Было бы неразумно возвращаться назад с полпути.

– Да на кой ляд она сдалась, эта вершина! Можно подумать, без нее тебе и жизнь не в жизнь.

– Во-первых, – рассудительно сказал Фрэд, – сверху должен открываться просто потрясающий вид на Башню. Не то что из долины. Мы же так и не смогли рассмотреть ее подножие... Во-вторых, решение о подъеме принимали мы вместе. Ну и в-третьих... если зрение меня не обманывает, то наверху что-то подозрительно и очень загадочно поблескивает. Ну как, достаточно? Или тебе не интересно? Представь, а вдруг это очередной портал? Хотелось бы верить.

– Что, понравилось? – криво усмехнулась Алина.

– Понравилось, – согласился Фрэд. – А тебе разве нет? Один шаг, и мы здесь. И никакого долгого и утомительного пути сквозь мембрану.

– Кстати, а где это здесь? Ты хоть что-нибудь понимаешь?

Фрэд задумался. Вопрос был не так прост, как могло показаться.

Сделав шаг за окоем черного зеркала, они ожидали чего угодно. В первую очередь перемещения в ту область темпор-объекта, откуда прибыл отряд загадочных появленцев, если не учитывать совсем уж пессимистические варианты. Сам переход не занял и секунды, по крайней мере на его, Фрэда, субъективный взгляд. Вот только очутились они в месте, решительно ни на что не похожем. Ни на источник таинственных пришельцев из зазеркалья, ни даже на Марс, о чем командиру немедленно было доложено профессиональным марсологом экспедиции...

Самой примечательной деталью пейзажа оказалась, несомненно, гигантская Башня. Вознесшаяся прямиком в черное звездное небо, постепенно утоньшающаяся и, наконец, окончательно пропадающая на его фоне. Незабвенный Замок Люцифера выглядел рядом с ней жалкой пародией на воистину колоссальную конструкцию, воздвигнутую, конечно же, местными титанами или богами. Вероятно, так могла бы выглядеть опора гипотетического космического лифта, если бы кому-нибудь и в самом деле удалось его построить.

В отличие от Замка материалом для строительства послужил не какой-то там черный камень, пусть даже не опознанный профессиональным марсологом, а нечто в корне отличное, местами отливавшее полированным металлом. Или ртутью... Фрэд и Алина долго смотрели на исполинское сооружение, буквально разинув рот, не в силах вообразить ничего более впечатляющего. А когда, наконец, оторвались от созерцания сиявшего в темноте инженерного чуда, то сделали открытие, несколько омрачившее радость от удачного перехода.

Дело в том, что за спиной не обнаружилось никаких признаков зеркального портала, сквозь который удалось осуществить столь благополучно завершившееся и во многом довольно-таки авантюрное предприятие. То ли он так и остался на берегу омывающей подножие Замка Люцифера ртутной реки, то ли замаскировался настолько искусно, что выявить его присутствие стало попросту невозможно. Десантники до последнего камешка обшарили невысокую круглую площадку, куда их перенесло волей загадочных луноедов, однако абсолютно безрезультатно. Хотя нельзя исключить и такой вариант, что спрятавшиеся неизвестно где хозяева темпор-объекта здесь вообще не при чем, а управляли переходом всего лишь бездушные механизмы черного зеркала. В конце концов, не так уж и важно. В любом случае, пути к отступлению больше не существовало. А с другой стороны – зачем? Это место ничем не хуже и не лучше прочих, тех, где они уже побывали. И все же... Элементарное любопытство настойчиво требовало ответа на вопрос, куда именно их занесло чужеродными звездными ветрами.

На этот счет у Фрэда сформировалось особое мнение.

– Вероятней всего мы находимся в сердцевине темпор-объекта, – сообщил он терпеливо ожидавшей ответа Алине. – Там, куда мы с тобой с таким упорством стремились. Ничего другого я придумать не в состоянии.

– Ты уверен?.. Мы же предполагали отыскать место, откуда заявились загадочные появленцы. Так почему мы здесь, а не там?

– Почему, почему... Я-то откуда знаю! Потому что очень хотели сюда попасть, вот и попали. Желали добраться до центра? Вот и получили...

– Стоп, стоп... – девушка на несколько мгновений задумалась. – Дай собраться с мыслями... Кажется, в этом действительно что-то есть.

– Конечно, – Фрэд криво усмехнулся. – А ты сомневалась?

Однако сбить с толку Алину оказалось не так-то просто.

– Вот скажи, о чем ты думал в тот момент, когда сунулся в это чертово зеркало? – тоном дознавателя осведомилась она.

– Не все ли равно?.. Да не помню я! Нашла, о чем спросить. Вполне возможно о том, как добраться до центра.

– Вот! – торжествующе заявила Алина. – Ты еще не понял? Зеркало попросту выполнило твое желание, и перенесло нас прямо сюда. Как и просили.

– Что за чушь... – начал было Фрэд, но внезапно осекся и глубоко задумался.

– Хочешь сказать, портал управляется мысленно? – сказал он. Алина кивнула. – Возможно, возможно... Так значит, мы действительно там, куда стремились.

– Точно! – девушка, несомненно, была крайне довольна, что ей удалось посрамить профессионального аналитика, пусть даже бывшего. – Вот только не на Марсе! Твержу, твержу тебе, а ты будто не слышишь.

Она явно непрочь была закрепить достигнутый успех.

– Почему это не на Марсе? – рассеянно спросил Фрэд. – А где по-твоему?

– Понятия не имею. Это ты мне скажи, где. Ну же, оглянись вокруг. Хоть что-нибудь напоминает засыпанный ржавым песком и мелкими камнями Марс? Сплошные то ли холмы, то ли горы. Где ты видел подобный рельеф хоть в Амазонии, хоть в Аркадии? Хоть на равнине Элизиум? Ничего похожего, это я тебе как марсолог говорю.

– А вот эта гора слева? – Фрэд указал рукой на отдельно стоящую конусообразную вершину. – Разве это не Элизиум?

– Совершенно определенно, нет. Впрочем, подобная ошибка простительна, ты же на Марсе тоже своего рода пришелец. Старожил ни за что не спутал бы величественный конус Элизиума с какой-то совершенно недостойной внимания горкой. Даже сравнивать как-то неудобно... Ну и в довершение всего взгляни на небо. Попробуешь найти хоть одно знакомое созвездие? Во-от, говорю же тебе – нас окружает все что угодно, только не Марс. И сила тяжести здесь куда больше, ты обратил внимание? Как истинная марсианка я это прекрасно чувствую.

Фрэд долго вглядывался в россыпь ярких немигающих звезд, а затем решительно поднялся и произнес:

– Что ж, тем интереснее. И сила тяжести... да, не поспоришь. Ты как, готова двигаться дальше?

Алина согнула больную ногу и неохотно поднялась с такого удобного во всех отношениях камня.

– А луноедов здесь все равно нет, – вдруг заявила она. – Будь это хоть трижды центр. Сделали дело и отправились восвояси, так что ли?

– Не совсем, – сказал Фрэд, пристально разглядывая доминировавшую над окружающим пейзажем исполинскую конструкцию. – Видишь, рядом с Башней небольшое туманное облачко? Вон там, чуть выше и правее... Оно перемещается, я специально наблюдал. Насколько я понимаю, кроме эйвов здесь больше нечему двигаться. Если, конечно, не брать в расчет нас с тобой.

– И кого-то вроде появленцев.

Алина прищурилась, вглядываясь в окрестности Башни. Непонятно, то ли увидела, то ли нет...

– Ладно уж, пошли, – она повернулась и с трудом зашагала вверх по склону. – А то воздух кончится, а мы так и не поймем, что же у тебя на макушке мерцает. В смысле, не у тебя, конечно, а у горы.

Фрэд не стал комментировать, а просто двинулся следом.

Очень скоро обнаружилось, что с каждым новым шагом местность начала неуловимым образом видоизменяться. Холмы становились выше, медленно но верно превращаясь в самые настоящие горы, а залитые тьмой долины – все глубже. Однако особенно заметные метаморфозы происходили в непосредственной близости от чудовищного строения луноедов.

На огромной высоте, полускрытое гигантской конструкцией, неторопливо разгоралось ослепительно-яркое белое сияние, наливавшееся мощью и физически ощущаемой силой с каждым вновь отвоеванным у горы метром. В его лучах стала отчетливо видна удаленная на многие десятки километров верхняя часть исполинской Башни, прямо на глазах претерпевавшая разительные изменения. Если раньше она представлялась острым шпилем или даже тонкой иглой, вонзившейся прямиком в звездную бесконечность, то теперь... Вершина раскрывалась как бутон, раскидывая вокруг себя многочисленные ответвления и отростки, которые в свою очередь также ветвились и преумножались, затягивая сияющей паутиной весь небосвод. Башня самым очевидным образом превращалась в гигантское Дерево.

Фрэд вдруг обнаружил, что каждая такая ветвь составлена из великого множества черных камней самых разннообразных форм и размеров. Наподобие тех, что использовались при возведении Замка Люцифера. А удерживала их друг возле друга все та же вездесущая ртутная субстанция.

Еще несколько метров вверх по склону, и из-за сверкавшего нестерпимым блеском ствола медленно выполз источник невообразимо мощного светового потока – странного вида приплюснутое с двух сторон светило, совершенно непохожее на традиционный огненный шар обычной добропорядочной звезды. Мгновенно сработавшие светофильтры уберегли глаза десантников от сильнейшего лучевого удара. Звезды, еще недавно украшавшие своим присутствием небосвод, тут же исчезли, словно растворившись в потоке белого света.

– Что за чудо чудесное? – спросила Алина. – Никогда такого не видела.

– Солнце этого мира, – щурясь от пробивавшихся даже сквозь защиту жгучих лучей, ответил Фрэд. – Похоже, такую картину я уже наблюдал... во время выверта. В самом конце, перед тем как окончательно отключился.

– Надеюсь, теперь-то ты не станешь отрицать, что мы не на Марсе?

Фрэд задумчиво разглядывал Дерево, купающееся в мощном световом потоке.

– Пожалуй, не стану... Похоже, наш темпор-объект буквально распахнут в чужое пространство, – наконец, произнес он. – Скорее всего, на родину наших вороватых пришельцев или место их последнего пребывания. Смотри, даже белых облаков над головой не осталось. Ни единого. На Япете было то же самое.

– Ну и где же эта родина находится? Есть идеи?

Фрэд наморщил лоб в попытке воспроизвести в памяти подробности отчета Андрея Тобольского.

– Вопрос непростой, – наконец, сказал он. – Во время предыдущего пришествия удалось вычислить, что луноеды прибыли в солнечную систему из окрестностей Спики. Это такая звезда, самая яркая в созвездии Девы, – добавил он, справедливо полагая, что имена звезд остались за пределами алининого образования. Хорошо, если вспомнит названия созвездий. – Логично предположить, что наши сегодняшние гости прибыли на Марс приблизительно из того же сектора звездного неба, что и в прошлый раз. Остается лишь подобрать подходящее по характеристикам светило, расположившееся на небосводе где-то неподалеку от Спики. В этом-то и проблема...

Он замолчал, явно пытаясь вспомнить ближайшее окружение созвездия Девы.

– А почему она так странно выглядит? – задумчиво произнесла Алина. – Никогда не думала, что звезды могут иметь эллипсоидный вид.

– Вероятно, скорость вращения слишком велика, – рассеянно ответил Фрэд, думая о своем. – Центробежные силы на экваторе куда больше, чем на полюсах, вот ее и сплющило. Удивительно, как вообще не разорвало на части... Стоп! Скорость вращения, скорость вращения... Есть!

– Что есть? – девушка смотрела на него в полном недоумени.

– Кажется, я понял, что за чудесное светило у нас над головой. Регул, альфа созвездия Льва, – торжественно провозгласил Фрэд. – Подходит по всем параметрам. Теперь мы знаем, где их искать, если что...

– А это очень далеко?

– Очень. Семьдесят семь световых лет.

– Да-а... Ну и как же ты собираешься до них добираться? Чтобы взять за... э-э-э... если что.

– Не в этом дело. Тут важен принцип. Остаться безнаказанными у них теперь не получится. Надо будет – доберемся.

– Нам бы с тобой на вершину взобраться, – рассудительно сказала Алина. – А не замахиваться на целую кучу световых лет.

– Ты права, – согласился Фрэд. – Идем.

Он поднял взгляд наверх, чтобы оценить оставшийся путь, да так и замер, пораженный удивительным зрелищем. Над самой макушкой горы зависли в неподвижности два... объекта не объекта, но и живыми созданиями их тоже не назовешь. Каждый из пришельцев больше всего напоминал классический сэндвич: сверху и снизу пара плоских черных камней, а между ними – знакомая ртутная субстанция. Судя по всему, невероятно липкая и клейкая, раз сумела удержать вместе столь массивную, но довольно шаткую конструкцию.

– Замри! – Фрэд ухватил за рукав собравшуюся продолжить восхождение Алину.

– Замри-замри-замри... – подтвердило невесть откуда взявшееся радиоэхо.

– В чем дело? – девушка с недоумением взглянула на командира, однако осеклась, увидев его округлившиеся глаза.

– А теперь посмотри вверх, – осторожно произнес Фрэд. – Только не делай резких движений, а то спугнешь... Медленно-медленно... вот так.

– Спугнешь-спугнешь-спугнешь... – тут же заверещало эхо.

Алина довольно долго рассматривала нежданных гостей, после чего тихо спросила:

– Это они?

– Они-они-они, – радостно подтвердило эхо.

Фрэд молча кивнул, соглашаясь.

– Ну и долго они собираются на нас пялиться? – в голосе девушки явственно послышались нотки недовольства. – У нас, между прочим, часики тикают.

– Тикают-тикают-тикают, – горестно согласилось эхо.

– Ты же так хотела поглядеть им в глаза, – удивился Фрэд. – А теперь что, неинтересно?

– Нет. Тут и смотреть-то не на что, так, две пары камней на клею. Я представляла себе нечто более внушительное. Где у них глаза?.. Вот видишь, даже взглянуть некуда.

– Вообще-то, глаз тебе никто не обещал, – рассудительно заметил Фрэд.

Алина в ответ лишь упрямо поджала губы.

– Как, говоришь, их зовут? – наконец, спросила она. – Эйвы?

– По крайней мере, так их окрестил Тобольский.

– Ага... Эйвы! – что есть мочи крикнула она. – А ну убирайтесь отсюда к... к чертовой матери! Марс наш, а вы здесь никто и звать вас никак!

– Эйвы-эйвы-эйвы... матери-и-и... – испуганно повторило эхо.

Загадочные гости дружно шарахнулись в сторону, а затем мгновенно унеслись в направлении ослепительно сиявшей звезды. Сначала один, а следом за ним другой. Причем способ перемещения использовали самый экзотический: один из камней, составлявших каждый «сэндвич», стремительно уносился в пространство, волоча за собой тонкий хвост из клейкой ртутной субстанции, после чего резко тормозил и подтягивал к себе вторую половину. И так несколько раз, пока пришельцы окончательно не растворились на фоне огненного эллипсоида.

– Вот так! – удовлетворенно заметила Алина.

Фрэд укоризненно покачал головой.

– И это называется «контакт», – заметил он. – Тебе только с инопланетянами общаться.

– Ничего. Будут знать.

– Будут-будут-будут... ут-т-т... – затихая вдали, подтвердило эхо.

Девушка засмеялась.

– Видишь? Даже эхо меня поддерживает... Так мы идем на вершину или уже нет?

– Особой необходимости я больше не вижу, – Фрэд грустно посмотрел на свою спутницу. – Как командир объявляю операцию «Возмездие» успешно завершенной. По большому счету идти нам теперь некуда, да и незачем. К тому же воздуха осталось всего лишь на полчаса. Так что предлагаю не насиловать себя и просто насладиться пейзажем.

Алина взглянула ему в глаза с немым укором. Он не выдержал, отвернулся.

– А как же лягушка в кувшине? – вдруг спросила она. – Что случилось? Почему ты решил больше не барахтаться? Сдался? Какой же ты тогда – как ты говоришь? – мукбоповец? Что ж, придется мне барахтаться за двоих. А ты... созерцай...

Она резко развернулась и упрямо полезла в гору.

– Постой! – крикнул Фрэд. – Ты не так поняла. Вовсе я не сдался. Просто мне жаль твою больную ногу, и только поэтому...

– Ты за меня не решай, – слегка задыхаясь, ответила Алина. – Я сама как-нибудь.

Фрэд покачал головой и полез вслед за ней. До самой вершины они не произнесли ни слова.

Когда нелегкое восхождение наконец-то осталось позади, стало ясно, что световые вспышки мерещились совсем даже не зря. Перед десантниками висело огромное черное зеркало.

– Ну и что прикажете с ним делать? – задумчиво произнесла Алина, нарушив долгое молчание. – Нашли, называется, сокровище, а на что его употребить – не знаем.

Она стояла и скептически разглядывала волнующуюся темную поверхность. Фрэд остановился рядом.

«Опять она права, – думал он. – Даже желаний никаких не осталось. Разве что пару баллонов с воздухом, однако тут нам зеркало не помощник.»

Девушка обошла левитирующий объект кругом, немного помедлила, разглядывая командира сквозь несуществующую изнанку, а затем решительно сделала пару шагов вперед и исчезла. Фрэд быстро отошел в сторонку и засек время.

Десять... пятнадцать... тридцать пять...

Алина материализовалась перед зеркалом через пятьдесят пять секунд, когда Фрэд уже начал не на шутку беспокоиться. Только теперь до него в полной мере дошло, что испытывала несчастная девушка во время его собственного исчезновения.

Алина подошла ближе и, глядя на волнистую бликующую поверхность, неожиданно спросила:

– Как думаешь, если пожелать, чтобы оно перенесло нас в Лоуэлл-сити, сработает?

– Вряд ли. Скорее всего, радиус действия порталов ограничен размерами темпор-объекта.

– Я так и думала, – в ее голосе послышались нотки разочарования. – А жаль, было бы неплохо.

Она отошла от зеркала и, повернувшись спиной, принялась усердно разглядывать мрачный пейзаж. Фрэд не мешал, справедливо рассудив, что последние минуты жизни каждый волен провести так, как ему заблагорассудится.

– Смотри, – сказала вдруг Алина. – Еще портал.

Фрэд подошел ближе. На фоне соседней горы безо всякой опоры висело хорошо знакомое черное зеркало. На этот раз его местоположение никак не было привязано к твердой поверхности, потому что внизу просматривалась глубокая пропасть по крайней мере километровой глубины.

«Вот так выйдешь из портала, – подумал Фрэд, – а крыльев-то у тебя и нет. Обидно будет.»

Он перевел взгляд чуть дальше, и ему показалось, что на прекрасно освещенном светом Регула склоне он рассмотрел еще один овальный объект.

«Да их тут целая цепочка! Забавно, хотя ума не приложу, для чего было размещать зеркало над ущельем. Впрочем, эйвы летают...»

– А вот еще, – сказала Алина. – Похоже, луноеды возводят здесь что-то помимо Башни. Взгляни, любопытная конструкция. Чуть правее... во-он на том темном склоне.

Фрэд в который раз поразился наблюдательности своей спутницы. В этом смысле ему явно с ней повезло. С другой стороны, чего еще ждать от марсолога? Умение подмечать мельчайшие детали – неотъемлемое свойство профессии.

– Где? – спросил он.

– Да вот же, – Алина показала рукой. – Теперь видишь?

И в самом деле, полускрытое пологим склоном одной из дальних гор вовсю сияло в лучах Регула сооружение крайне необычной формы. Судя по всему для его возведения использовалась все та же ртутная субстанция. Только не тусклая, как в черных зеркалах, а самая обычная. Вроде той, что изливалась потоком возле Замка Люцифера.

– Похоже на лошадиную голову, – сказал Фрэд. – Действительно, любопытно.

– Белые кони Лун-та, – усмехнувшись, прокомментировала Алина. – Может быть, здесь их родной мир? Как считаешь, вдруг все эти магистры пополам с эвархами оказались правы?

– Ерунда. Все это мистика и вымысел. Придуманные для оболванивая простачков вроде тебя. Впрочем, можно проверить, минут пятнадцать у нас еще есть.

– Тогда не будем тянуть.

Девушка решительно шагнула к черному зеркалу. Фрэд подхватил ее под руку, и они вместе окунулись в черную, вздымающуюся мрачными волнами поверхность.

Выйдя из портала, они сразу же поняли, что неведомые механизмы зеркала перенесли их в нужном направлении. Загадочная конструкция по-прежнему оставалась практически скрытой покатым склоном, однако было очевидно, что до нее рукой подать. Зеркальный блеск изрядно потускнел, из-за чего сооружение начало приобретать вполне материальный вид.

Фрэд, прищурившись, разглядывал торчащую из-за камней верхушку таинственной постройки. Отчего-то возникла уверенность, что к инженерной деятельности эйвов объект не имеет никакого отношения.

– Знаешь, на что это похоже теперь? – осведомился он у притихшей спутницы. И, не дожидаясь реакции, ответил: – На батарею лидаров на вершине ходовой рубки одного из земных рейдеров.

– Ты с ума сошел? Откуда? Такого просто не может быть.

– Думаешь, я могу их с чем-то спутать? Идем, быстрее! Кажется, у нас появился единственный шанс.

Он подхватил девушку под руку и чуть ли не волоком потащил за собой.

– Может, это спасатели? – с надеждой спросила Алина.

– Ты серьезно? Спасатели вот здесь, в системе Регула? Я скорее поверю в мираж или галлюцинацию. Или в белых коней Лун-та.

Идти по склону становилось все труднее и труднее. Ноги соскальзывали, и Фрэд в который раз пожалел, что на нем не классический десантный скафандр, а вот это чудо марсианской промышленности. Сейчас он согласился бы даже на устаревшую десятиления назад «Селену». Геккоринги явно не помешали бы, тем более что поверхность под ногами уверенно превращалась в самое обычное ледорадо.

«Быстрее, быстрее... – торопил он себя. – Счет идет на минуты. Если удача от нас не отвернется, то какое-то время мы еще поживем.»

В наушниках внезапно зашуршало, засипело, послышались неразборчивые отдаленные голоса. Среди мешанины непонятных слов удалось распознать лишь «мониторы» и «пуск». Фрэд решил не обращать внимания на очередное назойливое радиоэхо, хотя услышанное и наводило на определенные размышления.

Взобравшись на склон, десантники остановились, пораженные впечатляющей картиной висящего рядом со склоном огромного космического корабля. Прямо под его днищем тонуло в непроглядной тьме широкое и глубокое ущелье. Белоснежное покрытие ослепительно сияло в лучах Регула, а угнездившиеся в самых неожиданных местах большие ртутные пятна добавляли сиянию еще большую интенсивность. С корпуса до самого склона протянулась целая паутина тонких зеркальных нитей, однако было ясно, что удерживать корабль в подвешенном состоянии им точно не под силу.

– Малотоннажный земной рейдер, – прокомментировал Фрэд. – Типа «Лунной радуги», только поменьше.

– И что дальше? – осведомилась Алина. – Как думаешь, они нас увидят?

– Кто?

– Экипаж. Не может быть, чтобы там никого не было.

– Может, – угрюмо ответил Фрэд.

– Тогда как же мы туда попадем?

Фрэд нахмурился. Времени на раздумья практически не было, поэтому решение нужно было принимать быстро.

– Слушай внимательно, – он развернулся к Алине. – Сейчас я попробую допрыгнуть до корабля. Если у меня выйдет, наступит твоя очередь. Ну, а если нет, сама понимаешь...

– Ты с ума сошел! Здесь же метров двадцать, не меньше.

– Знаю. Однако я не самоубийца, не думай. Видишь, корабль висит без опоры, а значит, гравитация планеты на него не действует. Похоже, здесь работают иные законы. Надеюсь, они будут на нашей стороне, иначе... Короче, я пошел. Не прощаюсь.

Фрэд улыбнулся Алине, отошел подальше от пропасти и ободряюще махнул рукой. Девушка не препятствовала, лишь смотрела на его действия, сжав в тонкую нить созданные для поцелуев губы.

Он разбежался и прыгнул.

Несколько долгих секунд казалось, что командир неудержимо падает прямиком в пропасть. Однако полет почти сразу же выровнялся, летящую подобно брошенному камню фигуру в скафандре словно подхватил невидимый мощный вихрь и понес в сторону молчаливо зависшей глыбы загадочного корабля. Еще несколько секунд, и Фрэд рухнул на металлический корпус, больно ударившись обо что-то коленями.

– Я здесь, – задыхаясь, сообщил он. – Прыгай! Не бойся, вектор тяжести направлен перпендикулярно продольной оси, так что не промахнешься. Ну же, не тяни!

Девушка стиснула зубы от острой боли в поврежденной ноге и прыгнула в разверзшийся внизу темный провал. Ей вдруг показалось, что разбег не удался и поддерживающая сила не сумеет вовремя вмешаться и направить полет к кораблю. В приступе неконтролируемого страха она крепко зажмурилась и закричала.

Очнулась она от того, что Фрэд немилосердно тряс ее за плечи и громко орал что-то непонятное. Вероятно, во время полета сознание отключилось, потому что совершенно не зафиксировало момент падения на металлический корпус.

– Вставай! – орал Фрэд. – Нужно идти! У нас всего несколько минут!

Девушка с трудом поднялась и, увлекаемая командиром, зашагала прямо по нестерпимо сиявшей в лучах Регула обшивке.

– Давай, давай! – торопил Фрэд. – Еще чуть-чуть... Шлюз должен быть совсем рядом.

Алина почти не осознавала, как оказалась перед большим прямоугольным люком. Как, подчиняясь манипуляциям командира, поехала в сторону тяжелая металлическая плита, как сильным ударом по спине ее буквально впихнули в обширное, залитое ярким электрическим светом помещение...

Подобно рассерженным змеям громко зашипели невидимые компрессоры, и шлюз тут же наполнился густым белым туманом.

Когда дымка рассеялась, Алина увидела рядом с собой улыбающееся во всю ширь лицо Фрэда. Без шлема. Тогда она подняла руки, откинула прочь керамлитовое забрало и потянула носом чистый морозный воздух. Казалось странным, что теперь можно просто дышать, не думая о стремительно утекающих прочь минутах.

– Ну что, жива? – радостно осведомился Фрэд. – Добро пожаловать на борт.

– Что это за корабль? – спросила Алина, и собственный голос отчего-то показался ей чужим и незнакомым.

Улыбка внезапно сползла с лица Фрэда. Он взял девушку за руку и развернул лицом к внутренней двери.

– Читай, – сказал он.

Алина подняла глаза и над люком, ведущим во внутренние помещения корабля увидела большую, нанесенную черной краской надпись: «Леопард».

Между прошлым и будущим

Тишину рубки нарушил тонкий звук зуммера, сигнализирующий о выполнении очередного цикла загруженной в автопилот программы.

Майлс Хадсон считал показания с экрана, убрал руки с пульта и доложил:

– Коррекция завершена. Наклонение семьдесят три, апогей сто сорок шесть. «Леопард» на орбите.

– Принято, – из глубин командирского кресла произнес Эллингхаузер. – Сколько у нас времени до прохождения над Плешью?

– Чуть больше пятнадцати минут.

Хадсон незаметно для Эллингхаузера усмехнулся, уж очень ему нравилось название, придуманное командиром для крайне необычного района замерзшего спутника Урана. Ледовая Плешь... ну и фантазия! Хотя, если рассудить здраво, ничего другого придумать просто невозможно. Стоит лишь бросить взгляд на гладкую, словно отхваченную гигантским ножом, макушку крохотного планетоида. Плешь и есть... Правда, в процессе глубокого торможения детально рассмотреть рельеф северного полюса Оберона по понятными причинам не удалось. Понадобилась не запланированная никакими протоколами коррекция, чтобы выйти на удобную для визуального наблюдения орбиту и окончательно развеять сомнения в постигшей несчастный планетоид катастрофе. Причем коррекция, судя по всему, не последняя. Майлс достаточно хорошо знал командира, чтобы уверенно предсказать: следующим требованием станет перевод «Леопарда» на полярную орбиту.

Что ж, оправдано, хотя энергетически довольно затратно. И головная боль для него, Хадсона, при программировании автопилота. Зато регулярное прохождение точно над Плешью практически гарантировано. Вот тогда и посмотрим, на что же на самом деле похожа на удивление плоская ледяная равнина. Во всех подробностях.

Когда подпрыгивающие от возбуждения эксперты на Луне забили эфир вопросами, как выглядит вновь открытое загадочное образование, Эллингхаузер ответил, не задумавшись ни на секунду: «Арбуз со срезанной верхушкой видели? В точности соответствует... Похоже, нашей планеткой кто-то основательно полакомился.»

Пилот снова ухмыльнулся. Ледовая Плешь, надо же...

Хорошо, что в радиообмене существует временной лаг в два с половиной часа, иначе никакого спасения от назойливых экспертов вообще не стало бы. Хотя рассуждения о природе загадочного феномена не касались Хадсона никаким боком. Пусть командир с настырными учеными разбирается сам, вот только связиста Роберта Далтона немного жаль. Правда, совсем чуть-чуть. Видно, судьба у него такая – выслушивать пространные излияния разного рода специалистов по поводу возможных причин потери ледяной луной почти двадцати процентов массы и решительное пресечение то и дело возникающей дискуссии со стороны Эллингхаузера. Что ж, временной лаг им обоим во спасение. А дело пилота маленькое – не рассуждать попусту, а всего лишь привести корабль куда скажут. Не больше, но и не меньше.

Хадсон согнал с лица улыбку и принялся разглядывать усеянную оспинами кратеров перечеркнутую глубокими трещинами поверхность маленькой луны, неторопливо проплывавшую на главном экране. Ничего особенно нового он не увидел: изрытые буро-красные каменистые участки чередовались с протяженными ледяными полями.

Сколько же разнообразных лун он перевидал на своем веку! Не счесть. И все, за редким исключением одинаковы: густо окрашенные толинами сухие равнины и лед, лед, лед... Причем хорошо, если водяной, а то попадается адское варево из замерзшей углекислоты и даже аммиака. Вот уж всем гадостям гадость! Принесешь подобное месиво на ботинках, а оно в шлюзе растает и начинает благоухать так, что не приведи Господь. А тебе, бедолаге, даже бежать некуда.

Очередной звук зуммера и мигающая надпись на одном из установленных над пультом информационных экранов отвлекли Майлса от местами грустных, местами веселых воспоминаний, связанных с многочисленными рейдами по лунам Дальнего Внеземелья.

– Одна минута до начала прохождения, – доложил он.

– Принято, – Эллингхаузер поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.

В помещении наступила полнейшая тишина. Небольшой экипаж «Леопарда» замер и впился глазами в главный экран в ожидании захватывающего зрелища. Даже бортинженер Энтони Гиббс оторвался, наконец, от созерцания показаний многочисленных датчиков, предоставлявших максимально полную информацию о состоянии систем корабля, и уставился на проплывавший внизу однообразный пейзаж. Даже медиколог Эмери Паркс, не говоря уж о Роберте Далтоне...

Невеликие размеры малотоннажного десантного рейдера не позволяли разделить ходовую, пилотажную и навигационную рубки, и по этой причине управление кораблем оказалось сосредоточено в одном месте. Во время разгона, торможения и маневрирования от каждого члена маленькой команды требовалось полное взаимодействие и максимальная сосредоточенность. Поэтому очень даже неплохо, что в такие моменты каждый из специалистов всегда был в пределах досягаемости. По крайней мере, на его, Хадсона, взгляд. Вот как сейчас. Присутствие коллег во время маневров его нисколько не раздражало.

В правом нижнем углу главного экрана внезапно раскрылось дополнительное информационное окно, транслировавшее сильно увеличенное изображение поверхности Оберона. Судя по всему, Гиббс перенацелил главный телескоп корабля на изогнутый неровной дугой лимб спутника, откуда и ожидалось восхождение загадочной Ледовой Плеши.

Истекали последние секунды расчетного времени.

– Вот она! – внезапно сказал Эллингхаузер. – Смотрите!

Ослепительно сиявшая в лучах далекого Солнца белоснежная кромка неторопливо выползла из-за зубчатого горизонта и принялась уверенно захватывать левую половину экранного пространства. Несколько долгих минут притихшая команда рейдера разглядывала таинственный феномен, после чего по рубке прокатился мощный разочарованный вздох. Ледовая Плешь не оправдала возлагавшихся на нее ожиданий. Сплошное ледяное поле, даже взгляду не за что зацепиться. Лед и снег, снег и лед... и ничего более. Тоска.

Даже максимально детализированное изображение с телескопа ничуть не исправило положения. Лед он и есть лед, хоть издалека его разглядывай, хоть вблизи... Нет даже следов метеоритной бомбардировки.

Появление зловещего темного пятна на светлом лике засыпанной льдом и снегом равнины первым обнаружил, конечно же, капитан. Недаром старожилы Внеземелья прозвали его Пауль-везунчик. Впрочем, сейчас ни о каком везении не могло быть и речи, просто натренированная годами самая обычная наблюдательность. Еще несколько минут, и загадочную черную отметину во всей красе смогли лицезреть остальные члены экипажа.

– Что бы это могло быть? – задумчиво произнес Далтон. – На метеоритный кратер как-то не слишком похоже.

– Обычная дыра, – уверенно сказал Энтони Гиббс. – Кто-то взял и просверлил... огромным таким сверлом. Обратите внимание, почти точно в геометрическом центре Плеши.

– Случайно не ты? – притворно нахмурившись, осведомился Далтон.

– Я бы, конечно, мог... при наличии подходящего инструмента. Но у меня его, к сожалению, нет. Ты диаметр сверла-то прикинь.

– Кстати, – вмешался Эллингхаузер. – Данные о размерах кратера, да и всей Ледовой Плеши, имеются? Я к тебе обращаюсь, Гиббс.

– Конечно. Правда, пока лишь предварительные. По самым грубым оценкам поперечник Плеши составляет чуть больше двухсот километров, а дыры в ее центре – около тридцати. Плюс-минус...

– Спасибо, – капитан задумчиво смотрел, как белоснежное поле со зрачком кратера посередине неудержимо уплывает за нижний обрез экрана. Прохождение фактически закончилось.

– Внимание! – сказал он, когда последний белый лоскут исчез из поля зрения. – Хадсон! Меняем орбиту на полярную. Сделай все расчеты и доложи о готовности. На следующем витке мы должны пройти точно над Плешью.

– Принято, капитан, – ответил пилот, а про себя добавил: «Кто бы сомневался.»

– Далтон! Закодируй запись и отправь на Луну. Пусть порадуются.

Радист тут же склонился над пультом и принялся за дело.

– Ну и, наконец, ты, Энтони. Проверь состояние телемониторов и киберзондов, на следующем витке они нам точно понадобятся. А также каналов связи. Сам понимаешь, отсюда, с орбиты, много не разглядишь. Пора познакомиться с Обероном поближе.

– У меня давно все готово, – пожал плечами Гиббс. – Дело за Хадсоном. Как только появятся параметры новой орбиты, сразу же станет ясно, в какой момент начинать обстрел.

– Отлично! – Эллингхаузер обвел глазами небольшую команду и остановил взгляд на спокойно расположившемся в кресле медикологе. – Э-э... Эмери... Надеюсь, в медицинском боксе у нас полный порядок. Мне почему-то кажется, что дистанционной разведкой дело не ограничится, а значит... – он развел руками. – Впрочем, надеюсь, твои услуги нам не понадобятся.

– Я тоже, – ответила Эмери Паркс. – Хотя и готова ко всему, даже к самому худшему.

Окончание второго витка вокруг пострадавшей от неведомого катаклизма луны «Леопард» встречал во всеоружии. Из распахнутых настежь вакуум-створов выдвинулись многочисленные кассеты, под завязку наполненные киберзондами и телемониторами, из-за чего рейдер стал удивительно напоминать древний бомбардировщик, изготовившийся поразить пока еще скрытую за горизонтом цель. Корабль ощетинился бесчисленными датчиками и антеннами, полностью готовыми к приему драгоценной информации.

За пятнадцать минут до появления долгожданного объекта автоматы начали отстрел зондов.

Кассетный запуск – всегда очень красиво. Целый рой неторопливо расходящихся веером относительно небольших по размеру аппаратов, затем одновременно выданные тормозные импульсы, неуклонное снижение к далекой поверхности и, наконец, полное исчезновение из поля зрения. А следом уже торопится новый рой...

Довольно значительная часть основного экрана внезапно разделилась на небольшие сектора, каждый из которых демонстрировал информацию, поступающую с одного из только что запущенных беспилотных аппаратов. Хадсон не поленился, пересчитал. В общей сложности тридцать, примерно половина из которых – обычные телемониторы, не способные к самостоятельному перемещению по поверхности. Иное дело киберзонды. Эти небольшие по размеру автоматические разведчики более всего напоминали многоногих жуков, способных проникнуть куда угодно, даже в самые неприметные, казалось бы, щели. Правда, на гладкой как стол Ледовой Плеши проникать, прямо скажем, особенно некуда. Разве что в кратер. Однако для подобной экспедиции столь примитивные средства явно непригодны.

– Есть посадка первой партии, – доложил Гиббс. – На подходе вторая.

– А это что, потери? – осведомился Эллингхаузер, заметив внезапно почерневшие квадратики на главном экране.

– Да. Два телемонитора и один киберзонд.

– Как такое могло получиться? – капитан сдвинул брови и с неудовольствием взглянул на бортинженера.

– Не понимаю, – немного растерянно ответил Гиббс. – Судя по телеметрии, погибшие аппараты до самого последнего момента пребывали в полном порядке. Запланированное место исследований – дальняя кромка кратера.

– Ошибки в программе?

– Исключено. Программа посадки едина для всех зондов. Критическая ошибка погубила бы рой целиком, а не выборочно. Нужно разбираться более детально.

– По окончании зондирования жду подробный отчет, – произнес капитан.

– Принято, – обреченно сказал Энтони Гиббс. Он чувствовал, что подобное разбирательство не сулит ему ничего хорошего.

Спустя несколько мгновений пошла информация с рассеянных по поверхности Ледовой Плеши автоматов.

Майлс очень живо представил себе, как вытягиваются вверх на телескопической штанге головки телемониторов и начинают плавно поворачиваться из стороны в сторону, словно осматриваясь. Собственно, так оно и было. Изображение пустынной равнины возникло примерно на половине секторов выделенной под наблюдение части главного экрана, предоставляя исследователям максимально детализированный панорамный обзор. Одновременно компьютеры корабля приступили к приему данных о плотности грунта, его составе, температуре, радиоактивности... Хадсона эти подробности не интересовали, пусть специалисты разбираются, если им интересно.

Впрочем, капитан не замедлил озвучить первые итоги проведенных дистанционных исследований. Для особо любопытных, надо полагать.

– Ничего, – сказал он. – Полностью соответствует полученным много лет назад данным. Даже радиоактивность не повышена. Черт знает что такое, зацепиться абсолютно не за что. Что у нас с киберзондами?

Энтони Гиббс торопливо взмахнул руками над пультом, и посреди рубки немедленно возникло голографическое изображение Ледовой Плеши, составленное по результатам анализа переданных телемониторами панорам. На схеме в кажущемся беспорядке были разбросаны многочисленные красные и ярко-синие точки, причем максимальная их концентрация наблюдалась в центре возле загадочной черной дыры. Если приглядеться внимательней, то сразу же становилось очевидно, что красные точки медленно-медленно перемещаются по поверхности, охватывая таинственный кратер полукольцом.

«Киберзонды, – подумал Хадсон. – А синие – телемониторы.»

Он представил, как многоногие аппараты уверенно вышагивают по засыпанной рыхлым снегом ледяной равнине, занимая предназначенную программой позицию вокруг кратера и транслируя на борт потоки самой разнообразной информации. Заработавшие телекамеры одновременно обеспечили заполнение пустующих секторов на экране прекрасно детализированными панорамными видами.

– Данные с киберзондов? – спросил Эллингхаузер, разглядывая поступающие с планетоида видеоизображения.

– Ничего нового, – тут же ответил Гиббс. – По всей поверхности Плеши одно и то же.

Капитан надолго задумался, молчаливо наблюдая, как на удивление ровный заснеженный пейзаж плавно уходит за нижний обрез экрана. После чего обвел маленький экипаж взглядом и решительно произнес:

– Похоже, результаты дистанционного зондирования не дадут ответа на интересующие нас вопросы. Их ценность смело можно назвать нулевой. Поэтому начинаем подготовку к посадке. Возможно, на месте нам удастся разгадать эту шараду. Майлс! Рассчитай траекторию так, чтобы на следующем витке опустить «Леопард» как можно ближе к центральному кратеру. Боб! Закодируй полученные с зондов данные и отправь на Луну. Одновременно с сообщением о намерении совершить посадку в районе Ледовой Плеши.

Возражений не последовало. Вообще-то на космофлоте не принято обсуждать распоряжения капитана, однако Эллингхаузер всегда отличался необычной для его поста демократичностью. Что нисколько не подрывало авторитет и доверие к принимаемым решениям со стороны подчиненных. Скорее наоборот. Каждый имел право высказаться, однако окончательный вердикт выносил все-таки он.

Хадсон быстро заносил новые данные в компьютер, одновременно думая о том, что Эллингхаузер скорее всего прав. Посадка необходима, если действительно есть желание хоть что-нибудь понять в творящейся на Обероне чертовщине. Правда, нужно признать, что силенок для проведения всесторонних исследований у экипажа «Леопарда» все-таки маловато. Тут нужна настоящая экспедиция с мощным оборудованием и десятками специалистов из самых разных областей знания. По-хорошему, необходимо послать запрос на Луну и терпеливо ожидать прибытия ученых, вооруженных всем арсеналом современной науки. Но... Эллинхаузера тоже можно понять: находиться в двух шагах от загадки и ничего не предпринять – это выше человеческих сил. Возможно, легендарное везение в очередной раз ему не изменит, и тогда на одной из самых замечательных страниц в истории освоения Дальнего Внеземелья будет по праву красоваться его имя.

Незадолго до окончания следующего витка «Леопард» выдал тормозной испульс и начал неуклонное, с каждой секундой ускоряющееся падение на поверхность Оберона. Экипаж замер в тревожном ожидании. Не так уж часто рейдер, пусть малотоннажный, но все-таки созданный для передвижения в открытом пространстве, опускался на поверхность планеты. Пусть даже такой небольшой по размеру как ледяной спутник Урана. К тому же с отгрызенной макушкой и потерявший чуть ли не двадцать процентов массы.

Усеянная многочисленными кратерами и пересеченная глубокими трещинами равнина проносилась на экране с бешеной скоростью.

Хадсон, поигрывая донными, ходовыми и реверс-моторами, уверенно вел рейдер всего лишь в паре десятков километров над каменистой поверхностью, лишь в очень немногих местах укрытую небольшими белоснежными полями. В основном, вокруг крупных метеоритных кратеров. Что, в общем-то, давно никого не удивляло: в момент удара каменного обломка наружу, как правило, выбрасывалось содержимое ледяной мантии подвегшегося бомбардировке планетоида. Если, конечно, обломок оказывался достаточной величины.

Очередное включение донных и реверс-моторов выровняло полет и существенно уменьшило скорость корабля, так что каменная равнина на экране значительно замедлила бег и теперь двигалась навстречу размеренно и плавно.

Когда из-за зубчатого горизонта показался ослепительно-белый край Ледовой Плеши, Эллингхаузер скомандовал:

– Снижайся до минимальной высоты, затем сажай «Леопард» на дальней стороне кратера. А перед самой посадкой пройди точно над центром, очень хочется заглянуть, что же прячется у него внутри.

Хадсон не стал возражать, хотя приказ капитана не вызвал у него приступа энтузиазма. Залитая тьмой загадочная дыра посреди ледяного поля не внушала абсолютно никакого доверия. Даже более того, порождала совершенно иррациональное чувство тревоги. Ничего конкретного, просто неясное ощущение неотвратимо надвигающейся беды. Будь его воля, он обошел бы проклятый кратер по самой широкой дуге, но спорить с капитаном, основываясь лишь на предчувствиях, себе дороже.

С другой стороны, что может случиться на поверхности планеты с максимально защищенным от космических неожиданностей кораблем? Ничего. Во всяком случае, ничего из того, что можно себе вообразить. И все же... Возникновение загадочной Ледяной Плеши – яркий намек на то, что не все в этом мире подчиняется человеку. А дергать удачу за хвост – не самое здоровое занятие, рано или поздно можно нарваться на неприятности. Настоящим десантникам из отряда «Wild Cat» эта простая истина хорошо знакома. Только холодная голова и трезвый расчет... Но, к сожалению, среди экипажа «Леопарда» нет ни одного настоящего десантника.

Майлс, стиснув зубы, повел корабль на снижение. Пятьсот метров... триста... пожалуй, хватит. Во избежание излишнего риска. И так уже...

Рейдер неотвратимо приближался к гигантской наполненной чернотой яме. Глубокая тишина в рубке красноречиво свидетельствовала о том, что тревожные настроения одолевали не одного лишь пилота. Несколько томительных секунд, и корабль втянулся в пространство над кратером.

Энтони Гиббс сразу же включил мощные прожекторы и вывел на экран изображение с донных камер.

Ничего. Полная и окончательная тьма.

Световые лучи уходили круто вниз и там рассеивались без следа, не встречая на пути абсолютно никаких препятствий. Дыра в теле планеты казалась бездонной.

– Такое впечатление, что туннель протянулся до самого ядра, – недовольно заметил Эллингхаузер. – Снова никакой позитивной информации...

Ответом ему было гробовое молчание. А потом Роберт Далтон внезапно произнес:

– Связь с Луной потеряна. Только что принимали очередной пакет, и вот... прямо во время передачи. Насколько можно судить, аппаратура в порядке.

Он растерянно посмотрел на капитана.

– Дьявол! – Эллингхаузер с досадой хлопнул рукой по подлокотнику. – Заколдованное место, совершенно не желающее делиться своими тайнами! Информации ноль, зато неожиданно глохнет связь. Чертовщина какая-то, не иначе. Хадсон! Вывози нас отсюда, и побыстрее!

– Быстрее не получится, – хмуро заявил пилот. – Разобьем корабль. Сделаю, что смогу.

В то же самое мгновение свет в рубке неожиданно мигнул и погас. Включившееся аварийное освещение показалось на редкость тусклым и каким-то... ненадежным что ли. Готовым вырубиться в любой, самый неподходящий момент.

– Гиббс! Что происходит? – крикнул капитан.

Ответить бортинженер не успел. На долю секунды изображение с донных камер продемонтрировало мощный зеленый луч, рванувшийся из глубин загадочного кратера, после чего все экраны, включая главный, разом погасли. Рейдер полностью ослеп.

Сильный удар едва не вырвал Хадсона из кресла. Он вдруг почувствовал, как стихла вибрация от враз умолкнувших двигателей, а корабль неожиданно ухнул куда-то вниз и начал беспорядочно кувыркаться. Новый удар, и скорость вращения резко увеличилась, многократно усложнив и без того непростую ситуацию. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Даже для тренированного пилота подобное испытание явно было чрезмерным, а что уж говорить об остальном экипаже, никогда не проходившем никаких курсов спецподготовки. Страшно подумать...

Экраны неожиданно вспыхнули вновь, однако не продемонстрировали ничего, кроме ровной голубой засветки и устрашающей надписи: «Критическая ошибка компьютера. Полная перезагрузка системы.»

Только теперь Майлс неожиданно осознал, что уже довольно долго слышит крики коллег, однако разобрать ни единого слова так и не смог. В горле стоял ком, а перед глазами возник странный, необычно густой зеленый туман, то и дело прорезываемый яркими слепящими искрами. Интерьер рубки смазался и растворился в плотном мареве без следа.

– Майлс! Сделай хоть что-нибудь! – внезапно отчетливо послышался голос невидимого в сверкающей пелене капитана. Голос хриплый, наполненный нехарактерными для него сипящими интонациями. – Маршевые двигатели на полную!

Хадсон изо всех сил зажмурился, а когда вновь открыл глаза, проклятый туман почти полностью рассеялся, оставив после себя легкую зеленоватую дымку. Однако ничего обнадеживающего Майлс так и не увидел. Скорее, наоборот.

Экраны по-прежнему сияли ничего не значащей голубизной, а надпись теперь регулярно мигала, то исчезая, то появляясь вновь. Словно кибернетический мозг корабля раз за разом пытался начать перезагрузку, но по какой-то причине никак не мог этого сделать. Стало очевидно, что на компьютер рассчитывать не приходится. Из всех приборов на пульте работали лишь альтиметр и авиагоризонт, но они показывали настолько невероятные значения, что Хадсон предпочитал не верить собственным глазам. Согласно показаниям бешено кувыркающийся «Леопард» находился значительно ниже уровня поверхности Оберона.

«Падаем в кратер,» – с удивившим его самого равнодушием подумал пилот.

– Двигатели на полную! – снова прохрипел Эллингхаузер.

Хадсон положил непослушную руку на кнопку аварийного запуска.

«Невозможно предсказать, пройдет ли команда в обход компьютера, – подумал он. – Вообще-то, должна, на то она и аварийная, хотя проверять на практике до сего момента как-то не приходилось. Господь миловал... Но даже если сработает... Ориентации никакой, а значит, вероятность угодить прямиком в стену кратера почти стопроцентная. Эллингхаузеру придется мобилизовать всю свою удачу, чтобы выбраться из смертельной передряги живым.»

– Майлс... – голос капитана доносился словно с другого края Вселенной.

Хадсон нажал кнопку.

Страшный рывок, и мгновенно наступившая тишина. Двигатели включились на какую-то долю секунды, после чего безнадежно умолкли.

«Вот и все, – пилот снял руку с пульта и обессиленно уронил ее на подлокотник. – Удача отвернулась от тебя, Пауль-везунчик. А заодно и от нас.»

Ему вдруг показалось, что стены рубки покосились, а затем изогнулись совершенно немыслимой дугой.

«Вот так приходит безумие,» – успел подумать он и потерял сознание.

***

Последние кадры бортжурнала оказались настолько смазанными и размытыми, что разобрать происходящее не представлялось никакой возможности. Легко было предположить, что видеотекторы на падающем в кратер корабле полностью вышли из строя и зафиксировали в памяти лишь гигантское количество разнообразных помех, не имеющих к действительности никакого отношения.

Фрэд, не отрываясь, смотрел в монитор до тех пор, пока сплошное мельтешение, наконец, не закончилось, и экран не засиял стерильным белым светом. Алина встала со своего места, подошла к пульту и нажатием кнопки остановила воспроизведение. А потом осторожно тронула спутника за плечо.

– С ума сойти, – словно очнувшись, произнес Фрэд. Изо рта у него вырвалось белое морозное облачко и, на мгновение зависнув над пультом, растаяло без следа. – Ты понимаешь, что это означает?

Девушка отрицательно тряхнула роскошными волосами цвета слегка потускневшего золота.

– «Леопард» провалился на самое дно загадочной ямы, если, конечно, у нее вообще когда-либо имелось дно. А потом... Если я правильно понимаю, внизу его поджидала ловушка в виде портала, которая отправила несчастный рейдер прямиком в систему Регула. Где мы его, в конце концов, и обнаружили. А незадолго до того корабль пережил самый настоящий выверт, спровоцированный кратковременным запуском маршевых двигателей. Причем, куда мощнее нашего. Ты думаешь, в конце записи всего лишь сплошные помехи? Не-ет, просто-напросто видеотекторы попытались зафиксировать происходящее, но, похоже, их тоже не на шутку вывернуло...

Алина отошла от пульта и уселась в кресло, которое почти тридцать лет назад занимал Пауль Эллингхаузер.

– А экипаж? – спросила она. – Где капитан, пилот... Далтон, Гиббс, Эмери Паркс?.. Корабль все-таки уцелел, а значит и люди могли пережить катастрофу. Но мы никого не обнаружили. Почему?

Вопрос был абсолютно закономерен. Они действительно обшарили весь рейдер от рубки до кормовых ангаров со спецоборудованием, но никаких следов команды так и не нашли. И это представлялось воистину необъяснимым, потому что в остальном «Леопард» казался совершенно неповрежденным.

– Ответ на твой вопрос не так прост, – сказал он. – У меня нет ни малейшего сомнения в том, что экипаж покинул корабль. Однако не спрашивай, по какой причине. Все равно не отвечу.

– С чего ты взял? Вдруг они все-таки где-то здесь.

– Мы с тобой вместе осматривали шлюзовую камеру. Вспомни, сколько скафандров ты видела? И сколько пустых скаф-захватов?

– Ты хочешь сказать...

– Да. Они облачились в скафандры и вышли наружу.

– Но зачем? И почему не вернулись?

– Боюсь, этого мы никогда не узнаем. Как и то, почему они не воспользовались практически исправным кораблем, чтобы убраться отсюда. Хотя у меня и есть соображения по этому поводу. Впрочем, «Леопард» только на первый взгляд кажется неповрежденным. Реально же этого никто не проверял.

– Но вот же... – Алина в недоумении указала на погасший монитор. – Мы с тобой только что просматривали бортжурнал. И освещение работает, и вентиляция... а значит, энергия на борту есть.

Она вдруг запнулась и посмотрела на командира каким-то новым взглядом.

– Слушай... Если команда до сих пор не вернулась, то корабль теперь полностью в нашем распоряжении. Ведь правда? А значит, мы можем улететь отсюда и вернуться домой...

Фрэд испытал острое чувство сожаления. Безумно жаль, однако в очередной раз мечты о возвращении так и останутся мечтами.

– Не хочу тебя разочаровывать, – хмуро сообщил он, – но сейчас на борту включено аварийное питание. Заряд в батареях пока еще есть, однако, боюсь, мощности не хватит не только на экстренный запуск двигателей, но даже на то, чтобы включить главный экран. Не говоря уж о том, чтобы перезапустить компьютер. И потом... ты наверняка не подумала о том, что, взлетев отсюда, мы почти со стопроцентной гарантией окажемся в системе Регула, но уж никак не дома.

– Почему Регула? – оторопела Алина. – Ведь наш дурацкий темпор-объект находится на Марсе, разве нет?

Фрэд тяжело вздохнул.

– Сама же уверяла, что мы не на Марсе, – устало сказал он. – Вспомни небо, горы вокруг... Дерево, в конце-то концов. Выходит, теперь я должен тебя убеждать?

– Да нет, не нужно, – потухшим голосом произнесла Алина. – Я понимаю. Но так хотелось верить...

Фрэд опустил голову и до боли сжал кулаки. Ему тоже хотелось верить.

– Даже если предположить, что «Леопард» вернет нас домой, там нас не ждет ничего хорошего, – глухо сказал он.

– Почему?

– Вспомни Орден, магистра и известных тебе функционеров. А также то, что они с перепугу сделали с аэром. Думаешь, никто не способен повторить такое с явившимся из небытия «Леопардом»?

– Параноик, – заявила Алина. – Мне плевать на твои домыслы, я просто хочу вернуться.

«Думаешь, я не хочу, – подумал Фрэд. – Но, в отличие от тебя, приходится трезво оценивать шансы. Вне зависимости от наших желаний они близки к нулю.»

«Но ведь не точно ноль?» – возразил внезапно проснувшийся внутренний голос.

«Нет, не ноль. Но величина пренебрежимо малая, чтобы полагаться на нее в принятии решений.»

«Ну так действуй. Пока не попробуешь, не узнаешь.»

Фрэд с сомнением посматривал на Алину. Чувствовалось, что печальная судьба расстрелянного аэра ее уже не остановит. Девушка твердо решила вернуться домой и готова сделать для этого все возможное и невозможное.

– Ты можешь восстановить энергопитание? – после долгого молчания спросила она.

– Не знаю. Для этого нужно запустить стелларатор.

– Есть проблемы?

– Да. Если сверхпроводящие катушки повреждены, то мы рискуем в долю секунды превратиться в облако плазмы. Недаром Эллингхаузер так и не рискнул этого сделать.

Несколько мгновений Алина смотрела на командира, плотно сжав губы, а потом вдруг сказала:

– Запускай.

– Что? – не понял он.

– Я говорю, запускай свой стелларатор.

– Но как же... А если взрыв?

– Я уже говорила, что из всех видов смерти предпочитаю самый быстрый. Ты же сам понимаешь, что без энергии в конце концов произойдет то же самое, только медленно, ужасно медленно... Это не для меня.

«Если бы я был один, – подумал Фрэд, – то давно уже врубил бы этот чертов стелларатор, а там будь что будет. Но распоряжаться чужой жизнью... Впрочем, она в очередной раз права, рано или поздно все равно придется это сделать. Причем, лучше рано, потому что энергия из аварийных батарей неудержимо утекает. Уже сейчас нет никакой уверенности, что ее хватит на первоначальный запуск реактора.»

– Хорошо, – сказал он. – Я попробую.

Покинув удобное кресло, Фрэд подошел к инженерному пульту и склонился над ним, разглядывая тускло мерцающие панели. Именно отсюда когда-то давно Энтони Гиббс управлял подсистемами «Леопарда», в том числе его термоядерным сердцем. Теперь то же самое предстояло проделать новичку, никогда не предполагавшему занять ставшее вакантным место бортинженера.

Внезапно в памяти всплыл один из многочисленных полигонов, который много лет назад пришлось пройти молодому тогда сотруднику аналитического отдела МУКБОПа.

Согласно легенде предстояло освободить захваченный религиозными фанатиками пассажирский лайнер, следующий по маршруту «Луна – Аркад». Требований террористов он уже не помнил, да это, впрочем, не столь уж и важно. Как правило, разнообразием они не отличались. Главное в другом: на борту находилось более ста заложников, которых необходимо было вырвать из лап бандитов, не допустив абсолютно никаких потерь... Нет, не то... Главное все-таки не в этом, как бы странно это ни прозвучало. Разборки с фанатиками не входили в основную задачу Фрэда, хотя без стрельбы в сияющих белизной коридорах дело не обошлось. Он прекрасно помнил, что по легенде большую часть захватчиков обезвредили и изолировали до него. Однако террористы успели запустить в центральный компьютер на редкость вредоносный вирус, полностью нарушивший нормальный режим работы стелларатора.

Вот! С этого момента для сотрудника аналитического отдела начиналось то основное, ради чего и затевалась на удивление реалистичная симуляция.

Нетрудно себе представить, что должно было случиться через несколько минут. Если зловещие планы осуществятся, то разогретая до нескольких миллионов градусов плазма вырвется из магнитных ловушек, сжигая в ядерном огне несчастных пассажиров, фанатиков-смертников и обреченный лайнер вместе с ним, Фрэдом Ньюманом, на борту. И чтобы не допустить трагедии, ему предстояло решить непростую задачу: добраться до соответствующего пульта и полностью отключить пошедший вразнос стелларатор, используя лишь панель ручного управления. Поскольку пораженный вирусом компьютер наотрез отказался выполнять спешно вводимые команды.

На той давней тренировке Фрэд справился, хотя и действовал, словно в тумане. Теперь ему предстояло проделать нечто обратное: вручную запустить остановившееся термоядерное сердце корабля. Причем, не на полигоне, который в случае неудачи всегда можно было пройти повторно, а наяву. И взрыв в случае чего будет самый что ни на есть натуральный.

Новоявленный бортинженер «Леопарда» долго разглядывал аварийную панель стелларатора.

«Практически такая же, как на захваченном лайнере, – думал он. – А значит, непреодолимых трудностей возникнуть не должно. Делай все как тогда, только наоборот. Хватило бы энергии в аварийных аккумуляторах... Та-ак, запускаем магнитные ловушки. Кажется, есть. Огоньки мигают зеленым, почти полный комплект... Один не горит, причем непонятно по какой причине. То ли датчик тому виной, то ли сверхпроводящая обмотка и в самом деле повреждена. Вот же черт! Ладно... будем грешить на датчик, все равно на всесторонее тестирование у нас нет ни времени, ни технических возможностей. Теперь поочередно активируем подсистемы впрыска топлива и первоначального зажигания... Кажется, тоже есть. Ну, с нами Бог!»

Фрэд зажмурился и нажал кнопку пуска.

Несколько мгновений ничего не происходило. А потом он вдруг ощутил, как вокруг что-то изменилось. Сквозь плотно закрытые веки пробивался на удивление яркий свет. Тогда он осторожно открыл глаза.

Освещение рубки по-прежнему казалось приглушенным, однако полностью исчезло ощущение, что оно в любой момент может погаснуть. Зато ярко осветились многочисленные экраны, еще недавно черные и безжизненные. В том числе главный. Сингуль-хроматические панели сияли ровным голубым светом, совсем как в недавно отсмотренной записи, однако пугающее сообщение об ошибке исчезло, заместившись другим: «Перезагрузка системы». Несколько мгновений, и мониторы вошли в обычный рабочий режим. Компьютер вновь принял управление кораблем.

Огромный главный экран словно распахнулся наружу, и на нем возник хорошо знакомый мрачный пейзаж с черными горами, гигантским Деревом, затянувшим сверкающей паутиной ветвей большую часть небосвода, и невероятным эллипсоидом Регула.

– Ну вот, а ты боялся, – послышался голос молчаливо наблюдавшей за его действиями спутницы.

Фрэд нащупал рукой подлокотник и обессиленно опустился в кресло, когда-то принадлежавшее Энтони Гиббсу. Он даже не предполагал, что относительно несложная операция по запуску стелларатора отнимет у него столько душевных сил.

– Энергия у нас теперь есть, – деловито начала перечислять Алина. – Запасов воздуха хватит надолго, так же как и продуктов. С водой тоже полный порядок. Так что можно жить долго и счастливо, пока не состаримся. Так ведь?

Фрэд не сразу понял, что это, оказывается, сарказм. Подняв голову и взглянув на спутницу в упор, он сказал:

– Звучит неплохо. А у тебя что, есть какие-то иные предложения?

– Да, есть, – с вызовом заявила она. – Запустить двигатели и улететь отсюда к чертовой матери. Куда угодно, хоть к Регулу, если домой не получится. Я уже видеть не могу это Дерево, а как подумаю, что теперь оно всегда будет маячить перед глазами... просто тошно становится. А тебе, чувствую, здесь нравится?

Фрэд не стал вступать в перепалку. Если честно, то он, действительно, был совсем не прочь задержаться на какое-то время. Даже если не брать в расчет то обстоятельство, что улететь отсюда вообще невозможно. И гигантская Башня, внезапно обернувшаяся раскидистым Деревом, его нисколько не раздражала. Совсем наоборот. Она представляла собой настойчиво требовавшую разрешения загадку, точно такую же, как таинственные эйвы и левитирующие черные зеркала. Или взять, к примеру, тех же появленцев... Откуда они явились, и почему их, действительно, пятеро? Если провести сумасшедшую, немыслимую аналогию, то команда «Леопарда» тоже ведь состояла из пятерых...

«А сколько вокруг может таиться непознанного, такого, чего мы вообще никогда не видели? – думал Фрэд, рассеянно разглядывая ожидавшую ответа девушку. – И что же, бросить все и улететь... а кстати, в самом деле, куда? Ну, для меня-то все очевидно, а вот Алина почему-то до сих пор верит, что «Леопард» способен вернуть ее домой.»

Ему вдруг пришла в голову шальная, совершенно невозможная мысль. Мысль о том, как заставить эйвов вернуть «Леопард» в солнечную систему. Желательно, прямо на Марс. Фрэд раздраженно отогнал ее прочь, однако она тут же вернулась и принялась донимать его с новой силой.

«Полное сумасшествие, – думал он, однако интуиция в ответ упрямо заявляла, что рациональное зерно здесь, несомненно, присутствует.

«Никакой гарантии, что эйвы снизойдут до наших с Алиной проблем и вернут именно туда, куда необходимо, – продолжал вяло сопротивляться он, уже зная результат спора с собственным внутренним голосом. – Не на Фомальгаут какой-нибудь или в Туманность Андромеды... А вернее всего просто распылят на атомы или размажут тонким слоем по чужим пространствам...»

Однако внутренний голос предсказуемо победил. Желание вернуться домой – на Марс, на Оберон, на Землю... в любую точку Ближнего или Дальнего Внеземелья... куда угодно, но домой – овладело Фрэдом с неменьшей силой, чем упрямым марсологом. Перспектива провести долгие годы в чужой звездной системе запертым в огромной жестяной банке пустого корабля представлялась ему теперь полным абсурдом.

Он решительно встал и переместился в кресло пилота. Девушка внимательно наблюдала за его действиями.

– Что ты собираешься делать? – наконец, спросила она.

– Запустить двигатели.

Алина округлила глаза и взглянула на командира с удивлением, смешанным с безумной надеждой. Она явно не понимала, что заставило его передумать.

– Зачем? – осторожно спросила она. – Помнится, кто-то совсем недавно утверждал, будто улетать отсюда совершенно бессмысленно. А теперь сам же... В чем причина удивительной перемены?

– Ты же хотела убраться отсюда? – рассеянно произнес Фрэд, склонившись над пультом и стараясь как следует запомнить расположение нужных клавиш и переключателей. А также разобраться в отображаемых на мониторе многочисленных параметрах. Пилотировать настоящий рейдер ему до сих пор не приходилось. – Вот и я тоже...

– Но куда?

Алина никак не могла поверить в реальность намерений командира. Происходящее отчего-то казалось ей лишь способом отвлечь надоедливую девицу от ненужных мыслей о возвращении. Правда, на мистификацию действия напарника не очень-то походили. Слишком сложно...

– Туда, – Фрэд, не глядя, ткнул пальцем в красовавшееся на главном экране Дерево.

Помимо ослепительно сиявшего сооружения эйвов рассмотреть что-либо еще было абсолютно невозможно. Разве что столь же ослепительный эллипсоид Регула, хотя и в значительной степени приглушенный системой светофильтров.

Девушка снова перевела внезапно заслезившиеся глаза на занятого делами командира.

– Да объясни же, наконец, что происходит! – раздраженно крикнула она.

Фрэд оторвал взгляд от монитора и развернулся к Алине.

– Я собираюсь поднять корабль и направить его прямо туда, – он кивнул в сторону главного экрана.

Было очевидно, что перспектива вечного странствования по далекой и абсолютно чуждой звездной системе девушку явно не прельщала.

– Я не хочу вечно болтаться в системе твоего дурацкого Регула, – твердо заявила она. – Я хочу домой.

– Так я тоже собираюсь домой...

– Ты же утверждал, что это невозможно.

– Правильно. Будем считать, что я ошибался. Существует крайне маленький шанс... примерно один к миллиарду... что эйвы вернут «Леопард» на Марс или на Оберон. Ты готова к такому раскладу?

Девушка торопливо кивнула, не задумавшись ни на секунду. Неистовое желание вырваться из плена явно перевешивало любые доводы разума.

– Тогда слушай.

Когда Фрэд закончил говорить, Алина долго сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Командир снова предлагал нелегкий выбор между жизнью и смертью. Один раз она уже поддалась на уговоры, о чем потом не раз пожалела. Правда, самозванные десантники все-таки умудрились уцелеть, несмотря на то что с момента проникновения в недра темпор-объекта жизнь неоднократно висела буквально на самом последнем волоске. Непонятно только, благодаря решениям командира или вопреки им. И вот снова та же дилемма. Продолжать комфортное, но бессмысленное существование на борту «Леопарда» или снова рискнуть и, вероятнее всего, потерять жизнь практически наверняка. Миллиард шансов против одного-единственного, ради которого и затевалось безумное предприятие. Даже в пресловутой рулетке сорвать джекпот несравнимо легче.

– Ты собираешься протаранить Дерево... – девушка рассуждала, словно сама с собой. – И одновременно надеешься, что защитные механизмы эйвов не позволят этого сделать. Я правильно поняла?

– Да.

– Не понимаю, почему из всех вариантов ты, как правило, выбираешь самый самоубийственный? Суицидальные наклонности у тебя с самого детства или как?

– Я с превеликим удовольствием сделал бы иной выбор, если бы он у нас был. Послушай... Я не собираюсь и в самом деле таранить Дерево, хотя не исключаю, что такое может произойти в случае, если мои рассуждения ошибочны. Колоссальное сооружение эйвов явно имеет отношение к системе переброски огромных масс вещества на межзвездные расстояния. А значит, даже в таком самоубийственном варианте имеются положительные стороны: мы почти наверняка нарушим систему ограбления Марса, и использование «Зенита» перестанет быть необходимым. Правда, при таком раскладе мы с тобой погибнем стопроцентно. Однако я оптимист, и надесь, до этого дело не дойдет. Разрушение Дерева вовсе не в интересах эйвов, они просто обязаны будут вмешаться. Пойми, темпор-объект существует одновременно в двух разнесенных в пространстве местах: одна половина здесь, в системе Регула, а другая на Марсе. И если эйвы задействуют гиперпространственный транспортатор в качестве защиты от нападения, то у нас появится шанс. Нам всего-то и нужно как следует напугать их, чтобы заставить обороняться.

– А ты уверен, что напуганные тобой эйвы вернут нас именно домой, а не куда-то еще? Или просто не уничтожат каким-нибудь зеленым лучом? Несчастный «Леопард» они обстрелять не постеснялись.

– Нет, не уверен. Я же говорю, шанс один к миллиарду. Но он есть.

– С чего ты решил?

– Когда в аналогичных обстоятельствах Андрей Тобольский взлетел на драккаре из недр темпор-объекта, то появился возле Япета, а не в системе Спики. Так почему возле Регула не может произойти нечто подобное?

Алина надолго задумалась, а потом сказала:

– Хорошо. Поверю тебе еще раз. Может быть, последний раз в жизни.

– Тогда займи место за инженерным пультом, – попросил Фрэд, – и проследи за поведением стелларатора. Если в момент запуска двигателей заметишь хоть что-то подозрительное, немедленно вырубай его кнопкой аварийного отключения. Обрати внимание: один индикатор там, скорее всего, не работает. И еще... пристегнись как следует, мало ли что.

«Хотя в этом случае можно и не отключать, – подумал он. – Все равно без реактора нам не жить. Но надо же чем-то ее занять...»

Он придирчиво проследил, чтобы девушка заняла кресло бортинженера, когда-то принадлежавшее Энтони Гиббсу, и аккуратно застегнула привязные ремни.

«Что ж, можно начинать. Щекочущие нервы моменты вроде обратного отсчета мы, пожалуй, опустим.»

С удивившей его самого нерешительностью Фрэд положил руки на пульт и нажал кнопку запуска донных двигателей.

– Поехали, – сказал он.

Корпус «Леопарда» сотрясла легкая вибрация. Судя по показаниям на мониторе, да и по общим ощущениям, двигатели работали устойчиво. Тогда Фрэд увеличил тягу, и рейдер медленно, словно нехотя, начал подниматься. На экранах бокового обзора было прекрасно видно, как становятся тоньше и в конце концов лопаются протянувшиеся к скалистому склону ртутные нити. Корабль словно просыпался от долгого, длящегося десятилетиями, летаргического сна.

Фрэд аккуратно поднял его над горой и развернул носовой частью в сторону сиявшего вдалеке Дерева.

«Включение двигателей непременно должно быть наказано очередным вывертом, – подумал он. – Нужно успеть до.»

– Начали, – сказал он то ли себе, то ли притихшей за инженерным пультом Алине.

Запуск маршевых двигателей отозвался отдаленным гулом и куда более мощной вибрацией. Горы на экране стронулись с места и, ускоряясь, понеслись навстречу.

«Ну же, давайте, реагируйте на угрозу, – мысленно обратился он к невидимым эйвам. – Неужели вам на самом деле все равно?»

Раскинувшее по небосводу многочисленные ветви Дерево неумолимо приближалось, а долгожданной реакции на вторжение по-прежнему не было. Шансы разбиться о сияющий в лучах Регула ствол возрастали с каждой секундой.

Неожиданно на главном экране прямо по курсу возникла одна из ветвей, состоящая из каменных глыб, скрепленных клейкой зеркальной субстанцией. Реагировать было поздно. Пара секунд, и «Леопард» на полном ходу вломился в досадное препятствие, вполне способное стать последним. Рубку наполнил сильный грохот от бьющих по корпусу черных обломков, а экран тут же заполонили разлетающиеся в разные стороны осколки, сверху донизу попятнанные дрожащими ртутным каплями. Спустя несколько мгновений пространство полностью очистилось, и впереди снова засиял невероятно огромный, но пока еще далекий сверкающий ствол.

«Прорвались, – с облегчением выдохнул Фрэд. – Скорее всего, не без потерь, но это потом, потом...»

На боковых экранах вдруг обозначились довольно большие скопления эйвов, спешащих наперерез разогнавшемуся «Леопарду».

«Ага, опомнились, – не без некоторой доли злорадства подумал он. – Давайте, давайте, догоняйте... мы на вас надеемся.»

Мгновенно вытягивающиеся и тут же сокращающиеся ртутные нити вызывали ощущение чего-то сверкающего и крайне подвижного... словно стайка мелкой рыбешки на мелководье.

Заполонивший большую часть экрана ствол гигантского Дерева внезапно подернулся зеленоватой дымкой.

«Началось. Кажется, я все-таки оказался прав, эйвы перешли к обороне.»

В глубине зеленого марева отчетливо просматривались быстро сгущавшиеся уплотнения, в которых Фрэд с изумлением опознал прекрасно знакомые белесые облака. «Леопард» со всего маху вломился в них, не снижая скорости. Экран тут же затянуло сплошным туманом, полностью скрывшим от взора экипажа загадочное Дерево, Регул и черные мрачные горы. Локаторы не работали, скорее всего батарею лидаров снесло во время тарана каменной ветви. Корабль несся вперед фактически вслепую.

«Наказание за вторжение обеспечено, если, конечно, мы уцелеем.»

Однако ради того, чтобы вырваться из плена, Фрэд готов был вытерпеть любые мыслимые муки. Он ни на секунду не усомнился в том, что Алина думает точно так же.

Стены рубки внезапно покосились, а затем принялись изгибаться и деформироваться, одновременно окрашиваясь во всевозможные оттенки самых ядовитых зеленых и желтых тонов. Фрэд со страхом обнаружил, как неожиданно вытянулись в струну его налившиеся зеркальным блеском руки и ноги, а голова, казалось, воспарила под самый потолок и зависла там сама по себе, отдельно от тела.

«Здравствуй, выверт,» – успел подумать он и потерял сознание.

***

Возвращение из небытия случилось сразу, одним резким рывком. Словно кто-то невероятно могучий ухватил бесчувственное тело за шкирку и играючи выдернул из невероятно липкой, чавкающей в предвкушении трясины. Фрэд открыл глаза.

На редкость мощный выверт никак не сказался на интерьере рубки. Стены оказались на месте, мониторы работали в прежнем, абсолютно нормальном режиме. Главный экран полностью заполняло угольно-черное звездное небо. Рисунок созвездий показался незнакомым, однако Фрэду было не до того, чтобы анализировать взаимное расположение ярких немигающих звезд. Сначала необходимо окончательно прийти в себя.

Он оглянулся на притихшую у инженерного пульта спутницу. Алина сидела неподвижно, уронив голову на грудь. Роскошные золотые волосы волнами спадали вниз, полностью скрыв лицо прекрасного марсолога от постороннего взгляда.

«Надесь, она пережила случившееся относительно благополучно, – подумал Фрэд. – Надо бы посмотреть...»

Он принялся освобождаться от привязных ремней. Непослушные пальцы отчего-то наотрез отказывались повиноваться. А когда он, наконец, справился, выяснилось, что никакого вмешательства больше не требовалось.

Девушка внезапно пошевелилась, подняла голову и принялась осматриваться с рассеянным видом. Судя по всему она не очень понимала, что произошло и где она находится. Неожиданно тело ее напряглось, глаза остекленели и невероятным образом округлились. Фрэд проследил за остановившимся взглядом и сразу же понял причину.

«Как можно было не заметить ТАКОЕ? – подумал он. – Видимо, выверт сказался на мне сильнее, чем я думаю.»

В капитанском кресле восседала зеркально поблескивающая фигура в скафандре.

«Снова «Селена», – невольно отметил Фрэд. – Совсем как у тех появленцев, что спрятались в Замке Люцифера.»

Покрывавшая таинственного пришельца ртутная субстанция быстро стекала на пол и прямо на глазах испарялась без следа. Фигура начала приобретать вполне материальный вид.

Алина зашевелилась в кресле и принялась яростно освобождаться от привязных ремней. Она явно вознамерилась что-то сделать или сказать, однако Фрэд быстро приложил палец к губам, потому что загадочный появленец вдруг подал признаки жизни. Он поднял руки и уверенными движениями начал снимать шлем. Алина замерла.

«Вот сейчас мы и узнаем, кто же посетил нас на этот раз, – подумал Фрэд. – Думаю, вряд ли кто-то из нефтянников.»

Появленец, наконец, справился со шлемом, и Фрэд лишний раз убедился в том, что интуиция опять не подвела. На него смотрел Пауль Эллингхаузер собственной персоной. Смотрел с интересом и даже немного иронично. Так, словно пытался оценить реакцию на свое внезапное пришествие.

Фрэд невольно отметил живой, заинтересованный взгляд, которым воскресший из небытия капитан «Леопарда» одарил нового пилота своего корабля. Взгляд, ничем не напоминавший застывшую маску псевдо-Кевина на берегу ртутной реки. Псевдо-Эллингхаузер как появленец, несомненно, находился на ступеньку выше примитивной копии начальника буровой Р-4500.

«Подобные пришельцы фигурируют в деле об экзотах под термином «эфемеры», – подумал Фрэд. – Хотя на самом деле ничего эфемерного в них нет, вполне материальная копия обычного человека.»

Он обратил внимание на то, что режущие ухо слова «копия человека» воспринимает спокойно, как должное. Чудеса темпор-объекта быстро приучили ничему не удивляться и принимать за непреложную истину даже самое невозможное.

Алина реагировала на явление Эллингхаузера совсем по-другому. Так, словно увидела перед собой самый настоящий призрак. Она взирала на него вновь округлившимися глазами, зажав рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся наружу истошный крик.

Фрэд сделал ей успокаивающий жест, она, помедлив, кивнула в ответ, однако испуганное выражение так и не исчезло с ее лица. Но по крайней мере стало ясно, что ничего непредсказуемого она все же не совершит.

Эллингхаузер неожиданно задвигался в кресле, грузно поднялся, преодолевая сопротивление неудобного скафандра, и подошел прямо к Фрэду. Тот замер. Одно дело уговаривать себя оставаться спокойным в любых, самых нечеловеческих обстоятельствах, и совсем другое – оказаться вот так, лицом к лицу с призраком. Тем более материальным.

Эфемер поднял руку в перчатке и одобрительно похлопал по плечу застывшего от ужаса новоявленного пилота.

– Поздравляю! – внезапно произнес он глухим, слегка осипшим голосом. – Вы сделали то, на что я так и не решился. Мостик теперь ваш, капитан.

После чего развернулся и не спеша побрел прочь из рубки. Фрэд оторопело смотрел ему вслед. Под левым катафотом он заметил тот же самый номер, что и на скафандре псевдо-Кевина: Л-5 ДКС №3, а вот название корабля на крышке скафандрового люка было другое: «Леопард».

С чавкающим звуком закрылась выдвинувшаяся из стены дверь. Только тогда опомнившаяся от ужаса Алина спросила:

– Кто... или нет, что это было?

Фрэд пожал плечами:

– Ты же видела. Пауль Эллингхаузер, бывший капитан «Леопарда». Правда, не он сам, а его достаточно правдоподобная копия. Такие мы называем эфемерами.

– Ужас какой-то... За последние сутки я насмотрелась столько всего разного, что, думаю, кошмарами обеспечена на годы вперед.

Она стала придирчиво осматривать помещение рубки, явно желая убедиться, что нигде не прячется еще один эфемер. Наконец, успокоенный взгляд остановился на наполненном звездами главном экране.

– Ты еще не понял, куда нас вынесло? – вдруг спросила она.

– Пока нет. Сначала последствия выверта, потом этот эфемер... Сейчас попробуем выяснить. Включи донные камеры. Это просто, поищи у себя на пульте...

Девушка развернулась и принялась изучать огромный набор клавиш, разыскивая среди них нужную. Фрэд терпеливо ждал. Вставать и спешить на помощь отчего-то совсем не хотелось.

«Сама справится, – думал он. – Все-таки марсолог, а высшее образование обязывает...»

Наконец, нужная клавиша была найдена. Алина немедленно нажала ее и с торжествующим видом развернулась к главному экрану.

Изображение звездного неба исчезло, словно кто-то смахнул его одним движением ладони. Вместо него пространство экрана заполнила хорошо освещенная красновато-бурая песчаная равнина, местами изрытая пятнами больших и малых кратеров.

Не веря глазам, Фрэд поднялся на ноги, ощущая предательскую слабость в коленках. Ему казалось, что достаточно закрыть глаза или даже просто моргнуть, и прекрасное видение растает без следа.

«Все-таки мы вернулись, – немного растерянно думал он, понимая, что в глубине души до конца не верил в возможность столь редкой удачи. – Как ни удивительно, но в смертельной космической рулетке нам удалось-таки сорвать джекпот.»

Алина медленно поднялась с кресла, не отрывая от экрана взгляда, в котором недоверие постепенно сменялось невероятной, невозможной радостью. Сбылась самая заветная, самая прекрасная мечта, в возможность осуществления которой по большому счету никто не верил. Надеялся, но не верил.

– Марс... – одними губами произнесла она. А потом вдруг закричала, повернув к Фрэду светившееся счастьем лицо: – Ма-арс!!! Ты понимаешь? Ма-арс! Мы до-ома!!!

Она вдруг сорвалась с места, подбежала к застывшему на месте новому капитану «Леопарда» и бросилась ему на шею.

– Дома, дома... – твердила она, изо всех сил обнимая своего напарника и командира. – Мы дома...

Фрэд, никак не ожидавший столь бурного проявления чувств, неловко привлек девушку к себе и только тогда почувствовал, что плечи ее предательски вздрагивают. Алина плакала.

– Ну что ты... – он попытался ее успокоить. – Видишь, все обошлось, мы действительно вернулись... Ну же, перестань, а то я сейчас тоже разревусь...

Алина подняла к нему лицо с мокрыми дорожками на щеках.

– Не-ет, – слабо улыбнувшись, сказала она. – Тебе не положено, ты капитан.

А потом добавила, враз посерьезнев:

– Спасибо, Фрэд. Знаешь, ты, наверное, самый лучший из всех капитанов, которых я могу представить. Только сумасшедший вроде тебя смог бы сделать невозможное возможным.

Она снова положила голову ему на плечо, даже не думая отстраняться. Фрэд не разжимал объятий, внезапно осознав, что теперь не отпустит ее ни за что на свете.

Они долго стояли неподвижно, молча наблюдая за проплывавшим на экране пустынным пейзажем.

– Смотри, – вдруг сказала Алина. – Равнина Элизиум. Скоро появится Амазония.

– Да, – сказал Фрэд, наблюдая, как из-за правого обреза экрана выплывает конус одиноко стоящей горы. Все было почти так же как во время последнего десанта на красную планету, оборвавшегося самым драматическим образом, однако завершившегося на удивление благополучно.

– А вот и наша с тобой Амазония...

Если бы не слова Алины, он вряд ли бы поверил, что видит перед собой ту самую, засыпанную песком и каменной крошкой равнину, на которую опускал лихтер всего лишь пару дней назад. Гладкую, словно стол, пустыню обезобразил огромный круглый кратер с совершенно ровными черными стенками, лишь в очень малой степени занесенными буро-рыжим песком.

– Что это? – не удержалась от вопроса Алина, хотя прекрасно понимала что.

– Все, что осталось от буровой Р-4500. Теперь абсолютно ясно, что мы с тобой не ошиблись насчет ее участи.

– А где же темпор-объект? – девушка высвободилась из уютных объятий и отошла к пульту радиста. После увиденного романтическое настроение улетучилось без следа.

– Действительно, – пробормотал Фрэд. – Никаких следов. Но Марс тем не менее цел, сама видишь. А значит, одно из двух: либо мы с тобой сделали все как надо, либо и в самом деле сработал «Зенит». Почему-то хочется верить, что все-таки мы.

Внезапно послышался негромкий, но довольно отчетливый звук, более всего напоминавший шуршание сминаемой бумаги или металлической фольги. Наиболее явно он прослушивался возле пульта рядом с испуганно отшатнувшейся Алиной.

– Что это?

– Постой, постой...

Фрэд быстро обошел замершую неподвижно девушку и склонился над пультом, изучая расположение кнопок и переключателей. После чего уверенно ткнул в одну из них. Невидимые динамики тут же наполнили помещение разнообразными тресками и завываниями, сквозь которые неожиданно пробились радиоголоса:

«Последние новости с Марса: Делегация Новастры прибыла в Лоуэлл-сити», «Переговоры с грагалами зашли в тупик», «Конвенция Двух под угрозой срыва», «Подключайтесь к каналу «Арес-Линк», и вы всегда будете в курсе событий»...

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила Алина. – Что за конвенция? Что за грагалы?

Фрэд недоуменно пожал плечами. У него вдруг зародились сомнения в том, что Марс на экране – тот самый Марс, который он прекрасно знал и на который прилетел всего пару дней назад.

Внезапно сводка новостей оборвалась буквально на середине фразы, и послышался новый голос, без сомнения обращавшийся именно к ним:

– Диспетчерская служба «Фобос-Транзит» неизвестному кораблю: назовите себя. Внимание, повторяю: диспетчерская служба «Фобос-Транзит»...

Фрэд переглянулся с Алиной. О структуре с подобным названием он никогда ничего не слышал. Тем не менее, отвечать надо, хотя бы для того, чтобы прояснить обстановку.

Включив обратную связь, он сказал:

– Говорит Фрэд Ньюман с борта рейдера «Леопард».

Неизвестный диспетчер немедленно оживился:

– «Леопард»! Немедленно покиньте закрытый сектор! Высылаю рекомендации по изменению орбиты. В случае неповиновения будут приняты меры силового воздействия.

«Вот даже как, – подумал Фрэд. – Совсем не похоже на тот Марс, что я знал.»

– Фобос! – позвал он. – Изменить орбиту не можем, потому что на борту нет профессионального пилота. Нужна ваша помощь. Мы вообще не понимаем, что здесь происходит.

Видимо, подобный ответ удивил диспетчера не на шутку. Он надолго умолк, а потом вдруг произнес:

– «Леопард»? Во Внеземелье нет корабля с таким названием. Заглушите двигатели и ожидайте прибытия на борт сотрудников МАКОДа.

«Что еще за МАКОД? – подумал Фрэд. – Абсолютно незнакомая аббревиатура. Наверное, что-то вроде незабвенного МУКБОПа.»

Он снова переглянулся с молчаливо вслушивавшейся в диалог Алиной и произнес:

– «Леопард» Фобосу. Необходимо уточнение: на борту корабля экипаж из двух экзотов. Повторяю, экзотов. Возможно, потребуется карантин.

«Интересно, они здесь вообще имеют представление о том, что такое экзот? Почему-то кажется, что нет.»

Его предположение, по-видимому, было недалеко от истины, потому что диспетчер надолго умолк, а потом осторожно осведомился, имеет ли отношение экипаж «Леопарда» к делегации Новастры.

– А что такое Новастра? – угрюмо спросил Фрэд. Ситуация перестала ему нравиться. Он начал догадываться, что волей коварных эйвов они оказались заброшены в какой-то совершенно незнакомый мир. На Марс – да, но не домой.

Диспетчер, видимо, окончательно перестал что-либо понимать, потому что сначала долго молчал, а потом произнес:

– Вы меня разыгрываете? Как, спрашивается, экзот, он же грагал, может не знать о собственном мире?.. Ничего не предпринимайте до выяснения ситуации. Патрульный катер МАКОДа уже в пути.

Фрэд растерянно переглянулся с Алиной. Девушка смотрела на него огромными круглыми глазами и тоже явно ничего не понимала.

– Представляешь, – сказал он. – У нас, оказывается, есть собственная планета.

– Неплохо. Однако я предпочитаю Марс. Свой Марс, тот, который я знаю.

«А я Землю, – подумал Фрэд. – Но похоже, вопрос нашего пребывания будет решать кто-то другой.»

Внезапная догадка неожиданно вспыхнула в голове и мгновенно рассеяла весь набор странностей и несоответствий, которыми их встретило местное Внеземелье. Он вдруг вспомнил возвращение Андрея Тобольского спустя много лет после начала памятного рейда, и все встало на свои места.

– «Леопард» Фобосу, – сказал он. – Диспетчер! Не удивляйтесь. Скажите, какой сейчас год?

Ответ не оставил простора для сомнений.

– Волшебные кони Лун-та, – сказала Алина. – Помнишь? Похоже, одного из них нам все-таки удалось оседлать.

– Ты права, – рассеянно ответил Фрэд. – Кто бы мог подумать, что адепты какого-то дурацкого ордена окажутся правы.

Он подошел к девушке и обнял ее за плечи. Она не возражала.

Изображение Марса медленно срылось за нижним обрезом экрана, и его поверхность снова заполнили яркие немигающие звезды. В их рисунке Фрэду вдруг почудилась развевающаяся на невидимом ветру белоснежная грива, а в голове зазвучал обращенный к нему голос:

«Ступай за мной, грагал. Тебе сюда, по бесконечной звездной дороге познания. Не робей, впереди у тебя Вечность.»

Content

Морозевич Юрий В Всадник на белом коне

Предисловие

День чудес

Черная кошка в темной комнате

Муха в янтаре

Стрельба по живой мишени

Там, за облаками

По ту сторону миража

Между прошлым и будущим