А. Райро

Тёмный ратник. Факультет. Том 6

Эпизод 1

– Сью-ю-ю-у-у-ун! – снова крикнул я.

Она не ответила.

От очередного взрыва крыша обвалилась полностью, и меня завалило обломками ещё больше.

Моё отчаяние невозможно было описать.

Да я был готов придушить сам себя! Это ведь я разрешил Сьюн уйти в Каскады. Я сам! Лично! Грёбанный идиот! А теперь… что теперь? Где она? И почему взорвался медальон призыва? Что с Каскадами? Что с Творцами?

Ответить на эти вопросы мог только директор, потому что только он один догадался, что случилось.

Но и его, и меня завалило остатками порушенной крыши. Стены Трон-Стронга продолжали трещать, чёрная пыль падала с неба и окутывала раскуроченный верхний этаж. От ударов здание сотрясалось, будто по нему стрелял целый взвод артиллеристов.

Всё вокруг валилось и рушилось, хрустело и гудело. Школу Трон-Стронг уничтожали – от директора до самого последнего студента.

Высокая фигура помощника Ниманда стояла за стеной пыли в золотистом блеске доспеха. В его руке сверкал белый меч – гигантский, как исполинский тесак. Фигура сделала шаг в сторону Стронга, клинок поднялся, готовясь к удару…

И тут в пыльный мрак ворвался второй силуэт – тёмный рыцарь с мерцающими по броне синими вставками и черепом на шлеме, стремительный и молчаливый.

Его я узнал бы где угодно.

Кезарий!

Он смёл помощника Ниманда с места, налетев на того ураганом. Сцепившись, они ударились о стену, раздался жуткий треск, и стена проломилась. Они оба вывалились наружу и рухнули вниз.

Не снимая доспеха, я выбрался из-под завала одновременно со Стронгом. Сильно кашляя, весь в пыли и изрезанный осколками, директор выкарабкался из груды камней и еле поднялся на ноги.

– Директор!! – Я обхватил Стронга за плечи. – Что с Каскадами?

Он кое-как выпрямился, оглушённый взрывом. В отличие от меня, его не защищал доспех, поэтому все взрывы он прочувствовал на себе. На его груди болтались остатки от взорванного медальона призыва, по лицу текла кровь. С его левого глаза сползла повязка, оголив обезображенную глазницу.

Трясущейся ладонью директор обхватил окровавленный лоб и прошептал:

– Каскадов больше нет… все, кто в них остался, погибли… выжили только те, кто был призван…

Я отпустил его плечи и шагнул назад.

– Погибли?..

Внутри всё будто вымерзло от боли и ужаса.

– Сьюн! Ответь! Сьюн! – Мои мысленные призывы всё больше походили на вопли из преисподней. – Сью-ю-у-у-у-н! Прошу тебя, Сова! Ответь!

Она не откликалась.

Я снова ухватил контуженного Стронга за плечо.

– Где мой брат? Директор! Люче сказала, что он здесь!

Мне хотелось хорошенько его встряхнуть, но я стерпел. Директор всё ещё не мог отойти от контузии, из его ушей сочилась кровь.

Он посмотрел на меня так, будто еле расслышал, а я замер в чудовищном напряжении в ожидании ответа.

– Я приказал Кезарию… унести твоего брата вниз… – произнёс он разбитыми и грязными губами.

– Унести? – У меня ослабли ноги. – Он мёртв?

– Он был серьёзно ранен… но если бы не он, то Кезарий был бы сейчас мёртв… твой брат спас моего ратника…

Кое-как передвигая ноги, директор прошёл к разрушенной стене и глянул вниз, на дно ущелья – туда упал Кезарий вместе с помощником Ниманда, но в клубах пыли было не разобрать, что творится внизу.

От ещё одного удара по зданию под нами затрещал пол, этаж был готов развалиться и рухнуть вниз.

– Уходим! – Я навалил директора на себя и потащил по лестнице вниз.

На Стронге уже не было никакой защиты – все шесть слоёв его фантомного покрова были уничтожены. Тем временем его школа рушилась на его же глазах. Не знаю, что он при этом чувствовал, но на его израненном лице застыло ледяное безразличие.

– Всё кончено, Киро… – прошептал он. – В борьбе больше нет смысла… мы проиграли…

– А Творцы?

– Не знаю… я не знаю, что с ними. Их просто не стало… как и Каскадов, созданных ими, как убежище духов… у нас ничего не осталось…

Я стиснул зубы.

– У нас остались мы сами. Мы же ещё живы. Союз с сильфами заключён, к полуночи они будут здесь вместе с Буфом. Ещё есть надежда.

Честно говоря, мои собственные слова даже мне самому не вселяли надежды.

Сильфы просто не успеют помочь школе, как бы ни гнали свои несчастных лошадей. А ещё я так и не смог докричаться до Сьюн, хоть и не прекращал этого делать. Где она, успела ли покинуть Каскады, почему не отвечает – от этих вопросов внутри всё содрогалось.

Стронг смолк, так и не ответив мне. На его месте я, наверное, тоже бы не ответил.

Но лично у меня оставались вопросы, сдаваться я всё равно не собирался.

– Кто он, директор? Кто этот четвёртый помощник Ниманда? Люче сказала, что он не маг. Тогда кто?

Директор хрипло выдохнул.

Кажется, контузия постепенно его отпускала, заговорил он быстрее, хотя передвигался всё ещё с трудом:

– Это ратник, Киро… первый ратник Каскадов, освобождённый Творцами ещё сто лет назад. Он носит имя Ткач и имеет силу шестой высоты… он из расы тёмных рыцарей, как ты и Кезарий. Но он сильнее Кезария, и уж тем более сильнее тебя. Поэтому Творцы так хотели, чтобы ты получил шестую высоту совместно с Высшим Драконьим доспехом. Ваша схватка необратима…

Он кашлянул в дыму и пыли, перевёл дыхание и продолжил:

– Долгое время этот ратник скрывался под личиной мага, прямо у нас под носом. Мой отец был хорошо с ним знаком… перед смертью он особенно часто с ним общался…

Стронг внезапно вздрогнул и согнулся, будто получил невидимый удар под дых.

– Ке…зарий… – прохрипел он, прикладывая руку к груди. – Мой ратник… сильный урон… потерпи, друг… сейчас…

Директор применил технику восстановления ауры ратника, но стоять вот так, посреди разрушающегося замка, означало погибнуть под завалами. Я потащил Стронга дальше, а он всё продолжал бормотать:

– Держись, друг… держись… я иду…

На самом деле шёл он еле-еле и драться вряд ли бы смог.

Мы наконец спустились в порушенный и заваленный обломками холл. Камни сыпались сверху, стены замка с грохотом обваливались, пыль поднималась плотным облаком.

– Сьюн! – снова позвал я телепатически. – Сьюн, ответь!

Надежда на то, что она успела покинуть Каскады, таяла с каждой секундой. Отчаяние ломило волю даже к жизни, не то что к победе. Если Сьюн погибла, то…

Нет, я даже не хотел об этом думать, потому что если подумаю, то сам поверю в это.

А верить не хотелось.

Я намеревался найти её. Хоть где, даже в аду, в любом пекле, в любом из миров, даже если их тысячи. Эта клятва придавала мне сил. Я мысленно клялся сам себе и тащил Стронга к выходу.

Преодолеть холл было сложнее всего – камни валились сверху, раскалывались и грохотали по полу, летело стекло, зеркала взрывались на миллиарды осколков, пол трещал. Даже в доспехе я порой получал ощутимые удары по телу, к тому же приходилось ещё и прикрывать Стронга, чтобы его не задело.

Когда мы наконец вывалились из учебного чертога на разрушенное крыльцо, то отчаяние навалилось на меня с новой силой. Память вдруг подсунула мне слова, сказанные директором:

– В борьбе больше нет смысла… мы проиграли…

«Мы проиграли» – это выглядело именно так.

По замку со всех сторон лупили залпы отрядов Ниманда, их было не меньше полусотни. Ещё столько же сражались со студентами и преподавателями по разным сторонам: наверху, в Кварталах и даже на ветряной лестнице. Порой с неё кто-то срывался и с криком падал вниз, в ущелье.

Везде метались рогатые песочные гиганты, они уничтожали всех, кто попадался им на пути. Однако и сами защитники Трон-Стронга не сдавались.

Они дрались до последнего.

Никто не прятался.

На ветряной лестнице я заметил даже маленькую Хио. Девчонка-полумаг была в мужском пиджаке от красной школьной формы, бесстрашно висела вниз головой и меткими выстрелами огня атаковала магов Ниманда одного за другим. Она целилась им в лицо и поджигала посохи, чем сильно мешала их атакам.

Ещё я увидел ядовитого питомца сестёр Нобу – леданскую кобру Мэйтири. Правда, самих сестёр рядом с ней не было, но если кобра жива, значит, живы и те, кто ею управляет. В дыму мелькнуло и лицо Триш Лаван, девушка вместе с ратником Гектором рубила песочных воинов. Я видел ещё несколько знакомых лиц.

Студенты и преподаватели сражались и гибли, но защищали школу.

Увидев это, директор выпрямился и увереннее встал на ноги на покорёженном крыльце учебного чертога.

– Борьба ещё не окончена, – произнёс он и вдруг сам ухватил меня за плечи, разворачивая лицом к себе. – Я останусь здесь и отобью студентов! Это мой долг. Твоя задача – Ткач. Найди Кезария, вместе вы справитесь. Откиньте Ткача дальше в горы, и тогда я смогу восстановить защитный барьер…

Внезапно над ущельем и руинами Трон-Стронга прогудел оглушительный голос:

– Её больше не-е-е-е-е-ет!

От этой фразы меня пронзило очередной порцией ужаса.

И я, и директор задрали головы, посмотрев наверх. Там, на краю обрыва, стоял Филат Фонтей. Он держался за раненый живот, но был жив, а в крупной руке сжимал клок рыжих волос, с которых капала кровь.

– Тильзы Маглон больше нет!

Такого жёсткого голоса у Фонтея я никогда не слышал, да и лицо у него было злое и кровожадное, глаза потемнели – он будто еле себя сдерживал, как оборотень во время полнолуния.

Но на это мне было наплевать.

Главное, что Фонтей убил мага-джадуга, помощницу императора, и это значило, что если защитный барьер вокруг школы восстановить, то через него уже не пройдёт никто.

Директор отпустил мои плечи и бросился в атаку, в самую гущу.

– Отобьёмся, Филат!! – рявкнул он.

Не знаю, откуда у него взялись силы, но на бегу он выдал жуткий по силе удар Шквального урона по всем отрядам Ниманда, которые крушили замок.

Всё тем же оглушающим голосом Фонтей выкрикнул заклинание прямо сверху. Резко подул ветер, вокруг потемнело, пророкотал гром, искры затрещали в воздухе, и с неба по отрядам Ниманда ударили молнии.

Ну а я рванул к Фонтею вверх по ветряной лестнице, с бешеной скоростью перескакивая студентов, что на ней стояли, а заодно мечами перерубая замешкавшихся врагов.

Оказавшись наверху в считанные секунды, я подскочил к Фонтею.

– Где Кезарий?

Маг-джадуг даже не успел никуда указать, да и не нужно было. Место схватки двух могучих ратников было видно издалека. Они сражались в Квартале Веридий, самом тихом Квартале школы – там никогда и ничего не происходило.

Но не теперь.

Теперь два самых сильных тёмных рыцаря, какие только могли существовать в этом мире, крушили дома Квартала Веридий, будто они были бумажные. От их ударов взрывались стены, падали деревья, вспыхивали крыши и раскалывалась земля.

Они оба владели одним и тем же набором навыков.

Атаковали друг друга Ударами гнева, откидывали Точечным вихрем, швырялись огромными цепями Теневых пут и погружались во тьму. Отзвуки их боя содрогались в ближайших горах, эхом гремело в вершинах Иксидора.

И только сейчас я понял, что Кезарий на тренировке со мной бился вовсе не в полную мощь. Совсем не как сейчас.

Сейчас он сражался на пределе своих невероятных сил, и я на его фоне был так себе рыцарем, зато я был ещё и магом. Тем, кем не был ни один из этих ратников – ни Кезарий, ни Ткач.

Это преимущество я собирался использовать на всю катушку.

Но прежде, чем кинуться на помощь ратнику директора, я снова обратился к Фонтею.

– Вы видели Сьюн?

– Нет, Киро… я был немного занят… – Он всё никак не мог выбросить клочок рыжих волос, будто у него пальцы не разжимались.

И тут за моей спиной громко сказали:

– Мы найдём её!

Я обернулся.

Позади меня стояли сразу с десяток студентов из разных Факультетов и пять ратников. Среди них я увидел Триш Лаван и её Гектора, Тома Обри и его гоблича Хуго, а ещё Сета Йорго и Железную Агвид, ратника погибшего Раста Гровера.

Целый боевой отряд под предводительством учителя Сато.

Низенький старик кивнул мне.

– Сражайся, ученик. Мы найдём Белую Сову.

– Она не откликается…

– Без медальона призыва и Каскадов ваша телепатическая связь оборвалась. Сьюн не слышит тебя, но если она здесь и жива, мы её найдём.

Все пятнадцать, как один, подняли правые руки в приветствии мага.

Решительный голос старика подарил мне надежду, которая уже почти угасла. Я кивнул ему в ответ. В этот момент из-за развалин Квартала Рубрум вышел Майло. Он придерживал Люче, а та, бледная, как смерть, торопилась вперёд и всё оглядывалась по сторонам.

– Альмагор! Где Альмагор?

Когда я её увидел, меня пронзила идея.

– Директор жив! – выкрикнул я и помчался к Люче, на бегу убирая доспех.

Да, я сильно рисковал и мог отхватить случайный удар по незащищённому телу, но мне нужен был мой карман. Я быстро вытащил из него свиток с картой, которую нарисовал мне Буф, и, подскочив к Люче, сунул бумагу ей в руки.

– Конницы сильф едут по этому маршруту, с ними Буф. Отправьтесь с школьным порталом, найдите их, перенесите сюда хотя бы часть конницы. Самый сильный отряд королевы Энио.

Люче ничего не стала спрашивать.

Она крепче стиснула свиток, кивнула, и они вместе с Майло поспешили к порталу, ну а я вновь облачился в доспех и рванул в сторону Квартала Веридий – туда, где в схватке сшиблись Кезарий и Ткач.

Времени на отчаяние уже не оставалось.

* * *

Квартал разнесли в руины полностью – не осталось ни одного целого дома, ни одного дерева.

Округа утопала в пыли, треск и грохот оглушали нещадно, и чем ближе я приближался, тем страшнее становилось: в пылу боя эти двое не заметили бы даже великана, раздавив его, как муху.

Они дрались то на мечах, то в дальнем бою, швыряли друг друга и ломали без того разрушенный Квартал.

Кезарий еле справлялся с натиском противника. При равных навыках, Ткач превосходил его по силам, и доспех Кезария был уже прилично повреждён, даже половина шлема растрескалась.

Ткач тоже был в доспехе, мощном и крупном.

На его шлеме был изображён зубастый оскал, а с затылка свисал волчий хвост. Сами латы имели шипастые вставки в виде клыков на локтях и наплечниках. Броня отливала золотом и порой мерцала на солнце так, что слепило в глазах.

Грёбанный рыцарь в сияющих доспехах!

Жаль, что я так и не успел спросить у директора, под чьей именно личиной скрывался ратник Ткач. Хотя какая уже разница? Сейчас мне было не до этого.

Погрузившись в скрытие, я подбирался к месту схватки всё ближе, выбирая удобный момент для атаки. Нужно было ударить врага с тыла, когда он отвлечётся. Играть в героя и выходить на честный бой я не собирался – не та ситуация. С этим говнюком сойдут любые методы войны, даже самые грязные.

Я проскочил мимо Кезария, продвигаясь к Ткачу на расстояние удара и заходя к нему со спины. Пока он не погрузится во тьму – он меня не увидит…

И тут он, будто почуяв присутствие ещё одного тёмного рыцаря, тоже ушёл в скрытие.

Сраный ублюдок!

Пришлось атаковать его уже без раздумий.

В бой пошли ранговые техники мага – Шквальный урон, а следом Незримый плен.

Мощная броня противника выдержала и то, и другое. Он лишь слегка отшатнулся вбок и передёрнул плечами, упакованными в клыкастую защиту.

Затем Ткач повернулся в мою сторону, в прорезях его шлема вспыхнул белый свет.

– Сам пришёл? Хорошо. Ты тоже есть в моём списке.

Пока он отвлёкся на меня, его атаковал Кезарий. Мощный Точечный вихрь устремился в противника, но тот опять чуть покачнулся.

– Вы двое, – усмехнулся Ткач, – так похожи друг на друга и ничего не стоите…

На середине фразы он атаковал сам. От его Точечного вихря меня снесло, как щепку, и прибило к стене разрушенного дома. Та же участь постигла Кезария.

Не успел я моргнуть, как Ткач оказался рядом. Я еле успел отбить удар его белого меча. Отбить-то отбил, но меня всё равно отшибло в сторону – я прокатился кубарем и проломил стену уже другого дома.

Пока я поднимался из руин, на Ткача снова налетел Кезарий.

И тут я отчётливо понял одну штуку: а ведь по отдельности мы действительно были слабее противника, зато вместе, как два тёмных рыцаря, мы имели неплохие шансы. Та же история произошла с сёстрами Нобу на экзамене. По отдельности они не смогли бы покорить ядовитого питомца, а вот вместе – сработали даже лучше многих.

Я снова погрузился во тьму, но на этот раз бросился не к Ткачу, а к Кезарию.

Добравшись до него, я встал рядом и точь-в-точь повторил движение его дальнобойной атаки – это был Удар гнева. Ратник директора хлестанул кулаком по дорожке Квартала Веридий. Я сделал то же самое одновременно с ним.

Вот это вышел Удар гнева, мать его!

Такого я ещё не видел. Земля содрогнулась, в ближайших горах прогудело, по камням с хрустом понеслись огромные трещины, и… Ткача сбросило с ног!

Я вышел из погружения во тьму, чтобы показать Кезарию, в чём причина такого удара. Тот понял всё моментально. Мы переглянулись и снова ударили вместе, на этот раз Точечным вихрем. Синхронно вынули мечи, синхронно ими крутанули и синхронно пустили удар в противника.

Не успел он подняться от предыдущего удара, как его снова сбило с ног, и теперь уже сам Ткач в своём золотистом волчьем доспехе проломил стену дома.

Чтобы не дать ему опомниться и поменять тактику, мы использовали Теневые путы. Вытянули вперёд руки, сжали и разжали кулаки, выпустив сразу по пятёрке цепей с гарпунами. Прямо на лету цепи сплелись вместе и стали вдвое мощнее.

Я даже не думал, что такое возможно.

Кажется, Кезарий тоже о таком не подозревал. Мало того, даже сам Ткач подобного не ожидал. Его тело окутали цепи, громадные гарпуны намертво впились в его броню, ну а я и Кезарий бросились в ближний бой.

Мы атаковали врага сразу с двух сторон, рубанув по броне Ткача одновременно. Его крепкий доспех выдержал и это, но всё же загудел, получая сразу двойной урон.

Удары не прекращались, атака набирала силу и скорость.

Кезарий бил мастерски, выискивая слабые места в латах врага, а я усилил атаку ещё и параличом, после чего прошептал заклинание Моментальной заморозки и рубанул прямо по шее свободного ратника. Льдом успела обрасти часть его шлема, броня снова загудела, но лёд почти сразу взорвался осколками. Из Теневых пут Ткач тоже освободился быстро.

Понимая, что сейчас он выкрутится и всё-таки даст нам прикурить, я и Кезарий снова ударили вместе. Не сговариваясь и будто точно чувствуя, что именно будет делать другой.

Удар гнева.

Точечный вихрь.

Теневые путы.

Точечный вихрь.

Удар гнева.

Ткач отшатывался, падал, доламывал дома, таранил спиной поваленные деревья. И если уж для того, чтобы пробить его броню, мы не доросли, зато доросли, чтобы повалять ублюдка по камням.

Обычно скупой на эмоции Кезарий неожиданно вошёл во вкус.

Он выдал виртуозный Точечный вихрь, подкручивая свои мечи снизу вверх и подкидывая противника в воздух. Я повторил его движение, как тень – получился хитрый, мощный и короткий удар снизу, как апперкот невидимым гигантским кулаком.

Мы проделали такое ещё несколько раз.

Ткач подлетал, отшатывался, получал урон и уходил в беспросветную оборону, а мы оба надвигались на него, тесня к краю Квартала, к самому обрыву.

Он уходил.

Мы надвигались.

В этот момент краем глаза я заметил мерцание школьного портала. Ворота в нём распахнулись, над полем битвы прокатилось дружное ржанье сильфийских лошадей. По каменным дорожкам застучали копыта, и руины школы озарились градом мерцающих стрел. Новая атака обрушилась на остатки магов Ниманда.

Отряд Энио и Буфа пронёсся на лошадях, сметая врагов.

Неожиданно ко мне и Кезарию присоединился Альмагор Стронг. Он встал позади нас и принялся хлестать Ткача внеранговыми заклинаниями. Только они оказались куда мощнее моих – такими я даже не умел пользоваться.

Сначала Стронг выкрикнул короткую фразу на древнекронодском, и по воздуху тут же пронеслось гудение, звук будто стал осязаемым, сплёлся в единую ударную волну и отправился в Ткача. Ратник дёрнул головой.

На этом директор не остановился.

Он произнёс ещё одно внеранговое заклинание. Увидев, как оно работает, я захотел немедленно его выучить.

Прямо из воздуха, вертикально земле, образовался тончайший и почти невидимый диск с лезвием. Он завертелся и метнулся в противника, бесшумно резанув пространство и ударив его в шлем. Потом был ещё один режущий диск, и ещё один.

Да, броня у Ткача была крепкой.

Такую не пробьёшь – директор был прав.

Шлем Ткача остался цел, зато от ударов он опять отшатнулся и мотнул головой, будто потеряв ориентир. И тут к атакам Стронга присоединились мелкие атаки студентов. Они встали уже за спиной директора и пустили в Ткача всё, что могли – от ядовитых питомцев до потоков огня.

Ну а потом на врага пошёл Фонтей, раненый и всё ещё злой.

Он вооружился световым мечом и таким же щитом.

Увидев всё это, Ткач шагнул назад.

– Я не прощаюсь, – тихо сказал он.

Ратник вдруг убрал доспех и, откинувшись назад, упал в обрыв. Его тут же подхватила воронка золотистого песка, он будто в нём растворился. И только теперь, увидев его без брони, я точно вспомнил, откуда знаю этого человека… точнее, не человека, а только того, кто им притворялся.

Совсем недавно он смотрел на меня с портрета на стене бывшего дома Беллы Мориц. Это был её муж, Атрей Мориц. Широкоплечий и крупный блондин в позолоченных очках.

Сегодня очков на нём уже не было.

– Всем приготовиться! – выкрикнул Стронг. – Воздвигаем защитный барьер!

Он и Фонтей бросились в сторону обрыва, вскидывая руки и выкрикивая одинаковые заклинания. В воздухе забрезжила сиреневая дымка. Она становилась гуще, крепла, расплывалась и разрасталась вверх и в стороны.

На это я уже не стал смотреть. У меня были задачи поважнее.

Я быстро убрал доспех и обернулся, чтобы отыскать в толпе выживших студентов, преподавателей и сильф того, кто обещал найти Сьюн.

Учителя Сато.

Его я увидел позади всех. Он стоял один и хмуро смотрел на меня…

* * *

Дорогие читатели! Это финальная книга серии. Спасибо, что остались с героями Тёмного ратника. Поддержите, пожалуйста, книгу лайками и комментариями:)

Эпизод 2

Сквозь толпу я ринулся к учителю Сато.

От его хмурого взгляда во мне всё оборвалось, отчаяние обрушилось с новой силой.

– Нашли?! – выкрикнул я на бегу. – Вы нашли её?

Не дожидаясь меня, учитель развернулся и торопливым шагом посеменил в сторону Квартала Кэрулим. Из четырёх Кварталов уцелел он один, всего пара домов стояли в копоти от пожара.

– Учитель! – Я догнал старика. – Учитель, скажите, что вы нашли её!

Он остановился. Его посох с птичьей лапой на набалдашнике привычно ткнул меня в грудь.

– Ты должен быть стойким, ученик. Тяжёлые времена для всех нас, и мы не имеем права на отчаяние. Тебе придётся привыкать к тому, что твой ратник уже не будет таким сильным…

Я со злостью ухватил посох старика и выдернул из его руки.

– Так вы нашли её или нет?!

– Погоди. Это важно. – Старик с серьёзным видом полез в карман и вынул мешочек, как из-под табака, сунул в него пальцы и вытащил… леденец.

Сато отправил его себе в рот, раскусил и смачно захрустел.

Он жрал конфеты, мать его!

– Учитель… – Я скрипнул зубами.

А он снова сунул пальцы в мешочек.

– Тебе бы тоже не помешало. – Сато протянул мне второй леденец. – Это успокоительные конфеты от Бакчо Барбара. Очень хорошая штука, знаешь ли… мне помогают.

Я на конфету даже не посмотрел.

– Если вы не нашли её, так и скажите!

– Кто сказал, что не нашли? Нашли, – спокойно ответил он, выдёргивая у меня свой посох обратно и продолжая хрустеть леденцом. – А что, я разве не сказал?

Вот придушить бы его!

Если бы я не знал Сато, то подумал бы, что он надо мной издевается.

– Она без сознания, – добавил учитель. – И ранена. Я предполагаю, что Белая Сова покидала Каскады как раз в тот момент, когда они подверглись уничтожению. Из-за этого она материализовалась здесь уже без сознания и с ранением.

Сердце и так бешено колотилось, но сейчас оно было готово взорваться от радости. Живая… она живая!

– Где она? – спросил я, стараясь не орать на старика.

Учитель Сато нахмурился и сурово на меня посмотрел.

– Когда она очнётся, не дави на неё и ничего не требуй, понял? Предупреждаю, зная твой дурной характер. Ты ведь понимаешь, что всем выжившим ратникам осталось всего недели три. Без Каскадов они истощатся и погибнут всё равно. Мы будем наблюдать их смерть и ничего не сможем с этим сделать.

Мне снова захотелось его придушить, но я лишь повторил свой вопрос:

– Где она?

Он будто меня не услышал, а продолжил на своей волне.

– Её обнаружила Селена Тимо, именно она спасла твоего ратника, спрятав её в общежитии во время боя и закрывшись в одной из подсобок. Бедняжка так перепугалась…

Больше я не мог себя сдерживать.

Снова ухватил посох старика.

– Где она?!

Учитель не стал испытывать судьбу и моментально ответил:

– В первом общежитии Квартала Кэрулим, с ней Агвид, Гектор и…

Не дослушав его, я рванув в указанное место.

– Я отправлю к тебе Фонтея! – выкрикнул учитель Сато мне вдогонку. – Он возьмётся за лечение!

Прямо на бегу я облачился в доспех и сразу погрузился в скрытие, чтобы прибавить себе скорости. До общежития добрался за несколько секунд, распахнул покорёженные двери и пронёсся по коридору.

– Сьюн! Где Сьюн?

Надо было видеть лица двух раненых студентов, которые встретились мне в общежитии. Они меня не видели, только слышали, и от моего дьявольского голоса, прозвучавшего им прямо в лицо, чуть не рухнули в обморок.

Я и сам забыл, что погрузился во тьму.

Хотя когда я показался, то студенты перепугались ещё больше. Я быстро убрал доспех.

– О боги… – выдохнул один.

– Мне нужна Сьюн Белая Сова! – Я тряхнул его за плечи.

– Она… там… – Второй студент показал дальше по коридору. – Комната восемнадцать… мы как раз тебя пошли искать…

Я помчался дальше.

Дверь комнаты восемнадцать чуть не слетела с петель, когда я её распахнул.

Первое, что предстало глазам – трое ратников у одной из кроватей: Железная Агвид, Гектор-Сокрушитель и гоблич Хуго. Рядом на стуле сидела Селена Тимо, слепая помощница профессора Спиро и «большой специалист по тёмному райфу». Подол её зелёной юбки был оторван.

Девушка держала безвольную руку Сьюн.

Когда я ворвался в комнату, ратники вскинули оружие, а вот Селена Тимо даже не вздрогнула. Она заботливо положила руку Сьюн и поднялась со стула, уставившись на меня безжизненными глазами.

– Ваши стремительные шаги я узнала бы среди тысяч других, адами Нобу. Только вы один можете так угрожающе спешить. Хотя нет. Не только вы. Ещё Альмагор Стронг. Он спешит точно так же, как и вы.

Её лицо стало грустным.

Наверное, мне надо было кинуться к кровати, на которой лежала Сьюн, но я замер, не в силах сделать ни шага. Ратники расступились и убрали оружие. Селена тоже шагнула в сторону.

Они опустили головы и молча освободили мне путь.

И вот в могильной тишине комнаты я наконец шагнул к Сьюн.

* * *

Она лежала, укрытая покрывалом, и выглядела так, будто просто спит.

Безмятежное лицо, слегка растрёпанная коса.

Я присел на край кровати и прикоснулся пальцами к её лбу, он был горячий и влажный – настоящий человеческий лоб с признаками жара. Приподняв покрывало, я сразу увидел, куда она была ранена: её кожаная куртка была расстёгнута, а живот стянут лоскутами зелёной ткани и скреплён шнурком. Видимо, ткани даже не хватило, чтобы завязать концы.

Вот, значит, на что ушёл оторванный подол юбки Селены Тимо – той самой юбки, которая вечно на ней криво сидела. И шнурки… это были те самые шнурки, которые когда-то болтались не завязанными на ботинке слепой девушки.

– Спасибо, – прошептал я Селене.

Она положила руку мне на плечо.

– Всё будет хорошо, адами Нобу. Иначе не может быть, правда?.. Ваш ратник восстановится. Фонтей поможет… только вы ведь понимаете, что потом случится?

– Говорите прямо, – вдруг подала голос Железная Агвид. – Мы выжили лишь временно. Остатки ратников скоро всё равно погибнут.

Гектор хрустнул кулаками.

– Зато перед смертью мы ещё покрошим головы! Так и знайте!

Гоблич Хуго закинул на плечо свою булаву.

– Покрошим! О наших подвигах будут слагать легенды!

– Мы не боимся ни страданий, ни смерти, – процедила Агвид. – Только дайте нам возможность сражаться в память тех, кто уже погиб.

Все трое ратников покинули комнату, и как только дверь за ними закрылась, Селена опустила плечи.

– Как же страшно, адами Нобу… всё вокруг рушится на наших глазах… вот если бы вы получили шестую высоту, тогда у нас был бы шанс, правда?

Я бережно укрыл Сьюн покрывалом и положил ладонь на её руку.

– Где мне взять столько духовного опыта, эвен Тимо? Может, вы мне скажете, как суперспециалист по тёмному райфу?

Не знаю, откуда во мне взялось столько сарказма, но я ничего не смог с собой поделать.

Селена будто не заметила моего язвительного тона. Она вздохнула.

– Я бы хотела сказать вам что-то хорошее… но нет. Простите меня. Я честно искала разные возможности, прочитала все трактаты по теории духовного опыта, просмотрела сотни трудов, сотни конспектов. Я искала упоминания о такой же плотности ауры, как у полумага Гудреда и его подруги Хио. Нашла только нечто похожее с аурой древних чудовищ. Но я всё равно ничего не понимаю, адами Нобу… не понимаю, почему у них образовалась такая плотная аура.

Я усмехнулся, снова дав волю сарказму.

– Было бы здорово, если бы духовный опыт можно было просто выпить, как амброзию адами Фонтея.

Селена шагнула назад, чуть не запнувшись о собственные ноги.

– Выпить? Как амброзию?.. Вы сказали, выпить?

Девушка развернулась и бросилась в угол комнаты.

Там стоял её рюкзак-короб. Она ухватила его, перевернула и встряхнула, высыпая всё своё барахло на пол: карандаши, тетради, книги, наборы стальных колб, кульки с гипсовой глиной, разноцветные мелки.

Селена опустилась на колени перед своими сокровищами и принялась их разгребать, ощупывать и что-то выискивать.

– Красная тетрадь… – забормотала она. – Мне нужна красная тетрадь… не знаю, красная ли она на самом деле, но мне так сказали. Хотя почему-то на ощупь кажется, что она белая… Адами Нобу, помогите! Мне нужна красная тетрадь! Вы видите её?

Я нехотя оставил тёплую руку Сьюн и подошёл к шуршащей в вещах Селене.

Одного взгляда на её барахло хватило, чтобы понять, что красных тетрадей у неё вообще нет. Ни одной. Они все были других цветов: белые, серые, чёрные, синие. Значит, кто-то в очередной раз зло подшутил над слепой девушкой.

– Что ещё на этой тетради есть? – спросил я. – Кроме цвета есть какие-то признаки?

Она зажмурилась, будто вспоминая.

– Да-да… там ещё деревянная палочка для клинописи прикреплена… сбоку… это тетрадь с восковыми страницами. У меня вообще все тексты специальные… некоторые из них выпуклые… там специальные чернила, застывают мгновенно, это специальная смола… профессор Спиро подарил… а ещё есть выдавленные тексты. На воске. Так вот эта тетрадь с выдавленным текстом. Я так пишу, пользуюсь специальными знаками сокращения. Обычно делаю так конспекты того, что читаю.

Я нахмурился.

– А как же вы читаете? Простите, но вы ведь слепая.

Селена поморщилась.

– Вы очень проницательны, адами Нобу. И для таких, как вы, поясняю, что я пользуюсь заклинаниями, которые проговаривают тексты мне в уши.

– Э… серьёзно? Такое бывает?

– Ну раз я пользуюсь, значит, бывает! – Она с новой силой принялась рыться в вещах. – Ну так что? Вы видите красную тетрадь?

Тетрадь с палочкой для клинописи тут была всего одна.

Она лежала под кучей кульков с гипсовой глиной, испачканная белым порошком, высыпанным из одного кулька. Я вытащил тетрадь, сдул пыль и подал в руки Селене.

– Это тетрадь белого цвета.

– Я так и знала!

Девушка стиснула тетрадь и принялась перелистывать толстые вощёные страницы. Тщательно ощупывала каждую и продолжала листать.

– Где-то тут должно быть… я же записывала… вот! Вот оно! – На одной из страниц она остановилась и вскочила на ноги.

Её проворные пальцы ещё раз пробежались по выдавленным в воске каракулям непонятного содержания.

– Видите, адами Нобу? Это из древних легенд магов Кронода. Тут написано, что первый духовный опыт в виде живой ауры появился намного позже сотворения мира. Маги Кронода считали, что в нашем мире магии раньше не было, и её принесли искусственно. Без духовного опыта маги бы не могли развиваться, и такой опыт был порождён гигантскими иномирными существами. Великими мудрыми чудовищами. Именно так и написано. Они поделились своей силой с жителями этого мира. Мудрые чудовища явно не предполагали, что мы будем истреблять друг друга, чтобы получать духовный опыт для магии.

– И что? – Я нахмурился.

Мне, если честно, было сейчас не до догадок чокнутой Селены Тимо, хотя я понимал, что она говорила о древних чудовищах. Ну принесли они духовный опыт, и что дальше?

– Как что?! – Она потрясла тетрадью у моего носа. – Здесь написано, что они давали другим испить их духовный опыт и отпускали, чтобы его передавали дальше!

– И что? – снова спросил я: пока ничего нового она не сказала.

Древняя вевера из озера Уомор сделала как раз то, что твердила мне Селена Тимо. Та тварь когда-то поделилась со мной духовным опытом и подняла мне ранг до четвёртой высоты. Но этой веверы больше нет.

– Как что?! – Селена ткнула меня тетрадью в грудь. – Вы разве не услышали слова «испить» и «передать дальше»? В легендах так и написано – испить и передать! Возможно, передача такого духовного опыта не так кровожадна, как мы привыкли считать? Может быть, полумаг Гудред и ему подобные способны делиться аурой добровольно? Нужно просто найти способ, как это делать. Их аура похожа на ауру прародителей духовного опыта, древних чудовищ, поэтому она такая плотная. И она способна передаваться дальше, понимаете?

Закусив губу, она ждала от меня ответа, будто от него зависели судьбы мира.

– Ищите способ, – сказал я без энтузиазма. – И никому не говорите про ауру моего… полумага Гудреда. Никому. Даже профессору Спиро. Ищите сами.

Я уже ни в чём не был уверен.

Ни времени, ни сил на эксперименты и догадки не оставалось.

А ещё мне предстояло навестить Броннана, и мороз пробирал от того, что в одно и то же время два моих самых близких человека лежат ранеными.

– Есть ещё один вариант добычи шестого ранга, и мы с вами оба точно знаем, что он сработает, – сказала Селена. – Убить одного из таких полумагов. Одна жизнь, что спасёт многие. Это вы можете сделать прямо сегодня, а потом одолеть того, кто напал на нашу школу.

В этот момент я услышал тихий шёпот.

Сначала подумал, что у меня в башке шумит, но когда шёпот повторился, я понял, что это Сьюн.

– Киро…

Она очнулась, хоть ещё и не открыла глаза.

Я поспешил к ней, одной рукой взял её за ослабевшую ладонь, а второй провёл по щеке.

– Я здесь.

Услышав мой голос рядом, она стиснула мне руку пальцами и чуть улыбнулась, после чего открыла глаза.

– В твоём черепе там много навоза, доминат, что до тебя не докричишься. – Она с тоской посмотрела на меня. – Кажется, мы поменялись местами. Теперь я больше человек, а ты больше ратник. Забавно, правда?

Это была жуткая усмешка судьбы, её самый циничный оскал.

– Мы что-нибудь придумаем, – ответил я, стараясь не пропускать в голос отчаяние.

– Я хочу, чтобы эти три недели стали для нас самыми прекрасными, – сказал она тихо.

Как и другие ратники, Белая Сова не боялась смерти. Она собиралась умереть достойно. И я, и она понимали, что без Творцов и Каскадов выжить не сможет ни один ратник.

– Я найду Ниманда, – прошептал я, склонившись к её лицу, – и заставлю его сделать всё, чтобы ты жила.

Она не ответила, лишь посмотрела мне в глаза и приподняла голову, чтобы поцеловать. Точнее, слегка прикоснуться к моим губам и снова упасть затылком на подушку.

В этот момент в комнату вошёл Филат Фонтей.

– Прости, Киро, но тебе лучше выйти! – с порога попросил он. – Всем выйти!

В руках маг-джадуг держал несколько заклинательных свечей – он собирался лечить Сьюн, как делал это с обычными людьми. Но это было не всё.

Что-то в нём изменилось.

Не знаю, что именно, но мне показалось, что он стал сильнее. Ещё более могучий и уникальный, чем обычно, будто при убийстве другого мага-джадуга с ним что-то произошло.

Правда, спросить об этом у меня не представилось возможности.

Фонтей буквально стащил меня с места, ухватив за плечо, и подтолкнул к выходу. Потом та же участь постигла Селену Тимо вместе с её белой тетрадью.

– Всё, ребята! Пациенту нужен покой!

За нашими спинами захлопнулась дверь.

Я потёр ладонью потный лоб и посмотрел на Селену, но та уже погрузилась в свои мысли настолько, что, кажется, вообще не поняла, что её только что выпроводили из комнаты.

В коридоре я неожиданно увидел Хио.

Девчонка-полумаг явно ждала меня.

– Я пришла с адами Фонтеем, – сказала она, ухватила меня за руку и потянула к выходу из общежития. – Пошли! Там Гудред очень просит тебя прийти! Он в больничном чертоге, в его уцелевшей части. И он очень плохо выглядит, Киро. Очень плохо! И вообще всё вокруг плохо, нужно срочно что-то делать! А ещё Гудред почему-то назвал тебя братом… он бредит… кажется, он умирает…

При фразе «он умирает» я рванул так, что Хио даже не смогла меня догнать.

* * *

Броннан находился где-то среди многочисленных раненых студентов, которых всё ещё доставляли в уцелевший зал больничного чертога и раскладывали по койкам.

Помощницы Фонтея, пять высоких и крепких девушек, сновали между пациентами. В ход шли заклинания, мази, примочки, бинты. Тут же я заметил Бакчо Барбара и студентов Факультета Ядов и Смол. Они готовили целительные смеси.

Здесь же была Таби Нобу, но… без Рин!

Внутренняя боль подкатила в глотке приступом тошноты.

Неужели Рин погибла?..

– Киро! – Звонкий девичий голос заставил меня посмотреть в другую сторону.

Рин.

У меня от сердца отлегло.

Сестра была жива, измазанная в копоти и зелёном ядовитом порошке, сидела на тумбе, а её руку перевязывал студент, один из многих, которые помогали медсёстрам.

Тут мне на шею кинулась Таби.

– Киро! Мы так волновались за тебя! И когда вы с Кезарием… мы видели бой… это было невероятно!

Она вцепилась в меня так крепко, что я еле её от себя отлепил. Правда, ненадолго. Через секунду точно так же меня стиснула Рин. От переизбытка чувств она не могла сказать ни слова, всхлипывала и всё крепче меня сжимала.

– Ну всё… Рин. – Её я тоже еле от себя отлепил.

– Как же папа будет счастлив, когда мы напишем ему в ответ, что мы все живы, – забормотала она, улыбаясь сквозь слёзы.

Сначала до меня не дошёл весь смысл сказанного, но когда дошёл, то даже в жар бросило.

– В ответ?.. Он что, написал письмо?

– Родители часто пишут, вообще-то, – уставилась на меня Рин. – Правда, папа реже, чем мама. Но тут он сам написал. Письмо пришло вчера.

Я обхватил сестру за плечи.

– Где оно? Где письмо?

– Осталось в общежитии. – Рин захлопала ресницами, не понимая, с чего мне вдруг понадобилось письмо отца. – Только общежитие сгорело дотла, Киро. Очень жаль, что ты не увидишь письмо, но ты не расстраивайся, папа напишет ещё одно.

Я зажмурился до боли и медленно отпустил плечи сестры.

Очередной удар судьбы под дых.

Письмо Тюдора Нобу для меня было не просто важным, оно было бесценным. Именно в нём он должен был указать, нашёл ли ферму, которую я ему описывал: маленький дом в глухом районе, с плодовыми деревьями и удивительно чистыми свиньями. И если Тюдор написал письмо, это значит, что он что-то обнаружил.

– Киро, ты в порядке? – Рин и Таби обступили меня. – Ты так сильно из-за письма расстроился, да?

– А хочешь, я восстановлю его по памяти? – вдруг предложила Рин. – У меня хорошая память. Я напишу его тебе, и ты прочитаешь, будто получил от отца… я просто не думала, что ты так его любишь…

У меня даже в глотке сдавило.

Я не удержался и обнял Рин сам.

– Напиши, сестра. Слово в слово.

– Ну конечно… Ты только так не переживай. Напишу слово в слово.

– Напишет, конечно. У Рин отличная память, – подтвердила Таби.

– А вы видели полумага? – хриплым голосом спросил я у сестёр, чтобы не терять больше времени и не выискивать Броннана среди десятков раненых и коек.

Сёстры переглянулись и закивали.

– Вон там. – Таби указала на угол зала, где собралась целая толпа студентов. – Он такой смелый, этот Гудред. И Хио. Никогда бы не подумала, что они будут так сражаться за магов. Они многих спасли.

Я оставил сестёр и направился туда, куда указала Таби.

Койку, на которой лежал Броннан, обступили студенты, и только потом я понял, что это были те, кого он спас, сражаясь за школу, которая его не приняла.

– Брат, – почти беззвучно прошептал я.

Увидев меня, студенты расступились.

– Гуд сражался, как зверь! – с уважением высказался один.

– Он меня прикрыл.

– И меня.

– И меня.

– И меня.

– Меня тоже.

Они всё бормотали по очереди, что он их прикрыл, но я уже не слушал, а смотрел на брата, который лежал без сознания, с перебинтованной головой.

Во мне смешался горючий коктейль из беспомощности и ярости. Там лежала Сьюн, здесь лежит Броннан… а я ничем не могу им помочь! Проклятый замкнутый круг!

– Киро! – вдруг позвали за моей спиной. – Киро, могу я с тобой поговорить? Это важно! Можно, прямо сейчас? И лучше наедине.

Я обернулся и увидел запыхавшуюся Хио.

Она наконец догнала меня.

Я бросил отчаянный взгляд на брата и кивнул девчонке. Мы вышли из больничного чертога и зашли за угол полуразвалившегося покрытого копотью здания.

– В чём дело? – спросил я, нахмурившись: мне было сейчас не до болтовни.

Хио пронзительно посмотрела мне в глаза.

– Если ты получишь шестую высоту, ты же всех спасёшь, да? И Гудреда, и ратников, и Атлас, и школу, и магов, и даже моих друзей из Гнездовья? Ты спасёшь весь мир, да?

– Не понял… ты о чём?

– Нужна тебе шестая высота или нет?

– Нужна, но при чём тут…

Хио не дала мне договорить. Она вынула из кармана кинжал и приставила к собственному горлу.

– Убей меня и получи духовный опыт. Повысь себе ранг. Пусть видит великий Абелайо, я отдаю себя добровольно. Забери мою жизнь во имя мира, чёрный дракон. Или я смертельно раню сама себя, и тогда тебе придётся меня добить. Все умирают… Гудред… ратники… школа разрушена… Каскады уничтожены… столько убитых… война надвигается… но у нас есть шанс всё исправить. Так исправь сейчас! Забери мой духовный опыт! Это судьба, Киро!

В её голосе не было ни капли сомнения.

Лезвие плотно вжималось в кожу на шее, и я знал точно – эта девчонка резанёт себя по глотке без раздумий, лишь бы заставить меня забрать у неё духовный опыт. Она, как и все остальные, знала, что права на ошибку у нас нет. Осталось всего три недели до смерти ратников, и до войны совсем недолго.

Её слова наполнили смятением моё сознание.

«Все умирают… Гудред… ратники… школа разрушена… Каскады уничтожены… столько убитых… война надвигается… но у нас есть шанс всё исправить. Так исправь сейчас! Забери мой духовный опыт! Это судьба, Киро!».

Я даже мысли подобной не допускал, но именно в эту секунду, глядя в пронзительные чёрные глаза Хио, я впервые засомневался…

* * *

Дорогие читатели, на всякий случай предупрежу, что со следующей главы начнётся подписка. Будьте, пожалуйста, готовы. Надеюсь, что многие из вас продолжат чтение, и мы ещё встретимся на дальнейших страницах!:)

Эпизод 3

Девчонка-полумаг сильнее вжала кинжал себе в шею.

Её рука не дрогнула.

– Решай, Киро.

И я решил. Дважды меня просить не пришлось.

– Да будет так, – сказал я, прищурившись, после чего облачился в доспех.

В руке появился один из моих чёрных мечей. Глядя Хио в глаза, я поднял клинок и направил острие прямо ей в грудь. Сталь коснулась кожи девчонки ниже ключиц, прочертив тонкий порез.

Один удар – и шестая высота будет получена.

Так легко, так быстро…

Хио вздрогнула, прикрыла глаза и опустила свой кинжал, готовясь к казни от моего меча.

– Это великая смерть, – прошептала она.

Мне хватило доли мгновения, чтобы убрать меч и взять Хио за шею. Ладонь, облачённая в броню Мрака, крепко ухватила девчонку под подбородком.

Я приблизил к себе её перепуганное лицо.

– Ещё раз мне такое предложишь или надоумишь Гудреда, и через минуту вылетишь из школы. Я выброшу тебя в пустошах Старого Ледана, а там можешь сдохнуть любой смертью на свой вкус.

Детские пальцы Хио вцепились в мою перчатку, проскребли её ногтями, кинжал упал на землю, по бледным щекам девчонки потекли слёзы ужаса.

– Не надо… только не так… – взмолилась она хрипло и зажмурилась. – Я больше не буду… не буду… Киро… клянусь…

Я продержал её за шею ещё несколько секунд, закрепляя результат, и только потом отпустил. Хио упала на колени и разревелась, прикрыв лицо дрожащими ладонями.

Она напугалась моих угроз больше, чем собственной смерти.

Да, это было жестоко, но иначе с ней было нельзя. Не в её характере отступать от своих фанатичных идей, а если учесть её возраст… Сколько ей там? Двенадцать? Одиннадцать? Она ведь не старше моего брата.

Я убрал доспех и, обхватив Хио подмышки, поднял её на ноги.

– У меня есть идея, – предложил я и постарался, чтобы мой голос не был таким жёстким. – Точнее, задание для тебя. Очень важное.

Хио перестала рыдать и затихла, уставившись на меня воспалёнными глазами.

– Прямо сейчас ты пойдёшь к Селене Тимо, той слепой девушке, и скажешь ей, что хочешь помочь найти способ передачи духовного опыта. Поняла? Скажешь, что я не против, чтобы она исследовала твою ауру. – Я нахмурился и добавил, ради приличия: – Если ты, конечно, сама не против.

Девчонка яростно замотала головой.

– Не против! Совсем не против! Пусть исследует, сколько хочет!

– Ну вот, – я кивнул. – Тогда иди…

Она рывком вцепилась в меня, крепко обняла и снова разрыдалась, завывая в голос:

– Прости меня, Киро. Я больше так не бу-у-уду. Прости-и-и-и…

Ещё с минуту она утыкалась зарёванным лицом мне в грудь, сопела, всхлипывала, комкала пальцами ткань моего пиджака на плечах. Когда же подняла на меня глаза, они были такими же решительными, как раньше.

Мокрые щёки Хио порозовели.

– Ты такой красивый, когда злой… – улыбнулась она, мечтательно вздохнула и в припрыжку понеслась в сторону Квартала Кэрулим, окрылённая на новые подвиги.

Паршивка забыла, что недавно собиралась умереть, будто это была игра.

А вот меня еле отпустило.

Мороз до сих пор катался по телу. Я прислонился плечом к закопчённой стене больничного чертога и нервно выдохнул. Хио ведь даже не догадывалась, что действительно была на волосок от смерти.

Несколько минут назад я был готов её убить.

* * *

Основная сильфийская конница прибыла к горам Иксидора за пару часов до полуночи. Передохнув и сменив преподавателей на дозоре, отряды королевы Энио встали на страже вокруг границ школы.

Вряд ли до этого сюда ступала хоть одна сильфа.

Появление остроухих девушек произвело эффект – выжившие студенты и преподаватели всё ещё с опаской и тревогой смотрели на них, обходили подальше, сторонились, но в то же время ощущался и взаимный интерес. Всё же отряд Энио помог отогнать от школы Ткача.

Теперь сильфы не воспринимались лютыми врагами, но и до дружеских отношений было ещё далеко. Хотя, узнав о том, что Буф Такес, которого безоговорочно уважали все студенты, создал добровольный союз с сильфийской королевой, некоторые всё же пересмотрели свои взгляды и даже перебросились с сильфами парой слов.

Ближе к утру мы обнаружили и вытащили из-под завалов всех убитых и раненых. Потери среди четырёх Факультетов были чудовищные.

После битвы в доме братьев Скендеров оставалось девяносто шесть студентов, а после сражения за Трон-Стронг – семьдесят два. В рядах преподавателей тоже имелись потери: погибла Парнилла Грид, профессор по Теории уровней, и ещё трое её коллег. Учителей и без того было немного, а теперь осталось всего одиннадцать.

Но и это было не всё.

Погиб вахтёр Эмиль.

Мне рассказали, как он до последнего вздоха защищал студентов в своём общежитии – в нём он и погиб, так и не сдав поста. Когда мёртвое тело отставного солдата вытащили из-под порушенной стены, студенты рыдали и падали рядом с ним на колени. Среди них было много тех, кого он спас.

Разрушенный Трон-Стронг окунулся в скорбь.

Казалось, всё кончено, но так только казалось.

Оставшиеся в живых сдаваться не собирались, никто не винил директора в том, что случилось – его вины тут не было, однако одному Богу было известно, что он сейчас чувствовал.

Альмагор Стронг вместе со всеми разгребал завалы, вытаскивал мёртвых и раненых. Тех, кто ещё дышал, быстро уносили в больничный чертог, а погибших директор укладывал на землю и прикрывал покрывалами сам, бережно, будто живых.

Он не говорил ни слова, лишь проводил ладонью по холодным лицам павших и целовал их в лоб. Каждого из них. И продолжал молчать.

Люче тоже была здесь.

Она успокаивала выживших, обнимала и беззвучно что-то им шептала, будто забирала себе чужую боль. Её глаза из синих превращались в белёсые, а лицо всё больше бледнело. В итоге она не удержалась на ногах, повалилась на землю и потеряла сознание, и её саму унесли в общежитие Квартала Кэрулим.

Именно там теперь сосредоточилась жизнь всей школы.

Единственный неразрушенный Квартал.

Места там хватило всем, потому что людей осталось не так уж много, меньше сотни. Сильф тоже разместили там же, они заняли отдельное общежитие, а Энио поселилась в одном из преподавательских домиков.

Ближе к полудню усталые и измученные маги разошлись по комнатам. Стронг, профессор Спиро, Буф и охотник Волькири перенесли в портал мёртвые тела, чтобы доставить их в Дион.

Перед отправкой портала я успел передать директору информацию о списке врагов королевы Калесты. Перечислил все десять фамилий, которые запомнил точно, хоть слышал их всего один раз.

Стронг слушал и молчал.

На последних фамилиях его лоб покрылся испариной, а рот искривился в презрительной и злой гримасе.

– Возможно, это и есть те, кто связан с Нимандом и крутит императором, как хочет, – добавил я. – Тем более, в список входит Атрей Мориц, а это и есть ратник Ткач.

Он взял меня за плечо и сжал его до боли.

– Сегодня же организуем захват каждого. У меня есть ещё союзники в армии, верные друзья генерала Лавана.

Когда портал отбыл, я не удержался и снова отправился к Сьюн, только Фонтей не пустил меня на порог. Да он даже дверь мне не открыл! Всё это время он находился у Белой Совы, и через дверь я слышал, как он читает заклинания, то громко, то тихо. Из-под двери порой вырывался свет и вылетали клубы белой пыли.

– Не торчи у двери, Киро! – выкрикнул Фонтей, когда я в очередной раз пришёл к комнате восемнадцать. – Ты мне мешаешь! От тебя нервные вибрации на всё общежитие!

– Дайте мне её увидеть!

– Терпение, адами! Лучше возьми успокоительных леденцов у Бакчо Барбара!

Я поморщился, уставившись на закрытую дверь.

Ещё один со своими леденцами!

Так я и метался между больничным чертогом, где без сознания лежал Броннан, и общежитием, где находилась Сьюн. Наконец, чтобы унять нервы, я уселся на ступени у входа в общежитие и уставился в одну точку перед собой.

Вместо того, чтобы обжираться успокоительными конфетами, нужно было действовать, и скорбь не имела права этому помешать. Время неумолимо утекало.

Я вскочил, как будто меня пнули, и понёсся к домам, где жили преподаватели.

Около одного из домов стояла сильфийская охрана. Увидев меня, стражницы поклонились, одна из служанок кинулась внутрь дома, и через минуту оттуда вышла сама Энио.

– Киро Нобу. Ты никогда не приходишь просто так.

Девушка сошла с крыльца и направилась по дорожке вдоль домов. Она посмотрела на разрушенные Кварталы вдалеке и вздохнула.

– Жаль, теперь и не увидеть, как здесь было красиво.

Мне сейчас было не до грустных рассуждений и разглядывания видов.

– Королева, вы обмолвились как-то, ещё в Гнездовье, что проводили много времени в библиотеке Бар-Сабба. Возможно, вы что-то читали о древних чудовищах? Ваша мать говорила, что записи о чёрном драконе там точно были. О нём знали ещё маги Кронода, его видел сам вождь Абелайо сто лет назад. Вы что-то об этом знаете?

Энио продолжала идти и оглядывать руины школы, за своей королевой бесшумно следовала охрана.

– Решил убить его и получить великий духовный опыт для шестого ранга? – Она не ждала ответа, поэтому сразу добавила: – Я знаю о древних чудовищах немного, потому что все записи и научные труды магов Кронода были украдены. А те, что остались, совсем скудны.

– Украдены? Когда? Кем?

Сильфа пожала плечами.

– Не знаю. Никто не знает. В библиотеку мог проникнуть, кто угодно из служащих дворца Дуивеля. Но то, что я читала, поможет тебе немного. Маги Кронода считали, что древних чудовищ перенесли сюда из другого мира, чтобы породить здесь магию. Они стали прародителями первого духовного опыта.

Пока ничего нового.

Об этом мне говорила Селена Тимо.

– Этих чудовищ было немного, всего несколько, и каждое уникально, разумно и мудро, – продолжила Энио. – Среди них был и чёрный дракон, которого когда-то увидел вождь полумагов Абелайо. Он так восхитился красотой и могуществом того существа, что выбрал его символом своего рода. Вождь лично нарисовал тот герб и приказал своим подданным нанести его на одежды, дома и оружие.

Я кивнул.

Герб полумагов действительно внушал трепет – дракон, сидящий на вершине горы и поджигающий небо пламенем из пасти.

– Ещё был золотистый волк, – добавила сильфа. – Возможно, именно он изображён на корпусе корабля «Марианна», который вы увели у Дуивеля прямо из-под носа.

– Волк, пожирающий солнце? – Я вскинул брови, вспомнив про герб императорского рода Атласа.

– Пожирающий солнце? – удивилась Энио. – Нет. Это волк, рождающий солнце. Великое создание, дарующее свет магии. Так писали учёные Кронода. Ещё была серая рыба, прозванная веверой. Её упоминал в своих записях юный маг Кронода из королевского рода Хибэй, сын правителя Бар-Сабба, жившего ещё сто лет назад. Юношу звали Кербази. Он писал, что веверу ещё маленькой подарил ему один человек. Он открыл для Кербази красивую магию и хотел сделать его своим поверенным магом. Он предлагал ему силу и могущество. Говорил, что есть магия более сильная, чем словесная. А потом он подарил Кербази веверу. Сказал, что её нужно убить и забрать у неё духовный опыт, но Кербази не смог этого сделать. Он тайно отпустил веверу в озеро Уомор, чем очень разозлил дарителя. После чего даритель вручил юному Кербази его же портрет…

Девушка вдруг остановилась, от её лица отхлынула кровь.

– О великая сильфийская мать… Киро, это же он! – Энио схватила меня за руку и забормотала: – Я тогда не обратила внимания, посчитав это странной блажью… но сейчас я вспомнила, что видела те отрезки ткани с вышитыми портретами в твоих руках… о, Киро… в записях того юного мага было сказано, что даритель преподнёс ему удивительно точный портрет, вышитый на белой ткани чёрными нитками!

Я смотрел на бледное лицо Энио, а сам соображал.

Неужели этим загадочным дарителем и был Ниманд? Ведь привычка вышивать портреты имелась только у него, и если те записи королевского сына из Бар-Сабба правдивы, то Ниманду, как минимум, сто лет. Похоже, уже тогда он искал себе поверенного мага.

Я сразу вспомнил и слова самой веверы.

Она рассказывала мне, что в озеро Уомор её принёс юный маг, внутри которого она узрела ту же магию, что видела в профессоре Зойте. Магию множественных материй.

«Разгадав его тайну, ты познаешь и тайну того, кто тебе противостоит», – так сказала тогда вевера.

Сомнений быть не могло.

Тому королевскому сыну из Кронода встретился именно Ниманд. Встретился ещё сто лет назад. Правда, это не особо укладывалось в голове. Кто же он такой, чёрт возьми?.. Кто такой Ниманд?

– А что стало с тем магом из королевского рода Кронода? – спросил я у Энио. – Может, он ещё что-то написал про того дарителя? Как он называл его?

Энио покачала головой.

– Никак не называл. Просто даритель. Больше никаких записей от Кербази Хибэя не было, но королевские писари указывали, что после того, как юноша сделал записи о дарителе, он исчез из Бар-Сабба и больше не появлялся. Никогда. Вместе с ним исчезла и реликвия королей Кронода. Книга заклинаний, грифельная доска и магический мел. Это был символ магии словесности, рождённой в Кроноде. Насколько я знаю, этот набор реликвий до сих пор не найден.

И про реликвию я тоже вспомнил.

Сначала я видел изображение книги, грифельной доски и мела в руках королевских особ на портретах во дворце Бар-Сабба, а потом о них же упоминали сами Творцы, когда рассказывали, как они одаривали людей этого мира магией.

Книгу, грифельную доску и мел Творцы вручили учёному О-Нулу из Кронода, одарив того словесной магией. И судя по тому, что реликвия оказалась у королевской семьи в Бар-Саббе, учёный О-Нул просто подарил её своим правителям, а те передавали дар из поколения в поколение, пока его не выкрал сын одного из королей и не исчез вместе с ним.

Я потёр вспотевший лоб.

Эта грёбанная загадка никак не желала разгадываться.

– А ещё что-нибудь известно о чудовище? – спросил я.

– Надеюсь, вы не обо мне говорите? – прозвучало за спиной.

Я обернулся и увидел приближающегося Буфа Такеса. Его суровая рожа никак не вязалась с попыткой пошутить и хоть немного разбавить мрачную обстановку.

– Адами Такес! – Энио, кажется, тут же забыла, что она королева. – Я так волновалась!

Сильфа не смогла сдержать влюблённой улыбки при виде него, а когда Буф подошёл, то сразу взяла его за руку и приникла к парню плечом, но, если честно, в Атласе такая пара из разных рас смотрелась необычно.

– Директор отправился обратно в Дион, – сказал Буф. – А вот тебя Волькири просит прийти на стадион Кэрулима.

У меня радостно заколотилось сердце.

Как же вовремя! Я как раз собирался его дождаться и расспросить про трофей. Про ту чешуйку дракона, которую он показывал тогда классу.

Я рванул к Волькири на стадион, добежав до него за минуту.

Стадион Кэрулима был точь-в-точь похож на стадион Рубрума: вырублен внутри скалы в виде арены с рядами кресел, а на поле покрыт толстым слоем песка.

Сначала я увидел охотничьи сапоги, шляпу и кожаный плащ Волькири – они лежали на краю поля. Сам же охотник Его Императорского Двора ждал меня на середине поля и стоял босиком, с подвёрнутыми до колен брюками.

Сплошная седина его волос и обожжённое правое ухо выдавали в нём человека, повидавшего не одного монстра.

Волькири стоял ко мне спиной, но будто имел глаза на затылке – стоило мне только зайти, как он развернулся, быстро прошептал заклинание и отправил в меня гигантскую воронку огня.

Я успел задействовать фантомный покров пятого ранга, а следом ещё и доспех – он-то меня и спас, иначе охотник сделал бы из меня кусок жареного мяса.

Воронка образовалась прямо в воздухе, раскалив всё вокруг себя, и даже через латы я почувствовал, насколько нагрелись воздух и песок. Масса огня накрыла меня с головой и опалила чудовищным уроном. Доспех загудел, завибрировал и будто завыл от такого неожиданного натиска.

– Это лишь малая часть того, что тебя ждёт! – выкрикнул мне Волькири.

Я не стал ждать, пока броня раскалится до предела и подпалит мне зад, а ударил в ответ.

Сначала погрузился во тьму, метнулся в сторону и двинул кулаком в поле, усыпанное песком. Удар гнева отправился под ноги противнику, только до него не добрался. Босые ноги Волькири неожиданно приподнялись над землёй, и охотник завис в воздухе, продолжая атаковать меня воронкой огня.

Та становилась всё мощнее и быстрее, трещала и обдувала пеклом. Ещё минуту такого жара – и стадион оплавится к чертям.

Песок раскалялся подо мной, ноги вязли в нём всё больше. Таким нехитрым способом охотник лишь прощупывал мою прочность, и только мощный Незримый плен смог остановить его атаку.

Руки Волькири медленно, но верно, раздвигались в стороны, а исполинская воронка затухала, пока не исчезла совсем. Волькири крутанулся в воздухе и высвободился из моего плена, опустившись на поле. Его покрасневшая кожа задымилась после сильнейшего заклинания огня.

Он выдохнул и кивнул.

– Вот так мы и будем теперь тренироваться. С каждым ударом огня будет всё больше, пока мы не дойдём хотя бы до трети того, на что способен чёрный дракон.

Я убрал доспех и уставился на Волькири, затаив дыхание.

– Вы считаете, что он всё же существует и до сих пор жив?

Охотник многозначительно на меня посмотрел, тем же самым взглядом, каким однажды смотрел, когда показывал тот трофей. Волькири будто уже тогда догадывался, что мне придётся вернуться к вопросу о чёрном драконе и далеко не из праздного любопытства.

– Альмагор сказал, что другого варианта у тебя нет, – сказал охотник, – а если нет, значит, я расскажу тебе всё, что знаю об этом драконе. Я видел его семь лет назад, и эту встречу забыть невозможно.

– И та чешуйка…

– Помнишь её? – Волькири даже слегка улыбнулся, что было большой редкостью. – А помнишь, что я тогда сказал студентам?

Я кивнул.

– Что повстречать высшего дракона – большая удача. Но ещё больше удачи в том, чтобы уйти живым. Ещё говорили, что он хранит земли старого Ледана, как свои угодья, и эту тварь не убить ни снарядами, ни заклинаниями, ни ядами, ни истощением силы.

– Хм… отличная у тебя память.

– Такое сложно забыть, – я пожал плечами. – Не каждый день встречаешь драконью чешую и человека, который эту чешую добыл.

– А ещё что я говорил? Помнишь? Ещё я говорил, что эта тварь покорится лишь тому, кто так же силён, как он. Только нет на свете такого мага, и никогда не будет. Ни один человек не выбьет дракона из его угодий.

Он смолк, продолжая пристально смотреть мне в глаза.

– Только, возможно, я ошибся тогда. Такой маг есть, и, увы, это не я. – Охотник потёр ладони друг о друга. – Но зато я помогу тебе отыскать эту тварь. Если дракон жив, мы его отыщем, не будь я Браконьером его Величества. Ну а теперь продолжим закалять тебя огнём…

Я сжал кулаки, готовясь к новой атаке охотника Волькири, но тут на стадионе появились сёстры Нобу.

– Киро! – закричала Таби, махая рукой. – Киро! Она сделала это! Сделала!

Рин топталась рядом с сестрой и с извинением косилась на Волькири, понимая, что прервала важную тренировку двух магов пятой высоты.

– Прошу прощения, адами Волькири, – наконец произнесла она, – можно передать брату письмо?

При слове «письмо» во мне поднялась волна нетерпения.

– Да куда ж от вас денешься, забавное семейство? – вздохнул Волькири. – Вроде и мертвецы, но какие-то неубиваемые.

Он опять улыбнулся, а Рин и Таби кинулись ко мне прямо по песку. Я пошёл им навстречу.

В руке Рин держала листок бумаги, исписанные крупным старательным почерком отличницы.

– Вот… Киро… я вспомнила всё слово в слово. – Запыхавшаяся от волнения Рин сунула бумагу мне в руки. – Ты будешь рад прочитать отцовское письмо, правда? Ты же помнишь его почерк… он такой отрывистый и мелкий… но ты не обращай внимания. Представь, что это от отца.

От тревоги я закусил губу и принялся читать.

Послание было большим, его переполняло тепло к семье, но в то же время мне показалось, будто Тюдор Нобу очень торопился, сочиняя это письмо. Он писал о том, что «мама научилась выращивать помидоры», а «эвен Обри очень великодушна, но порой слишком много кудахчет, и от неё хочется сбежать, или, на крайний случай, запереть в курятнике».

Я просматривал строчку за строчкой.

Напряжение во мне росло.

«Мама немного захворала…

Мы вас очень любим…

Как дела у Киро…

Денег немного, но мы вышлем вам на следующей неделе…

Фрактат Сольвейг намного приятнее по климату, чем фрактат Армдор, и мы с мамой подумали, что неплохо было бы сюда перебраться…».

У меня заколотилось сердце, потому что следующая часть письма была такой:

«Мы присмотрели себе домик.

Он совсем небольшой, зато с плодовыми деревьями, есть загон для скота. Там мы могли бы держать свиней. Чистеньких, ухоженных свиней. И ничего, что ферма находится в заброшенном районе, на краю фрактата, зато не придётся терпеть вредных соседей.

Этот домик находится за Цветущей рекой, у западного склона горы Динсай. Ферма там одна, тихое прекрасное место. Вокруг роща и заброшенное поле. Как вам такая идея?..».

Я поднял глаза на Рин и Таби.

Пульс зашкаливал, ладони вспотели, а губу я вообще себе чуть до крови не прикусил.

Потом я обернулся на Волькири и сказал тихо, но настолько веско, что охотник сразу понял, что произошло что-то важное:

– У меня появились некоторые новости…

Эпизод 4

Это письмо должно было всё поменять.

Тюдор Нобу указал место, где прятался Ниманд.

По крайней мере, мне хотелось в это верить, и пока я сказал о письме только Фламеру Волькири и Буфу Такесу.

Они оба были настолько ошарашены, что сначала не поверили мне. При этом каждый из них знал, какую картину видела Люче в памяти Беллы Мориц: маленькая ферма, ухоженные свиньи, плодовые деревья, глухая местность.

Пока всё сходилось.

– Для атаки на ферму нам нужны самые сильные маги, – сказал Буф, когда втроём мы собрались в одной из комнат общежития Квартала Кэрулим. – Фонтей должен участвовать обязательно. Вы заметили, что он изменился? Он стал сильнее. Я даже не представляю насколько.

Волькири кивнул.

– Он убил другого мага-джадуга. Эти люди вообще мало изучены, но, как я слышал, убийство себе подобного наделяет победителя частью силы побеждённого. Кем была эта Тильза Маглон? Откуда она появилась? При дворе императора я её вообще никогда раньше не видел.

– А в мире есть ещё маги-джадуги? – спросил я.

– Точно тебе никто не ответит, – нахмурился Волькири. – Такие маги не подчиняются никому, они сами по себе, и у каждого из них свой путь. Они могут скрывать свою силу до самой смерти, если захотят, и спокойно заниматься своими делами, чтобы их никто не донимал. Их сила не наследуется, не передаётся, никак не измеряется рангами. Они просто появляются в какой-то период времени, то есть в любой семье может родиться маг-джадуг, и остаётся непонятным, почему так случилось.

Я кивнул.

Фонтей – не просто уникальный сварщик маг-металла, не просто целитель, это кто-то вроде божественного посланника, наделённого огромной силой с самого рождения. Так что для атаки на ферму Ниманда Филат Фонтей был точно не заменим.

Он, кстати, до сих пор занимался лечением Белой Совы, и я всё чаще ловил себя на мысли, что скоро не выдержу этого грёбанного ожидания, а пойду и вынесу дверь комнаты восемнадцать.

Буф будто понял, о чём я думаю, и добавил:

– Молись, Киро. Если Фонтей действительно стал сильнее, то твоего ратника он исцелит быстро. Главное, чтобы сама Сьюн боролась.

– Бороться она умеет, – мрачно ответил я, не став продолжать эту тему.

Кроме Фонтея, нужен был и Стронг, а он ещё не вернулся из Диона.

Похоже, директор занимался тем самым списком врагов королевы Калесты и организацией их захвата. Его надо было провести быстро, неожиданно и главное – одновременно по каждому указанному человеку.

Никто не ждал Стронга раньше завтрашнего дня, поэтому обсудив информацию из письма по десятому кругу, Буф и Волькири посоветовали мне отдохнуть и пообещали прийти с утра, чтобы продолжить мою тренировку.

Сразу вдвоем.

От такого известия мне стало не по себе. Что Буф, что Волькири тренировали очень жёстко, а если их объединить, то от меня останется мокрое место.

Они переглянулись и кивнули друг другу.

– Ну что, мертвец Нобу? – очень недобро оскалился Буф, глянув на меня. – Готовься к силовой тренировке.

– И одновременно к огненной тренировке, – прищурился Волькири. – Дракон не будет спрашивать твоего разрешения, поджарить тебя или нет.

Они оба были похожи на живодёров, да и посмотрели на меня, как на дичь.

Когда они ушли, я снова отправился к Сьюн, но как только подошёл к двери, то сразу почувствовал, что вокруг комнаты выставлен защитный барьер.

– Не торчи в коридоре, Киро! – уже привычно рявкнул Фонтей из комнаты. – Ты сюда не пройдёшь, даже если соберёшься вышибить дверь!

Я ругнулся сквозь зубы и отправился в больничный чертог, к брату. Он всё ещё был без сознания, рядом с ним дежурила одна из помощниц Фонтея. Увидев меня, она кивнула с сочувствием и позволила остаться.

У изголовья брата я и провёл оставшуюся ночь.

Он лежал бледный, с перебинтованной головой, под его глазами залегли сизые тени. Я держал Броннана за прохладную руку и молился про себя всем богам, каких знал, из каждого мира.

Так я и уснул, с ладонью брата в руках, скрючившись на стуле. На утро меня разбудила медсестра. Она принесла чай и нехитрый завтрак из комковатой каши, яичницы и сыра.

– Приходили адами Такес и адами Волькири, они сказали, что будут ждать вас на стадионе, – сообщила девушка. Кажется, моё беспокойство о полумаге очень удивило и поразило её, поэтому она добавила с улыбкой: – Не беспокойтесь, адами Фонтей вылечит Гудреда. Шеф сделает это, можете не сомневаться. Все ребята за него волнуются.

Надежда на мастерство Фонтея во мне тоже крепла, потому что надеяться больше было не на кого. Я поблагодарил медсестру и, бросив тёплый взгляд на брата, отправился на тренировку.

Уже через полчаса мне довелось в полной мере прочувствовать, на какие зверства способны эти два изверга, Буф и Волькири.

Сначала всё началось вполне привычно: я переоделся в майку и штаны для тренировок, а потом Буф погнал меня по кругу, заставив снять обувь; Волькири в это время постепенно подогревал песок под ногами.

Единственное, чем мне позволили защититься – это Фантомный покров. Видимо, чтобы моё тело не слишком сильно покрылось синяками и кровоподтёками, ну и чтобы ступни не обгорели от раскалённого песка.

Добрейшие люди, мать их!..

Потом был поединок, но не с самим Буфом, а с его полупрозрачным воином, созданным из силовой ауры. Сам же хозяин ауры стоял поодаль и управлял своим бойцом. Тот вторил движениям Буфа и колотил меня с бешеной скоростью, используя всё мастерство боевых искусств и борьбы: удары, захваты, броски.

Его ледяные полупрозрачные кулаки попадали мне то по лицу, то в солнечное сплетение, а про удары ногами я вообще молчу – казалось, что боец Буфа ожил и решил переломать мне каждую кость, потому что вдруг посчитал, что моя рожа ему не нравится.

Я уворачивался, атаковал в ответ, уходил в оборону, проводил броски, хлестал кулаками до онемения, обливался потом, стирал кровь с губ, сплёвывал тягучей красной пеной, тяжело дышал… и был счастлив тому, что на время мне пришлось забыть все ужасы прошедших дней.

Мысли исчезли.

Отчаяние исчезло.

Из меня их просто выколотили к чертям.

Я дрался и думал лишь о своих движениях, о положении тела, о пекле под ногами, о натяжении мышц, поворотах корпуса, падениях и обманных выпадах. Я думал обо всём, кроме того, что мой брат при смерти, а Сьюн слаба и ранена.

За этот вечер я вспомнил все уроки, пройденные ещё в лагере в Юбрионе.

Потом к бою между мной и воином Буфа присоединился Волькири. Он атаковал неожиданно – как раз в тот момент, когда я рухнул в песок от мощнейшего удара по ногам и перекатился, чтобы избежать добивания и угостить противника контратакой.

Именно в этот момент в меня полетела уже знакомая воронка огня.

Это была та же страшная сила, обжигающая всё вокруг себя. Я не видел её, но ощутил всем своим существом – кожей и шестым чувством, обострившимся в схватке.

Вот теперь были задействованы силы мага и ратника пятой высоты, иначе б я просто не выжил. Броня Мрака появилась мгновенно, в ладони приятно легли рукояти мечей.

Ответный удар вышел таким, какого я сам от себя не ожидал.

Чёрное марево паралича, накрученное на воронку Точечного вихря, отправилось в Волькири так быстро, что он даже среагировать не успел – замер на месте, атакованный ужасом. Ну а я тут же перенаправил вихрь уже на Буфа.

Тот успел уйти в защиту аурой, молниеносно отозвав своего бойца.

Тогда я пустил в ход Теневые путы, выпустив по Буфу сразу пять цепей с гарпунами. От одной он увернулся, две отшвырнул, а вот ещё две прочно окутали его ноги.

Буф рухнул в песок и вцепился в путы.

Пока он возился, я погрузился во тьму и рванул прямо на Волькири, вскинув руку и используя Незримый плен.

Ещё не отошедшего от паралича охотника подняло в воздух, а я прошептал заклинание Львиные лапы прямо на бегу и сделал перед прыжком два огромных шага.

Отлетев вверх, как на пружинах, я убрал мечи и с разворота ударил Волькири ногой в живот. Это было жёстко, грубо и больно. Охотник пролетел два десятка метров и упал на спину, пропахав лопатками поле и оставив глубокую борозду. Он успел лишь смягчить себе падение, чуть приподняв песок, но мой удар вывел его из строя не меньше, чем на пару минут.

В это время Буф успел освободиться.

На меня снова накинулся его боец из ауры. Получив от него хлёсткий удар ногами, я отшатнулся.

Значит, аура?..

Я двинулся на бойца Буфа, как танк, потому что у меня возникла идея. В руках появились мечи, я крутанул ими, но вместо того, чтобы привычно вызвать Мёртвую мглу и паралич, я быстро произнёс внеранговое заклинание Моментальной заморозки.

Мечи обледенели, а этого никто не ждал.

Клинки пронзили полупрозрачного бойца прямо в грудь, силовая аура Буфа с треском покрылась белой коркой, ну а потом я произнёс заклинание Огней небес.

Его я использовал редко, только когда сражался с песочными воинами Ниманда и вот теперь решил, что можно попробовать сделать это с аурой донора силы.

Эффект получился такой, что Буфа на время вышибло из боя.

Его боец сначала заледенел, а через секунду уже взорвался, получив дозу магического огня, пущенного через клинки. Буф отступил и, кажется, получил серьёзный урон по собственному телу – он пошатнулся, мотнул головой и выдавил:

– Неплохо, Нобу. – Потом поморщился, еле приходя в себя, и добавил: – Но на твоём месте я бы не расслаблялся.

После его слов меня внезапно атаковали ещё двое противников. На стадионе появились Кезарий и Альмагор Стронг.

А вот этого не ожидал уже я!..

От удара мощнейшим Точечным вихрем я прокатился кубарем по полю и уткнулся лицом в песок, ну а когда перевернулся на бок, то увидел, как в меня летит мерцающая лавина Шквального урона шестого ранга, пущенная Стронгом.

В-а-а-а-а-ш-у-ж-м-а-а-а-а-т-ь!..

Всё, что я успел сделать – это ощутить холод ужаса по спине…

И тут впереди меня встала девичья тень с гигантским мечом.

– А ну прочь от моего домината!!!

* * *

Сначала я даже не поверил, что это она.

Даже когда отчётливо услышал её голос.

Но, чёрт возьми, это действительно была она!

Она!

От радости у меня на мгновение перехватило дыхание.

Белая Сова, в своём охренительно-соблазнительном доспехе, рванула навстречу волне Шквального урона, взмахнув мечом и ослепляя стадион Хлыстом солнца. Даже мне по глазам резануло.

Противники отшатнулись.

Стронг невольно ослабил Шквальный урон.

Девушка взяла разбег и совершила свой коронный прыжок, избегая столкновения с остатками лавины, и прямо в воздухе задействовала Звериный образ тотема. За её спиной поднялись фантомные крылья, и уже на высоте вместо меча возникла Туманная коса.

Гигантская и острая, как грёбанная бритва!

Сьюн налетела сразу на четверых противников – на всех, какие имелись сейчас на стадионе. Буф отступил в сторону, как и охотник Волькири.

Стронг и Кезарий остались на месте, но перевели атаку на моего ратника, а она не побоялась выступить одна против сильнейших.

Пока Сьюн отвлекала внимание на себя, я успел вскочить.

– Сова-а-а! – Я кинулся в бой с новой силой.

Хотя нет. Это была не просто новая сила, это была ещё и адски зашкаливающая радость. Она и придала мне мощи.

Я атаковал Буфа и Волькири одним размашистым ударом паралича, а потом развернулся и пришёл на помощь Сьюн – она бы не справилась с магом шестой высоты одна.

В сторону Стронга отправился мой Шквальный урон, я объединил его вместе с Точечным вихрем. Это был двойной удар мага и ратника, а с таким даже Альмагору Стронгу пришлось считаться.

Половину его Фантомного покрова снесло за пару секунд, но атаковать его повторно мне не дал удар Кезария. Ратник директора сшиб меня с места Теневыми путами, и пока я освобождался от ловушки, стадион оглушил воинственный птичий крик – Сьюн вызвала тотем.

Птица с лёту набросилась на Кезария, вцепилась в него когтями и подмяла под себя.

Ратник и белый тотем кубарем покатились по полю, от их схватки песок отлетел в стороны и до самого потолка, будто взорвался. В это время Сьюн продолжала биться со Стронгом, ну а я снова взялся добивать Буфа и Волькири, теперь они не казались мне непобедимыми извергами.

Сначала досталось Буфу.

Я не стал слишком усердствовать, потому что тренер повредил ауру, но отшвырнул я его нехило, обстреляв Теневыми путами. Потом настала очередь охотника, и вот тут пришлось попотеть.

Во всех смыслах.

От его огненной воронки мой доспех раскалился чуть ли не докрасна, даже кожу обожгло, но я уже понял по прошлой тренировке, что на охотника неплохо действуют два вида атаки: Незримый плен и паралич Мёртвой мглы.

Это преимущество я и использовал.

Вскинул руку прямо в воронке огня, и когда пламя прогудело и затихло, на Волькири обрушился мой навык пятого ранга. От Незримого плена охотника не спасло ничего. Его снова подняло в воздух и распяло, и чтобы он не вырвался, я отправил в него ещё и паралич.

Неожиданно к моей спине прижалась другая спина.

– Ну что, доминат? Думал, я там дохлая валяюсь, да?

Мой тыл прикрыла Сьюн.

Если бы не бой, я бы уже сейчас развернулся и сжал её в объятьях, но мы продолжали стоять спина к спине.

– Достаточно! – вдруг выкрикнул Стронг. – Для первой тренировки достойный отпор, адами Нобу! – Он кивнул Сьюн. – Белая Сова. Рад снова видеть тебя в строю.

Охотник Волькири наконец вырвался из моего плена и опустился на поле, Буф освободился из Теневых пут, а птица-тотем перестала атаковать Кезария и с таким же пронзительным криком исчезла.

Все четверо окружили меня и Сьюн.

Мы убрали доспехи и посмотрели друг на друга. Белая Сова еле сдерживала эмоции, она раскраснелась от радости, прикусывая губу.

– Хорошая работа, Нобу, – оценил Волькири, хлопнув меня по плечу. – Скоро можно будет биться с тобой уже в полную силу огня.

– Да, совсем неплохо, – согласился Кезарий в своей скупой манере. – И я рад, что Белая Сова с нами.

– А я как рад… – прошептал я, всё ещё тяжело дыша после боя.

Кое-как у меня получилось оторвать взгляд от Сьюн и посмотреть на Стронга. На некоторое время я даже забыл про письмо и Ниманда, но увидев лицо директора сразу об этом вспомнил.

– У меня есть важная новость, директор.

Тот вскинул брови.

– У меня тоже есть важная новость, Киро. Интересно, чья новость будет занимательнее, твоя или моя?

Фраза была сказана мрачно и веско, и от неё все опешили (кроме Кезария, конечно).

Стронг развернулся и направился к выходу, скомандовав:

– Покинем стадион. Наши новости лучше обсудить в… – он вдруг осёкся. Наверное, хотел сказать «в моём кабинете», но тут же добавил сдавленным голосом: – Обсудим всё в кабинете коменданта первого общежития Кэрулима. У вас полчаса на сборы.

Буф, Кезарий и охотник отправились за ним, а я и Сьюн задержались.

Еле дождавшись, когда стадион опустеет, Белая Сова бросилась мне на шею. От её натиска я не удержался на ногах и повалился на песок.

– Киро, как же я счастлива, что снова с тобой… – Навалившись сверху, Сьюн поцеловала меня, жадно и долго.

Если честно, я до сих пор не мог поверить в то, что она снова вот такая. Живая, сильная и горячая. Ещё бы забыть о том, что жить ей осталось всего три недели.

Я крепко прижал её к себе и прошептал:

– Фонтею надо поставить памятник.

Порозовевшая Сьюн с улыбкой закивала.

– Он невероятно сильный, Киро. Это великий маг.

– Даже круче меня?

Сьюн чмокнула меня в губы.

– Нет. Ты самый лучший. – Она вскочила, указала в сторону раздевалок и резко поменяла тон с нежного на командирский: – А теперь вали туда! Прими душ! От тебя воняет, как от помойки!

Всё ещё лёжа на песке, я потёр потный лоб.

– Ну спасибо. Я вообще-то на тренировке был.

Сьюн ухватила меня за руку, подняла и потянула к раздевалкам. Уже у двери в душевые я снова притянул её к себе, и вот тут-то на меня с новой силой обрушилось понимание, что если я ничего не сделаю за эти три недели, то Белой Совы просто не станет.

Не станет.

Видимо, моя эмоция слишком заметно отразилась на физиономии, потому что Сьюн нахмурилась.

– Не смей омрачать мне радость, понял? Пожалуйста. Пообещай, что никогда не заговоришь со мной об этом. Пусть эти три недели будут самыми прекрасными, а когда меня не станет, ты не будешь плакать. Пообещай! – Она ухватила меня за мокрую от пота майку. – Пообещай!

Я пристально посмотрел ей в глаза.

– Нет. Ты будешь жить. Даже не думай иначе. Я найду Ниманда.

– Хорошо, котик, как хочешь, а теперь иди, умойся, я буду ждать тебя в комнате восемнадцать, – улыбнулась Сьюн, не став спорить, но по её глазам я видел, что она смирилась со своей смертью.

Белая Сова приняла её с достоинством воина и не давала горю взять над собой верх, а заодно и мне не позволяла, но оставшись один в душевой я ещё долго не мог успокоиться.

Теперь у меня не было права на ошибку.

* * *

Наш стихийный Совет собрался в кабинете коменданта общежития Кэрулим.

Народу было немного, всего шестеро – только самые посвящённые.

Кроме Стронга и меня, тут был Буф, охотник Волькири, Филат Фонтей и королева Энио. Я даже не успел поблагодарить Фонтея за лечение Сьюн.

Совет начался сразу же, как только я вошёл.

Первым свою новость озвучил директор, и эта новость была не просто занимательной, она была ошеломительной.

– Этой ночью император Ксабир был убит, – мрачно и твёрдо сообщил Стронг, навалившись руками на крышку стола и оглядывая каждого из собравшихся. – Уничтожен и весь его род, в том числе, младший брат Ксабира, поддержкой которого я заручился несколько дней назад. Наша страна временно обезглавлена, введено чрезвычайное положение. В Дион вошли войска.

Все пооткрывали рты и побледнели.

– Переворот?.. – выдавил Буф.

– Да. Попытка, – ответил Стронг. – Если бы не список королевы Калесты, матери королевы Энио, то власть была бы сейчас в руках у приспешников Ниманда. Но так случилось, что наша облава сорвала их дерзкий план. Мы успели спасти и первого помощника Йорго. Слава богам, он выжил. Нам помогла генерал Гехар, пусть будет славен весь её род. Великая женщина.

Я сразу вспомнил ту здоровенную брюнетку, которая присутствовала на совете с императором совсем недавно.

– Моя мать долго хранила тайну этого списка, – сказала Энио с печалью. – И только зная, что умирает, она решила передать информацию Киро Нобу.

– Но зачем они убрали Ксабира? – нахмурился я, сам ещё не отойдя от шока. – Этот кукольный император им очень подходил. Он бы точно проиграл войну.

Стронг кивнул.

– Да. Он им подходил… до поры до времени. Ты же видел, как трудно им управлять? Ксабир был капризен и своенравен. Возможно, он отбился от рук, либо начал шантажировать своих покровителей, посчитав, что неприкасаем.

– А что облава? Вы взяли всех по списку? – спросил Волькири.

– Нет, увы. Были захвачены только шестеро из десяти. Нам не удалось обнаружить Брая Скендера и всю его семью, так же исчезли Натель Такес и Чезар Тоборг с семьями, ну а про Атрея Морица вы и так знаете. Он и есть ратник Ткач, и его нам не найти просто так.

– А те, кто попался, рассказали хоть что-нибудь важное, адами? – поинтересовался Фонтей.

Он выглядел, как обычно – в шапке-шлеме и кожаном фартуке, скромный и неуклюжий, только яркость его маленьких глаз выдавала могущество и силу.

– Да, из нескольких мы выбили правду, – ответил директор. – Эти люди тайно творили историю нашей страны и вели её в пропасть, начиная с убийства императора Франца. Он умер от сердечного приступа, но, как оказалось, этот приступ устроила ему Белла Мориц. Не без помощи Ксабира, который и провёл её в спальню к своему отцу. Медиум способен довести человека до приступа, если очень постарается.

У меня мурашки по коже побежали при одном имени Беллы Мориц.

Эта тварь могла устроить приступ кому угодно.

– Так же нам стали известны имена тех генералов, что поклялись Ниманду в верности в обмен на жизнь и хорошие куски завоёванных земель. Благодаря списку королевы Калесты мы успели предотвратить измену в рядах армии…

Стронг вдруг оборвал свою речь и уставился на дверь, а та неожиданно распахнулась, и в кабинет ворвалась Люче.

Такой я её ещё не видел: злой, решительной и взбешённой.

– Нет, Альмагор! – выкрикнула она, подходя к столу и становясь напротив брата. – Ты этого не сделаешь! Я не позволю тебе!

Стронг выпрямился и сжал кулаки.

– Выйди, Люче. Мы потом всё обсудим.

Глаза девушки потемнели, на лбу проступили тёмно-синие вены. Она оглядела остальных, будто только сейчас их заметила.

– Он сказал вам, на что согласился сегодня? Сказал или нет?

Никто не понял, что она имела в виду, но только Фонтей задал встречный вопрос мягким и добродушным голосом:

– Чем же Альмагор так вас рассердил, милая эвен Стронг?

Люче не была расположена к беседам и опять со злостью посмотрела на брата.

– Нет! Ты же знаешь, что тебе нельзя! Не смей этого делать, Альмагор!

Они уставились друг на друга.

– Откуда ты вообще узнала? – процедил Стронг.

– Ты порой забываешь, что твоя сестра – медиум!

– Что ж, – ответил директор стальным голосом, – ты можешь возражать сколько угодно, дорогая сестра, но я сделаю так, как лучше для страны.

– Но Аль…

– И никто мне в этом не помешает. – Стронг покосился на распахнутую дверь.

Его молчаливая просьба была понята сразу. Люче развернулась и размашистым жестом захлопнула дверь.

– А теперь скажи им! – потребовала она.

Стронг вздохнул. Кажется, у него больше не нашлось сил спорить с разгневанной сестрой.

– Есть ещё одна новость, адами и эвен, – сказал он, опять окинув собравшихся решительным взглядом. – Первый помощник Элиас Йорго предложил мою кандидатуру в качестве регента, временно заменяющего убитого монарха. И эту кандидатуру одобрили всеми голосами срочного собрания Его Императорского Двора. Я согласился.

Все снова пооткрывали рты и побледнели ещё сильнее.

На фоне всех этих событий моя новость о ферме Ниманда стремительно блекла и не казалась уже такой важной.

– Как ты посмел, Альмагор? – Люче никак не могла унять гнева. Казалось, она вот-вот сожжёт брата потемневшими глазами. – Никто не осмелился занять этот окровавленный трон, только ты осмелился! Да, ты сильнейший маг, и твоя сила на троне Атласа – это лучшее, что могло случится с нашей страной, но ты всё равно должен отказаться!

– Люче, тебе лучше выйти, – ответил Стронг уже спокойнее.

Девушка прикрыла глаза, выдохнула и вдруг выдала речь, обращённую ко всем:

– Ну так знайте, адами и эвен, что несколько лет назад я предсказала Альмагору смерть. И она должна была произойти только в том случае, если он займёт трон Атласа. Тогда моему брату не было и двадцати, и он рассмеялся мне в лицо, сказав, что такому никогда не бывать, поэтому он проживёт до старости. А теперь он соглашается стать регентом. Не это ли самоубийство?!

Я чуть не оглох от такого известия.

Холод пробежал по коже.

А ведь Люче когда-то уже говорила мне о том, что предсказывала своему брату смерть, точно так же, как предсказывала смерть и мне, когда говорила о Гнездовье. И в том, что Люче никогда не ошибается, сомневаться не приходилось.

Она бросила на Стронга гневный взгляд и покинула кабинет, хлопнув дверью.

Повисла гнетущая тишина. Никто не смел сказать ни слова, даже Фонтей. Он молча качал головой и тёр затылок, сдвинув шлем набекрень.

– Продолжим, адами и эвен, – сказал наконец Стронг. – Какие новости у вас?

Все перевели всё ещё ошарашенные взгляды на меня.

Я прокашлялся и сообщил:

– Возможно, мы нашли предполагаемое место, где прячется Ниманд.

И снова повисла тишина.

Директор тихо выдохнул. Эта новость произвела на него впечатление не менее сильное, чем на остальных его назначение регентом и убийство императора. Я не стал тянуть и сразу рассказал о письме Тюдора Нобу и о моей просьбе понаблюдать за окрестностями фрактата Сольвейг.

– По описанию фермы из письма всё сходится, – закончил я. – Точно такая же ферма была в воспоминаниях Беллы Мориц.

Я вынул из кармана письмо и передал Стронгу, он пробежался взглядом по строчкам, которые написала Рин, и ещё раз выдохнул, после чего поднял на меня глаза, полные надежды и азарта.

– Атакуем ночью. Теперь у меня есть для этого все ресурсы…

Эпизод 5

Этой ночи я ждал так сильно, как не ждал, наверное, ничего.

Если всё получится, то у Сьюн появится шанс выжить. Я был готов на всё, чтобы заставить Ниманда задействовать своё умение воскрешать ратников. Раз у него получилось с ратником Хилар Волькири, значит, получится и со Сьюн.

Для атаки на ферму Альмагор Стронг решил использовать все возможности, которые давал ему новый статус регента.

Эта новость до сих пор у многих не укладывалась в голове.

Альмагор Стронг – вечный изгой, обедневший аристократ и борец с продажной элитой – вдруг садится на имперский трон. Да, всего лишь как временный правитель, но всё же.

Теперь у Атласа появлялась новая надежда.

Ему было всего двадцать пять, но с таким опытом и характером, как у него, можно было не сомневаться, что он сделает всё, чтобы выиграть войну с Дуивелем и Нимандом.

После собрания все его участники никак не могли успокоиться. Радость, надежда и решимость – всех переполняли эмоции.

Филат Фонтей первым подошёл к директору и пристально посмотрел ему в глаза.

– Я благодарю великих богов, что дожил до этого дня, мой друг. Люче права. Это лучшее, что могло случиться с нашей страной. Только одно меня гложет. Предсказание твоей сестры…

Стронг покачал головой.

– Это всего лишь предсказание, Филат. Смутное будущее, которого может и не случиться.

Фонтей снял шлем с головы, пригладил взъерошенные рыжеватые волосы и опустился на одно колено перед Стронгом. Склонив голову, он произнёс торжественно и твёрдо:

– Прими клятву верности, мой повелитель. Я буду твоим праведным гневом и той силой, что сметёт врагов дланью справедливости. Я присягаю тебе в боевом служении. До последней капли крови. До последнего вздоха. Ни зло, ни смерть не страшны мне, ибо вера в победу во мне абсолютна. Да благословится твой великий путь. Да принесёт он благоденствие нам всем.

От этой речи у меня по коже мурашки поползли. Филат Фонтей, свободный и независимый маг-джадуг, присягал в верном служении другому магу.

Стронг положил ладонь на плечо Фонтея.

– Встань. Тебе ли кланяться, дорогой Филат.

Неожиданно все мужчины сделали то же самое, что и Фонтей. Встали на колено и склонили головы. Я присоединился. Вот уж кому-кому, а Альмагору Стронгу не зазорно и поклониться – этот сильный человек внушал глубокое уважение.

Он помолчал и наконец ответил сдавленным голосом:

– Встаньте, друзья. Встаньте. Я и сам присягаю вам в верном служении. Да будет так.

Все поднялись с колена, но тут к директору подошла королева Энио.

– Мне радостно видеть на троне Атласа здравомыслящего мага. Моя союзническая армия с тобой. Все её воины. Те, что здесь, и те, что остались на южных рубежах континента вместе с моими сёстрами.

Она медленно подняла руку и прикоснулась тонкими пальцами к его лбу.

– Помыслы твои чисты и правдивы, так пусть силы природы благословят ту тропу, на которую ты ступишь. Пусть крепок будет твой щит, а удача останется на твоей стороне, пусть дрогнут перед тобой враги, и обретёшь ты то, чего искал.

Девушка положила обе руки Стронгу на плечи, заставив его чуть пригнуться, а затем поцеловала его в лоб. Было видно, что директор не ожидал такой чести от сильфы. Судя по всему, это было что-то вроде древнего ритуала проводов на войну.

– Благодарю, королева северных дев, – тихо ответил он, затем посмотрел каждому из собравшихся в глаза. – Сегодня будет тяжёлая ночь, адами и эвен. Пора подготовиться. Если Ниманд там, то он от нас не уйдёт.

* * *

Я не хотел брать с собой Сьюн.

Теперь мне казалось, что она слишком хрупкая, слишком уязвимая, чтобы сражаться с таким могущественным врагом и атаковать берлогу Ниманда.

Никто до сих не знал, на что он способен.

О нём мы не знали ничего: ни его личность, ни его прошлое, ни его цели. Зачем ему всё это? Захватить благодатные земли Атласа и Юбриона? Захватить весь мир? Подчинить его себе? Он бы мог уничтожить всё ураганами, но он использует их только как угрозу и рычаг давления. Показав однажды разрушительную силу ураганов, теперь он лишь бравирует ими.

Из головы никак не выходило и то, что ему не меньше ста лет.

Кто может жить так долго?.. Это тоже оставалось загадкой.

Когда я вернулся в комнату восемнадцать, меня ждал сюрприз – Белая Сова читала.

Она читала!

Я никогда не видел её читающей, а тут…

Переодевшись в школьную форму Рубрума, Сьюн сидела на стуле, положив ноги на стол для домашних заданий, и читала Теорию уровней, как самая настоящая ученица. И судя по развязной позе – о-о-очень дрянная ученица.

На нос она нацепила откуда-то взявшиеся круглые очки и разложила на столе ещё кучу книг: по силовой ауре, тёмным расам, истории мира и, кажется, даже притащила чьи-то конспекты в блокнотах.

Я настолько опешил, что замер на пороге.

– Захлопни рот, доминат, – бодро сказала Сьюн, не отвлекаясь от книги. Она перелистнула страницу и добавила: – Заходи. Теперь я буду жить тут, с тобой. У меня сверхзадача.

– Э… ну… – Я успел сказать только это.

Белая Сова будет жить со мной. Идея хорошая, я и сам хотел её предложить, но не успел.

Сейчас мне было уже всё равно, что об этом подумают другие.

Во-первых, я был уверен, что Стронг знал, что между мной и моим ратником существуют не совсем служебные отношения, а, во-вторых, я хотел, чтобы Сьюн всегда находилась рядом, под моей защитой.

Как бы она ни храбрилась и ни рвалась в бой, теперь она была уязвима.

– Проходи-проходи, не стесняйся. – Сьюн ткнула в перемычку очков, продолжая читать с умным видом. – Придётся натаскивать тебя по теории, а то ты совсем ничего не знаешь, балбес. Удивляюсь, почему Стронг до сих пор тебя не отчислил? Ну ничего. Теперь-то я за тебя возьмусь.

Я усмехнулся, подошёл к столу и выдернул книгу из её рук.

– Ты где эти книжки нашла?

– Люче принесла. Злая, правда, была. Пришла, вывалила на стол всю эту дрянь и сказала, чтобы ты прочитал, и чтобы я проследила. Так что не отвертишься. Я буду следить!

Сьюн глянула на меня через стёкла очков.

Вид у неё был строгий и очень соблазнительный. Не знаю, как я вообще о таком мог сейчас думать, когда вокруг вершились судьбы людей и целого мира, но именно сейчас Белая Сова казалась мне обычной девушкой, а не ратником, и я просто хотел, чтобы она была моей.

– Ну и когда ты за меня возьмёшься?

– А вот прямо сейчас. – Сова забрала у меня книгу и раскрыла где-то на последних страницах. – Ты знал, например, что на пятой высоте духовный опыт накапливается до пика, а потом перестаёт поглощаться магом, сколько бы он монстров ни убил? Маг останавливается в развитии, достигая своего потолка, пока не получит разрешения Творцов на шестую высоту. А вот на шестой высоте духовный опыт копится бесконечно. Только там есть одна проблема.

Я нахмурился.

С фразы «но там есть проблема», естественно, начиналась какая-нибудь хрень.

– И какая?

– Духовного опыта нужно невероятно много, чтобы маг ощутил максимальную силу. Здесь сказано, что такого опыта в природе не существует, но в теории маг мог бы получить дополнительную ранговую технику, если бы добыл сверхопыт.

– Если его не существует, зачем про него в книжке писать?

Сьюн вздохнула.

– Чтобы ты состроил недовольную рожу, конечно. Ну, Киро… ну это же учёные просто высчитали. Они любят всякую ерунду высчитывать, которой в природе не существует. Недаром же книга называется «Теория». А теория – это не практика. Разве не понятно?

Я тоже вздохнул.

Мне бы ещё добраться до этой шестой высоты, чтобы думать о том, чего не существует в природе.

– И ещё! – Не выпуская из руки книгу, Сьюн взяла блокнот с конспектами и подала мне. – Это Люче тебе записала. Там два внеранговых сверхмощных заклинания. Она сказала, что одно ты успеешь выучить уже сегодня. Люче сделала пометки, как его произносить.

Она сказала это странным тоном, будто с претензией то ли ко мне, то ли к Люче.

Нахмурившись, я забрал у Сьюн блокнот.

На первой странице мелким и ровным почерком было написано:

«Внеранговое заклинание Звуковой урон. Эффект: сверхмощное оглушение».

А потом шло само заклинание. Не слишком длинное, зато к каждому слову вели указатели с примечанием, что нужно делать.

Их было много: «вот тут с придыханием», «шёпотом!», «вытяни а-а-а-а-а», «резче… ещё резче!», «не обрывай слог!», «вот тут зашипеть», «а вот тут приглушённо», «закончи плавно и нежно, как тот поцелуй»…

Я уставился на последнее примечание, не веря глазам.

Каким местом думала Люче, когда это писала? Она же знала, что Сьюн обязательно полезет в блокнот и увидит про «тот поцелуй», а потом… один хрен знает, что произойдёт потом. Тот поцелуй лично для меня не особо что-то значил, но попробуй объясни это Сьюн.

– Какое хорошее заклинание, правда? – с невинной улыбкой поинтересовалась та, будто и не видела примечания.

– Ещё не знаю. Мне бы с Люче это выучить.

Сьюн прищурилась, перестав улыбаться.

– Неужели она может то, чего не могу я? Повтори со мной.

Я положил блокнот на стол.

Если честно, сейчас мою голову занимали совсем другие мысли. Мне не хотелось говорить Сьюн про облаву на Ниманда, но когда я обмолвился, что сегодня ночью мне нужно уйти, она сразу обо всём догадалась.

Хоть между нами и пропала телепатическая связь, но что-то интуитивное всё же осталось. Белая Сова ощутила моё напряжение и тревогу.

Она сдёрнула очки с носа.

– Ты собираешься идти к Ниманду без меня, да?

– Тебе идти опасно.

Сьюн стиснула Теорию уровней так сильно, что обложка треснула. Я уж подумал, что мне вот-вот прилетит по голове.

– Считаешь, что я теперь слабая, да? Что я теперь твоя обуза, а не ратник?

Она швырнула книгу на стол, вскочила со стула и начала быстро расстёгивать пуговицы на плаще-сутане школьной формы, а расстегнув, рывком распахнула его. Под плащом ничего не было, кроме самого главного. Школьная форма на голое тело – ну за что мне это наказание?..

Я потёр лоб, разглядывая роскошное тело Белой Совы, а она даже не обратила на это внимания, показывая на свой плоский живот.

– Что ты видишь? Ничего! Ни одной раны! Фонтей меня вылечил! Я такая же, как прежде! Я р-ра-атник, а не хр-рен соба-ачий!!

Кажется, превращение в человека её тоже пугало, раз она так орала.

– Хорошо. Выходим ночью. – Я не стал реагировать на её истерику. – Но без моего приказа ты к нему не сунешься.

Сьюн быстро застегнула форму и насупилась, а потом кивнула. Этот кивок был полон благодарности и достоинства.

– Прости, Киро. Мне просто страшно. Я не боюсь смерти, но мне страшно от того, что ближе к концу я буду слабеть и потеряю силу. И пока этого не случилось, я хочу участвовать в бою, как полноценный ратник. Не отнимай у меня хотя бы это.

Я понимал и уважал её желание.

Тогда я ещё не знал, что именно нас ждёт.

* * *

Я всё-таки успел выучить то внеранговое заклинание.

Снова нацепив на нос очки, Сьюн отлично справлялась с ролью учителя, помогая мне отрабатывать произношение. Особенно ей удавалось последнее примечание – несколько раз, когда я заканчивал произносить заклинание, она целовала меня. Причём именно так, как было указано: плавно и нежно.

Это, конечно, отвлекало, но я бы не отказался выучить таким способом все книжки.

Поначалу никакого Звукового урона не выходило, но через три часа непрерывных повторений воздух комнаты вдруг завибрировал, под потолком загудело, а потом сформировалась ударная звуковая волна – она будто сплелась в один полупрозрачный вал и замерла, ожидая приказа.

Повторив создание волны ещё раз пятьдесят, я наконец успокоился и даже перекусил вместе со Сьюн, потому что был голоден, как волк, ну а ровно в полночь за нами пришёл Буф.

– Отправляемся.

Он быстро рассказал о плане захвата.

Как и говорил директор, теперь в нашем распоряжении имелись значительные ресурсы империи: солдаты и поддержка армии.

– На восточной границе фрактата Сольвейг и Нового Ледана есть наши пограничные заставы и укреплённые гарнизоны. Для захвата объекта генерал Гехар задействует лучших бойцов и сильнейших магов из этих гарнизонов. Таким образом переброски отрядов никто не заметит. Солдаты уже находятся в нужном фрактате.

– А что насчёт школьного портала? Его не засекут? – спросил я, когда мы вышли в пустой коридор общежития.

Никто нас сегодня не провожал, потому что никто и не знал, куда мы отправляемся, кроме самых доверенных лиц.

– Портал переместится прямо на ферму, и, как только это произойдёт, сразу начнётся атака, – ответил Буф. – Это и будет сигналом для отрядов генерала Гехар, потому что незаметно появиться в портале у нас не получится. Ниманд может уловить всплеск энергии райфу даже на большом расстоянии.

Я кивнул.

Значит, как только ворота портала откроются, так сразу же и начнётся бой.

Втроём мы вышли из общежития и направились к уже мерцающему у площадки порталу. Внутри ждали не только маги, но и сильфы. Самый сильный конный отряд королевы, на Вожаке Бурь восседала сама Энио.

Увидев меня, трёхрогий монстр фыркнул, будто послал меня нахрен.

– Лучше тебе заткнуться, Вожак. – Я погладил шею коня. – У меня тоже к тебе претензии. Кто тогда в горах встал, как вкопанный? Пришлось мне потом на птице лететь, как придурку.

Монстр снова фыркнул, а Энио заулыбалась.

Остальные кони стояли смирно, ровным и плотным рядом, а наездницы уже заранее находились в состоянии боевого клича. Синекожие и в татуировках, облачённые в кожаную одежду, они держали луки наготове.

Здесь же были и остальные: Стронг с Кезарием, охотник Волькири и Филат Фонтей. В итоге собрался сильнейший отряд из пяти магов и двух высокоранговых ратников.

И тут за спинами мужчин я увидел девушку.

Она стояла бледная, но решительная.

Это была Триш Лаван. Только какого хрена она вообще тут оказалась? Неужели сам Стронг её позвал?

Я направился к Триш и встал рядом.

– Думаешь, я тут по ошибке? – спросила она шёпотом.

– Я вообще ничего не думаю.

– У тебя всё на лице написано, Киро, – вздохнула Триш. – Меня попросил директор, и за это я ему век буду благодарна. У меня появился шанс отомстить за отца и брата. Директор сказал, что возможно, понадобится Духовный Щит, чтобы прикрыть ратников или кого-то ещё. Вероятно, даже тебя. Сейчас я набираю силу на четвёртую высоту, и мой Щит стал крупнее. Намного крупнее и крепче.

Я ещё раз окинул взглядом портал и за последней лошадью в ряду заметил ратника Гектора. Могучий воин в рогатом шлеме сидел прямо на полу, опираясь на свой топор. Ратник смотрел в одну точку, хмурился и, судя по гневу в глазах, уже рубил Ниманда на куски.

– В Каскадах погиб его лучший друг, – прошептала Триш. – Гектор теперь сам не свой.

– Будь осторожней, – сказал я тихо. – Никто не знает, каким отпором нас встретит Ниманд. Держись поближе ко мне.

Триш кивнула.

– Это мой папа тебя попросил, да? Присматривать за мной. – Она нахмурилась. – Не бойся, я и сама могу за себя постоять.

Она вдруг мне улыбнулась, и её взгляд сразу смягчился.

Пока мы перемещались, директор собрал всех вокруг себя и показал на карте план атаки.

– Вот тут Цветущая река. – Он провёл пальцем по южной части фрактата. – А вот тут гора Динсай, с неё уже ведётся наблюдение за фермой. Здесь, внизу, заброшенное поле, чуть дальше роща. Портал прибудет точно во двор фермы, максимально близко к дому, а дальше действуем быстро. Разведка генерала Гехар доложила, что на ферме находится только один человек. По описанию он отдалённо похож на того, кого видела Люче в памяти Беллы Мориц. Нужно взять его живым, и это самое сложное. Используйте все навыки по оглушению и дезориентации противника, в это время я и Фонтей создадим вокруг него такой барьер, из которого ни один маг не вырвется.

Портал перемещался долго, минут двадцать.

За это время план атаки был обговорён несколько раз, роль каждого мага и ратника была чётко определена. Королева Энио также разъяснила всё своим сильфам – их задачей было стремительное оцепление.

Перед самым прибытием Сьюн стиснула мою руку и тут же отпустила. Мы оба облачились в доспехи и принялись ждать.

Время пошло.

Буф хрустнул пальцами в кулаках; Фонтей повёл плечами; Волькири потёр ладони друг о друга, разогревая их и готовясь к моментальной атаке. Сильфийские кони шумно окатили воздух жарким выдохом из ноздрей.

Все замерли в ожидании.

Последние секунды были самыми напряжёнными.

И вот наконец Стронг объявил, шагнув вперёд и подняв правую руку:

– Приготовиться!

Ворота портала распахнулись, и все, кто находился внутри, ринулись на захват, в темноту и тишину фермерской глубинки.

Я и Сьюн рванули вместе со всеми, мимо нас пронеслись кони и огромный Вожак Бурь. Дом, стоящий посреди двора, моментально был взят сильфами в оцепление. Со стороны рощи, горы, реки и поля показались бесшумные отряды генерала Гехар. Их было много – столько, что не проскочил бы заяц.

Только атаковать было некого.

Ферму никто не охранял, но и это было не самое удивительное. Казалось, здесь нет даже хозяина, но так только казалось.

Внутрь маленького домика фермера так никто и не успел попасть.

Он содрогнулся, раздался треск, вокруг дома полопалась земля… а затем хижина со всех сторон обросла гигантским слоем золотистого песка.

Множественная материя вступилась за хозяина фермы.

Зрелище было жуткое.

Стены, крыша, окна, крыльцо – всё разом! – покрыла исполинская песчаная броня. Теперь сомнений не осталось – мы застали Ниманда врасплох, но он успел укрепить свою берлогу, почему-то отказавшись от прорыва через оцепление, а наоборот, затаился внутри.

Теперь бы его оттуда выкурить.

По золотистой броне дома ударили сразу со всех сторон лавинами самых мощных ударов и заклинаний. Стронг, Фонтей, Волькири, Буф, Триш, отряды сильф и солдаты генерала Гехар – атаковали все маги разом. И я тоже. Изо всех сил, с бешеным гневом, чуть ли не до исступления. От моего Точечного вихря могло бы снести гору Динсай, но не этот грёбанный шалаш из досок, покрытых песком!

Ночное небо над фермой озарилось светом, будто наступил день. По полям загудело дробное эхо, раскаты отзвуков пронеслись над рощей и вспугнули птиц.

Завизжали свиньи, несколько здоровенных хряков проломили доски загона и вырвались во двор. Затряслись кроны деревьев во дворе, с них посыпались давно перезревшие плоды, а вокруг дома громче затрещала и полопалась земля – будто хижина вот-вот оторвётся и взлетит вместе с куском двора.

Ничего не помогало.

Маленький дом посреди фермы стоял, как крепость.

– Бейте!! – рявкнул разозлившийся Стронг. – Пробьём его броню! Его сила всё равно иссякнет!

И все продолжали атаковать.

Домишко вибрировал, по его стенам и крыше гудели удары, в окрестностях грохотало. Это длилось около получаса. Мощь ударов магов и ратников всё росла и росла, град сильфийских стрел становился всё плотнее.

Гектор-Сокрушитель не выдержал первым.

Он рванул к дому и обрушил на стену удар своего гигантского топора. Тот зазвенел и отскочил обратно.

– Выходи-и-и-и-и, тва-а-а-а-арь! – заорал ратник.

Сьюн взмахнула мечом и кинулась следом, но я крикнул до боли в глотке:

– НЕТ! СТОЙ НА МЕСТЕ!

Это вышло так громко и жутко, что Сьюн замерла, не сделав больше ни шага, и в ужасе уставилась на меня. Я покачал головой, давая ей понять, чтобы без моего приказа она к дому Ниманда даже не совалась. Такой ошибки, как получилось с Каскадами, я повторять не собирался.

А вот Гектор размахнулся и обрушил на дом свой топор второй раз.

От удара ратника самого отшибло от стены, и он рухнул на спину, будто потерял сознание.

– Гектор! – выкрикнула Триш и понеслась к своему ратнику.

В этот момент на вершине горы Динсай вспыхнул портал. Очень похожий на тот, что был у Стронга, но без украшательства заклинанием Небула. Это была просто круглая площадка из мерцающего сгустка. Никаких стен, ворот, крыши и крыльца – ничего.

С площадки спустились трое. Один – в клыкастом золотом доспехе; остальные – в белых одеждах и держа в руках посохи. Кто был среди них главным, не трудно было догадаться. Ратник Ткач.

Значит, вот оно что.

Скрывшись в своём доме, Ниманд вызвал подмогу.

Прийти ему на помощь быстро мог только ратник шестой высоты с навыком создавать порталы.

Все маги Стронга моментально перегруппировались, но вот странное дело – ни Ткач, ни остальные атаковать будто не собирались. И только когда гору Динсай оглушили до боли знакомые голоса птиц, я понял, что случилось.

– Зарглоки-и-и-и-и! – заорал я во всю глотку.

Над горой поднялись гигантские тени полуптиц-полузверей. Не меньше пятидесяти взрослых особей сразу. И самое жуткое, что эти твари не имели духовной ауры, а значит, это были копии уже убитых монстров, и если их уничтожить, то они, как и криптоформы, возродятся в моём мире.

От ужаса меня бросило в холодный пот.

Только выбора всё равно не оставалось – этих тварей нужно было убить.

Сделав огромные прыжки в воздух, зарглоки расправили крылья и спикировали с горы на отряды Стронга. На лету твари раскрыли звериные пасти и окатили раскалённым воздухом сразу и поле, и рощу, и саму ферму.

Деревья вспыхнули, загорелась сухая трава, а следом и заборы с хозяйственными постройками. Не горел только дом, покрытый слоем песка. Только один этот сраный дом!

Триш бросилась назад, к отрядам генерала Гехар. Прямо на бегу она подняла правую руку вверх, а левую опустила вниз, после чего повернула их по часовой стрелке.

От её рук метнулась полусфера Духовного Щита.

Щит разросся за несколько секунд, накрывая огромную территорию – и ферму, и поле, и рощу, и реку, и даже часть горы Динсай. Это был действительно огромный Щит. Такого я от Триш вообще не ожидал. Мало того, она не побоялась броситься прямо под палящее дыхание зарглоков, а понеслась прикрывать солдат – магов рангом ниже, чем Буф или охотник.

Слетев с горы и выдав первую атаку, зарглоки приземлились один за другим и атаковали всех, кто попался им на пути. Теперь они выдули на магов и сильф не только палящий воздух, а добавили ещё и лавину желудочной лавы.

Дымящаяся смесь вырвалась из пастей потоками и спалила Духовный Щит сразу в нескольких местах, зато именно он защитил солдат и позволил им атаковать зарголоков уже на земле. В тварей посыпались и стрелы сильф.

Не выходя из двора, я помог отрядам уничтожить сразу с десяток тварей, пустив по ним лавину Шквального урона и двойной Теневой вихрь с параличом. Магам оставалось немного – добить застывших на месте гигантов.

К солдатам присоединилась Белая Сова, там же бился Стронг, Кезарий и Фонтей.

Зарглоки дохли один за другим, и я даже не хотел представлять, какая хрень сейчас творится в моём мире, когда все эти твари возрождаются там…

Наверное, когда-нибудь я исправлю эту ошибку мироздания.

Я уже приготовился ударить по другой партии монстров, но тут услышал отчаянный крик:

– Киро! Киро! Скорее сюда! Ки-и-и-и-иро!

Это звала Триш.

Я обернулся.

Девушка стояла у дома Ниманда и махала мне руками, потом показывала на стену и снова махала руками.

– Киро! Скорее! Киро!

Обрызганный потоком желудочной лавы, я рванул к Триш.

– Киро! Скорее! – кричала она без остановки. – Смотри! Там! Смотри-и-и-и-и-и!

Тяжело дыша и пригибаясь от горячего воздуха, девушка указывала на стену дома. Голос Триш срывался на хрип, но она продолжала орать и звать меня.

Когда я подбежал и посмотрел туда, куда она показывала, то у меня даже дыхание перехватило.

Внизу стены, прямо в броне из золотистого песка, появилась небольшая трещина.

Чёрт возьми!.. Неужели?..

Только радость была недолгой. Нужно было действовать молниеносно – трещина зарастала прямо на глазах. Я взял разбег, подскочил на Львиных лапах, размахнулся и вбил оба меча прямо в место надлома брони, которой окружил себя Ниманд.

Есть!

– Да-а-а-а-а-а!!! – заверещала Триш, чуть не плача от счастья.

Но и эта радость была недолгой.

Песочная броня продолжала скрепляться. Клинки моих мечей задрожали, песок начал выдавливать их из себя, трещина в стене зарастала.

Ну уж нет, мать его!

Только не сейчас!

Надо было ударить в пробоину ещё чьим-то мощным оружием. Я обернулся на поле битвы с зарглоками и закричал:

– Директор! Директор Стро-о-о-о-о-онг!

Но он был слишком занят: его, будто специально, окружили сразу семеро зарглоков, и ему сейчас было не до меня. Он даже не услышал мой призыв.

Зато Филат Фонтей услышал.

Маг-джадуг отшвырнул от себя атакующего монстра и развернулся. В его руках было уже знакомое мне силовое оружие: световой меч со щитом.

– Пробоина-а-а-а-а-а! – крикнул я и указал на место, где уже торчали оба моих меча.

– Уйдите подальше! – Голос Фонтея прогудел в раскалённом воздухе над фермой.

Я схватил Триш, прикрывая её собой, и бросился в сторону.

Фонтей подкинул свой меч в воздух, а потом выкрикнул заклинание и мощным ударом отправил оружие в стену дома. Световой меч пропорол ночь вспышкой молнии.

Удар.

Треск.

Звон стали.

Оба моих меча выскочили из песочной брони дома и упали на растрескавшуюся землю – меч Фонтея вышиб моё оружие из стены, зато пробил в ней ещё более заметную брешь.

– Да-а-а-а-а! – снова выкрикнула Триш, цепляясь за мою руку в броне.

– Стой тут! – Я бросился поднимать свои мечи.

Схватил и ещё раз вбил их в пробоину, но попытка отколоть хотя бы мизерный кусок от брони из песка окончилась ничем. Слой был слишком крепким, хоть заковыряйся.

Ещё немного – и даже меч Фонтея не удержит зарастание трещины в стене. Можно бить по ней бесконечно, пока руки не отвалятся, или клинки не треснут.

Так… погодите-ка…

Моё сердце заколотилось снова – родилась идея.

– Сьюн! – крикнул я. – Сью-у-у-ун!

Как бы Сьюн ни была сейчас занята, откликнулась она сразу.

– Сьюн, мне нужен Кезарий!

Девушка тут же метнулась в самое пекло боя. Секунд через десять Кезарий был ко мне буквально притащен за руку.

Ратнику директора даже объяснять и показывать ничего не пришлось – он понял всё сам. Мы убрали мечи и синхронно отошли от стены дома на расстояние разбега.

Триш и Сьюн замерли в ожидании.

– Готов? – спросил Кезарий. – Только целься точно!

Я кивнул, но добавил на всякий случай:

– Тебе может сильно достаться. Гектор до сих пор в себя прийти не может от удара по дому.

– Плевать, – бросил ратник. – Вперёд.

Мы сорвались с места и понеслись на стену дома на бешеной скорости.

Этот Удар гнева Ниманд не забудет никогда.

Что я, что Кезарий ударили кулаками прямо в стену.

Как я и ожидал, ратник директора отшатнулся и рухнул на землю, будто оглушённый. Это был намеренный риск ради результата, а он не заставил себя ждать.

Броня дома затрещала, как гигантская яичная скорлупа, но… тут же снова начала срастаться.

Ну что за грёбанная хрень!!

Я был готов рвать на себе волосы!

Но тут округу снова оглушил голос Фонтея:

– Расступи-и-и-ись!

Мы все успели лишь броситься в стороны. Через секунду в дом полетела огромная туша мёртвого зарглока. Фонтей швырнул его в стену, будто веса в нём было не меньше чем в булыжнике.

От мощнейшего удара дом содрогнулся и снова начал трещать.

Мёртвый монстр рухнул вниз, и следом за этим ударом последовали ещё три удара, один за другим. Директор швырнул свой короткий меч в пробоину точно так же, как Фонтей; затем силовой аурой ударил Буф и вбил меч Стронга ещё глубже; а затем присоединился и охотник Волькири, отправив туда же огненный вихрь, и вкрутив клинок, как сверло.

Броня дома хрустнула.

Тут же присоединился Фонтей. Он прокричал заклинание, вскинув руку, и с ночного неба прямо в крышу хижины ударила молния.

Однако последним добивающим ударом стало нечто другое.

Послышался грозный лошадиный топот, и рядом с жилищем Ниманда остановился Вожак Бурь, а затем в пробоину устремилась мерцающая стрела королевы Энио. Одна-единственная, но именно после этого удара от песочной брони откололся первый кусок.

Остальное было уже делом техники.

Я снова ударил по дому кулаком, используя Удар гнева, потом ещё раз и ещё раз. Колотил, в одну и ту же точку, пока скорлупа дома не стала крошиться прямо под моей рукой.

Сьюн всё силилась мне помочь, но я не подпускал её. Гектор и Кезарий до сих пор приходили в себя, и я не хотел такой же участи для Совы.

К моим ударам присоединились удары Стронга, Буфа, Фонтея и охотника, ну а после на дом обрушился и натиск оставшихся солдат генерала Гехар.

Песочная броня крошилась, осыпалась и трещала.

У Ниманда больше не было шансов: зарглоки добиты, ратник Ткач так и не вышел в бой, скрывшись в своём портале вместе с помощниками, а вокруг дома Фонтей и Стронг уже возвели защитный барьер.

Ниманду некуда было деваться.

Я продолжал колотить по стене дома, как бронебойный молот, и вот наконец золотистый слой песка рухнул, оголив оконный проём. Я ухватился за раму и ногами вышиб стекло, впрыгивая внутрь дома вместе с осколками. Одновременно со мной, но через другие окна, уже врывались Стронг, Буф, Фонтей и Волькири.

Внутри было светло, везде горели лампады.

Посередине гостиной стоял человек, спиной ко мне. Невысокий, в растянутом свитере и потрёпанных брюках, весь такой домашний и неопасный.

Ну настоящий фермер!

В ту же секунду, как мои ноги ступили на пол дома, я отправил в хозяина жилища Теневые путы и использовал Незримый плен, а следом сразу же подкрепил атаку новым заклинанием Звукового урона, произнеся его именно так, как учил.

В потолке загудело, ударная волна звука понеслась в человека. С других сторон в него тоже полетели оглушающие и парализующие удары.

В этот самый момент он обернулся и посмотрел на меня, и когда я увидел его глаза, во мне всё замерло от непонятного ужаса. Это были совсем не человеческие глаза. Огромные, равнодушные, блеклые, с вертикальными зрачками.

А потом эти глаза вспыхнули светом.

Остальное я ощутил уже смутно: вспышка, боль и падение на спину…

* * *

Очнулся я от того, что кто-то трясёт меня за плечи.

– Киро! – Это был растревоженный голос Сьюн. – Киро!

Я еле разлепил глаза, веки будто воспалились, болели и не хотели двигаться.

Надо мной склонилась Белая Сова.

– Киро… он там… ты слышишь? Он там!

– Кто? – прохрипел я.

– Ниманд! Киро!

Брони на мне уже не было, да и на Сьюн тоже.

Она помогла мне подняться на ноги. Я потёр лоб грязной рукой и оглядел дом. Остальные маги тоже только сейчас поднимались на ноги и еле приходили в себя.

– Был сильный взрыв, Киро, но какой-то странный… – продолжала бормотать Сьюн. – Будто внутри дома взорвалось солнце и окатило всех волной света.

Я вообще мало что понимал.

Помнил только, как ворвался через окно и увидел глаза Ниманда. И всё.

– Он там… иди сюда… – Сьюн потянула меня к середине гостиной.

Там, среди груды белых кусков ткани с разными портретами, лежал человек. Тот самый, которого я видел. В свитере и потёртых брюках, светловолосый и не слишком грозный на вид.

Он лежал на спине и смотрел пустыми глазами в потолок, но теперь они не выглядели такими, какими я их видел. Это были обычные глаза обычного человека – мага, судя по метке на его правой ладони.

Он был мёртв.

– Мёртв?.. – У меня даже голос осип, ноги стали ватными, к глотке подступила тошнота. – Он мёртв? Ниманд мёртв?.. Мы что, убили его?..

Эпизод 6

Во мне всё оборвалось.

Это был конец. Ниманд мёртв.

Мёртв! И что теперь делать?..

Произошедшее не укладывалось в голове, а в ней всё ещё шумело, глаза болели от перенесённой вспышки света. Я смотрел на мёртвое тело неизвестного мага рядом с кучей тряпок с вышитыми портретами и не мог поверить глазам.

Почему Ниманд не атаковал? Если он невероятно силён, то почему не сопротивлялся и не прорывал оцепление? Почему он не раскидал нас, как котят, а просто заперся в доме, будто испугавшись?

И самое главное – почему он вдруг взял и умер?

Чтобы не доставаться нам живым? Или тут что-то другое?..

Мёртвое тело мага окружили остальные. Волькири наклонился и проверил у него пульс, хотя и так было видно, что человек мёртв. Буф в это время внимательно разглядывал его одежду, а Фонтей хмурился и тёр затылок, приподняв шапку-шлем и глядя на лицо погибшего мага.

Первым заговорил Альмагор Стронг, мрачным и обречённым голосом:

– Он не мёртв. Точнее, конкретно этот маг мёртв, но сам Ниманд жив.

– Я не совсем понял, директор… – выдавил Буф. – Как это, жив?

– Судя по всему, для Ниманда этот маг был всего лишь оболочкой, носителем. И сегодня мы вынудили мастера покинуть это тело. Похоже, именно для этого ритуала он и заперся в доме, чтобы успеть ускользнуть. Даже для такого, как Ниманд, это тяжело. Не думаю, что он способен часто менять тела. Это опасно.

– Но подобной магии переселения из тела в тело не существует, – нахмурился Фонтей. – Это невозможно ни для одного мага, даже для джадуга.

Стронг поднял на него глаза.

– Значит, Ниманд – не маг.

Фонтей с ужасом глянул на директора. Мне даже показалось, что он о чём-то догадался, но не стал озвучивать догадку вслух, потому что сам в неё не верил.

Все смолкли, до сих пор пребывая в шоке и растерянности. Повисла тишина, лишь с улицы доносились бодрые выкрики солдат – они радовались, что Ниманд уничтожен.

Сьюн вдруг отвернулась от мертвеца и уткнулась лицом мне в плечо.

– Как же так, Киро? – прошептала она. – Неужели, у нас больше не осталось шансов? Где теперь искать Ниманда, даже если он жив? Кто он вообще такой?

Ответа у меня не было.

Во мне будто всё опустело. Столько стараний, столько работы, пота и крови – и всё для того, чтобы увидеть неизвестного мертвяка, который уже ничего не расскажет. А ведь время неумолимо заканчивалось.

Когда в маленький домик собрались войти остальные, директор перекрыл всем путь. Нужно было тщательно и аккуратно обследовать дом, до самой последней доски: Ниманд уходил в спешке и мог оставить зацепку о своей личности.

– Если он не маг, то кто? – недоумевал Буф. – Вы, кстати, видели, какими стали его глаза перед тем, как он покинул тело? Какие-то… нечеловеческие.

Все закивали.

– Таких сущностей я ещё не встречал, – продолжал хмуриться Фонтей. – Эх, если бы я имел доступ к библиотеке Бар-Сабба в Гнездовье, возможно, нашёл бы упоминания о подобном в древних текстах. Маги Кронода были очень наблюдательны и всё записывали.

– Энио говорила мне, что видела в библиотеке Бар-Сабба упоминание о маге, который вышивал портреты, – вспомнил я. – О нём писал сын короля Кронода по имени Кербази Хибэй. И если он говорил о Ниманде, тогда ему не меньше ста лет.

Директор нахмурился.

– Значит, он менял тело уже несколько раз. Так и скрывался от взора Творцов.

Я быстро рассказал всё, что знал о тех записях. О том, как некий маг предложил юному Кербази могущество, а потом подарил древнюю веверу, чтобы её убить, но тот отпустил чудовище в озеро, чем заслужил гнев дарителя. И о том, что потом Кербази пропал вместе с реликвиями королей Кронода и до сих пор неизвестно, куда он делся.

После моего рассказа Стронг почему-то посмотрел не на меня, а на охотника Волькири, а тот опустил глаза, будто смутился.

Странно.

– Потом это обсудим, Киро. – Директор устало вздохнул. – Это важная тема. Очень важная. Но сейчас нам не до неё. Сейчас нужно исследовать дом Ниманда. Спасибо Тюдору Нобу. Он дал нам возможность напасть на след нашего врага… – Стронг повернулся ко мне. – А где, кстати, сам Тюдор?

На этот вопрос у меня тоже не было ответа.

Я был так занят Нимандом, что про Тюдора вообще забыл.

– Он, наверное, на ферме у эвен Обри, матери Тома Обри. Тюдор и Сибилла Нобу там живут.

Н-да. Какая-то корявая фраза получилась. Почему бы не сказать «родители»?

Стронг кивнул.

– После того, как обследуем дом Ниманда, ты сразу отправишься на ферму к Обри. Нужно проверить, всё ли в порядке с Тюдором Нобу, да и ты, наверное, по родителям соскучился.

Я ничего не ответил.

Стронг ведь отлично знал, что это не мои родители, но зачем-то ввернул фразу про «соскучился». Хотя, если честно, я бы не отказался повидаться с ними. Это были хорошие люди, и теперь я даже испытывал к ним тепло, да и Тюдора надо было поблагодарить. Он проделал важную работу.

Впятером мы приступили к осмотру дома.

Буф проверял кухню; охотник занялся платяными шкафами в спальне; Фонтей прощупывал заклинаниями всю мебель в доме, пол, стены и потолок, выискивая тайники; Стронг осматривал мёртвое тело; ну а я взялся за изучение гостиной, а здесь было что поизучать.

Полки с книгами, картины, коврики, лампады, всякая мелочёвка в шкатулках, наборы для рукоделия с кучей игл, пара чемоданов и, конечно, целая груда вышитых портретов.

Сьюн вышла на улицу, мрачная от безнадёги.

А вот я решил не позволять себе отчаиваться – вариантов, кроме как найти Ниманда, у меня всё равно не осталось, поэтому я принялся исследовать его хижину, как заядлый криминалист.

Любая крупица, любая деталь могла оказаться важной.

Я обшарил полку за полкой, шкатулку за шкатулкой, и особенно – книгу за книгой. Это были различные руководства и советы: по рукоделию, вышиванию и плетению узоров, ведению животноводства и заметки по огородничеству.

Странно, что Ниманд, мировое зло и враг номер один, всем этим интересовался. Особенно он любил схемы для вязания крючком – затёр их чуть ли не до дыр. Видимо, за вязанием он придумывал планы по захвату мира.

Горький сарказм вылетел из головы, как только я увидел узорчатые полотна, которые Ниманд оставил после себя. Настоящие произведения искусства… Идеально связанные и тончайшие скатерти, салфетки и накидки – всё это я нашёл в первом из двух чемоданов.

Там же обнаружился пакет с золотыми заколками.

Одну из них я видел на причёске у профессора Руфа Зойта. Две перекрещенных стрелы – символ множественной материи, знак, придуманный ещё отцом Альмагора Стронга, Остадаром. Неужели все эти заколки Ниманд собирался подарить своим поверенным магам, если бы успел? А их тут было не меньше ста штук.

Масштаб его планов стал очевиден.

Сто таких магов, как Зойт, точно превратили бы армию Атласа в ничто. Неужели эти маги всё ещё где-то обучаются? В школе на острове Капиату?..

Мысль оборвалась, когда я открыл второй чемодан.

Там лежали портреты, но не вышитые, а нарисованные чернилами на листах. Под изображениями чьих-то лиц значились имена и даты. Сверху находился портрет того самого мужчины, который сейчас лежал мёртвым посреди гостиной.

«Брунус Вил» – значилось под портретом.

Дата стояла десятилетней давности.

– Почему здесь дата смерти моего отца?.. – тихо сказали рядом.

Я вздрогнул.

Оказывается, ко мне подошёл Стронг, а я его даже не заметил. Он смотрел на портрет мага и указанную дату, а сам хмурился.

– Что это значит, директор? – спросил я. – Совпадение?

Директор не ответил.

Он взял у меня стопку листов и убрал верхний портрет. Под ним лежал следующий, и увидев его, Стронг побледнел, как смерть. На листке было изображено лицо бородатого мужчины лет сорока пяти, с усталым взглядом и глубокими морщинами на лбу.

Под портретом значилось: «Остадар Стронг» и стояла дата.

Двенадцать лет назад.

– Не может быть… нет… целых два года… – выдохнул Стронг, его руки затряслись.

Я успел забрать у него листки, пока он их не уронил, и просмотрел портреты дальше. Всего их было четыре. Остальные два тоже были мужскими. Первая дата стояла сорокалетней давности, а вторая – столетней.

И тут до меня дошёл весь ужас этого открытия.

Матерь Божья!..

Это же были четыре телесных оболочки Ниманда, в которых он жил за сто последних лет до сегодняшнего дня!..

И каждый раз, когда Ниманд покидал тело носителя – тот умирал.

Я всмотрелся в даты. Получалось, что Ниманд появился в этом мире сто лет назад. В первом теле он прожил целых шестьдесят лет, потом переселился в другого мага и прожил в нём ещё двадцать восемь лет. Третьим был Остадар Стронг – в нём Ниманд пробыл всего два года, а затем переселился в этого несчастного фермера и просуществовал в нём ещё десять лет.

Директора не удержали ноги, и он опустился в ближайшее кресло.

Я даже не представлял, что он сейчас чувствовал. Его собственный отец целых два года был совсем не тем, кем казался.

– А я всё думал… – вдруг зашептал Стронг, глядя в одну точку перед собой. – Я всё думал, почему отец последние пару лет перед смертью почти не общался с матерью… она так волновалась из-за этого… а он всё время пропадал в рабочем кабинете и своей библиотеке. Зато часто общался с Атреем Морицем, хотя раньше никогда не водил с ним дружбу…

Сейчас в гостиной мы были с ним одни, никто не знал о нашей находке.

– Мне очень жаль, адами Стронг, – тихо сказал я.

Что я ещё мог сказать? Только неуклюжие слова сочувствия.

Мне действительно было жаль.

– Но почему он пробыл в теле вашего отца там мало? – спросил я. – Всего два года. Он бы многое мог натворить, будучи директором такой школы как Трон-Стронг и таким влиятельным человеком.

Стронг медленно перевёл взгляд на меня.

– Возможно, мама что-то заметила и вывела его на чистую воду. Ему срочно пришлось покидать тело и уничтожать свидетеля вместе со всей семьёй. Моя мать и одна из младших сестёр погибли, как и отец. У Ниманда не получилось только убить меня и Люче, но в любом случае, мы ничего не знали. Мама не успела нам рассказать.

Он прикрыл глаза и тихо выдохнул.

Я нахмурился.

– Но вы говорили, что именно ваш отец первым рассказал императору Францу о том, что ураганы устроил некий Ниманд, что это сильный маг и его нужно найти и уничтожить. Он сам делал заметки о Ниманде. Получается, что Ниманд говорил о самом себе?

Стронг открыл глаза, полные ненависти.

– Да. Так он создавал легенду о самом себе. О том, что некий великий мастер Ниманд устроил ураганы. Могущественный маг, который способен уничтожить весь мир и которого стоит бояться. Только император Франц не прислушался, а Кемена Стронг разгадала его тайну, и Ниманд на время затаился, переселившись в тело этого несчастного фермера. До того момента, пока легенда о мастере Ниманде не была снова возрождена его верными приспешниками. Беллой Мориц и профессором Зойтом. Теперь имя Ниманда знает весь мир.

– О чёрт… – Холод пронёсся по спине. – И те бумаги, что сжёг ваш отец в своей библиотеке… помеченные знаком двух перекрещенных стрел… получается, что это сам Ниманд и записал действие магии множественных материй, а потом уничтожил все следы, чтобы новую магию не связали с именем Стронга, а связывали только с именем Ниманда. Скорее всего, по этим записям и учатся его новые маги. Вы так не думаете?

Кажется, Стронг уже ни о чём не думал.

Он сидел, как оглушённый, и снова смотрел в одну точку.

– Два года… целых два года… – шептал он. – Где были мои глаза?..

Я не стал больше его допекать, меня и самого ужас охватывал, но внезапно Стронг вскочил с кресла и кинулся к чемодану.

– Должен быть ещё один портрет! Ищи, Киро! Ещё один портрет без даты, но с подписью! Ниманд был очень прилежным, усердным и старательным, судя по его вышивкам. Он не мог не подготовить себе путей отхода. У него был подготовлен запасной вариант тела! Ищи портрет!

Меня бросило в жар.

А ведь точно!

Ниманд мог давно присмотреть себе тело для переселения в случае непредвиденных обстоятельств. И сегодня они наступили.

Директор разобрал весь чемодан по частям, распорол обшивку, разрезал кожу сверху – ничего. И тут из кухни вышел Буф с металлическим подносом, на котором лежали остатки сожжённой бумаги.

– Похоже, Ниманд второпях что-то сжигал, – сказал он.

Я и Стронг переглянулись.

– Портрет… он уничтожил портрет… – выдавил директор и снова опустился в кресло, схватившись за голову.

– Что за портрет? – не понял Буф.

В этот момент в дом с улицы вошёл Фонтей. Он как раз закончил проверять внешние стены.

– Что случилось? – Он посмотрел на нас троих. – На вас лица нет.

Я быстро объяснил им всё и показал на листки с портретами и датами. Буф в ужасе уставился сначала на них, потом – на сожжённые листки на подносе, который держал в руках, а потом – на Стронга.

Фонтей замер, не веря ушам. Остадар Стронг был его давним другом, и узнать такое было шоком.

– Как? Остадар… – Он стянул шапку с головы и сжал в кулаке. – Если бы я был рядом с ним в то время, а не скитался по империи, где попало, то я бы помог ему. О, Альмагор, прости меня!

Фонтей прикрыл шапкой лицо, пряча слёзы, но тут же отдёрнул и снова водрузил на голову.

– Не время отчаиваться! Мы найдём Ниманда, куда бы он ни спрятался!

Буф покачал головой.

– Это будет сложно, адами Фонтей. Как восстановить сожжённый портрет того, в чьё тело он переселился?

Реакция мага-джадуга была странной – он вскинул брови, будто речь велась о чём-то простом.

– Всего-то? А ну-ка дай сюда, адами Такес.

Фонтей забрал поднос, поставил на стол и накрыл крупной ладонью горстку пепла и остатков сожжённой бумаги. Заклинание, которое он произнёс, оказалось очень долгим и сложным, язык сломать можно.

Маг читал и читал его. И пока он это делал, поникшая голова Стронга поднималась, а потом поднялся и он сам, снова готовый к бою и надежде.

– Ты ведь не мог раньше этого делать… Филат.

Фонтей наконец смолк и глянул на Стронга.

– А теперь могу. Но Ниманд этого не знает.

Под его рукой начала твориться магия, которой я раньше никогда не видел: горстка пепла и остатки бумаги смешались в клубок, потом медленно-медленно рассыпались по подносу и распределились тонким слоем, а затем с хрустом срослись в лист бумаги.

Поначалу он был чёрным, потом побелел.

Буф, я и Стронг замерли в ожидании, собравшись вокруг стола. Мы даже не заметили, как к нам присоединился и Волькири. Охотник бесшумно встал рядом и тоже уставился на бумагу.

Через несколько секунд на листе проявились первые линии, сделанные чернилами. Лицо начало обрастать деталями, и по мере того, как оно появлялось на бумаге, Буф отходил назад от стола.

Наконец изображение проявилось полностью.

Холёный темноволосый мужчина с надменным взглядом. Этого человека я уже встречал на Совете с императором Ксабиром. Его звали Натель Такес, бывший глава Высшей юридической коллегии, а ныне – сбежавший вместе с семьёй предатель и приспешник Ниманда. Он тоже значился в списке врагов королевы Калесты.

– Отец… – выдавил бледный Буф.

– Теперь уже не отец, – с горечью прошептал Стронг. – Твоего отца больше нет. Мне жаль.

– А ведь с ним мои сёстры и мать… – Буф сжал кулаки. – Сам отец никогда бы не дал их в обиду, каким бы засранцем он ни был… но вот Ниманд. Они для него лишняя обуза.

– Мы найдём его, – сказал Стронг твёрдо.

Фонтей закивал, а вот Волькири нахмурился и ничего не сказал, но по его глазам было видно, что что-то его растревожило, будто он что-то знал, но не решался сказать даже самым проверенным и близким людям.

Стронг отвёл Буфа на кухню, чтобы успокоить, а я, Волькири и Фонтей продолжили проверять дом.

Через час стало понятно, что в нём вряд ли найдётся хоть один тайник или ещё что-то важное. Ниманд жил, как аскет. Ел только то, что сам выращивал, поэтому на рынок не ходил и ни с кем не общался. Развлекался он только вышивкой и фермы не покидал, судя по заросшей тропинке от дома к калитке.

Последними мы просматривали вышитые портреты, грудой валяющиеся на полу. Здесь было много незнакомых мне лиц: мужчины, женщины, старики. Маги, сильфы, полумаги и даже мертвоеды с горгунами. Ниманд планомерно устранял всех, кто был ему не угоден. С любой стороны.

Портретов мы насчитали почти пятьсот штук.

Полтысячи врагов Ниманда, либо уже убитых, либо приговорённых к смерти.

Среди портретов мне встретились и знакомые лица: учитель Сато, профессор Спиро, Бакчо Барбар и другие учителя Трон-Стронга, королева Энио, Триш Лаван и один из князей Юбриона Азиф Рагнар, а также его сын.

Изображений Стронга, Буфа, Люче, первого помощника Йорго и меня тут не было, потому что приказ убрать нас уже поступил и портреты были отданы исполнителям. Не нашли мы и портретов Филата Фонтея и Фламера Волькири. Их, похоже, тоже давно приговорили к смерти.

Просмотрев все куски ткани с вышивкой, Фонтей ещё раз просветил дом заклинанием. Больше ничего не нашлось, но когда начали убирать мёртвое тело из гостиной, под ним оказался ещё один кусок ткани. Он был растянут на небольшой и тонкой деревянной рамке. Ниманд вышивал на ней перед самой смертью, там даже игла на нитке болталась.

Я перевернул рамку с вышивкой другой стороной и… замер.

На белом полотне чёрными нитками был вышит портрет Тюдора Нобу.

* * *

Уже через пять минут школьный портал отправился на ферму к матери Тома Обри.

Пока мы перемещались, я не находил себе места и нервно сжимал кулаки.

Только бы успеть!

Если Ниманд вознамерился уничтожить Тюдора Нобу, то мог отдать приказ уже будучи в другом теле, а ратнику Ткачу ничего не стоило быстро переместиться на ферму, где живут родители Нобу, чтобы устроить там резню.

Но оставалась надежда, что такой статусный воин, как Ткач, вряд ли снизойдёт до убийства какого-то там Тюдора Нобу, которого даже нормальным магом не считают. Скорее всего, к нему отправится кто-нибудь попроще.

– Мы успеем, – прошептала мне Сьюн. – Не может быть, чтобы со всех сторон было плохо. Где-то же должно повезти, правда?

– Да ты оптимистка, – буркнул я.

Вместе со мной на ферму к эвен Обри отправились Фонтей и Триш с Гектором. Стронг присоединился к нам, но охотника Волькири оставил у дома Ниманда.

Буф и королева Энио с её сильфами тоже остались во фрактате Сольвейг, чтобы совместно с отрядами генерала Гехар обсудить план обороны южных и восточных границ Атласа.

К Тюдору Нобу мы отправились вшестером.

Все напряжённо ждали, когда портал прибудет на ферму Обри. Мои мысли крутились вокруг находок в доме Ниманда, вокруг его странной личности, догадки рождались одна другой ужасней. Одна из них была самой дрянной, и я молился, чтобы именно она и не оказалась правдой, но чтобы понять это точно, мне не хватало информации.

– Почему он вышивает? – вдруг громко спросил я у всех. – Почему он это делает? Вышивает портреты?

Остальные уставились на меня.

– Чтобы потом передать портреты приговорённых к смерти своим исполнителям, – сразу предположила Триш.

– Но почему так сложно? – не унимался я. – Ниманд ведь вышивал портрет Тюдора прямо перед тем, как покинул тело. Он торопился, потому что не мог не закончить. Это для него было важно, очень важно. Но почему?

Фонтей вздохнул, прикусив губу, и покосился на Стронга. Тот молчал.

Я не выдержал их странного молчания.

– Вы что-то знаете? У вас есть догадка, да?

Фонтей снова вздохнул, но ответил Стронг:

– Возможно, Ниманд вышивает портреты, потому что без созидания не способен уничтожать. Это его сущность. Это его природа. Он создаёт произведения искусства, изображая лицо человека, но сам убить его не имеет права. Поэтому он делает это только через исполнителей. Чужими руками.

Я нахмурился, продолжая его мысль.

– Именно поэтому он не стал нас атаковать, а скрылся и вызвал помощь, верно? Потому что не умеет сражаться. Его сущность не позволяет ему убивать и нападать самому. Так?

Фонтей вздохнул третий раз.

– Адами Фонтей! Адами Стронг! – Я продолжал на них давить. – У вас ведь есть догадка, кто это может быть. Почему вы не говорите?

Тяжёлая рука Стронга легла мне на плечо.

– Я же сказал тебе, что мы всё обсудим потом, Киро. Значит, обсудим потом. Нам нужны веские доказательства, чтобы произносить подобные догадки вслух. Слова регента – не пустой звук. Я не могу делать заявления бездумно. Ну а сейчас нужно узнать, всё ли в порядке с Тюдором. Это важно.

Ну конечно, это было важно, но Ниманд тоже был не менее важным.

Я подавил в себе нервную волну и прошёл ближе к воротам портала. За мной отправились Сьюн и Триш. Они встали по обе стороны от меня и приготовились атаковать, как только откроется портал.

– Надеюсь, с твоим папой всё в порядке, – прошептала Триш. – Терять родителей страшно… очень страшно.

– Он никого не потеряет, – твёрдо заявила Сьюн.

Девушки переглянулись и снова уставились на ворота, ожидая их открытия. Я облачился в доспех как раз перед тем, как створы ворот распахнулись.

Они распахнулись, и мы замерли на месте.

– Невероятно!.. – воскликнула Триш.

– А где же кровавая резня? – удивилась Сьюн.

Перед нами предстала идиллическая картина сельской глубинки.

Красивый двухэтажный дом в утренних лучах, двор с хозяйственными постройками, большой сад с беседками, дорожками и огромным розарием, чуть дальше – огород, за которым виднелись ещё и загоны для скота.

Природа хоть уже и увядала, но всё равно не теряла красоты.

Тёплый ветер пахнул в лицо, окатил запахами скошенной травы, фруктов и, кажется, свежей выпечки.

Это был настоящий рай.

У меня даже желудок среагировал и заурчал, намекая, что не помешало бы чего-нибудь пожрать в этом раю.

Мы вышли из портала и огляделись. Я просканировал территорию Охотничьим взглядом, ничего не обнаружил и быстро проверил ближайшие хозяйственные постройки, а Фонтей первым пошёл в сторону дома, шепча заклинание и выставив руки в стороны, будто обнимал воздух.

Он дошёл до крыльца, а потом вдруг остановился, так и замерев в забавной позе.

– Здесь кто-то есть, адами и эвен, – прошептал Фонтей. – У него что-то раскалённое… оружие… не двигайтесь. Я сам сначала проверю и…

В этот момент из дома на крыльцо вышла мать Тома Обри.

Рыжеволосая женщина в цветастом фартуке, косынке и больших калошах, розовощёкая и в веснушках. Она была далеко не тростинкой, но для своей комплекции двигалась бодро и стремительно.

В руках эвен Обри держала стальной лист с горячими кексами, только что вынутыми из печи – от них ещё шёл ароматный пар.

Увидев во дворе мерцающий портал школы Трон-Стронг и несколько высокоранговых магов, а одного из них в жутковатом доспехе, женщина замерла. Её испуганные глаза посмотрели на высоченного и крупного Фонтея, в шапке-шлеме и кожаном фартуке сварщика.

Женщина открыла рот, чтобы заверещать от неожиданности, но в итоге выдала лишь глухой писк, ну а потом её руки вздрогнули, вся выпечка полетела ей под ноги.

И тут не растерялся Фонтей.

Он что-то быстро пробормотал, и кексы зависли в воздухе, как и стальной лист, с которого они свалились. Эвен Обри совсем побледнела и снова открыла рот, но теперь не издала ни звука. Она лишь хлопала глазами, почти не дыша. Фонтей быстро заскочил на крыльцо, схватил лист и собрал все зависшие в воздухе кексы, после чего подал ошарашенной женщине в руки.

– Простите, прекрасная эвен… мы не хотели вас напугать… – Кажется, Фонтей смутился и всячески хотел загладить вину.

Эвен Обри забрала у него выпечку, еле отойдя от шока. Похоже, такого необычного мага на своём веку она не встречала – вряд ли они пересекались в школе.

– Приветствую, эвен Обри, – поздоровался директор.

Он не стал больше любезничать и ни о чём спрашивать, видя, что всё в порядке, а заторопился обратно в портал.

– Я прибуду завтра утром и заберу вас. У меня в Дионе дела.

Он скрылся за воротами портала. Я тут же убрал доспех и, обогнув Фонтея, обратился к хозяйке фермы:

– Простите, эвен Обри, а где Тюдор Нобу? Ну… в смысле, мой отец.

Эвен Обри оторвала взгляд от Фонтея и посмотрела на меня.

– Тюдор? – Она махнула в сторону сада. – Он в беседке, мы собрались пить чай.

– О! Чай? – Разом взбодрившийся Фонтей посмотрел на Триш, Гектора, Сьюн и меня. – Мы ведь не против выпить чаю, правда? – Он вдохнул аромат выпечки и прикрыл глаза от блаженства. – М-м-м… такие же кексы пекла когда-то моя матушка… очаровательно!

Эвен Обри порозовела и заулыбалась.

– Вы их ещё на вкус не пробовали, адами. Я добавляю специальную настойку на душистых ягодах.

Я не стал больше смотреть на то, как Фонтей и эвен Обри соревнуются в любезностях, а отправился прямиком в сад. В одной из беседок, за кустами роз, я увидел родителей Нобу.

Живых и невредимых.

От сердца отлегло.

Сибилла расставляла пиалы с кусочками сахара и вареньем, а Тюдор разливал чай по чашкам. Первой меня заметила Сибилла и чуть не уронила пиалу.

– Киро?.. – Её худое лицо озарила улыбка радости. – Киро! Тюдор, смотри!

Мужчина обернулся.

– Сын?

Они поторопились ко мне, принялись обнимать и заваливать вопросами: как я тут оказался, почему не предупредил, что прибуду, и самое главное – ничего ли не случилось. В это время в сад подоспели остальные. Эвен Обри выложила кексы на большое блюдо, и все уселись за столик.

Ситуация казалась настолько необычной, что стало не по себе.

Вообще-то я спешил сюда, чтобы подраться, а не пить чай с кексами, но кексы, конечно, лучше. Есть очень хотелось. И, похоже, не одному мне. Пристроившись рядом, Сьюн тоже с удовольствием зажевала кекс.

– Какой вку-у-усный, – прошептала она мне на ухо. – Почему ты не говорил раньше, что люди едят такие вкусные штуки?

– Люди вообще много чего интересного делают, – улыбнулся я.

Вместо ответа она слопала ещё один кекс и запила его чаем.

Увидев, что Сьюн опять оказывает мне знаки внимания, эвен Обри сделала оскорблённый вид – она никак не могла простить мне того, что её Томми остался без невесты, а та ещё и смеет клеиться к другому парню прямо на её глазах.

Неловкое молчание нарушил Фонтей.

– Как вы тут прекрасно живёте, эвен Обри. Такой дом, такой сад… эх. Почему в своих скитаниях я никогда не находил столь прекрасных мест?

Женщина опять расцвела улыбкой.

– Спасибо, адами Фонтей. Возможно, такое прекрасное место должно было появиться в вашей жизни в определённое время.

– Замечательный ответ, милая эвен.

Никогда раньше я не слышал в речах Фонтея так много «очаровательного», «прекрасного», «милого» и «замечательного». А тут его как прорвало.

– По такому случаю у меня припасена бутылочка вкуснейшего сливочного ликёра! – Эвен Обри так разволновалась, что когда вставала из-за стола, то уронила за собой стул.

Фонтей тоже вскочил. И тоже уронил стул.

– Я вам помогу, эвен Обри. Показывайте, где винный погреб!

Смущённая женщина показала на дом, и вместе с Фонтеем отправилась за ликёром. Как только они отошли подальше, все рассмеялись, даже вечно хмурый Гектор-Сокрушитель. Он, кстати, поглощал кексы и удивлялся их вкусу не меньше Сьюн.

Наверное, это было самое приятное чаепитие в моей жизни за последние полгода.

Все смеялись, рассказывали друг другу новости, и впервые они не касались войны и смерти. Эту тему будто забыли. Я, к примеру, поведал родителям об успехах сестёр Нобу и о том, что Рин считается лучшей на курсе.

Раскрасневшийся от ликёра Фонтей делал эвен Обри комплименты, а та всё чаще опускала глаза и поправляла фартук на коленях. Добродушная женщина с удовольствием рассказала о том, как появилась эта ферма, как рос её сын Том. Теперь все знали его подноготную с самых пелёнок.

Больше всего удивлялась Триш: для неё рыжий увалень Мямля Обри открылся с новой стороны.

Оказалось, что он с ружьём в руках отбивал свой дом от мародёров, потому что его отец погиб. Тогда ему было всего десять. После ураганов Том помогал восстанавливать и отстраивать заново ближайшие фермы.

А ещё он был самым метким стрелком всего южного Сольвейга. До того, как он получил в школе прозвище Мямля Обри, он носил совсем иное прозвище. Обри-Без-Промаха.

Триш слушала всё это и качала головой.

А эвен Обри, видя неожиданный интерес девушки-аристократки к её простому сыну, рада была стараться. Она сдала Тома с потрохами, описав в подробностях все его похождения, о которых сам Том, скорее всего, предпочёл бы умолчать.

Да, это был очень хороший день.

Впервые за долгое время.

Все с удовольствием помогли эвен Обри по хозяйству. Сьюн особенно меня удивила: она собирала фрукты, кормила кур, подрезала кусты, она будто не могла остановиться и собиралась переделать все дела – любые, что подвернутся под руку, пока она ещё жива.

Уже поздно вечером, когда все улеглись спать, а я безрезультатно пытался уснуть в одной из гостевых комнат на втором этаже, дверь приоткрылась и в полумраке мелькнула белая сорочка.

Через несколько секунд кто-то прокрался ко мне под покрывало.

Понятно кто.

– Не могу уснуть, – это был шёпот Сьюн.

К моему плечу прижалась упругая грудь. Белая Сова пристроилась рядом и крепко обняла.

– Был такой хороший день, правда? Я даже забыла обо всём плохом.

День, и правда, был хороший, но, в отличие от Сьюн, я о плохом всё же думал. Из головы не выходил образ Ниманда, постепенно складывалась мозаика из разрозненных данных, и самое главное – та самая паршивая догадка находила всё больше логичных подтверждений. Правда, она была настолько жуткой, что я еле допустил, что она вообще возможна.

Мои мысли остановила рука Сьюн.

Она нежно провела мне по груди и спустилась к животу, а потом и ниже. Девушка томно выдохнула мне в ухо:

– Пусть этот день закончится ещё лучше… ты же не против?

Какое там против.

Ответом для Сьюн была очевидная реакция моего организма. Девушка взобралась на меня сверху, набрасывая покрывало на нас обоих с головой и целуя меня в губы. Судя по рвению Белой Совы, она собралась порулить процессом сама, а это заводило ещё больше.

Знала бы эвен Обри, что происходит сейчас в её гостевой комнате и что вытворяет бывшая невеста Томми, она бы устроила истерику. Но на это всем, конечно, было наплевать.

Я стиснул грудь Сьюн вместе с тонкой тканью сорочки, а потом, сдёрнув наконец с девушки эту хлипкую одежду, дал волю рукам по полной.

Мягкость и упругость её тела можно было ощущать бесконечно, гладить нежную и горячую кожу, слышать томные выдохи, наслаждаться поцелуями и с нетерпением ждать, когда её проворные пальцы наконец стянут с меня трусы.

– Киро… я бы хотела запомнить это навечно… – прошептала Сьюн и скинула с плеч покрывало.

В тусклом свете луны открылся вид её красивого тела. Она сидела на мне, голая и смелая, её глаза блестели, а губы улыбались. По телу пронеслись мурашки счастья. Не удовольствия, а именно счастья. Это был тот самый момент… тот самый… от этого понимания сердце пропустило удар.

– И минн леосу вар ви, – прошептал я, глядя на Сьюн.

Она меня не поняла.

Тихо рассмеялась и наклонилась к моему лицу.

– Ты так смешно бормочешь.

Через несколько секунд её смех сменился на длинный выдох и еле слышный стон. Сьюн делала всё сама: двигалась, ускорялась и замедлялась, она даже импровизировала и увлекалась, уже не похожая на совсем неопытную девушку. Я лишь помогал ей, нежно обхватив за ягодицы, и просто проживал каждую секунду этого времени.

Каждую секунду.

Моя память впитывала мгновение за мгновением, чтобы помнить их всю мою жизнь. Возможно, для этого мне даже не нужно было использовать заклинание Светлый образ, которое я произнёс несколько минут назад.

* * *

Меня разбудила дрожь.

Дрожали не только кровать и пол, но и весь дом эвен Обри. Я отчётливо ощутил это ещё до того, как проснулся, ну а когда действительно проснулся, то сразу разбудил Сьюн и вскочил, как ужаленный.

Пока Белая Сова накидывала на себя сорочку, я быстро натянул штаны и бросился к окну. Сначала подумал, что на улице светает, но когда отдёрнул занавеску, то увидел, что в жутком пламени полыхает сад.

Огонь стремительно подступал к дому. Не успел я осознать весь ужас, как на нижнем этаже закричала эвен Обри:

– Тюдор! Что с Тюдором?!..

Эпизод 7

– Ищи Фонтея и Триш, а я найду родителей! – крикнул я Сьюн, а сам выскочил из комнаты.

Помчался, в чём был – в одних штанах и босиком.

Пронёсся по коридору и кинулся вниз по лестнице на первый этаж. Именно оттуда кричала эвен Обри. Правда, сейчас крики женщины стихли.

Гостиная уже горела, и стеной огня отрезало путь к выходу – полыхала прихожая вместе с дверью.

В едком, плотном дыму сложно было хоть что-то рассмотреть, и чтобы не задохнуться и не потерять сознание, я облачился в доспех. Теперь у меня имелось несколько минут в запасе.

Кроме дыма, гостиную застилала зелёная пыль.

Яд.

Это был яд!

Эвен Обри я обнаружил внизу, на первых ступенях лестницы. Она надышалась не только дыма, но и яда, и теперь лежала без сознания, да ещё и головой о перила при падении ударилась – на виске была кровь.

Я быстро поднял женщину на руки и ещё раз осмотрелся, выискивая глазами Тюдора. Если эвен Обри кричала что-то про него, то она должна была видеть его прямо тут, в гостиной.

Так никого и не обнаружив, я рванул к окну со стороны заднего двора.

Ту часть дома ещё не успел охватить сильный огонь. Сам-то я пламени не боялся – кроме доспеха, меня защищал ещё и фантомный покров – но вот женщина в моих руках могла пострадать.

В доспехе я почти не ощущал её веса, хоть эвен Обри и не была худышкой. Разбив стекло плечом, я вывалился наружу вместе с оконной рамой и осколками, снова вскочил и отнёс эвен Обри подальше от огня, положив её на траву посреди двора.

– Киро! – Из полыхающего дома выскочил Гектор.

Весь в чёрной копоти, с дымящимся шлемом, он нёс на руках своего домината. Триш Лаван, как и эвен Обри, была отравлена дымом и ядом.

Я рванул обратно в дом, на бегу выкрикнув Гектору:

– Ты видел моих родителей?

Он мотнул головой.

Пламя уже охватило весь дом, треск стоял жуткий, от жара во дворе плавился воздух. Я снова кинулся через огонь к разбитому окну, заскочил в гостиную и увидел, как из клубов дыма в меня летит… горящий шкаф.

Огромный, мать его, посудный шкаф!

Я успел увернуться, но краем раскалённой махины меня всё же задело и сшибло с ног. Грохот, звон и хруст оглушили гостиную. Я рухнул спиной на подоконник, а на меня свалилась ещё и огромная охваченная огнём портьера.

А потом послышался чёткий приказ:

– Балф, размер! Балф, атака!

В ту же секунду из дыма появился гигантский скорпион, и в подоконник, совсем рядом со мной, хлестануло жало. Огромная игла с ядовитыми железами! Из пробоины брызнула ярко-жёлтая слизь, капли зашипели на моём доспехе.

Это был ядовитый питомец довольно сильного мага.

– Уйди-и-и-и… оставь моего сына! – прохрипел злой голос Тюдора где-то в дыму.

Значит, он ещё жив!

Жив!

Отшвырнув от себя куски обгоревших штор, я погрузился во тьму и ринулся на голос. Путь мне преградил грёбанный скорпион, но зря он это сделал. В него молниеносно отправилась лавина Шквального урона, на всю катушку, чтобы уничтожить тварь наверняка.

Скорпион отшатнулся и задёргался в агонии, по полу застучали и заскребли его лапы, хвост с жалом наклонился в сторону. Я не стал ждать, пока он сдохнет и откинул его Точечным вихрем. Питомец рухнул в горящую стену, заверещал и взорвался, исчезнув в воздухе.

Внезапно мутные клубы дыма снесло сильным ветром, возникшим будто из ниоткуда.

Сначала я подумал, что подоспел Фонтей.

Но когда дым сдуло, то глазам предстала странная и страшная картина: истекающий кровью и окутанный ядовитыми парами, Тюдор Нобу стоял, подняв руки и шепча заклинание.

Вихрь ветра принадлежал именно Тюдору, и это был необычный вихрь – чёрный, со светом по середине. Он будто вбирал в себя полыхающий вокруг огонь, перемалывал его в себе, как мясорубка, а затем выплёвывал затухающие искры. Пламя с гудением наматывалось на чёрную воронку, искрилось и исчезало прямо на глазах.

Эта необычная техника тушения огня была мне не знакома.

Зато я понял, что Тюдор Нобу был магом-словесником, и не таким уж слабым, как мне думалось сначала. Он уничтожал огонь быстро и уверенно, не смотря на раны и отравление ядом, а заодно атаковал того, кто стоял посреди гостиной.

Этого мужчину я когда-то уже видел в школе, в Квартале Кэрулим, когда приходил однажды домой к учителю Сато.

Кажется, его звали Алан Норприз.

Он был соседом учителя Сато и преподавал на Факультете Ядов и Смол. Нервный, с рваными движениями, высокий и со странным цветом волос, вроде горчичного.

Предатель. Перебежчик из Трон-Стронга в школу Капиату. Он одним из первым откликнулся на зов клана Скендеров.

Я атаковал его в то же мгновение, применив Незримый плен.

Сработало сразу. Маг яда четвёртой высоты не смог отбить мою мощную атаку. Его подбросило в воздух и распяло в раскалённом воздухе. В этот момент на лестнице появились Сьюн и Фонтей.

Фонтей сильно кашлял, согнувшись к самым ступеням, а Сьюн еле держала его за плечи, чтобы он не свалился. Я следил за ними только краем глаза, не выпуская из-под контроля Норприза, но тут из соседней комнаты выскочила Сибилла.

Она хромала, её окровавленная сорочка была разодрана на подоле.

За женщиной нёсся ещё один скорпион…

Не может быть! Ещё один?.. У Норприза было два питомца?..

А потом появился ещё один. Позади Сьюн и Фонтея мелькнуло гигантское жало.

– Сза-а-а-а-ади! – заорал я Белой Сове.

– Квин, Лич… убить… – хрипнул Норприз, понимая, что это будут последние слова в его жизни.

Так и вышло.

Мы втроём сработали одновременно. Фонтей развернулся и ударил по второму скорпиону световым мечом, возникшим в его руке. Сьюн же атаковала первого скорпиона, рванув на него и снося Туманной косой за один удар.

Ну а я рубанул мечами прямо по висящему в воздухе магу, отсекая ему голову.

– Тюдо-о-о-о-ор… – простонала Сибилла, бросившись к мужу.

Тот упал на бок.

Я вышел из тьмы, подскочил к Тюдору и подхватил его одной рукой, а второй прикрыл Сибиллу, и вместе мы кинулись к окну. Сьюн тем временем помогала Фонтею – тот снова сильно кашлял и еле держался на ногах. Таким ослабленным я не видел его даже после ранения в живот.

Мы наконец покинули полыхающий дом.

И если честно, я всё ещё не понимал, что это была за странная атака. Маг четвёртой высоты даже с тремя ядовитыми питомцами – не слишком мощная сила, чтобы с ней не справились несколько высокоранговых магов и два ратника.

Алана Норприза отправили на смерть.

Наверное, он и сам это понимал, но всё равно явился, и было в этом что-то странное и тревожное. Вроде бы все спаслись, а враг был убит, но сомнения никак не хотели покидать голову.

Всё стало ясно несколько минут спустя, когда я положил Тюдора на траву и быстро осмотрел его раны. У него было пробито бедро, а оттуда вперемешку с кровью сочился жёлтый яд – именно туда успело угодить жало скорпиона Балфа. Того самого, который напал на меня первым. Похоже, сначала он атаковал Тюдора, а уже потом меня.

Сибилла держала на коленях голову мужа и гладила его по волосам, а он уже еле открывал глаза и порой тихо покашливал.

– Ничего… всё будет хорошо, – шёпотом утешал он жену и даже улыбался.

Ни эвен Обри, ни Триш ещё не пришли в себя. Их опекал Гектор.

Ослабленный Фонтей опустился на колени рядом с Тюдором и тоже осмотрел его рану, затем вынул из кармана две заклинательных свечи, вот только применять не спешил. По его лицу было видно, что что-то не так: маг-джадуг нахмурился и поглядел на меня.

– Кажется, жало всех скорпионов Норприза содержало необычный яд… не такой, как у обычных скорпионов… но я не пойму, что это…

Он нахмурился сильнее, приложил ладонь к ране Тюдора и замер, закрыв глаза. Сибилла, я и Сьюн напряжённо ждали, что он скажет.

Тем временем дом эвен Обри продолжал гореть.

Искры летели в светлеющее небо, трещали доски, дымились истлевшие деревья сада. Жар от горящего дома охватывал двор, но меня почему-то морозило. И вряд ли дело было в том, что на мне имелись только одни штаны.

Дурное предчувствие пробирало до костей – вот что это было.

– О боги… Киро, – через минуту заговорил Фонтей, распахнув глаза. – Это же тот самый яд. Тот самый. Помнишь, когда-то полумаг Пилигрим отравил им Кезария, ещё при нападении на школу? Яд щитомордой медузы, монстра большого круга…

Фонтей внезапно пошатнулся и отстранился от Тюдора, а тот приподнял голову с колен жены и прошептал:

– Сын… где он? Где Киро?

Я опустился рядом с ним и взял его за похолодевшую руку.

Тюдор с облегчением выдохнул, ощутив, как крепко я сжал его ладонь, и снова положил затылок на колени Сибиллы.

– Ближе… – попросил он.

Когда я склонился к его бледному и вымазанному в саже лицу, он прошептал мне на ухо:

– Ты вернул мне гордость… честь и веру в себя… я не знаю, кто ты такой, откуда пришёл и куда отправишься дальше… но я благодарен тебе… защити Сибиллу, не бросай её… и девочки… они так тебя любят… Рин и Та… Таби…

С именем дочерей на устах он перестал дышать.

Сибилла склонилась к мужу и тихо разрыдалась, а я ещё долго держал его за руку. Держал, стиснув зубы до скрипа, а сам с новой силой ненавидел Ниманда. Я будто завяз в своей злости, но тут Сьюн вдруг выкрикнула:

– Фонтей! Он потерял сознание!..

* * *

Это был второй удар.

Не менее сильный, чем смерть Тюдора. Ослабевший маг-джадуг завалился набок, бледный, как мертвец.

– Адами Фонтей! – Я бросился к нему и трясущимися пальцами проверил у него пульс.

Тот почти не прощупывался, но всё же был.

– Киро… посмотри сюда, – пробормотала Сьюн.

Она показывала на правую лопатку Фонтея – там зияла небольшая рана. Удар прошёл по касательной, но всё же задел кожу. Ткань одежды по краям раны вымазалась жёлтой слизью. Значит, скорпион всё-таки успел ударить мага прежде, чем тот его убил.

– Яд щитомордой медузы… – Я посмотрел на Сьюн и Гектора. – Как лечили Кезария, когда Пилигрим отравил его ядом медузы?

– Кезария лечил Фонтей. Только он смог бы, – ответил Гектор. – Ну и Каскады, конечно.

Я сжал кулаки.

– А кто вылечит его самого?.. Кто обладает такой же силой целительства?

Сьюн опустила глаза.

– Никто, Киро. Никто.

На меня обрушилась лавина эмоций. Внутри зашкаливала ярость от бессилия и ненависти. Что делать?.. Рядом со мной лежал мёртвый Тюдор, рыдала Сибилла, умирал Фонтей и никак не могли прийти в сознание Триш с эвен Обри.

Я схватил заклинательные свечи, упавшие на землю из рук Фонтея, и стиснул их в ладонях.

– Как ими пользоваться? Что делать? Скажите мне!

– Это мог только Фонтей, – ответила Сьюн, закусив дрожащую губу.

Я выдохнул, сильнее стиснул свечи и зажмурился до боли.

Победить саму смерть было не в моей власти! В этом жутком смятении я не сразу заметил, что во дворе появился портал Трон-Стронга. И лишь когда к нам приблизились три высоких фигуры, во мне снова появилась надежда.

Альмагор Стронг, Кезарий и Фламер Волькири.

Возможно, они смогли бы помочь хотя бы Фонтею.

Директор бросился к лежащему на земле магу-джадугу и обхватил его за плечи.

– Филат… о нет, Фила-а-ат… – Он быстро осмотрел его рану.

Моя надежда угасла почти сразу.

Когда Стронг узнал про яд щитомордой медузы, то сразу стало ясно – с этой бедой не справится никто, кроме самого Фонтея.

– Даже он сам еле победил тогда действие этого яда, – ответил директор, хватаясь за лоб. – Нужен невероятный навык целительства… а его нет ни у кого из нас, кроме него.

– Я тогда долго пробыл в коме, – добавил Кезарий. – Фонтей приложил все свои немалые силы, чтобы вытащить меня с того света. И, судя по всему, маги Ниманда объединили силы с полумагами Дуивеля, чтобы снова воспользоваться этим редким ядом.

– Может, помогут помощницы Фонтея из больничного чертога? – спросил Волькири.

Директор не ответил на вопрос, но откровенно покачал головой, давая понять, что ответ тут может быть только один – скоро мы потеряем и Фонтея.

Стронг посмотрел на мёртвого Тюдора, опустился рядом с ним на колени и прошептал:

– Всё-таки они исполнили приказ Ниманда. – Его ладонь легла на лоб погибшего. – Покойся с миром, воин.

Было видно, как смертельно он устал прощаться с погибшими и хоронить близких. Скорбь и ярость исказила его лицо, он со злостью посмотрел на небо, будто вопрошая у него, когда всё это кончится… а потом неожиданно вздрогнул и снова посмотрел на Тюдора. Его ладонь переместилась со лба Тюдора на шею, пальцы быстро прощупали пульс.

Сибилла замерла, наблюдая за Стронгом.

Я тоже замер. Да и все остальные.

Директор прижался ухом к груди Тюдора, прикрыл глаза и зашептал, растягивая слова, с придыханием – почти запел. Я медленно опустился рядом с Сибиллой и уставился на Стронга, боясь сказать хоть слово.

Стронг наконец поднял голову и глянул на Сибиллу.

– Ваш муж ещё жив, эвен Нобу. Он в глубочайшей коме. В такой же скоро окажется и Фонтей.

Сибилла распахнула воспалённые глаза и медленно поднялась, после чего закрыла ладонью рот, зажмурилась и зарыдала с новой силой. Но теперь, кажется, больше от счастья и неверия.

Её худые плечи заходили ходуном от немого плача. Она совсем побледнела, затряслась всем телом, и я не придумал ничего другого, кроме как крепко обнять её.

У меня и самого внутри всё будто вибрировало и дрожало.

– Всё хорошо, мам, – прошептал я. – Мы поможем ему, обязательно поможем.

– Киро, сынок… – Сибилла сжала меня в объятьях и уткнула лицо в моё плечо, а я гладил её по волосам и шептал, что всё будет хорошо.

В это время директор велел перенесли всех отравленных в портал.

Гектор взялся нести Фонтея, Волькири забрал Тюдора, Кезарий взял эвен Обри, а я мягко отстранился от Сибиллы, которая немного успокоилась, после чего поднял на руки Триш.

Так, в мрачном шествии, под треск догорающего дома, мы покинули это когда-то райское место.

* * *

В школу портал прибыл рано утром.

Когда ворота открылись, я увидел, что нас встречают ученики и преподаватели. Они мрачно наблюдали, как мы одного за другим выносим раненых и потерявших сознание. Из толпы вдруг выскочил Том Обри.

Увидев мать на руках у Кезария, он ринулся к ней.

– Ма-а-а-ама!

От этого вопля во мне снова всё напряглось и передёрнулось.

Совсем недавно тот же самый Том Обри пытался скрыться от своей матери, чтобы не терпеть её нытьё и чрезмерную заботу, а тут выдал такой душераздирающий крик, что пробрала дрожь.

Ну а потом настала очередь сестёр Нобу.

Рин и Таби бросились к родителям, бледные и ошарашенные. Рин стиснула мать в объятьях, а Таби расплакалась и схватила руку отца, которого нёс Волькири. Ну а когда из портала вышел Гектор с Фонтеем на руках, эмоций не сдержали все, кто стоял на площадке перед порталом.

Вся толпа ринулась вперёд, и только громкая просьба директора остановила натиск желающих хоть как-то помочь.

Никто помочь всё равно бы не смог.

Мы отнесли всех в больничный чертог, и когда я увидел, что рядом с кроватью моего брата Броннана теперь на таких же больничных койках лежат Тюдор, Фонтей, Триш и мать Тома Обри, в моей душе будто что-то надорвалось.

Если бы я не попросил тогда Тюдора отыскать ферму Ниманда, ничего бы этого не было. И если бы Том Обри сейчас подошёл и врезал мне по лицу, а сёстры Нобу наслали на меня свою кобру, я бы не возражал.

– Ты не виноват, – услышал я шёпот Сьюн за спиной. Она, как тень везде следовала за мной. – Тюдор был счастлив помочь. Я видела это. Он гордился. Нет, ты не виноват.

Ответить мне было нечего.

Всё будто провалилось в беспросветную пропасть, из которой не было выхода.

Я не стал ни с кем разговаривать, даже когда меня окружили студенты. Майло и Зак, Сет Йорго и Балб, Цефея Саган и Пузырь Филли – кого только не было в этой толпе. Все расспрашивали, что случилось, а у меня будто язык отсох.

Я кивнул всем, соврав, что тороплюсь, и поспешил скрыться в общежитии, в комнате восемнадцать. Со мной зашла Сьюн. Она тихо закрыла дверь и села рядом на кровать. Молчали мы, наверное, около часа.

Сидели и молчали.

А потом я поднялся и хрипло произнёс:

– Я знаю, кто такой Ниманд.

Сьюн подняла на меня глаза, полные ужаса.

– Знаешь?

Я кивнул, накинул на себя плащ от формы, сунул грязные ноги в туфли и направился к выходу, попросив Сьюн за мной не ходить. Она спорить не стала – возможно, решила, что я хочу побыть один. На самом деле, мне срочно нужен был Стронг, и я прямиком отправился в кабинет коменданта первого общежития.

Уже на подходе к кабинету я услышал громкий возглас за дверью:

– Почему ты не сказал мне раньше, Фламер?! – Это был голос директора. – Пока я из тебя клещами не вытащил, ты молчал!!

Таким злым он редко когда бывал, но в свете последних событий даже удивляться не пришлось.

Ответ прозвучал не менее злым и громким:

– Потому что это не моя тайна, Альмагор!!!

Мне было плевать, о чём спорили Стронг и Волькири – я пришёл поговорить о Ниманде.

После моего стука, дверь распахнулась почти сразу. Меня встретил сам директор, раскрасневшийся от гнева, но и на это мне было плевать.

– Если вы, как регент, опасаетесь произносить вслух свои неподтверждённые догадки, то это сделаю я, – заявил я ему с порога. – Молчать не имеет смысла. Нужно, чтобы…

– Ты как раз вовремя! – Он ухватил меня за плечо и втащил в кабинет.

Дверь захлопнулась.

В кабинете, кроме директора и Волькири, никого не было, но казалось, будто здесь куча народу – до того обстановка была раскалена.

– Сейчас ты и Фламер отправитесь в одно интересное место. – Директор прищурился и смерил охотника гневным взглядом. – Вряд ли в том месте, куда вы отправитесь, будут рады видеть регента Атласа. Но вот простой ученик, ищущий знаний, вероятно, сможет попасть в их обитель.

Волькири кашлянул и перевёл взгляд на меня.

– Собирайся, Киро. Приведи себя в порядок и переоденься в хороший костюм. Нужно быть опрятным, они обращают на это внимание. И возьми с собой любую книгу, чтобы подарить. Это будет сложный визит, но ты уж не подведи…

Эпизод 8

Директор не дал мне сказать ни слова.

Ни о Ниманде, ни о своих догадках.

Он выпроводил меня и охотника Волькири из кабинета и захлопнул за нами дверь, бросив напоследок только:

– Возьмите с собой Люче.

Оставшись в пустом коридоре с охотником, я хмуро уставился на него, а тот лишь потёр вспотевший лоб и пробормотал:

– Нас ждёт сложный вечер…

Я продолжал хмуриться: сейчас мои мысли были заняты только одной сложностью.

– Вы ведь тоже догадались, кто такой Ниманд? И директор догадался. Так почему вы оба молчите?

Волькири ответил, но слишком уклончиво:

– Мы отправляемся искать доказательства. Как только найдём, так и расскажем об этом вслух.

Он никак не мог прийти в себя после разговора со Стронгом, это было видно.

– Собирайся, Киро. Я всё расскажу по дороге… по дороге в музей…

– Куда? – Мои глаза полезли на лоб: какой нахрен музей. Нашёл время!

– В Музей древних манускриптов при Хранилище древностей Атласа, – быстро и нервно ответил Волькири и больше ничего не стал пояснять, хоть я и пытался выспросить детали.

Бесполезно. Он молчал.

Уже через час мы стояли в портале: я, Люче и Фламер Волькири. И каждый из нас выглядел совсем не так, как обычно.

Охотник теперь был похож не на охотника, а напоминал чиновника, ну или бандита, который надел костюм: белая рубашка, брюки, строгий пиджак, галстук, начищенные туфли.

И никакого оружия, конечно.

А ещё он причесался, надел очки и прихватил с собой книгу, сунув её подмышку. Это было руководство по использованию ружья для стрельбы снарядами с пламенной золой.

Видеть Волькири таким было настолько непривычно, что я всё время на него косился и будто никак не мог узнать. Он даже помолодел лет на десять, посвежел, стал холёным и статным. Только его шрамы, обожжённое ухо и жёсткий взгляд выдавали, что он всё же слишком далёк от чиновничьих кабинетов.

– А очки вам зачем? – тихо спросил я. – Вы же отлично видите. Разве нет?

– Вообще-то, у меня с детства падает зрение, и с каждым годом становится только хуже, – нехотя признался Волькири. – Это большой секрет и вечный недостаток моего обречённого рода, но видеть мир чётче мне помогают заклинания, иначе бы я никогда не получил ту должность, которую имею. На самом деле все Волькири испокон века рождались с плохим зрением, даже Хилар такой была, хоть и пыталась скрыть это, как и я…

Вспомнив про погибшую дочь, он опустил глаза и смолк.

Я не стал его допекать, хоть и злился, что охотник что-то вечно недоговаривает. Выяснилось, что зрение у него плохое, а спасается он заклинаниями, и, судя по всему, это была далеко не единственная тайна Фламера Волькири.

– Говорят, существовал только один такой род… где дети рождались с плохим зрением, будто за что-то расплачивались… – прошептала Люче.

И тоже замолчала.

Она стояла в целомудренном платье с воротником под самое горло и теперь была похожа на учительницу. Её образ дополняла большая книга, на которой значилась надпись «Великий Эрб. Поэма о незапамятных временах».

Ну а я выглядел, как выпускник, собравшийся на школьное торжество.

Напялил костюм, причесался и аккуратно залепил пластырем ссадину на скуле. Точнее, Сьюн залепила. Она так рассердилась, что я не взял её с собой, что была готова залепить мне пластырем не только скулу, но и всё лицо.

Целительские способности моего ратника ослабли, и даже небольшую ссадину Сьюн не смогла убрать сразу и до конца. Наверное, злилась она ещё и на это.

Пока портал перемещался, все молчали, даже Люче, а ведь Волькири ни мне, ни ей, так и не сказал, что именно мы будем делать в музее. Лишь попросил ничего не спрашивать и приготовить книгу в дар какому-то человеку, который «просто любит читать». Так и сказал – он просто любит читать и всегда ждёт дара от своих редких гостей.

Я тоже прихватил книгу.

Взял, что первым попалось на глаза, потому что очень торопился. Это была «Теория уровней», лекции по которой вела Парнилла Грид, погибшая при нападении Ткача на школу. Не знаю почему я взял именно «Теорию уровней», а не «Историю тёмных рас», например, или чего попроще.

Вообще плевать.

Я стоял в портале и нервно сжимал книгу, а сам думал о Ниманде.

Всё сходилось, всё указывало на личность врага и подтверждало самые неприятные догадки – совершенно всё, что происходило за последнее время: и вышитые портреты, и реакция Ниманда на облаву, и смена тел для его жизни, и его союзники.

Всё.

Но чего-то не хватало, чего-то такого, что разъяснило бы самое главное, и, кажется, именно за этим директор и отправил меня, Люче и охотника к какому-то неизвестному человеку.

Перед тем, как ворота портала открылись, Волькири наконец кое-что пояснил, хотя ничего конкретного всё же не сказал:

– Как только выйдем, вы должны делать всё, что я скажу. Никаких лишних движений, никаких вопросов. Молчите и повторяйте за мной все жесты. Человек, к которому мы идём, давно не выходил в мир и не знает последних новостей, поэтому я представлю вас, как простых студентов из Трон-Стронга, ясно?

Он смерил нас требовательным взглядом.

– Вы просто ищете знаний в древних писаниях Атласа, чтобы помочь своим друзьям. Люче ищет помощи умирающим от яда медузы, а Киро ищет способ помочь умирающему ратнику. Начнём с этого. Никакого Ниманда, никакой войны. Люче, никаких попыток ментально просмотреть этого человека. Киро, никаких попыток надавить на него, никаких требований и ультиматумов, и, конечно, никакого доспеха и боевых демонстраций. Всё ясно? Ясно или нет?

И пока я и Люче не сказали «Ясно», он не сводил с нас взгляда.

Когда портал наконец прибыл в место назначения, и распахнулись ворота, перед нами предстала скалистая местность в лучах заходящего солнца. Ни деревца, ни кустика на сотни километров вокруг.

Нам открылась широкая площадь и высоченная каменная лестница внутри ущелья, а за лестницей – фасад гигантского здания, вырубленного прямо в отвесном скалистом обрыве.

Таких фасадов, вырубленных в скалах, тут насчитывалось три, и все они были разными.

Тот, что посередине – с колоннами, а по бокам – со статуями, держащими крышу на своих ладонях. Всего статуй было четыре. Огромные, метров под шестьдесят, гиганты имели вид бесполых существ: лысые, с равнодушными лицами, в длинных одеждах и босиком. Их глаза смотрели ровно перед собой, но, казалось, заглядывали в самую душу.

Но и это было не всё.

Скалы вокруг темнели проёмами окон и дверей, тоже вырубленными в камнях. Крыши, лестницы, площади, колодцы, улицы и стены, украшенные резными рисунками – это была целая деревня, только давно заброшенная, полуразрушенная и занесённая песком. Время здесь закостенело, застыло на одном мгновении прошлого.

Волькири направился к центральному зданию с колоннами, я и Люче молча пошли следом.

Сестра директора всё чаще косилась на меня: она хоть и была медиумом в прозрении, но тоже не понимала, зачем мы явились в Музей древних манускриптов.

– Я тут впервые, – шепнула она мне, когда мы поднимались по ступеням лестницы. – Это фрактат Хегльсвим, чуть восточнее брошенного города Аскат-Сит. Рядом с хранилищем, говорят, была деревня Арава, где жили работники Музея и Хранилища манускриптов. Все исключительно маги-словесники. Но после ураганов здесь никого не осталось… часть манускриптов и древностей были уничтожены, а те, что сохранились, перевезли в музей в Дионе… само хранилище забросили…

– Его не забросили, эвен Стронг. – Охотник Волькири вдруг остановился и обернулся на Люче. – Его не забросили.

Такого взгляда я у него никогда не видел: напряжённого и будто даже испуганного. Он боялся того, что ждало его внутри здания с колоннами.

– Мы идём к тому, кто всё ещё хранит это место, да? – спросил я.

Волькири перевёл взгляд на меня.

– Тот, кто здесь живёт, очень стар, но очень мудр. Его называют Хранитель Манускриптов.

Он замялся на пару секунд и добавил:

– Это мой дед. Мой родной дед. Он работал в музее с юности и проживал в деревне Арава, рядом с хранилищем. Его сын, Идумей, не стал помогать отцу в его скучном деле и уехал в столицу, в Дион, а там занялся торговлей. Дед попросил взять его другую фамилию, чтобы сохранить тайну нашего рода. Так он стал Идумеем Волькири. Эту фамилию унаследовал и я, его сын Фламер. Мой отец погиб при ураганах десять лет назад, но за несколько лет до этого успел рассказать мне о том, где живёт мой дед и как его увидеть. Он открыл и секрет его настоящей фамилии. Правда, я бывал у деда всего один раз, ещё перед свадьбой, но так никому об этом потом и не рассказал, ни жене, ни дочери.… Итак, а теперь идём. Увидим мудрейшего. Как войдём в музей, молчите, пока Хранитель Манускриптов сам не разрешит вам говорить, ясно?

Волькири не стал ждать ответа. Развернулся и спешно зашагал по ступеням, всё быстрее и быстрее, будто боялся передумать.

Я и Люче переглянулись. Девушка побледнела и сильнее стиснула книгу с поэмой.

– Ты что-нибудь понимаешь, Киро?

Я покачал головой.

– Нет, но, похоже, тут что-то важное, раз он так волнуется.

– Несомненно, – прошептала Люче. – Здесь несомненно что-то важное.

Мы оба поспешили за охотником.

Музей встретил нас прохладой, пылью и темнотой. Вход в здание не был ничем защищен – зиял проём, вырубленный в камне, и зайти сюда мог, кто угодно. Но, кажется, не так много народу интересовалось заброшенным местом. Следов тут не имелось никаких. Пол покрывал толстый слой каменной пыли и песка с улицы, а на некоторых участках, куда попадало солнце и дождевая вода, даже успела прорасти редкая трава.

Волькири остановился у входа и прошептал заклинание.

Песок и пыль раздвинулись перед ним, расчищая дорожку и оголяя идеально ровный пол из каменных плит. Охотник взял со стены рассохшийся от времени факел, зажёг его заклинанием и опасливо двинулся по первому залу.

Я и Люче последовали за ним.

Казалось, здесь вообще никого нет – совершенно пустое и заброшенное место.

В тишине, прохладе и мраке, по дорожкам меж пыли и песка мы преодолели ещё четыре зала, уходящие вглубь горы. В шестом зале, узком и больше похожем на коридор, нам встретились первые стеллажи с сотнями полок, тоже вырубленные в скальных стенах, но все они были пусты.

Седьмой и восьмой залы полностью повторяли шестой, а вот в девятом зале всё выглядело иначе.

Высоченные потолки с фресками и десятки колонн с резными рисунками, что и снаружи. И только сейчас я понял, что это не просто аморфные загогулины и орнаменты. Это были изображения чудовищ, сотен чудовищ самого разного вида: черепахи, ящеры, драконы, львы, волки, слоны, змеи, птицы, рыбы.

Посередине зала на возвышенности стоял каменный пьедестал. Похоже, на нём когда-то хранилась одна из музейных редкостей, но сейчас он был пуст.

Волькири подошёл к нему, достал из кармана мел и одним точным движением нарисовал на крышке пьедестала идеально ровный круг, после чего положил принесённую книгу в центр круга и попросил, чтобы мы сделали то же самое.

– Хорошо, – прошептал охотник, опускаясь на оба колена перед пьедесталом. – А теперь склонитесь в приветствии.

Он обхватил ладонью горящий факел и потушил его.

Зал погрузился в темноту.

Около получаса мы стояли на коленях вокруг пьедестала, склонив головы, и ждали. Ждали молча и не шевелясь. Лишь изредка я слышал, как тихо и длинно выдыхает рядом Люче, слышал, как охотник сглатывает собравшуюся в глотке слюну, ну а я сам покрылся потом от ожидания и странного волнения.

Кого мы ждём в этой кромешной темноте?

Зачем ему книги в дар?

И что за тайну скрывает Волькири?

Так прошло ещё примерно полчаса. У меня всё затекло, шея окаменела, а колени заныли. Когда охотник говорил, что «нас ждёт сложный вечер», я почему-то воображал себе драки и кровь, а на самом деле пришлось стоять на коленях и ждать, просто ждать, а это тоже нехилое испытание.

Когда я потерял счёт времени, а мои ноги занемели настолько, что я их уже не ощущал, в потолке над головой забрезжил зеленоватый свет. Он будто материализовался из ниоткуда, из самой темноты. Это было похоже на северное сияние.

Я решился поднять голову и медленно посмотрел наверх.

От увиденного перехватило дыхание.

Вырезанные в потолке изображения чудовищ замерцали и начали двигаться, как голограммы. Это была красивая магия, которой я никогда раньше не видел. А потом по всему залу загорелись сотни лампад. Их держали в руках сотни людей, очень похожие на монахов: все короткостриженные, даже женщины, и в одинаковых длинных одеждах из грубой серой ткани.

Они возникли бесшумно, как привидения, и лишь тени от их тел говорили о том, что это живые люди. По периметру зала монахи создали ещё и звуконепроницаемый туман.

Через несколько секунд я увидел и самое главное – того, кто встал за пьедесталом.

Это был невысокий, бородатый и совершенно лысый старик в точно такой же одежде, как у остальных монахов. Не знаю, сколько ему было лет, но явно больше восьмидесяти. Судя по его безжизненным и белёсым глазам, он был слеп, но, казалось, видел всех насквозь.

– Ну вот и настал тот день, мой мальчик, – сказал он на удивление моложавым и бодрым голосом, обращаясь к Волькири. – Ты наконец решил воссоединиться со своим родом и восславить его, как было раньше.

– Здравствуй, мудрейший, – прошептал охотник, с волнением глядя на старика. – Я привёл тебе двух студентов из легендарной школы Трон-Стронг. Они ищут знаний у древних, потому что нигде не могут найти помощи. Прошу тебя, мудрейший, одари их знаниями.

Мы трое всё ещё стояли на коленях.

Старик улыбнулся.

– Для тех, кто ищет знаний, наши двери всегда открыты. Поднимитесь же, дети, и задайте свой вопрос. Но сначала представьтесь, я хочу знать, из какого вы рода и города. Говорите честно. Лишь тому, кто честен со мной, я отвечу тем же.

Пока мы поднимались с колен, слепой старик положил ладонь на книгу Люче и провёл по ней узловатыми пальцами, будто считывал то, что написано на обложке.

– Хм… Поэма о великом Эрбе? Неожиданный выбор, юная особа.

Люче посмотрела на старика и заговорила тихим голосом:

– Это любимая книга моей матери, мудрейший. «Поэма о незапамятных временах». Мама читала её мне перед сном. Меня зовут Люче. Я из рода Стронгов, родилась в городе Дионе, столице империи Атлас, как и мой старший брат Альмагор. Мои родители Кемена и Остадар Стронг погибли десять лет назад, как и моя младшая сестра.

– Ты медиум, девочка? – спросил старик, продолжая водить пальцами по обложке книги.

– Да, мудрейший. Я медиум. Прозревший медиум.

– Мне жаль, что тебе пришлось познать смерть. – Старик перестал улыбаться и убрал руку с книги. – Я принимаю твой дар. С каким вопросом ты пришла к Хранителю Манускриптов? О чём ты хочешь знать?

Люче закусила губу и посмотрела на меня.

Я кивнул, стараясь хоть как-то её поддержать. Девушка выдохнула и ответила старику:

– Я пришла, чтобы спросить, как найти способ вылечить тех, кто отравился ядом щитомордой медузы, редчайшего монстра большого круга. Если вы знаете ответ, прошу вас, помогите… от яда умирают наши друзья…

– Я знаю ответ, – перебил её старик. – Он слишком очевиден, чтобы его не знать. Слышала ли ты о великой знахарке Верманди из Юбриона, первом маге яда в нашем мире и первой магической целительнице?

– Да, конечно, – кивнула Люче, с надеждой глядя на мудрейшего.

– Так вот. Знахарка Верманди могла бы вылечить твоих друзей, отравленных ядом медузы.

– Но… её нет в живых, мудрейший. Она жила столетия назад.

Старик опять улыбнулся.

– Я знаю об этом, милая девочка. Но когда Верманди получала свою магическую силу, Творцы одарили её реликвией. Ядовитым питомцем. То была жаба Аго. Спустя время знахарка Верманди упокоилась с миром, но реликвия её осталась, и тот, кому покорится эта реликвия, станет следующим великим целителем, таким же как Верманди, а значит, сможет исцелять так же, как она.

На этот раз Люче посмотрела не на меня, а на охотника.

Тот хмурился и молчал.

Старик тем временем продолжал:

– Все магические реликвии долгое время прятали здесь. Хранители манускриптов собирали их по миру, чтобы сберечь дары Творцов. Первой была реликвия, подаренная учёному-словеснику О-Нулу из Кронода. Это грифель, мел и фолиант о тайнах мира. Второй реликвией стала жаба Аго, подаренная знахарке Верманди из Юбриона. Третьей реликвией был медальон донора силы, подаренный воительнице Арахне из Атласа.

Вот теперь и я посмотрел на охотника Волькири.

Меня даже морозом пробрало. А ведь медальон Арахны, который был сейчас у Буфа Такеса, изначально принадлежал жене Волькири, но как он к ней попал? Неужели от самого Фламера Волькири? А тому достался от деда?

Охотник говорил, что видел своего деда лишь однажды, ещё в молодости, перед свадьбой. Неужели именно тогда он и забрал медальон Арахны, чтобы подарить его своей будущей жене?

Почувствовав, что я на него смотрю, Волькири повернул голову и прошептал:

– Да, я взял тот медальон у деда. На этом меня и прижал Альмагор, когда услышал о твоём рассказе про исчезнувшего сына королей Кронода и исчезнувшие реликвии, потому что мой дед…

– Позволь мне самому представиться, Фламер, – мягко перебил его старик.

Он отступил на шаг назад и поклонился.

– Меня зовут Кербази Хибэй, я принц исчезнувшего государства Кронод, а значит, вовсе не королевская особа. Мне так и не выпала честь стать королём, но мой внук, скрывший свою настоящую фамилию… он наследник великого рода Хибэй. И если он захочет, то станет королём.

– О боги! – выдохнула Люче и снова склонила голову перед стариком. – Принц Кронода жив. Моё почтение, адами. Это великая честь.

У меня бешено заколотилось сердце.

Передо мной тот самый Кербази Хибэй? Исчезнувший сто лет назад принц Кронода?

Тот самый, о котором мне рассказывала принцесса Энио? Тот самый, который встречал Ниманда лично и который отпустил в озеро Уомор древнюю веверу? Неужели тот самый?..

– Как это ни странно, но именно моё трусливое бегство из собственного дома спасло мне жизнь, а значит, спасло и мой род от полного уничтожения, – ответил Кербази. – Заклинания и знания хранят моё долголетие, но всё, что у меня осталось, это мой единственный внук Фламер. Он один сможет продолжить род королей Кронода. Ты ведь за этим сюда пришёл, внук? Чтобы забрать то, что принадлежит тебе по праву крови и рода?

Волькири опустил глаза и промолчал.

– Молчишь? – покачал головой старик. – Боишься потерять свободу, вечный странник? Боишься обрести дом, скиталец? Но знай, что, приняв себя, ты не потеряешь свободы, зато вернёшь своей мятежной душе спокойствие.

Так и не дождавшись от внука ответа, старик снова обратился к Люче.

– Что же до твоего вопроса, девочка, то ответ только один. Найдите мага яда, которого примет реликвия. И тогда вы излечите своих отравленных друзей.

Люче подняла на старика глаза, полные слёз.

– Но где же я возьму ту реликвию, мудрейший? Чтобы отыскать её, нужно время, а его у нас не осталось.

Кербази протянул руку и раскрыл ладонь.

К старику тут же подошёл один из монахов и положил на его ладонь маленькую статуэтку жабы, вырезанную из камня и украшенную двумя рубинами вместо глаз.

– Дарую тебе реликвию знахарки Верманди. Надеюсь, я ответил на твой вопрос, Люче из рода Стронгов?

Люче никак не могла поверить в происходящее.

Тяжело дыша, она замерла на месте.

– Ну же, – поторопил её Кербази.

Дрожащими пальцами девушка взяла с ладони старика статуэтку жабы Аго, стиснула её в кулаке и прошептала:

– Благодарю тебя, великий принц Кронода. Я получила знание и теперь приложу все силы, чтобы помочь своим друзьям, я найду мага яда, которому покорится эта реликвия.

Она поклонилась Кербази и отошла назад, прижимая статуэтку к груди и еле сдерживая слёзы. Старик же медленно опустил ладонь на другую книгу, которая лежала перед ним на пьедестале. Это была «Теория уровней».

У меня даже в глотке пересохло от важности того разговора, который сейчас последует. Я бы хотел спросить всё и сразу: как уничтожить Ниманда; как сделать так, чтобы ратники выжили; как получить наивысший ранг и добыть великий духовный опыт; как победить Дуивеля и его армию; как защитить моего брата… да много чего ещё. Тысячу вопросов.

Но вместо этого я лишь сглотнул, смочив пересохшее горло, и замер в ожидании реакции старика на мой дар.

Пальцы Кербази прощупали обложку школьного учебника.

– Значит, вот как? Выбирал не глядя, молодой человек?

– Э… ну…

Лицо старика снова озарила улыбка.

– Мне нравится твой подход, парень. Тебе кажется, что ты взял первое, что попалось под руку, правда? «Теория уровней». Хм. Почему ты не взял «Историю тёмных рас», например? Она была бы полегче.

У меня опять пересохло в глотке.

Он будто читал мои мысли и продолжал меня удивлять:

– Нет, молодой человек, ты выбрал «Теорию уровней» не просто так. Ты отчаянно ищешь силы и могущества, ты преодолеваешь ступени и ранги мастерства на пределе своих способностей. Ты не просто студент, ты воин, и твой вопрос для меня очевиден: как достичь наивысшего ранга, какой только существует в природе. Ведь так? Этого знания ты ищешь?

Я посмотрел в безжизненные глаза старика и покачал головой.

– Нет, мудрейший. Если бы я мог задать вам два вопроса, то вопрос о наивысшем ранге был бы лишь вторым.

Старик нахмурился.

– Однако задать ты можешь только один вопрос. Выбирай, что для тебя важнее. Выбирай тщательно. Но сначала скажи, кто ты?

Я прочистил горло и ответил, чётко и ясно:

– Меня зовут Бейт Беннет, я из другого мира, в котором никогда не было магии. В теле Киро Нобу я оказался случайно, но так как метка у него половинчатая, я смог задействовать силу своего духа, а значит и ратника. Я маг и ратник одновременно.

Охотник Волькири открыл рот и уставился на меня с ужасом в глазах.

Он ведь не знал, кто я на самом деле, и для него это было не просто шоком. Да он чуть не упал от такого известия! Но мне было плевать – лично я разговаривал со стариком, и был с ним настолько честен, насколько это требовалось.

Кербази убрал руку от «Теории уровней» и ответил:

– Я принимаю твой дар, Бейт Беннет. Так с каким вопросом ты пришёл к Хранителю Манускриптов? О чём ты хочешь знать?

Его будто и не удивило моё признание, да и других монахов не удивило – их лица были совершенно спокойны. Один Фламер Волькири пребывал в шоке.

– Я пришёл узнать, как помочь моему ратнику, – сказал я. – Её зовут Белая Сова. Она умирает. Жить ей осталось меньше трёх недель, потому что Творцы погибли, а Каскады уничтожены. Есть ли способ сохранить жизнь Белой Сове?

Мой голос стал жёстким, даже излишне жёстким, но я не мог это контролировать: когда речь велась о Сьюн и её смерти, во мне всё закипало от злости и бессилия.

– Творцы погибли, а Каскады уничтожены… – эхом повторил за мной старик.

Для него это было новостью.

Кербази опустил глаза и задумался. Отвечать он не спешил, и во мне всё напряглось ещё сильнее, даже в груди заболело: а вдруг старик просто-напросто не знает ответа на мой вопрос? Тогда растает ещё одна надежда.

Я смотрел в слепые глаза принца Кронода и терпеливо ждал, что он скажет.

А тот молчал. Молчал и больше не улыбался. Мерцающие рисунки на сводах зала померкли. Старик прикрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный воздух пещер.

– Что ж, Бейт из рода Беннетов, это очень сложный вопрос, – наконец ответил Кербази и снова смолк.

Я с горечью посмотрел на него, понимая, что вряд ли даже у всезнающего принца Кронода есть ответ.

Внезапно он прошептал что-то на своём языке, и два монаха, что стояли рядом, забрали дарственные книги с постамента. Через несколько секунд из толпы монахов вынесли другую книгу – старинный фолиант, украшенный драгоценными камнями.

Эту книгу я сразу узнал.

Именно её я видел на портретах в залах дворца Бар-Сабб в Гнездовье. Это была одна из реликвий королей Кронода. Тот самый фолиант, подаренный Творцами учёному О-Нулу вместе с грифелем и мелом.

Старик открыл глаза и повернул голову, уставившись прямо на меня.

– Не время для отчаяния, юноша. Ты задал величайший из вопросов, что мне когда-либо задавали, и чтобы на него ответить, мне придётся раскрыть величайшие знания о тайнах мира, что сами Творцы оставили в этой книге.

В зале воцарилась мертвецкая тишина, монахи погасили лампады, лишь тускло замерцал потолок.

Кербази раскрыл фолиант и добавил серьёзно:

– И у меня есть ответ на твой вопрос…

Эпизод 9

Я затаил дыхание.

Неужели Кербази даст мне ответ о том, как спасти Сьюн? Неужели я всё-таки смогу найти выход?

Старик провёл пальцами по раскрытым страницам фолианта, а сам не сводил с меня взгляда, хоть и был слепым.

– Здесь есть все тайны мира, юноша. Чтобы читать и понимать эту книгу, нашему роду пришлось расплатиться собственным зрением. Каждый потомок рода Хибэй ослепнет к старости, такова плата за величайшие знания и владение реликвией магов-словесников, но, поверь, это стоит того. Смотри, что я вижу сейчас…

Тусклое мерцание потолка погасло, зал погрузился в кромешную темноту.

– Раньше я видел вот так, – прошептал старик. – А потом начал видеть вот так…

То, что произошло дальше, было сложно описать словами.

По всему залу возникли те самые объёмные голограммы чудовищ, они будто ожили и сошли со стен, потолков и колонн, а затем двинулись по залу. Гигантские, величественные звери.

– Я расскажу тебе часть той легенды, что изречена в книге Творцов, – продолжил Кербази. – Только так я смогу ответить на твой вопрос. Что ж, смотри и слушай, Бейт из рода Беннетов, ты сам этого просил…

Он сделал паузу, и пока молчал, по залу продолжали бродить голограммы зверей. Люче и охотник Волькири во все глаза разглядывали то, что показывал Кербази, ну а я приготовился слушать, что он скажет.

И вот слепой старик заговорил, медленно и распевно:

– Во время великого сотворения жизни было в нашей Вселенной четыре Творца. Называли они себя Свет, Тьма, Порядок и Пустота. И могли они только созидать. И сотворили они свой первый мир, соблюдая в нём гармонию и равновесие бытия. Затем Творец-Свет сказал, что хочет свой мир, и создал второй. Затем Творец-Тьма сказал, что хочет свой мир, и создал третий. Затем Творец-Порядок сказал, что хочет свой мир, и создал четвёртый. Но когда сказал Творец-Пустота, что хочет свой мир, собратья воспротивились его желанию, сказав, что им не хватит сил смотреть за пятью мирами. И посему осталось четыре мира. И были ступени у этих миров, от старшего к младшему, от первого к последнему, от верхнего к нижнему…

Он замолчал.

Голограммы в темноте слились в единый аморфный клубок и разделились на четыре шара.

– Первый мир – мир древних чудовищ, – продолжил Кербази. – Этот мир создали все Творцы, отдав ему часть своей силы, поэтому он наделён магией. Это мир первозданной вселенской силы и разума. Магия там абсолютна и едина для всех существ, она и есть бесконечная гармония и равновесие.

Первый шар-голограмма превратился в планету, с океанами и материками, а потом и показал часть своего мира: сотни древних чудовищ, живущих будто в райских кущах, среди гор, летающих островов и мерцающих зарослей. У сердца каждого чудовища горела спираль райфу, только не красная и не чёрная, а белая и ослепительно яркая.

– Второй мир – мир множества рас.

Старик перелистнул толстую и пыльную страницу.

– Ещё тысячи лет назад Творцы решили перенести в него магию из первого мира и отправили туда нескольких древних чудовищ. Теперь, тысячи лет спустя, магия там так же естественна, как воздух. Она разнообразна и велика. Древние чудовища там священны, почитаемы и любимы всеми расами. Их жизнь бесценна и опекаема.

Второй мерцающий шар тоже стал похож на планету и показал часть своего мира: множество самых причудливых рас, среди которых я с удивлением узнал существ, очень похожих на краснокожего лучника Вульфа Птицу, панцирного гоблича Хуго и на десятки других ратников. Только таких, как они, в том мире было множество, целые семьи, целые города.

– Третий мир – мир тёмных рас и людей, – продолжил Кербази свой рассказ. – Сотни лет назад Творцы решили перенести магию и в него, поэтому отправили туда нескольких древних чудовищ, собираясь развить его, как и предыдущий мир. Но магия там осталась в зачатке. Прошло слишком мало времени, и слишком много испытаний выпало на долю тех древних чудовищ. Вместо почитания на них открыли охоту.

После его слов третий голографический шар превратился в планету и показал часть своего мира. Не узнать его было невозможно. Это был тот самый мир, в котором я находился сейчас.

Мир магов и тёмных рас.

Моря и горы, прекрасные города и множество ферм, пастбищ и садов во времена до прихода ураганов. Ещё целы земли старого Ледана, богатые и цветущие края. Ещё не опустели целые регионы и острова, ещё не разграблены поселения Юбриона, ещё не уничтожена страна Кронод. Все живут в мире и согласии.

Старик перелистнул очередную страницу.

– Четвёртый мир – мир людей, самый молодой мир, последний по счёту. Магии там нет. Творцы не успели подарить её, хотя одно древнее чудовище всё-таки перенесли и спрятали. На этом развитие магии для того мира завершилось.

Четвёртый мерцающий шар превратился в мою родную планету – ту самую, которую я изучал ещё в школе на уроках географии.

Те же континенты, те же моря, те же очертания берегов. А когда шар продемонстрировал часть мира вблизи, то у меня защемило сердце. Это была моя родная провинция Матоба… и река Нибойн… и пригород, и те самые улочки, и города, и люди. Счастливые люди ещё до пришествия криптоформ.

Я невольно стиснул кулаки, разглядывая всю эту красоту.

– Это твой мир, Киро? – шёпотом спросила Люче.

– Мой… был когда-то, – беззвучно, одними губами, ответил я.

Все четыре шара снова слились воедино, и старик продолжил:

– Созиданию Творцов помешали беды в третьем мире, где жили люди и тёмные расы. Сначала Творцы благополучно создавали разные виды магии, одну за другой. Магию словесности, магию яда и магию доноров силы. Но один из четырёх Творцов, носивший имя Пустота, предложил ещё один вид магии. Магию призыва мёртвых. Это была опасная магия, но остальные Творцы всё же согласились, чтобы не огорчать обделённого собрата, и создали Каскады.

Лицо старика озарила трепетная улыбка от одной мысли о том, о чём он говорил.

– Каскады… Прекрасный город мёртвых в первом мире. Именно туда Творцы переносили души великих героев, погибших в двух остальных мирах: мире множества рас и мире людей. Каскады были созданы для того, чтобы дать умершим героям новую жизнь в образе великих воинов-ратников. С новой судьбой в новом мире. Для эксперимента нужен был первый призванный, и тогда Творец под именем Пустота предложил своего кандидата. Он и стал первым ратником.

Кербази опять замолчал.

А я всё не мог оторвать взгляда от мерцающей голограммы – сейчас она показывала остров в мире древних чудовищ.

Этот остров был огромен и находился далеко от материка. Окружали его не только моря, но и плотные туманы. На острове стоял крупный город, утопающий в зелени. Величественные дворцы, мосты, лестницы, мощёные камнем улицы, витые беседки, широкие площади, прекрасные статуи, фонтаны и даже водопады – всё это был город мёртвых под названием Каскады. И жили в нём духи героев из всех трёх миров, полупрозрачные существа в белых одеждах.

Такого я не ожидал.

Значит, вот они какие… легендарные Каскады. Город мёртвых среди мира древних чудовищ и первозданной магии.

Именно в этих Каскадах жила когда-то и Сьюн. Я даже представил, как она прогуливается по этим красивым улицам, как смеётся, любуясь водопадами прямо на площадях, как танцует с другими девушками-духами, как смотрит на горизонт, за туманы, и мечтает однажды обрести вторую жизнь.

Кем она была раньше? Из какого мира попала в Каскады? И почему ничего не помнит о своей прошлой жизни? Может, просто не хочет говорить?.. Я так глубоко задумался, что не сразу заметил, как ко мне вплотную подошёл Кербази.

Старик остановился напротив меня и уставился на моё лицо.

Меня даже в холод бросило, когда я посмотрел в его слепые глаза – в них мерцали те же голограммы, что и в зале.

– А теперь я расскажу тебе то, что позволит тебе понять, почему мой ответ будет таким каким он будет, – сказал Кербази.

Я выдохнул, стараясь унять пульс.

– От вас я приму любой ответ, мудрейший.

Старик кивнул.

– Достойно, юноша. Что ж, тогда слушай. Попадая в Каскады, умерший герой отдаёт половину своей бессмертной души, а вместе с ней теряет и память о своей прошлой жизни, теряет свою личность. Так духа готовят к тому, чтобы стать ратником в третьем мире, с совершенно новой судьбой и новой памятью. Оставляют ему только характер, презрение к смерти, жажду битвы и смелость. Так готовят новую личность, но за это приходится платить. Без подпитки Каскадов ратники не могут долго существовать и умирают. Причина тому одна – они не способны жить без половины своей души.

У меня заколотилось сердце от осознания всего этого жуткого процесса.

– Так, значит, вот почему без посещения Каскадов ратники погибают через три недели? – прошептал я.

– Да, – кивнул старик. – Но среди ратников существует легенда, что если не вернуться в Каскады и позволить себе умереть, то можно возродиться свободным. Это правда, но только отчасти. Именно таким образом возродился первый свободный ратник Ткач. Он умер и воскрес. Однако без разрешения хотя бы одного из Творцов этого нельзя сделать. Только с их разрешения Ткач стал свободным. Но ни один ратник, кроме самого Ткача, не знает о том, что после воскрешения к нему вернулась отданная Каскадам часть его души, а значит, и память о прошлой жизни.

У меня опять пересохло в глотке.

Значит, если бы Сьюн смогла освободиться от Каскадов, то вспомнила бы, кем была раньше?

От этой мысли меня прошиб пот.

Теперь понятно, почему Творцы так не желали, чтобы ратники освобождались и получали память обратно. Тогда вся их мирная магия по созданию новых существ с новой судьбой в новом мире рухнула бы. Ратники принесли бы с собой и свою память, и свою прошлую личность и, возможно, породили бы хаос.

Хотя хаос и без того начался.

И похоже, причиной стало именно возвращение памяти ратнику Ткачу. Что там про него говорили сами Творцы? Что в прошлой жизни он был великим королём. Возможно, он и здесь захотел стать королём и владеть государством, а может, и целым миром, кто знает?..

Кербази тем временем продолжал пялиться мне в лицо, будто действительно видел меня насквозь.

– Ты помнишь, о чём спросил меня, когда только пришёл сюда?

– Конечно, мудрейший… – хрипло ответил я. – Спросил, как помочь моему ратнику. Жить ей осталось меньше трёх недель, потому что Творцы погибли, а Каскады уничтожены. Есть ли способ сохранить жизнь Белой Сове?

Старик шагнул назад, его лицо стало грустным.

– Мой ответ: нет. Ты ничем не сможешь помочь своему ратнику. Если связь с Каскадами оборвалась, если город мёртвых уничтожен, то, значит, уничтожена и половина души твоего ратника, а без неё он не сможет возродиться. И теперь я рассказал почему это произойдёт.

Каждое его безжалостное слово будто иглой вколачивали в моё сознание.

Я смотрел на Кербази и не мог поверить в то, что услышал, потому что до последнего надеялся на чудо, на эти грёбанные всемирные знания, на эту грёбанную книгу, хрен знает, на что я надеялся… а в итоге получил простой ответ – «нет».

Просто «Нет», Киро.

Мне нужно было поблагодарить Кербази за любой ответ, но у меня будто язык отсох. Старик ждал, когда я соберусь с мыслями, и молчал. В зале воцарилась тишина, мерцающие голограммы исчезли, а монахи вновь зажгли лампады.

Я посмотрел на Люче и охотника Волькири, но их мрачные лица ещё больше меня разозлили. Тогда я снова посмотрел на слепого старика.

– Могу я задать вам ещё вопросы, мудрейший? – и сделал шаг к нему.

Он отступил.

– Нет, юноша. Я всегда отвечаю только на один вопрос.

Я сделал ещё шаг вперёд.

– Сделайте для меня исключение, мудрейший. Ответьте, как узнать, уничтожены ли Каскады действительно, или с ними только оборвалась связь? Как туда попасть? Как попасть в Каскады? Открыть портал в мир древних чудовищ? Если да, то сначала мне нужно получить шестую высоту, а для этого нужен великий духовный опыт. Где его взять? Убить древнее чудовище? Убить дракона, да? Скажите, что мне сделать?.. А если другой ратник откроет мне портал? Что тогда?..

Кербази опять отступил, но я шагнул к нему.

– Ответьте мне, мудрейший!

От моего напора он поморщился и что-то прошептал себе под нос.

Монахи тут же окружили его и повели вглубь зала – там, прямо в каменной стене, открылся небольшой тайный проём.

– Подождите, мудрейший! – Я кинулся за стариком. – Вы не можете уйти! Мир рушится, а вы просто уходите?! Вы скрываетесь, как скрывались всю свою жизнь! Так делают только трусы!

На середине пути меня остановили монахи.

Грёбанные монахи! Они оказались такими сильными, что скрутили мне руки моментально, но я всё равно проорал вслед уходящему старику:

– Какой же вы потомок королей Кронода?! Вы трус! Вы видели Ниманда лично и испугались его! Вы просто сбежали! Так знайте, что Ниманд убил вашу веверу, которую вы отпустили! Он вообще много кого убил, хотя рождён, чтобы созидать!..

Я перевёл дыхание и спросил уже спокойнее, без напора:

– А теперь скажите мне, как убить Творца, мудрейший? Как его уничтожить? Это ведь он? Это ведь тот самый Творец по имени Пустота? Именно его вы встречали сто лет назад, ведь так? Он и есть Ниманд, верно? Он Пустота. Ничто. Ниманд и есть Пустота, да? Это ведь он?.. Ответьте, мудрейший.

Я дёрнулся, чтобы высвободиться, но монахи лишь сильнее заломили мне руки.

Ни Люче, ни Волькири не вмешивались. Они стояли, замерев на месте, и в отчаянии смотрели, как я напираю на принца Кронода.

Старик внезапно остановился, постоял так недолго, а потом развернулся и медленно пошёл в мою сторону.

Я сопел и молча смотрел на него: терять мне было уже нечего. Я даже допускал мысль, что мог бы силой заставить старика говорить, или забрать фолиант Творцов… или ещё что-то… не знаю, что именно, но что-то плохое. Например, облачиться в доспех и прижать принца Кронода к стенке.

– Ты задел самые болезненные глубины моей души, юноша, ты посмел пристыдить меня и назвать трусом, – тихо произнёс Кербази, останавливаясь напротив меня. – За это ты лишишься жизни и даже не поймёшь, как такое вышло.

И тут к нему шагнул Волькири.

– Ответь ему, мудрейший. Прошу тебя. Пусть это будет моим вопросом к тебе, ведь своего вопроса я так и не задал.

Старик прищурился и вздохнул. Думал он несколько минут, после чего ответил уже без негодования:

– Что ж, так тому и быть. Я одарю этого настырного юношу ещё одним ответом.

Монахи отпустили меня и отошли, но остались рядом, готовые снова заломить мне руки, если придётся. Я выпрямился, выдохнул и опять шагнул к старику, и на этот раз он не стал от меня отступать.

– Мой ответ: да, – сказал он. – Да, я видел Ниманда лично. В том самом теле, в котором он тогда пребывал. Мне было всего пятнадцать. Сын королей великого государства, я был глуп и стремился к такому же величию. И Ниманд предложил его мне. Тогда я так и не понял, с кем имею дело. Считал, что это великий маг и учёный, я не видел в нём затаившегося Творца, и лишь почти век спустя, когда обрушились первые ураганы, я узнал ту магию, которую Ниманд предлагал мне изучить. Как это вышло, спросишь ты? И я отвечу. Всё началось с Ткача. Отпустив его с великой силой и памятью, Творцы поняли, что совершили ошибку. Они поняли, что Ткач станет угрозой для всего мироустройства. Того ратника нужно было уничтожить, но он скрылся от взора Творцов, и помог ему тот, кто его и создал. Творец-Пустота. Остальные Творцы решили наказать собрата за предательство, однако он скрылся и сам, затаившись в теле человека. Так правящих Творцов стало трое. Свет, Тьма и Порядок. Пустота исчез, а потом, много лет спустя, вдруг появился Ниманд…

Охотник Волькири подошёл к Кербази ближе.

– Скажи, мудрейший, неужели Ниманд собирается уничтожить все четыре мира?

Услышав голос внука и его вопрос, Кербази нахмурился.

– Нет, я так не считаю. Ниманд – Творец, хоть и отступник. Ему нужен свой мир, которого ему так и не дали создать. В отместку он решил уничтожить детище своих собратьев, оставив себе только мир древних чудовищ, потому что тоже прилагал руку к его созданию. И для своей страшной цели Пустота создал ещё один вид магии – самую разрушительную. Магию множественных материй, которая связана со всеми мирами сразу.

Старик замолчал, и в это время к нему подошла Люче.

Девушка поклонилась и спросила:

– Вступишь ли ты в войну за этот мир, мудрейший, когда она начнётся?

Кербази не удивился её вопросу. Он приподнял и развёл руки в стороны, будто охватывал весь мир.

– Мои подвижники – хорошие воины. Они пойдут за королём Кронода, куда бы он их ни позвал.

Старик опустил руки, а в них уже появились мел и грифель. Он протянул реликвии своему внуку и добавил:

– Если будущий король Кронода призовёт подвижников, они откликнутся и пойдут за своим лидером хоть в огонь, хоть в бездну.

Волькири посмотрел на реликвии в руках старика.

– Я беру то, что принадлежит мне по праву крови и рода, мой великий дед, – произнёс он глухим голосом. – Я покоряюсь судьбе и принимаю реликвию магов-словесников.

Он забрал мел и грифель из рук Кербази, а тот снова улыбнулся.

– Ну вот и настал тот день, мой мальчик. Ты наконец решил воссоединиться со своим родом и восславить его, как было раньше…

Он слово в слово повторил свою первую фразу, которую произносил, когда мы только пришли сюда, а потом его ноги подогнулись, и он повалился на пол. Его худое тело подхватил сам Волькири, и только через несколько секунд, когда монахи, все до единого, опустились на колени с лампадами в руках, я понял, что Кербази Хибэй умер.

Постаревший принц наконец дождался того дня, когда смог передать свою реликвию внуку, последнему из своего рода – неназванному королю исчезнувшей когда-то страны Кронод.

* * *

Из Музея манускриптов мы вышли только через час, когда на улице совсем стемнело.

Охотник Волькири долго прощался с телом своего деда, после чего монахи проводили его через потайную дверь вглубь здания, чтобы показать сохранённые манускрипты и древности.

Он вышел оттуда преобразившимся, его глаза подёрнуло белёсой дымкой, как у деда. Нет, он не ослеп, но, кажется, стал видеть иначе.

Волькири попрощался с монахами, заручившись их поддержкой в войне, затем забрал с собой реликвии магов-словесников – мел, грифель и фолиант – и покинул залы Музея. Я и Люче, как обычно, последовали за ним, теперь уже в обратном направлении. Люче прижимала к сердцу маленькую статуэтку жабы, ну а я снова думал о Ниманде. Самые смелые мои догадки подтвердились.

Когда мы наконец спустились к школьному порталу, я не выдержал и первым нарушил траурное молчание.

– Кербази так и не сказал, возможно ли убить Творца или нет?

Волькири на это лишь нахмурился. Ответил он уже в портале, будто только очнулся ото сна:

– Дай мне время, Киро. Не дави, прошу тебя. Нужно изучить фолиант. Возможно, именно там я найду ответ на этот вопрос.

– Читать его сможете только вы? – спросила Люче.

– Да, увы, – ответил Волькири. – Фолиант Творцов могут читать только потомки рода Хибэй, и я прочитаю всё от корки до корки. Я брошу на это все свои силы.

Я мрачно промолчал.

Всё продолжало висеть на волоске, даже после того, как мы точно выяснили, кто такой Ниманд и даже осмелились произнести это вслух.

– Надеюсь, я найду мага яда, который покорит реликвию знахарки Верманди. – Люче крепче стиснула статуэтку жабы. – Сегодня же отправлюсь к Бакчо Барбару, и даже плохие новости мне не помешают.

– Какие плохие новости? – нахмурился я.

Люче ответить не успела – ворота портала открылись быстрее обычного. В лицо пахнула ночная прохлада гор Иксидора, а потом я увидел девичий силуэт. На площадке Трон-Стронга, уже на самом крыльце портала, нас встретила Сьюн, именно она и распахнула ворота.

Моя первая мысль была паршивей некуда: умер кто-то из тех, кто находится в больничном чертоге. Либо Фонтей, либо Тюдор Нобу, либо мать Тома Обри или Триш Лаван. А может даже… мой брат.

Сердце сжалось от ужаса.

Сьюн забежала в портал, остановилась и окинула нас серьёзным взглядом. Её речь была короткой, но ёмкой:

– Армии полумагов Дуивеля, мертвоедов Хинрика, горгунов Кузо и магов Ниманда двинулись на Атлас по всем направлениям. С востока, севера, юга и даже с западных морей. У нас есть не больше пяти дней…

Эпизод 10

Эта новость не стала неожиданностью.

Но после слов Сьюн по спине всё равно пробежал холодок.

Дуивель собрал свои немалые силы, призвав к бою ещё две тёмных расы, ну а сам Ниманд подготовил не только магов, но и бесчисленную тьму копированных монстров – в этом можно было не сомневаться.

И если начнётся бой, то эти монстры будут не просто гибнуть, они перенесутся в мой мир и уничтожат его окончательно, снесут своей огромной массой.

Четвёртый мир рухнет.

Ниманду даже ничего делать не придётся – всё будет сделано чужими руками. Ему не придётся ничего уничтожать – мы уничтожим всё сами.

Отличный ход, адами Ниманд.

Теперь стало понятно, зачем ты внёс смуту с ураганами, заставив целые народы вступить в борьбу за земли и ресурсы. Так ты уничтожишь всех и сразу, останется лишь любоваться, как одновременно умирают два мира твоих собратьев – третий и четвёртый. Ну а после ты примешься за следующий…

Волькири первым вышел из портала, но перед этим положил ладонь мне на плечо и сказал:

– Вот и пришло время, Бейт. Пришло время.

Что конкретно он имел в виду, оставалось только догадываться.

В придачу, он назвал меня не Киро, а Бейтом. Его голос был мрачным, но решительным. Ставки для всех нас поднялись так высоко, что речь велась уже не о сохранении государства, а о существовании всего живого.

Следом за охотником вышла Люче.

Она не сказала больше ни слова. Сжимая в руке статуэтку жабы Аго, девушка поспешила в Квартал Кэрулим.

Я остался в портале вместе со Сьюн, и после разговора с мудрейшим Кербази во мне будто что-то поменялось. Теперь я воспринимал Белую Сову совсем иначе и видел в ней не призывного воина, а человека, самого настоящего человека, каким и я был когда-то.

Она почувствовала моё состояние.

– Что с тобой, Киро?

Я не стал рассказывать ей о том, что сейчас она живёт без половины своей души, в которой заложена её личность и память. Неизвестно, как Белая Сова на это отреагирует, а мне нужна была её боевая сила, что ещё осталась.

Счёт пошёл на дни и даже часы, а я не хотел вносить смуту в чувства Сьюн.

– Где Стронг? – спросил я у неё, и с удивлением отметил, что мой голос стал мрачен и в то же время сух и решителен, как у Волькири.

И теперь, как и он, я точно знал, что делать с отпущенным мне временем.

– Так где директор Стронг? – повторил я.

Сьюн нахмурилась.

– Я видела его в первом общежитии, он разговаривал с лидерами всех боевых отрядов и преподавателями. – Она подошла ко мне и заглянула прямо в глаза. – Киро, что ты узнал о Ниманде? Ты ведь что-то узнал, да?

– Узнал.

По дороге к общежитию я быстро рассказал ей о личности Ниманда, о встрече с Кербази, о легенде про сотворение миров и о секрете охотника Волькири. Я рассказал ей обо всём, кроме того, что касалось жизни и смерти ратников.

Ну не смог я сказать ей, что у ратников нет никакой надежды остаться в живых. Ни единого шанса – так сказал Кербази. Но лично для себя я решил, что ещё поборюсь. Пусть лучше я сдохну, но использую все методы и все возможности, даже самые невероятные и смертельно опасные.

– Значит, Ниманд – один из Творцов… – прошептала Сьюн. – Вот почему он может воскрешать ратников. Возможно, он и сейчас может это делать, нужно лишь заставить его.

Она сильно ошибалась, но и тут я промолчал.

Если Каскады действительно уничтожены, то никакое воскрешение невозможно, даже если Ниманд на это согласится. Без второй половины души для Сьюн и других ратников уже не будет ничего.

Не получив от меня ответа, она задала другой вопрос:

– А есть способ уничтожить Творца?

– Не знаю… возможно, нет. С другой стороны, сам Ниманд ведь каким-то образом убил своих собратьев. Может быть, Волькири найдёт информацию об этом в своём фолианте, а у меня сейчас другая задача.

– Какая? – В голосе Сьюн появилась тревога.

Мой ответ был простым и понятным:

– Получить шестую высоту. Тогда у меня появится навык открывать порталы между мирами, а это уже совсем другой уровень. Тогда я смогу поспорить с самой смертью.

Сьюн закусила губу и больше ни о чём не стала у меня спрашивать, но на крыльце общежития вдруг взяла меня за руку.

– Какой бы ни была твоя задача, доминат, я отдам тебе все свои силы. До последнего вздоха. – Она улыбнулась и добавила: – Я ведь ратник, а не хрен собачий.

Я крепко сжал её ладонь в тот самый момент, когда двери общежития распахнулись, и из здания вышел директор Стронг, а за ним – все лидеры отрядов и преподаватели.

Среди толпы был и Сет Йорго. Он шёл в сопровождении Железной Агвид – похоже, что они объединились для боя. До этого они оба потеряли свою боевую поддержку: Агвид лишилась домината Раста Гровера, а Сет Йорго – ратника Вульфа Птицу.

Что ж, объединиться было хорошей идеей. Если Агвид выбрала Йорго как своего нового домината, то они смогут сражаться в крепкой духовной связке.

Увидев меня и Сьюн, они сразу же направились к нам, но директор их опередил, сам поспешив в нашу сторону, а всех остальных отправил на стадион Кэрулима:

– Все на подготовку! Времени у нас мало. К утру будьте в полной экипировке и готовы к отправлению по рубежам. Остальное мы с вами уже обсудили.

Йорго и Агвид успели лишь кивнуть мне и Сьюн, после чего поспешили вместе со всеми. Я посмотрел вслед уходящей группе и тихо выдохнул. Как бы я хотел отправиться с ними, защитить их, прикрыть своим доспехом.

– Они знают, что делают, Киро, – сказал Стронг, подходя ко мне и Сьюн. – Утром все боевые отряды студентов и преподавателей отправятся по разным границам Атласа. Я понимаю твои чувства, но не стоит давать им волю. Отныне мы все сражаемся за наш мир, и каждый хочет внести свою лепту. Никто не собирается оставаться в стороне, не нужно бояться за них. Они справятся, поверь мне. Они готовились к этому давно и сейчас идут защищать своё будущее. Мы все будем защищать его… мы все.

Я слушал его, а сам продолжал смотреть на спины уходящих людей.

И тут на пути к стадиону появилась Люче. Девушка остановила Бакчо Барбара, преподавателя из Факультет Ядов и Смол, и что-то быстро ему сказала, а потом они вместе направились в сторону больничного чертога.

Я перевёл взгляд на Стронга.

– По Ниманду всё прояснилось, директор.

Мужчина кивнул: он ожидал такого ответа.

– Обсудим в кабинете.

По его тону Сьюн поняла, что её на этот разговор не приглашают. Она поморщила нос, одарила Стронга злым взглядом и отправилась помогать ратникам в сборах, ну а я пошёл следом за директором в кабинет коменданта общежития.

Наш разговор длился не меньше трёх часов.

Я рассказал Стронгу всё, что узнал от Кербази Хибэя, ничего не утаил. Рассказал обо всех своих догадках, сомнениях и планах – Альмагор Стронг был одним из немногих, кому я мог говорить совершенно всё.

Директор слушал внимательно и не перебивал, порой он поднимался с кресла и мерил шагами тесный кабинет, порой подливал мне чай в чашку и подкладывал на блюдо бутерброды с сыром, которые я уминал моментально, а порой просто стоял, замерев на месте и уставившись в одну точку.

А я продолжал говорить.

Так много и долго я, наверное, не разговаривал никогда, и во время этого разговора я вдруг понял, что Альмагор Стронг стал для меня таким же родным, как сёстры Нобу. Наверное, я воспринимал его как старшего брата, каким сам был для Броннана. И сейчас, когда Стронг устало тёр лоб, хмурился, отхлёбывал чай из чашки и машинально поправлял свою чёрную повязку на глазу, он меньше всего походил на регента империи.

Он оставался директором легендарной школы Трон-Стронг.

– Знаешь, кое в чём нам всё-таки повезло, – задумчиво произнёс он, когда я наконец закончил свой рассказ. – Фламер Волькири всё же нашёл в себе силы принять свой статус. Я опасался, что он откажется в самый последний момент. Это тяжёлое бремя и большая ответственность, и он долго этого избегал. Зато его примирение с родом позволило нам многое узнать о Ниманде, его мотивах и его планах. Эти планы страшны, и ты должен понимать, что мы не выстоим долго против объединённой армии Дуивеля и Ниманда. Не выстоим.

На его лице не отразилось ни капли страха или сомнений – он не боялся смерти и при этом называл вещи своими именами. Да, Атлас и Юбрион долго не продержатся – слишком велика и свирепа была сила Дуивеля и Ниманда. Это я тоже понимал, поэтому и принял то единственное решение, которое могло повлиять на исход войны.

Альмагор Стронг меня поддержал, но начал издалека.

Он убрал чашки с чаем со стола, разложил на нём сразу несколько политических карт и взял карандаш.

– Примерно через пять дней войска врага ударят по всем нашим границам. У тебя совсем немного времени, чтобы добыть великий духовный опыт и получить шестую высоту. К сожалению, я не могу отправить с тобой Волькири, слишком велики риски потерять единственного потомка королевского рода Кронода. И сам я не могу пойти с тобой, потому что лично поведу войско к северным границам Атласа.

Он указал карандашом на северо-восточные рубежи фрактата Армдор.

– Там удар врага будет самым сильным. Наш внедрённый через братьев Скендеров человек сообщил, что именно там собирается основная сила магов Ниманда. Армию поведёт сам ратник Ткач. Так же разведка доложила, что в ту же сторону направляется бесчисленная тьма мертвоедов отца Хинрика. Через северо-восточные границы лежит самый короткий путь на столицу Атласа. Она их цель.

Карандаш переместился южнее, на точку на карте, указывающую на Дион, а потом обратно, к северо-восточным границам империи.

– Туда я возьму самые сильные боевые отряды из Трон-Стронга, – продолжил директор. – Они состоят из преподавателей, координаторов и студентов третьей высоты. Увы, но нам придётся сражаться, в том числе, и с теми, кто когда-то учился и учил в этой школе. По их мнению, они выбрали сильную сторону. Хм… тут они правы. Но это не означает, что сильная сторона победит.

Он переместил карандаш на восточные границы.

– С востока, на фрактаты Сольвейг и Оримэй, идёт основная армада Дуивеля, прямо из Гнездовья. Здесь армия полумагов встретит серьёзный отпор гарнизонов генерала Гехар. Туда перебрасывается и часть мобильного сильфийского войска под управлением принцессы Энио. Ей поможет Буф Такес с отрядом лучших доноров силы.

Я потёр липкий от пота лоб, разглядывая карту.

Это будет грандиозный бой.

Стронг тем временем продолжал:

– С юга, на фрактат Хэгльсвим, надвигается армия горгунов главнокомандующего Кузо. Их встретят войска нашего соседа-союзника, войска и добровольческая армия всех трёх Князей Юбриона, а также конные отряды сильф.

Карандаш переместился на западные берега Атласа.

– С западных морей надвигается флот из Гнездовья. Как доложил мне первый помощник Йорго, флот у полумагов совсем небольшой. Хотя у нас его вообще нет. Мы отправляем в морской бой только одну «Марианну», артиллерийский корабль, превосходящий весь флот Дуивеля по боевым качествам. Управлять судном будут опытные маги-словесники.

– Лучше бы Фонтей… – прошептал я, не удержавшись.

Стронг нахмурился, его голос стал жёстким.

– Адами Фонтей – лучший в управлении кораблём, в его руках «Марианна» оживает и становится непобедимой, она наполняется магией и усиливает свою мощь в разы, но нам придётся справляться без Фонтея. Не все из наших друзей смогут сражаться, а значит, наш долг – стать ещё сильнее. Вдвое сильнее, втрое сильнее! Мы сражаемся не просто за родину, мы сражаемся за существование магов всего мира, иначе нас просто истребят всех до единого. Если потеряем в бою «Марианну», то дадим отпор уже с берегов.

Он буквально придавил меня своим тяжёлым взглядом.

– Ну а теперь насчёт тебя, Киро Нобу. Утром ты отправишься в земли старого Ледана. Волькири отметил для тебя точки на карте, где может прятать своё логово древнее чудовище Ледана, чёрный дракон пустошей и гор. Ты отправишься на поиски. У тебя есть на это дней семь. Дольше Атлас вряд ли выстоит, если только не случится чудо. Итак, Люче будет управлять школьным порталом, а Кезарий отправится с тобой для подмоги.

– Кезарий? – Мои брови взлетели на лоб. – Но он понадобится вам в бою с Ткачом. Со мной ведь будет Сьюн.

– Нет, – отрезал Стронг. – Тобой я тоже рисковать не могу, а Кезарий – самая надёжная защита. Вдвоём с Белой Совой они прикроют тебя.

Я вздохнул.

То есть собой он может рисковать, сражаясь без своего верного ратника с целым войском Ниманда и Хинрика, а мной – нет?

– Ты ведь понимаешь, куда отправляешься и на кого будешь охотиться? Или всё же не понимаешь? – напирал Стронг.

По его лицу было яснее некуда, что он останется непреклонен.

Пришлось ответить:

– Понимаю, директор. Чего тут непонятного.

– И ещё, – добавил он строго. – Поговорим о Высших Волчьих доспехах.

– О волчьих? – Я уставился на Стронга: может, он оговорился?

– Разве ты не заметил на ратнике Ткаче доспехи с волчьими отличиями?

Я нахмурился.

– Это что-то вроде Высших Драконьих доспехов только с другими свойствами?

– Да, – кивнул Стронг. – До атаки Ткача на нашу школу я не предполагал, что кому-то ещё дарованы подобные доспехи, как и тебе. И думаю, это произошло уже очень давно, когда ратник Ткач только стал свободным. Вот почему Творцы наделили тебя Высшим Драконьим доспехом. В противовес Высшему Волчьему доспеху. Творцы предполагали, что в смертельном бою столкнутся два воина высшей силы. Один, созданный Нимандом, а второй, созданный тремя его собратьями.

У меня от таких известий запершило в глотке.

Так вот почему доспех Ткача был такой непробиваемый. Теперь необходимость шестой высоты для меня стала ещё более острой.

– Может, я отправлюсь в старый Ледан прямо сейчас?

– Нет, – снова отрезал Стронг. – Ты должен хоть немного передохнуть. Никаких тренировок, никакой болтовни больше. Просто поспи. Я даже закрою глаза на то, что Белая Сова останется спать с тобой. Насладись последней спокойной ночью, потому что в ближайшее время таких не будет. Тебя ждёт комната восемнадцать, ужин и отдых. Ты всё понял, Киро? Постарайся не спорить с регентом империи хотя бы в этом. Увы, но твоя знаменитая напористость мне тоже хорошо знакома.

Его губы тронула улыбка – он усмехнулся моей упёртости, но почему-то я был уверен, что сам Альмагор Стронг в моём возрасте был напорист не меньше меня.

* * *

Вопреки просьбе директора я отправился отдыхать не сразу, а сначала решил повидать брата и остальных в больничном чертоге.

Только туда меня не пустили.

На пороге в чертог, как суровый охранник, меня встретила Люче.

– Нет, Киро. Тебе туда нельзя, – отрезала она.

Сестра директора встала у меня на пути и для пущей убедительности сжала кулаки, будто собралась со мной драться. Меня же сразу встревожили нехорошие догадки.

– Что-то с Гудредом? Или с Фонтеем?

Она прищурилась.

– Всё в порядке. Уйди, Киро. Ты мешаешь. Если ты попытаешься войти, я применю навыки медиума, а ты отлично знаешь, что бывает в таком случае.

Я тоже прищурился.

– А если я применю свои навыки, что ты будешь делать?

Девушка не выдержала и слегка толкнула меня в грудь, а такого Люче себе вообще не позволяла никогда.

– Киро, пожалуйста. Уйди. Я же сказала, что всё в порядке, тебе не о чём беспокоиться. Твоя аура настолько напряжённая, что ты одним своим появлением нарушаешь атмосферу нашей безмятежной медитативности.

– Атмосферу… чего? – Я заглянул в проём распахнутой двери за спиной девушки.

Там, внутри коридора, в ряд сидели маги яда. И сидели они прямо на полу, в медитативных позах! Среди них я заметил умиротворённую физиономию Майло, а также двух преподавателей: Бакчо Барбара и Тизифа Ибока. Ну прям целый консилиум помедитировать собрался.

– Ах вот в чём дело. – Я снова посмотрел на Люче. – Так бы сразу и сказала, что всех магов яда собрала, чтобы проверить на них реликвию. При чём тут атмосфера вообще?

Люче поспешила прикрыть дверь, чтобы я больше не пялился внутрь чертога.

– Ты ещё даже не вошёл, а уже внёс смуту, Киро. Я тебя прошу, не мешай. Куда ты там шёл?

– Спать, – бросил я нехотя.

– Ну вот… – Девушка развернулась и скрылась за дверью, но перед тем, как её за собой закрыть, она добавила уже без напора: – Сегодня можешь спать спокойно. Поверь, все больные под присмотром хороших магов.

Она закрыла дверь прямо перед моим носом, а вдобавок ещё и щёлкнула замком.

Ну отлично.

Так мягко и красиво меня ещё никто не посылал нахрен.

Я недолго постоял на крыльце чертога, решая, вломиться туда или поверить Люче на слово. Она была взволнована, но явно не из-за состояния больных, и я решил всё же не вмешиваться и не нарушать больше атмосферу безмятежной медитативности. Вместо этого отправился в комнату восемнадцать.

Как сказал Стронг, там меня ждало много приятного: ужин, отдых и Сьюн. В итоге всё оказалось немного иначе. Ужин давно остыл, а Сьюн ждала меня с блокнотом в руках, сидя прямо на столе, положив ногу на ногу, и когда я только вошёл в комнату, то мне заявили сразу с порога:

– Ну и где тебя носит? Надо срочно учить второе сверхмощное внеранговое заклинание, а ты шляешься непонятно где.

Видимо, под «непонятно где» она имела в виду наиважнейший разговор с регентом империи.

Сьюн соскочила со стола, схватила меня за руку и насильно усадила на стул, а сама принялась зачитывать заклинание, заставляя сразу его повторять.

Спасибо, хоть ужин не отобрала.

Зато уже часа через полтора такой зубрёжки заклинание под названием «Ленты-ножи» произносилось мной идеально, а когда я увидел его действие, то вспомнил, что ещё во время боя с Ткачом заинтересовался этим заклинанием. Его тогда использовал директор.

В воздухе, вертикально полу, появился полупрозрачный диск с лезвием.

Он завертелся и понёсся по комнате с бешеной скоростью. И ведь в итоге выяснилось, что это не диск, как я думал раньше, а еле видимая режущая лента. Таких лент-ножей за одно заклинание можно было создавать по пять штук сразу, и урон при ударе они наносили серьёзный – я испробовал на стене, прошибив её моментально. Хорошо, что соседняя комната стояла пустой.

– Ну как? Я хороший учитель? – поинтересовалась Сьюн, когда ещё через час тренировки с заклинанием я всё же добрался до кровати, чтобы наконец поспать. – Вот что бы ты без меня делал, балбес?

– Спал бы уже, – усмехнулся я.

Не снимая школьную форму, она забралась ко мне под одеяло и обняла.

Несколько минут Белая Сова увлечённо рассказывала, как помогала ратникам готовиться к отправке на границы, а потом невпопад спросила:

– А вдруг завтра мы найдём древнее чудовище и получим шестую высоту? – Сьюн и сама не верила в то, что говорила, но всё равно говорила: – Как думаешь, что будет дальше, когда мы её получим?

– Когда получим, тогда и увидим, – уклончиво ответил я.

Она не стала допекать меня на эту тему, лишь улыбнулась сонной и безмятежной улыбкой и положила голову мне на плечо, а через несколько минут уже мерно сопела. Я боялся даже пошевелиться, чтобы не потревожить её сон, лишь крепче обнял её одной рукой и сам тоже прикрыл глаза.

Скорее всего, директор угадал, и это была наша последняя спокойная ночь.

Мысли утихли, в голове остался лишь один вопрос – насчёт шестой высоты: смогу ли я получить её за тот короткий срок, что мне отведён? И вообще получу ли я её хоть когда-нибудь?..

* * *

Проснулся я, когда только начало светать.

Сьюн рядом не было. Это ж как надо было дрыхнуть, чтобы не почувствовать, как девушка выскользнула прямо из-под моей руки?

На столе я обнаружил завтрак и записку со словами «Не стала тебя будить. Жду на стадионе. Сьюн». Перекусив, я быстро отправился на стадион, по дороге так никого и не встретив: ни студентов, ни преподавателей, ни даже вахтёра общежития. Вообще ни единой живой души.

Как оказалось, все собрались на стадионе, несмотря на ранний час.

Два взвода по четыре боевых отряда из студентов, преподавателей и вахтёров. Все в синей военной форме Атласа, лёгких шлемах и специальной кожаной броне, закрывающей ноги, руки и корпус.

Был среди них и тот самый отряд, за который я волновался больше всего – под руководством Сета Йорго. В него входили самые близкие мои друзья, а ещё две сестры, хотя именно сейчас я их не увидел. Отряд относился к первому взводу и, глядя на него, я сразу понял, что именно первый взвод и отправится вместе со Стронгом к северо-восточным границам империи – туда, куда ударит ратник Ткач и армия магов Ниманда.

Сьюн я увидел чуть дальше, она стояла в толпе ратников и тепло с ними прощалась – обнималась, что-то бормотала и порой отворачивалась, чтобы спрятать очевидную печаль.

– Киро! – Сет Йорго махнул мне рукой.

Через несколько секунд меня окружил его отряд, а потом к ним присоединились и другие отряды студентов, затем подошли и ратники вместе со Сьюн. Толпа собралась такая, будто я был тут гвоздём программы.

А ещё все откуда-то уже знали, куда я сегодня отправляюсь. Вероятно, директор специально рассказал об этом, чтобы не возникало паники из-за моего отсутствия на границе и при подготовке к бою.

Самого директора здесь, кстати, не было.

– Держи пару дельных советов по убийству чёрных драконов, дружище! – Майло хлопнул меня по плечу. – Первое: не подходи к дракону со стороны пасти, он может на тебя чихнуть. Второе: не говори чёрному дракону, что тебя тоже называют «чёрный дракон», иначе он оскорбится.

Все рассмеялись.

И я тоже.

Это было совсем не смешно, но все почему-то расхохотались, даже суровые ратники. Они будто забыли о предстоящем сражении, остался только смех.

– Можно ударить дракона в глаза и лишить зрения, – отсмеявшись, совершенно серьёзно посоветовал мне Сет Йорго.

– Наверняка, драконы боятся воды и льда, – добавил Зак.

– Наоборот! Они боятся огня, то есть себе подобного, – с умным видом возразил Пузырь Филли. – Я видел много таких случаев.

– Где это ты видел, Пузырь? – усмехнулся Отто Вуд, координатор Квартала Флаво. – Ты встречал много драконов? О них даже в перечне монстров мало что есть. Их же почти никто не видел.

Начался галдёж по поводу того, кто и где видел леданского дракона, и пока все шумели, я случайно заметил, что в углу, на одном из кресел амфитеатра, сидит Селена Тимо, слепая помощника профессора Соломона Спиро.

Она была не одна. Кроме своего вечного спутника – рюкзака-короба – с ней рядомсидела Хио. Девчонка-полумаг внимательно смотрела на меня издалека, но к студентам не приближалась.

Я вышел из толпы и направился к Селене Тимо, та почувствовала моё появление не сразу – песок скрадывал шаги. Правда, когда всё же почувствовала, то сразу заметно напряглась и поправила юбку на коленях.

– Хио, это адами Нобу, да? Это он?

– Да, это он… – закивала Хио, глядя, как я приближаюсь.

Я подошёл и сел рядом с ними, в соседнее кресло. Кивком поздоровался с Хио, а сам обратился к Селене:

– Эвен Тимо, есть ли какие-то новости по вашим исследованиям духовного опыта?

Ничего полезного я не ждал – вряд ли ей удалось хоть что-то обнаружить, даже при прямом исследовании ауры Хио.

– Если бы были новости, вы бы первым об этом узнали, адами Нобу, – тихо ответила девушка.

Я вздохнул и уже собрался уходить, но Селена вдруг ухватила меня за руку и прошептала с обидой:

– Я тоже хочу сражаться, но меня никто не взял в свой отряд.

– Сражайтесь на научном фронте, эвен Тимо.

А что я ещё мог ей сказать? На месте любого боевого командира я бы тоже не взял её в свой отряд.

– Она не обуза! – вдруг вступилась за неё Хио, вскочив с кресла. – Она тоже умеет делать заклинания!

– Сядь и не ори, – нахмурился я.

Хио, как ни странно, тут же подчинилась, но всё же пробурчала:

– А я специально ни в какой отряд не пошла. – Она уставилась на меня своими чёрными глазищами и добавила уже с деловым видом: – И знаешь почему? Потому что я пойду с тобой убивать дракона.

Я покачал головой и поднялся с кресла.

– Лучше защищай эвен Тимо.

Хио насупилась, изобразив обиженный вид, и я уже собрался усмехнуться на её обиду, но в этот момент на стадионе появились несколько человек.

Все слова сразу вылетели из головы.

Первыми зашли Стронг, Кезарий и Фламер Волькири; за ними – Люче; а за ней… Филат Фонтей, Триш Лаван, мать Тома Обри в сопровождении сына и Тюдор Нобу в сопровождении жены Сибиллы. Все здоровые и невредимые.

– Ого! Ничего себе! – выдохнула Хио.

– Что?.. Что там? – засуетилась Селена Тимо, тоже вскакивая с кресла.

– Адами Фонтей и остальные… вылечились.

А вот я открыл рот, не в силах сказать ни слова, зато пульс забился вдвое быстрее. Неужели у Люче получилось найти целителя? Если так, то я был готов забрать назад все свои усмешки насчёт «безмятежной медитативности».

Студенты от радости захлопали в ладони и рванули к Фонтею и остальным. Я уже собрался присоединиться ко всеобщей радости, но тут на стадион зашёл ещё один.

Он скромно остановился у входа, увидев, сколько тут народу. На его голове больше не было бинтов, да и выглядел он вполне здоровым и сильным.

Заметив его, все, кто был на стадионе, моментально оставили суету – они замерли на месте, повернувшись в сторону входа.

– Гуд… это Гуд, смотрите.

– Ребята, это Гуд!

Все отряды подняли правые руки в приветствии мага. Торжественно и с большим уважением.

Он совсем смутился, однако ответил тем же, сначала неуверенно, но чем выше поднималась его рука, тем смелее он становился, пока ладонь с чёрной спиралью райфу на пальце не взметнулась над головой.

Мой пульс зашкалил на бешеных скоростях.

– Броннан… – Я не смог это проконтролировать. Хорошо, что сказал шёпотом и сразу себя поправил, уже позвав громко: – Гудред!

Услышав мой голос, брат опустил руку и принялся выискивать меня глазами, ну а я рванул к нему через весь стадион, мимо студентов, мимо преподавателей и всех остальных.

Броннан поспешил мне навстречу, широко улыбаясь во все свои треугольные зубы, в его глазах блеснули детские слёзы радости, но он быстро их скрыл, проморгавшись.

На виду у всех мы крепко обнялись.

– Бейт… я так соскучился, – тихо-тихо пробормотал Броннан, вцепившись в меня, как клещ. – Я так боялся, что не увижу тебя больше.

– Привет, братишка, – прошептал я. – Никогда не лезь больше кого-нибудь спасать, понял?

– Даже тебя?

– Меня – в первую очередь.

– Даже во время охоты на дракона?

Я уставился на него.

– Не понял.

Броннан опять улыбнулся.

– Адами Стронг только что попросил, чтобы я тебя в бою с леданским драконом прикрыл. Ты не думай, что я не смогу. Очень даже смогу! Ты даже не представляешь, как после тренировок я умею с огнём управляться.

Я покосился на директора.

Ну вот зачем? Мне бы хватило Кезария и Сьюн. Зачем тащить с собой Броннана в леданские пустоши?

– Ещё Хио пойдёт, – заявил мне брат, не дав даже от первой новости отойти.

Моя ладонь автоматически шлёпнула по лбу – этого ещё не хватало! Теперь со мной потащится весь детский сад?..

Пока я соображал, как бы от них отделаться, на Броннана ураганом накинулась счастливая Хио. Девчонка с визгом «Гу-у-у-у-уд!» стиснула моего брата в объятьях, повиснув на его шее.

И тут до меня дошло ещё кое-что.

– Погоди, Гудред… а кто тебя вылечил?..

Эпизод 11

Броннан вскинул брови.

– А ты разве не знаешь, кто нас вылечил?

– Откуда мне знать? – нахмурился я, покосившись на Люче, что стояла сейчас среди толпы. – Вообще-то я только проснулся.

– Ну да, это видно! – заржал брат. – Еле соображаешь с утра.

– Эй, полегче. – Я усмехнулся и прямиком направился к Тюдору, Фонтею и остальным излечившимся.

На роль великого целителя я почему-то ещё вчера определил Бакчо Барбара – недаром о нём сразу вспомнила и Люче, когда получила статуэтку жабы Аго.

Этот маг яда четвёртой высоты был хоть и странным (одна его непроходящая улыбка чего стоила), зато отличался гениальностью. Его смеси обладали сильными и необычными свойствами.

Броннан и Хио догнали меня и пошли рядом.

– Ки-и-ро! – Филат Фонтей распахнул объятья. – Ну как я выгляжу?

– Да вы помолодели, адами Фонтей, – улыбнулся я. – Когда уже женитесь?

– Кто? Я?.. Ну-у я об этом как-то не думал…

Его щекастая физиономия порозовела.

Он обнял меня так крепко, что дыхание перехватило, и щёлкнул позвоночник.

– Я так рад, адами! Ох, как же я рад! – Он наконец отпустил меня, его большущая рука взъерошила мне волосы на макушке. – Я чувствую себя так прекрасно, как давно уже не чувствовал!

Видеть Фонтея таким счастливым было непривычно, и я был за него настолько рад, что сердце никак не могло успокоиться – колотилось и колотилось от ликования.

– А кто вас вылечил? – спросил я, но Фонтей так и не ответил.

Его снова окружили студенты, тоже счастливые, как никогда. Они теснили друг друга и наперебой поздравляли сварщика с выздоровлением, а тот высился над ними, обнимал, всё больше улыбался и краснел от благодарности.

Не успел я отойти от него, как меня окликнула Триш Лаван.

– Киро!

Девушка махнула мне рукой, но, как ни странно, обниматься не бросилась. Она придерживала мать Тома Обри за плечи, а женщина рыдала от счастья, прикрывая лицо платком.

С другого боку эвен Обри поддерживал её сын.

Женщина заливалась слезами, но при этом не забывала про свою основную материнскую миссию – найти своему Томми невесту – поэтому как бы невзначай подталкивала Триш к Тому.

В итоге своего она добилась: Триш обняла парня.

Сам Обри, похоже, никак не мог поверить в то, что произошло – лицо у него было жутко растерянное, а движения ещё более неуклюжие, чем обычно, да и мямлил он так, как не мямлил никогда:

– Эвен… эвен Лаван… ну… как бы, то есть… Триш… я… как бы… я так рад… – забормотал он, крепко прижимая девушку к себе. – И ты такая… ну очень… и я так рад…. так рад…

Вряд ли он предполагал, что благодаря стараниям его суматошной матери, Триш теперь знает о его жизни даже больше, чем он сам. Наверное, она знала сейчас, какого цвета на нём трусы, и как часто он ковыряет в носу.

В этот момент эвен Обри вытерла слёзы платком и стиснула меня в объятьях, топя в своих обширных телесах.

– Киро, ты такой хороший мальчик! Ну очень! Передай своей прелестной Олли, что я больше на неё не злюсь! Будьте счастливы!

Она снова разрыдалась, прикрыла нос платком и отвернулась, и тут я вдруг ощутил, что на меня кто-то пристально смотрит. Повернул голову и встретился взглядом с Тюдором Нобу.

Рядом с ним стояла Сибилла.

Они будто стеснялись подойти ко мне, поэтому я направился к ним. Впервые я обнял Тюдора сам, настолько крепко, насколько был способен.

– Я рад, что ты в порядке, отец.

– Киро… сын. – Тюдор посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

Я назвал его отцом совершенно искренне, со всей благодарностью и теплом, а он назвал меня сыном, хотя понимал, что я не настоящий Киро, и что его вообще уже нет в живых.

– Мальчики мои… – всхлипнула Сибилла, положив ладони на плечи мне и Тюдору.

Она оставалась в неведении, и никто из нас – ни я, ни Тюдор – не собирался говорить ей правду.

И пока мы обнимались, к нам подошёл Броннан. Он так хмуро разглядывал всю эту сцену, что мороз пронёсся по коже. Похоже, в его глазах я предавал память собственных родителей, когда называл отцом и матерью кого-то другого.

– Познакомьтесь. – Я приобнял его за плечи. – Это Гудред, мой… друг.

Броннан убрал мою руку и суховато поздравил чету Нобу с выздоровлением.

– Вам очень повезло, адами Нобу… и как теперь ваш сын за вас радуется, – пробурчал он глухим голосом.

Мелкий засранец. Так я и знал, что брат не поймёт меня, разозлится и сразу же даст мне это понять.

Реакция Тюдора и Сибиллы тоже была скромной: в них сидела слишком сильная ненависть к полумагам, как и у всех жителей Атласа. В отличие от студентов Трон-Стронга, родители Нобу не видели, как отчаянно сражались Броннан и Хио, чтобы отбить школу.

– Ладно… пойду я… а вы обнимайтесь. – Броннан нахмурился и отошёл подальше.

Его чувства я отлично понимал, но при этом и себя виноватым не ощущал. Придётся как-нибудь найти время и обсудить с братом и эту проблему, если мы, конечно, вообще останемся живы.

– Я переговорил с адами Стронгом, – сообщил мне Тюдор. – Мы тоже уходим на фронт и вступаем в ваши боевые отряды. – Он посмотрел на жену. – Мы хоть и самоучки и ни в какой школе магов не учились, но тоже кое-что умеем, правда же, Сиб? Она неплохой маг яда, а я умею работать с заклинаниями, как словесник.

Мне стало за них тревожно, но в то же время я был за них горд. Наконец, Мертвецы Нобу вышли из собственной тени и почувствовали в себе силы. Они не могли остаться в стороне, даже несмотря на свои неполноценные метки.

– Мы присоединимся к другим родственникам студентов, что здесь учатся, и отправимся на северные границы.

– Только берегите себя, – ответил я.

– Это ты береги себя, сынок… – Сибилла не удержалась и снова меня обняла.

В этих семейных объятьях явно кое-кого не хватало.

– А где Рин и Таби?

Тюдор и Сибилла переглянулись, после чего оба уставились на меня.

– А ты не знаешь? – удивилась Сибилла.

– Чего?

– Девочки остались в больничном чертоге лечить остальных раненых, там их ещё много. Им помогает Бакчо Барбар.

– Лечить?.. Но… – Я обернулся и глянул на Фонтея.

Вообще-то, лечить всегда было его задачей, и с ней он справлялся лучше всех. Неужели нашёлся тот, кто смог превзойти самого Филата Фонтея?

Я совсем опешил.

– Вы сказали «лечить», или мне показалось?

– Лечить-лечить, – заулыбался Тюдор.

В его голосе было столько гордости, что я сразу всё понял.

– Да не может быть… Рин и Таби? Серьёзно? Вы сейчас серьёзно?

Я вытаращился на Тюдора, но не дал ему и слова ответить. Уже через секунду рванул к выходу из стадиона и понёсся в больничный чертог, чтобы самому убедиться в собственной догадке.

Рин и Таби? Целительницы?

Да не может быть!

Я, конечно, всегда восхищался их умением управляться со своим ядовитым питомцем, но даже мысли не допускал, что реликвия знахарки Верманди снизойдёт до магов, у которых и метки-то полноценной нет.

В больничный чертог я ворвался уже через пять минут.

– Сюда нельзя! – В коридоре меня остановил Тизиф Ибок, тот самый маг яда, который собирался перейти в школу Капиату, но потом передумал.

Высокий и полный, он перекрыл мне путь своим телом.

В руках он держал две склянки с мазями, а его фартук был измазан радужными кляксами.

– У нас тут процедуры, молодой человек! – добавил он, выставив склянки вперёд.

На меня тут же пахнуло ядрёным запахом: чесноком и, кажется, аммиаком. Фух, то ещё сочетание, аж в глотке запершило.

Я невольно поморщился, прикрыл нос кулаком и пробормотал:

– Простите… но мне нужно к сёстрам, адами Ибок…

Тот прищурил маленькие глазки.

– Ты хоть и наш местный герой, адами Нобу, но и для тебя существуют правила. Не мешай процедурам.

Его взгляд внезапно смягчился. Мужчина прижал вонючие склянки к груди и добавил полушёпотом:

– Пожалуйста, Киро. Это очень серьёзные лечебные процедуры. Чем быстрее знахарка вылечит наших раненых, тем быстрее сможет приступить к лечению моей дочери. Теперь и у меня появилась надежда, понимаешь? Моя доченька сможет поправиться… и я так счастлив, что мне хватило мужества тогда не предать Стронга. А теперь наша знахарка… она обещала вылечить мою девочку… ты понимаешь?

Я понимал его, отлично понимал, но это не отменяло того, что я хотел увидеть Рин и Таби.

Услышав шум в коридоре, из больничного зала вышел Бакчо Барбар.

Его рукава были подвёрнуты до самых локтей, а с пальцев капала желтоватая слизь.

Молодой маг уставился на меня строгим взглядом, но его улыбка всё же сбивала с толку: казалось, будто он рад меня видеть, хотя это было явно не так, потому что я снова нарушил безмятежную медитативность больничного чертога.

Сразу вспомнились слова Рин о том, что эта забавная и вечная улыбка осталась у учителя после его экспериментов с опасными ядами. Видимо, стянуло мышцы лица.

Я зачем-то тоже улыбнулся – это вышло не специально, а в ответ на его улыбку.

– Извините, адами Барбар, но могу я увидеть своих сестёр? – попросил я, стараясь говорить без напора. – Всего на минуту. Вдруг я больше их никогда не увижу.

Барбар повернулся к Тизифу Ибоку.

– Ты же знаешь, Тизиф, куда этот парень сегодня отправляется?

Ибок вздохнул.

– Знаю, дорогой Бакчо… все об этом знают.

Оба учителя посторонились, освобождая для меня проход в больничный зал.

– Спасибо, адами, – кивнул я и тихо приоткрыл дверь…

* * *

Картина, которая предстала глазам, не сразу укладывалась в голове.

Буквально пару дней назад все койки зала были заняты ранеными студентами и преподавателями, а сейчас таких коек насчитывалось не больше десятка.

От одного пациента к другому переходила Рин.

Одна лишь Рин.

Таби только помогала ей: нацепив белый передник, она носилась от стола со склянками, мисками и графинами до сестры и обратно, подносила бинты, мази, воду и полотенца.

Рин давала чёткие и быстрые указания.

Зелёный больничный халат был ей велик, но это не выглядело нелепым. Рин будто повзрослела в нём. Серьёзная и сосредоточенная, с морщинкой между бровей и с косынкой на голове, она остановилась у одной из коек и приложила ладонь ко лбу очередного студента, бледного и истощённого. Он был ранен в шею и в ближайшие дни, скорее всего, умер бы.

– Потерпи, адами, – прошептала Рин, наклонившись к парню, а потом обратилась к сестре, не отрывая взгляда от пациента: – Таби, принеси смолу под пятым номером. Ему нужна именно она. И воду… дай воду, пожалуйста. Нужен жабий яд.

На плече у Рин сидела полупрозрачная жаба Аго – совсем небольшая ядовитая питомица. Она раздувала бородавчатые щёки и будто что-то шептала Рин на ухо.

Таби поспешила к столу, схватила мензурку с фиолетовой смолой, стакан воды и отдала всё это Рин. Та подставила воду к морде жабы, и питомица сунула туда свой длинный язык, будто отхлебнула из стакана, после чего Рин дала пациенту выпить эту воду до последней капли.

Я снова поморщился.

Таби тем временем продолжала помогать сестре. Такой серьёзной я видел её нечасто – всё же она отличалась сумасбродностью и легкомысленностью в отличие от сестры. Девушка убрала бинты с шеи студента, оголяя его рваную рану, а Рин принялась мазать её смолой, что-то шепча при этом.

Жаба на её плече тоже шептала.

Они обе делали это в унисон, причём повторяли одну и ту же фразу. Из всего набора слов я расслышал только «благодать»; всё остальное произносилось на языке, которого я не знал.

Обмазав рану парня, Рин поцеловала его в лоб и улыбнулась.

– Меня зовут Рин Нобу, а тебя?

– Беро… моё имя Беро, целительница Рин… – прошептал студент белёсыми губами.

– Всё будет хорошо, Беро.

Он улыбнулся ей и прикрыл глаза.

И тут меня заметила Таби. В своей манере она громко воскликнула:

– Киро! Ри-и-ин, смотри! Киро пришёл!

Сестра вытерла руки о передник и побежала ко мне.

– Киро, ты видел, что теперь может Рин? Ты только глянь!

Рин обернулась на меня и поправила косынку на голове.

– Привет, Киро, – серьёзно сказала она. – Прости, я сейчас занята.

Я кивнул и не стал больше её отвлекать: моё любопытство могло и подождать. Я лишь задал вопрос Таби.

– Слушай, – прошептал я, наклонившись к уху сестры, – а как так вышло?

Таби схватила меня за плечи и тоже зашептала:

– Вчера вечером Люче пригласила всех магов яда помедитировать и показала нам статуэтку жабы Аго… мы с Рин даже не собирались оставаться, если честно. Ну куда нам тягаться с такими магами, как Ибок или Барбар, правда же? Но Люче не позволила нам уйти. А потом, когда мы сели медитировать, Люче ко всем подносила статуэтку. Всю ночь ходила по коридору туда сюда. И ничего…

Таби покосилась на учителей, собравшихся у стола со склянками и другими ингредиентами, шумно втянула воздух носом и продолжила бормотать ещё быстрее:

– Люче отчаялась… совсем отчаялась… да и все остальные… потому что адами Фонтей уже умирал… и тут Рин услышала, что он застонал и попросил пить. Она вскочила и побежала в зал за водой, бросив медитацию. И тут жаба… та жаба ожила прямо на ладони Люче, соскочила на пол и отправилась за Рин! Ты представляешь?

Она бормотала всё громче, её горячее дыхание обжигало мне щёку.

– А потом жаба подскочила, села на плечо Рин и осталась там сидеть! Представляешь? И все маги яда были ошарашены! Это было что-то! И Рин даже не сразу заметила, что жаба сидит на её плече. Рин попросила Фонтея перевернуться на живот и ещё раз осмотрела его рану, а потом быстро смешала несколько ингредиентов, быстро-быстро… сделала смолу и обмазала рану…

Таби вдруг смолкла.

От быстрой речи она сбила дыхание.

– Таби! – позвала её Рин. – Потом всё ему расскажешь! Мне нужна твоя помощь!

Таби чмокнула меня в щёку.

– Ну всё, Киро… я побежала… совсем мало пациентов осталось. Скоро мы придём! Не скучай! И передай моему Майло, чтобы он приготовился к тому, что теперь леданская кобра только моя. Отныне он рискует своей классной задницей, если будет глядеть на других девчонок!

Таби засмеялась и бросилась помогать сестре.

Я ещё с минуту постоял в зале, глядя, как ловко сёстры Нобу управляются со своей новой ролью, почесал затылок и покинул больничный чертог, чтобы не мешать исцелению раненых. Теперь с такой ядовитой питомицей Рин сможет серьёзно помочь армии Атласа, а Таби вместе с леданской коброй Мэйтири её защитит.

* * *

Спустя пару часов Кезарий, Сьюн, Люче, Броннан, Хио и я стояли около портала, чтобы отправиться в старый Ледан.

Прощание с Трон-Стронгом было тяжёлым.

Очень тяжёлым.

На площадке перед порталом собралась вся школа, около сотни человек. Позади остались объятья и крепкие рукопожатия, слёзы и просьбы вернуться живым, десятки советов и ободряющие реплики. И с каждой минутой мне становилось всё труднее покидать это место.

– Больше обращай внимания на горы и ущелья, – посоветовал напоследок профессор Спиро. – Леданский дракон может хранить своё логово там, нежели в пустошах. Сначала исследуй все горы.

– И почаще применяй прощупывание, – добавил учитель Сато, тыча в меня птичьей лапой на посохе. – Входи в пространство и сразу его прощупывай, понял? Входи и прощупывай.

– Понял, – кивнул я с благодарной улыбкой. – Входить и прощупывать. Всё, как вы учили.

– И ничего смешного, молодой человек! – поморщился в ответ Сато. – Это основа медитативной техники! Так ты сможешь хоть отдалённо, но засечь плотнейшую ауру древнего чудовища.

Потом ко мне подошли ратники: гоблич Хуго, железная Агвид и Гектор-Сокрушитель. Каждый из них пожелал мне удачи и крепко обнял, даже Гектор, который не слишком-то меня выносил, ещё со времён первого экзамена на школьной арене.

Правда напоследок он всё же сделал то, чего можно было ожидать только от него.

Широко улыбнулся, поднял руку и оттопырил средний палец. Моя реакция не заставила себя ждать: я тоже показал ему средний палец. Гектор расхохотался настолько по-доброму, что я тоже засмеялся. Похоже, это был самый весёлый «пошёл-нахрен-говнюк!» в моей жизни.

Подходил ко мне и Филат Фонтей.

– Знаешь, Киро, ты самый живучий мертвец из всех, кого я встречал, – сказал он мне. – Так оставайся таким же, адами. Уверен, мы скоро увидимся.

– Присмотрите за моими сёстрами, адами Фонтей, прошу вас, – попросил я.

– Вряд ли у меня выйдет это сделать, Киро, – с сожалением ответил мне маг-джадуг. – Я ведь отправляюсь к западных берегам, за штурвал «Марианны», а сёстры Нобу – к северным границам. Но за девочками присмотрят, можешь не сомневаться. Рин теперь целительница, и её будут охранять, как зеницу ока, вместе с сестрой. Выполняй свою задачу, а мы выполним свою.

Потом я несколько минут прощался с семьёй.

Сибилла плакала, зато Тюдор был решителен, но, как никогда, хмур.

– Я горжусь тобой, сын, но прошу тебя, не рискуй напрасно. Знай, ты можешь вернуться и победителем, и проигравшим. Мы примем тебя любым и всегда поддержим.

– Знаю, – ответил я, обнимая его. – Для этого и нужна семья.

При этих словах во мне всё надрывалось от тоски.

Со своими настоящими родителями я так и не успел проститься, не успел их защитить, я вообще ничего не успел для них тогда сделать. Их просто не стало, а потом, когда это случилось, я увидел их уже мёртвыми.

Отца и маму…

Но в памяти навсегда сохранятся их живые лица, улыбающиеся мне. Надеюсь, они знали, как я их люблю. Мне так не хватало их, даже в этом мире… в любом из миров. И теперь мне неистово хотелось, чтобы хотя бы эта семья не ушла в бой без моей поддержки. Ни родители, ни сёстры, которые никак не хотели меня отпускать.

Таби расплакалась и всхлипнула:

– Ну как же так, Киро… я же… я же тебе не рассказала про то, как…

– Ты всё мне расскажешь, когда я вернусь, – мягко перебил я её.

– Ну конечно, вернёшься! – Она уткнулась в грудь Майло, стоящего рядом, и разревелась громче, а Рин, как всегда серьёзная и твёрдая, положила руку мне на плечо.

– Мы будем тебя ждать, Киро. Будем ждать.

Такими я и запомнил сестёр Нобу.

Перед внутренним взором пронеслись картины нашего знакомства, сцены их драки с сёстрами Мориц и чтения смешных стишков про нерадивого братца, прохождение их знаменитого экзамена по покорению ядовитого питомца и эпизод из их сегодняшней целительской практики.

Сёстры взрослели и менялись на моих глазах, хотя прошло совсем немного времени.

На их глазах менялся и я.

Наверное, они тоже запомнили меня разным: и заносчивым придурком, и равнодушным говнюком, и самым настоящим старшим братом, не дающим их в обиду.

Вслед за ними подошёл и Фламер Волькири.

Он крепко пожал мне руку и передал карту-свиток.

– Здесь отмечены все возможные места логова чёрного леданского дракона. Помни тренировки, помни всё, чему мы учили тебя здесь, Киро. Удачи.

– И вам, адами Хибэй, – ответил я, крепко пожав его ладонь и забирая карту.

– Хибэй?.. – Охотник усмехнулся. – Возможно, придётся привыкать к этой фамилии.

– Уверен, что придётся.

Последним со мной попрощался директор Стронг.

Он положил руку мне на плечо.

– Удачи, Бейт, – сказал он тихо, но с напором. – У тебя есть семь дней. Мы будем ждать твоего вмешательства на севере, рядом со столицей, и отдадим на сражение все свои силы. Продержимся сколько сможем. Главное, и ты продержись.

– Я прикрою зад этому парню, Альмагор, – заверила Сьюн. – И знаешь, я давно хотела тебя поблагодарить за то, что ты когда-то низверг меня с третьей высоты до нулевой. Иначе бы я никогда не встретила своего сумасбродного домината.

Стронг улыбнулся.

– Ты в надежных руках, Киро Нобу.

Он быстро обнял меня и тут же отступил назад, после чего повернулся к Кезарию. И вот тут стало ясно, насколько трудно Стронгу прощаться со своим верным ратником.

– Удачи, мой друг. – Директор поклонился ему. – Видят боги, насколько я благодарен тебе за верность. В веках останется твой след, великий воин Каскадов.

Кезарий в ответ поклонился своему доминату, приложив руку к груди.

– Я сделаю всё, что в моих силах, Альмагор, чтобы исполнить твой приказ.

Люче выдохнула «О боги, Альмагор…» и обняла Стронга.

– Я знаю… точно знаю, что ещё увижу тебя…

Директор отошёл к остальным и поднял правую руку в приветствии мага.

Хотя нет. На этот раз это было прощание.

Все, как один, повторили за ним этот жест. Вспыхнули метки райфу, провожая нас на поиски единственного шанса победить. И всё это время, пока ворота портала закрывались, мы держали руки поднятыми в ответ.

Именно в этот момент во мне родилось сомнение: мне казалось, что я оставляю их без защиты в самый тяжёлый момент, ещё и забираю с собой двух самых сильных ратников.

– Нет, всё правильно, Киро, – прошептала мне Сьюн.

– Мы сделаем всё, что нужно, – кивнул Броннан.

– И добудем тебе шестую высоту, – добавила Хио.

Люче обернулась на меня.

– Другого решения не могло быть, ты же понимаешь.

Только один Кезарий ничего не сказал. С каменным лицом ратник директора уставился на закрывшиеся ворота портала и приготовился ждать, когда они откроются снова…

* * *

Точка за точкой, ущелье за ущельем, пустошь за пустошью – мы исследовали земли старого Ледана пять дней.

Школьный портал перемещался за сутки раз по пятнадцать, а мы всё продолжали искать и выбираться на вылазки. В низовьях бродили по болотам и среди развалин городов, в горах забирались в самые глубокие ущелья и карабкались на самые опасные вершины и скалы.

Люче управляла порталом, а остальные проверяли места, указанные на карте Волькири, исследуя огромные территории. Никто не сдавался и не позволял надежде исчезнуть, хотя все понимали, что сражение по всем рубежам Атласа уже началось.

На шестой день портал прибыл на самый север старого Ледана, в места, занесённые снегом и скованные льдом. Там оставалось проверить три последних точки, указанные охотником.

Три ущелья.

Чтобы не тратить время, мы разделились. Броннан и Хио отправились к первому ущелью, с самыми невысокими горами; я и Сьюн – ко второму; Кезарий – к третьему. В итоге ни во второй, ни в третьей точке никаких следов древнего чудовища не обнаружилось.

Чего я только ни делал: сканировал пространство Охотничьим взглядом, применял медитативные техники «входить и прощупывать», использовал прыжки на Львиных лапах, чтобы просмотреть не только ущелье, но и сами горы. Применял даже Звуковой урон и Точечный вихрь, чтобы хоть как-то потревожить зверя.

Ничего.

Тишина.

Леданские земли были пусты, будто вымерли. Ратник директора тоже ничего не обнаружил.

Когда отчаяние отразилось не только на лице Сьюн, но и на вечно отстранённом лице Кезария, со стороны первого ущелья в небо метнулся огромный поток огня – настолько мощный, что это казалось невозможным.

Языки пламени будто обожгли само небо и обволокли округу чёрным дымом.

– Там Гудред и Хио! – крикнул я.

Вместе с Кезарием и Сьюн я устремился в ущелье. Мы все трое были в доспехах, поэтому перемещались на высокой скорости.

Сердце бешено заколотилось, многодневную усталость как рукой сняло. К месту, откуда был выпущен поток огня, мы примчались уже минут десять спустя, но то, что увидели, немного охладило наш пыл.

Как оказалось, огонь выпустили Броннан и Хио, объединив силы. Всё же эти ребята были рождены от вурров, сильнейших полумагов Гнездовья, и с огнём дружили, да ещё и тренировки Волькири не прошли даром.

– Киро! – крикнул Броннан, заметив меня на склоне горы. – Нашли-и-и-и-и-и-и-и-и!

Длинное эхо прокатилось по ущелью, заухало в скалистых взгорьях.

Нашли? Неужели нашли?

Я бросился вниз с горы, прямиком к Броннану, а тот стоял счастливый и махал руками, поторапливая меня и остальных.

– Ну-у! Быстрее! Давайте быстрее!

Хио прыгала и стреляла в воздух фейерверком мелких огненных вспышек.

– Мы нашли-и-и-и-и! Нашли! Нашли! Нашли!

Я был на месте первым – ноги несли меня как бешеные, и даже в доспехе я немного запыхался, правда, заметил это, когда уже остановился и уставился на брата.

Со счастливой улыбкой он указал на пещеру, вход которой по краям был покрыт льдом.

– Следы! Смотри!

И точно. В верхней части входа, в вечном льду, виднелись глубокие борозды, будто кто-то скрёб этот лёд своим хребтом тысячи и тысячи раз.

– Посмотрим, что там, – ответил я, заставляя себя не радоваться раньше времени, но если там прячет своё логово леданский дракон, то я буду благодарен всем богам за эту удачу.

Я, Сьюн и Кезарий двинулись к пещере первыми, за нами отправились Броннан и Хио. Когда мы вошли в пещеру, я сразу вызвал Зелёные огни, чтобы осветить нам путь в кромешной темноте, и как только свет охватил коридор, Сьюн ткнула меня в бок, показывая на ледяные своды – та самая борозда, будто от гигантского хребта, продолжала тянуться дальше.

След уходил вглубь горы.

Мы последовали за бороздой, а та становилась только отчётливее и глубже. Сама же пещера уходила вверх, к вершине горы, и чем дальше мы шли, тем крепче становилась уверенность, что мы на верном пути.

По пути встречались вмёрзшие в лёд ветки и останки крупных животных, а мы продолжали идти вверх, пока не вышли на выступ, ведущий к самой вершине горы. Борозда здесь заканчивалась, как и сама пещера.

Значит, это было не логово, а лишь тропа, и тот, кто по ней ходил, имел огромный размер.

– Я не ощущаю здесь никого, – прошептал Кезарий, разглядывая вершину заледеневшей горы со скалистого выступа.

– Я тоже, – подтвердила Сьюн. – Мы бы почувствовали древнее чудовище.

– Но ведь оно тут ходило. – Я указал на борозду. – Кто-то ведь это оставил.

Пока мы осматривали окрестности, нас догнали Хио и Броннан.

– Ну что? Нашли его? – поинтересовался Броннан, всё ещё вдохновлённый находкой.

Хио принюхалась, почерпнув снег руками и поднеся его к носу.

– Здесь никого нет, Гуд, – вздохнула она.

Я нахмурился и снова оглядел вершину горы, всмотрелся в неё до боли в глазах, меня ослепило от яркой белизны снега и льда, пришлось прикрыть лицо ладонью.

– Гуд, Хио, вам эта гора ничего не напоминает?

Оба полумага подошли ко мне и тоже уставились на гору.

– Ну не знаю… гора как гора, верно, Хио?

Девчонка пожала плечами.

– А что она должна напоминать?

– Вы приглядитесь. Может что-то и увидите.

– Ну знаешь ли… нашёл время для загадок… – начал возмущаться Броннан, но тут его за плечо ухватила Хио.

– Смотри! Ты что, не видишь, да? Какой ты после этого полумаг, Гуд? Ну разве ты не видишь, на что похожа гора? – Она заулыбалась и очертила пальцем силуэт вершины. – Ну? Смотри!

Броннан прищурился.

И тут, кажется, до него тоже дошло.

– Охренеть! – высказался он с придыханием. – Это же гора с родового герба вождя Абелайо!

– Да-а-а! – захлопала в ладони Хио и посмотрела на меня. – И что теперь? Ну похожа эта гора на герб, и что дальше делать?

Я ещё раз окинул вершину взглядом и ответил:

– Нужно растопить тот ледник. Убрать часть его с вершины.

Все уставились на меня, как на психа. Не только ратники, но и полумаги.

– Ты уверен, доминат? – опешила Сьюн.

– Да, – ответил я, хотя ни в чём уверен, конечно, не был.

Хио и Броннан переглянулись, потом подошли ближе к ледяному склону и выпустили по нему гигантский поток огня сразу из двух ладоней. Вторым ударом по горе стало двойное Дыхание Абелайо. Не такое мощное, как было у Пилигрима, зато выпущенное сразу двумя полумагами.

Лёд склонов начал подтаивать, но этого было мало.

И тогда присоединились Кезарий и Сьюн. Девушка рубанула по ледяным глыбам Туманной косой, а Кезарий – мечами. После этого дело пошло быстрее – ледяной панцирь горы начал покоряться, и вот уже через час работы гора открыла нам свой секрет.

На южном склоне, прямо в оплавленном, будто плачущем льду, лежало существо.

Чёрная чешуя блестела на его исполинском теле, на груди выделялся сероватый знак райфу, а голова с вытянутой пастью и усами, покоилась на груде камней, как на подушке. Длинный хвост обвивал вершину, глаза были закрыты.

Я вскарабкался по склону и подошёл к самой пасти чудовища.

Ноги подкосились, и я опустился на колени перед древним монстром. Внутри всё оборвалось, потому что это был один из самых жутких моментов в моей жизни.

Я убрал доспех, оставшись без защиты на ледяном ветру, опустил голову и прошептал:

– Вот мы и встретились, чёрный дракон.

Можно было подумать, что древнее существо уснуло, впав в спячку.

Но нет.

Оно было мертво. Мертво уже очень давно…

Эпизод 12

Я никак не мог подняться с колен.

Наоборот, ещё больше сгорбился под давлением обстоятельств – меня будто придавило небо. Руки опустились вдоль тела, ногти проскребли подтаявший снег и скомкали его в кулаках.

Последняя надежда рухнула.

Я смотрел на мёртвого леданского дракона, а видел смерть и боль тысяч магов, которые сейчас сражаются на всех рубежах Атласа. На что им теперь надеяться?..

Ледяной ветер трепал волосы, морозил тело, хлестал снегом в лицо, но я не замечал холода. Тело будто перестало чувствовать, во мне остались только пустота, безысходность и страшная усталость.

Кто убил древнее чудовище? Кто нашёл его? Неужели профессор Руф Зойт? Или ратник Ткач это устроил, чтобы дракон не достался никому другому?..

Ко мне подошли остальные.

Сьюн молча положила руку мне на плечо, Кезарий тихо выдохнул и тоже промолчал, а вот Броннан решил не сдерживать эмоций и не стесняться в выражениях.

– Ну какого хрена, Киро!! Какой ублюдок посмел его убить?! – Он топнул ногой и чуть не соскользнул с ледника вниз.

Хио ухватила его за воротник куртки.

– Не ори, Гуд!

Девчонка рывком притянула к себе Броннана и что-то быстро шепнула ему. Через несколько секунд её розовощёкое от мороза лицо уже маячило перед моим лицом. Хио тоже опустилась на колени, взяла меня за плечи и сказала твёрдо:

– Я готова предложить свою жизнь снова. Мы не можем отступить. Возьми от меня духовный опыт, Киро. Пожалуйста. Наш мир погибнет, если ты этого не сделаешь.

Она подняла голову, глянула на Сьюн и обратилась уже к ней:

– Если он не захочет, тогда сделай ты! Ты ведь можешь, правда? Ты убьёшь, а он заберёт мой духовный опыт. Так ведь устроена связь домината и ратника, да?..

И тут её потеснил Броннан.

– Не трогай Хио, брат. Лучше меня… Бейт, лучше меня.

Я зажмурился, не в силах смотреть на умоляющие лица полумагов.

– Заткнитесь и отойдите… отойдите от меня… – Зубы скрипнули сами собой, и я рявкнул во всю глотку: – Заткнитесь и отойдите, я сказал!! Отойдите от меня!!!

Сьюн моментально кинулась к ним, схватила обоих полумагов за шкирку и оттащила от меня подальше.

– Ребята, не лезьте к нему, не надо.

Девушка крепко обхватила Хио, а вот Броннана не удержала, он применил огонь, чтобы вырваться, и снова подскочил ко мне.

– Послушай, брат… только ты можешь всех спасти. – Он схватил меня за грудки и встряхнул. – Ну-у! Чего ты замер, Бейт?! Дава-а-а-ай! Сделай это! Или ты можешь убивать только в драке? Так я могу и это устроить!

Не церемонясь, он ударил меня по лицу, а кулаки у него были крупные. Удар получился болезненный и мощный – меня даже набок повалило.

– Гудред, не надо! – закричала Хио, зажатая в руках Сьюн.

Она билась и вырывалась из последних сил, визжала, плакала и выла:

– Не-е-е-т, Гуд! Только не ты-ы-ы! Пусть он убьёт меня! Пожалуйста-а-а-а-а!

От удара я завалился в снег.

Потом медленно приподнялся на локте и посмотрел на брата.

Тот высился надо мной, крупный, злой и решительный. Тёплая меховая куртка добавляла ему размеров, и, казалось, что он вот-вот наступит на меня и вдавит моё тело в лёд всей своей массой.

– Красиво сдохнуть захотел, значит? По-геройски, да? – прохрипел я, поднимаясь на ноги и стирая кровь с разбитого носа.

Эта встряска будто вывела меня из ступора.

Броннан ничего не успел больше сделать – я ударил его в ответ, хорошо так ударил, а потом он отлетел в воздух, скованный моим Незримым пленом. Его распяло прямо над вершиной горы с герба Абелайо. Шапку сдуло с его лысой головы, и я увидел, как на сильном ветру у него заслезились глаза… а может, ветер был тут совсем не при чём.

– Киро! Не на-а-а-а-до! – завизжала Хио. – Лучше меня-я-я-я!

Эхо от её визга пронеслось по заснеженным ущельям вокруг.

Сьюн мрачно покачала головой, ловя мой взгляд. В этот момент рядом со мной остановился Кезарий, тоже без доспеха.

Спокойно глядя на подвешенного в воздухе полумага, он спросил:

– Убьёшь его?

Я покосился на ратника, потом снова перевёл взгляд на распятого брата.

– Да я лучше сам сдохну, чем его убью. Это больше для того, чтобы мозги ему вправить.

– А девчонка?

– Это и её касается.

– Подумай хорошенько…

– Я уже давно об этом подумал, мать вашу! – Я снова повысил голос, злость начала набирать обороты. – Считаешь, я не думал об этом? Да я всю голову себе сломал, пока об этом думал!

На лице Кезария не дрогнул ни один мускул.

– Тогда нужно возвращаться в Атлас. Сражение по всем фронтам уже началось, и мы нужны в бою.

Я закусил губу: мы оба понимали, что наше возвращение не даст никаких гарантий. Оно лишь отсрочит гибель, но не приблизит победу.

Кезарий смолк, развернулся и уже собрался от меня отойти, но тут я окликнул его:

– Погоди… Кезарий… есть разговор.

Он обернулся, выражение его лица из мрачного поменялось на подозрительное.

– Разговор?

Я кивнул и опустил руку, убирая Незримый плен с брата. Тот неуклюже плюхнулся на склон горы, но никак не мог подняться. У него будто отказали ноги. То ли от ужаса, то ли от осознания близкой смерти.

– Гу-у-уд! – снова закричала Хио, вырываясь из хватки Сьюн. – Пусти меня к нему! Пусти!

Сьюн разжала руки, и девчонка со всех ног кинулась к Бронанну, подбежала, стиснула его в объятьях и зашептала:

– Ты дурак? Ты совсем дурак, да?.. Ты что творишь?

Она вцепилась в его воротник и принялась его трясти. Броннан стёр слёзы со щёк и кровь с губы, а потом крепко прижал Хио к себе.

– Это ты дура, Хио. Дурочка, как есть.

Обменявшись любезностями, они так и остались в обнимку на склоне горы, и я уже на них не смотрел. Всё моё внимание переключилось на Кезария.

Я подошёл к ратнику и тихо спросил:

– Ты ведь можешь открыть мне портал без разрешения домината? Портал в другой мир.

Его сложно было чем-то удивить, но на этот раз брови тёмного рыцаря поползли вверх. Правда, длилось это совсем недолго – через пару секунд ратник совладал с замешательством и прищурился.

– Если ты пояснишь подробнее, то я смогу дать тебе ответ.

– Поясню… сейчас… – Я потёр лоб покрасневшей от холода рукой.

Мысли никак не желали выстроиться в голове: если честно, идея родилась только что, и я её сам не до конца осознавал.

К нам подошла Сьюн.

– Киро, о каком портале ты говоришь?

Пришлось сначала напомнить ей о том, что я узнал о сотворении миров и древних чудовищах от Кербази Хибэя, заодно и Кезарию всё рассказал. На это ушло минут пять, и все эти пять минут полумаги так и не решились ко мне подойти. Хио отыскала шапку Броннана и надела ему на голову, а тот снова её обнял, после чего они оба уставились на нас издалека.

Выслушав меня, Кезарий нахмурился.

– Хочешь, чтобы я открыл портал в один из миров, где есть такие же чудовища, как этот дракон?

– Да, именно это я и хочу.

– А ведь хорошая идея, – взволнованно произнесла Сьюн. – Мой доминат гениален, я всегда это знала.

Кезарий не разделял её оптимизма.

– Да, идея хорошая, однако есть проблема. В первый мир проход я открыть не смогу. Он, как основа всего, непроницаем для живых, чтобы они не разрушили гармонию. Остаются лишь два мира. Второй и четвёртый. Но если древние чудовища во втором мире охраняются, то тебя вряд ли к ним подпустят, а сам ты их магические барьеры не пройдёшь. Ты будешь только неделю объяснять, кто такой, откуда пришёл и зачем тебе нужно чудовище, да и нет гарантий, что тебе поверят, а не убьют. Если магия во втором мире развита намного лучше, чем здесь, то твои боевые навыки вряд ли там помогут. Поэтому остаётся только четвёртый мир.

Я выдохнул, чтобы успокоиться и принять окончательное решение:

– Значит, отправлюсь в четвёртый.

Сьюн с ужасом уставилась на меня.

– Но там лишь одно чудовище. А вдруг мы не сможем его найти? И ещё… Киро… – Она взяла меня за предплечье и повернула к себе. – Если мы перейдём в четвёртый мир и ничего там не найдём, то вернуться обратно уже не сможем. Ты это понимаешь? Нужна шестая высота, чтобы открывать порталы, а если ты не получишь ранг, что тогда? Ты понимаешь, какой это риск?

Да, я это отлично понимал.

Это был чудовищный риск, и я не собирался подвергать этому риску никого, кроме себя. В конце концов, четвёртый мир – мой родной дом, и если я в нём останусь во время его гибели, то посчитаю это платой за собственную ошибку. Всё равно другого выхода не имелось.

Сьюн сильнее стиснула мне руку.

– Ты ведь не думаешь отправляться туда один, да? Не думаешь? Киро, пожалуйста. Ответь…

Ответить я не успел – вмешался Кезарий.

Его объяснение было мрачным, зато правдивым:

– Мы оба истощены, Белая Сова. Ты не можешь долго закрывать на это глаза. Переход потребует от тебя силы. И если задуматься над тем, что рассказал Кербази Хибэй, то ратники, зависимые от Каскадов, созданы только для третьего мира и больше ни для чего, а значит, в другом мире истощённый и несвободный ратник погибнет сразу, либо умрёт уже через несколько часов.

После его слов во мне опять поселилась безысходность – всё это означало, что со Сьюн мне придётся расстаться прямо сейчас.

Девушка побледнела и медленно отпустила мою руку.

– А если ты ошибаешься?

– Вряд ли я ошибаюсь, – ответил Кезарий. – Проверить это – значит, рискнуть жизнью.

– Но сам Киро… тогда и он рискует?

– Он ратник лишь наполовину, да и дух его свободен. У него есть все шансы выжить, а вот у тебя, Белая Сова, их нет. Если он возьмёт тебя с собой, то погубит…

– Молчи! Пожалуйста, молчи! – Сьюн сжала кулаки, с гневом уставившись в спокойное лицо ратника.

Тот покачал головой.

– Твой доминат должен знать, чем рискует, прежде чем принимать решение. На его месте я хотел бы такое знать.

Вот за это я был особенно ему благодарен… я вообще за многое был благодарен Кезарию. Тем временем Сьюн перевела умоляющий взгляд на меня.

– Прошу тебя, Киро. Ты не можешь бросить меня здесь одну.

– Ты не одна. И я тебя не бросаю, но ты останешься, потому что так надо. Я не хочу рисковать тобой.

– Нет. Пожалуйста… – Её губы дрогнули. – А вдруг ты не вернёшься? Позволь хотя бы побыть с тобой подольше… пожалуйста, Киро… я не хочу тебя терять… а вдруг Кезарий ошибся, и ничего со мной не случится?

– Ты останешься здесь. – Я постарался, чтобы на моём лице не отразились ни горечь, ни тоска, ни боль. Ещё и добавил то, в чём совсем не был уверен: – Я обязательно вернусь, и мы…

– Ненавижу тебя. – Глаза Сьюн покраснели. – Я всё равно умираю, а ты, как последняя сволочь, отнимаешь у меня всё, что было. Я не хочу ничего терять.

– Вот поэтому ты и останешься! – прикрикнул я на неё. – А я сделаю всё, чтобы вернуться! И не нужно выворачивать мне мозги! Сначала брат просит, чтобы я его убил. Теперь ты!

Я смолк, шумно сопя, и пока боролся с эмоциями, призывая на помощь всё своё хладнокровие, ко мне подошли Хио и Броннан. Я даже не сразу их заметил и не сразу понял, что они слышали мою последнюю фразу.

Нужно было видеть лицо Броннана.

Оно будто окаменело.

– Откуда ты планируешь вернуться? – спросил он еле слышно. – Куда ты собрался?..

Я схватился ладонью за разгорячённый лоб, мои нервы и силы были уже на пределе. Как мне прощаться ещё и с братом?

– Он уходит в свой родной мир, – ледяным тоном ответила вместо меня Сьюн. – Собирается получить шестую высоту именно там. Только если не получит, то вернуться уже не сможет.

Броннан даже дышать перестал.

Он секунд пять пребывал в шоке, его челюсть затряслась.

– Домой?.. – наконец выдавил он.

– Да, домой, – сухо подтвердил я.

Одна Хио ничего не понимала, поэтому она не придумала ничего лучше, как встать между мной и Броннаном и рявкнуть в небо:

– А теперь объясните мне всё! Почему Киро называет Гудреда братом? Почему Гудред называет Киро Бейтом? Почему они дерутся? И что означает – домой?!

Я мрачно глянул на взбешённую Хио.

– Потому что мы родные братья. Его зовут Броннан, а меня – Бейт. Мы оба попали сюда из другого мира, в чужие тела, а сейчас я собираюсь отправиться обратно в свой мир…

– Мы! Мы собираемся отправиться в свой мир! – вдруг заявил Броннан. – Если ты меня не возьмёшь, Бейт, я тебе глотку перегрызу. Ты понял? А? Понял или нет?.. Видел, какие у меня зубы? Видел или нет?

Он громко клацнул зубами и продемонстрировал кулаки.

Выглядело это не устрашающе, а смешно, но смеяться совсем не хотелось. Хотелось выть от ярости, но вместо этого я сказал:

– Хорошо. Пойдёшь со мной. Поможешь найти древнее чудовище.

Брат совсем такого не ожидал, видимо, собираясь снова со мной драться и выколотить из меня согласие, а делать этого не пришлось.

– Серьёзно? Можно, да? Ты правда не шутишь? – Он открыл рот и сейчас, как никогда напомнил мне того Броннана, каким он когда-то был.

– Не шучу, – вздохнул я.

Переходя в четвёртый мир, полумаг не рисковал жизнью, в отличие от ратника, а помощь мне действительно была нужна.

Хио захлопала глазами, переваривая информацию.

– Тебя зовут Броннан? – спросила она у брата.

– Ну да… – чуть смутившись, ответил он.

– А его зовут Бейт?

– Ну да…

– И вы из другого мира?

– Ну да.

Девчонка прикрыла рот ладонью.

– А так бывает?

– Ну да, – уже увереннее повторил Броннан.

– А мне с вами можно? – неожиданно попросила Хио, глядя то на меня, то на него. – Я тоже могу вам помочь. Я же много приёмов огня знаю, и вообще… умею кошельки воровать. И попрошайничать умею. И лазать по стенам, крышам, скалам и деревьям. И висеть вниз ногами. И ловить драконов, конечно. А хотите, я даже для вас еду готовить буду, хотя это сложнее всего, но я готова и на такие жертвы. Хотите?.. Вы ведь не против?

– Не против, – быстро ответил я.

Терять мне было уже нечего.

Девчонка взвизгнула и кинулась снова обнимать Броннана, а тот всё ещё не мог поверить в происходящее. Во-первых, он отправлялся домой прямо сейчас, а во-вторых, с ним пошла ещё и Хио.

Я переглянулся с Кезарием. Медлить больше не имело смысла: чем дольше я тут стоял, тем меньше времени у меня оставалось, чтобы найти древнее чудовище.

Ратник кивнул.

– Я перенесу тебя в ту самую точку, откуда ты к нам попал.

Моё сердце зашлось от странного ощущения, мороз пронёсся по телу.

– В больницу города Финнипега? Прямо в мою провинцию? В Матобу?..

– Да, если ты оттуда перенёсся.

– В Матобу? – эхом повторил за мной Броннан. – Прямо домой?

Кезарий не ответил – он начал открывать портал.

Однажды я уже видел, как он делал это несколько месяцев назад: уставился в одну точку перед собой и долго на неё смотрел, будто взглядом прожигал в пространстве дыру. Что на самом деле видел Кезарий, оставалось загадкой.

Пока он занимался порталом, я подошёл к побледневшей Сьюн и взял её за плечи.

– Прости меня… прости…

– Никогда. – Она прикрыла глаза, будто была не в силах на меня смотреть. – Я никогда тебя не прощу за то, что ты делаешь. Ненавижу тебя, кем бы ты ни был… ненавижу…

Через её закрытые веки просочились слёзы.

Сьюн плакала очень редко. Кажется, я вообще никогда не видел, как она это делает. От неё я скорее ожидал удара мечом, чем обычных девичьих слёз, но… Белая Сова плакала и не могла этого скрыть, хоть и старалась.

– Уходи, – прошептала она. – Катись подальше, доминат.

Я вытер пальцами слёзы с её щеки.

– Вернусь, сказал же. У тебя ведь на меня большие планы, сама говорила.

Она распахнула глаза, и от её взгляда тут же пробрала дрожь: Сьюн будто не могла на меня насмотреться, жадно вглядываясь в моё лицо и запоминая его навсегда.

– Как ты найдёшь одно-единственное чудовище в целом мире? Как ты собираешься это сделать, Киро?

– У меня появилась идея. В моём черепе, помимо навоза, есть немного мозгов, если ты не заметила.

– О боги… как ты смеешь шутить в такой момент?

– Это спасает меня от того, чтобы не наложить на себя руки.

Сьюн улыбнулась сквозь слёзы.

– Я буду ждать тебя до последнего вздоха… только вернись.

По склону горы пронёсся лёгкий вихрь, хлопья снега осыпали плечи, волосы и ресницы девушки. Она провела пальцами по моим волосам, зачёсывая их назад, и вдруг тоже убрала доспех.

В синей военной форме Атласа она была ещё прекраснее обычного.

– Сьюн… я бы хотел… я бы очень хотел узнать… – начал я шёпотом.

Она не дала мне договорить – обняла и нежно поцеловала в губы. Я крепко обнял её в ответ, стараясь навсегда запомнить тепло её тела, запах её волос и кожи, тембр её голоса.

Позади меня зашептала Хио:

– Я не поняла, Гуд… он что целует своего ратника, да? Разве это не запрещено?

– Запрещено, – тоже зашептал Броннан. – Но моему брату всегда было плевать на условности. Когда я расскажу тебе, что он вытворял в нашем мире, ты упадёшь. Ему даже протез ноги не мешал.

– Протез ноги? О великий Абелайо…

Они всё шептались, а я продолжал целовать Сьюн, крепче прижимая её к себе и не желая отпускать. Мы оба понимали, что, возможно, в последний раз видим друг друга.

Девушка отстранилась первой, с большим усилием меня оттолкнув.

– Уходи. Ну же. Не затягивай эту пытку, прошу тебя.

Я попятился, не отрывая от неё взгляда, и даже не стал прятать слёзы, появившиеся от промозглого ветра… а может, ветер был совсем не при чём.

– Поторопись, Киро, – прозвучавший за моей спиной голос Кезария показался мне на удивление слабым.

Я обернулся и посмотрел на ратника.

Он стоял рядом с открытым порталом – облаком из зеркальных бисерин, плотной их россыпью – и хмурился.

– Пора… приказ моего домината нужно выполнить, и ты должен получить шестую высоту любым путём… но долго я портал не удержу, у меня не хватит сил… я отдал последние…

Кезарий пошатнулся.

– Что?.. – Я кинулся к нему. – Что значит «последние»?

Вместо ответа он протянул мне руку.

– Удачи тебе, тёмный рыцарь. Как ненавидел я тебя за твою силу, так же я верую в неё сегодня. Я верую в твою победу.

Я не стал пожимать его руку, а крепко обнял ратника.

– Спасибо тебе. Спасибо за всё.

– Ну… иди. – Кезарий тут же отстранился, хлопнул меня по плечу ослабевшей рукой и посмотрел на полумагов. – Удачи, друзья.

Он широко улыбнулся, его лицо стало совсем другим – добросердечным и по-настоящему человеческим, а у меня будто ноги отказали, я никак не мог сделать последний шаг, стоя спиной к порталу.

Кезарий ещё раз пошатнулся, а потом рухнул на землю, как подкошенный.

– Уходи же! – Передо мной вдруг появилась Сьюн.

Девушка с силой толкнула меня в грудь, откидывая моё тело в россыпь мягких бисерин. Последнее, что я увидел – её бледное лицо и растрёпанные ветром волосы, а ещё Кезария, лежащего на снегу.

Через мгновение их скрыла темнота…

* * *

Я с болью разлепил глаза.

Моргнул и уставился в тёмно-сиреневое небо. Вообще-то, я ожидал увидеть потолок операционной, в которой когда-то умер.

А тут… небо.

Такое небо я раньше уже видел, но не здесь. С красными проблесками, в густых сизых облаках. Эти облака напомнили мне клубы дымовой завесы из боевых шашек. Их корпорация «Тайнен-Тех» тоже производила, специально для пограничников…

– Бейт! Бе-ейт! – Срывающийся голос брата ворвался в сонное сознание. – Надо уходить! Очнись, Бейт! Это дымовые гранаты!..

Эпизод 13

Я никак не мог прийти в себя.

Дымовая завеса заполонила округу красно-сиреневыми клубами, в сознании забарабанило эхо.

– Бейт! Вставай же! Вставай! – Руки брата вцепились мне в плечи и потащили в сторону.

– Что это?! – с ужасом выкрикнула Хио.

Она была где-то дальше, в дыму.

– Это пули, Хио!! – рявкнул Броннан. – Беги в укрытие! Вон туда! К стене!

– Пули?..

– Беги-и-и-и-и!

Брат рывком дёрнул моё тело на себя, чтобы приподнять.

– Бейт! Ну же! Шевелись! Ну-у-у-у!

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем я смог пошевелить руками, потом дело дошло и до ног. В кромешном дыму я сам ухватился за Броннана, но вместо того, чтобы подняться, я повалил брата на землю и прикрыл его собой.

Над нашими головами просвистела целая очередь, вдали прогудела канонада.

– Ребята! Сюда! – заорала Хио где-то сбоку.

Я приподнял голову и быстро огляделся.

Среди клубов дыма увидел развалины кирпичных стен, а рядом – груду раскуроченных медицинских каталок и мебели, усыпанной осколками стекла и кафельной плитки.

Это действительно был городской госпиталь Финнипега.

Точнее, то, что от него осталось – ни крыши, ни стен, лишь жалкие остатки здания. Только это было не самое паршивое. По нам стреляли – вот что хуже. Палили без разбора из-под дымовой завесы, даже не разбирая, кто тут есть.

– Сюда! – продолжала орать Хио. Она махала руками, прижавшись спиной к полуразрушенной стене. – Сюда! Мальчики, давайте быстрее!

Броннан заёрзал подо мной в попытке столкнуть с себя.

– Бейт… ты меня придавил… чёрт, Бейт…

Я перевалился на бок, но Броннана всё равно не отпустил, схватив за воротник меховой куртки.

– Лежи! Я облачаюсь в доспех!

– Что-о-о? Прямо сейчас?

– Да!

Перевалившись на спину, я приложил пальцы правой руки к запястью левой и снова посмотрел вверх.

Прямо над нами, в рваных просветах дыма мелькало голубое небо. Если оно будет благосклонно ко мне, то моя магия сработает и в этом мире. Это будет означать, что древнее чудовище здесь и всё ещё живо.

Ну а если не сработает – то мы трупы.

Лёжа на полу, среди осколков и развалин, я приготовился узреть чудо.

– Ради всех, кто ещё жив в обоих мирах… пожалуйста, дай мне шанс… – прошептал я, глядя в проблески неба.

И оно откликнулось на мои мольбы.

С ног до головы меня начал покрывать доспех, мой привычный Драконий доспех Мрака. С каждым биением сердца чёрная броня всё быстрее обхватывала тело, глухо щёлкала креплениями, соединяла ремни и затягивала цепи.

Это длилось несколько долгих секунд.

И за эти грёбанные секунды я успел вспотеть и продрогнуть от нервного озноба, но когда доспех был готов, я поднялся во весь рост, уже не боясь ни пуль, ни другой атаки от местных. Вряд ли они пробьют даже мой фантомный покров, не то, что доспех: против магии третьего мира людям из четвёртого нечего было противопоставить.

Правда, сражаться с людьми никто и не собирался.

Я подскочил к Броннану, ухватил его за шкирку, прикрыл собой и повёл к стене, где пряталась Хио.

– Сидите тут! Не высовывайтесь! – приказал я им. – Я разберусь и сам за вами приду. Ждите!

Никто их них спорить не стал.

Они замерли у стены, уставившись на мой доспех, ну а я вытянул обе руки вперёд, и в моих ладонях тут же возникли мечи.

Первой задачей было парализовать тех, кто нас обстреливал. Я развернулся и двинулся в ту сторону, откуда летели пули.

По моему доспеху ударили сотни мелких снарядов, они заколотили в каждый сантиметр брони, но даже при таком натиске не смогли пробить первый слой моего фантомного покрова, и я продолжал идти вперёд, опустив мечи клинками вниз.

Шёл прямиком сквозь дым и пулевой град, как бронемашина, навстречу обороняющимся и испуганным людям.

Сколько их было, оставалось предполагать по мощи атак, но явно не слишком много. Похоже, это были всего лишь остатки армейского взвода или местного ополчения, последние обороняющиеся Финнипега.

Наконец я преодолел плотную стену дымовой завесы, но то, что увидел, заставило меня замереть в ужасе.

Финнипега больше не было.

Передо мной предстали развалины города, раскуроченного артиллерийскими снарядами, среди опустевших улиц лежали чёрные хитиновые тела криптоформ, но не только их.

Ещё я заметил пару полусожжённых трупов зарглоков, десятки истреблённых иглокожих волков и каменных быков, а потом, приглядевшись, увидел вдалеке целые груды убитых туннельных кровососов.

Тысячи, а может, миллионы.

По гигантским кучам серокожих сгорбленных трупов сложно было определить число. Таких куч только в районе обзора я насчитал около десятка. При этом сознание невольно нарисовало картину страшнейшей паники, когда на Финнипег обрушилась вся эта армада монстров, от могучих зарглоков до мелких, но быстрых и свирепых, кровососов.

А ещё по улицам лежали трупы людей, которые так и не смогли спастись.

Гражданских и военных.

Также вдали я разглядел пару брошенных и сильно повреждённых боевых доспехов, произведённых корпорацией «Тайнен-Тех».

Крупные бронемашины, похожие на поверженных механических людей-гигантов, лежали с открытыми кабинами, забрызганные кровью и жёлтой кислотой. В одной из кабин так и остался оператор, погибший от монстра при попытке покинуть неисправную машину, а вот вторая кабина была пустой.

Вывернутые привода и узлы торчали, как переломанные кости. Пробитые щиты и расколоченная панель управления ясно говорили о том, что армия монстров была сильнее меха-устройств, созданных людьми.

Жуткое зрелище.

Тем временем в меня продолжали стрелять, а я никак не мог оторвать взгляда от дымящихся крыш, раскуроченных дорог и кусков асфальта, перекошенных фонарных столбов, оборванных проводов, разрушенных домов, почерневших огарками деревьев и ям от ударов крупнокалиберными снарядами.

Когда я наконец перевёл взгляд на зону, откуда по мне вели обстрел, то увидел неплохо укреплённый пункт обороны, баррикады и удобные точки для снайперов. Там, в трехэтажной хозяйственной постройке на территории больницы, засели не менее двадцати стрелков с винтовками и автоматами.

– Не тратьте патроны! – рявкнул я, поднимая мечи и разводя клинки в стороны. – Они вам ещё пригодятся!

Вряд ли мой жуткий голос, которым наделял меня доспех Мрака, добавлял людям оптимизма на мой счёт. Понимания и доверия от них ждать не приходилось.

Я уже собрался отправить в сторону стрелков Точечный вихрь вместе с параличом, чтобы на время заставить людей замереть в ужасе и прекратить обстрел, но не успел этого сделать.

Позади меня раздался топот тысяч лап.

Я развернулся спиной к стрелкам и сквозь рассеивающийся дым завесы увидел, как по городу несётся толпа криптоформ. Ещё одна партия, прибывшая с полей сражений из мира Альмагора Стронга.

Значит, бой там ещё шёл, и монстры Ниманда продолжали погибать.

Армия кислотных пауков надвигалась прямо на меня, и я невольно вспомнил, как, сидя в ремонтном цеху «Тайнен-Тех», мечтал однажды отправиться в настоящий бой с криптоформами. Влезть в боевой доспех и атаковать ненавистных тварей. И плевать, что у меня протез вместо ноги, и плевать, что мне всего семнадцать. Я хотел драться и защищать свой погибающий мир.

И теперь моя мечта сбылась.

Я стоял перед тварями в доспехе… немного в другом доспехе, но всё же.

– Ну привет, ублюдки, – прошептал я, глядя на полчище пауков.

Мне продолжали стрелять в спину, однако в рядах атакующих почувствовалась паника, ведь не только я увидел надвигающихся тварей, но и сами стрелки. Возможно, они уже попрощались с жизнью – ну что они смогут сделать со своими винтовками против такой несметной армии?..

Я быстро пошёл навстречу криптоформам.

У меня чесались руки сделать то, о чём я раньше мечтал.

Когда до них оставалось метров двести, я крутанул мечами, и два потока Точечного вихря понеслись вперёд, объединившись с Мёртвой мглой доспеха. Первые ряды пауков замерли в параличе, начался хаос: задние ряды наваливались на застывших впереди, а те от полученного урона шатались и не могли сделать ни шага.

В мою сторону полетели плевки кислотой, та шипела на камнях, асфальте и кирпичах, на меня попадали брызги, но я продолжал стоять, не шелохнувшись.

– А теперь сдохните!

Следующим ударом стал Шквальный урон.

Я расставил ноги шире, убрал мечи, вытянул руки вперёд и пустил в армию тварей убойную лавину силы. Она пронеслась над руинами города и прокатилась по чёрным паучьим телам, скашивая их за секунды.

Только это оказалось не всё.

Не успел я шагнуть назад, как поле с мёртвыми криптоформами заполонили сотни кровососов. Здороваться с ними я уже не стал – на эту мелкоту даже слова не хотелось тратить.

Я прочитал заклинание, вызывая Зелёные фонари, и те вереницей спустились с неба уже через мгновение. Слепящие огни метнулись навстречу гигантской массе тварей, останавливая её натиск, ну а я отправил следом второе заклинение. Это была сверхмощная атака, которую я выучил вместе со Сьюн перед тем, как отправиться искать леданского дракона.

Ленты-ножи.

Их я создал много, чтобы уж наверняка перебить врага. Крутящиеся ленты с лезвиями, одна за другой, появлялись в воздухе и отправлялись в толпу кровососов. В итоге понадобилось всего минуты три, чтобы изрубить тварей на куски.

Руины окропились кровью монстров, а я, увлекшись атакой, даже не заметил, что в спину мне перестали стрелять. Но отвлекаться было ещё рано.

Небо оглушили пронзительные птичьи крики.

Подняв взгляд вверх, я увидел, как на меня пикируют трое зарглоков. Их появление не вызвало ни страха, ни желания сделать шаг назад. Я лишь размял шею, щёлкнув защитными креплениями доспеха, после чего взял разбег и прямо на скорости погрузился во тьму.

А потом был прыжок.

Таких прыжков на Львиных лапах у меня ещё не было. Оттолкнувшись, я встретил зарглоков Теневыми путами с огромной высоты, расстреляв их десятками цепей с гарпунами.

Опутанные птицы рухнули на землю, развалив по пути несколько домов сразу. В этот момент я как раз опустился на землю и вышел из тьмы. Увидев меня, разъярённые зарглоки раскрыли пасти и изрыгнули пламя в мою сторону, их раскалённое дыхание опалило остатки уцелевших деревьев и кустов.

Жар от их атак я прочувствовал даже через доспех, но как бы они ни старались, судьба этих птиц была очевидной. Вскочив на крышу одного из домов, я посмотрел на них сверху и применил ещё одно сверхмощное заклинание, сразу на всех троих.

Звуковой урон.

Вокруг загудело, а затем надо мной сформировалась еле видимая волна и, завертевшись вихрем, понеслась тварям прямо в головы. Следом за ней отправился уже я сам, с мечами наперевес.

Первый зарглок лишился головы за считанные секунды, мне понадобилось три удара, чтобы это сделать. Второй удостоился укола клинком в грудь и заклинания Моментальной заморозки, пущенной через сталь. Третьего я сковал Незримым пленом и швырнул в стену одного из домов.

Когда последний монстр был добит, всё стихло.

Поток тварей прекратился.

Я не знал, насколько короткой будет эта передышка, поэтому надо было действовать быстро. Моё внимание вернулось к больничному двору и к той постройке, где засели стрелки.

Ждать их, кстати, долго не пришлось.

Пока я шёл в их сторону, они сами показались из укрытий. Держа меня на прицелах, пятеро человек вышли навстречу. Трое мужчин и две женщины. Другие остались в укрытии.

Люди с ужасом и восторгом разглядывали мой доспех и, кажется, уже не так сильно боялись меня, но всё же не стали подпускать слишком близко.

– Стой там! Руки! – приказал один из мужчин, высокий и седой бородач в серо-жёлтой униформе и бейсболке с логотипом корпорации «Тайнен-Тех» – механической совой, сидящей на букве «Т».

Интересно, из какого он отдела? На оператора доспеха точно не похож, для такой работы берут помоложе.

Я остановился и поднял руки вверх.

– Мы с вами не враги! Мы на одной стороне! Если вы уберёте оружие и позовёте своего командира, я уберу броню. Я такой же человек, как и вы.

Бородач прищурился.

– Ну да, конечно. Мы заметили. Ты себя в зеркале видел? Да и тварей этих ты раскидал в одиночку, за десять минут.

– За семь, Эриш. Я засекала, – поправила его женщина, стоящая справа от него. Она первой сняла меня с прицела. – Это существо спасло нам жизни за семь минут.

Бородач по имени Эриш кивнул женщине.

– Позови инженера.

Никто из остальных так оружие и не опустил, хотя это, скорее, было сделано для вида. Они отлично понимали, что мне их пули до одного места. Ну а я ради вида держал руки поднятыми, будто сдавался в плен. Надеюсь, так стрелки чувствовали себя спокойнее.

Через минуту из здания в сопровождении женщины вышел ещё один человек.

Мужчина под пятьдесят, с недельной щетиной и усталым взглядом, в серо-жёлтой униформе работника «Тайнен-Тех». Его правая ступня была перебинтована, и он шёл, опираясь на костыль.

Когда я увидел этого человека, то даже оторопел. Это был начальник ремонтного цеха, в котором я раньше работал. Инженер Айверен.

* * *

Внимательные глаза инженера оглядели меня с ног до головы.

– Ты сказал, что уберёшь броню… – начал он, сощурившись.

Этот прищур был мне хорошо знаком.

Айверен всегда так смотрел, когда злился или, наоборот, когда собирался похвалить, поэтому ни один из его подчинённых никогда не знал, что ему сейчас прилетит: выговор или премия.

– Да, уберу, – кивнул я. – Если и вы уберёте оружие.

Мужчина кивнул своим, и те медленно опустили оружие. Я убрал доспех, но рисковать всё же не стал, поэтому оставил фантомный покров. Он никак не мешал им увидеть, что я тоже человек.

Все шестеро замерли, наблюдая, как доспех будто складывается обратно в моё тело, а потом они увидели ещё и мою военную форму с гербами Атласа и императорского двора – волка с солнцем.

Айверен нахмурился.

– Ты из какой страны? Это новые разработки? Что это за броня на тебе была? И что это за энергия, которой ты пользовался? В чём её источник?

Мне сложно было с ходу ответить на все эти вопросы, да и не особо хотелось, но чтобы хоть как-то заручиться их доверием, я сказал:

– Я из другой провинции, шестое западное отделение «Тайнен-Тех» в Кувере. Работал в отделе испытаний. Вы ведь инженер Айверен, да? Я о вас наслышан. У нас в отделе о вас говорили, ну и мне приходилось даже однажды бывать в вашем отделении… правда, в экономическом отделе.

Я припомнил и все фамилии руководителей отделов в Кувере, которые знал, упомянул и директоров из Совета, и даже некоторых мелких сотрудников отдела логистики.

Инженеру моих слов, конечно, было недостаточно, но он не стал тратить время на вопросы. Сейчас, на грани выживания, всем было уже не до вопросов, а своё желание помочь я им с лихвой показал.

Айверен покосился на мой перстень на указательном пальце правой руки, а на нём была выгравирована метка рода Нобу – половина спирали райфу. Те же метки виднелись на моей правой ладони, и одному чёрту было известно, что именно подумал обо мне инженер.

– Что ж, из шестого так из шестого, – буркнул он. – Только с шестым отделением связь потеряна… – Айверен снова осмотрел мою форму и гербовые нашивки. – А как тебя зовут?

– Моё имя Киро. Фамилия Нобу, – ответил я. – А это форма для спецгруппы операторов новейших доспехов.

Я откровенно врал, и инженер понял это сразу. Он потер лоб рукой, не поверив ни одному моему слову, но и на этот раз не стал задавать вопросов.

– И много вас таких, в Кувере-то? – нахмурился бородач Эриш. – Парней, больше похожих на супергероев из грёбанных комиксов, чем на людей?

На это я лишь прокашлялся.

– Таких технологий я никогда не видел, – тихо произнёс Айверен. – «Тайнен-Тех» таких не разрабатывала даже в рамках экспериментов. Хотя… может быть я чего-то не знаю.

Он старался на меня не напирать. В нашем сотрудничестве он и сам был заинтересован. Как минимум, чтобы выжить.

– Потом расскажу обо всём, а сейчас нужно торопиться, – быстро добавил я. – Новые твари будут прибывать ещё и ещё. Я помогу отбить их от города, но мне тоже нужна ваша помощь. Нужен хотя бы один такой механический доспех.

Я показал рукой на брошенные в руинах боевые доспехи.

– Может, остался хоть один целый?

Эриш покачал головой.

– Если бы у нас сохранился хотя бы один целый, ты бы его уже увидел. Но, возможно, ты не заметил, что мы бьёмся дедовским способом. – Он приподнял винтовку. – Эта крошка ведь действительно взята у моего деда… пусть покоится с миром старый вояка…

Он вздохнул и посмотрел на Айверена, а тот кивнул в сторону ближайшего автомобиля – припаркованного за баррикадами пикапа.

– Можем доехать до цеха. Там особо ловить нечего, всё разбито взрывами во время зачистки, но в подвале у нас осталась пара не введённых в эксплуатацию доспехов…

Эриш покосился на инженера (как-то странно покосился), но не стал ничего комментировать, а обратился ко мне с вопросом:

– У вас в Кувере, наверное, поспокойнее все эти сутки было?

– Да, там не такие атаки криптоформ, как у вас, – кивнул я.

Айверен и Эриш переглянулись.

Ни один из них так и не поверил тому, что я говорю. Я даже допускал, что они видели появление портала и предполагали, что имеют дело с чем-то потусторонним, необъяснимым, мистическим, но были готовы принять сейчас любую помощь, даже от пришельца из космоса или от супергероя из комикса.

Оставив остальных в здании у больницы, Айверен и Эриш повезли меня в цех третьего отделения «Тайнен-Тех».

Пока Эриш объезжал завалы и мёртвые тела монстров, я разглядывал разрушенный Финнипег и вспоминал, каким он был красивым. Во мне поселился странный трепет от ожидания встречи с тем отделом, где я когда-то работал, пусть даже он сейчас стоял разрушенным.

– Только с них ловить нечего, – вдруг невпопад пробормотал Айверен.

– Не понял. Вы о чём? – Я оторвал взгляд от руин и глянул на инженера.

– О тех двух моделях доспеха, что мы не ввели в эксплуатацию.

– А что не так с теми доспехами?

Айверен вздохнул.

– Несколько месяцев назад в одной из таких машин взорвался мой сотрудник. Парнишка умер прямо на операционном столе. Взорвался во время тестовых испытаний новой машины. Разработку тех моделей сразу свернули.

Мороз пронёсся по спине, тошнота подступила к глотке.

– Вы о Бейте Беннете говорите?

Инженер опять потёр лоб, будто от жуткого чувства вины.

– Да, о нём. Там настоящая трагедия была…

Я еле справился с наплывом воспоминаний о собственной смерти, и не только о ней.

Та партия новых образцов пришла к нам в цех в количестве трёх штук. В одном из доспехов я и взорвался, а два, значит, до сих пор хранились в подвале ремонтного цеха.

Что ж. Судьба, как всегда, издевается надо мной.

Чтобы выжить, мне придётся снова встретиться с теми паршивыми доспехами-убийцами…

Эпизод 14

К злой иронии жизни я давно привык.

Это ерунда.

Главное, сохранить эту жизнь и помочь сохранить её другим – тем, кто зависит от меня и моих решений, а решение обратиться к помощи механических доспехов я принял за несколько минут до того, как отправиться в свой мир.

Идея была зыбкая, но она могла сработать.

А может, и нет… не знаю.

Я ни в чём не был уверен, но надеялся перехитрить судьбу.

Ещё когда я работал в ремонтном цехе «Тайнен-Тех», то не только проводил сотни часов в симуляторе «Ратник», чтобы научиться уничтожать криптоформ в виртуальной реальности, но ещё и работал на реальных полигонах тестировщиком, а заодно подробно изучал все робототехнические системы и интерфейсы, чтобы помогать инженеру Айверену в ремонтном цехе.

Я, конечно, соображал в роботах в сто раз меньше, чем мой шеф, но всё же и сам кое-что понимал.

И снова ирония!

Кто б знал, что теперь, при всей моей сверхмощной магии, мне пригодятся знания человеческих технологий, а именно опыт работы по отладке сенсорных систем.

Эта технология сканирования пространства называлась «Тайнен-Око».

Что-то вроде моего Охотничьего взгляда, только более разнообразная.

Она позволяла оператору доспеха моментально получать информацию об окружающей среде, вести разведку с дальнего расстояния, анализировать огромные территории и идентифицировать объекты. Даже под землёй или под водой.

Сервер доспеха был напичкан данными миллионов образцов, и система мгновенно синхронизировала всю информацию с сенсорных датчиков, обрабатывала её и распознавала, с кем или с чем оператор имеет дело, даже не приближаясь к объекту.

Именно эта технология и была мне сейчас нужна.

Да и образец теперь имелся. Аура полумагов.

Селена Тимо как-то говорила мне, что аура моего брата и Хио похожа на ауру древних чудовищ. Вот я и подумал, что можно взять ауру полумагов за образец, загрузить в базу и разведать территории на наличие похожих объектов.

Только придётся попросить помощи у инженера Айверена, потому что сам я с анализом и загрузкой образца вряд ли справлюсь. Моей задачей станет сама разведка территорий. Осталось определить участки, которые нужно проверить, но это уже третий этап миссии.

Сначала бы первый начать.

Тогда эта идея не казалась мне невыполнимой, но сейчас – совсем другое дело.

Сейчас мне придётся иметь дело с неисправными доспехами, и риск снова в них взорваться оставался немалый.

Внутри сидел страх, и я ничего не мог с ним сделать, ни победить, ни отодвинуть на второй план. Вряд ли, погибнув, я смогу снова переродиться где-то ещё. Это было бы слишком невероятно.

И пока я об этом думал, насупившись и разглядывая разруху за окном, Айверен и Эриш молчали. Тем временем через мелкие завалы, расколы в асфальте и колдобины пикап вёз нас в сторону третьего отделения «Тайнен-Тех», к цехам сервисной службы корпорации.

И вот наконец я увидел огромное здание своего бывшего места работы. Знакомые номера корпусов и логотипы на вывесках, указателях и табличках. Часть цеха сильно пострадала от ударов снарядами, как и ограждение, ворота, пункт пропуска и территория парковки вместе с машинами.

Эриш остановил пикап у покорёженных ворот и окинул взглядом здание.

– Приехали.

– А корпус пустой? – спросил я.

– Должен быть пустой. Почти все сотрудники эвакуировались, но работники из сервиса и нескольких других отделов остались помогать операторам доспехов и армейским. Они на баррикадах…

– Ладно, выходим, – перебил его Айверен.

Он распахнул дверь машины, но вылезти из неё помог уже я. Инженер навалился на моё плечо, взялся за костыль и поковылял к воротам цеха.

Пока Эриш задержался в пикапе, Айверен успел спросить:

– Зачем тебе наши доспехи? По сравнению с твоими, они ничто.

– Они не настолько бесполезны, как вы считаете, шеф…

Произнеся «шеф», я осёкся, но тут же заговорил снова.

– Мне нужна ваша помощь. Есть новый образец, который нужно проанализировать и загрузить в базу, чтобы машина смогла распознавать объекты с похожим излучением.

– А что это? Что за образец?

Я задумался.

– Не знаю, как это назвать. Что-то вроде ауры вокруг объекта. Возможно, она похожа на поле одного из видов электромагнитного спектра. Образец излучателя я вам предоставлю чуть позже.

Ну не скажу же я, что приведу ему полумагов с силовой аурой или духовным опытом. Айверен пошлёт меня к санитарам психбольницы прямо отсюда.

Я пожал плечом и добавил:

– Честно говоря, я не знаю, шеф, как это объяснить более ясно…

Из-за напряжения я опять назвал его «шеф». Да что ж такое!

На этот раз Айверен всё же среагировал.

– Может, мы всё-таки встречались раньше? Как, ты сказал, тебя зовут? Киро Нобу?

– Да, меня зовут Киро Нобу, но мы с вами не знакомы, – пробормотал я, приказывая себе больше не давать волю языку при разговоре с Айвереном. – Просто мой шеф в Кувере… он похож на вас, и…

– Хорошо, понял, – оборвал меня инженер, пока я совсем не заврался и в очередной раз не сделал из него идиота.

Уже у входа в цех нас догнал Эриш. В этот момент со стороны госпиталя снова раздались выстрелы.

– Опять эти твари появились… – Бородач потёр потный лоб, приподнимая бейсболку, и сплюнул себе под ноги, после чего хмуро посмотрел на меня: – Если ты пришёл помочь, то делай это быстрее. Скоро тут никого не останется, и помогать будет некому.

Я кивнул и открыл перед Айвереном дверь.

Ту самую дверь, которую я когда-то открывал сотни и сотни раз. Дальше был холл и коридор, потом ещё один коридор, лестница вниз, в цоколь, и ещё коридор. Этот путь я раньше совершал, когда нужно было взять что-то со склада.

– Не гарантирую, что работники склада не сделали из тех машин пепельницу, – вздохнул Айверен.

Это он так несмешно шутил, когда нервничал – водился за шефом такой грешок.

– А где вы травму ноги получили? – спросил я, глядя на его перебинтованную ступню.

– На площади, у залива, пару часов назад. Отбивался от псины, но она успела меня укусить. Даже ботинок не спас. Тварь разжевала мне кости в крошку.

– Мне жаль, шеф…

Твою ж мать! Снова «шеф».

Айверен покосился на меня и неожиданно усмехнулся.

– Видимо, твой начальник очень на меня похож, да?

Мне не пришлось отвечать на его вопрос – мы наконец добрались до склада, и лишние вопросы отпали сами собой. Освещение работало с перебоями, но всё же работало, и мы двинулись по широкому проходу между сотнями стеллажей, коробок и полок.

– Ненавижу это место, – вдруг признался Эриш. – Проработал тут две недели, но уже возненавидел.

Вот, значит, что. Эриш был работником склада и пришёл в «Тайнен-Тех» недавно, поэтому я его не знал.

Он и привёл нас к доспехам. Те стояли в углу на специальных подставках у погрузочных ворот, накрытые большими кусками чёрной ткани, обмотанные плёнкой и готовые к вывозу. В считанные минуты мы освободили машины от плёнки, сбросили ткань и все трое уставились на блестящих механических гигантов.

Мороз пробежал по коже.

Подступила тошнота.

Вот они, чёртовы полуроботы, один из которых меня убил.

– Вы нашли, в чём была проблема у этих доспехов? – спросил я, стараясь подавить в голосе ненависть к этим машинам.

– Нашли, – кивнул инженер. – Если коротко, то дело в химическом составе новых сверхмощных аккумуляторов, в системе контроля их электрозаряда и охлаждения. Мы успели доработать и выпустить несколько партий обновлённой модели.

Я указал подбородком на доспехи.

– А в этих машинах можно убрать неисправность прямо сейчас?

– Я не маг и не волшебник, господин Нобу. Я инженер. У меня нет исправных батарей такого класса именно для этой модели доспеха, да и система…

Он вдруг смолк и нахмурился.

Либо что-то придумал, либо собирался послать меня нахрен.

– Подожди тут, – бросил инженер Эришу, а сам ухватил меня за плечо и потянул за собой.

Хватка у него была жёсткая.

Мужчина поковылял, опираясь на костыль, и ни на мгновение меня не отпустил. Зайдя за стеллаж с коробками, Айверен вдавил меня в стену и тихо прорычал прямо в лицо:

– А теперь давай-ка на чистоту, парень. Кто ты такой? С какой Луны ты к нам свалился?

Я не стал отталкивать инженера, хотя от его хватки онемело плечо.

– Меня зовут…

– Мне плевать, как тебя зовут! Ты не работаешь в «Тайнен-Тех», и мы оба это знаем. Те технологии, которые ты используешь, я не могу объяснить ни одним видом известной человечеству энергии. Откуда она?

Он разозлился, побагровев и громко сопя. Его хватка усилилась.

– А вы мне поверите, если я скажу? – Я тоже разозлился и рывком высвободил плечо. – Вы уверены, что сможете вообще это принять?

– Это что-то… чёрт… это что-то инопланетное?

Слово «инопланетное» он заставил себя произнести с большим усилием. Такой человек, как Айверен, не имел права верить в инопланетян.

Он ведь ещё не знал, что правда намного невероятнее, чем инопланетяне.

– Что-то вроде того, – ответил я, понизив голос. – Это называется «магия».

Айверен вскинул брови и шагнул назад. Похоже, он еле сдержался, чтобы не плюнуть мне в лицо за издевательство.

Я поднял руку, показывая ему все свои метки райфу.

– Вот это даёт мне силу. Это и есть источник той энергии, которая неизвестна человечеству, и о которой вы меня спрашиваете.

Инженер перевёл свирепый взгляд на мою ладонь. Он явно перебарывал себя, чтобы продолжать этот странный разговор, и если бы инженер своими глазами не видел, как я сражался с монстрами, то давно бы отослал меня подальше. Да он бы даже не пустил меня на порог своего цеха.

– И как это работает? Что ты с этим делаешь? Как задействуешь? Как высвобождаешь энергию?

– Тут смотря, что мне нужно. Что-то работает от прикосновения, что-то приходится активировать ещё и словесными ключами, и жестами. – Я глянул на свою ладонь и тут вдруг вспомнил про перстень и браслет из маг-металла. – Знаете… у нас тоже есть… э-э… инженер. Его фамилия Фонтей. Он создал одну штуку. Вот на ней я и покажу, как работает моя энергия. Только не пугайтесь, ладно?

Я разговаривал сейчас с пятидесятилетним инженером высокотехнологичной корпорации, как с ребёнком. Ему это, конечно, не понравилось, но он не стал больше злиться. Любопытство его изобретательного ума взяло верх.

– Отойдите немного ещё… – Я вытянул левую руку и прикоснулся к браслету.

Маг-металл среагировал так быстро, будто соскучился по мне. Магическая сталь молниеносно начала раскладываться и покрывать моё запястье, потом – ладонь и всю руку до самого плеча. И по мере того, как металл раскрывался, глаза инженера увеличивались, лицо бледнело, а челюсть отвисала всё ниже.

– Какая невероятная проводимость… и всё это… – прошептал он, когда браслет обхватил мою руку и принял форму массивного кастета. – Ваш инженер – не инженер, Киро… он посланник Божий. Это нарушение законов физики.

Забавно было слышать это от такого убеждённого атеиста, как Айверен.

– Вот так это работает со сплавами, – добавил я и применил команду «Убрать кастет».

Инженер ещё несколько секунд смотрел на мою руку, уже без маг-металла.

– Ты познакомишь меня с ним? С этим вашим Фонтеем? Какие гранты он получал? Его знает научное сообщество? Почему я о нём никогда не слышал, даже в кулуарах?..

– Он скромный.

Вот тут я нисколько не соврал. Филат Фонтей при всём своём могуществе был действительно очень скромен и избегал чужих восторгов.

Айверен выдохнул и посмотрел мне в глаза, а по ним было видно, как прямо сейчас переворачивается весь его мир. Правда, надо отдать должное: пришёл в себя инженер довольно быстро.

Он ещё раз глянул на мои метки, потом – на браслет, затем – снова на меня и наконец произнёс:

– Я знаю, что делать с доспехами! – Его глаза заблестели азартом, дыхание участилось. – Уберём батареи вообще! Уберём, слышишь, а? Выведем особые клеммы прямо в кабину оператора, под правую руку, в систему управления манипулятором. Чтобы ускориться, задействуем Эриша. И ты поможешь.

Я закивал, тут же заражаясь его задором.

– Конечно, шеф!

– Чёрт с тобой, сынок. Согласен на «шефа»!

Мы улыбнулись друг другу и поспешили к доспехам. Айверен шёл так бодро, будто забыл о травме, и о костыле, и о том, что вокруг хаос с монстрами.

– Нет, ну надо же, а… – зашептал инженер по пути. – Магия… он мне говорит «магия»… магия, мать её… магия! Ха-ха, магия!

Так он и шептал себе под нос, пока не добрался до неисправных машин и не приступил к работе, ну а я в полной мере ощутил, насколько этот мир отличается от того.

* * *

Мы дорабатывали доспехи около часа.

Эриш и я были на подхвате у Айверена, а тот только успевал отдавать приказы, десятки быстрых и точных указаний. Подгонял, останавливал, хвалил, ругал, злился, морщился, вздыхал.

Он всегда был эмоциональным и простым, несмотря на статус.

Тем временем я старался не вспоминать о собственной смерти, но каждый раз, когда прикасался к деталям доспеха, память швыряла меня назад, в прошлое, и напоминала, как горела машина, как нагревалась кабина, как дрожали рычаги и крепления, как обжигало и сдавливало ноги, как меня везли на каталке и перекладывали на операционный стол…

– Эй, ты чего замер? – Голос Айверена выдернул меня из ступора. – Работаем! Работаем!

Ему не терпелось увидеть «магию» в действии, а меня всё никак не отпускал ужас перед доспехами, этой грёбанной кабиной и всем, что внутри неё. Мороз катался по телу.

– Ты в порядке? – В плечо меня толкнул Эриш.

Я облизал пересохшие губы и кивнул.

– Да так… задумался.

В отличие от инженера Айверена, бородач не спрашивал, зачем мне понадобились доспехи, когда я бы и без них прекрасно справился с очередным наплывом монстров. Эриш делал то, что ему говорили, очень надеясь, что удастся спастись – только и всего.

Однако, как назло, он оказался любителем поболтать на неприятные темы.

– Мне тут рассказывали, как тот бедняга взорвался, – припомнил он охотно. – Говорят, у него и так протез ноги был, а потом ему и вторую ногу раздробило. И вот же трагедия… в той больнице, куда парня привезли, находился его маленький брат. Так уж вышло, что они там столкнулись… судьба, как говорится… И ведь потом брат парня тоже… того. Говорят, сильнейший приступ астмы, даже в госпитале ничего не смогли сделать. Мальчишка умер прямо около тела своего брата. Оно, конечно, понятно, братья эти сиротами же были, жили душа в душу, одни на свете. Жалко очень. Говорят, тот тестировщик был профи, как есть, профи…

Я скрипнул зубами.

Спасибо тебе, дружище, за похвалу, но в гробу я её видел вместе с остальной твоей болтовнёй.

– Давай позже, – бросил я.

Поняв, что про мертвецов с раздробленными ногами я болтать не собираюсь, Эриш перешёл на другую тему.

– А где твоя семья сейчас? Где родители? – поинтересовался он шёпотом.

Ещё одна больная тема.

Я уже начинал ненавидеть этого сраного бородача.

– Они в эвакуации, – быстро ответил я. – В лагере на северо-востоке от Кувера.

Эриш покачал головой.

– Ещё бы знать, где точно будет безопасно. Кажется, уже не осталось таких мест. Отовсюду лезут эти монстры. Раньше-то хоть только криптоформы были, а теперь всякая нечисть. Вот откуда они берутся, а?..

– Хватит болтать, не отвлекайся, – шикнул на Эриша инженер, за что я был ему чертовски благодарен.

Бородач поправил бейсболку и продолжил ковыряться с клеммами в кабине, а я как раз закончил с креплениями крышки опустевшего отсека, где были батареи. Когда и Эриш завершил свою часть работы, Айверен наконец успокоился.

Инженер всё перепроверил за нами сам, потом отошёл и ещё раз окинул доспехи придирчивым взглядом.

– Не скажу, что я очень доволен… – Он посмотрел на меня. – Готов попробовать?

У меня вдруг запершило в глотке, по спине опять пробежал холодок.

Я глубоко вздохнул, чтобы хоть как-то успокоить взбунтовавшиеся нервы и организм, который уж слишком реагировал на мою панику.

– Да, попробуем. Другого выхода всё равно нет.

– Ну тогда вперёд, сынок.

Эриш и Айверен расступились, а я медленно подошёл к первому доспеху. И ведь здравый смысл твердил мне, что теперь эти машины безопасны, но бессознательная паника не хотела покидать меня просто так, без боя.

«Да ну, Киро. Ты и не с такими страхами боролся, – сказал я себе мысленно. – А тут просто груда металла. Что она тебе сделает?».

Урезонив себя, я залез в кабину, уселся в кресло и положил руку на панель управления правым манипулятором. Оставалось только прикоснуться к клеммам, чтобы проверить доспех. По расчётам Айверена, я сам и должен был заменить недостающие батареи. Точнее, моя энергия райфу.

– Ну! – поторопил меня инженер. – Сейчас мы делаем историю, парень! Чего ты медлишь?

– Делаем-делаем, шеф, – прошептал я себе под нос, закрывая кабину и оставаясь с доспехом один на один.

Снова глубокий вдох и длинный выдох, потом – короткий взгляд на напряжённую физиономию инженера через стекло. Оставалось только задействовать доспех.

Следующим движением руки я взялся за встроенные в панель клеммы.

Айверен замер, дожидаясь эффекта. И тот не заставил себя ждать.

Механический гигант дёрнулся подо мной, а я моментально вспомнил все уроки управления доспехами. Казалось, за то время, что я был в другом мире, мои навыки бета-тестера растерялись, но нет. Я уверенно взялся за управление стальной махиной, будто сразу вжился в механизм.

Сначала проверил маневренность и манипуляторы, затем – готовность боевых систем, а потом приступил к проверке сенсоров «Тайнен-Око». Они работали невероятно быстро. Сканирование огромного склада заняло у системы несколько секунд.

Когда я открыл кабину и вылез, Айверен подошёл ко мне и крепко пожал руку, при этом он будто пытался хоть что-то ощутить, прикоснувшись к моим меткам.

– Это событие, Киро. Ты понимаешь? Это целое событие!

Я закивал и еле высвободил руку.

Потом наступила очередь проверки второго доспеха. Под пристальными взглядами Айверена и Эриша я запустил ещё одного стального гиганта, и когда наконец завершил подготовку, то приступил к следующему этапу моей миссии – теперь нужно было привести сюда Броннана и Хио, чтобы взять образцы их уникальной ауры.

Айверен будто услышал, о чём я думаю, и попросил:

– А теперь давай свой обещанный образец для анализа.

– Мне нужно сначала вернуться к госпиталю.

– Зачем? Я думал, ты скорее хочешь задействовать доспехи.

– Так и есть, но сначала мне нужно к госпиталю. А пока вы не могли бы подготовить для меня карты мира и отметить на них все точки, где массово появлялись криптоформы, с самой первой их атаки?

Инженер нахмурился, но спорить не стал.

– А до госпиталя пусть меня довезёт Эриш, – добавил я.

Бородач согласился без проблем. Он ведь не знал, что я собираюсь от него избавиться, бросив у баррикад – лишние свидетели мне были не нужны.

Прихватив с собой два чёрных полотна, что прикрывали раньше доспехи, я отправился вместе с Эришем на улицу.

Оказалось, пока мы возились в подвале, на город обрушился ливень.

Но это была только первая паршивая новость.

Вторая – на пути у нас встал ещё один монстр, и взглянув на него, я испытал шок. Неужели такое возможно? Какой силой должны обладать маги Ниманда, чтобы создать копию этого существа?..

– Святые угодники, пощадите… – прошептал бородач в ужасе, как только мы открыли дверь во внутренний двор.

У ограждения и пункта пропуска, омываемая ливневыми потоками, стояла вевера. Та самая вевера, которую я встречал на озере Уомор, трёхголовая рыбина, больше похожая на исполинского угря-многоножку: серо-голубое тело, чешуя, длинный и острый спинной плавник, огромные выпуклые глаза на каждой голове…

– Не пойду, хоть режь меня! – Эриш попятился, так и не выйдя за порог цеха.

– Тогда отдай ключи от машины, – быстро попросил я.

– Сдохнуть захотел? Таких чудищ на нас ещё не нападало! Никто не знает, чего от него ждать! Никто не знает!

– Я знаю!

В этот момент вевера засекла движение и первое, что сделала – приподняла чешуйки на своём громадном теле и разбрызгала вокруг себя ярко-сиреневый яд, будто из миллионов форсунок.

Наплевав на призывы перепуганного Эриша, я бросился навстречу отравленному дождю, на бегу облачаясь в доспех.

Теперь уже в магический…

Эпизод 15

Броня появилась на мне очень вовремя.

Брызги сиреневого яда окатили с ног до головы и моментально сожгли первый слой Фантомного покрова, но я даже не притормозил, а, наоборот, прибавил скорости.

Помчался вперёд, отшвырнув в сторону два скомканных полотна из-под механических доспехов. Эти покрывала я собирался использовать, чтобы прикрыть полумагов от посторонних глаз, но сейчас уже было не до этого.

Теперь бы вообще до госпиталя добраться.

Дождь лил стеной, затапливал двор у ремонтных цехов, превращая его в озеро с небольшими островками суши, вода брызгами отлетала из-под ног, стекала ручьями по броне. С неба лило так сильно, будто наступил всемирный потоп.

От веверы меня отделяло метров сто.

Огромная рыбина с телом угря, множеством ласт и тремя головами перекрыла мне путь к автомобилю. И все её три головы повернулись в мою сторону.

Эта тварь видела меня даже во время моего скрытия!

Она видела меня!

Её головы украшали носорожьи рога, и пока вевера смотрела на меня, на этих наростах оголялись костяные острия, они вылезали прямо из-под роговой брони – озёрное чудовище готовилось атаковать во всю свою мощь.

В прошлый раз, когда я встречался с веверой у озера Уомор, разумное существо не демонстрировало силы, не проявляло серьёзной агрессии, оно лишь хотело стащить мёртвую тушу зарглока, чтобы полакомиться на глубине, и разозлилось, когда ему помешали.

Но сейчас… нет.

Разумом она уже не обладала, как и своим величайшим духовным опытом. Той самой ауры, голубой и горячей, вокруг неё не было. Теперь в монстре остались только жажда крови и сила древнего чудовища.

Значит, маги Ниманда всё же смогли сделать копию из убитой профессором Зойтом веверы. Надеюсь, только одну.

Это была тварь с поля сражений, одна из многочисленных палачей из армии Ниманда. Кто именно одолел её во время битвы в Атласе, оставалось только предполагать, возможно, сам Альмагор Стронг, но не думаю, что даже на шестой высоте ему легко это далось.

Теперь и мне предстояло уничтожить веверу ещё раз, и надеюсь, уже окончательно. Только хватит ли мне на это пятого ранга?..

Существо не двигалось с места, опираясь на все свои ласты, и казалось неповоротливым. Спинной плавник твари подёргивался, чуть склонившись в сторону, и постепенно наливался краснотой. Серо-голубой хвост лежал вокруг автомобиля, на котором меня сюда привезли.

Он-то и был мне нуже…

Вашу ж мать!

Через секунду в меня полетел тот самый автомобиль! Пикап Эриша, единственный уцелевший в округе, на котором я и собирался съездить за полумагами. В одно движение хвостом вевера сдвинула машину и швырнула её в меня.

На бегу я крепко сматерился и метнулся в сторону. Машина пронеслась мимо, в паре метров от меня, и с душераздирающим лязгом рухнула прямо у двери, за которой прятался Эриш. Удивительно, но живучий пикап, ударившись о крыльцо, умудрился снова встать на колёса.

– Сраная тварь, сдохни! – прорычал я, так и не остановив движения.

В моих руках появились мечи.

Короткий круговой взмах – и в чудовище отправилась Мёртвая мгла. Сизые вихри пронеслись над двором, волной накрыли рыбье тело, от голов до самого хвоста, и…

…ничего.

Ничего!

Двойной паралич на веверу не подействовал – она даже мордой не повела. В ход тут же пошли удары Теневых пут.

И опять ничего.

Цепи с гарпунами звякнули о чешую и соскользнули вниз. Не дожидаясь ответа, я применил Незримый плен: вскинул руки в попытке сковать чудовище хотя бы частично.

И снова – ничего. Никакой реакции, мать её!..

К чёрту! Настала очередь заклинаний.

В бой отправились зелёные фонари – вспыхнув в небе, они пробили стену дождя слепящей вереницей огней и закружились у центральной головы веверы, но та одним лишь движением рога отшибла мою атаку. Фонари взорвались искрами и исчезли.

Вот зараза!

Моя настырная атака продолжилась сверхмощными заклинаниями от Люче. Лавина Звукового урона понеслась вперёд, охватила все три головы веверы и…

Ничего!

Чёрт! Чёрт!

У меня оставался только один дальнобойный удар заклинанием. Я создал сразу несколько Лент-ножей, те резанули потоки ливня, с бешеной скоростью пронеслись над лужами и рубанули точно в центральную шею веверы.

Результат – пара выбитых чешуек размером с ладонь.

Отлично, Киро. Вот, чего стоит вся твоя пятая высота. Двух паршивых чешуек! Как тебе, а? Ты ещё горд собой?..

Я вышел из тьмы, чтобы больше не тратить на скрытие силы, и остановился. Задрал голову, поглядев на центральную из трёх голов. Не знаю, на что я надеялся… наверное, на то, что вевера вдруг проявит разум и обратится ко мне, как в прошлый раз на озере.

Бред.

Это было невозможно.

Все шесть рыбьих глаз равнодушно уставились на меня. Существо приподнялось, выпятив серебристую грудь. Именно там, за костями грудины и слоями чешуи, прятались все её сердца. У этой веверы их было не три, а четыре, и какое именно из них нужно было пронзить, чтобы уничтожить тварь, я не знал.

Придётся пронзить все четыре, чтобы уж наверняка.

Только так просто этого не сделать. Эта вевера, в отличие от прошлой, аурой не обладала, и никакие Оковы воли, как тогда, на неё не подействуют.

– Ну… давай… чего замерла… – прошептал я, отступая на шаг.

Вевера приподнялась ещё на несколько метров вверх, по её телу прокатилась дрожь, зашуршала чешуя. Чудовище будто засмеялось надо мной, а потом её головы принялись синхронно пошатываться из стороны в сторону… туда-сюда… туда-сюда…

Грёбанный маятник.

Ощущение, что рыбина слушала музыку и покачивалась в такт.

Вправо-влево. Вправо-влево. Вправо-влево. Вправо…

…в следующее мгновение мощный, как у кита, хвостовой плавник хлестанул по асфальту, с хрустом разламывая его на куски. Вевера дугой метнулась вверх, а потом так же молниеносно, понеслась вниз, прямо на меня, выставив острия рогов.

Двигалась она с невероятной скоростью, будто побеждала время и уничтожала пространство, сокращая расстояние. Если бы не доспех, меня бы уже насадили, как на шампур, но доспех придавал скорости и мне.

Хитрость на хитрость, лупоглазая тварь!

Я снова погрузился во тьму, но вместо того, чтобы рвануть в сторону, совершил прыжок с места, прямо над всеми головами веверы. На помощь пришли Львиные лапы.

Взлёт.

Замедление.

Обратный хват мечей.

И падение…

Я спрыгнул точно туда, куда рассчитывал, вонзив оба клинка в среднюю шею веверы, даже умудрился пробить чешую. Правда, продержался недолго. Уже через секунду все чешуйки чудовища снова приподнялись, и меня в очередной раз окатило ядом.

Минус ещё один слой Фантомного покрова.

И пока покров сгорал прямо на моём доспехе, вевера сделала то, чего я вообще не ожидал.

Сложила на спине плавник, прижала к бокам ласты, раздула плоское рыбье тело и рухнула на бок, вытянув все три шеи, после чего перевалилась на спину. Теперь чудовище напоминало не угря, а кольчатого червя, поэтому легко проворачивалось вокруг своей оси, барахтаясь в глубоких отравленных лужах.

Вевера делала это быстро и всё больше ускорялась.

Крутилась сверлом.

Только её хвостовой плавник хлестал по асфальту и раскуроченным автомобилям на парковке. Скрежет, лязг и хруст стоял такой, что закладывало уши. В итоге на пятый оборот тварь всё-таки сбросила меня.

Вариантов у меня было немного: либо погибнуть, будучи подмятым гигантским телом червя, либо спрыгивать нахрен.

Я выбрал второе. Оттолкнулся ногами и соскочил в сторону, сделав чуть ли не десять оборотов, чтобы смягчить себе падение. Вевера даже опомниться мне не дала – как только я убрался с её тела, она остановила вращение и метнулась прямо на меня.

И снова её молниеносный прыжок будто укоротил расстояние и ускорил время.

Я успел лишь перевернуться на спину – больше ничего.

Перед глазами мелькнула раскрывающаяся пасть со змеиными клыками, огромный розовый зев, ребристое нёбо, белые зубы… а потом обрушилась боль. Адская боль.

Пасть веверы сдавила моё тело, прокусив сразу все оставшиеся слои Фантомного покрова, а следом – и сам доспех. Тварь сжала челюсть так сильно, что броня даже загудеть от урона не успела, она сразу хрустнула и переломилась на кирасе – именно туда вонзились клыки.

Я заорал от боли, как ошалелый, и вцепился руками в морду чудовища.

Это была правая голова. Перед глазами маячил выгнутый кверху рог и крупные ноздри.

Так… ноздри?..

Недолго думая, я сунул ладони прямо чудовищу в ноздри и пустил Шквальный урон, один за другим – двойной сверхмощный удар. Если ничего не берёт веверу снаружи, то, возможно, она ощутит боль изнутри?

Я убрал руки и замер.

Секунда.

Вторая.

Третья…

Голова веверы дёрнулась, из ноздрей мне в лицо брызнула чёрная слизь. Тварь внезапно ослабила хватку, а потом, и вовсе, раскрыла пасть и швырнула меня на землю. Правая голова веверы дёрнулась ещё пару раз, прислонилась к грудине и осталась так без движения, будто уснула. Её рыбьи глаза побелели.

Я плюхнулся в лужу, перекатился в сторону, перевернулся на живот, поднялся на четвереньки и сразу попытался встать. Доспех ещё держался, хоть и был переломан, только моя свобода была недолгой. Пару секунд, не больше.

В спину мне прилетел удар рогом.

Сильный, да ещё и с ядом.

Доспех снова хрустнул, часть брони растрескалась. Ещё чуть-чуть – и защиты на мне не останется. Тогда яд веверы, её зубы или рога легко доделают дело.

От слепящей боли я стиснул зубы и громко засопел. Пальцы в латных перчатках проскребли асфальт, будто в попытке за что-нибудь зацепиться. Только в луже ничего не было, кроме воды… этой сраной воды, которая лила с неба, будто собираясь всех утопить, чтобы не мучились…

И тут меня осенило.

Вода!

Вокруг меня ведь вода!

И даже сама вевера сейчас стоит в огромных лужах воды.

Я опустил ладони в воду и прошептал заклинание Моментальной заморозки. Руки тут же охватило льдом, но я так и не убрал ладони. Раздался треск, и лужа замёрзла на моих глазах.

Замёрзло всё.

Всё, что было вокруг меня в радиусе метров двадцати, а ливень лишь укрепил и распространил дело – он заливал веверу и сразу же замерзал на ней, замуровывая тварь в гигантском леднике. Она ещё сопротивлялась и всё упорнее пыталась схватить меня челюстями, но лёд постепенно побеждал, пока, в конце концов, тварь не отшвырнула меня в сторону, подальше от себя.

Только это ей всё равно не помогло.

Через несколько секунд она застыла во льду, под ливнем, так и не выбравшись из ловушки.

Я еле перевалился на бок, выдохнул и кое-как поднялся – знатно меня пожевали, от доспеха почти ничего не осталось, но, слава Богу, он всё ещё работал и не потерял магических свойств, однако медлить всё равно было нельзя.

Неизвестно, сколько заморозка продержит веверу в плену.

Прихрамывая, я поковылял к замёрзшему чудовищу, приготовив на ходу меч. Жаль, копья у меня не имелось. С ним было бы куда удобнее пронзить сердца твари, но и меч сойдёт, если вбить его по самую гарду.

Уже не боясь быть съеденным, я остановился точно под грудиной веверы, вытянул руку и нашёл то место под основанием центральной шеи, где должно находиться что-то вроде ярёмной ямки. По словам охотника Волькири, точно под ней у обычных вевер находится главное сердце.

Только имелась проблема.

Эта вевера была необычная, с четырьмя сердцами, и какое из них считалось главным, надо было ещё выяснить. Я очень надеялся на удачу и на то, что именно первое сердце, которое я уничтожу, и окажется главным (ха-ха, Киро, тебе не может так повезти…).

– Так… вниз… раз, два… – зашептал я, отсчитывая примерное местоположение сердца чудовища.

Лёд загудел.

Остриё моего меча быстро переместилось ещё ниже.

– Три, четыре… здесь…

Внутри льдины замерцал сиреневый яд, ледяной панцирь начал трескаться.

Времени на раздумья не осталось.

Я приставил меч к грудине монстра, медленно выдохнул и взял рукоять левой рукой, а правую отвёл назад. Настал момент удара. От напряжения я задержал дыхание, сконцентрировав всю силу на правой руке.

Ну всё…

Раз. Два.

Три!..

Моя рука в перчатке пошла вперёд и во всю мощь ударила в навершие меча, настолько сильно, что адски заныло плечо, не спас даже доспех.

Раздался оглушающий треск, чёрный клинок расколол слой льда и вошёл в тело веверы, проколов ей грудину.

Я вбил меч до самой рукояти, и как только это случилось, ледяной панцирь на чудовище взорвался осколками, блестящие куски отлетели на сотни метров вокруг, забарабанили по стенам цеха и разбитым машинам, и с грохотом завалили двор. А вместе с ними полетели и брызги сиреневого яда.

Такой массы отравы вевера ещё не выпускала.

Яд окрасил заборы, залил лужами весь двор, попал даже на крыши ближайших цехов и полился с водостоков.

В следующее мгновение тварь зашипела и крутанула гигантским хвостом. Похоже, она резонно решила, что жевать меня опасно, лучше просто зашибить.

От чудовищного удара я, как щепка, отлетел на десятки метров и впечатался спиной в металлический забор, сваренный из прутьев. Им была огорожена часть парковки. Мой несчастный доспех снова выдержал, но хрустнул на лопатках.

Следом тварь опять окатила меня ядом, только на этот раз изрыгнула его из всех трёх пастей.

Паршивая рыба. Это же настоящий брандспойт из отравы!

Если хоть одна капля попадёт на тело через трещины в доспехе, то мне не жить. Этого вевера и добивалась. Если уж съесть меня не получилось, раздавить не получилось, как и зашибить о забор, значит придётся утопить в ядовитой луже.

Злой, как чёрт, я ухватился за прутья и поднялся на ноги. Если вевера всё ещё жива, значит, под удар попало не то сердце. А чего я ожидал? Что мне сразу повезёт?..

Тем временем озёрный монстр растопырил ласты и понёсся на меня, раскидывая телом льдины. Мой меч так и остался в грудине веверы, но у меня имелся ещё один. Я крепче сжал рукоять оружия и уже приготовился принять новый удар от разгневанного чудовища, как вдруг со стороны цеха раздались выстрелы.

– Бей по глазам, Эриш! – Услышал я голос инженера Айверена. – По глаза-а-ам! По глазам!

И снова зазвучали выстрелы.

Вевера мотнула головами, отмахиваясь от пуль, как от мошкары, зашипела, но стрелки не отставали, и ей пришлось окатить ядом уже их, а не меня. Она повернула головы и изрыгнула потоки отравы в сторону цеха и пострадавшего пикапа, за которым прятались Эриш и Айверен.

– Уходите! – заорал я в панике. – Это яд! Уходите!

– Ше-е-еф! – Эриш бросил винтовку и закрыл телом инженера Айверена.

Отрава забрызгала ему спину и затылок. Серо-жёлтая униформа «Тайнен-Тех» оплавилась за секунды, как и кожа. Мужчина рухнул на колени, его тело стянуло судорогой, и он завалился на асфальт, лицом вниз.

– О нет… Эриш… зачем… – Айверен обхватил Эриша за плечи, но я снова заорал:

– Не трогайте его! Уходите! Скройтесь за дверью! – и помчался к вевере, чтобы опять отвлечь её на себя.

Как бы цинично это ни звучало, но жизнь Айверена была сейчас намного дороже, чем драматичное прощание с Эришем. Успеет ещё попрощаться, если сам выживет. А выжить он обязан.

– Уходите! Шеф! Спрячьтесь!

Айверен отбросил костыль, шагнул назад, прислонившись спиной к двери цеха, но винтовку из рук не выпустил и не спрятался. Вместо этого вскинул приклад к плечу и снова прицелился в веверу. Грёбанный вояка!

– Уйди-и-и-ите! – рявкнул я, срывая голос.

Айверен мотнул головой и выстрелил вевере в центральную голову.

– Убей эту тварь, парень! Я помогу!

Я скрипнул зубами.

Ну что за чёрт! Спорить с шефом всегда было бесполезно!

Не дожидаясь, пока чудовище выдаст ещё одну порцию яда Айверену прямо в лицо, я погрузился во тьму, чтобы прибавить себе скорости, взял разбег по ядовитым лужам, совершил невысокий прыжок и, подскочив к хвосту чудовища, размахнулся и вонзил меч в основание его китового плавника.

И тут же отлетел в сторону от сильнейшего удара хвостом.

На этот раз меня отшибло в стену соседнего цеха, я съехал спиной по металлической облицовке и встать уже не смог. Нога, мать её… что-то случилось с ногой. Колено охватила невыносимая боль. Либо вывих, либо перелом, хрен разберёшь так сразу. Адреналин слишком зашкаливал, чтобы осознать своё состояние.

Вевера устремилась в мою сторону, а я собрался снова погрузиться во тьму, чтобы отползти побыстрее, но в ту же секунду понял, что дело не только в ноге.

Что-то пошло не так с доспехом.

Скрытие не сработало. Не сработало!

– О, нет… – выдохнул я. – Нет-нет-нет… только не это…

Внутри похолодело. Неужели доспех начал терять силу?

И тут, будто подтверждая мои самые паршивые догадки, броня тихо хрустнула на груди, потом потрескалась на плечах и… исчезла.

Просто исчезла, защитив меня насколько смогла, но натиск веверы был слишком серьёзным даже для доспеха пятой высоты.

– Ч-ч-чёрт… – Промокший за секунды, я пополз в сторону, вдоль по стене, подальше от ядовитых луж.

Теперь любая капля могла меня убить: я остался без защиты – ни доспеха, ни Фантомного покрова.

Вслед вевере опять прозвучали выстрелы. Только теперь их стало в разы больше. Стрелял не один человек, а как минимум пятеро. Тварь мотнула головами и замедлила наступление.

– Бейт! – выкрикнули со стороны покорёженного пропускного пункта. – Бейт! Мы зде-е-е-е-е-сь! Держи-и-и-и-ись!

У меня заколотилось сердце.

Это был голос брата.

Кричал Броннан. Только какого хрена он вообще тут делает, когда должен сидеть в развалинах госпиталя и ждать меня вместе с Хио? Если выживу, выдерну обоим уши! Ни у Броннана, ни у Хио не было никакой защиты от ядов, а тут этим ядом можно не только отравиться, но и просто захлебнуться.

– Броннан, не ходи сюда-а-а! – крикнул я, выискивая его глазами. – Здесь везде яд!

За стеной дождя я разглядел человек десять с ружьями, все в фирменных бейсболках «Тайнен-Тех». И только присмотревшись, я заметил ещё две фигуры, чуть подальше от остальных – одну покрупнее, широкоплечую, а вторую хрупкую и невысокую.

Тоже в бейсболках.

Издалека даже и не скажешь, что это полумаги. Наверное, и остальные приняли их за обычных людей, хотя это ненадолго. Как только Броннан и Хио начнут применять огонь – они себя выдадут. С другой стороны, какая уже разница?..

Опять загрохотали выстрелы.

В чудовище отправился целый град пуль, а потом полумаги пустили во врага двойное Дыхание Абелайо, но и это особо не помогло: стена ливня ослабила огненную атаку, да и сама вевера лишь передёрнула чешуёй и продолжила движение в мою сторону.

– Киро! – заверещала Хио в ужасе. – Быстрее! Быстрее! Убегай!

Легко сказать «убегай».

Я продолжал отползать вдоль стены, только вскоре отползать было уже некуда. Мой островок без яда оказался слишком небольшим, а с другой стороны цеха мерцала сиреневым ещё одна лужа. Точнее, целое озеро.

Ну вот и приехали…

Опираясь на стену спиной, я приподнялся на одной ноге и перестал убегать. Несмотря на выстрелы, вевера шла ко мне, отлично понимая, что именно я представляю для неё опасность. Всех остальных она убьёт потом.

– Ну иди, – прошептал я, глядя в рыбьи глаза твари. – Добей меня, если сможешь.

Из её грудины больше не торчал мой меч, оружие исчезло вместе с доспехом, и теперь из всего арсенала мага у меня остались заклинания и техника Незримый плен, который, как уже выяснилось, на веверу не действует.

Я сжал кулаки и, кое о чём вспомнив, поднял левую руку и прижал метку райфу к браслету из маг-металла. Команда «Щит» сработала безотказно (О великие боги, храните Фонтея!). Браслет нагрелся, готовый к работе. Он среагировал на движение дождя и раскрылся сразу. Стальная защита со свойством «Реакция» стала для меня в эти секунды последней надеждой.

Продолжая держать щит перед собой, я ждал, когда тварь подойдёт ближе.

Копия древней веверы хоть и была туповата, но всё же видела, что теперь я беззащитен. Стою без доспеха, с голыми руками, прижатый к стене, да ещё и ранен, а мой щит не выглядит уж слишком прочным.

– Киро! Уходи! – орала Хио, расстреливая веверу вспышками огня, только дождь был сегодня явно на стороне озёрной твари.

Девчонка рвалась в мою сторону, но Броннан держал её, чтобы та не залезла в лужи с ядом – они были повсюду.

– Бейт! Я иду! – выкрикнул вдруг брат.

– Не-е-е-т! – рявкнул я. – Не лезь сюда! Оставайся на месте!

Броннан меня уже не слушал.

– Стой там! – не переставал орать я. Ливень заливал лицо, но мне казалось, что это пот, и по моему лицу стекают солёные и едкие ручьи. – Я разберусь! Броннан! Не лезь!

– Разбирайся! А я помогу! – сквозь шум дождя я услышал его решительный выкрик.

Брат понёсся в сторону дверей цеха – туда, где из-под прикрытия автомобиля отстреливался Айверен. Я не успел увидеть, что предпринял Броннан – меня отвлекла вевера.

Тварь остановилась, нависнув надо мной и наступив передними ластами на мой островок без яда. Её центральная шея вытянулась и изогнулась, рыбья голова опустилась и приблизилась ко мне.

Вевера раззявила пасть.

Я смотрел на эту пасть, в самую её глубину, в самое жерло, и видел, как оттуда, прямо из нутра, поднимается бурлящий сиреневый яд.

– Ну давай… – Моя рука со щитом поднялась чуть выше, прикрывая голову. – Давай-давай. Только не подавись.

Тварь будто наслаждалась моим поражением.

К центральной голове присоединилась ещё одна – та, что была слева. Теперь они обе раскрыли пасти, готовясь облить меня ядом, и вряд ли против такой двойной порции возможно долго продержаться, даже со щитом Фонтея.

Я приготовился.

Не знаю, к чему именно. Наверное, просто к тому, чтобы сражаться до последнего.

Прости, Белая Сова… прости меня…

На мыслях о Сьюн меня и оборвал рёв мотора. Сквозь ливень прорезался свет фар, хлопнули двери, и пикап, что стоял у дверей цеха, газанув пару раз, начал движение.

Со скрежетом помятых крыльев, со свистом повреждённого мотора, автомобиль устремился прямо в веверу, набирая скорость и гудя, как грёбанный самолёт.

Ах ты, чёртов Броннан!

Ты не меньший псих, чем твой старший брат.

– Сто-о-о-о-й! – закричал я, а потом уже зашептал, потому что у меня сел голос: – Нет… твою ж мать, Броннан… что ты творишь…

Машина набрала скорость. Броннан вдавил педаль газа в пол, а я замер в ужасе, меня будто заморозили. Внутри всё оборвалось, сердце перестало колотиться вовсе.

Эту жуткое мгновение растянулось…

Гудя и скрипя, пикап протаранил бок веверы, ударившись в неё, как в бетонную стену. Веверу сшибло на бок, а сам автомобиль заглох.

– Бронна-а-а-ан! – заорал я.

Я кинулся к нему, но тут оглушённая вевера приподняла голову и изрыгнула яд… только не в мою сторону, а залила весь пикап, от крыши до колёс.

– Тва-а-рь! – Злость придала мне сил.

Я даже забыл о ноге.

Пошёл прямо на лежащую на боку веверу, на ходу задействовав перстень на правой руке и активировав «Разящий меч». Он ведь был ничем не хуже моих мечей Мрака, только выглядел попроще.

Этот удар был одним из самых сильных и метких моих ударов.

Я сделал это, не целясь.

С разбега. С бешеным гневом и не думая об удаче.

Просто ударил. Подскочил к вевере, размахнулся и всадил клинок прямо ей в грудину. Да, от боли и натуги у меня чуть не отвалилась рука, но оно стоило того. Стоило, брат…

Я оставил перстень раскрытым и моментально стянул его с руки, после чего снова отбежал к стене цеха. Пришлось пожертвовать подарком Фонтея, но и это стоило того.

Тварь зашипела, завертелась вокруг своей оси, её хвост заколотил по лужам.

Длилось это недолго.

Уже через десять секунд вевера затихла, обмякла, её головы упали в лужу, булькнули пару раз, испуская дух, и замерли прямо так. Ливень равнодушно продолжил заливать погибшее тело монстра и разносить яд по округе, ну а я остался на своём островке, только уставился вовсе не на веверу, а на заглохший пикап, на свет его фар и на потоки яда, смываемого дождём с кузова.

И тут на весь двор раздался автомобильный сигнал. Загудело так, что я чуть не сдох от сердечного приступа. Потом сработали дворники, счистив сиреневые брызги с лобового стекла.

Окно машины приоткрылось и оттуда спросили:

– Тебя подвезти, или пешком дойдёшь?..

* * *

Броннан еле завёл мотор, раза с десятого.

Несчастная машина подкатила и со скрипом притормозила. Брат с опаской посмотрел на меня из окна, а я посмотрел на него. Так мы смотрели друг на друга несколько секунд.

В итоге Броннан не выдержал первым.

– Ты только не ори на меня при Хио, ладно? Я же, как никак, взрослый человек, а не пацан какой…

Еле наступая на ногу, я обогнул пикап, аккуратно открыл дверь, чтобы не измазаться в ядовитых потёках, и уселся на пассажирское сиденье.

– Поехали.

– Ну Бейт… ну пожалуйста… – тут же заныл брат. – Ты только не ори на меня при Хио.

Я нахмурился и покосился на убитую веверу.

– Ты мне жизнь спас, Броннан.

Дождь сильнее забарабанил по крыше машины, окончательно смывая с помятого кузова яд. Промокшие до нитки мы сидели в салоне и молчали.

Брат заулыбался и шлёпнул ладонями по оплетке руля.

– Чтобы тебе было спокойнее, считай, что я тебе должок отдал и больше так делать не буду. Нормально оправдался? – Он не ждал ответа, поэтому сразу спросил о другом: – А твоя броня ещё появится? Её так сильно повредило.

Странное было ощущение: от этого вопроса мне стало не по себе. Казалось, после такого пресса доспех на мне больше не появится никогда.

– Не знаю. Немного отдохну, восстановлю силы и попробую вызвать доспех ратника. – Я повернулся к нему, не меняя мрачного выражения лица, оно будто окаменело. – Вы с Хио как вообще тут оказались? Я же сказал, оставаться у госпиталя.

Броннан закатил глаза.

– Ну начина-а-ется. Не включай папашу, Бейт. Всё ведь просто. Мы с Хио зелёные огни в небе увидели и поняли, что ты сражаешься. Ну и побежали тебя спасать. Еле успели.

Он постучал пальцем по козырьку бейсболки.

– Ты лучше это зацени. Здорово мы придумали, да? Из-за дождя никто не заметил чёрных глаз, особенно если пониже бейсболку опустить. Никто даже не понял, что мы на людей не похожи.

– Скоро поймут. По крайней мере, один человек точно поймёт. С ним я тебя сейчас и познакомлю.

Сообщение о новом знакомстве брата нисколько не покоробило. Он ещё не знал, что его исследовать будут, как подопытного.

– А потом что? – спросил он, очень довольный собой.

Я опять посмотрел на мёртвое тело веверы через лобовое стекло.

– Потом мы сразу же отправимся искать настоящее древнее чудовище. И у меня есть предположение, где оно находится…

Эпизод 16

На скрипящем и гудящем автомобиле мы доехали до дверей цеха, но выходить не спешили.

Дождь продолжал лить и постепенно смывал яд веверы в сливные каналы. Он пузырился, парил и оставлял за собой чёрные пятна на асфальте, будто там жгли костры.

Броннан заглушил мотор и с улыбкой уставился на меня, чем поразил ещё сильнее: как у него вообще хватало сил улыбаться? У меня совсем не получалось.

Казалось, если мне придётся пережить ещё один такой бой, то я просто сдохну от усталости и надрыва. Дрожь после пережитого сражения ещё гуляла по мышцам и не давала расслабиться, да и повреждённое колено ныло всё сильнее. Адреналин схлынул, и я в полной мере ощутил последствия сильнейшего вывиха сустава. Повезло ещё, что не перелом.

– Знаешь, Бейт, – вдруг заговорил Броннан серьёзным голосом, – ты для меня герой. Как есть, герой… И тут совсем не при чём, что ты мой брат. Я бы на твоём месте уже с катушек слетел.

Я почему-то посмотрел не на его лицо, а на ладони, обхватившие руль.

– Ты никогда не ездил за рулём. Почему я не знал, что ты умеешь водить?

– Пф-ф, – снова заулыбался брат. – Ты вообще много чего обо мне не знаешь. Ты же всё время на работе был, а я наслаждался жизнью. Моему другу, которого ты тоже, кстати, не знаешь, отец разрешал кататься на машине по двору, а потом ещё за городом. Ну вот и я там же научился. У меня же есть свои дела, между прочим… личные всякие дела.

Он сделал паузу и нахмурился.

– А когда я с девчонкой, к примеру, поцелуюсь, мне тоже надо будет тебе рассказать, или как-то без этого обойдётся?

Его неуклюжий вопрос сработал лучше любой психотерапии.

Я наконец смог улыбнуться. Чёртов Броннан удивлял меня всё больше. Я поднял взгляд на мокрое лицо брата и произнёс то, чего ещё никогда ему не говорил, но всегда об этом думал:

– Я очень тебя люблю и сделаю всё, чтобы с тобой не случилось ничего плохого.

Он посмотрел мне в глаза, и впервые я заметил, насколько сильно он повзрослел. Не внешне, а внутренне.

– Да знаю я, Бейт, – сказал он. – Только ты слишком зациклился на моём спасении, будто тебе больше заняться нечем, будто у тебя собственной жизни нет. Я понимаю, что тебе с детства пришлось за мной присматривать и тащить всё на себе, но теперь я вырос и могу сам решать свои проблемы. Они всё равно поменьше, чем у тебя. И не бойся, что ты станешь мне не нужен, такого никогда не будет. Но всё же постарайся надо мной так сильно не трястись, ладно? А то мне стыдно.

– Стыдно?

– Ну да. Перед Хио. Представляешь, что она каждый раз обо мне думает? «Ну точно, этот парень совсем слабый, раз брат за него так трясётся». Вот, что она думает.

– Тебе важно, что она думает? Только не говори, что тебе нравится Хио.

– А что? Она классная и умеет вспышками стрелять, когда висит вниз головой.

Я усмехнулся.

– Это, конечно, важно.

– А чего ты ржёшь? Сам-то в ратника влюбился, а она вообще не человек. Хио, по крайней мере, состоит из кожи, костей и… из чего там ещё люди состоят. А Белая Сова? Она из чего состоит? Из воздуха? Она, конечно, шикарная и всё такое, но вот как ты с ней… э… как ты с ней спать будешь, когда вы поженитесь?

Мои брови поползли на лоб.

– Эй, притормози-ка…

Он с любопытством вгляделся в моё лицо.

– Ну надо же. Покраснел.

– Заткнись, Броннан. – Я взялся за дверную ручку. – Лучше подумай о том, как удержать язык за зубами и не сболтнуть лишнего на людях. Разрешаю говорить «Привет» и «Пока». Всё остальное Айверену скажу я, понял?

Брат вздохнул.

– Понял, но ничего не обещаю. Это сильнее меня, сам знаешь.

Когда мы вылезли из машины, то у цеха, кроме Айверена и Хио, никого уже не было. Пока мы сидели в салоне, инженер отправил остальных внутрь здания. Видимо, чтобы переждать, когда дождь смоет и растворит яд, которым сейчас был залит почти весь двор. С собой они забрали и мёртвое тело Эриша.

Сам инженер остался на крыльце, а Хио стояла возле полуразрушенного пропускного пункта, подальше от Айверена, но когда я и Броннан покинули салон пикапа, то девчонка сразу же кинулась к нам.

Перескакивая лужи, как сайгак, она замахала руками.

– Киро! Гудред! Вы чего так долго?

Подбежав, она бросилась мне на шею, и от её натиска я чуть не завалился на асфальт. Колено разболелось ещё сильнее.

– Я думала, что у меня сердце остановится, когда эта тварь над тобой нависла! А потом ещё Гудред на этой штуке покатился!

– На автомобиле, – негромко пояснил ей Броннан.

– Да всё равно, как это называется! – Девчонка наконец отпустила меня и кинулась на шею брату.

Всё это происходило на глазах у Айверена, а тот хмуро наблюдал за нами и молчал. Пока Броннан и Хио обнимались и перешёптывались, я навалился ладонями на капот машины и обратился к инженеру:

– Шеф, вы не бросите мне свой костыль?

Всё так же молча, Айверен швырнул мне костыль, я поймал его на лету, приладил подмышку и поковылял к инженеру. Вспомнились времена, когда я точно так же ходил с костылём, после того как потерял ногу. Паршивое чувство, будто дежавю… очень неприятное дежавю.

– Ну а теперь скажи, что это была за тварь? – спросил Айверен, когда я наконец до него добрался. – Откуда ты знал, куда её бить? Ты встречал таких тварей раньше?

Врать ему больше не имело смысла.

– Да, встречал, но не здесь. И надеюсь, что она была всего одна.

Рядом появился брат.

Он придержал меня за плечи, вытащил из-под моей подмышки костыль и передал его обратно Айверену, после чего посмотрел на него из-под козырька бейсболки.

– Привет.

Это всё, что он сказал, коротко и быстро, почти не раскрывая рта. Следом подошла Хио. Как и Броннан, она натянула бейсболку на самые глаза, но вместо «Привет» просто махнула рукой инженеру.

Айверен бросил на полумагов короткий взгляд и снова посмотрел на меня.

– Тебе ещё надо в район госпиталя, или уже нет?

Я покачал головой.

– Образцы со мной. Можем начать анализ и загрузку в базу прямо сейчас.

Инженер прищурился, будто сканировал меня своим тяжёлым и пронизывающим взглядом.

– Значит, его Броннан зовут, а тебя Бейт, или я неправильно расслышал? – спросил он, навалился на костыль и поковылял в цех.

– Вот чёрт… – выдохнул я, глядя на его удаляющуюся спину.

Полумаги подхватили меня под руки с двух сторон, и втроём мы поспешили за Айвереном – за нашей последней надеждой. Даже если шеф расслышал моё имя и имя брата, это не повод начинать волноваться.

Или повод?..

* * *

Через пятнадцать минут инженер привёл нас в одну из лабораторий при сервисном центре.

Раньше я здесь никогда не бывал, лишь пару раз проходил мимо стеклянных дверей с золотистыми табличками. Сюда пускали только по спецзаявкам, и я даже не предполагал, что вообще когда-нибудь здесь окажусь, да ещё и вместе с двенадцатилетним братом.

А ведь в ремонтном цехе Броннана хорошо помнили.

Он лишь однажды побывал на моей работе, но это был эпичный визит.

В то утро мы с братом повздорили из-за того, что он потребовал от меня допустить его к симулятору «Ратник», а я отказал. После обеда Броннан неожиданно явился к пропускному пункту и попросил позвать меня.

Назвал свою фамилию и заявил охране, что у него вот-вот начнётся приступ, и он может умереть, поэтому очень бы хотел успеть попрощаться со страшим братом.

Короче, поднял всех на уши.

Я пришёл, отвёл Броннана в сторону и о-очень понятными словами объяснил ему, что он охренел. В ответ получил слёзы и нытьё.

– Ты всегда такой, Бейт. Только про себя думаешь! А если я научусь сражаться с криптоформами, то смогу и тебя защитить. У кого из нас ноги нет? У тебя или у меня? А я могу научиться и всех спасать, а ты меня не пускаешь!

Доводы о том, что я и сам еле выпросил право работать в симуляторе, его не устраивали. У него началась истерика, во время которой чего я только ни наслушался: что я «последняя скотина» и «козёл», что я «не даю нормальным людям развиваться» и «вообще не брат, а сволочь».

Ну а потом у него действительно начался приступ.

Сбежались все, вызвали медиков, отнесли Броннана в цех, а там, оклемавшись, он принялся упрашивать меня с новой силой, давя ещё и на жалость.

Редкостный засранец.

В итоге я кое-как спровадил его домой, после чего он не разговаривал со мной примерно месяц, а эту историю мне ещё долго вспоминали коллеги по цеху и часто спрашивали о здоровье брата:

«Как поживает Броннан?».

«Броннан всё ещё хочет стать оператором доспехов?».

«Ты скажи Броннану, что с таким здоровьем, как у него, в операторы не возьмут».

Броннан, Броннан, Броннан.

Тогда его имя запомнили все, кто здесь работал, особенно мой шеф Айверен, и вот теперь он снова услышал о Броннане. Я не знал, чем это закончится, но надеялся, что инженер просто забудет об этом, когда увидит, что перед ним существо, которого не знает наука.

Айверен был жаден до научных открытий, а тут такое.

Прошло уже полчаса, а инженер больше о Броннане не спрашивал. Он будто вообще полумагов не замечал, а ведь теперь дождь не мешал разглядеть их глаза, даже под козырьком бейсболки, но Айверен продолжал загружать компьютеры и возиться с приготовлением оборудования для анализа и сканирования.

Броннан и Хио стояли у стены и с восторгом разглядывали лабораторию, напичканную техникой, а я сидел на стуле, вытянув отёкшую ногу, и просто ждал. Мне было не до восторгов и расслабления – каждый час был на счету, потому что в эти самые часы в мире Альмагора Стронга бушевало сражение, и я должен был на него успеть.

Когда Айверен наконец завершил настройку оборудования, он неожиданно подошёл ко мне и спросил:

– Могу я глянуть на твою ногу?

Спорить я не стал. Отёк ноги становился всё ощутимее, боль усиливалась. Была бы тут Сьюн, она бы меня исцелила.

Я еле стянул мокрую штанину с правой ноги и вместе с Айвереном уставился на свой покалеченный коленный сустав. Вид был впечатляющий: кроме отёка, ещё и ядрёно-бордовая гематома.

Вот чёрт. Ну как же не хватает Сьюн! Чем дольше я здесь находился, тем чаще о ней думал.

– Разберёмся, – кивнул Айверен.

Он вправил коленную чашечку за несколько аккуратных и точных движений, только без анестезии, конечно. Боль была адская. Я вцепился в стул и стиснул зубы, но всё равно не сдержал шумного сопения и стона, когда пальцы инженера ковырялись в моём колене.

Броннан и Хио наблюдали за моим лечением и не совались ни ко мне, ни к Айверену. Они вели себя на удивление тихо, как мыши, и пока инженер перевязывал мне вправленный сустав, не произнесли ни слова.

А потом случилось кое-что неожиданное.

Айверен, как бы между прочим, махнул в сторону одной из площадок для сканирования и пробормотал, обращаясь к полумагам:

– Встаньте туда. И снимите с головы бейсболки. Можете не бояться, я давно вас разглядел.

Я моментально напрягся и, кажется, побледнел, но не успел задать инженеру ни одного вопроса. Он сам ответил:

– Ну конечно, я понял, что это и есть твои образцы. Ты сказал, что существует аура вокруг живых организмов, которую нужно исследовать, а потом я вижу двух существ, которые пуляются огнём. Тут бы даже дурак догадался, что это они и есть.

Я прокашлялся.

– Да, это они и есть.

Айверен хлопнул меня по плечу, наклонился к моему уху и тихо сказал:

– Не переживай, Бейт. С твоим суматошным братом всё будет в порядке.

Моя челюсть отвисла сама собой, я уставился на шефа снизу вверх.

– Вы догадались, что это я?..

– Знаешь, мне знакомы только два парня по имени Бейт и Броннан. Братья Беннеты. Один вечно называл меня «шеф», а второй неплохо умел быть настырным. Услышав ваши имена, я кое-что сопоставил. После того, что я сегодня увидел, удивляться уже не приходится. И я даже не спрашиваю, как вы стали такими, какими стали. Тоже магия?

Он не ждал ответа, поэтому просто протянул мне руку и добавил с улыбкой:

– Рад тебя видеть, сынок. Мне жаль, что ты умер, но я рад, что ты жив.

Даже такой бред из уст инженера казался нормальным. Я сглотнул собравшуюся в глотке слюну и крепко пожал ладонь инженера.

– А я как рад… шеф.

Айверен кивнул и посмотрел на полумагов.

– Ну что, ребятки. Раздевайтесь. Приступим!

* * *

Приступил он не сразу.

Сначала вышел из лаборатории на несколько минут, и пока его не было, Броннан и Хио успели вынести мне мозги, обступив с двух сторон. Я сидел на стуле с вытянутой и перевязанной ногой и прилагал все усилия, чтобы эти двое успокоились и всё не испортили.

– Что он собирается с нами делать? Препарировать? – потребовал объяснений Броннан.

– И зачем он сказал «раздевайтесь»? – присоединилась Хио.

Я набрался терпения и быстро рассказал им, зачем всё это нужно.

– Значит, ауру исследовать? – нахмурился брат, покосившись на стеклянный куб для сканирования.

Он уже понимал, что ему придётся туда заходить, а вот Хио пока мало что понимала, зато её до сих пор беспокоило слово «раздевайтесь».

– Догола, что ли?

– Если надо будет, разденешься догола! – отрезал я, устав от объяснений.

– Ага, разбежалась! Мне не нравится ваш мир! Он идиотский! Вы что, не замечаете? Тут всё ненормально! Везде одни железяки, от которых никакого толку, но люди ходят с умным видом, а пауков убить не могут!

Мы так увлеклись спором, что не заметили, как в лаборатории появился Айверен, уже в сухой одежде.

Он держал в руке свёрнутые в рулон широкоформатные листы, а подмышкой – прозрачные пакеты с униформой «Тайнен-Тех».

– Никто не будет раздеваться догола, но мокрая одежда вам ни к чему, – ответил инженер на возмущения Хио и сделал это так спокойно, что та сразу смолкла.

Переставляя костыль, он подошёл в одному из рабочих столов и вывалил на него вещи, потом каждому из нас перекинул по одному пакету с униформой.

– Переоденьтесь в сухое и приступим.

Уже через пять минут Броннан и Хио отправились в куб для сканирования, без возмущения, но с опаской. Теперь на них, как и на мне, вместо военной формы Атласа была стандартная униформа «Тайнен-Тех»: серые брюки и куртка, жёлтая футболка и бежевые ботинки на шнуровке.

Странно было видеть лысых и черноглазых существ в подобной одежде. Они, и вправду, больше походили на инопланетян.

Айверен внимательно наблюдал за ними и порой качал головой, будто всё ещё не веря в происходящее.

Брат держал девчонку за руку и шептал что-то успокаивающее, но Хио всё равно не могла сдержать волнения и постоянно ковыряла ногтем белую нашивку логотипа «Тайнен-Тех» на нагрудном кармане – механическую сову, сидящую на букве «Т».

Стеклянный куб закрылся и сканеры приступили к исследованию. По телам полумагов замельтешили лучи разных цветов.

Хио зажмурилась и прижалась плечом к плечу Броннана – так они и остались стоять, пока гудели аппараты, работали сверхчувствительные датчики и сканеры, вспыхивали и гасли лампы разного спектра.

В это время я изучал те самые листы, что принёс Айверен.

Это были распечатанные карты с указанными точками появления криптоформ с самого первого дня, с датами, координатами и информацией о текущем состоянии местности, вплоть до вчерашнего дня.

Отлично.

Взяв один из листов, я перевернул его чистой стороной вверх, взял карандаш и накидал по памяти примерную карту мира Альмагора Стронга. Пришлось вспоминать не только те военные карты, которые я видел у генерала Лавана и Стронга, но ещё и уроки профессора Спиро и его первую лекцию, когда он демонстрировал карту Атласа и Нового Ледана.

Ещё в голове сохранились картины, которые показывала мне Люче: планета, океаны, моря, реки и каналы, а также континенты и виды сверху на все заселённые и заброшенные земли, включая Юбрион, Атлас, Новый Ледан, острова Паоло, проливы и Старый Ледан.

Конечно, мои наброски нельзя было даже с натяжкой назвать картой, но это было и не нужно. Я просто рисовал для себя ориентиры.

Накидав очертания трёх континентов мира, я обозначил примерные границы стран, затем отметил точки, где находятся столицы: Дион, Гнездовье и Аль-Адем. После этого пунктиром наметил фрактаты Атласа, от самого южного до самого северного.

Жаль, конечно, что при случае я не использовал заклинание Одноразового воспоминания и не запомнил карты. Глядишь бы, сейчас мои наброски получились бы более точными, хотя и такие сойдут.

– Что это? – тихо спросил Айверен.

Он остановился рядом и внимательно осмотрел наброски карты.

– Это мир, в котором я сейчас живу, – ответил я.

Инженер что-то пробормотал, то ли ругательство, то ли молитву, а потом взял меня за плечо и повернул к себе лицом.

– Пока моя психика ещё выдерживает… Бейт… скажи… всё это означает, что жизнь после смерти всё-таки существует? Это карта рая? Эдема? Загробного мира? Карта какого-то места, куда люди перемещаются после смерти?

– Не совсем… – Я даже не сразу нашёлся, что ему сказать. – Это не рай, шеф. Это просто другой мир с другими правилами. Но некоторые духи погибших людей действительно могут получить шанс на второе рождение в другом мире…

На этом он перебил меня, побледнев и схватившись за потный лоб.

– Погоди, Бейт… погоди-погоди. Замолчи пока.

Он засопел и уставился в одну точку перед собой, потом перевёл взгляд на стеклянный куб и полумагов, медленно моргнул, будто пытаясь убрать наваждение, и выдохнул.

– Хорошо-хорошо… пусть будет параллельный мир… и духи… и магия… хорошо-хорошо, я согласен… – Он показал пальцем на Броннана и Хио. – А эти ребята как называются?

– Полумаги, – ответил я.

– А… а тебя как называют?

– Со мной сложновато. Я наполовину маг, а наполовину дух, то есть ратник. Короче, магия. Долго объяснять.

Айверен снова медленно моргнул.

– Не надо… объяснять. Мне пока достаточно.

Я его отлично понимал. Мозг человека науки не мог так сразу принять подобную правду, да и вообще посчитать её правдой.

Инженер снова выдохнул и отправился к компьютерам.

– Ладно, Бейт… продолжай свою работу, а я продолжу свою, – сказал он на ходу. – И больше не произноси при мне слово «магия»… говори «энергия», «поле», «излучение», да всё, что угодно, только не «магия»… иначе моя психика всё же не выдержит.

Я усмехнулся, приняв его правила.

– Магии не существует, шеф. Это просто энергия, которую ещё не исследовали. Всё научно объяснимо.

– Вот-вот… так оно, как бы, лучше звучит… да…

Он надел очки, уселся за компьютер и погрузился в работу с данными, поступающими со сканеров, ну а я снова вернулся к картам.

Теперь предстояло их сопоставить.

Ещё когда Кербази Хибэй показывал мне сотворение всех четырёх миров, я понял, что эти миры создавались подобно друг другу и по одним лекалам. Да, континенты разнились, но, по большому счёту, это были однотипные планеты с однотипными признаками: северный и южный полюс, смена времён года, количество часов в сутках и прочее.

Главным отличием была только магия: где-то её возвели в абсолют, а где-то её не имелось вовсе. Отсюда и разница во всех сферах, технологиях и видах живых существ.

Я наложил одну карту на другую и включил подсветку стола, чтобы рассмотреть очертания линий на обоих листах.

Меня даже в жар бросило, когда я увидел результат.

Атлас и Новый Ледан отдалённо повторяли очертания моего родного континента, где была провинция Матоба, а Юбрион и южные заброшенные земли походили на соседний континент. Столица Атласа Дион находилась чуть юго-западнее Финнипега, вот поэтому здесь за последние сутки появилось так много монстров. Всё потому, что на подходе к Диону сейчас происходили сражения армий Ниманда и Стронга.

Всё сходилось.

И когда я увидел места, где в этом мире происходили нападения криптоформ, то сразу понял, что это как раз те самые места, где Альмагор Стронг, по его рассказам, убивал армии копированных монстров ещё три года назад. А потом и я убивал, уже совсем недавно.

Кислотные пауки переносились в этот мир не хаотично, и все точки убийства в том мире и возрождения в этом – совпадали, а значит, моя догадка о похожести миров оказалась верной.

У меня даже ладони вспотели, пришлось вытереть их о штаны.

Итак. Оставалось отыскать самую главную точку – ту, где находится древнее чудовище, и здесь нужна была карта поподробнее.

Спасибо охотнику Волькири.

Я добрался до стула и своей мокрой одежды, аккуратно вытянул из кармана сложенный вчетверо листок, который раньше был свитком, и развернул. Его-то и давал мне Волькири, когда я отправлялся на поиски чёрного леданского дракона.

Это была подробная карта третьего заброшенного континента, где и находился Старый Ледан. Именно там, по отмеченным точкам на карте, мы искали древнее чудовище, а нашли его усопшее тело в леднике на вершине горы Абелайо.

И вот сейчас эта карта поможет мне найти аналог той самой горы, только уже здесь.

Если чёрный дракон регулярно наведывался на ту гору, значит, что-то привлекало его именно в ней. Возможно, какая-то точка силы, не знаю. Для древних чудовищ ни один из трёх миров не был родным и, вероятно, им требовалась подпитка или что-то подобное, а гора Абелайо была той самой точкой силы для леданского дракона. Он даже умер в обнимку с этой горой.

Я быстро дорисовал новые данные на большом листе и снова сопоставил карты двух миров.

– Охренеть… – У меня опять вспотели ладони.

– Что случилось? – тут же среагировал Айверен, не отвлекаясь от экрана компьютера и данных сканеров.

– Да так… немного удивился.

Инженер покачал головой.

– Если даже ты удивляешься, то мне-то что делать? Сойти с ума? А может, я всё же слишком стар для этого дерьма?

Это был риторический вопрос, поэтому я промолчал, продолжая пялиться на карту.

Выходило так, что нужная мне точка находилась на северо-востоке, в прибрежной части крупного полуострова. Это была холодная, горная и малонаселённая местность, в которой у «Тайнен-Тех» имелось два испытательных полигона. На одном из них я и сам когда-то работал.

Та горная вершина находилась ещё севернее, и теперь предстояло туда добраться, как можно быстрее…

– Бейт! – Айверен позвал меня так громко, что я вздрогнул. – Подойди! Взгляни-ка сюда!

Хромая на покалеченную ногу и придерживаясь за стол, я поковылял к инженеру, а он безотрывно смотрел на один из многочисленных экранов. Там были изображены две объёмных фигуры: одна мужская, другая женская.

Броннан и Хио.

В ячейках огромных таблиц высвечивались данные со сканеров и датчиков, а вокруг обеих фигур мерцала аура. Та самая уникальная аура полумагов, рождённых от смешения разных каст.

Вид этой ауры заставил меня замереть на месте.

Выглядела она не как облако или электромагнитное поле, а как кровеносная система, только вместо крови по миллионам сосудов и капилляров текла чёрная энергия, а вместо сердца-насоса энергию вокруг тела гоняла метка райфу на указательном пальце правой руки.

На экране спираль райфу пульсировала, как самое настоящее сердце. Только чёрное, потому что метка у полумагов была именно такого цвета.

Выглядело это жутко и в то же время красиво.

– Эта аура – жидкая, – прошептал Айверен с еле скрываемым восторгом.

– Жидкая?.. – Я открыл рот.

И сразу вспомнил слова Селены Тимо, слепой помощницы профессора Спиро. Она говорила не только о том, что аура полумагов и древних чудовищ схожа в своей уникальной плотности, но ещё и о том, что её можно «испить и передать дальше».

Да, так она и говорила. Точнее, повторяла слова магов Кронода из древних писаний.

Испить и передать дальше.

Так вот в чём дело. Её можно испить, потому что аура – жидкая! Только оставался самый главный вопрос: как её всё-таки «испить и передать дальше»? Может, Айверен подскажет способ?

– Это и есть «магия»? – снова благоговейно прошептал он. – Вот так она выглядит?

– Видимо, да… – тоже шёпотом ответил я. – Только вы просили не называть это слово. И у меня вопрос. Возможно ли эту ауру как-то распространить на другие тела?

Айверен сделал небольшую паузу, будто приходя в себя, и продолжил уже более спокойно:

– Не знаю, Бейт. Мне кажется, что нет. Эта жидкость беспрерывно циркулирует и имеет уникальный состав, который не определил ни один из сканеров. Взять её на анализ физически невозможно, ни для образца, ни для исследований, она настолько цельная, что молекулярно неделима. Ещё и не видима для глаз, и вообще не ощутима другими органами чувств. Она одновременно есть, но её будто нет. При этом она держится рядом с телом с помощью той метки на пальце.

Я нахмурился.

Н-да, новости-то паршивые со всех сторон. Поделить ауру нельзя, да ещё и определить, из чего она состоит – тоже нельзя.

– Если состав жидкости определить не удалось, сможет ли «Тайнен-Око» вообще найти подобную ауру на местности?

– Сможет, – уверенно кивнул инженер. – Око будет искать подобную, хоть и неизвестную, структуру и сразу обнаружит её аналоги, если таковые имеются. – Он наконец оторвал взгляд от экрана и посмотрел на мою правую руку. – Могу и тебя просканировать. Думаю, у тебя не менее уникальная аура, чем у тех ребят.

– Нет, спасибо, – сразу отказался я. – Может, в другой раз.

Айверен тоскливо вздохнул.

– Мне кажется, другого раза не будет. Ты ведь собираешь отправиться обратно, верно? В тот мир, карту которого начертил. Ты же ради этого ищешь существо с жидкой аурой, а не чтобы спасти нас от криптоформ?

Я посмотрел шефу в глаза.

– Нет, тут вы ошибаетесь. Я делаю это, чтобы спасти не только тот мир, но и ваш.

«А может, и ещё парочку миров», – мог бы добавить я, но решил, что с Айверена хватит. Он и без того прищурился и долго не отводил взгляда, будто проверяя меня на лживость.

Проверку я прошёл – инженер наконец кивнул.

– Хорошо. Сделаем всё, что в наших силах.

Так мы и смотрели друг другу в глаза, пока изнутри стеклянного короба не послышался стук. Правда, никто из нас в ту сторону не повернулся. Айверен, наверняка, в этот момент размышлял о «магии», а вот я думал уже о самой главной цели моего путешествия.

– Скажите, как быстро можно добраться до нашего северо-восточного полигона?

Инженер вскинул брови.

– Интересно, а какой самый быстрый способ передвижения есть в том мире?

Я пожал плечом.

– Наверное, порталы.

– М-м… порталы. Ну да… порталы… они, конечно, побыстрее… – Айверен снова прищурился. – А у нас всего лишь вертолёты.

* * *

– О, великий а-а-а-а-а-а… А-а-б-е-е-е-л-а-а-й-о-о-о-о!!! – визжала Хио со слезами восторга, когда грузовой вертолёт сервисной службы «Тайнен-Тех» поднимался над площадкой.

– Да-а-а-а-а-а-а-а! – вторил её воплям Броннан. – Мы лети-и-и-и-м! У-у-у-у-е-е-е!

Они сидели в креслах салона, теперь уже не в фирменных бейсболках корпорации, а в фирменных шапках, размахивали руками и орали, как умалишённые. Ни Броннан, ни, уж тем более, Хио никогда не летали на вертолётах.

Нам повезло: машина специально стояла на случай срочной эвакуации оставшегося персонала, и пилот был готов в любую секунду поднять машину в небо. Дождь стих, но облачность ещё сохранялась, поэтому отправились на свой страх и риск. С нами полетели двое: сам Айверен и один помощник пилота. Точнее, помощница.

Это была та самая женщина, которую я видел на баррикадах у госпиталя, она же отсчитывала время, за которое я справился с толпой монстров. И сейчас помощница пилота с опаской разглядывала вопящих полумагов и еле держалась, чтобы не задать вопросы.

В итоге, когда Броннан сказал ей «Привет» и расплылся в акульей улыбке, она перевела полный ужаса взгляд на моё лицо, а я пожал плечами и пробормотал:

– Очень шумно, согласен. Сам уже еле терплю.

Женщина моргнула, нахмурилась и наконец отвернулась.

Машина понеслась над городом, взяв к транспортировке контейнер с механическими доспехами. Мы тщательно закрепили их внутри специальных коробов и очень надеялись, что полёт пройдёт нормально – путь был не близкий, да и маршрут не слишком простой.

Когда Броннан помогал грузить в контейнер доспехи, он не сразу понял, что одна из бронемашин предназначена для него, но когда понял… чёрт… я думал, он задушит меня в объятьях.

Брат прыгал и улюлюкал от радости, плакал, хохотал, падал на колени, снова подскакивал, вскидывал руки, хватался за голову и обнимался с Хио, залихватски её кружа, а она смотрела на него, как на придурка, и, наверняка, опять невесть что о нём думала.

Правда, сейчас брату на всё было наплевать.

Сбылась его мечта, самая несбыточная.

Минут через десять его бурного ликования я начал беспокоиться, что у него снова начнётся приступ астмы. Я будто забыл, что брат в другом теле – настолько он в эти минуты был похож на себя прежнего.

Даже Айверен засмеялся.

Наверное, вспомнил, как тот же Броннан приходил ко мне на работу и устраивал истерику насчёт симулятора «Ратник», а теперь ему дали возможность управлять настоящими механическими доспехами. Тут можно от радости и с ума сойти, чем он, собственно, и занимался, пока не уселся в салон вертолёта.

Дав Броннану проораться от счастья, я сунул ему в руки толстенную инструкцию по управлению роботизированными доспехами.

– Изучай, пока летим. Восьмой параграф и девятый особенно тщательно, иначе ты просто не сможешь сдвинуться с места. Тем более тебе придётся взять с собой Хио и как-то с ней там уместиться.

Броннан взвесил книгу в руках.

– Ого! И ты всё это читал?

– Не читал.

– Ну вот… я так и думал.

– Наизусть заучивал.

Брат сразу как-то приутих, но книгу открыл на нужном параграфе и уставился в текст. Хио же вдруг выдала неожиданную речь:

– Киро, ваш мир начинает мне нравиться. Какая крутая железяка, эта ваша птица! Давайте в Атласе такую же сделаем, только из маг-металла, а?

Я уставился на девчонку.

Моё бурное воображение моментально нарисовало, как от одной детали раскрывается вертолёт, как шумят его лопасти… но тут же вмешался здравый смысл. Скорее всего, такое невозможно даже для Фонтея, да и топливо нужно. Или не нужно?.. Я посмотрел на свою правую ладонь с метками и вспомнил, как запускал механический доспех даже без батарей.

– А это интересно, – пробормотал я. – Отличная идея.

Хио захлопала в ладони, посмотрев на меня и брата.

– Я так вас люблю, мальчики! Только всё время забываю вашу фамилию!..

* * *

На полигон мы прилетели далеко за полдень.

Мне даже поностальгировать времени не нашлось. Работа пошла полным ходом сразу: разгрузка контейнера, расчехление доспехов, проверка всех систем.

Воздух тут был разрежен, и я будто задыхался. Хотя, может быть, дыхание перехватывало от волнения и скорой встречи с тем, кого я давно и пока безуспешно ищу. А ещё от скорого прощания с инженером Айвереном, ведь теперь именно он воплощал для меня всю мою прошлую жизнь до момента смерти и попадания в другой мир.

И вот через два часа, когда всё было готово к нашему дальнейшему путешествию, наступил тот самый момент: мы стояли среди заснеженных гор на северо-восточном полигоне «Тайнен-Тех» и прощались.

Скорее всего, уже навсегда.

Айверен обнял Броннана и Хио, что-то тихо сказав им напоследок. Что именно, я не расслышал, но брат вдруг заулыбался и ткнул девчонку в бок. Оба посмотрели на меня и закивали.

Когда инженер подошёл ко мне, накатила тоска – почти такая же, когда я прощался со Сьюн, но всё же сейчас это чувство было не таким сильным. Я уважал и даже любил своего шефа, как и любил весь свой старый мир, но Белую Сову я любил сильнее. В сто раз сильнее.

– Прощай, Бейт. – Айверен пожал мне руку так крепко, будто снова хотел ощутить хоть что-нибудь, прижавшись к моим меткам на коже.

– Прощайте, шеф. Спасибо вам за всё. – Я обнял его, улыбнулся и тут вдруг кое о чём вспомнил. – Погодите… у меня есть подарок. Думаю, Фонтей был бы рад вам такое подарить. Он специально для меня делал, но я бы хотел отдать это вам.

Я отстегнул с левого запястья браслет из маг-металла и протянул Айверену. Тот самый браслет, действие которого я ему показывал в цехе.

– Вы не сможете его задействовать, но пусть он останется у вас как напоминание о ма… ну… об энергии, поле, излучении…

Айверен засмеялся.

– Ты о магии, парень? О магии, а? О ма-а-гии?

Он повторил это слово так громко и с таким удовольствием, будто только что открыл для себя его настоящее значение. Я же подумал о том, что, возможно, когда-нибудь именно маг-металл в руках одного из лучших инженеров мира станет спасением человечества, если я всё-таки не справлюсь с Нимандом.

– Такой же металл вы найдёте в теле той твари, которая сейчас лежит мёртвой у ремонтного цеха, – добавил я перед уходом.

Айверен закивал, стиснув браслет в руке, ну а мы наконец разместились в двух боевых машинах, развернулись и отправились исследовать северные горы полуострова.

Я ещё долго ощущал на себе взгляд Айверена, пока не скрылся за первым склоном и не вышел в долину, окружённую грядами каменистых заснеженных гор.

Там-то и начались проблемы…

* * *

Управлять боевой машиной было очень непросто.

Три метра в высоту, полторы тонны веса, сложная система манипуляторов и датчиков, комплектация тридцатимиллиметровой пушкой и огнемётом, куча опций и режимов.

Это был громоздкий и тяжёлый экзоскелет, он требовал знаний, навыков и опыта, а не просто «залез и пошагал», как думал Броннан.

Он постоянно отставал, порой валился набок, на каменистые склоны, и никак не мог подняться. Приходилось часто пересаживаться и поднимать его доспех самому, а порой и вообще вытягивать на лебёдке.

– Ненавижу доспехи! И вообще, полумаги стреляют огнём не хуже этой железяки! – рявкнул в сердцах Броннан, когда в очередной раз ему пришлось вылезать из кабины и освобождать для меня место.

Он будто забыл, что совсем недавно прыгал от радости, заполучив возможность залезть в доспех.

Хио хмурилась и молчала, но в итоге не выдержала и предложила попробовать управлять доспехом вместе. «В четыре руки» – так она выразилась.

– А попробуйте, хуже точно не будет, – согласился я.

На самом деле у меня уже возникла мысль оставить полумагов на одном из склонов, в начале долины, а самому продолжить движение и исследование территории.

Однако оставлять их не пришлось.

Как только Броннан и Хио начали работать вместе, дела пошли лучше. Доспех перестал падать, зашагал бодрее, а потом, и вовсе, догнал меня по скорости. В кабине маячили два полумажьих лица, довольных, как никогда.

Мы продолжили путь по долине. Останавливались каждые тридцать метров и сканировали территорию по квадратам, участок за участком – так прошло четыре тяжёлых часа, но пока «Тайнен-Око» ничего не нашло, никаких следов жидкой ауры. Ни в воздухе, ни в снегу, ни под землёй.

На шестой час беспрерывного сканирования мы вышли к северной горной гряде и принялись тщательно её изучать. Полумаги пошли с востока, а я с запада. Вершину за вершиной, склон за склоном, ущелья, утёсы, выступы и нагромождения, пещеры, ледники и мелкие замёрзшие озёра – проверялось всё подряд. «Тайнен-Око» работало беспрестанно, на экранах появлялись всё новые данные о местности, но самого главного не было.

Так прошло ещё четыре часа.

У меня онемели пальцы от постоянного управления манипуляторами, заныло в висках от перенапряжения глаз, и вот, когда мы уже собрались всё-таки дать себе передохнуть, машина что-то засекла на самой северной точке горного массива.

Сенсорная система выдала писк, замигал красный сигнал на экране.

У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

– Броннан! – заорал я в микрофон гарнитуры. – Кажется, что-то есть!

– Где-е-е? – загудел взволнованный голос брата в наушнике.

– Северная точка гряды. Вон та крупная гора. Видишь? Там что-то есть!

Я велел Броннану и Хио оставаться на месте и быть начеку, а сам отправился по склону выше, продолжая сканировать территорию. Если древнее чудовище прячется где-то здесь, то Око обязательно увидит следы его ауры.

Взойдя на один из предгорных холмов, я остановился: сердце снова заколотилось, только теперь не от радости, а от смятения.

«Тайнен-Око» определило гору, как древний стратовулкан, а жидкая аура обнаружилась прямо в его заснеженном кратере…

Эпизод 17

Я стоял и смотрел на гору, занесённую снегами, и никак не мог двинуться с места.

О вулканах я знал немного: они извергаются. Всё.

«Тайнен-Око» подсказывало, что этот вулкан образовался более пяти миллионов лет назад, а сейчас считается спящим. Сенсорная система не видела здесь никаких активностей.

Совершенно мёртвая гора.

Верхнюю часть вулкана сковывали ледники и снега; на южном склоне, у подножия, росли хвойные леса; а с западной стороны, где сейчас стоял я, гору покрывали многочисленные трещины и борозды окаменелой лавы, оставшиеся от последнего извержения.

Эти мелочи меня мало интересовали.

Я не мог оторвать взгляда от экрана, который показывал, что внутри кратера обнаружена та самая аура с неизвестным составом. Правда, данных имелось слишком мало: аура не перемещалась, замерев на одном месте, на дне кратера у его восточной стены.

Нужно было подняться и исследовать вершину.

Перед тем, как туда отправиться, я поднял стекло кабины и вылез наружу. Спрыгнув на каменистый склон, я натянул капюшон куртки и огляделся. На горы опускалась ночь, темнело быстро, как и холодало.

Конечно, удобнее и безопаснее было бы исследовать гору при свете дня, только время совсем поджимало. Сейчас, в эти самые часы, защитники Атласа ждали от меня помощи. Заканчивался шестой день, как я отбыл из школы Трон-Стронг, и первые сутки, как началось сражение на границах империи, а директор сказал, что они смогут продержаться максимум пару дней.

Нужно было спешить, если я ещё хочу увидеть тот мир живым.

– Ну ладно… попробуем… – прошептал я самому себе и приложил пальцы правой руки к запястью левой.

Замер.

Задержал дыхание.

Выдохнул.

Снова замер…

И ничего. Доспех Мрака не появился.

– Давай, – процедил я сквозь зубы и сильнее прижал пальцы к запястью. – Давай же, мать твою.

Порыв ветра сдул с меня капюшон, мороз охватил тело. Я пристукнул пальцами по руке в очередной попытке вызвать доспех.

– Давай! Давай! Ну!

Ничего. Никакой реакции.

Может, мне не хватило отдыха? Может, нужно было поспать или нормально поесть? Я ведь успел лишь перехватить пару бутербродов в цехе у Айверена, когда грузили контейнер, да и усталость зашкаливала: сначала пять дней поисков в Старом Ледане с перерывами на короткий сон, а потом сложности уже здесь, в этом мире, начиная от толпы криптоформ, заканчивая боем с веверой.

Пока я думал об этом, мои пальцы колотили по запястью, как заведённые.

Доспех так и не появился.

– Твою ж мать… – прошептал я, опуская руку.

Грёбанная судьба, ну сколько можно?

Теперь, когда я нашёл того, кого так долго искал, у меня отказали доспехи!

Да, навыки мага остались при мне, но этого было мало. Я оглянулся на механического гиганта позади меня. Он, конечно, тоже мог помочь, но его мощь сильно проигрывала магической броне и возможностям ратника.

– Бейт, мы поднимаемся к тебе! – вдруг заговорил голос брата в наушнике. – Ты слышишь? Мы идём к тебе!

Он смолк, видимо, ожидая моего возражения, но я снова накинул на голову капюшон и ответил:

– Хорошо. Жду вас на западном склоне. Нужна ваша помощь.

– Ну вот, а ты говорила, что этот псих пойдёт без нас, – забормотал Броннан, явно обращаясь уже не ко мне, а к напарнице.

Он вдруг смолк, сообразив, что забыл отключиться.

– Ой… Бейт. Ты всё слышал, да?

– Слышал.

– И про психа?

– И про психа.

– Вот чёрт… – Броннан отключил связь.

Я залез обратно в кабину, опустил стекло и включил габаритные огни.

На «психа» я не обиделся, мне вообще на это было наплевать – брат и не такими словами меня называл. Да и, по большому счёту, он был прав: только псих отправится в одиночку в логово древнего чудовища.

Я даже не знал, что это за существо, как оно на меня среагирует, и вообще удастся ли выжить после встречи с ним, и чем чаще я думал об этой встрече, тем больше меня охватывали сомнения.

Дело было не в том, что я боялся сражения, нет. Однако мысли постоянно возвращались к моему первому общению с древним чудовищем – с веверой из озера Уомор. Она оставила неизгладимый след в моей памяти.

Вевера не пыталась меня убить – она разговаривала.

Причём, если вспомнить слова Сьюн, то разговаривать древняя тварь начала сразу, как только мы пришли в её владения, но мы даже не сразу поняли, что она обладает разумом. Я воспринимал её речь, как шипение зверя и злость, и если бы не навык Белой Совы, то я бы никогда не догадался, что вевера со мной говорит.

Теперь же, отправляясь в логово другого древнего зверя, я ловил себя на мысли, что, кроме нападения, есть ещё и другой вариант – поговорить и предложить сотрудничество. Надо было испробовать всё, а вот если не поможет… что ж… тогда в бой. Не зря же столько тренировок пришлось вытерпеть.

Броннан и Хио добрались до меня, когда в горах уже наступила кромешная темнота.

– Может, бабахнем по горе из пушек? – предложил брат, снова заговорив по связи.

– Возможно, бабахнем, всю гору в труху разнесём, но потом.

– Потом?

– Надеюсь, что вообще никогда, – ответил я и первым направил машину к вершине вулкана.

Броннан и Хио отправились следом.

Пока мы поднимались – а это около двух часов – я подробно рассказал полумагам, как действовать, если прижмёт: куда бежать, где скрываться, на какой режим ставить доспехи и как управлять боевыми системами.

Пришлось сообщить и то, что моя магическая броня не сработала.

Эта новость ввергла Броннана в ступор – он даже машину остановил и смолк на несколько минут, а уже после паузы вдруг предложил:

– Может, ты останешься здесь, а мы пойдём одни?

– Ты в своём уме, Броннан?

Он вздохнул и продолжил путь.

Добравшись наконец до вершины, мы остановились и осветили прожекторами кратер. Скажу честно – снизу он казался гораздо меньше. Это была гигантская горная чаша диаметром метров триста, наполненная льдом и снегом. Именно под слоем ледника «Тайнен-Око» и показывало наличие ауры.

– Итак, за работу, – сказал я.

Полумаги уже ждали моей команды.

Оставив свет прожекторов включенным, они живо выскочили из кабины доспеха, подошли к краю кратера, встали параллельно друг другу и показали всё, на что способны. Не зря всё-таки их обучал Волькири.

Броннан и Хио широко расставили ноги, согнули их в коленях и синхронно подняли руки, после чего сделали размашистый жест, будто зачерпнули ладонями холодный горный воздух и вогнали его себе в лёгкие, ну а потом… потом было что-то невероятное!

Такого Дыхания Абелайо в их исполнении я ещё не видел.

Изо рта Броннана клубами вырвался пар, а следом в небо ударил поток пламени, как у огнедышащего дракона. То же самое сделала Хио. Две горящие лавины объединились и переплелись, а затем, пролетев дугой, ударили прямо в центр кратера.

Мёрзлая гора поддалась натиску огня почти сразу.

Оглушительно зашипело вокруг, в небо поднялся столб пара, затрещали многовековые слои снега, загудело внутри ледника, вздрогнули стены кратера, потекли ручьи.

Они бурлили, парили и собирались в озеро прямо внутри вулкана. Огненный вихрь продолжал атаковать, кружиться и биться о льдины, но все мы понимали, что даже при такой пламенной атаке потребуется много времени, чтобы освободить хотя бы часть кратера.

Вот если бы у меня был мой доспех и клинки, то я пустил бы в ледник заклинание Огни небес и раскрошил бы нахрен все эти льды.

Но доспеха не было.

Я вылез из кабины и тоже встал на краю кратера. Пальцы снова потянулись к запястью, чтобы активировать доспех. Я прижал их так сильно, как смог, зашептав себе под нос:

– Ну давай… пожалуйста…

В ответ на мои мольбы заныли все мои татуировки.

Я почувствовал, как доспех начинает формироваться по всей линии позвоночника, на плечах и на голенях, но броне будто не хватало энергии, чтобы материализоваться полностью. Моя сила ещё не восстановилась.

Паршиво, конечно, но всё же доспех исчез не окончательно, и это меня успокоило. Нужно было лишь немного отдохнуть, я слишком вымотался.

– Броннан! – выкрикнул я, махая брату рукой. – Пока плавьте ледник, а я немного вздремну!

Броннан снова встал в ступоре, опустив руки.

Он не поверил ушам.

– Ч-ч-что… сделаешь?

– Мне нужно восстановить силы, чтобы вызвать доспех! Вздремну хотя бы на час!

Хио закивала.

– Да пусть поспит. Ты посмотри на него. Он же еле на ногах стоит, а мы всё равно ещё долго возиться будем.

Я залез обратно в кабину.

Кажется, это был самый странный поступок в моей жизни – спать на краю вулкана, где живёт древнее чудовище, пока другие люди пытаются до него добраться.

Отличный ход, Киро. Прям стратегия высшего пилотажа.

Я еле заглушил в себе стоны совести и ругательства в свой адрес, опустил затылок на подголовник сиденья и прикрыл глаза. Звуконепроницаемая кабина отрезала все внешние шумы: треск, шипение льдов и гудение пламени.

Зато в сознание тут же полезли паршивые картины того, как я валюсь в бездну вулкана, как оттуда вылезает существо жуткого вида и жрёт меня вместе с этим грёбанным доспехом, как горы рушатся от землетрясения, как этот мир сгорает, залитый лавой и усыпанный пеплом, как мои кости гниют в земле, а сама земля превращается в сплошную черноту и космос, а я почему-то в нём летаю… летаю…

– Киро! Просыпайся! – Голос Хио ворвался в космос и оглушил так сильно, что я подскочил, как ужаленный, распахнул глаза и тут же ударился головой о край одного из экранов внутри кабины.

– Ай, зараза… чёрт…

Хио в кабине не было. Она орала в моём наушнике.

Я потёр похолодевший лоб и хрипло спросил в микрофон:

– Долго я спал?

– Два часа. – Хио замялась. – Тут просто проблема… мы очень старались… очень… и знаешь… потом ка-а-а-а-ак затрещало по всей горе… и камни обвалились… и везде дым появился… и пар… и, кажется, мы разбудили вулкан.

– Что-о-о?.. – Я приподнялся и уставился через стекло кабины на кратер. Мой голос осип от ужаса: – Это невозможно… невозможно…

Да, это было невозможно, но всё указывало на то, что это случилось.

Из нутра и всех трещин вулкана валил горячий пар, поднимались клубы дыма, а в самом кратере кипела вода.

– Только не это… – Дрожащими пальцами я активировал все сенсорные датчики, снова просканировал кратер на наличие ауры и уставился на экран «Тайнен-Око».

Сердце замерло.

То, что я увидел на экране, не укладывалось в голове.

Аура увеличилась сразу в сотни раз. Тревожные кнопки «Тайнен-Око» замигали красным, а система указала на то, что неизвестная структура находится теперь не внутри кратера.

Она поднялась наверх и теперь окутывала всю вершину горы снаружи исполинским кольцом, а мы – я, Броннан и Хио – находились в самом центре этого кольца.

* * *

Матерь Божья…

Спаси нас в этот великий день. К нему я шёл всю свою жизнь.

Собрав остатки сил и воли, я поднял стекло кабины и снова заговорил в микрофон, как можно спокойнее:

– Хио, где Броннан? Он с тобой?

– Нет. Он… он снаружи, у кратера… а я в железяке, здесь не так шумно… а он просил тебя разбудить, отдал мне переговорную штуку в ухо, и вот я…

– Понял. Сейчас отправлю его к тебе.

Я спрыгнул на землю, подогнув травмированную ногу. Под подошвами ботинок хрустнули камни – они так нагрелись, что от них пошёл дымок и взметнулась пыль.

– Киро, только пусть он придёт побыстрее, а то мне страшно… – Хио растерялась и напугалась: это ощущалось даже через наушник.

Я огляделся, прикрывая рот и нос ладонью и выискивая глазами Броннана.

В клубах едкого дыма и пара, метрах в ста от машины, он стоял у самого края кратера и смотрел на бурлящее озеро кипятка, в который превратился ледник. Я рванул туда же, на бегу активируя Фантомный покров, подскочил к брату и отдёрнул его от края.

– Ты какого хрена тут стоишь?! Задохнёшься газами! Вали в кабину к Хио! Уходите с горы! Быстро!

Вытаращив от восторга чёрные глаза, он заорал мне в лицо, стараясь перекричать треск и шум вулкана:

– Мы его разбудили! Разбуди-и-и-или!!

Кого он имел в виду: вулкан или чудовище – осталось непонятным.

Я ухватил брата за плечо и подтолкнул в сторону машины, в которой осталась Хио.

– Вали в кабину! Живо!! Спускайтесь с горы! Вы своё дело сделали!

Он встал, как вкопанный.

– А ты?..

– А я останусь!

Мы посмотрели друг другу в глаза. Губы Броннана задрожали – он понял, что я собираюсь остаться с древним чудовищем один на один.

– Нет… Бейт… пожалуйста…

Не отрывая взгляда от бледного и вспотевшего лица брата, я приложил правую ладонь к левому запястью, обхватив его так, будто собирался переломить. Все спирали райфу коснулись кожи.

Холодная молния пронеслась по позвоночнику, по плечам, по ногам, ударила в ступни, жар охватил тело снизу вверх, до самого темечка, а потом медленно начал появляться доспех Мрака. Сначала выросла защита на руках, затем броня укрепилась на плечах и шее, пластины кирасы обхватили живот и грудь, на пояс легли чёрные ремни с шипами.

Магический доспех собирался, как конструктор, и всё это время Броннан стоял рядом и смотрел, как заворожённый. Когда последние крепления брони защёлкнулись на мне с глухим шелестом, а на голове вырос шлем с драконьим оскалом, я снова подтолкнул брата к машине.

– Уходите!! Хио ждёт тебя! – Мой рычащий голос, как из преисподней, перекрыл шум бурлящей в вулкане воды.

– Бейт… – Броннан сделал шаг назад, бросил на меня отчаянный взгляд, развернулся и побежал в сторону механического доспеха.

Только до него он так и не добрался.

В следующую секунду гора под нами вздрогнула.

Раздался оглушительный треск, будто многотонные каменные плиты переломило и разорвало изнутри. Вокруг загудело, а потом часть стены в кратере обвалилась внутрь, с грохотом рухнув прямо в озеро.

Это было похоже на взрыв и адский исход.

Миллиарды брызг метнулись в небо, загрохотало по кратеру, и рвущийся на свободу кипяток хлынул по склону, отрезав Броннану путь к машине – та осталась с другой стороны смертоносной реки.

– Хи-и-и-и-о-о-о-о! – заорал брат, отшатнувшись от ужаса.

Дрожь земли повторилась, только вдвое сильнее.

Тряхнуло так, что Броннан не устоял на ногах, но чудом избежал встречи с потоком. Его лишь обрызгало. Машина с Хио тоже завалилась набок, с грохотом и лязгом. Вулкан загудел и выбросил из боковых трещин клубы пепла и пыли. Он будто вздохнул и начал расправлять плечи.

Я кинулся к потоку кипятка, на бегу прошептав заклинание Львиных лап.

Прыжок.

Полёт сквозь пелену пара и дыма.

Замедление…

И вот когда я уже начал падать вниз, случилось непоправимое. Каменная плита, на которой находилась машина с Хио, накренилась в сторону кратера и начала сползать в кипяток.

Меня оглушил отчаянный девичий визг:

– Ки-и-и-и-и-р-о-о-о-о-о!

Наушник с микрофоном так и остался у меня под шлемом.

Я приземлился на ту же плиту и закричал в микрофон:

– Рыча-а-аг! Сверху над стеклом есть белый рычаг! Открой кабину! Я вытащу тебя!

– Где-е-е?! Я не вижу! Киро! Ки-и-и-р-о-о-о-о!

На пояснения у меня не хватило времени: нужно было любым путём удержать машину от падения в кипящее озеро. Я упал на живот и ухватил стальную махину за один из роботов-манипуляторов, вскочил на ноги и напряг все силы, чтобы удержать эти грёбанные полторы тонны веса и не дать машине соскользнуть с каменной плиты.

Хотя сама плита тоже сползала в кипяток.

Я задрал голову, посмотрев на кабину. В тусклом свете мерцающих панелей управления мелькал силуэт Хио. Девчонка металась по кабине в поисках рычага. Ах ты ж, мать её!..

– Левее! Хио! Левее! – заорал я.

Даже мой доспех пятого ранга еле справлялся с тем, чтобы держать тяжеленную махину. Под подошвами латных сапог начала крошиться и лопаться плита.

Адский ад! Только не это!

Секунда – и камень раскололся надвое.

Меня опять оглушил пронзительный визг Хио. Та часть плиты, на которой находилась машина, рухнула в кипяток. Механический гигант ударился о стену кратера и… остался висеть. Я его не отпустил.

Не отпустил.

Пусть сраная смерть поперхнётся нами!

Я продолжал держать машину за манипулятор. Правда, уже одной рукой, потому что второй сам вцепился за каменный уступ. Я и Хио повисли над смертельной бездной, всё вокруг рушилось и трещало, грохотало и выло, обломки камней падали в озеро, вода взрывалась шипящими брызгами, парила и бурлила.

Держа стальной доспех над озером, я отчётливо увидел, как из воды, прямо из жерла вулкана, поднимаются два потока оранжево-чёрной лавы, до жути напоминающие гигантские глаза. Гору опять затрясло, озеро забурлило сильнее, забушевало, ударилось о стены кратера и вспенилось, кипяток понёсся по кругу, образуя воронку…

– Нашла-а-а-а-а! – вдруг загудел в наушнике голос Хио. – Рыча-а-а-аг нашла-а-а!

– НЕТ! НЕ ТРОГАЙ! – Я чуть не оглох от собственного голоса. – СИДИ В КАБИНЕ!

Моя рука потянула машину вверх, медленно-медленно, сантиметр за сантиметром. Господи, только бы манипулятор не оторвался.

А озеро продолжало бушевать, скорость водяной воронки ускорялась. Доспех Мрака работал на пределе возможностей, поднимая огромный вес машины, а Хио смотрела на меня через стекло и что-то шептала, я лишь отдалённо слышал: «Не боюсь… я не боюсь смерти… не боюсь… не боюсь…».

И тут камень снова начал трещать, только уже под моей левой рукой – той самой, которой я держался за уступ.

– Хио… Хио… ты слышишь? – забормотал я.

– Да, Киро, слышу, – ответила она.

В её голосе больше не было паники. Хио смирилась с необратимостью смерти.

– Нажми зелёную кнопку, она на третьей левой панели, внизу, под дополнительным экраном.

Это была последняя надежда.

Включить автономный защитный режим для максимально неблагоприятных условий, чтобы даже при падении в кипяток продержаться некоторое время.

– Где эта кнопка? Киро… я не поняла.

– Так… положи руку на левую плоскую хрень со светящимися квадратиками, потом отсчитай третью… – Я перевёл дыхание, понимая, что объяснение займёт кучу времени. За это время мы все тут сдохнем. – Короче, слева найди зелёную кнопку, где изображен человек в шаре. Она такая одна.

– Человек… в шаре… зелёная… – зашептала Хио и тут же закричала: – Нашла! Нашла!

– Нажимай. И главное, приложи метку райфу на клеммы… чёрт… на ту металлическую подставку под правой рукой.

– Хорошо… хорошо…

Тем временем воронка в озере раскрутилась настолько, что частично оголилось дно кратера, и в жерле снова мелькнули два оранжевых глаза из лавы. Каменный уступ, за который я держался, продолжал трещать под натиском веса и моей хватки.

– Киро, ты слышишь? – снова заговорила Хио. – Киро… если я упаду, скажи Гудреду, что я его очень люблю. Скажи ему это. Скажи, что он самый лучший… и пусть не боится ничего. Я бы на его месте не боялась, когда есть такой брат, как ты. Тебя я тоже люблю, но он… он навсегда останется в моём сердце…. Скажешь ему? Киро, ты скажешь?

– Нет, – выдавил я, продолжая подтягивать стальную махину наверх. – Ты сама ему скажешь.

Мне удалось вытянуть первое звено робота-манипулятора, но когда за ним пошло второе звено, каменный уступ под моей рукой окончательно раскрошился. Вместе с полуторатонной машиной меня резко потянуло обратно в кратер.

В этот самый момент что-то мелькнуло сбоку… раздался стук металла о металл, и в механический доспех ударились стальные тросы с магнитными крюками лебёдки. Те закрепились в крепёжных петлях машины, тросы натянулись и потянули её наверх.

Я повернул голову и увидел второй механический доспех.

В его кабине сидел Броннан.

Ну засранец! Как же я его люблю!

Он ведь видел, как я вытаскивал его машину лебёдкой ещё в долине, и теперь повторял то же самое, один в один. Его лицо было серьёзным, движения точными и быстрыми. Лебёдка медленно, но верно, тащила наверх второй механический доспех, и уже через пару минут тот был на поверхности.

Я немедля подскочил к кабине и ударил кулаком в стекло.

Бледная, как смерть, Хио подняла руку и дотянулась до рычага, открывающего кабину – теперь-то она точно знала, где он находится. Стекло поднялось, и я молниеносно вытащил девчонку из доспехов.

Она вцепилась в меня, крепко обняв.

– Киро… ты спас меня… спас…

– Не только я.

Хио отлипла от меня и перевела взгляд за мою спину – на второй механический доспех и Броннана, сидящего в кабине.

– Гуд… это Гуд…

Я обхватил девчонку за плечи, но вместо того, чтобы сказать хоть что-то успокаивающее, неожиданно прикрикнул на неё:

– А теперь валите вниз нахрен! Оба! Чтоб через пять секунд ваших полумажьих задниц тут не было!!

Хио закивала и кинулась к Броннану, а тот почему-то смотрел уже не на нас, а куда-то наверх. Лучи прожекторов метнулись в небо и осветили… не знаю, что именно…

Озеро перестало бушевать и успокоилось, воронка стихла, зато по горам и долинам зашипело:

– Ш-ш-х-х-х-х-х-х-х-х-х… ш-ш-ш-х-х-х-х-х-х-х-х…

Под ногами задрожали камни.

Меня окатило сильным порывом ветра, он смёл клубы дыма и паров над вулканом, чтобы показать что-то невероятное – то, чего я ещё никогда не видел ни в одном из миров.

Оно появилось с противоположной стороны кратера.

Появилось всего на пару секунд, и то не полностью.

И если меня не обманывало зрение, то те два оранжево-угольных глаза мелькнули уже над горой, а затем кусок пространства вокруг этих глаз поделился на зеркальные овалы, они блеснули и с шелестом провернулись изнанкой, став похожими на серо-чёрную змеиную чешую гигантских размеров. Потом снова провернулись прежней зеркальной стороной и исчезли.

– Ш-ш-х-х-х-х-х-х-х-х-х… – повторилось снова, короче и громче.

Эхо пронеслось по округе на километры вокруг, заухало по долинам. Над кратером замелькали красные молнии. Они возникли будто из ниоткуда и исчезли в никуда.

И тут вдруг позади меня прозвучали металлические щелчки.

Я обернулся и увидел, что машина Броннана поднимает пушку и наводит прицел на то самое место, где показалась чешуя, хотя все мы тут понимали, что пушка не сыграет никакой роли в схватке с могущественным монстром.

Против такого древнего чудовища не помогло бы ничего.

Я поднял руку, подавая брату знак: тот самый, о котором мы договаривались раньше – «если оно не убило нас сразу, значит, не стоит провоцировать смерть». Броннан не стал больше бравировать оружием: он кивнул и опустил пушку.

Хио уже успела забраться к нему в кабину.

Я подал Броннану второй знак: «Уходите, дальше я сам».

Брат снова кивнул. Без всяких задержек, истерик и слёз он развернул машину и зашагал по склону вниз, оставляя меня с монстром один на один.

* * *

Я стоял на вершине горы.

Время будто остановилось.

Вокруг трещали и катились камни, дымилась и парила земля, плавился воздух, а я ждал, когда тот, кто здесь живёт, наконец уберёт маскировку и покажет себя. Сердце стучало на удивление ровно – я просто смирился с тем, что готов погибнуть.

Ради своей цели, я сделал всё, что мог.

Все мы.

Вселенная уменьшилась для меня до одной-единственной точки – этой горы и тех двух раскалённых оранжевых глаз, что я видел всего секунду. Чудовище было здесь, я ощущал его дыхание, его взгляд, его сердцебиение, шелест его чешуи, его грузную, но аккуратную поступь.

Оно смотрело на меня прямо сейчас.

Изучало.

Ждало.

Я медленно повернул голову и огляделся, так никого и не увидев, а потом крикнул своим громким и жутким голосом:

– Посмотри на мой доспех, древнее существо! Это Драконий доспех Мрака! Но мне недостаточно его силы, чтобы уберечь миры от разрушения!

Я склонил голову и убрал доспех, оставаясь перед чудовищем совершенно беззащитным. Затем высоко поднял руку в приветствии мага и продемонстрировал все свои метки.

– Посмотри на мою руку! Творцы, что дали тебе бесконечную жизнь и мудрость, благословили меня на высший ранг! Но мне недостаточно духовного опыта, чтобы получить его! Я не хочу забирать его через убийство, но если придётся, я не остановлюсь и перед этим!

На меня опять подул порыв ветра, будто от взмаха невидимых исполинских крыльев. Я бы не смог устоять на ногах, поэтому пришлось приникнуть к земле, почти упав на колени.

Чудовище будто заставляло меня склониться перед ним.

Упирая руки в горячие и острые камни, я присел и задрал голову, снова оглядев пространство вокруг себя.

– Я пришёл просить твоей первородной силы, чтобы сразиться с тем, кто уничтожает всё, что дорого твоим создателям!

Гора опять задрожала, но я продолжил говорить с невидимым чудовищем всё громче и твёрже:

– Сегодня настал тот день! Никто, кроме тебя, не сделает того, что предназначено тебе! Никто, кроме меня, не сделает того, что предназначено мне! Если ты настолько мудр, чтобы увидеть страшную судьбу миров, то ты покажешь мне себя и утолишь мою жажду могущества!

Я снова опустил голову и замер в ожидании.

Так прошло около получаса. Гора продолжала дрожать и выпускать дым из трещин, озеро кипело и клокотало. Все звуки слились для меня в единый ровный шум.

И тут над вулканом снова прошипело, длинно и оглушающе:

– Ш-ш-х-х-х-х-х-х-х-х-х…

Жаль, я не знал языка древних чудовищ, как Сьюн.

– Прости, но я не понимаю тебя, – прошептал я, даже не надеясь, что оно меня услышит.

Но оно услышало.

Следующие звуки, что оно прошептало, я услышал очень отчётливо:

– Х-х-х-х-а-м-о-и… Х-х-х-х-а-й-о-о-о-о-о-о.

Оно сказало это так, чтобы я распознал слова и хоть как-то на них среагировал.

Я поднялся на ноги и опять огляделся, до боли в глазах всматриваясь в любые тени и движения между клубами пара и дыма, охвативших гору.

– Хамои-Хайо! – повторил я его звуки. – Так тебя зовут? Хамои-Хайо? Это твоё имя?

– Х-х-х-х-а-м-о-и… Х-х-х-х-а-й-о-о-о-о-о-о… – повторился шёпот со всех сторон сразу. – Ш-ш-х-х-х-х-х-х-х-х-х…

Я прищурился и ещё раз поднял руку в приветствии мага.

– Меня зовут Киро Нобу! Я наполовину маг и наполовину дух! Покажись мне, древний монстр! Я с таким трудом тебя нашёл, поэтому не уйду просто так! Знаешь ли ты Творца по имени Пустота? Его я и хочу сразить! Уничтожить Пустоту, что предал своих братьев и всех древних чудовищ! Ты слишком долго спал, но теперь пора проснуться!..

Внезапно позади меня раскалился воздух – я ощутил это кожей.

Звериным дыханием окатило спину и затылок. Я прикрыл глаза: «О господи, дай мне воли и мудрости, чтобы выдержать величайшую встречу в моей жизни…», а потом медленно повернулся к чудовищу.

* * *

Дыхание замерло на вдохе, а выдохнуть я смог не сразу – сердце чуть не остановилось, мать его… кажется, даже в жилах кровь закаменела…

В нескольких метрах от моей головы горели два исполинских глаза – они действительно состояли из раскалённой лавы. Выпуклые и блестящие, а посередине сияли две белых точки-зрачка и смотрели точно на меня.

Больше ничего вокруг не было. Только глаза.

Они будто повисли в горячем ночном воздухе.

Если б мне было лет пять, я бы обмочил штаны, но сейчас, в восемнадцать, я просто стоял, как истукан, смотрел на эти раскалённые пеклом глаза и старался сделать так, чтобы моё сердце снова заколотилось, иначе я просто сдохну.

В глотке будто заледенело – я не смог издать ни звука.

Звериные глаза приподнялись, и меня повторно окатило дыханием:

– Х-х-х-х-а-м-о-и… Х-х-х-х-а-й-о-о-о-о-о-о…

Я кивнул. Это всё, что у меня вышло сделать.

Оно кивнуло в ответ и прикрыло глаза чёрными змеиными веками, а потом пространство передо мной опять разделилось на зеркальные овалы. Они передёрнулись, оглушительно прошелестев, а затем стали переворачиваться один за другим, показывая свою оборотную сторону.

Древний монстр открывал мне свой лик и снимал свою зеркальную маскировку.

Вокруг его глаз обозначилась ороговевшая чешуя в чёрных узорах, появились очертания ящероподобной головы: огромные полудуги ноздрей, выпирающий шипастый подбородок, вытянутая клыкастая пасть, острые наросты по всему носу и лбу, длинные кожистые усы и здоровенный, от виска до виска, веер из острых костяных зубьев. Каждый зубец мерцал канальцами с раскалённой лавой. Этот веер напоминал корону, только она то складывалась, пригибаясь к затылку, то снова поднималась.

Показав голову, размером с вагон поезда, зверь открыл и тело.

Оно было огромным.

Впятеро больше головы.

Длинную и мощную шею рептилии украшал костяной гребень с перепонками из кожи, он тянулся от подбородка по горлу и до самой груди, на которой сиял ослепительно-белый знак спирали райфу. Такой же перепончатый гребень тянулся и по позвоночнику, от загривка до середины спины. Из плеч чудовища росли десятки изогнутых толстенных шипов, похожих на носорожьи рога.

Ну а вид его хвоста заставлял замереть от ужаса.

Это была самая настоящая шипастая булава, обтянутая ороговевшей бронёй. Вдоль всей длины хвоста торчали вереницы игл, будто исполинская колючая проволока.

Дракон опирался на четыре когтистых лапы и пока не раскрывал крыльев, но я, конечно, не сомневался, что от их вида и размера у меня не только перехватит дыхание, но и, возможно, поседеют волосы.

Чудовище приподнялось, нависнув надо мной, как грёбанная гора, и мотнуло головой. Его чешуйки опять перевернулись наизнанку, меняя облик хозяина. Теперь из ороговевшей рептильей кожи его броня стала каменной… мать её, каменной! И между гранитными чешуйками дымилась раскалённая лава.

При виде этого древнего гиганта мои ноги сами по себе норовили сделать шаг назад, но я стоял перед монстром, будто врос в землю, и смотрел на него безотрывно.

Он опять опустил голову и приблизил её почти вплотную, из его ноздрей вырвался дым вперемешку с паром. Пекло глаз вспыхнуло ярче. Дракон долго-долго смотрел на меня, будто заглядывал в душу или гипнотизировал. Его сияющие зрачки расширились, и в них, как на экране, я увидел то, чего никогда не предполагал увидеть хоть в чьих-нибудь глазах.

Я увидел самого себя…

Сцены из своей жизни после перерождения, когда я получил силу мага.

Вот я душу кровососа на вступительном экзамене… вот закалываю каменного быка… вот приканчиваю полумага, пробивая ему глотку мечом… вот режу иглокожих волков одного за другим и отшвыриваю их в сторону… вот убиваю сильф, а вот – горгунов… вот лавины моего Шквального урона кладут сотни мертвоедов… а вот от моих мечей гибнут десятки латчей в Бар-Саббе… я иду по изрубленным трупам, моё лицо в крови, в глазах решимость и холод… вот я отсекаю голову Марте Мориц, а на лице опять холодная злоба… вот я сжигаю перчаткой Пепла генерала Грегсона, и в глазах ни капли жалости… а вот мой меч пропарывает живот питомцу всадника Мортена…

Кровь, боль, смерть – и везде моя безжалостная рука делает последний удар и отнимает чью-то жизнь.

От всех этих жутких картин я не отвёл взгляда – что сделано, то сделано. Ради чего и ради кого это было сделано, я отлично помнил, как и помнил, что стояло тогда на кону. И если бы можно было избежать тех жертв, я бы не поднял на них руки, но, видит Бог, не я приходил к врагу – это он приходил ко мне.

Дракон снова дыхнул на меня раскалённым паром, его зрачки сузились до сияющих белых точек.

Что ж, его намёк был более чем понятен.

Я облизал пересохшие губы и прямо спросил у монстра:

– Значит, ты отказываешь мне в помощи? Такой, как я, недостоин твоей первородной силы?..

Эпизод 18

Дракон не сводил с меня взгляда.

Он с шумом выдыхал из ноздрей дым и никак не реагировал на мой вопрос. Зверь наблюдал за мной. Наблюдал и наблюдал, будто раздумывал сожрать меня или нет.

Я стоял, как столб, и тоже смотрел в его раскалённые оранжевые глаза. Скрывать мне было нечего: я точно знал, зачем мне высшая сила, и честно сказал об этом чудовищу. Думаю, оно отлично меня поняло.

Ну а теперь посмотрим, кто из нас сдастся первым.

Из пасти гиганта послышался урчащий рык, гора опять задрожала, вторя рычанью зверя, и от этого звука холод пронёсся по спине – прямо сейчас дракон принимал решение. Здесь решалась моя судьба.

Жить или умереть.

Остаться или вернуться.

Победить или проиграть.

И чтобы пережить этот великий момент, я поставил на карту всё, что у меня было. Уверен, об этом дракон тоже прекрасно догадывался: не каждый день к нему является парень с пятью метками, требующий угостить его могуществом.

– Ну так что ты решил?! – крикнул я ему. – Если твой ответ «нет», то у тебя два варианта! Первый: можешь проваливать в свою дыру в вулкане и сидеть там, пока этот мир не погибнет! Поверь, это случится совсем скоро! Ты даже уснуть не успеешь!

Я смолк, отдышался и добавил ещё громче:

– И второй! Я убью тебя и заберу духовный опыт силой!

Дракон зарычал громче, поднял голову и посмотрел на меня с высоты, затем чуть приоткрыл пасть, будто ухмыльнулся. Меж его зубов показалась лава, она скопилась и закапала вниз.

Раскалённое месиво падало, расползалось и застывало огромными кляксами прямо у моих ног, дымя и шипя на камнях. Таким нехитрым способом гигант напомнил мне, кто тут главный.

На это я не придумал ничего убедительней, как снова облачиться в доспех. В моих руках появились чёрные клинки.

– Так какой вариант ты выбираешь? Меня не устроит любой, но я даю тебе выбор!

Наверное, зверь охренел от моей наглости: пришёл какой-то парень размером с мышь, пригрозил ему смертью и с нахальной рожей заявил что-то там про выбор. Просители обычно так не поступают.

Дракон перестал рычать.

Змеиные веки медленно прикрыли его глаза, а пластины чешуи снова перевернулись на зеркальную изнанку. Древний гигант исчез прямо на моих глазах, будто растворился в воздухе.

Всё же маскировка у него что надо…

Камни затрещали уже с противоположной стороны, то дальше, то ближе; порыв ветра от невидимых крыльев охладил моё разгорячённое лицо. Я оглядел дымящуюся гору и сделал шаг вперёд, ближе к кратеру и кипящему озеру. Неужели чудовище решило свалить к себе в нору?

Ну уж нет.

– Э-э-э-эй!!! – рявкнул я, задрав голову и посмотрев в ночное небо. – Ты испугался, или мне показалось?! Я не дам тебе уйти!

В ответ – лишь треск камней по вершине горы.

Чудовище ходило около меня кругами, но не показывалось.

– Твоя аура – это магический напиток! Дай мне испить его! – Я сделал ещё шаг, взмахнул клинками, и те со свистом рассекли воздух и дым. – Не для того ли Творцы перенесли тебя сюда? Чтобы делиться магией! Это твой долг! Мне нужен духовный опыт!!

– Ш-ш-х-х-х-х-х-х-х-х-х!!

– Мне нужна высшая сила!!

– Ш-ш-х-х-х-х-х-х-х-х-х!!

Он явно послал меня нахрен, тут и переводчик был не нужен.

– Эй! Давай договоримся! Ты дашь мне силу, а я открою тебе портал в первый мир, чтобы ты вернулся домой! Сколько веков ты тут торчишь один? Ты ведь хочешь увидеть свою родину? Я отправлю тебя туда! Хочешь?! Это хорошее предложение!

Камни под его поступью затрещали у самого кратера.

Невидимый гигант уходил. Он отказывал мне, но так просто я сдаваться не собирался.

– Сто-о-о-ой!!

По дымящимся камням я пошёл прямо на кратер, держа мечи наготове.

– Стой, грёбанный ящер! Тебя никто не отпускал! Ты считаешь, что я слишком кровожаден, чтобы получить такую силу? Считаешь, что я начну убивать ещё больше? Тогда ответь мне, почему Творцы выбрали именно меня для получения высшего ранга? Неужели создатели ошиблись, раз посчитали меня достойным?! Что именно они разглядели во мне, чего не разглядел ты? Посмотри в мою душу ещё раз! Посмотри, мать твою! Вернись и посмотри, паршивец! Если ты и тогда ничего не увидишь, то можешь сожрать меня! Я разрешаю! Но сначала посмотри! ВЕРНИСЬ И ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!..

Мне пришлось заткнуться.

Слова сами собой застряли в пересохшей глотке.

Всё подозрительно стихло. Вокруг горы воцарилась гробовая тишина: ни ветра, ни скрежета камней, ни бурления кипятка в кратере. И главное – ни единого звука шагов чудовища. Оно будто испарилось, остался лишь дым, всё ещё идущий из всех трещин вулкана.

Я остановился и оглядел гору.

Тишина сдавила уши, навалилось отчаяние.

– Свалил, ублюдок… – прошептал я. – Как ты мог уйти?.. Сраный трус…

И тут позади меня шумно выдохнули, спину обдало обжигающим паром – я буквально утонул в его клубах.

Мурашки охватили тело под доспехом. Это было что-то неясное: и радость, и ужас одновременно. Сердце бешено заколотилось, меня бросило в пот. Всем своим естеством я ощутил, что клыкастая морда находится в паре метров от моей головы.

Вернулся… этот древний засранец вернулся.

Я развернулся к нему лицом, но прошло ещё несколько тяжёлых секунд, прежде чем змеиные веки сдвинулись, и передо мной снова появились два раскалённых глаза.

Чешуя прошелестела и перевернулась наизнанку. Зверь убрал зеркальную маскировку и навис надо мной во всей своей многовековой красоте, во всём своём могуществе. Он поднялся на задние лапы, выпятил грудь с сияющей меткой райфу, а потом… потом он расправил крылья. Медленно и величественно.

Два чёрных серповидных крыла закрыли собой небо и звёзды.

Это были исполинские кожистые паруса с сеткой сосудов, по которым текла оранжевая лава. Просто невероятного размера – мне даже обзора не хватило, чтобы увидеть размах его крыльев полностью. От переливов раскалённой лавы шёл дым. Казалось, задымило само небо.

Это было великое существо, которому я намеренно наступил на хвост («О боги, спасите мою душу…»).

Земля потрескалась прямо возле моих ног, вулкан опять задрожал. Как именно дракон собирался меня убивать, оставалось только догадываться, но, уверен, монстр отлично понимал, что просто так я ему не дамся: перед тем, как сожрать меня, он подавится несколько раз – мы оба это знали.

Неужели он оскорбился, что я назвал его трусом, и решил меня переубедить? Ну надо же, а у этого поганца был свой характер, довольно вредный. Если бы он был человеком и говорил на моём языке, то мы бы уже наорали друг на друга и, возможно, даже подрались. Хотя до схватки и так оставалось совсем чуть-чуть – напряжение искрило в воздухе, а моя жизнь повисла на волоске.

Дракон приоткрыл пасть, клацнул зубами и опять выпустил дым из ноздрей, более густой и едкий. Гигант будто прогонял меня со своей горы, пока ещё не поздно.

– Да ну! Не дымись! – выкрикнул я, крепче сжимая мечи и молясь за упокой собственной души. – Хрен ты меня выгонишь, пока я своё не получу!! Я же сказал, что ты грёбанный трус! Или кто ты там такой?

В ответ дракон сверкнул глазами и издал рык на всю горную гряду:

– Х-х-х-х-а-м-о-и Х-х-х-х-а-й-о-о-о-о-о-о!!!

Меня оглушило.

По поджилкам пронеслась дрожь, и я всё-таки сделал шаг назад. Больше дракон ничего не сказал: наверное, решил, что разговаривать с таким упёртым ослом, как я, не имеет смысла. Проще прибить.

Думал он недолго.

Его пасть разверзлась так резко и быстро, что задымленный воздух с гудением и вихрями вобрался в его исполинскую глотку. Моя участь была предрешена – я лишь успел увидеть, как из глубин его клыкастого зева вырывается поток жидкой лавы и с бешеной скоростью несётся в меня.

Твою ж мать, Киро!.. Сам напросился!

Я бросился в сторону, погрузившись во тьму прямо в воздухе, но меня всё равно задело каплями. По Фантомному покрову зашипело, и он вспыхнул, как факел… ну и я вместе с ним.

Перекатившись по камням, я вскочил и тут же подпрыгнул на Львиных лапах. Успел как раз вовремя – то место, где только что стояли мои ноги, растрескалось и обвалилось прямо внутрь горы.

Итак, схватка началась.

Я приземлился ближе к кратеру, с правого бока от монстра, а тот молниеносно повернулся и обрушил на меня передние лапы, как грёбанный слон! Отскочить я успел – сделал несколько переворотов через голову и снова встал на ноги, прямо под чудовищем и его чешуйчатым животом.

Матерь Божья… то ещё зрелище…

Будто попал в пещеру, которая шевелится, съёживает каменные своды и очень хочет сплющить того, кто в ней очутился. Во мне всё заледенело от ужаса и в то же время задрожало от адреналина.

Фантомный покров всё ещё тлел, исчезал уже третий слой, а я ощущал себя муравьём, которого пытается раздавить гигантский ботинок. Правда, муравьём с клинками, железными яйцами и большим желанием выжить – такого не сразу раздавишь.

Я ударил по монстру Шквальным уроном, прямо снизу, выбрав точку на животе с самыми мелкими чешуйками. Зверь даже не дёрнулся, зато его тело начало отдаляться вверх, а на меня со всех сторон обрушились пыльные вихри, будто взлетал вертолёт.

Оказалось, дракон взмахнул крыльями и приподнялся над землёй.

А потом последовал удар.

Такой, что доспех затрещал, и мой тлеющий покров просто исчез – меня сшибло с места шипастым хвостом-булавой, и я полетел точно в кратер, в озеро кипятка. Ощущение, будто меткий гольфист загонял моё тело в лунку с одного удара клюшки.

На спасение у меня было не больше пары секунд – их-то я и использовал.

Крутанул клинком, вызывая Точечный вихрь и направляя его вниз и вбок, чтобы поменять траекторию своего смертельного полёта. Получилось! Я полетел не в озеро, а в стену кратера.

Удар был сильным, но это лучше, чем нырнуть в кипяток.

Убрав клинок, я молниеносно зацепился за трещины в обрыве и начал взбираться наверх. Правда, не успел я выбраться из кратера и полностью высунуть голову, как увидел, что в меня несётся новый поток, только уже не лавы, а скопище красных молний.

Они трещали и искрились в ночном воздухе, кроша камни и вспахивая землю.

Ах ты ж, мать его!..

Я пригнул голову, но часть молний всё-таки в меня попала. Руки обожгло и парализовало даже через латные перчатки – они сами собой отпустили опору, и моё тело вновь устремилось в озеро кипятка. Уже у самой кромки воды меня опять спасли клинки – я вбил их в землю и повис на руках, в клубах плотного пара.

Пульс зашкаливал, в голове гудело.

Я перевёл дыхание, успокаивая самого себя, и задрал голову. Дракона видно не было, а камни под его лапами трещали уже где-то в отдалении от кратера. Быстро же тварь меня похоронила.

Я подтянулся на руках и покарабкался вверх, аккуратно, медленно, стараясь не шуметь, чтобы камни не обваливались вниз и не булькали в воду. На это у меня ушло около пятнадцати минут, и за это время я успел покрыться потом с ног до головы: под бронёй вся одежда пропиталась влагой, хоть выжимай.

Добравшись до края кратера, я высунулся из-за камней.

Дракон стоял ниже по склону и смотрел в сторону южных лесов у подножия вулкана. Меня тут же пробрала дрожь, ведь именно там должны были прятаться полумаги, и если чудовище решило убрать свидетелей, то вряд ли остановится, пока их не убьёт.

Теперь надо было действовать быстро и наверняка.

Я погрузился во тьму, хотя был уверен, что дракон видит меня и во время скрытия. Зато оно придавало мне скорости, а сейчас не помешает любое преимущество. Поднявшись на краю кратера, я бесшумно двинулся в сторону чудовища, заходя к нему со стороны хвоста.

Одна из техник ратника уже была наготове.

Главное, не промахнуться и сработать молниеносно.

Я продолжал приближаться к дракону, а тот всё наблюдал за южными лесами. Когда до шипастой булавы хвоста оставалось несколько метров, я рванул на дракона, взяв разбег и подпрыгнув на Львиных лапах.

Одновременно с этим выпустил по ороговевшим наростам чудовища сразу с десяток Теневых пут. Цепи с гарпунами метнулись в монстра и закрепились на его шипастой спине, от крестца почти до самых лопаток.

Дракон не успел отвести спину и даже развернуться.

Я приземлился на нижнюю часть его огромной спины и крепко ухватился за цепи Теневых пут, ну а потом, как альпинист, покарабкался вверх, быстро-быстро перебираясь от нароста к наросту.

Чудовище зашипело и поднялось на дыбы, затем мотнуло хвостом, сделав гигантский круг булавой, но бить само себя по спине оно, конечно, не собиралось – на это и был расчёт.

Теперь пусть попробует меня сбросить!

Меня кидало в стороны, но я цеплялся за шипы чудовища, как клещ, и продолжал лезть по его спине к лопаткам и загривку.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-х-х-х-х-х! – зашипел дракон, мотнул головой, изогнул спину и будто съёжился.

Я ждал, когда он начнёт менять облик и проворачивать свои чешуйки наизнанку. Уверен, в этот момент зверь был наиболее уязвим, ведь оголялось его беззащитное тело. Да, это длилось всего пару секунд, но всё же.

Монстр передёрнул плечами, грузно опустился на передние лапы, раскалывая под собой землю, после чего его чешуя задрожала и начала проворачиваться. Это был единственный способ меня сейчас сбросить.

Я замер с клинками в руках, приготовившись и поставив ноги между шипами так, чтобы не соскользнуть со спины чудовища, а сам ждал, когда чешуйки провернутся рядом со мной. Этот процесс происходил волной, от головы к хвосту.

И вот началось.

Лоб и скулы… шея и передние лапы… живот и бока… загривок и лопатки…

Секунда.

Ещё одна.

Волна шелеста надвигалась на меня, как морской прибой – чешуйки проворачивались одна за другой, превращая рептилью броню чудовища в каменную. Я стоял и ждал… ещё немного… ещё секунда… три метра… два… один…

Сейчас!

Я размахнулся и вбил оба меча в тело между чешуйками, потом пустил через клинки Моментальную заморозку, а следом – Огни небес…

Это был хитрый и сильный удар, чего уж.

Но последнее, что я успел увидеть и ощутить перед отлётом в небо – как обратно через клинки в меня бьёт лавина красных молний, а потом оба моих меча взрываются на осколки, как и доспех.

Обрушился шквал боли, будто сжигают заживо.

Взрыв.

Судорога.

Паралич.

Удар и полёт… круговорот из дыма и звёзд… невесомость… падение… снова удар… хруст костей в грудине, горячие камни под боком… жжение по всему лицу… я еле переваливаюсь на спину, открываю глаза и вижу только одно – как сверху на меня наступает исполинская лапа…

* * *

Она закрыла собой небо, а меня вдруг посетила дурацкая мысль: кажется, муравей всё же оказался под ботинком.

Нет уж… хрен тебе, поганый ящер…

Я вскинул руки, прошептал сверхмощное заклинание и пустил в подошву лапы сразу несколько Лент-ножей, а сам перекатился на бок, потом ещё раз и ещё раз.

Пока я это делал, дракон злобно рычал – моё угощение ему не понравилось.

Я вскочил на ноги и, хромая на травмированную ногу, понёсся в сторону, просто куда глядят глаза. Доспеха на мне уже не было, защиты не было, но я ещё не сдался. Отбежав ближе к кратеру, я привалился к булыжнику и оглянулся.

Дракон медленно шёл за мной, его глаза горели раскрасневшимся пеклом, а каменная броня дымилась лавой. Но это было не всё.

В том месте, куда я ударил мечами, не хватало одной чешуйки.

Я не смог сдержать хрипловатого смешка: ну надо же, одну маленькую рану я всё-таки нанёс этому броне-гиганту. Только бежать мне больше было некуда. Похоже, я исчерпал все варианты, методы и средства. Осталось только смеяться.

Дракон приблизился и, видя, что я больше не сражаюсь и не убегаю, а просто разглядываю его, причём без страха – тоже на меня посмотрел.

Он склонил голову и будто очень заинтересовался тем, что видит. Рожа у него стала какая-то… заинтригованная, что ли.

Хромая и еле дыша, я пошёл ему навстречу.

– Ладно, ящер, твоя взяла. Только ты всё равно не прав. У нас разные весовые категории.

– Ш-ш-х-х-х-х…

– И я об этом. Заметь, чешую я тебе всё же подпортил. Будешь теперь щербатый ходить. Ну признай, Хамайо… или как там тебя… признай, что я всё-таки неплох, а? И, конечно, достоин высшей силы. Как думаешь, Хамайо?

Дракон моргнул и выдохнул на меня пар.

– Х-х-х-х-а-м-о-и… Х-х-х-х-а-й-о-о-о-о-о-о…

Я поморщился.

– Это слишком длинно. Давай ты будешь Хам? Просто Хам. Как тебе?

Дракон вытянул шею и чуть опустил голову.

– Х-х-х-х-х-а-а-м-м-м-м-м-м…

– Отличное имя. Тебе точно подходит.

– Х-х-х-х-х-а-а-м-м-м-м-м-м… – повторил монстр: это слово ему явно понравилось.

Я остановился и поднял руки.

– Ну давай, жри! А потом можешь проваливать в свою нору и спать там, пока мир не рухнет!

Дракон опустил передо мной голову, положив её на передние лапы, как пёс, потом прилёг на землю и снова выдохнул:

– Х-х-х-х-х-а-а-м-м-м-м-м-м…

В пекле его глаз опять расширились белые зрачки.

Чёрт, ну что ещё он собирался мне показать? Как я убиваю Зойта? Как убиваю магов Ниманда? Как убиваю вурров в Гнездовье или мертвоедов на палубе «Марианны»?.. Или как обманываю кого-то, бью по морде, посылаю нахрен? Что там ещё со мной не так?

Я опустил руки, всмотрелся в его глаза без особого энтузиазма и снова увидел самого себя… только совсем в иной роли.

Совсем иной.

Будто это всё случилось не со мной, а с каким-то другим парнем.

Вот экзаменационная арена… я, раненый, еле волочащий ноги, тащу на себе истекающего кровью Тома Обри, а ведь я ещё даже не знаю, как его зовут, он мне никто, но я упорно тащу его на себе, чтобы спасти от кровососов, потому что не имею права бросить раненого…

Вот схватка с Пилигримом во время нападения полумагов на школу… я кидаюсь прямо под огонь вурра, чтобы закрыть своего ратника собственным телом…

Вот тренировка в лагере Юбриона… я и Триш срываемся с канатов над оврагом, и я подставляю собственный бок, чтобы уберечь девушку от удара о скалистый обрыв и спасти ей жизнь…

Вот густой тропический лес… совершенно незнакомый мне мальчишка убегает от преследующих его горгунов, и, чтобы спасти его шкуру, я покидаю место собственного укрытия и отбиваю несчастного парня от нападения… его имя Кит Солер…

Вот Квартал Рубрум… разборка между сёстрами Мориц и сёстрами Нобу… а вот я рискую собственным благополучием и вмешиваюсь, защищая униженных Рин и Таби, хотя отлично понимаю, что мне ещё придётся за это ответить…

Вот Гнездовье… я скрываюсь от латчей в районе мертвоедов… а вот передо мной стоит их детёныш, крошка в голубой шапке… «Дезелтир?» – вопрошает она у меня… девчонка случайно оказалась на пути и может легко меня выдать, но вместо того, чтобы убить, я отпускаю её…

Вот лавочник Тью Виспо, хитрый уот с рынка Гнездовья… а вот я рассказываю ему, как вернуть детей и желаю удачи, не прося ничего взамен…

Вот на мосту меня сжигает собственный брат… а вот я добровольно иду на смерть, чтобы спасти ему жизнь…

Вот Фонтей попадает в окружение вурров в порту Гнездовья… а вот я, рискуя жизнью, прыгаю с корабля за секунды до артиллерийского залпа, чтобы отбить друга и помочь ему спастись…

Вот передо мной стоит Хио и требует убить её, чтобы легко и быстро получить шестую высоту… а вот я приставляю меч к её глотке, но мне хватает духа отказаться от такого искушения…

Картина за картиной, сцена за сценой, спасение за спасением – и каждый раз я рисковал, жертвовал, защищал, вступался, поддерживал, обнимал, любил, оберегал и кидался в кровавые схватки не ради себя.

И картин этих было намного больше, чем картин того, как я убиваю.

В десятки раз больше.

В них я видел друзей, родных, случайных людей и разного вида существ, объятья, улыбки, общий смех и общие слёзы. Кого только ни показал мне дракон в своих глазах, и каждому из них когда-то помогла моя сила: Буф Такес, Кезарий, Альмагор Стронг, Люче, родители Нобу, генерал Лаван, Сет Йорго, Зак и Майло, Пузырь Филли, Раст Гровер, принц Рагнар, братья Солеры, охотник Волькири, принцесса Энио…

Смена картинок и сцен ускорилась, будто дракон прокручивал фильм на очень быстрой перемотке и сам удивлялся такому наплыву информации.

Потом сцены вообще смешались в один общий поток и стали неразличимы, но я знал, что во всех этих картинах Бейт Беннет в теле Киро Нобу всё так же кого-то защищает и чем-то жертвует, дерётся из последних сил, бежит, кричит, спасает, кидается в огонь и воду, сражается и получает ранения.

Я уже не смотрел в глаза монстра, а глядел куда-то сквозь них, тяжело дышал и еле держался на ногах: всё-таки досталось мне прилично – с такими травмами нормальные люди ложатся в больницу и, возможно, сразу в реанимацию.

Наконец дракон моргнул, обрывая поток картин.

Его зрачки сузились, и он медленно поднялся во весь рост. Земля снова растрескалась под его грузными лапами, он выдохнул дымок и посмотрел на меня сверху вниз, но уже совсем иначе.

Я бы называл этот взгляд одним словом – почтение.

Древний гигант признал меня и покорился моей несгибаемой воле.

– Ш-ш-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х… – опять выдохнул он и оскалился, будто улыбнувшись.

Спираль райфу на его груди засияла ярче – настолько ослепительно, что по глазам резанула боль, и мне пришлось прищуриться.

Чудовище высоко подняло голову и расправило могучие плечи. Вокруг него появилась аура, очень похожая на ту, что я видел у полумагов, только энергия циркулировала не чёрная, а белая и сияющая. Она огибала фигуру дракона, переливалась вокруг него и текла по прозрачным сосудам, стремясь к сердцу-спирали на груди.

От этого величественного и грандиозного зрелища у меня перехватило дыхание.

Я так и замер, задрав голову в небо, открыв рот и разглядывая уникальную ауру древнего чудовища и его первородную магию, созданную в самом старом из миров.

Дракон разгонял энергию всё быстрее, пока та не окутала гигантское тело монстра в сияющий шар, и вот, дождавшись этого момента, чудовище коротко прошипело, будто зовя меня ближе:

– Ш-ш-х-х-х-х-х… Ш-ш-х-х-х-х-х…

Я шагнул к сияющей сфере, потом ещё шагнул, ещё, ещё.

Ноги отяжелели и совсем ослабли, из них будто вынули кости. От осознания того, что сейчас случится, я никак не мог прийти в себя и поверить в происходящее. Это было как во сне, как внутри самой невероятной мечты, как в самом великом и чудесном видении.

Прямо сейчас я шёл к шестой высоте, приближался к Высшему Драконьему доспеху, шёл к тому, чтобы совсем скоро поменять ход истории.

Остановившись в полуметре от края сияющей сферы, я поднял правую руку и прикоснулся к ауре. Она была прохладной и действительно жидкой – ощущение, будто опустил пальцы в ручей.

Через несколько секунд вверх по ладони потекли тонкие сияющие потоки, обвивая руку. Сначала до запястья, затем – до локтя, потом – до плеча и шеи, всё дальше и дальше.

Ручьи охватывали моё тело влажным мерцаньем, забирались под одежду и впитывались прямо в кожу. Мне хотелось закрыть глаза, чтобы раствориться в единении с древним существом, но я всё смотрел и смотрел, как первородная мощь течёт снаружи и внутри меня.

Кожа стала прозрачной, и я увидел, как сила великого дракона потекла по артериям, сосудам и капиллярам, смешавшись с человеческой кровью; услышал, как по-новому застучало сердце, вторя пульсу монстра, стоящего рядом.

Древнее чудовище наполняло меня силой и наивысшим могуществом со всей своей звериной искренностью. Оно поверило в меня, я чувствовал это. Оно покорилось и готово было служить мне, пока я не отпущу его.

Для него, как и для меня, это был великий день.

Я даже сам не заметил, как прикрыл глаза. Правая рука продолжала соприкасаться со сферой и поглощать ауру монстра, мне будто делали переливание крови самым нестандартным способом. Это ощущение сложно было хоть с чем-то сравнить – такого я никогда не испытывал и вряд ли ещё испытаю.

Перерождение, пробуждение, прозрение, рассвет силы, метаморфоза. Не было ни тошноты, ни боли, ни слабости. Наоборот, я будто хорошо выспался, взбодрился и проснулся, готовый к великим подвигам, чтобы наконец сделать то, к чему так долго шёл.

Не знаю сколько прошло минут… или часов… или дней.

Я потерял чувство времени, но, когда далёким эхом послышался уже знакомый призыв, моё сознание начало возвращаться на землю, будто собираясь в целое после того, как раздробилось на миллионы молекул.

– Ш-ш-х-х-х-х-х… Ш-ш-х-х-х-х-х…

Это был Хам.

Да, теперь это был просто Хам.

Глаза открылись сами собой, легко и быстро.

Сияющей сферы передо мной уже не было, а я стоял, опустив правую руку. На меня смотрели два раскалённых оранжевых глаза, смотрели с большим любопытством. Дракон снова имел свой обычный вид; урчал, как исполинский котяра, и дышал на меня паром из ноздрей.

Он ждал, что будет дальше.

С колотящимся сердцем я шагнул назад и улыбнулся гиганту.

– Ну что, Хам? Проверим новую экипировку?..

Эпизод 19

Настало время увидеть, каким будет мой новый доспех.

Я всё никак не мог поверить, что это наконец случилось. Шестая высота. Наивысший ранг. Скольких трудов мне это стоило, скольких жертв.

Дракон попятился, будто боялся, что я случайно его задену, когда буду облачаться в доспех. Гигантское тело ящера переместилось ниже по склону, хвост лёг на камни, с хрустом их раскрошив, ну а я остался стоять около кратера.

– Да ты всё-таки трус, Хам.

Тот качнул головой и рыкнул:

– Х-х-х-х-х-х-о-о-о-о-о… х-х-х-х-х-х-о-о-о-о-о…

– Хо-хо? Надо бы поработать над твоим лексиконом.

Идиотские шуточки должны были снять напряжение, но это не помогало. От волнения меня пробирала внутренняя дрожь, бросало то в пот, то в мороз. Правая рука с метками будто отяжелела и никак не хотела подниматься.

– Ладно… пора, – прошептал я, глядя в глаза чудовища.

Костяной веер на голове Хама опустился к затылку, а сам дракон приник головой к земле, замерев в ожидании. Из его ноздрей даже дымиться перестало.

Я прикоснулся к запястью левой руки и тоже замер.

Ничего не произошло.

Вообще ничего.

Лишь в горах и по долинам воцарилась тишина. Мои татуировки никак не среагировали на вызов доспеха, зато в глотке разом пересохло: обычно с гробовой тишины начинается что-то нехорошее… очень дерьмовое.

Дракон всё так же пригибал морду к земле, а я всё так же пялился в его глаза.

И вот наконец мои нервы сдали.

– Да что ж такое… – начал я, но тут услышал, как в ночном небе загрохотало.

Хам пригнулся ещё ниже и прикрыл лапой морду, а я медленно поднял голову и вгляделся в ночное небо.

Сердце окатило ледяным ужасом.

– О… ч-чёрт…

Звёзды исчезли. Небо заволокло тучами, сквозь них замерцали тысячи вспышек, будто на землю опускался гигантский инопланетный корабль, и свет его фонарей пробивал слои облаков.

Под ногами задрожала земля.

Снова загрохотало.

Раскаты грома раскололи тяжёлое небо на лоскуты – тучи разделились, как мозаика. По всему небу заискрились молнии. Дрожащая гора не просто задымилась – она загорелась! Из всех её трещин показались языки пламени вперемешку с синеватым газом. Кратер выбросил пепел. Воздух раскалился и перестал быть прозрачным, наполнившись горячим маревом и обжигая кожу.

В нос ударили запахи серы и пепла.

Ощущение, что где-то внизу, внутри горы, лопались последние преграды, последние каменные плиты крошились под натиском великой силы, и вот-вот, через считанные секунды, произойдёт взрыв – такой, что не выживет никто.

Я стоял, не шелохнувшись. Только сердце неистово колотилось.

Хам смотрел на меня, а я на него. Мы оба ждали.

Тем временем гора раскалилась настолько, что камни на поверхности раскраснелись, как угли. Нормальный человек уже давно бы вспыхнул и сгорел, как щепка. Но я продолжал стоять на раскалённых камнях и ждать. Подошвы моих ботинок даже не оплавились, хотя на мне уже давно не было Фантомного покрова.

Многовековые потёки лавы, застывшие тысячи лет назад, внезапно вздрогнули и тоже раскалились под слоем камней и земли. Хам прикрыл морду второй лапой и прищурился, а вот я, наоборот, вгляделся внимательнее, чтобы ничего не упустить.

И вот произошло то, от чего во мне всё заледенело.

Ожившая и размякшая лава, что раскалилась по всей поверхности горы, начала собираться в густые потоки, а потом медленно потекла… наверх.

Прямо в сторону вершины горы.

Лава потекла в мою сторону, мать её…

Вот тут мне до жути захотелось отступить, сделать шаг назад, чтобы избежать встречи с этой страшной стихией, но и сейчас я продолжал стоять. Казалось, если я дрогну, если сдвинусь хоть на миллиметр, если хоть на одну секунду усомнюсь в себе – то всё это волшебство закончится, а я останусь ни с чем.

Отступать было некуда.

Я продолжал ждать.

Красно-чёрная лава надвигалась на меня со всех сторон горы, подминала под себя камни, пожирала их своим тягучим пеклом, дымилась и вспыхивала, а я всё ждал… ждал встречи с ней…

Лицо покрылось потом, по лбу и вискам текло, в глазах и на губах щипала соль, волосы трепало обжигающим ветром, а дышать было всё сложнее – в лёгких болело и жгло от смертельного газа. Но я всё стоял, как грёбанный столб, и сжимал кулаки. Теперь никто уже не сдвинет меня отсюда, даже сам вулкан, даже сама смерть.

И вот когда я остался на островке суши, а вокруг всё заняло море лавы, когда её палящее месиво подобралось к моим ногам и коснулось ботинок – моё сердце всё-таки сбилось с ритма.

Оно перестало стучать и замерло в ужасе.

Едкий воздух застрял в глотке.

Воспалённые от дыма глаза заслезились сами собой, я ничего не смог с этим сделать, ну а тягучая лава начала охватывать мои ноги. Поглотила и сковала ступни… добралась до коленей… поднялась выше, до пояса… окутала грудь и руки, окунула их в невыносимое пекло… затем плечи… шею… подбородок…

– Прощай, Хам, – выдохнул я, бросив взгляд на чудовище.

Потом прикрыл глаза.

Сделал вдох.

И…

* * *

Не знаю, как это выглядело со стороны.

Наверное, так: вот – вулкан, горящий всполохами огня; вот – каменное изваяние на вершине горы, у самого кратера, мужская статуя в застывшей лаве; а вот – дракон, не сводящий с неё своих оранжевых глаз. Вокруг снова гробовая тишина, над вулканом безмятежно мерцают звёзды, и весь мир замер в ожидании.

И вот почерневшая лава по всей поверхности статуи начинает трескаться.

Тихо-тихо.

Почти неслышно.

Этот хруст не различим для других, но меня он оглушает, потому что я нахожусь внутри застывшего панциря из лавы, внутри этого толстенного каменного кокона, который вот-вот должен лопнуть и явить перерождённое существо.

Панцирь всё трескается и трескается, крошится.

В воздухе искрит от напряжения.

Дракон выдыхает дымок из ноздрей и ложится на склон горы, опять прикрывая лапами клыкастую морду, его костяной веер пригибается к затылку. Чудовище всем своим существом ожидает чего-то жуткого.

Время будто замёрзло в этих ледяных горах, но я ощущаю его движение.

Оно продолжает идти вперёд.

Секунда.

Вторая.

Третья…

Дракон прикрывает глаза, вжимаясь в землю.

И тут происходит оглушительный взрыв – рушится статуя из лавы. Её осколки отлетают в стороны, сверкая и барабаня по камням на сотни метров вокруг.

Вулкан снова вздрагивает и выплёвывает из кратера огненные брызги. Синие волны света режут ночь и расходятся в стороны, как круги по воде. Их отблески озаряют полуостров до самого моря, а голубые лучи плавят ближайшие вершины, будто жгут лазерами.

* * *

…и вот я выдохнул.

Долго и легко.

А потом снова вдохнул.

Колкий воздух наполнил лёгкие сладостью, на языке появился привкус горечи и металла – соль и алюминий. Я открыл глаза и повёл плечами.

Хам снова смотрел на меня, приподняв голову и убрав с морды лапы. Его шипастый хвост мёл по земле и оставлял борозды в склоне горы, а сама гора уже не дрожала и не кидалась огнём. Она лишь чуть дымила, остывая и снова впадая в спячку.

От меня и самого всё ещё шёл дым, и доспеха было не рассмотреть.

– Привет, Хам… – Я не узнал собственного голоса.

Он был грубый, громкий и тяжёлый.

Зато, услышав меня, дракон вскочил на ноги, поднял костяной веер на затылке и с шумом выпустил пар из ноздрей.

– Х-х-х-х-о-о-о-о-о! Х-х-х-х-о-о-о-о-о!

– Опять хо-хо? – усмехнулся я.

Он заурчал, как трактор, а потом приблизил морду и дыхнул на меня, сдувая остатки дыма с моего доспеха, будто стрелок с дула револьвера.

– Ты очень любезен, дружище.

От странного ощущения по телу пронеслись мурашки – я боялся даже на себя глянуть, боялся увидеть три ноги, три руки или… не знаю… рога, крылья, хвост… да что угодно.

После такого перерождения с моим телом должно было что-то произойти – я уже ощущал изменения, но какие именно, пока не понял.

В драконьих глазах снова расширились белые точки зрачков, и на меня уставилось моё собственное отражение.

– Дьявол… – Я шагнул назад.

В зрачках чудовища отобразился могучий рыцарь, прилично выше меня обычного, шире в плечах, с мощными мышцами. Накачанный боец, облачившийся в драконью броню, отлитую в самом адского пекле, во всех её грёбанных котлах.

Это были чёрные пластины чешуи с узорами из лавы, а между пластинами пылало пламя, исходящее дымком. Толстые носорожьи наросты выпирали по плечам и на локтях, а на костяшках перчаток шли смертоносные кастеты – ряды раскалённых шипов.

За плечами развевался плащ из рваных теней, а голову закрывал шлем с острыми наростами от висков до затылка, а также на подбородке. Меж клыков и в пустых глазницах краснело пекло, будто смотришь принцу ада прямо в глаза.

Ну прям рожа Хама в молодые его годы.

Я стиснул кулаки.

– Хам… чёрт возьми…

Тот довольно хмыкнул, намекая, что я не всё ещё увидел. Его пасть от нетерпения клацнула – дракон будто ждал реакции на свой особый подарок.

В этот момент пластины брони вздрогнули и начали переворачиваться наизнанку.

– О… мать твою… – не сдержался я, делая ещё один шаг назад. – Хам… это лично от тебя, да?

От головы до ног чешуйки моей брони провернулись своей зеркальной стороной, и я просто исчез, будто растворился в воздухе, хотя оставался на месте и продолжал смотреть на себя в отражение.

Через несколько секунд чешуйки опять провернулись и предстали совсем в другом виде. Это были каменные пластины, меж которыми дымилась лава.

– Вот это подарок, Хам… – Я покачал головой. – Спасибо, приятель.

В утробе Хама снова по-кошачьи заурчало.

И пока он радовался, довольный собой, я вытянул руку повыше, призывая оружие.

Когда оно появилось, то я не сразу поверил, что такие мечи вообще бывают. Гигантский клинок полностью состоял из огня – он бесшумно полыхал и светился, озаряя мрак над долиной. От его жара оплавился снег по всем склонам горы.

– Х-х-х-х-о-о-о-о-о… х-х-х-х-о-о-о-о-о… – благоговейно выдохнул Хам.

– Да уж… хо-хо… – повторил я, не сводя глаз с полыхающего клинка.

– Это Высш-ш-ш-ий драко-о-оний дос-с-спех, – услышал я в голове шелестящий и тягучий мужской голос.

– Не понял… – Нахмурившись, я обернулся на Хама. – Это ты сказал?

Дракон медленно кивнул головой.

– Так ты можешь со мной разговаривать?

Хам прищурил глаза.

– Х-х-а-м-м-м может… да-а… когда на тебе дос-с-спех. Но Х-х-а-м-м любит помолча-а-а-ть… – Он посмотрел на мой меч. – У тебя два-а-а компле-е-е-кта ору-у-у-жия…

– Два?

Я вытянул левую руку вверх.

В моей ладони тут же возник второй меч, а тот, что был в правой руке, поменял свой облик. Теперь я держал два одинаковых меча с каменными клинками и долом из лавы. Чёрт возьми, даже страшно было представить, что будет, если этими мечами ударить в чьё-то тело.

У врага просто не было шансов.

Я размахнулся и вбил оба клинка в землю. Мечи раскололи каменный панцирь горы, глубокие тещины с хрустом пошли вперёд, сразу в несколько направлений, а земля вокруг клинков раскалилась и задымилась.

Я опять посмотрел на Хама.

– Ну как тебе? Неплохо, а?

Дракон закатил глаза и вздохнул.

– Да ладно, не делай такую морду. Ну круто же, согласись! – Я вытянул мечи из земли, крутанул ими и опустил вниз, убирая оружие. – У меня к тебе вопрос, раз уж мы разговариваем. Ты отправишься со мной в другой мир? Повоюем вместе?

Чудовище рыкнуло и кивнуло.

– Ха-а-м-м отпра-а-а-вится… – Он пригнул голову к земле, приглашая меня к себе на загривок. – Ес-с-с-ли не бои-и-и-шься…

Я окинул взглядом гиганта.

– А разве похоже, что я боюсь?

– Х-х-х-х-о-о-о-о-о… х-х-х-х-о-о-о-о-о…

Он выдохнул на меня дым и снова закатил глаза, ну а я взял разбег и, подпрыгнув на Львиных лапах, приземлился дракону на загривок.

Чёрт возьми, это было очень… необычно.

Вот так стоять на загривке древнего чудовища, покрытого каменной бронёй, хвататься за его гигантский гребень, как за поводья, и считать, что это, как минимум, твоё транспортное средство.

Летающее, рычащее, говорящее и изрыгающее огонь транспортное средство.

А недурно!

Дракон встрепенулся, потянул спину, хрустнув позвонками, и раскрыл исполинские крылья с прожилинами лавы.

Вашу ж ма-а-ать…

Меня бросило в дрожь.

– Хам… как давно ты практиковался в полётах?

– Х-х-х-х-о-о-о! Х-х-х-х-о-о!

– Хо-хо?.. Нет, вот сейчас давай без хо-хо… о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о…

* * *

Такого полёта в моей жизни ещё не было.

Ничего подобного… никогда и нигде… даже когда я летал верхом на тотеме Сьюн.

В пару могучих движений дракон поднялся в небо. Его чёрные серповидные крылья рассекли воздух и дым над горой. Внизу вихрями взметнулась пыль, камни покатились по склонам, а звёзды стали ближе и ярче.

Мы понеслись прямо на них – гигант устремился в космос, как чёртова ракета.

Он набирал скорость, делая мощные махи крыльями, а те тлели пеклом в ночи, оставляя за собой шлейф дыма и искр. Хам был похож на феникса: от его тела волнами разносился жар, воздух плавился и будто поджигал облака.

Похоже, дракон действительно не летал тысячу лет, поэтому делал это с такой энергией и силой, что от бешеной скорости полёта даже в доспехе у меня не хватало воздуха.

От восторга я не мог надышаться.

Сказать, что у меня перехватило дыхание – считай ничего не сказать. Оно застряло где-то у глотки. Пульс зашкаливал, мысли смешались, но страха не было. Ни ужаса, ни испуга, ни паники – я точно знал, что делаю, будто всю свою жизнь катался верхом на драконах с вредным характером.

Крепче вцепившись в чудовище, я проорал на всё небо:

– Ха-а-а-а-а-а-а-м! Не тра-а-а-ать си-и-и-и-и-л-ы-ы-ы-ы-ы!

– Ш-ш-ш-ш-х-х-х-х-х-х… – пронеслось над заснеженными долинами.

Дракон сделал крен и пошёл на круг.

Чтобы не слететь с его загривка к чёртовой матери, я вытянул одну руку и выстрелил Теневыми путами в наросты у шеи чудовища, а когда гарпуны закрепились на его ороговевшей броне, я взялся за цепи и натянул их, как поводья.

Дракон среагировал.

Он накренился ещё круче и полетел почти вертикально земле, задев одним крылом попавшую на пути горную вершину и резанув ледник, как ножом.

– Во-от та-а-а-а-ак! – выкрикнул я, ощущая себя объездчиком диких мустангов. – А теперь летим к южному скло-о-ну-у-у-у-у!

В утробе чудовища довольно заурчало.

Только вместо того, чтобы снижаться, он поднялся ещё выше и решил изменить облик прямо в полёте. Чешуя его брони начала с шелестом проворачиваться на зеркальную изнанку. Он применял маскировку и просто-напросто исчезал прямо в воздухе.

– Хам, ты что творишь?!

– Присоединя-я-я-яйс-с-с-с-я… – прогудело у меня в голове.

Его «присоединяйся» означало только одно.

– О чёрт… – прошептал я и приготовился.

Когда волна маскировки дошла до того места, где стоял я, мой доспех тоже начал перевоплощение. Его пластины провернулись наизнанку, и я исчез вместе с гигантским телом дракона.

Теперь мы летели над горами, совершенно невидимые глазу. Это был дикий восторг, экстаз, такая свобода, что переполняло бешеное ликование и хотелось орать во всю глотку.

Что я и сделал.

Не удержался.

– Ха-а-а-а-а-а-а-а-а-ам! Ее-е-е-а-а-а-а-а-а-а-а!

– У-у-х-х-х-х-у-у-у! – Хам подхватил мой восторг.

По его телу прокатилась дрожь удовольствия.

Мы оба будто растворились в ночном небе, затерялись среди облаков и звёзд.

Он сделал ещё один короткий круг и пошёл на спуск. От перепада давления у меня заложило уши, по спине пронёсся холодок. Чтобы летать на таком гиганте и оставаться в живых, нужны были не только стальные нервы, но и крепкие доспехи. Без них я бы давно уже обледенел на такой высоте и задохнулся при такой скорости.

– Ш-ш-ш-х-х-х-х-х-х-х… – снова пронеслось над горной грядой.

Дракон приближался к вулкану, убирал маскировку прямо на лету и мчался на гору, как метеорит.

– Поле-е-гче! Тормози-и-и-и-и-и-и! – заорал я, сжав цепи мёртвой хваткой и натягивая их на себя, будто останавливал сверхзвуковой самолёт.

– Х-х-х-о-о-о! Х-х-х-х-о-о! – ответил он мне.

Его исполинские крылья сделали виртуозный мах.

Гигант остановился в нескольких метрах от крон деревьев, обдав их потоками ветра. Часть елей завалилась на землю, а вокруг поднялся снежный ураган.

Вихри трепали деревья ещё около минуты, а потом, когда всё стихло, Хам очень мягко, с ювелирной точностью, опустился на проплешину между зарослями и сложил крылья. Ну прям как пёрышко, мать его.

– Чёрт… Хам… – выдохнул я, продолжаясь держаться за цепи: дрожь до сих пор носилась по поджилкам. – Да ты ещё и выпендрёжник!

Дракон рыкнул и выпустил дымок из ноздрей.

И тут в глубине заснеженной чащи загрохотало. Вспышками озарились деревья и южный склон – по чудовищу открыли огонь из пушки, которой был укомплектован механический доспех.

Нетрудно было догадаться, кто это устроил.

Броннан меня не увидел, так как маскировку я ещё не снял. Брат явно посчитал, что чудовище прилетело их сожрать, и, наверняка, перепугался не на шутку, но зная его характер, я даже не сомневался, что отбиваться он будет до последнего.

В ответ на обстрел, Хам раззявил пасть и сделал шумный вдох. Следующая порция пуль вместе с вихрями влетела в его глотку. Ну а потом дракон… чихнул.

Чёрт возьми, он чихнул!

Громко, с присвистом и глухим взрывом. Из его ноздрей вырвались сгустки лавы с застрявшими в ней пулями. Кляксы зашипели на снегу и оплавили каменистую землю.

– Будь здоров, Хам. – Я хлопнул чудовище по броне.

Через некоторое время из зарослей показался механический доспех.

Видя, что дракон не нападает, Броннан и Хио сняли чудовище с прицела пушки и решили выйти. Их детское любопытство всё же победило: ну когда ещё им удастся увидеть настоящего живого дракона так близко?

Я отпустил цепи, спрыгнул с загривка Хама на землю и пошёл навстречу брату, на ходу снимая маскировку брони.

Надо было видеть лица полумагов, когда прямо на их глазах из ниоткуда появился рослый и крупный рыцарь. Я будто вышел из небытия, шагнув из ночного заснеженного пространства. Да ещё и в доспехе, покрытого пеклом и источающего дымок.

То ещё зрелище.

– Выпендрё-о-о-о-жни-и-ик… – услышал я шелестящий голос Хама в голове.

Стекло кабины поднялось уже через секунду.

Первой из машины вылезла Хио, а вот Броннан остался сидеть внутри. Кажется, он не мог даже пошевелиться от охватившего его шока. Да и девчонка, спрыгнув в снег, тут же повалилась на колени – её ноги просто не выдержали.

Она задрала голову, с ужасом и обожанием разглядывая то меня, то дракона. В её чёрных глазах заблестели слёзы, губы задрожали, а пальцы скомкали снег и оплавили его в кулаках.

Пока я шёл к Хио, вокруг меня на несколько метров вокруг плавился снег, а под подошвами латных сапог докрасна раскалялись камни. Когда до девчонки оставалось метров двадцать, она вдруг склонилась к мёрзлой земле, положила на неё ладони, уткнула в них лоб и замерла, скрючившись так, будто молилась божеству.

– Покоритель драконов… великий воин огня, избранник богов… – услышал я её бормотанье. – Прими моё почтение. Я преклоняюсь перед твоим могуществом. Все полумаги из всех миров преклоняются перед твоим могуществом. Пощади. Не сжигай нас дотла. Пощади наши души, великий воин огня.

Хрупкие плечи Хио задрожали: она разрыдалась, зажмурившись и уткнув голову в землю.

– Вождь Абелайо боготворил силу древнего дракона! Он считал, что нет могущественнее существа, чем чёрный дракон бескрайних снежных земель, и не найдётся того воина, который сможет им управлять! Но ты управляешь чёрным драконом! Только величайшему воину он бы позволил подобное! Только самому сильному из сильнейших, только самому могущественному из…

– Хио, это я, – перебил я, остановившись совсем рядом и обрывая её бормотанье.

Пока она всё это говорила, я убрал доспех и остался перед ней в фирменной униформе «Тайнен-Тех». Мой рост значительно уменьшился.

Я стал похож на самого себя, обычного Киро Нобу, ну, может, немного крепче, чем раньше. Бицепсы натянули ткань футболки под курткой, а ведь когда я надевал одежду ещё сегодня утром, такого не было. Да и по всему телу ощущалась мощь, будто я только что вышел из спортзала, где два года беспрерывно качал железо.

Представляю себе лицо Сьюн, когда она начнёт меня раздевать… хотя эта мысль сейчас была лишней…

Холодный ветер остудил разгорячённое лицо, и, если честно, я был этому рад. За всё то время, что прошло с момента восхождения на вулкан, мне казалось, что я расплавился и истончился до кожи и костей от напряжения.

Хио медленно подняла на меня заплаканные глаза и шмыгнула носом.

– Киро…

Я улыбнулся.

– Может, встанешь? Познакомлю тебе с Хамом.

– С Хамом?.. – пискнула она и скосила взгляд в сторону дракона.

Пока девчонка приходила в себя, я посмотрел на Броннана. Он наконец зашевелился и, не сводя с меня ошарашенного взгляда, принялся выкарабкиваться из кабины.

Когда брат наконец оказался на земле, то снова задержался на несколько секунд, будто не решаясь сделать шаг навстречу, а потом заулыбался сквозь слёзы и бросился ко мне.

– Бейт! Живо-о-й! – Он крепко меня обнял и зашептал: – Я так боялся… когда там всё взрывалось… и гора тряслась… и огонь… и всё было в дыму… я думал, что больше не увижу тебя…

В этот момент ещё одни руки обхватили меня и брата в объятьях – это была Хио.

Несколько минут мы стояли в обнимку, посреди заснеженного южного склона и поломанных елей, на подтаявшем снегу, у подножия дымящего вулкана. Ну а ещё через несколько минут так же втроём уже направлялись к Хаму.

– А можно его погладить? – шёпотом спросила Хио.

На новое знакомство Хам отреагировал, как и положено: опустил морду и окатил плотным слоем дымка обоих полумагов.

Хио снова не сдержалась и рухнула на колени.

– О, великий чёрный дракон! Пощади наши души! Не ешь нас и не сжигай! И пожалуйста… позволь… позволь тебя погладить…

Броннан поднял девчонку за плечи, и они вместе отправились «гладить дракона». С бешеным восторгом и детской любовью полумаги трогали чудовище за клыки и прикасались к ороговевшей броне на скуле, что-то шептали ему и улыбались. В конце концов Хио даже чмокнула монстра в толстенную губу.

Хам стерпел и это, но не забыл, конечно, закатить глаза и вздохнуть.

– Возьмём пассажиров, Хам? – обратился я к нему.

Вместо ответа дракон положил голову на землю, приглашая всех к себе на загривок, но туда мы отправились не сразу.

Перед этим я около получаса разговаривал с Броннаном и Хио, рассказывая им в подробностях, как именно дракон делился со мной духовным опытом и давал его «испить».

Полумаги впитывали каждое моё слово, на их серьёзных лицах читалась решимость и великая надежда. Они понимали, что нужно делать, и какова их роль во всех этих исторических событиях.

У Хио снова задрожали губы, но Броннан крепко обнял девчонку за плечи и прижал к себе.

– Не бойся, Хио. Кажется, это наша судьба.

Когда я помог им забраться на чудовище и закрепил дополнительные цепи Теневых пут на шипах Хама позади себя, то мой совет был только один:

– Держитесь крепче, ребята. Очень крепко. Я буду открывать портал прямо на лету, чтобы и Хам успел перенестись.

– Вперёд! Надерём зад Ниманду! – громко объявил Броннан. – В бой!

– Да-а-а-а-а! – подхватила Хио. – Дракона они точно не ждут!

Не дожидаясь, когда они утихнут, я крепко ухватился за цепи на загривке дракона и прошептал ему:

– Вперёд, дружище. Мы должны успеть.

В броню я облачился уже в полёте, а пока полумаги согревались огнём и орали от восторга, как дикари, я всматривался в одну точку пространства впереди себя – точно так же, как делал Кезарий, когда открывал мне портал в этот мир.

Смотрел и смотрел до рези в глазах.

Мы летели уже над морем в сторону восточных берегов материка, а я продолжал попытки открыть портал. Время шло, тянулись километры, море, суша, облака, звёзды…

И вот наконец впереди я увидел то, что видел и сам Кезарий, но никогда об этом не рассказывал. Пространство разделилось на круглые зеркальные бисерины и образовали коридор. Это был путь из тысяч световых лет – бесконечный чёрный космос, ледяная пустота между мирами, безвременье и вакуум. Это был вход в бездну Вселенной.

– Готов? – спросил я у дракона.

Он оттянул крылья назад и провернулся несколько раз вокруг продольной оси, будто ввинчиваясь в пространство, как сверло. От бешеной скорости вращения я вцепился в дракона и заорал во всю глотку:

– Вы-ы-п-е-н-д-р-ё-ё-о-о-о-ж-н-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-к!..

Эпизод 20

Интерлюдия первая. Буф Такес

– Перегруппироваться! Быстро! Быстро!

Он отдавал приказ, а сам не слышал собственного голоса. Вокруг горели фермы, но их треска Буф тоже не слышал.

Обожжённое лицо сочилось кровью, в ушах до сих пор звенело от взрыва. Контузило его сильно – ощущение, будто мозги вытекли.

Но хрен с ними, с мозгами.

Главное работала аура донора силы: даже отступая, Буф умудрялся уничтожать полумагов одного за другим, отправляя в них своего силового воина. Дважды помог медальон Арахны, и, если бы не он, то ни Буфа, ни Энио, скорее всего, не было бы в живых.

Правда, даже эта атака оказалась лишь каплей в море.

Маги и сильфы отступали по всей линии фронта.

– На фланги! Быстрее! – выкрикнул Буф и опять звон отозвался по черепу.

Остатки его взвода моментально реагировали на каждый приказ командира, распределяли атаки и наносили точные удары по преследователям, но это больше напоминало агонию умирающего.

Земли фрактата Сольвейг стремительно переходили под контроль Дуивеля.

Мощь его армии сломила сопротивление батальонов генерала Гехар и мобильного войска королевы Энио. Бои шли уже по всему востоку региона, и сражение постепенно переходило вглубь страны.

Гнездовье обрушило на восточные рубежи Атласа всю свою силу.

Дуивель не церемонился.

Его вурры не брали пленных, не оставляли выживших и не оборачивались назад. Они шли первыми, как основная ударная сила, и сметали огненными цепями всё на своём на пути. Рубили, жгли, крушили молниями и уничижали магов и сильф, дивизию за дивизией, отряд за отрядом, а роты латчей с флангов добивали выживших, не давая никому скрыться.

Вокруг то и дело слышалось ржанье лошадей, в ночи мелькали стрелы. В состоянии боевого клича сильфы сражались до последнего вздоха, лишь Энио не имела возможности принять такой защитный облик.

Никто в роду Калесты этого не умел.

До сих пор Буф, как мог, прикрывал Энио собственной аурой, но от этого принцесса только злилась. Принимать покровительство мужчины в бою было ниже её достоинства, даже если она с этим мужчиной спала и называла его мужем.

Так уж Энио воспитали.

Её трёхрогий конь по кличке Вожак Бурь получил ранение в бок, но продолжал затаптывать врага и носиться по полю боя. А вот конь Буфа погиб несколько минут назад от мощнейшего взрыва.

Вообще-то, смерть предназначалась лидеру отряда, самому Буфу. Вспышку огня отправили сразу с десяток вурров и целились они точно в мага, но животное внезапно встало на дыбы и приняло удар на себя.

Коня просто разорвало на части.

Сам Буф отделался контузией и сейчас, еле отойдя от падения и удара, отступал вместе с отрядом к оврагу у одной из ферм. С ним осталось двенадцать магов, из которых один со сломанной ногой, а второй – с ранением живота, почти при смерти.

Раненых парней помогали оттаскивать три сильфы, потерявшие своих лошадей.

Энио сражалась дальше, у лесной просеки, окружённая отрядом телохранительниц.

Буф дрался и сам, беспощадно убивал преследующий их взвод латчей, но при этом не выпускал Энио из виду. Он видел, как девушка стреляет по вуррам из лука, сделанного Фонтеем, как мелькают в ночи её стрелы, как валится на колени её погибающий конь, и как умирают её служанки, одна за другой, подставляя свои тела под удары цепей и обжигающее дыхание вурров.

«Рори, не умирай снова!» – хотелось бы закричать Буфу, но он молчал.

Молчал и продолжал отбиваться вместе с остатками своего взвода, отдавал приказы и уничтожал полумагов Дуивеля. Он будет делать это, пока не сдохнет.

Сам же Дуивель, под охраной роты воинов, надвигался позади своей армии.

Он источал величие: ехал, облачённый в тяжёлую кожаную броню, с огненным копьём наперевес, на белом коне-монстре.

Самый сильный вурр Гнездовья лишь наблюдал, как сражается его армия. Вокруг него синими молниями искрился воздух и защищал его от сильфийских стрел, как щит. Длинная борода вождя была заплетена в две косы и украшена кольцами, а в чёрных глазах блестели отблески разрядов.

Буф видел Дуивеля издалека и даже провёл несколько атак в его сторону, пока не получил контузию. Вождь полумагов не сражался и не слезал с коня. Он не поднимал даже руки, держащей оружие, и не применял огня.

Этого не требовалось.

Он только любовался отступлением противника и, как бессмертный идол, вдохновлял своё войско на подвиги. Наверняка, он уже присматривал себе плодородные земли Сольвейга и мысленно строил тут фермы и города.

Под натиском армии Дуивеля погибла и генерал Гехар.

«Крепость востока» – так рослую брюнетку за глаза называли солдаты, и Буф искренне сожалел о её смерти. Генерал долго не сдавала рубежа, но в итоге была окружена и погибла под шквальным огнём вместе с целой дивизией солдат и офицеров. От них остались только обожжённые кости. И вот теперь выжившие воины генерала Гехар, и остатки сильфийских конниц отступали, так и не удержав границ.

Уже в овраге, где успел скрыться отряд Буфа, один из парней вдруг ухватил его за плечо и затряс, как сумасшедший.

– Команди-и-и-ир… команди-и-р… – Сквозь шум в ушах Буф всё-таки расслышал его голос. – Смотрите! Та-а-а-а-ам, в не-е-ебе!

На измазанном в саже и крови лице отразился дикий страх. Парень показывал вверх, прямо в ночное небо.

Буф задрал голову и уставился туда же. И чем дольше он смотрел, тем больше не верил глазам. Что за хрень?..

Чёрное полотно неба задрожало и разделилось на крупные зеркальные бисерины. В них забрезжили лучи света. Они становились всё ярче и мощнее, будто сквозь ночь падало само солнце. Через несколько секунд по небу прокатился грохот – такой, что даже контуженный Буф его услышал.

Над полем битвы затрещали молнии.

– Что это?.. – забормотал другой парень из отряда. – Новое оружие Дуивеля?

Буф сглотнул и хрипло ответил:

– Я не знаю, парни. Но оставайтесь на месте… – Его голос заглушил ещё один раскат грома.

Сверкнула вспышка.

Затем ещё одна.

А потом небо вспыхнуло мириадами огней. Следом прогремел взрыв, расколовший небо окончательно. Блестящие бисерины разлетелись в стороны, и в слепящих лучах света появилось гигантское существо.

Оно ворвалось из ниоткуда, будто сломав небосвод, расправило крылья в искрах пекла и сделало круг над полем битвы. За ним потянулся шлейф из дыма и пламени.

Внутри Буфа всё похолодело.

Это был дракон.

Самый настоящий дракон – могущественное древнее чудовище, а не просто монстр большого круга. Но… как?.. Неужели Дуивелю удалось отыскать леданского дракона раньше Киро, да ещё и склонить чудовище к битве за полумагов?

Если так, то это конец.

Закат империи.

Смерть магов всего мира.

– О боги, пусть в огне этого чудовища мы все умрём быстро… – прошептали рядом с Буфом.

Один из парней уже собрался кинуться куда подальше, но Буф ухватил его мёртвой хваткой и прорычал:

– Я сказал, оставаться на месте! Стоять и ждать приказа, мать твою!

Никто больше не шелохнулся.

Причём, не только отряд Буфа замер в ожидании, но и все, кто был на поле битвы.

Все задрали головы и с ужасом уставились в небо. Совершенно все: и полумаги, и маги, и сильфы. Это казалось нереальным, будто какой-то могущественный маг решил пошутить над всеми и изобразил иллюзию дракона. Пройдёт мгновение – и он просто исчезнет.

Буф допускал даже это.

Но не то, что произошло на самом деле.

Древний исполин накренил крылья и начал снижаться, а потом, когда Буф смог разглядеть того, кто управлял драконом, у него чуть не отвалилась челюсть.

Это был рыцарь…

Всадник верхом на чудовище…

Он стоял, держась за цепи, как за поводья, высоченный и мощный, в раскалённой шипастой броне, покрытой всполохами огня, а за ним темнели силуэты двух теней – больше Буф ничего не смог разглядеть.

– Буф… это тайный союзник Дуивеля… Буф… – снова забормотали рядом парни. – Это конец… нам всем конец…

Они больше не скрывали ужаса, но всё ещё оставались на месте, рядом со своим командиром.

Буф знал, что полумаги испокон веков поклоняются чёрному дракону, ещё со времён Абелайо, но никогда бы не подумал, что они смогут призвать своего идола на сражение. Даже Альмагор Стронг такого не предполагал… даже Фонтей… никто не предполагал.

В зареве небесного огня Буф окинул взглядом поле битвы, всмотрелся в ошарашенные лица врагов и тут до него дошло.

– Они не знали… посмотрите… полумаги не знали, что появится дракон… они не ждали его, посмотрите на их рожи… они же готовы сдохнуть от страха. Это не их союзник… не их союзник!

От этого осознания Буфа пробрал мороз, сердце забарабанило даже в контуженной голове. Внутри всё задрожало, ведь на его глазах вершились величайшие события этого мира.

– Это Нобу! Па-а-а-арни! Он привёл дракона! Он вернулся с шестой высотой, а значит, мы ещё не проиграли!

– Да не может быть… Буф, ты уверен?

И тут дракон атаковал с воздуха, не сбавляя скорости, прямо с налёта.

Из его гигантской пасти вырвались потоки раскалённой лавы. Он ударил точно в стройные ряды вурров, которые ждали до последнего и не атаковали чудовище. Они верили, что великий дракон, которого они боготворят издревле, уж точно, окажется на их стороне.

Как же они ошиблись.

Чудовище ударило ещё раз, опять раззявив пасть, но теперь из его нутра вырвались красные молнии. Те понеслись к земле, на лету собираясь в ядра, и взорвались в сомкнутых строях латчей, скосив их параличом.

Сразу насмерть.

Сотнями за удар.

Как и сами полумаги, дракон не церемонился. Он не брал пленных, не оставлял выживших и не оборачивался назад.

Его исполинский хвост крушил и перемалывал всех, кто не погиб от лавы и молний. Клыкастая пасть хватала и давила врагов десятками, а сбрасывала с высоты уже покалеченные трупы. Его гнев истреблял войско Дуивеля без пощады и не оставлял ему шанса.

На дракона не действовали атаки даже сильнейших вурров, ни их цепи, ни синие молнии, ни дыхание Абелайо, ни виртуозные удары лучших огненных отрядов.

– Вперёд! – выкрикнул Буф. – Поможем Нобу!

Все выскочили из укрытий и с новой надеждой бросились в атаку.

Армия Дуивеля дрогнула.

К страху прибавилась бешеная паника – слишком сильны были верования полумагов в чёрного дракона, а теперь их божество обрушило на них свой гнев. Такого не ожидал никто.

Даже сам Дуивель.

Его охрана начала отступать назад, уводя вождя под прикрытие ещё не сожжённых ферм, но Дуивель внезапно пришпорил коня и выехал вперёд, оставив за спиной своих перепуганных вассалов.

На глазах погибающей полумажьей армии он исполнял свой долг и, надо отдать должное, делал это красиво. Рука Дуивеля, держащая горящее копьё, поднялась высоко над головой. Вокруг полумага и его коня снова затрещали молнии.

Они набирали силу всё больше, пока не превратилась в сплошную искрящуюся стену, после чего вся эта сила спиралью окружила копьё Дуивеля.

Вождь прицелился в летящего гиганта.

Медленно отвёл руку назад…

И мощнейшим рывком пустил копьё точно в грудь дракона, в его сияющую метку райфу.

Это мгновение было настолько долгим, что Буф не сомневался: пока оружие Дуивеля летело и рассекало воздух над полем битвы, все вокруг постарели лет на десять.

Копьё в искрах молний метнулось вверх.

В тот же момент всадник, управляющий драконом, отпустил цепи и подпрыгнул вперёд и вверх, прямо перед мордой своего дракона, опережая его полёт. В руках рыцаря появились гигантские мечи, полыхающие огнём.

Ещё мгновение.

Взмах клинков.

Удар. Вспышка света.

Рыцарь рассёк подлетающее копьё с такой мощью, что от него остался лишь пепел. Он разлетелся по небу и серым снегом начал оседать вниз. Тем временем всадника уже подхватил его дракон, подставив ему загривок, и они продолжили свой полёт.

Дракон пикировал прямо на Дуивеля.

Белый конь под седлом вождя забеспокоился, его могучие копыта подняли пыль, но Дуивель не позволил ему отступить ни на шаг.

– Во-о-о-о-ождь! – закричали позади него. – Прикро-о-о-о-йте вождя!

К нему понеслись телохранители, но его жёсткий приказ «Не мешать!!» остановил всех, кто хотел вмешаться. Его вурры, готовые сложить головы за своего господина, встали, как вкопанные.

Вождь не желал скрываться за спинами своих подданных или сбегать, как трус.

Он снял с пояса боевую цепь, отпустил один конец орудия до земли и продолжил ждать. На его лице не дрогнул ни один мускул, хотя он знал… все вокруг знали… что вождь встречает собственную смерть, ведь никакой полумажий огонь не мог сравниться с тем сокрушительным пламенем, которым обладал всадник на драконе.

Их встреча приближалась.

И вот наконец дракон опустился на поле боя и сложил крылья. Ни один из воинов ни с одной стороны даже не попытался к нему приблизиться – всё застыли в ужасе и ожидании.

Даже само поле битвы остановило время и движение, вокруг лишь полыхали деревья и дома, лежали убитые, дымило и трещало, пахло кровью, гарью и прахом.

Рыцарь спрыгнул на землю.

Под его ногами тут же раскалился песок и поднялась пыль, вокруг вспыхнули поломанные копья и сухая трава. В руках рыцаря снова появились мечи. Он опустил их вниз и направился к Дуивелю, а тот, чуть замешкавшись, намотал цепь на кулак и тоже спешился.

Два могучих воина пошли друг на друга.

– Мать его, Буф… об этом будут слагать легенды… – прошептал рядом один из отряда.

– Полумаги чтят силу, а Дуивель – сильнейший вурр Гнездовья, но даже он не выстоит против этого всадника в личном поединке.… - тихо добавила сильфа, что помогала переносить раненых. – Вождь знает это. Он добровольно идёт на смерть, чтобы не сдаваться в плен и не позорить свой род.

Полумаг и рыцарь стремительно приближались друг к другу.

Дуивель ударил первым.

Его тяжелая цепь метнулась вверх и сделала круг; в ответ поднялись мечи Палача и встретили удар, после которого цепи вождя моментально почернели, а её звенья разлетелись в стороны.

– Ты пришёл, чтобы казнить нас за дерзость, великий всадник! – произнёс Дуивель грубым и хриплым басом. – Казни меня, но оставь мой народ жить! Оставь их души на милость великому Абелайо! Они уйдут! Я даю клятву рода, что полумаги больше никогда не нападут на чужие земли, а займутся восстановлением Старого Ледана! Я скреплю эту клятву собственной кровью! Казни меня и моих сыновей, палач с небес! Уничтожь весь род Абелайо, я приношу его в жертву ради своего народа! Если бы моя дочь была жива, то я пожертвовал бы и ею, но я уже казнил её!..

– Не-е-ет! Не казнил! – выкрикнул кто-то, а точнее, пропищал, срывая звонкий девичий голос.

Из-за гребня на хребте дракона вскочила маленькая тень.

– Не казнил! Я жива, отец! Зифас не исполнил твой приказ! Он убил мою мать, твою любимую служанку Каю, но меня пожалел! Оставил в живых, чтобы я годами проклинала тебя, кровожадный потомок Абелайо!

Это была Хио.

Приставучая девчонка-полумаг, которая вечно таскалась за Киро вместе со своим лысым дружком.

Буф не мог поверить ушам. Эта черноглазая пигалица – внебрачная дочь самого Дуивеля? Вождь смешал свою элитную касту вурра со служанкой-ардом?.. А грёбанный мир полон сюрпризов!

Вождь поднял на девчонку глаза.

И вот теперь, не дрогнувший в битве и не боящийся смерти мужчина поменялся в лице – на нём отразилась вина.

– Прости меня, моё невинное дитя.

Это всё, что сказал Дуивель, перед тем как пойти на смерть.

На глазах своей дочери вождь поднял руки и отправил в рыцаря лавину огня. Это был последний огонь в его жизни, и он знал об этом. Пламя пронеслось по воздуху, зашипело и заискрилось, но… ударило в пустоту.

За секунду до столкновения с огнём пластины брони на рыцаре провернулись, будто наизнанку, и он исчез.

Просто исчез!

А уже через мгновение появился снова, прямо перед носом у Дуивеля. Занесённые у его груди мечи вонзились в тело вождя по самую гарду.

Хрип.

Последний поворот головы.

Взгляд на дочь.

Выдох…

Дуивель упал на землю, соскользнув с клинков. Казнь состоялась. Без сомнения и терзаний, без жалости и раздумий – палач точно знал, кого и за что он казнит. Так мог убивать только Киро Нобу, и Буф видел подобное не раз. Вождь Гнездовья получил то, к чему так стремился.

Смерть.

Зато, как и поклялся Дуивель, остатки армии полумагов бросили оружие. Не сходя с места, недобитые вурры и латчи опустились на колени и склонились к земле, прощаясь со своим великим вождём и покоряясь воле рыцаря и его дракона.

Над полем сражения воцарилась тишина, лишь продолжали трещать полыхающие фермы, но Буф опять их не слышал. Он бросился вперёд, к остальным выжившим магам и сильфам, к Энио и её отрядам. Тишина сменилась победными криками.

Рыцарь развернулся, взял разбег и в один мощный прыжок снова оседлал чудовище.

В этот момент Буф как раз оказался недалеко, и всадник увидел его.

– Бу-у-ф! – Громкий и тяжёлый голос рыцаря прогремел на всю округу. – Где Люче?

Буф не стал спрашивать, зачем Нобу понадобился медиум – надо значит надо.

– Южный фронт!

Нобу кивнул в ответ и натянул цепи-поводья. Дракон расправил крылья и поднялся в воздух, окатив всех искрящимся ветром.

В этот момент к Буфу подбежала Энио.

– Это ведь был Киро, да?

Буф посмотрел вслед удаляющемуся дракону и прищурился.

– А кто ж ещё? Не зря я в этого засранца столько сил вложил. Но надо бы его ещё потренировать… удар у него до сих пор хреново поставлен…

* * *

Интерлюдия вторая. Люче Стронг

Сейчас Люче оставалось только ждать.

Не предсказывать будущее, не выискивать знаки, не готовиться к чьей-нибудь смерти.

Ей оставалось только ждать и оберегать школьный портал Трон-Стронга. Совсем недавно здесь отгремело сражение, и теперь Люче стояла одна посреди выжженой земли и залитых кровью холмов, среди обломков оружия, дыма и кострищ, мёртвых горгунов, магов, сильф и их лошадей.

Альмагор отправил её вместе с пятью боевыми отрядами на южный фронт, к рубежам фрактата Хегльсвим – именно в этом регионе родилась когда-то их мать Кемена. И именно сюда нагрянули дивизии главнокомандующего Кузо.

Он перебросил войска после осады Аль-Адема, но здесь их встретили две союзнических армии: сильфийские конницы с гор Эвергела и войска трёх князей Юбриона. Этого оказалось достаточно, чтобы оттеснить врага от границ.

Бои шли уже на территории Юбриона.

Горгуны отступали, и оставалось лишь молиться, чтобы контратака завершилась победой. Люче и сама внесла свою лепту в кровопролитие. Три часа назад её арбалет работал беспрестанно, а метательные ножи не знали пощады. Применяла она и навыки медиума: парализовала, подчиняла и сводила с ума.

Теперь, когда она получила прозрение, убивать было не так страшно, но, видят боги, она не хотела этого. Она никому не желала смерти, даже тем, кто желал смерти ей.

Война и борьба изранили ей душу.

Она не знала, что происходит на других фронтах: как Буф держит оборону на востоке, или как её брат отбивается на севере. И только за западные берега она была спокойна. Фонтею и его бывшим сослуживцам удалось разбить флот Дуивеля. Скорее всего, Фонтей отправится воевать к Альмагору, и это вселяло надежду.

Хотя совсем ненадолго.

Люче чувствовала, что в эти самые секунды не хватает всего небольшого крена весов, чтобы всё рухнуло.

Такого отчаяния она не испытывала никогда, даже вчера утром, когда узнала, что чёрный леданский дракон мёртв и лежит в леднике на вершине горы Абелайо. Не было отчаяния и когда к порталу вернулись только Сьюн и совсем ослабленный Кезарий, отдавший все силы на открытие портала между мирами.

Да, тогда все они лишились последней надежды.

Киро Нобу и полумаги отправились в другой мир. Риск был чудовищный, и никаких видений или снов насчёт того, что Киро вернётся, у Люче не было. Она не знала, увидит ли его ещё хоть раз, и достигнет ли он своей цели.

Оставалось только ждать.

Люче не знала, почему ждать нужно именно здесь и именно сейчас, но знала, что это важно, что это повлияет на исход войны, поэтому продолжала стоять и смотреть на долину.

За её спиной мерцал школьный портал, где-то продолжались бои, где-то сражался её брат Альмагор, сражались все её друзья, где-то гибли маги, где-то крови и дыма было намного больше, чем здесь… где-то что-то происходило… а она просто ждала.

Ждала и ждала.

Люче смотрела в предрассветное небо так долго, что когда оно начало ломаться и сверкать прямо на её глазах, то не сразу поняла, что дождалась.

Кто-то прямо сейчас пробивал время и пространство.

Люче шагнула вперёд, улыбнувшись ветру и сиянию. Она уже знала, кто сейчас появится… вот-вот… совсем скоро… главное, не сбить сердечный ритм, когда она снова увидит его лицо… не сбить… не сбить…

И вот наконец он появился. Верхом на гигантском летающем звере.

Как бы Люче ни уговаривала себя, пульс всё же участился. И не от того, что она совсем не ожидала увидеть древнего дракона или доспехи наивысшей силы ратника… нет.

Сердце заколотилось от радости встречи и любви.

Люче любила его… влюбилась без памяти, когда он впервые появился в кабинете брата, и когда ей пришлось причинять ему боль, чтобы просмотреть его память. Уже тогда она еле дышала рядом с ним, но ей хватало выдержки не выказывать эмоций.

Не зря она медиум.

Люче бережно хранила в памяти его улыбку и жестокость его голубых глаз, тембр его голоса и силу его рук, но, как бы там ни было, он никогда не узнает о её чувствах, потому что им никогда не быть вместе – это она тоже знала. Киро Нобу не был ей предначертан, и её доля была совсем иной: наблюдать и направлять его, оберегать, прощать, хранить.

И ждать, как сейчас.

В искрах пламени к ней приближался дракон, а вместе с ним – и его всадник. Он стоял, держась за цепи, и управлял древним гигантом, как ручным зверьком. А тому нравилось служить столь сильному хозяину.

Это был смертельный дуэт.

Чудовище сделало круг над порталом Трон-Стронга и наконец опустилось на землю перед крыльцом, у которого стояла Люче.

Киро спрыгнул вниз и направился к ней, на ходу убирая доспех.

На её глазах он убавил в росте и ширине плеч, но при этом остался таким же могучим ратником. Она пошла ему навстречу, делая по привычке спокойное лицо, хотя внутри всё бушевало от счастья и боли. Хотелось кинуться ему на шею и жадно поцеловать… так хотелось.

– Люче… я рад, что ты в порядке. – Он заговорил первым.

– Моё почтение, тёмный рыцарь, – поклонилась Люче, когда он подошёл. – Поздравляю с шестой высотой. Это великая сила и великое испытание.

От него пахнуло запахом магического огня и дыма, гарью и потом.

Люче невольно вдохнула поглубже и чуть приблизилась.

– Я ждала тебя. Говори.

Он даже не удивился тому, что Люче ждала его.

– Полумаги… – Он отдышался и забормотал быстрее: – Нужно, чтобы ты забрала их, и вы на школьном портале отправились в Трон-Стронг, чтобы найти Селену Тимо. Пусть полумаги расскажут ей, что они узнали от меня о жидкой ауре. А дальше действуйте. Вы поймёте, что надо делать… сейчас долго объяснять.

Пока он говорил всё это, Люче смотрела на него и не могла насмотреться: на измазанное в пыли лицо, обожжённые волосы, порезы на щеке и потрескавшиеся губы.

– Хорошо, Киро. – Она ответила на удивление спокойно. – Я сделаю всё, как нужно.

– Спасибо… чёрт… Люче, как ты всё-таки узнала, что ждать нужно именно тут? Это была первая точка моего маршрута внутри мира. Я впервые задействовал такой портал, да ещё и перетащил за собой Хама.

Она пожала плечами.

– Я медиум и никогда не ошибаюсь.

– Это точно. – Он подошёл к ней и сам обнял её, очень по-дружески, как старший брат. – Потом познакомлю тебя с Хамом. Сейчас времени нет, прости.

– Куда ты собираешься? На северный фронт? К Белой Сове?

Киро усмехнулся.

– Ты никогда не ошибаешься. Хорошо быть медиумом и знать всё наперёд.

Он развернулся и поспешил к дракону, а Люче прошептала ему вслед:

– Не всегда, Киро… увы, не всегда. Как бы я хотела не знать того, что тебя ждёт.

Когда дракон поднялся в небо, она ещё несколько секунд смотрела ему вслед, пока он не скрылся в лучах портала.

На земле остались два полумага, Гудред и Хио.

Люче поморгала, сгоняя слёзы, глубоко вдохнула и помахала им рукой. Выдержке и холодному рассудку медиума, как всегда, можно было позавидовать. Она сделала всё, что от неё зависело, а теперь будет просто молиться за Киро и Альмагора – за двух самых дорогих для неё людей.

Люче знала, что оба они умрут сегодня.

Но как же она хотела ошибиться.

* * *

Интерлюдия третья. Сьюн Белая Сова

– Получи, сраное животное!!

Сьюн размахнулась и ударила Туманной косой ещё раз, добивая копию веверы и резанув точно по всем её сердцам.

Сиреневой жидкостью залило весь её доспех, но Сьюн спасал иммунитет к ядам.

Гигантских тварей навалилось с десяток, и эта рыбина была уже второй, которая погибла от её руки. Ещё одну убил Фламер Волькири.

Он дрался сейчас в соседнем квартале, но даже отсюда она видела и слышала его мощные атаки – охотник отправлял потоки стихий и громогласно выкрикивал заклинания.

Рядом сражались ратники.

Всех их Сьюн могла назвать по именам. Это были великие воины, не зависимо от их высоты. Они не боялись смерти, как не боялась её и Сьюн. Скоро, совсем скоро, никого из них не останется, так уж пусть лучше все они погибнут в горниле битвы, чем истощатся и умрут по углам, в тоскливой тишине.

Куда приятней перед смертью ещё раз услышать звон клинков и вдохнуть аромат крови врага.

Сьюн дралась на пределе своего пятого ранга. Бои шли уже в пригородах столицы Атласа. Северо-восточные границы империи и сам Дион приняли основной удар противника.

Сюда главный воин Ниманда, свободный ратник Ткач, привёл своё основное войско.

Это были маги с посохами, песочные воины и копии монстров, от малого до большого круга. Несметные армии кислотных пауков и иглокожих волков, туннельных кровососов и гривоголовых, древолазов и скорпионов, крылатых огненных удавов и каменных быков.

Тысячи и тысячи тварей самого разного вида.

От ползающих до летающих. От ядовитых до огненных.

За ними шли дополнительные дивизии полумагов и горгунов, а уж потом всё подчищала тьма мертвоедов Отца Хинрика – настоящее полчище! После этих мелких ублюдков с криптонными ножами не оставалось ничего живого.

Но и отпор они получили серьёзный.

Альмагор привёл сюда и своё самое сильное войско, самых сильных магов и воинов. Бок о бок сражались солдаты и офицеры, чиновники и слуги, гражданские и военные, маги и ратники, ученики и учителя.

Парни и девчонки из боевых отрядов школы дрались на уровне самого высокого мастерства, а ведь большинство из них не имели ранга выше третьего. Маги яда, словесники, доноры силы и маги призыва – все они защищали Дион.

Видел бы Киро, как сражаются его друзья и родные, он бы, наверняка, удивился.

Сьюн и сама удивилась, когда час назад столкнулась с его родителями.

Вместе с другими магами они сражались так бешено и живо, будто забыли, что когда-то их называли Мертвецами Нобу. Они спасали и защищали других, убивали мертвоедов и горгунов, и даже атаковали огненных удавов, а их очень трудно одолеть. Эту перемену родителей Нобу стоило увидеть, пусть даже на поле битвы.

Виделась Сьюн и с группой студентов из Трон-Стронга. Майло, Заком, Томом Обри, Сетом Йорго и ещё другими, имён которых она не знала. Подходила даже та грудастая стерва, с которой её доминат имел недолгую интрижку (вот тут Белой Сове хотелось стереть память).

Все они были дружны с Киро Нобу и специально отыскали Сьюн, чтобы узнать, где её доминат, нашёл ли он леданского дракона, а если не нашёл, то почему его нет на поле боя.

Все они нуждались в его поддержке, и если бы Киро был здесь, то у всех прибавилось бы боевого духа.

Но Киро не было.

Сьюн видела, как гасла надежда в глазах каждого из студентов, когда они узнавали, что его здесь нет и, возможно, никогда не будет. Сьюн отвечала, что он всё ещё ищет возможность получить шестую высоту, и даже пыталась приободрить ребят, но очевидная правда была слишком горькой.

Получив ответ, студенты отправились в бой, уже не веря в свою победу. Никто не знал, вернётся ли Киро.

Сьюн и сама этого не знала.

Истекли почти сутки, как она простилась с ним на вершине леданской горы. И простилась, скорее всего, навсегда. Прошёл уже день, как его нет, началась ночь. К рассвету Атлас будет растерзан, сопротивление по всем рубежам будет прорвано, а дальше останется совсем чуть-чуть, чтобы уничтожить последний оплот магов.

Она смирилась с тем, что Киро уже не появится. Ну и пусть. Это лучше, чем умирать на его руках!

Силы уходили с каждым часом, смерть приближалась.

Это пришлось признать.

От злости и отчаяния Сьюн ещё свирепее кидалась в бой, а её двуручный меч ещё быстрее отнимал жизни. Туманная коса выкашивала целые отряды латчей, Хлыст солнца слепил и парализовал мертвоедов, тотем парил над полем битвы и рвал на части летающих монстров, спасая от них магов внизу.

– Белая Сова! Сова-а-а-а! – вдруг услышала Сьюн.

Через дым горящей улицы к ней мчалась Таби Нобу.

Она неслась со всех ног, перескакивала трупы и кучи камней брусчатки. Всё лицо девчонки было в крови, она прижимала раненую руку к животу, но скорости не сбавляла.

– Сова-а-а-а-а-а-а! Сова-а-а-а!

Рубанув очередного кислотного паука, Сьюн бросилась ей навстречу.

– Сова… помоги… они не справятся без тебя…

Таби трясло, но она всё же смогла сказать то, ради чего так спешила:

– Я с ног сбилась тебя искать… Рин прибежала с медсёстрами. Они сказали, что видели что-то страшное… там директор Стронг и Кезарий… и Фонтей… и там огромный жёлтый пёс… огро-о-о-о-о-мный… и тот ратник, который недавно нападал на школу… в золотом доспехе… он верхом на том псе…

– Жёлтый пёс? – Внутри Сьюн всё похолодело. – Древнее чудовище? Может, золотой волк? Волк, изрыгающий солнце?

– Я бы сказала: сожравший его… – выдохнула Таби.

Она не поняла, о чём говорит Сьюн, а вот та сразу подумала о гербе императорского дома Атласа. О волке, изрыгнувшем солнце.

Такое древнее чудовище действительно существовало в легендах, но неужели ратник Ткач когда-то нашёл его и убил, а теперь, с помощью силы Ниманда, создал копию, чтобы победить сильнейших воинов Атласа?..

Таби закусила губу.

– Там… в центре Диона… Рин сказала, что всё происходит прямо на императорской площади… Сова, помоги… – Трясущимися руками Таби схватила Сьюн за плечи. – А где Киро?! Я не могу его найти! Где он?!

Сьюн сжала кулаки.

– Киро нет! Нет его, Таби! И никогда не будет! Примите этот ответ или умрите!! Хватит на него надеяться! Сражайтесь сами! Он ушёл! Ясно вам? Он рискнул, но риск не оправдался! Такое бывает!

Таби вдруг отшатнулась и с ужасом уставилась на Сьюн.

– Что с тобой?..

– Я ненавижу твоего брата – вот что!!!

– Да это всем известно… я не про него… я про твою кожу… она искрится… – Таби выдохнула, зажала ладонью собственный рот и сделала ещё пару шагов назад.

И тут Сьюн ощутила, что с её телом что-то происходит.

В неё будто из ниоткуда полилась энергия, жидкая и прохладная… и сердце так бешено заколотилось… и бросило в жар, такой сильный жар.

– Твой доспех! Он меняется! – выкрикнула Таби и опять зажала себе рот.

Сьюн посмотрела на свои руки.

Её туманные серебристые перчатки преображались прямо на глазах. Они покрывались узорами, а те наполнялись раскалённой лавой, от пальцев до самых плеч.

Лава горела всполохами огня.

По плечам легла белая броня с когтистыми наростами. Ленты на животе превратились в широкий пояс-корсет, а короткая пластинчатая юбка стала кольчатой, разделилась на лоскуты и удлинилась сзади до земли. Бёдра обхватили ремни-подвязки, соединяющие высокие сапоги с поясом.

Броня была полностью белой, но узоры из лавы и часть раскалённых пластин говорили о том, что к доспеху Белой Совы примешана ещё и другая сила.

Сьюн провела рукой по голове, нащупав острозубую диадему.

Длинные волосы так и остались заплетёнными в косу, но теперь их скрепляла не серебристая нить, а белые кольца, украшенные орнаментом из лавы.

Таби Нобу наблюдала за преображением Сьюн и не могла сказать ни слова. Она то закрывала себе рот, то снова опускала руку, закусывала губу и перетаптывалась на месте, будто очень хотела в туалет.

Сама же Сьюн никак не могла поверить в то, что происходит.

Её новый доспех означал, что Киро получил шестую высоту. Получил!

Он сделал это только что… в эти самые секунды… он тоже преобразился, облачившись в Высший драконий доспех, и от его великой силы и Сьюн досталось немного огня и лавы. Великие Каскады, тогда какой же у него доспех?.. Хотя какая разница?

Сердце Сьюн колотилось от радости и надежды.

Её возвышение значило, что Киро сможет открыть портал обратно, он сможет вернуться…

…а когда вернётся, она открутит ему голову!

Ну конечно! С большим удовольствием! От счастья и любви она придушит этого засранца, как только он осмелится показаться ей на глаза!

Сьюн улыбнулась ошарашенной Таби, но, похоже, та пока ничего не поняла.

– Когда твой дурной братец явится, не забудь поздравить его с шестой высотой.

– А?.. – Рот девчонки открылся.

– Кажется, Ткачу и его желтой псине осталось недолго, но об этом знаем только мы с тобой. Ну и ещё Киро.

– Киро?.. – Таби часто-часто заморгала и наконец захлопнула рот. Вот теперь до неё начало доходить. – Киро получил шестую высоту… поэтому твой доспех изменился, да? Вы же связаны…

– Не представляешь насколько. – Сьюн подняла правую руку, вызывая оружие.

В ту же секунду в её ладонь легла рукоять двуручного меча. Это был белый клинок, полыхающий огнём, с навершием из огранённого алмаза, внутри которого мерцало белое перо.

Пока она разглядывала своё новое оружие, небо оглушил птичий крик.

Затаив дыхание, Сьюн посмотрела наверх.

Над порушенным пригородом Диона парил её новый тотем – гигантская сова размером с дракона. Её глаза тлели оранжевым пеклом, белые перья блестели лезвиями и искрились вспышками огня, а крылья закрывали сразу половину ночного неба.

Да, это было прекрасно. Невероятно и мощно!

Теперь Сьюн не хватало лишь одного. Её легендарного домината.

Таби наконец пришла в себя и подала голос:

– Сова, а что делать с тем жёлтым псом?

Сьюн убрала меч.

– Я сейчас же отправляюсь к Альмагору. Надерём зад прихвостню Ниманда!

Она мысленно призвала к себе тотем, и птица сию секунду полетела к хозяйке. Сьюн взяла разбег и, подпрыгнув, оседлала свою пернатую убийцу. Она сделала это точно так же, как когда-то делал Киро – отчаянно и нагло, покоряя своей воле любого, кто попадётся под руку.

Белая птица устремилась в небо.

Взмахнув крыльями, она полетела над полыхающими кварталами пригорода. С высоты было видно, что сопротивление магов уже сломлено – под натиском армии монстров, песочных воинов и мертвоедов они отступали по всему пригороду.

Казалось, ночь и смерть объединились, чтобы поглотить побольше жизней, будто волк действительно сожрал солнце. Ни луча света… ни сияния надежды…

В то самое мгновение, когда Сьюн думала о мраке и смерти, небосвод вдруг озарился огнём. Это случилось так неожиданно, будто утро перепутало время суток. Вокруг даже стало жарче.

Не сбавляя скорости, Сьюн подняла голову.

Прямо над тотемом, параллельно её полёту, в небе летел крылатый монстр. Вдвое больше, чем птица Сьюн. Его чёрная чешуя настолько раскалилась, что источала свет, по прожилинам крыльев текла лава, а за ней тянулся шлейф из искр и дыма.

Дракон.

Это был исполинский древний дракон.

Он летел точно с той же скоростью, что тотем, и в том же направлении. Его тень накрыла белую птицу Сьюн, и казалось, если он чуть снизится, то заденет её лапами и навалился чешуйчатым животом.

Можно было попрощаться с жизнью, но Сьюн чувствовала что-то такое, от чего всё её естество трепетало от благоговения.

Этот дракон был не один.

– Если это ты, я тебя убью, паршивец! – Сьюн резко сделала крен и свернула вправо.

Дракон виртуозно повторил за ней, будто точно знал, куда она свернёт.

Это было страшно и упоительно одновременно.

Сьюн взяла влево.

И снова чешуйчатый гигант повторил её манёвр!

– Ах ты гад!

Она не собиралась играть со смертью, обгонять чудовище, провоцировать его или скрываться, поэтому приказала птице затормозить, оставив дракона впереди, а самой обогнуть его и рывком подняться вверх.

Тотем сделал всё в точности с приказом, и когда Сьюн догнала дракона и полетела с ним параллельно, то увидела…

– Убью-ю, га-а-а-ад!

Вообще-то, она собиралась закричать что-то ласковое и красивое, но почему-то закричала «Убью, гад!».

Оно вышло само. Зато в эти слова она вложила всю свою нежность.

Киро повернул голову и посмотрел на неё. Наверняка, под шлемом своего наикрутейшего доспеха он улыбался. Весь в чёрной огненной броне, да ещё и верхом на драконе, её доминат выглядел невероятно красивым и непобедимым.

«Ну почему я снова хочу ему отдаться?..» – Эта мысль тоже появилась сама собой, очень не вовремя.

Они продолжали лететь параллельно друг другу.

Киро на чёрном драконе и в чёрном доспехе; Сьюн – на белой птице и в белом доспехе. Такие разные, из разных миров, но Сьюн знала, что их души скреплял общий огонь, самое настоящее небесное пламя.

Думая об этом, она в конце концов не сдержала порыва: отпустила перья на шее птицы и приготовилась к прыжку, а потом, выждав несколько секунд, сделала то, о чём мечтала – устремилась к Киро, чтобы наконец воссоединиться с ним.

В опасном прыжке она преодолела огромное расстояние и приземлилась точно позади своего домината, на загривок его дракона.

Их стремительный полёт продолжился, и чтобы не упасть, Сьюн обняла Киро сзади. Она тесно прижалась к его раскалённому доспеху и прошептала:

– Какой ты горячий, котик.

Возможно, она и в этот раз сказала не то, что нужно. Ей было плевать. Сьюн могла говорить всё, что угодно – смысл её слов всё равно был один: они снова вместе, и никто больше не отнимет её тёмного рыцаря.

Даже смерть.

Эпизод 21

Ради одного этого момента стоило вернуться.

Я летел на драконе, крепко ухватившись за цепи, а к моей спине прижималась Белая Сова. Казалось, я чувствовал жар её тела даже через броню.

В белом огненном доспехе Сьюн была сногсшибательна, а ещё меня до сих пор будоражило от мысли о том, что она прыгнула ко мне на дракона при такой бешеной скорости и на такой высоте.

Это ж как она соскучилась!

Её пернатый тотем летел рядом, готовый в любую секунду встать на защиту своей хозяйки, ну а я наращивал скорость полёта, стремясь быстрее добраться до Ткача и Ниманда.

Уже сейчас было видно, что защитникам Диона осталось совсем немного, чтобы окончательно сдаться, и надо было успеть поменять расстановку сил.

Хам стремился вперёд, расправив исполинские крылья, и везде, где он пролетал, многие останавливали сражение, чтобы уставиться в небо, открыть рты и ужаснуться до полусмерти.

Мы летели над домами и улицами, площадями и парками – всё это дымилось, горело, трещало, рушилось. А мы всё летели и летели, пока вдалеке, на центральной площади города я не увидел золотистый свет.

– Киро, это он! – выкрикнула Сьюн позади. – Это Ткач на золотом волке!

Я хотел обернуться и переспросить: что за нахрен золотой волк, но в этот момент сам его увидел.

Он появился за крышами самых высоких дворцовых зданий… и действительно золотой, мать его!.. Гигантская псина размером не меньше моего дракона. Волчара был облачён в золотистые пластины брони и блестел, как начищенный слиток.

– Это копия! – опять прокричала Сьюн.

Я уже и сам понял, что это копия – от существа не исходило никакой ауры.

Ну надо же, Ткач когда-то умудрился отыскать древнее чудовище-волка, да ещё и уничтожить его. Кто знает, может быть, это было лет сто назад, когда Ткач только появился в этом мире, переродившись как свободный ратник шестой высоты.

Хотя и неважно, когда это произошло – факт оставался налицо: ратник имел достаточную силу, чтобы убить могучее чудовище. Но я был уверен, что без обмана там не обошлось, и в своей тактике Ткач использовал разговоры.

Схватка намечалась серьёзная.

– Прыгай обратно на тотем! – крикнул я Сьюн. – И не лезь в самый огонь!

Девушка вцепилась в меня на секунду, но потом всё же отпустила и отстранилась.

– Если ты погибнешь, доминат, то я тебя убью! Своим большим белым мечом!

Тотем подлетел ближе, и Сьюн ухватилась за его ноги, а потом ловко перебралась ему на спину. Птица накренилась вправо и пошла на круг над площадью; я начал облёт с другой стороны.

И вот когда вся картина боя открылась моим глазам, морозец ужаса пробрал меня до самых поджилок.

За другим зданием блеснуло ещё одно волчье тело в такой же броне… а потом ещё…

Ткач привёл не одно чудовище.

Их было три.

Три гигантских волка в золотой броне, и на одном из них, самом крупном, вожаке, восседал ратник в тех самых Высших Волчьих доспехах, о которых говорил Стронг.

Это была сверхкрепкая броня, которую не пробить – я помнил это ещё по сражению в школе. Тогда, лишь объединившись с Кезарием, мы смогли отбить атаку Ткача, но даже при двойном натиске ни один из нас золотого вражеского доспеха так и не поцарапал.

А тут ещё и псина в такой же защите.

Чёрт… три псины…

Волчий вожак рычал, извергая из пасти ядовитые пары и зелёные молнии, клацал зубами, кидался на атакующих и рушил здания.

Со всех сторон в волка летели лавины магических атак, залпы пламенной золы, стрелы, сети, копья и мириады ядовитых бомб. По всей площади носились около двух сотен магов, многие гибли под лапами чудовищ прямо в атаке, многие нападали из-за прикрытия завалов, но ни у кого из них не было шансов.

Все эти люди лишь отвлекали волков и не давали им пройти дальше. Смерть защитников Диона была делом времени, очень короткого времени.

Среди них я заметил не только первого помощника Элиаса Йорго и сослуживцев Фонтея, с которыми когда-то разговаривал на приёме у Йорго, но и преподавателей Трон-Стронга. Учителя Сато, профессора Соломона Спиро, Тизифа Ибока, Бакчо Барбара и других.

Все они были здесь.

На крыше одного из зданий я увидел две высоких тёмных фигуры: это были Альмагор Стронг и его Кезарий.

Именно на них приходились основные удары вожака волков. В директора и его ратника летели ядовитые пары и зелёные молнии, а огромная пасть то и дело рычала и клацала – волк проводил стремительные атаки, чтобы ухватить хотя бы одного из противников.

Только это было непросто.

Директор отправлял мощные дальнобойные атаки волку прямо в глотку и глаза, а Кезарий отбивал своего домината, накидываясь с мечами на чудовище, когда оно пыталось задействовать зубы.

Были видно, что оба воина сражаются на пределе.

Кезарий и без того был обессилен, но всё ещё атаковал врага и защищал Стронга настолько самоотверженно, что это казалось невозможным. Исполинская собачья морда была изранена и повсюду разбрызгивала чёрную кровь.

На крыше другого здания мелькнула фигура ещё одного воина. Могучий, высокий, крупный. Облачённый в доспехи, будто из слоновой кости, он держал в руках меч и щит, созданные из света.

Это был Филат Фонтей.

Его сила действительно увеличилась после убийства другого мага-джадуга. Раньше у Фонтея было только световое оружие, а теперь появились и доспехи. Именно они и защищали его от ударов чудовищ.

Защитники Диона всё ещё держали оборону, но с каждой минутой их число становилось всё меньше. Через полчаса площадь опустеет, как и город.

Я натянул цепи и приготовился к прыжку.

– Наш выход, Хам! Вали главного волка, а я сброшу его всадника!

– Ш-ш-ш-х-х-х-х-х-х-х… – прошипел дракон, сделал мощный рывок вверх, а потом спикировал прямо на волка.

Я оттолкнулся и подпрыгнул на Львиных лапах.

Шестая высота в разы усилила все мои заклинания, ранговые техники мага и навыки ратника. Прыжок вышел грандиозным, с мощной ударной силой – Ткач даже не успел отреагировать.

Он слишком увлёкся тем, что мелькает внизу, чтобы смотреть наверх, да и меня он уже не ждал. Сюрприз оказался таким неожиданным, что я с лёгкостью сбил Ткача с загривка его чудовища.

Мы сшиблись в схватке уже воздухе, вцепившись друг в друга на бешеной скорости и летя прямо в одно из дворцовых зданий.

Секунда.

Ещё одна…

Первыми на пути попались колонны – мы проломили сразу две. Дальше была стена – проломили и её.

В итоге упали внутри одного из залов, перекатились по осколкам, продолжая хлестать друг друга кулаками, ну а потом оба ударились уже во внутреннюю стену.

Зал задрожал.

Сверху посыпалась штукатурка, облицовка, лепнина, картины и зеркала. Загрохотало, затрещало, зазвенело. От пламени моего доспеха вспыхнула мебель и портьеры.

Ткач погрузился во тьму и внезапно отпрянул от меня, уклоняясь от ближнего боя. Я вскочил и тоже погрузился во тьму, чтобы увидеть противника.

Он стоял уже у противоположной стены и готовился атаковать, призвав свои золотистые мечи. Зал наполнился дымом и едким запахом гари.

– Пришёл всё-таки, – пробасил ратник.

– Прилетел, – поправил я.

Он размял шею, щёлкнув пластинами брони.

– Предлагаю поделить Атлас и Юбрион на двоих. Ниманду всё равно ничего не нужно, а двух свободных ратников шестой высоты уже никто не победит.

Я быстро оглядел его доспех, выискивая слабые звенья.

– Твоё королевское прошлое не даёт тебе жить спокойно?

Ткач пошёл на меня, приготовив мечи. Под его ногами захрустели стёкла и осколки камней.

– Да что ты знаешь о моём королевском прошлом, нищенское отродье. О моей великой стране, о моём великом роде и моих великих подвигах. Ты ничего не знаешь!

– Тянет на старенькое? Решил и тут себе страну к рукам прибрать?

– Я не собираюсь веками прозябать без величия! Ты и сам скоро с этим столкнёшься, глупец, потому что тебе тоже захочется величия.

Он ускорил шаг и добавил с яростью:

– Если ты не сдохнешь до того, как поймёшь, что свободный ратник может жить вечно! Вечное величие!

Я тоже ускорил шаг и тоже приготовил мечи. Те самые, каменные с лавой.

– Свободный ратник может жить вечно, тут ты прав. До тех пор, пока его не прикончит другой ратник!

Больше мы не разговаривали.

От первого удара мечей снова задрожал зал, опять посыпалось с потолка. Вот теперь, когда Ткач столкнулся с равным по силе, до него, кажется, дошло, что он действительно рискует сдохнуть, так и не получив вечного величия.

Два тёмных рыцаря шестой высоты с одинаковым набором навыков и в Высших доспехах Творцов – это гарантировало жестокий бой. Только я ещё и магией владел, а значит, превосходил Ткача в возможностях боя.

Он почувствовал это сразу.

Пока мы бились на мечах, я одновременно читал заклинания. Через несколько секунд зал озарили зелёные огни. Они пролетели через разбитые витражи и проломы в стене и завертелись вокруг моего противника.

На этом я не остановился и использовал Моментальную заморозку, пропустив лёд через клинки, ну а следом вдарил Огнями небес. А если учесть, что мои мечи и без того полыхали огнём и брызгали лавой, то эффект вышел жутким.

Ткач ушёл в глухую оборону.

Он еле успевал отбивать мои атаки, а некоторые – пропускал. Раза четыре я ударил по его золотым доспехам и даже оставил на них царапины, как ножом по консервной банке. Только эти царапины исчезли за секунды, и броня Ткача опять засверкала, как новая.

В это время его слепили Зелёные фонари, замедляла заморозка, жгли Огни небес. Его оружие уничтожали мои каменные клинки, а его волю ломал мой Незримый плен – руки Ткача еле справлялись с тем, чтобы их не распяло прямо тут, посреди зала.

Отбиваясь на пределе, он начал отступать.

Отходил к той самой стене, у которой твердил мне о вечном величии.

Всё вокруг горело, тлело и покрывалось угольной гарью.

В дыму и огне звенели мечи, гудели от урона доспехи, воздух грелся, а в дыму уже мало что можно было рассмотреть. Лишь в отблеске золотого свечения я всё ещё видел силуэт своего противника.

И вот когда Ткач почти прижался лопатками к стене и был близок к тому, чтобы поддаться моему Незримому плену, здание содрогнулось и начало рушиться. Пол хрустнул, затрещали стены и потолок, а по округе пронеслись раскаты рычанья. От него на полу затряслись осколки.

Через мгновение в разбитых окнах я увидел, как на здание несутся два чудовища.

Дракон и волк схлестнулись в смертельной схватке и крушили всё подряд. Лишь мельком я успел заметить, что гигантское тело Хама окружает облако зелёных молний, а по жёлтой броне пса течёт кровь вперемешку с раскалённой лавой.

После этого здание рухнуло.

Смялось, как бумажное.

Ткача снесло вместе с половиной разрушенного дома, завалило и стащило куда-то под обломки. Я увернулся от падающего потолка и бросился в сторону – туда же, куда упал Ткач, чтобы не дать ему сбежать. Надеяться на то, что этот сверкающий золотом ублюдок сдохнет под завалами, было бы глупо.

Я оказался прав.

Обломки здания вспыхнули светом, а через несколько секунд отлетели в стороны и упали на площадь, раздавив сразу несколько человек.

Ратник отбросил от себя куски стен и остался стоять, ну а я снова кинулся в бой, налетев на противника с прыжка Львиных лап.

Чтобы не подпускать меня близко, Ткач тут же отправил в мою сторону Точечные вихри и цепи Теневых пут. Сразу с десяток того и другого. Он не церемонился и больше не лез ко мне в ближний бой, не бравировал и не изображал крутого – теперь Ткач просто пытался выжить.

Он швырялся дальнобойными атаками и порой в меня попадал. Его Теневые путы сшибали меня с ног, цеплялись гарпунами за броню и только через какое-то время сгорали в пламени моего доспеха.

Я падал и поднимался, уворачивался и вновь кидался в бой, отправляя Ткачу такой же смачный дальнобойный ответ.

Наша схватка шла параллельно схватке Хама и вожака волков.

Они рычали, метались и катались по площади, как бешеные великаны, и не описать, что сейчас творилось на площади. Коротких взглядов по округе хватало, чтобы понять, что от ближайших зданий уже ничего не осталось – одни сплошные завалы, пожары и треск камней.

Магам пришлось разбежаться подальше, чтобы не попасть в жернова этой грандиозной битвы. Сейчас их атаки сосредоточились на двух оставшихся псах.

Одного из волков терзал и выклёвывал ему глаза тотем Сьюн, а второго уже завалили набок Стронг, Кезарий и Фонтей. Обоим псинам осталось недолго.

Тем временем Хам бился с вожаком стаи.

Дракон то взлетал в небо, как коршун, то пикировал вниз и поливал противника лавой. Они атаковали и рвали друг друга клыками, поражали молниями. Хруст их брони оглушал весь Дион. Несчастная площадь утопала в чёрной крови чудовищ, задыхалась в ядовитых парах и плавилась в лаве.

Над городом стоял плотный туман, поднималось горячее марево. Казалось, запахами сырости и истерзанной плоти пропиталось само небо. Оно светлело и приближало рассвет, а битва всё продолжалась.

Ткач всё так же не подпускал меня к себе, метался от одного завала к другому, укрывался в развалинах стен и колонн, швырялся обломками, вихрями и цепями Теневых пут, а я всё так же стремился достать его и подобраться вплотную.

С такой силой и мощью наша битва могла длиться бесконечно, поэтому пришлось менять тактику прямо на ходу.

Ткач двигался быстро, но его тяжёлый золотой доспех не давал ему манёвренности. Уходя от моих атак, ратник всегда двигался по прямой, от укрытия к укрытию, и мне не составило труда вычислить ближайшую точку его маршрута.

В очередной раз согнав его с места Лентами-ножами и ударом Звукового урона, я развернулся и со всей дури всадил кулаки в брусчатку площади.

Чёрт, у меня чуть руки не отвалились!

Но это стоило того.

По площади пошли глубокие трещины, камни вокруг них полопались и раскалились докрасна, а потом огромная борозда взрыла толщу брусчатки и понеслась в то самое место, куда метнулся в этот момент Ткач.

Он не успел свернуть, инерция потащила его напрямую, и столкновения с моим Ударом гнева ратник избежать не смог.

Его отшибло назад. Спиной он снёс одну из немногих стен, что тут остались, и рухнул на груду обломков. В этот момент я уже летел на него в прыжке Львиных лап, только на этот раз использовал не мечи, удары которых золотой доспех Ткача всегда выдерживал, а провёл захват и бросок.

Простой захват шеи и простой бросок через бедро… э-э… помноженный на мощь шестой высоты.

Я ударил точно так же, как учили меня ещё в лагере Юбриона. Спасибо Буфу Такесу и Отто Вуду. Их уроки были короткими, но действенными, и такого Ткач не ожидал.

Его тяжеленный доспех жалобно звякнул от удара о камни.

Раздался глухой и еле слышный треск, будто раскололся орех. Оружие ратника отлетело в сторону, ну а моё, наоборот, появилось.

Мечи вспыхнули огнём, я наступил на грудь ратника, коротко размахнулся и вонзил клинки в единственное место, которое посчитал возможным пробить – волчий оскал в шлеме.

Всадил оба меча прямо туда.

Ткач дёрнулся и вцепился в мои клинки, но я продолжал вдавливать их в его шлем. Держал изо всех сил, до боли в руках, бешеного жара по всему телу и скрипа зубов.

В этот натиск я вложил всю свою драконью ярость. Груда камней, на которую я завалил ратника, нагрелась и задымилась, Ткач неистово задёргался подо мной – вот теперь он прочувствовал, что значит скорая смерть, вот теперь он запаниковал.

Прошло ещё несколько тяжёлых секунд.

От натуги у меня чуть глаза не вылезли – держать мечи становилось всё сложнее, уж слишком рвался из-под меня Ткач. Но вот пламя от клинков пробило защиту золотого доспеха и перекинулось на шлем.

Я убрал ногу с груди ратника и вынул мечи из его шлема. Жёлтая броня продолжала гореть, а Ткач уже не мог встать на ноги. Сил ему хватило только на то, чтобы приподняться на локте и рывком сдёрнуть полыхающий шлем с головы. Правда, это не избавило его доспех от пламени, но дало ему возможность вдохнуть воздуха.

Обе его щеки были пробиты, лицо заливала кровь, изо рта текла розовая пена.

Он вдохнул и с бульканьем выдохнул, его покрасневшие глаза посмотрели на меня.

– Где твой босс? – спросил я, снова приготовив мечи. – Где Ниманд?

Ткач будто не услышал моего вопроса.

Он сплюнул кровью и поморщился.

– Доволен, ублюдок?.. Ты же остался один… один такой на свете… что делать будешь всю свою бесконечную жизнь?.. Остальные ратники сдохнут, а ты останешься… один… и поверь, ты не сможешь добыть сверх-опыт, который откроет тебе наивысшую ранговую технику шестой высоты… за сто лет я убил много древних чудовищ, но мне так и не хватило духовного опыта… и тебе не хватит… даже если ты убьёшь своего дракона… даже если убьёшь сотню таких…

Я приблизил к его роже полыхающие клинки.

– Может, стоило поговорить с ними, а не убивать? Они бы опыт тебе так отдали. Им же не жалко. Хотя тут смотря для чего. Судя по твоим методам, ты из того же мира, что и я. Из мира, где магии не существует. Верно?

Он снова сплюнул, не ответив на мой вопрос.

– Так где Ниманд? – спросил я, хотя и на это ответа, конечно, не ждал.

Ткач отполз по камням назад, не сводя с меня глаз.

– Ты не сможешь его убить… это невозможно…

– А вдруг получится. – Я опять наступил на его грудь и задал ещё один вопрос, на который тоже не ждал ответа: – Как уничтожить множественную материю навсегда?

– И это невозможно… если нельзя убить создателя, значит, не убить и его магию…

– А вдруг получится, – повторил я. – Только ты этого уже не узнаешь.

Мои горящие клинки прижались к его шее.

Кожа Ткача тут же покрылась чернотой и начала тлеть, но ратник не заскулил от адской боли. Его взгляд устремился в небо, а залитые кровью губы скривились в улыбке.

– Пусть я сдохну… но подарок ты от меня всё равно получишь… сгори в аду, ублюдок…

«Раз ты знаком с адом, значит, ты из моего мира», – мелькнула мысль.

Я не стал оборачиваться назад, а сначала доделал дело, чтобы не оставлять врага за спиной.

Мечи коротко рубанули Ткача по шее и отсекли ему голову. Его золотистый доспех вспыхнул, как факел, раскалился, раздулся и оплавился, а потом расплылся тягучей лужей вместе с телом, которое хранил внутри себя весь этот бесконечный век.

Вот теперь можно было и обернуться.

Когда я это сделал, то понял, что со смертью Ткача сражение за Дион ещё не окончено. В предрассветном небе клином летели семь чёрных леданских драконов…

* * *

Драконы приближались.

Это были точные копии того самого чудовища, которое сейчас мёртвым лежало в леднике на вершине горы Абелайо. И теперь ему никогда не узнать, что его тело использовали для уничтожения мира, которому оно когда-то подарило магию.

Была и хорошая новость.

По размеру эти чёрные ящеры были на четверть меньше моего дракона, а это уже внушало надежду.

Я быстро окинул взглядом площадь. Среди разрухи, дыма и огня ко мне шел измазанный в зелёном яде Хам. Он беспрерывно чихал лавой и водил израненным носом, а позади него, в развалинах двух зданий, лежал мёртвый вожак псов.

Вокруг его истерзанного тела растекалось целое озеро чёрной крови, только вид поверженной твари не вызывал восторга, внутри всё содрогалось от мысли, что этот пёс сейчас возродился в моём мире.

На другой стороне площади лежали ещё два убитых волка.

Дело закончили Стронг, Кезарий, Фонтей и группа ратников, но порадоваться им не довелось – они торопились распределить силы для сражения с новой напастью.

Стронг быстро отдавал приказы, все кричали и смотрели в небо, а к площади тем временем стекалось всё больше мертвоедов.

Они, как стервятники, чуяли самое лакомое место в городе и вели туда своего предводителя – Отца Хинрика. Ростом он был на голову выше обычного мертвоеда, да ещё и толстенный, будто боров в колпаке и при костюме.

Он восседал в седле на иглокожем волке, швырялся кинжалами и, несмотря на свою упитанность, проводил точные и молниеносные удары. Бил он всегда в шею и за те несколько секунд, пока я за ним наблюдал, он умудрился метнуть кинжал раз десять и не промахнуться.

Тут краем глаза я увидел, как мелькнула белая птица Сьюн. Она рывком поднялась в небо с одной из развалин и устремилась на бой с леданскими драконами.

Чёрт возьми, она полетела туда одна!

Я крепко ругнулся и добавил сквозь зубы:

– Сказал же, не лезь в огонь. Не ратник, а зараза.

Убрав мечи, я понёсся к Хаму. Тот понял всё без слов: пригнул голову, подставляя мне загривок.

Прыжок.

Цепи в руках.

Взмах драконьих крыльев.

И вот мы снова поднялись над разрушенным и стонущим городом. Внизу к схватке с драконами приготовились самые стойкие маги.

– Ломай им крылья! – крикнул я Хаму.

Дракон ускорился и полетел прямо в лоб центральному ящеру.

Не сбавляя скорости, он набросился на противника, сбил его в сторону и вонзил зубы в его чешуйчатую шею. В то же время тотем Сьюн вцепился когтями другому дракону прямо в морду.

Мы разбили стройный клин ящеров.

Началась схватка в небе, в первых солнечных лучах.

Пока я и Сьюн уничтожали первых двух драконов, оставшиеся пятеро спикировали вниз, распределились и с лёту принялись жечь город, поливая его пламенем и круша хвостами дома.

Чёртова огненная мясорубка!

Выжить в ней было почти невозможно.

Пока Хам грыз шею своего противника и хрустел его чешуёй, я еле держался за цепь одной рукой, а второй всё же умудрялся помогать магией: удар за ударом наносил урон ящеру, смешав Точечный вихрь с огнём доспеха. Получился смертельный коктейль, на который даже леданский дракон среагировал.

Его чёрная броня на боку раскраснелась и начала покрываться пузырями, а потом наступила очередь крыла. Кость за костью, перепонка за перепонкой, оно почернело и в конце концов вспыхнуло.

Хам швырнул ослабевшего ящера вниз и устремился на добивание.

Тот рухнул в жилые кварталы, разломал и протаранил несколько зданий, после чего вскочил на дыбы и окатил огнём улицу.

Те деревья, что уцелели после атаки волков, заполыхали так быстро, что сгорели дотла в течение нескольких секунд. Обуглилось все, что попалось на пути леданского пламени, будто сам вождь Абелайо восстал из мёртвых и решил отомстить магам за смерть своего потомка Дуивеля.

Хам закончил с ящером быстро и почти аккуратно.

Он просто приземлился на того сверху, прижал собой, как чугунный пресс, и перекусил ему хребет.

В эту секунду я ещё больше проникся любовью и уважением к своему дракону. Правда, для радости всё равно было мало причин.

Город утопал в огне, и кроме драконов, развалины Диона наводнили кислотные пауки, кровососы и прочие монстры. И конечно, мертвоеды, их были тысячи, сотни тысяч, несметная тьма, выкосить которую сможет только армия высокоранговых магов.

Армия, а не то скромное число, что есть сейчас. Иначе, пока мы возимся, от Атласа ничего не останется.

Я натянул цепи, и Хам снова устремился в небо, но не успели мы взлететь повыше, как в одном из кварталов я увидел сияние школьного портала Трон-Стронга.

У меня заколотилось сердце.

Это была Люче!

С высоты было видно, как ворота портала распахиваются, и оттуда выбегают полумаги. И не двое, как обычно. Кроме Хио и моего брата, там были еще дети – те самые, которых мы спасли из Гнездовья и которые поселились в долине у реки Тысячи легионов.

Люче нашла их.

Вместе с полумагами вышла и Селена Тимо.

Девушка выстроила ребят в ряд и подняла руки, будто руководила оркестром, ну а потом произошло то, о чём я так молился, но даже боялся произнести вслух.

Вокруг каждого из полумагов замерцала жидкая аура.

Они разгоняли её каждый в своём ритме, кто-то быстрее, кто-то медленнее, но у всех она сияла всё ярче и текла всё стремительнее, пока фигуры детей не скрыли водянистые сферы, точно такие же, как я видел у Хама, когда он делился со мной духовным опытом.

И пока Селена руководила полумагами, Люче звала магов – всех, кого могла найти поблизости. Она подводила их к сферам с аурой и говорила, что нужно делать.

«Испить и передать дальше» – вот, что это было.

Израненные маги выстраивались в очереди и получали свою порцию силы. Они держали друг друга за плечо, и аура просто перетекала от одного к другому, всё дальше и дальше.

Кто-то сразу отправлялся в бой, повысив ранг, а кто-то вставал на его место, чтобы не рвать цепочку передачи. Так духовный опыт снова продолжал переливаться от мага к магу.

К источнику подходили всё новые люди, и постепенно город покрывался сетью голубых вен. В огне и дыму засверкали реки духовного опыта, и их становилось всё больше и больше.

Это было невероятно!

Издалека я не видел лица Селены Тимо, но не сомневался, что в эти минуты эта упёртая слепая девушка была счастлива. Сбылась её великая мечта: духовный опыт передавался без убийства – им просто делились, его испивали и передавали дальше, как амброзию адами Фонтея.

Даже Хам прореагировал.

– Х-х-х-у-у-у-у… Х-х-х-х-у-у-у – выдохнул он, оглядывая весь процесс с высоты.

Наверняка, именно так древние чудовища и делились магией в каком-нибудь другом, более мудром, мире.

Зрелище завораживало. Правда, я наблюдал за ним недолго.

На центральной площади что-то вспыхнуло и задымило так, что город погрузился в чёрные клубы, будто загорелся нефтяной танкер.

– Вперёд! – Я направил Хама в сторону огня.

Через несколько секунд открылся вид на площадь и двух сидящих на ней драконов, что жгли двойным огнём остатки дворцовых зданий. Но и это было не всё. Эти две твари оттеснили Стронга и Кезария от остальных магов и целенаправленно пытались их убить. Третий тем временем отвлекал Фонтея на себя.

Леданские драконы не просто убивали – они точно знали, кого им надо убить, и как сделать это правильно. Их будто обучили и науськали.

– Быстрее, Хам! Отобьём! – рявкнул я.

Хам спикировал вниз и обрушился на одного из ящеров, вонзив когти в его спину и сразу же поломав ему крылья.

На второго ящера накинулись Стронг и Кезарий, они атаковали его с двух сторон и сработали настолько слаженно, что, оставшись без подмоги, леданская тварь начала отступать.

Но тут случилось то, чего не ожидал никто.

Тот ящер, что сражался с Фонтеем, внезапно подлетел, оставив бой с магом-джадугом, затем низко спикировал, снеся брюхом пару крыш, развернулся прямо в воздухе и мощнейшим ударом хвоста атаковал Кезария.

Ящер буквально вбил ратника в камни брусчатки, разломав ему часть доспеха.

Но не на того он напал!

Ратник подскочил и рубанул по хвосту дракона, разбивая часть чешуи ящера. От ярости тот повернулся к директору, раззявил пасть и начал атаку пламенем.

Поток огня родился в его исполинской глотке так быстро, что Стронг не успел защититься. В эту секунду Кезарий бросился ящеру прямо в пасть, перехватывая собой огонь. Он сделал точный прыжок, выставил мечи и вонзил их в нёбо чудовища – всё для того, чтобы оно захлопнуло пасть.

Оно это и сделало.

Захлопнуло вместе с Кезарием.

За это ящер поплатился сразу. Стронг рванул на тварь, подскочил на Львиных лапах и вонзил клинки прямо ему в глаз, а потом использовал шоковый приём: Моментальная заморозка через клинки и следом – Огни небес.

Глаз ящеру вышибло сразу.

Тварь заревела и снова раскрыла пасть, из которой вывалился дымящийся ратник, но сам Стронг не успел спрыгнуть. Рывком ящер взлетел в небо вместе с директором на морде. Их схватка продолжилась уже в воздухе, и в отличие от меня, Стронг никаким доспехом не владел, да и был только магом, хоть и шестой высоты.

Но даже там, в небе, он умудрялся наносить ящеру удар за ударом.

Чёрный дракон метался из стороны в сторону, изрыгал пламя, бил лапами себе же по морде, пытаясь достать врага, но Стронг уже переместился на его загривок. Именно там он и сделал смертельный удар.

Вбил клинок между пластинами брони прямо в затылок твари, а потом ударил туда же сразу несколько раз подряд. Сначала Шквальным, затем Звуковым уроном, а затем выпрямился во весь рот, размахнулся и всадил кулак прямо по навершию меча, отправляя в затылок твари Удар гнева.

Ящер не просто получил контузию.

Его череп раскололся и брызнул кровью.

Мёртвое тело дракона камнем полетело вниз, а с ним полетел и директор. Он уже приготовился прыгать, как вдруг дёрнулся… и замер.

Его рука ухватилась за шипы на загривке убитого ящера, ноги подогнулись, а потом он обмяк и сорвался вниз. Летящее тело успела подхватить Белая Сова. Её птица подцепила Стронга когтями и полетела с ним вниз. В этот момент Хам добил ещё одного ящера, а Фонтей – другого. А потом все мы кинулись туда, куда Сьюн перенесла Альмагора Стронга.

Птица бережно положила его рядом с Кезарием.

– Не-е-е-ет, адами-и-и-и-и! – заревел Фонтей, подбегая к двум лежащим на земле телам, бросился сначала к одному, потому ко второму. – Нет-нет… друзья мои… как же… как…

Сьюн спрыгнула с тотема, а потом уже подоспел я.

– Они… что… – Слова потеряли смысл, остался только немой крик у горла.

Ноги не выдержали. Я убрал доспех и опустился на колени между Кезарием и директором.

Никто из них уже не дышал.

Альмагор Стронг и его верный воин были мертвы.

На ратнике не нашлось живого места, его расколотая и обугленная броня до сих пор дымилась и тлела. Из шеи директора торчал криптонный кинжал, рукоять которого украшал крупный знак «Х».

Символ, выложенный человеческими зубами.

– Это отец мертвоедов… Хинрик… – прошептал Фонтей. – Это кинжал Хинрика… будь он проклят…

По его лицу потекли слёзы.

Он положил ладонь директору на лоб, аккуратно вытащил кинжал из его шеи и опустил голову.

И тут издалека радостно прокричали:

– Ребята, мы получили пятую высоту!! С нами поделились полумаги! Ребята!

Следом за ней закричали ещё:

– Мы убили дракона! Вы видели? Видели?

Это был голос Тома Обри и Триш Лаван.

Пару минут спустя я услышал их шаги. Они подбежали к нам, продолжая орать про пятую высоту, но уже через секунду смолкли.

– Директор?.. О боги! Нет! Не-е-е-т! Директор Стро-о-о-нг! – Триш кинулась к Стронгу, но Том успел её остановить.

Он крепко обнял её, зажав в руках, и не давая вырваться.

– Не надо… Триш. Успокойся. Сейчас не время плакать, не время, тут ещё один дракон. Мы поплачем потом. Надо убить дракона, чтобы больше никто не погиб.

Том Обри не заикался и не мямлил. Продолжая успокаивать Триш, он посмотрел на тела Стронга и Кезария и зажмурился от скорби, но почти сразу открыл глаза.

– Вперёд! Убьём ту тварь! – Он подтолкнул девушку в сторону квартала, где крушил дома последний леданский ящер. – Врубай свой Духовный Щит! Прикрой ребят! Давай!

Вместе с Обри Триш рванула на бой с драконом. Возможно, скорбь придала ей воли, но больше сработала поддержка друга.

Я же всё ещё стоял на коленях между Кезарием и Стронгом и никак не мог заставить себя подняться. Том Обри был прав: ещё бушует бой, гибнут маги, и мы просто не имеем права вот так стоять и бездействовать.

– Я достану Хинрика, а потом этот жирный ублюдок сожрёт свой кинжал, – процедил я и наконец поднялся.

В этот момент позади нас засиял свет портала.

Не знаю, стоило ли удивляться тому, что Люче появилась здесь именно сейчас. Она давно говорила Стронгу, что тот погибнет, если станет императором Атласа. И вот он стал императором… и вот он погиб.

– Альмагор?.. – Голос Люче прозвучал за моей спиной.

Я ни за что не хотел бы сейчас оглядываться и видеть её лицо. Ни за что не хотел бы слышать, как она рыдает и вопрошает у небес, почему погиб её брат, и наблюдать, как она лежит на земле рядом с ним и, возможно, мечтает умереть.

Нет, ничего этого я бы не хотел видеть. Наверное, как и другие.

Но все мы развернулись и посмотрели на Люче. Девушка замерла на месте, будто её контузило. Она простояла так несколько долгих секунд и лишь потом прошептала:

– Я никогда не ошибаюсь, брат мой…

С каменным лицом Люче прошла к брату и Кезарию, опустилась рядом с ними на землю и взяла за руки обоих мёртвых мужчин. Она больше ничего не говорила, не шептала, не плакала.

Опустив голову, Люче… запела.

Еле слышно, на незнакомом мне языке, тягучим напевом, мелодично и красиво, но лучше бы она ревела навзрыд и рвала на себе волосы, чем вот так. Пока она пела, школьный портал Трон-Стронга, созданный директором школы, гас и медленно таял в воздухе, пока не исчез навсегда.

Через секунду Люче упала без сознания.

* * *

Фонтей наконец пришёл в себя.

Он занялся срочным лечением Люче, потому что девушка впала в кому. В такую, из какой у медиума один выход – смерть. Так сказал маг-джадуг. Он отправил несколько человек искать Рин Нобу в надежде, что вместе они справятся.

Пока происходила вся эта суета, рядом с телом Альмагора Стронга остановился ещё один человек. Он появился бесшумно, как тень, опустился на колени рядом с давним другом и замер, будто окаменев. Это был Фламер Волькири.

Охотник поднялся на ноги почти сразу. Он посмотрел на кинжал, что лежал на земле, и заговорил:

– Оставь слёзы, Филат. Мы всегда были нужны Альмагору сильными. Мы оплачем наших друзей после боя, потому что он ещё не окончен. Я знаю, как выследить Отца Хинрика, и не будет мне покоя, пока я не отомщу за друзей.

– Если вы знаете, как найти эту тварь, то я с вами, – тут же предложил я.

Волькири подошёл ко мне и обхватил за плечи.

– Нет, Киро. За Хинриком я отправлюсь без тебя. Поверь, я тоже кое-что умею, а твоя задача – Ниманд. Уничтожь его… понял? Уничтожь его, как можно быстрее! Отправляйся к нему прямо сейчас!

На меня навалились два совершенно разных чувства: отчаяние и злость. Хотелось уничтожить не только Ниманда, но и весь этот грёбанный несправедливый мир!

– Да я готов ему зубами глотку перегрызть! Но как его уничтожить, адами Волькири? Творца нельзя убить. Никто не знает, как это сделать, даже директор этого не знал.

Волькири прищурился, в его глазах тоже блеснула злость.

– Я знаю.

Он отвёл меня и Сьюн подальше и поведал всё, что узнал из своего древнего фолианта, который передал его дед, Кербази Хибэй. Рассказал торопливо, глотая слова, ведь как бы он ни держал себя в руках, было заметно, что смерть друга на него сильно повлияла.

На всех повлияла.

Не передать, что сейчас испытывал каждый из нас, но дело нужно было доделать, и это дело было моим.

– Ниманд – один из четырёх Творцов, а Творца просто так не уничтожить, – быстро заговорил Волькири. – Напрямую нигде не сказано, как именно убить Творца, но сказано, что он жив, пока живо то, что он создал единолично. Вот поэтому Пустота пытается уничтожить миры своих братьев. Каждый из них создавал свой мир единолично, и когда миров не станет, погибнут и их Творцы. Где сейчас эти братья, я не знаю, но они не уничтожены до конца.

– А что создал сам Пустота? – Мои кулаки сжались сами собой. – Братья ведь ничего не позволили ему создать.

– Нет, Киро, ты ошибаешься. Пустота создал Каскады. Это его детище. Островок его души в первом мире. Он создал их при согласии братьев, но эта идея и магия принадлежали именно ему.

Я нахмурился.

– Но тогда получается, что если Ниманд всё ещё существует, то существуют и Каскады, верно?

Волькири кивнул.

– Да, всё верно. Это значит, что Каскады не разрушены, как нам тут изобразили. Ниманд пытается нас перехитрить, чтобы мы не пытались уничтожить то, что якобы уже уничтожено. Однако связь с Каскадами он оборвал, и ратники в любом случае умрут…

Он осёкся, покосившись на Сьюн.

– Да ладно. Я уже смирилась.

Она произнесла это ослабевшим голосом, от которого холодок пробежал у меня по спине.

Я понимал, что Сьюн может умело скрывать, что прямо сейчас еле стоит на ногах, а когда ей станет совсем плохо, то я узнаю об этом последним – когда она свалится у меня на глазах. Уж слишком хорошо я знал характер Белой Совы.

– Сначала нужно восстановить с Каскадами связь, освободить ратников, а уже потом уничтожать детище Ниманда, – ответил я. – Я не позволю Сьюн умереть, когда могу её спасти.

– Киро… о боги… помолчи. – Сьюн закусила губу.

– Все ратники готовы головы сложить, лишь бы уничтожить Ниманда, – отрезал охотник.

– Именно так! – решительно подтвердила Сьюн, снова делая голос бодрым.

Мои кулаки сжались ещё сильнее.

– И как уничтожить Каскады?

Волькири посмотрел на Сьюн, а потом вдруг попросил её отойти. Это ей, конечно, не понравилось, но спорить она не стала.

Когда мы остались с охотником вдвоём, он рассказал самое главное.

То, до чего не догадался бы никто. И вот теперь мне стало понятно, почему он не хотел, чтобы Белая Сова его услышала. Я бы тоже этого не хотел…

Эпизод 22

До острова Капиату мы летели около двух часов.

Сьюн опять оседлала свой тотем, а я управлял Хамом. По пути мой мозг тысячу раз прокрутил в голове то, что сказал мне Волькири, и тысячу раз представил, как это будет на самом деле.

Не знаю, о чём эти два часа думала Сьюн.

Она летела рядом и порой поворачивала голову, чтобы посмотреть на меня, и от её взгляда во мне всё начинало ныть – она прощалась со мной, это было очевидно.

Когда впереди показался остров, то все мысли на время вылетели из головы.

Это был красивое место, как с туристической открытки. Море, жёлтые песочные пляжи, каменистые склоны и зелень… много зелени. После урагана тут успели восстановить сады и парки, рассадили цветы, кустарники и вырастили новые деревья.

Сама школа располагалась во дворце богатейшей семьи Атласа, которая тут когда-то жила. Гигантский замок стоял на возвышенности, его окружали площадки, дорожки и газоны. Даже легендарный Трон-Стронг проигрывал этому месту по красоте.

Как только я подумал о школе, мысли снова вернулись к директору и Кезарию.

Я еле отогнал от себя скорбь: как верно сказал Волькири, оплакивать друзей мы будем после боя, а он пока не окончен.

Мы начали снижаться и сделали круг над островом, но вот что странно – никто так и не вышел нас атаковать. Казалось, огромный замок пуст, как и весь остров. Тишина, море и покой – ну просто райский уголок.

– Садимся! – крикнул я Хаму.

Тот полетел к одной из площадок у дворца, рядом с парком и беседками. Сьюн начала снижаться следом. Мы оба ждали, что вот-вот на нас набросятся маги Ниманда и отправят целую армию монстров или песочных воинов. Или ещё какую-нибудь хрень, но никто так и не появился.

Кто знает, возможно, и самого Ниманда тоже тут нет.

Не зря же он Пустота.

Я отпустил Хама в небо на всякий случай, но попросил смотреть в оба и, если понадобиться, делать самое любимое дело – поливать всех лавой, ломать и крушить.

Отправившись по дорожке к воротам школы, я тщательно сканировал округу Охотничьим взглядом. Теперь, на шестой высоте, это был чуткий радар: он чувствовал и определял любых монстров, любых тёмных отбросов и проверял огромные территории. Только вряд ли даже мой радар смог бы обнаружить Пустоту.

Никого так и не встретив, мы вошли в замок.

Тишина.

Преодолели роскошно обставленный холл, поднялись на второй этаж по широкой лестнице, прошли по коридору, заглядывая в залы и гостиные.

Никого.

– Может, он в другом месте? – прошептала Сьюн.

– Не знаю, – тоже шёпотом ответил я, – но мне кажется, что он здесь.

Сьюн тревожно глянула на меня.

– А мне почему-то не хочется, чтобы он тут был.

Я бы мог ответить, что мне тоже этого не хочется, но мне… хотелось. Я так долго к этому шёл, поэтому был готов. Встреча с Пустотой – что может быть страннее? Но именно этого я и хотел. Порой мне даже казалось, что и он этого хочет.

– Киро… – В одном из коридоров дворца Сьюн резко остановилась. – Слышишь?

Мы замерли и вслушались в тишину. Звук действительно был, еле слышный и очень странный: будто кто-то постукивает металлом о металл.

Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук-тук. Тук.

Я бесшумно двинулся дальше по коридору – туда, откуда был слышен звук. Казалось, даже сердце забилось в такт этому стуку.

Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук-тук. Тук.

– Киро… я не хочу его видеть… – вдруг прошептала Сьюн за моей спиной. – У меня плохое предчувствие.

– Не бойся. – Я продолжил путь к Пустоте. – Он ничего нам не сделает. Разве ты забыла, что он не умеет убивать? Это против его природы.

– Я не боюсь его, Киро. Я боюсь за тебя. Мне не по себе.

Мне тоже было не по себе, но я, наоборот, ускорил шаг. Звук нарастал, стук становился всё отчётливее.

Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук-тук. Тук.

Я прошёл ещё половину коридора и остановился. Дверь одного из залов была приоткрыта, а оттуда в тёмный коридор лился свет.

Что ж, пришли.

Прежде чем войти в зал, я подошёл к Сьюн и посмотрел ей в глаза.

– Что бы я ни делал, прошу тебя, не вмешивайся. Поверь, я знаю, что тебе это не понравится, но доверься мне.

Её моя просьба не просто насторожила – Сьюн в панике ухватила воротник моей куртки и притянула меня к себе.

– Делай, как считаешь нужным, доминат, но если ты сделаешь то, что мне не понравится, то я… я… – Она сделала паузу, отпустила мой воротник и добавила: – Я доверюсь тебе.

Это было странное ощущение, но после её слов с меня будто упал груз.

Я кивнул, встал перед входом в зал и медленно толкнул обе створки двери. На меня пахнуло холодом и туманом…

* * *

Он сидел в кресле у холодного камина.

Это был Ниманд.

Пустота.

Он находился в теле Нателя Такеса, отца Буфа Такеса – крепкого приземистого мужчины с темными волосами, и был похож на немного постаревшего и уставшего Буфа.

Пустота вязал длинное белое полотно с узорами, а стальные спицы перестукивали в его проворных пальцах, беспрерывно и одинаково.

Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук-тук. Тук.

С потолка свисали огромные многоярусные люстры – они излучали тёплый свет. Всё в этом зале казалось таким умиротворяющим и в то же время обыденным, будто я смотрел не на Творца миров, а на обычного человека, который любит уединение и вязать.

Пустота на нас даже не посмотрел.

Ни одна эмоция не отразилась на его лице, и если бы я не знал точно, что это Ниманд, то можно было подумать, что мы ошиблись, и это действительно отец Буфа.

– Пустота ждал воина своих братьев, – вдруг прогудело у меня в голове. – Они много сил вложили в твоё созидание. Они наградили тебя силой, но ослабли сами. Всё ради моего уничтожения.

Он говорил, но даже не открывал рта и не поворачивал головы, а продолжал перестукивать спицами и вязать своё полотно.

– А ты наградил силой Ткача и тоже ослаб? – спросил я. – И кто из вас ослаб больше? Ты или твои братья?

Да, это было слишком в лоб, но раз уж Пустота решил выговориться, почему бы не задать ему вопросы? Тем более, что Творцы не умеют лгать. Они могут только недоговаривать.

Я медленно пошёл к нему, без доспеха и оружия: в них не было смысла. А вот Сьюн облачилась в броню на всякий случай и приготовила меч.

– Мы все ослабли, смертный, – ответил Ниманд.

– Значит, твои братья живы?

– Можно ли такое считать жизнью?

Этот засранец не сказал ни да, ни нет. Он вообще очень уклончиво отвечал.

Его спицы продолжали стучать друг о друга. Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук-тук. Тук. Белое полотно прибавляло ряд за рядом, узоры множились.

– Мои братья обманули меня и поплатились за это, – опять заговорил Ниманд. – Они пронесли твою душу мимо Каскадов, сразу сюда. И ты заселился в первого мага, что попался в то мгновение. Они хотели создать того, кто меня одолеет. Но их хитрость почти провалилась из-за неполной метки, однако ты оказался слишком сильным, чтобы такая мелочь помешала тебе.

– Они специально меня перенесли? – Я остановился на середине зала. – А мой брат?

– Его зацепило вместе с тобой.

– Но почему они выбрали именно меня? Я ведь… обычный тестировщик доспехов, да ещё и без ноги.

– Великий воин может родиться в любом теле.

Ниманд больше ничего не добавил.

Он углубился в вязание, его пальцы задвигались ещё быстрее, а спицы застучали чаще и громче. Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук-тук. Тук. Это было похоже на часовой механизм бомбы: чем ближе к взрыву, тем быстрее и громче отщёлкиваются секунды.

Я сделал ещё шаг к Пустоте.

– А почему ты оказался в теле человека?

Спицы Ниманда застучали ещё быстрее.

– Изгнанник прятался, и лишь верный рыцарь помог ему выжить.

– Ты про Ткача?

– Он научил меня плести полотна. Так делали в его мире, чтобы создавать рукотворную единоличную красоту, и это полотно я созидаю для тебя, скиталец.

Ниманд резко поднял на меня глаза.

Из обычных человеческих глаз они превратились в белые, с вертикальными зрачками. От взгляда Пустоты меня бросило в дрожь, а он продолжал на меня смотреть и при этом вязать своё полотно, быстро-быстро и точно-точно.

– Ты избежал Каскадов, и твоя душа мне не принадлежит, но ты сам пришёл в мои руки, ничтожный мотылёк, – снова заговорил он. – Значит, торопись на острие моей иглы. Вплетём и твою душу в полотно смерти, украсим моё новое жилище твоими хрупкими крыльями.

У меня мороз пробежал по спине.

Это всё я уже слышал когда-то, слово в слово. Ниманд уже говорил мне это устами профессора Зойта.

– Что это значит? Ты хочешь убить меня?

Ниманд снова опустил глаза и уставился на вязание.

– Творцы не умеют убивать. Я лишь вплетаю души, принадлежащие мне, в полотно времени и заселяю собой новые дома. Ты меня тоже не убьёшь, глупец, хоть и пришёл это сделать. Такое не под силу ни одному из смертных.

– А твои братья могут тебя убить?

Ниманд не ответил, зато спицы в его руках застучали так быстро, что стук превратился в сплошной треск.

Пока я разговаривал с Пустотой, успел приблизиться к нему. До его кресла оставалось метров десять, не больше. Он продолжал вязать, а белое полотно увеличивалось с огромной скоростью. Вокруг Ниманда лежали уже горы его собственного вязания.

Я ничего не спросил у него про ратников, их воскрешение и Каскады. Не хотелось бы, чтобы он понял, что мне известно об их сохранности. Это и было его уязвимое место, о котором он не скажет ни слова.

– Творцы не умеют убивать, – вдруг повторил Ниманд.

Его жуткие глаза снова поднялись и посмотрели на меня, а пальцы перестали вязать. Он сделал на пряже петлю, порвал нить и вынул спицы из полотна – оно было завершено.

Затем Ниманд приподнял вязание за верхние края и продемонстрировал мне результат своей работы.

– Сьюн! Назад! – крикнул я, моментально облачившись в доспех. – Отойди назад, к двери!

Белая Сова попятилась.

Я попросил её отойти, но сам пошёл вперёд, прямо на Ниманда. Когда я только заходил в этот зал, мне не было страшно, но теперь я не знал, чего ждать.

Узоры на полотне изображали разные лица: это были ратники. Я сразу узнал среди них Гектора-Сокрушителя и Железную Агвид. Это были несвободные души, всё ещё принадлежащие создателю Каскадов.

И показал он мне всего лишь часть полотна.

Не составило труда догадаться, чьё лицо я увижу на другой части вязания.

Ниманд убрал пальцы с краёв, чтобы показать ещё узоры – самые последние, которые он создавал.

Это было лицо Сьюн.

– Творцы не умеют убивать, – ещё раз повторил он. – Я лишь вплетаю души, принадлежащие мне, в полотно времени. И прямо сейчас твой ратник погибает, как и другие ратники. Их время вышло. Их полотно завершено.

За моей спиной зазвенела сталь.

Я обернулся и увидел, что меч Сьюн упал на мраморный пол, а сама она оседает вниз, но всё ещё старается удержаться.

– Киро… я… не могу…

Вместо того, чтобы кинуться к Сьюн, я рванул на Ниманда.

Теперь надо было сделать всё точно и быстро.

Я вскинул руку, задействуя Незримый плен шестой высоты. Пустота хоть и был Творцом, но находился в смертном теле, поэтому оно должно было среагировать на мою ранговую технику.

Так и вышло.

Тело Нателя Такеса поднялось вверх, под самый потолок, и зависло в воздухе, а его руки, держащие спицы, развело в стороны. Только на Ниманда моя атака не произвела никакого впечатления.

Он продолжал равнодушно смотреть на меня.

– Скоро ты будешь принадлежать мне, смертный. Твои потуги бесполезны.

– Ты не имеешь надо мной власти, – процедил я сквозь зубы. – Моя душа никогда не была в Каскадах и не подчиняется их влиянию.

Я до боли напряг руку и сильнее надавил на Ниманда Незримым пленом, только встретил серьёзное сопротивление. Творец хоть и висел в воздухе, но не давал мне подчинить его тело полностью.

Пришлось подойти ближе, чтобы хоть как-то усилить эффект.

Сила моего влияния на шестой высоте была невероятной, и я чувствовал, как мышцы Ниманда сдаются мне, медленно, очень медленно, но всё же сдаются. Только время таяло, а ставка была слишком высокой – жизнь Белой Совы.

– Киро… порт… порт-т… – Сьюн хотела что-то сказать, но так и не смогла.

Девушка упала на пол, перевалилась набок и закашлялась.

– Подчиняйся, ублюдок! – рявкнул я в отчаянии и надавил на Творца с такой силой плена, на какую только был способен.

Мышцы на руке готовы были полопаться вместе с кожей, а зубы сломаться – я сжал челюсти до боли по всему черепу. Пот тёк по мне ручьём, мышцы дрожали от напряжения даже в пальцах ног.

– Ломайся, тварь… ломайся… дав-в-в-ай…

И вот сопротивление Ниманда дрогнуло. Мой Незримый плен начал сгибать обе его руки в локтях и отводить вперёд. Вязальные спицы были крепко зажаты у него в пальцах, и осталось совсем немного, ещё поднапрячься – и дело будет сделано.

Тут его голос снова заговорил у меня в голове:

– Твои потуги бесполезны. Скоро ты будешь принадлежать мне, смертный. Твою душу я забрать не смогу. Я заберу другое. Твоё тело.

– Портре-е-е-е-ет… – вдруг из последних сил прохрипела Сьюн.

Я быстро глянул на лежащую на полу девушку.

Она безотрывно смотрела на противоположную от камина стену. Я посмотрел туда же, и от одного только взгляда внутри меня всё замертвело от ужаса.

На стене, среди картин, висел листок бумаги с чернильным портретом в рамке.

Моим портретом.

Подобные портреты я видел на ферме Ниманда, когда мы обыскивали его бывший дом. Такими чернильными рисунками Творец обозначал, в какие тела он селился во время своей жизни в этом мире. И на каждом листке тогда стояли даты – день его вселения в новое тело.

На моём портрете стояла сегодняшняя дата.

Ниманд собирался вселиться в меня сегодня…

Его слова «Украсим моё новое жилище твоими хрупкими крыльями» сразу заиграли новыми красками. Это он моё тело жилищем называл, грёбанный ублюдок!.. Вот значит, что означает «я заселяю собой новые дома».

– Если бы я мог сделать это раньше, то твоё тело уже принадлежало бы мне, – произнёс голос Ниманда. – И ты бы даже не заметил, как умер. Осталось совсем немного, я уже начинаю переходить.

– Хрен тебе… – Я усилил Незримый плен настолько, что на руке не просто вздулись вены, они ещё и засветились голубым мерцаньем райфу.

– Твои потуги бесполезны, – равнодушно повторил Ниманд. – Твоё время выходит. Я уже высвобождаюсь и перехожу в новое тело. Прими моё заселение спокойно, не нужно попыток меня убить. Творца невозможно убить.

Ужас охватил душу.

Всем своим существом я ощутил, как наполняюсь новой чужеродной энергией. Мой драконий доспех затрещал по всему телу, потом задрожал, издал жалобный звук, будто прощаясь, и начал медленно оплавляться, стекая вниз.

– Киро… Ки… ро… – Еле слышный шёпот Сьюн эхом размножился по залу… а может, в моей голове, не знаю.

В черепе загудело, в ногах ослабло.

Мне осталось жить не больше минуты.

– Прими моё заселение спокойно, не нужно попыток меня убить, – опять повторил Ниманд. – Творца невозможно убить. Невозможно.

Моя рука сделала резкий жест. Я не стал больше ломать сопротивление Ниманда, а только оставил положение его рук, как есть. Затем провернул само тело Творца, прижав его спиной к потолку, и заставил его так висеть.

Что ж.

У меня осталась только одна попытка.

И всего несколько секунд жизни…

– Творца невозможно убить, – в который раз напомнил мне Ниманд.

Я встал прямо под его телом, задрал голову и посмотрел ему в глаза.

– А я не собираюсь тебя убивать. Это ты меня убьёшь. Давай-ка нарушим твою природу.

С этими словами я ослабил Незримый плен, заставляя тело Ниманда упасть вниз, и подставил себя точно под удар.

Две спицы пронзили мне грудину и достали точно до сердца.

В последние секунды своей жизни я успел почувствовать, как Ниманд падает на меня сверху, давит массой и ломает мне кости; успел увидеть, как от ужаса расширяются вертикальные зрачки Творца, когда он осознаёт, что покидает одно тело, но не прибывает в другое.

А потом заговорил затихающий голос Белой Совы:

– Сражайся… пусть твой дух победит смерть… как в прошлый раз…

Я закрыл глаза и сделал последний выдох.

Сегодня мой дух не собирался тягаться со смертью: я действительно пришёл умереть.

* * *

Здесь было красиво.

Я очнулся, стоя посреди огромной площади с водопадами, а те даже не шумели. Вода медленно падала и бурлила, но не издавала ни звука.

Мёртвая тишина.

Наверное, таким и должен быть город мёртвых. Безмолвие, парки с белыми деревьями, белые беседки, белые каменные стены, колонны и арки, белые улицы и существа в белых одеждах, разных рас, пола и возрастов.

Они неспешно гуляли и улыбались, но при этом тоже не издавали ни звука, как привидения. Всё здесь будто существовало в прозрачном киселе, неторопливо и тягуче. Даже веки моргали втрое медленней обычного, а дыхания не было вовсе.

Я посмотрел на небо, затянутое куполом облаков, и неспеша пошёл вдоль улицы.

Ко мне никто не подходил, но все почему-то мне улыбались, а я зачем-то улыбался в ответ, будто здесь так принято, и это правило установлено в моей голове.

Я всё шёл и шёл по бесконечной белой улице, смотрел на медленные и бесшумные водопады и никак не мог понять, что всё это значит. Память где-то затерялась, и лишь её отблески и обрывки крутились в голове, но постоянно ускользали.

Мне постоянно мерещилось, что я вижу знакомые лица в прохожих, или в формах облаков, или в брызгах воды, а порой даже в каменных плитах под ногами и узорах листвы. Только кого я там видел, память так и не ответила мне.

Не знаю, сколько я ходил здесь и улыбался каждому встречному.

Время исчезло.

Как страх, боль и радость. Не осталось ничего – только этот белый город-трясина, тишина и мёртвые улыбки.

И вот однажды, гуляя по кустистому парку, я встретил тех, кто мне не улыбнулся.

Их было четверо, ростом с меня, и на лице каждого из них не имелось никаких эмоций. В их вертикальных зрачках отражались лишь водопады.

Один из четверых вышел вперёд.

– Здравствуй, скиталец, – сказал он, не открывая рта. – Твоя душа отныне принадлежит Каскадам. Ты рискнул и наказал меня своей дерзкой смертью. Ты заставил созидателя убить, обрёк его на безвременье, и теперь я заперт тут, как и ты. Мы все понесли наказание.

Потом подошли остальные.

– Отныне мы воссоединены здесь, мёртвый воин, – сказали они ровным и равнодушным хором. – Свет, Тьма, Порядок и Пустота. Нам никогда не выйти отсюда. Сначала нас заточил здесь брат Пустота, а потом ты заточил самого Пустоту. Так мы снова воссоединились. И пока живы Каскады, живы и мы. Никто и никогда не призовёт Творцов в их миры, потому что никто не знает, как это сделать. Так мы и останемся здесь, в городе мёртвых, и пока вечно то, что мы создали, вечны и мы сами. Каждый из нас – Творец своего единоличного мира, а ты, мёртвый воин, пожертвовал жизнью и свободой, чтобы спасти эти миры. Каскады приняли тебя мгновенно, так они устроены, и даже Пустота ничего не смог с этим сделать. Ты снова открыл Каскады для героических душ, только теперь никто не контролирует их перерождение и свободу. Магия продолжает существовать в тех мирах, где она создана. Однако множественная материя исчезла из мира вместе с Пустотой.

Я выслушал их и пошёл дальше.

Не знаю, зачем они мне всё это рассказали, но их речь немного разнообразила моё существование. Правда, я больше никогда не встречал четырёх братьев в том парке, но знал точно, что они всё ещё здесь. Отсюда для них не было выхода.

Время шло.

В городе появлялись новые жильцы, кто-то исчезал, сменяли друг друга улыбчивые существа в белых одеждах, а я продолжал бродить по площадям и улицам. Странно, но мне не надоедало это бесконечное хождение.

Я просто бродил и бродил, пока однажды не обнаружил, что начинаю исчезать прямо на ходу, растворяясь в воздухе…

* * *

…и появляясь в другом месте.

Я стоял посреди большого зала, в полумраке, а за моей спиной кто-то стоял – я чувствовал это кожей и всем своим духом. Этот кто-то вдруг заговорил незнакомым женским голосом:

– Посмотри на свою правую ладонь, ратник.

Странно, но я сразу посмотрел куда надо: на ладони мерцала спираль – голубая метка райфу. Это я тоже знал точно.

– Кто ты? Назови себя. Какое слово ты вспоминаешь, когда думаешь о своей прошлой жизни?

Это тоже было странно, но я легко назвал первое, что пришло на ум:

– Дракон.

За спиной смолкли. Пауза продлилась долго, но потом голос снова продолжил:

– Что ж, ты нарёк себя Драконом, возродившийся воин. Теперь ты дежурный ратник школы Трон-Стронг. Ратник нулевой высоты.

Я нахмурился и наконец обернулся.

Позади меня стояла рыжеволосая девушка лет двадцати с яркими синими глазами. Она пронзительно глядела на меня и будто никак не могла вымолвить ни слова, а когда всё-таки смогла, то произнесла тихо-тихо:

– Меня зовут Люче. Я медиум в прозрении и директор школы Трон-Стронг. Добро пожаловать на путь возвышения, ратник.

Девушка смолкла на секунду, в её глазах появились слёзы.

– Мы так долго тебя искали… три года… призывали ратника за ратником… из месяца в месяц…

Она подошла ближе, подняла руку и провела пальцами по моей щеке.

– Ты не изменился, хотя я думала, что ты появишься в теле Бейта Беннета. Похоже, что ты сросся со своим новым телом после того, как умер в нём тогда в Гнездовье.

Я не понимал и доли из того, что она говорила, поэтому никак не отреагировал.

– Ты вообще ничего не помнишь, Киро? Даже её?

– Кого?

– Белую Сову. Она всё ещё ждёт тебя и не теряет надежды. Мы все не теряем надежды. Все маги и все свободные ратники ждут твоего возвращения.

– Свободные ратники? – Я вообще ничего не понимал.

Девушка кивнула.

– Ну конечно. Когда ты пожертвовал собой ради спасения миров и погиб от руки Творца, твой дух снова открыл Каскады. Ты успел восстановить с ними связь до того, как ратники истощились до конца. Все они возродились свободными. И Белая Сова тоже. Ты так этого хотел.

– Я?

Люче опустила глаза.

– Мне так жаль, что ты ничего не помнишь. Зато ратники… вместе со свободой они получили память о своей прошлой жизни. Это было невероятно. – Она заулыбалась. – И всё это сделал ты!

– Я?..

Я всё больше ощущал себя идиотом, и надо было это прекращать.

– Ладно, мне пора. Что там надо делать? Сражаться?

– Сражаться тебе сейчас предстоит только с одним… точнее, с одной.

Девушка взяла со стола колокольчик, на его звон прибежал парень. Он открыл дверь и уже собрался что-то спросить у Люче, но тут разглядел моё лицо.

Его рожа побледнела и вытянулась.

– Это же… это же Киро Нобу…

Девушка кивнула.

– Сообщи ей. Только ей одной, понял? Пока никому больше.

Парень закивал и закрыл дверь.

Мне всё это не нравилось, но, если честно, я не испытывал желания перечить. По большому счёту, мне было всё равно, однако разобраться, в чём тут дело, тоже хотелось.

Девушка опять подошла ко мне и дотронулась до моей щеки.

– Прошу тебя, не говори ей, что я сделала, ладно?

Я вскинул брови.

– А что ты сделала?

– Вот это. – Люче привстала на цыпочки и поцеловала меня в губы.

Она прикрыла глаза от удовольствия, будто вечность мечтала поцеловаться хоть с кем-нибудь. Забавно, но при такой внешности она могла бы легко себе это устроить.

В этот момент за дверью зала послышались торопливые шаги.

Люче тут же отпрянула от меня, отошла подальше и изобразила невозмутимый вид. Успела она как раз вовремя, потому что в зал ворвалась настоящая буря. Нет, это был ратник. Девушка. И при виде неё у меня ёкнуло сердце.

Эту белокурую заразу с шикарной фигурой мне захотелось сразу присвоить, хотя я и сам был ратником, и присваивать должны были меня. Доминат там какой-нибудь…

– Явился! – Блондинка направилась прямо ко мне, и чем ближе она подходила, тем сильнее мне хотелось её присвоить.

– Он тебя не помнит, Сьюн, – поспешила сообщить ей Люче.

Девушка подошла ко мне и встала почти вплотную, уставившись мне в лицо.

– Значит, не помнишь меня?

– Э… нет…

Она прищурилась.

– А теперь скажи: «И сен леосу вар ви».

– Чего?

– Говори, или убью! Я давно тебя прикончить хочу, сволочь! Три года мечтаю!

Я прокашлялся.

– Что там сказать? И сен леосу… вар ви?

От этой странной фразы меня бросило в жар, а потом в голове сформировалось воспоминание.

Оно было таким чётким, будто я смотрю прямо внутрь своего прошлого и вижу картину: я лежу на кровати, на мне сидит голая девушка, а во мне твёрдая уверенность, что девушка эта мне очень дорога.

Именно она сейчас и стояла напротив меня. Зорко наблюдала за изменениями на моём лице, а когда оно действительно изменилось, спросила:

– Ну как? Вспомнил, что между нами было?

Она затаила дыхание, ожидая ответа.

Ну я и ответил:

– Ага, было приятно.

– И всё?

– Нет… погоди… не всё.

Она закусила губу.

– Ну?

Воспоминание постепенно высвобождало чувства и странное ощущение нежности, только я всё равно задал вопрос, за который мне пришлось дорого расплатиться:

– Э-э… напомни, как тебя зовут?

Её лицо побагровело.

– Я обещала тебя убить, значит, я это сделаю, засранец! Не буду дожидаться, пока ты истощишься! Я тебя прикончу!

Она за одну секунду облачилась в доспех, а у меня снова ёкнуло сердце. Глаза невольно опустились на девичью грудь, обхваченную белой бронёй… э-э… шестой высоты. Шестой высоты? Вот это меня занесло!

– Перестань пялиться на мои сиськи! Тебя даже отсутствие памяти не меняет!

Девушка вытянула руку, и в её ладони появился гигантский меч, полыхающий огнём. Нет, не спорю, это было очень даже красиво, но что-то подсказывало мне, что добром оно не кончится.

Так и вышло, хотя начало было неплохим.

Девушка ухватила меня за грудки, притянула к себе и поцеловала (они тут все, похоже, сговорились), потом она отпрянула, прошептала:

– Сейчас я сделаю то, что тебе не понравится, но доверься мне.

И вонзила в меня свой большой белый меч…

Эпилог

Сначала я закашлялся, а уже потом открыл глаза.

В груди до сих пор жгло от удара мечом, я даже помнил скрип клинка о ребра внутри себя… чёрт. Но постепенно это ощущение проходило, и дышать становилось легче.

Я поморгал и сфокусировал взгляд на потолке: высокие арочные своды, лепнина и даже фрески, а на них изображены картины битвы. Рыцарь на драконе с двумя горящими мечами поражает полчище монстров.

Я опять поморгал и нахмурился.

Пахло мазями и свежими простынями – обычно так пахнет в больничных палатах.

– Очнулся!!! – вдруг завизжали рядом.

Мне по ушам резануло пронзительным и радостным голосом.

– Он очну-у-улся! Передай все-е-е-е-м! Скорее! Беги! Беги! Зови Рин!

Надо мной склонилось счастливое девичье лицо. Чёрные растрёпанные волосы под косынкой и бешеный взгляд.

– Таби, ты не могла бы орать потише? – хрипло попросил я.

На это она открыла рот, вскинула руки и завизжала ещё пронзительнее.

Я поморщился и приподнялся на локтях.

– Ну просил же не орать…

Это действительно была больничная палата, но она не принадлежала Фонтею. У него в больничном чертоге было намного скромнее, а тут… слишком роскошно. Мебель в позолоте, многоярусные люстры и кровати с балдахинами.

– Он нас помнит! Помни-и-ит! Ри-и-и-ин!

Надо мной склонилось лицо второй сестры, серьёзное и обеспокоенное.

– Ты точно нас помнишь?

– Вы же не дадите о себе забыть… особенно, когда орёте…

– Киро! – Рин всплеснула руками.

Сёстры принялись меня обнимать, целовать и, конечно, верещать наперебой. Рин даже забыла, что она серьёзная целительница. Они сообщили мне, что я сохранил шестую высоту и стал ратником. Полноценным и свободным ратником. Мою метку во всю ладонь они обсмотрели раз десять.

Потом на их вопли прибежали остальные.

Сначала в дверном проёме появился большой и грузный Филат Фонтей. Его щекастая физиономия расплылась в улыбке, а в глазах появились слёзы радости.

– Адами! Моё счастье не описать словами! Только фейерверком от пенистой амброзии! Как тебе мой новый больничный чертог?

– Ваш? – Я ещё раз оглядел палату. – Откуда такой ремонт?

– Это знают только покойные Капиату! – захохотал Фонтей. – Теперь Трон-Стронг находится на острове!

Он раскраснелся и сдвинул шапку-шлем на затылок.

За Фонтеем появился Фламер Волькири. Охотник выглядел совсем иначе: в очках и дорогом сюртуке, расшитом золотистыми нитями. Волькири кивнул и улыбнулся.

– Здравствуй, Киро. Не зря мы тут все ждали, когда ты очнёшься. Рад, что ты с нами.

– А я как рад, адами… Хибэй.

Он переглянулся с Фонтеем, и тот добавил, о-о-очень красноречиво:

– Можешь звать его проще. «Ваше Величество» вполне сойдёт.

Я открыл рот, сел на кровати, а потом спустил ноги на пол и поднялся.

– Король Кронода вернулся? – Я поклонился. – Это большая честь, адами.

Волькири подошел и хлопнул меня по плечу.

– Расслабься, Киро. Мы же не на церемонии. Кстати, будем ждать тебя в Бар-Сабб на открытие библиотеки и нового рынка специй. – Он наклонился к моему уху. – Тебе просили передать привет… какой-то ушлый уот по имени Тью Виспо. Говорит, ты ему должен…

Договорить ему не дали – в палату ворвалась толпа парней. Я даже не всех узнал: они возмужали и стали взрослее, а кто-то вообще обзавёлся бородкой.

– Да вы гляньте! – Это был бодрый голос Майло. – Я прямо отсюда вижу, как Киро хочет прикупить моего сиропа. У нас с Таби в аптеке ещё куча вариантов разного улётного снадобья. Как тебе со вкусом мяты? Это чтобы изо рта не воняло, когда ты будешь улыбаться от счастья!

– Киро уже пробовал твой сироп, Зельевар, а по второму кругу у тебя никто не покупает, – засмеялся Зак.

– Меня вчера с него стошнило! Прямо на колени моей девушки! – заявил Балб.

– У тебя нет девушки, Балб, – с улыбкой сказал Сет Йорго. – Киро, ты их не слушай, они до сих пор придурки. За три года у них мозгов не прибавилось, даже после окончания школы.

– Будто у Киро их прибавилось! – заржал Майло, за что сразу получил подзатыльник от Таби, после чего они заржали вместе.

Я засмеялся с ними, потом оглядел палату и спросил:

– А где Гудред? Вы его ещё не позвали?

Все сразу стихли. Майло прокашлялся, Балб и Зак опустили глаза, Волькири вздохнул, а Фонтей нервно поджал губы.

Я замер в тревоге.

– Кто-нибудь скажет мне, что случилось с Гудредом?

– Он ушёл, Киро, – наконец ответил Фонтей. – Ещё год назад.

При слове «ушёл» мои ноги ослабли, и я сел на кровать.

– Ушёл?..

– Он ушёл вместе с остальными полумагами, перебрался в Старый Ледан. Полумаги сейчас отстраивают заново свой главный город Валафем. Земли Старого Ледана возрождаются, и их активно озеленяют. Ну а Гудред живёт вместе с принцессой Абелайо.

– С кем? – Я уставился на Фонтея, но тут до меня дошло: – С Хио?

Я вспомнил сцену с Дуивелем и признанием его внебрачной дочери на глазах у всех.

– Мы за полумагами присматриваем издалека, налаживаем контакты потихоньку, – добавил Волькири. – Но если захочешь отправиться к Гудреду, то никто, конечно, не будет возражать. Селена Тимо часто навещает своих ребят с аурой. Их Люче даже в школу приглашала.

Значит, вот оно что.

У Броннана теперь своя жизнь, вполне самостоятельная и интересная. Сколько ему сейчас? Получается, пятнадцать. И живёт он с тёмными отбросами, а не с магами, хотя тут ничего удивительного – они ему ближе.

Я решил больше не лезть к нему со своим братским покровительством. Понадоблюсь – сам попросит о помощи, а у меня есть своя жизнь, бесконечная, с наивысшим рангом. «Вечное величие» – так бы назвал это Ткач, если бы был жив.

Все вдруг перестали галдеть, затихли и расступились.

В палату вошла Сьюн. Она не улыбалась и не визжала от радости, как сёстры Нобу. Не пыталась шутить, как парни. Не рассказывала новости, как Фонтей и Волькири.

Она просто стояла и молча смотрела на меня.

Увидев её, Фонтей вдруг засуетился.

– Ну всё… так… пациенту нужен покой… выходим, выходим, адами и эвен…

Он выпроводил всех и плотно закрыл за собой двери. В палате остались только я и Сьюн.

Она нисколько не изменилась: та же длинная коса белокурых волос, те же глаза, та же красота. Единственное, что меня удивило, это то, что на девушке был надет брючный костюм, а сверху – фартук, измазанный в саже.

Она медленно пошла ко мне.

– Помнишь меня?

Я дождался, когда она подойдёт ближе.

– Так… погоди. Напомни, как тебя зовут?

Она сощурилась.

– Я убью тебя, Киро Нобу.

– Ты меня уже убила, – усмехнулся я. – Чёрт возьми, Сьюн. Ты меня мечом ударила! Я до сих пор поверить не могу. Знаешь, как это больно.

– Да что ты знаешь о боли, сволочь! Я бы убила тебя ещё тысячу раз! Именно столько раз ты заставлял меня страдать!

Она закусила губу и бросилась мне на шею.

– Киро… как же я скучала… если ты ещё раз умрёшь или сбежишь от меня в другой мир, то я… я…

– Второй раз меня убьёшь?

Сьюн не ответила, вместо этого жадно поцеловала.

Так мы и стояли посреди палаты, долго-долго, а когда я всё-таки её отпустил, она вдруг спросила:

– Ты точно всё помнишь? Всё-всё? Помнишь Ниманда? Помнишь, как он убил тебя? Помнишь, как ты уничтожил последнего Творца?

Я кивнул. Хотя «уничтожил» – не совсем то слово, но, похоже, Сьюн думала именно так.

– А Каскады помнишь? Как ты попал туда? Что ты там видел?

– Нет. Каскады не помню.

А вот тут я наврал ей прямо в глаза.

Я отлично помнил всё проведённое время в Каскадах, это бесконечное хождение по городу мёртвых, эти умиротворённые улыбки других душ. Помнил и встречу с Творцами, всеми четырьмя, и помнил, что они говорили, слово в слово.

Боги остались заточены в Каскадах, так пусть там и остаются. Их считают уничтоженными, а значит, уничтожать их больше никто не будет. Пусть то, что они уже успели создать, будет существовать без их контроля, даров и экспериментов, само по себе.

Кто знает, может, так оно надёжней?..

Сьюн улыбнулась, быстро скинула с себя грязный фартук и потянула меня за руку к выходу.

– Хочешь прокатиться?

– Хочу, а куда?

– Ты задаёшь не тот вопрос, котик. Надо спрашивать: «На ком?». – Она расхохоталась. – Я только что чистила Хаму зубы от сажи. Мы готовимся к свадьбе!

– Не понял. Что? – Я напрягся и встал, как вкопанный.

– Ты опять задаёшь не тот вопрос. – Сьюн закатила глаза и сильнее потянула меня за руку. – Надо спрашивать: «К чьей свадьбе?». Наш скромняга Фонтей женится на эвен Обри. Он наконец решился сделать ей предложение, а после свадьбы они планируют отравиться в путешествие на «Марианне»… А ты что подумал? Что я выхожу замуж, и пока тебя не было, завела себе другого домината?.. Нет уж. Моего Киро Нобу никто не заменит.

* * *

Перед тем, как отправиться к Хаму, Сьюн провела меня по новой школе Трон-Стронг.

А неплохо они тут устроились за три года. Учеников прибыло в десятки раз больше, как и преподавателей. Люче стала директором и открыла ещё несколько отделений на Факультетах, а также две новых лаборатории ядов и смол с аптекой, и даже школьный театр.

Дворец Капиату вместе с островом был передан роду Стронгов в дар от империи. Роскошный замок преобразился, стал ярче и светлее, потеряв мрачность. На его шпилях теперь хлопали красные флаги с буквой «Т».

Увидев их, я вдруг ясно представил себе другой символ с буквой «Т».

«Тайнен-Тех».

– Из-за войны, которая была здесь, четвёртый мир погиб? – спросил я у Сьюн. – Туда же перенеслось столько монстров. Сотни тысяч. Да ещё и копии древних чудовищ.

Сьюн крепче сжала мою руку.

– Ты плохого мнения о ратниках, Киро. Когда мы возродились свободными, то у меня появилась возможность без опаски открывать порталы и не бояться истощиться в другом мире. Так вот я и открыла портал в четвёртый мир и увидела, что все монстры, которые перенеслись туда во время боя, превратились в песок. Только уже не живой. Магия множественной материи исчезла вместе с её создателем Пустотой. Теперь больше невозможно умножить чью-то смерть.

Это была хорошая новость, и я улыбнулся.

– Значит, ты всё же побывала в моём мире? Жаль, что без меня. Я бы познакомил тебя с инженером Айвереном.

– Ты про того инженера, который открыл раскладной металл? Теперь всем в четвёртом мире известно его имя. – Она ткнула меня в бок. – Кое-кто всё же не сдержался и изменил историю даже там, где нет магии? Это ты подарил людям маг-металл, да? Они, правда, его иначе называют. Слово «магия» у них не особо популярно. Они строят корабли, самолёты, роботов и активируют металл с помощью какой-то там «энергии».

– Ну да, «энергия»… оно, как бы, лучше звучит, – усмехнулся я.

Когда мы наконец дошли до сада, где жил Хам, то Сьюн с удовольствием представила мне его убежище – большую каменную крышу с арками и колоннами. Под крышей дракону поставили огромную лежанку и даже положили подушку, набитую соломой, а в специальной подсобке рядом с лежанкой приготовили метёлки и щётки для чистки чешуи, зубов и когтей.

– Вот тут и живёт наш любимчик. Он очень долго по тебе скучал, но студенты скрасили его существование.

– Надеюсь, не в качестве еды?

Сьюн мою шутку не оценила и продолжила с невозмутимым видом:

– В школе есть специальный график дежурств, когда и кто чистит ему чешую, кто взбивает подушку и развлекает Хама легендами. Он любит послушать. Некоторые даже с уроков сбегают, чтобы посмотреть на легендарного дракона великого Киро Нобу.

Я покачал головой, пропуская мимо ушей «великого Киро Нобу» и оглядывая пустую лежанку. А зверь неплохо устроился: ему поклоняются тут, как божеству. Меня так не любили, как его.

– А где он сам?

– Наверное, в столовой. – Сьюн потянула меня дальше.

И тут во мне родился один занятный вопрос: а чем питаются драконы? Лучше, конечно, сеном, чем принцессами, но что-то подсказывало мне, что Хама сеном не уговоришь.

Мы обошли драконью лежанку и попали под другой навес с колоннами.

Там я и увидел Хама. Гигант сидел, развалившись своей драконьей задницей на мягкой подставке и убрав шипастый хвост в сторону, а перед его мордой стояли ящики со свежей рыбой и моллюсками.

Хам открывал пасть, а двое студентов в школьной форме Квартала Рубрум лопатами закидывали в неё еду.

– Он любит морепродукты, иногда сырые, иногда в горячем масле и сухарях, – сообщила Сьюн с видом шеф-повара.

Я направился к Хаму, открывшему рот и ожидающему, пока его наполнят.

– Не боишься, что с такой диетой у тебя жабры вырастут?

Дракон вздрогнул и захлопнул пасть, чуть не откусив руку одному из студентов. Раскалённые оранжевые глаза с белыми точками уставились на меня.

– Х-х-х-о-о-о-о-о-о Х-х-х-х-о-о-о-о-о-о! – Хам опустил голову, приблизил морду и окатил меня дымком из ноздрей.

Мне показалось, что он улыбнулся, хотя не уверен, что драконы вообще умеют это делать.

– Я тоже рад тебя видеть, дружище. – Я похлопал его по наростам подбородка. – Смотрю, ты неплохо устроился. Белая Сова никогда не чистила мне зубы от сажи, а тебе чистит. Тебя она явно любит больше.

Дракон поднял голову и как-то снисходительно на меня посмотрел.

– Х-х-х-х-а-м-о-и… Х-х-х-х-а-й-о-о-о-о-о-о…

– Да помню я, как тебя зовут. Даже твоё полное имя.

Сьюн неожиданно рассмеялась, причём так громко и заливисто, как не смеялась никогда. Еле успокоившись, она сказала:

– Вообще-то, Хамои-Хайо – это не имя. Это фраза на языке древних чудовищ. И она означает: «Ты не слишком мудр, смертный».

Таким идиотом я давно себя не ощущал. Значит, когда я нос к носу встретился с этим гигантом ещё на вулкане, он мне говорил: «Ты не слишком мудр, смертный», а я орал, что убью его. Отличный поворот, Киро.

– Х-х-х-а-а-а-а-а Х-х-х-х-а-а-а-а-а… – выдохнул Хам.

– Вот давай без «ха-ха», выпендрёжник, – поморщился я, взял рыбину из ящика и швырнул в дракона.

Тот молниеносно раззявил пасть, и рыбина сгинула в бездне его глотки.

– Но за ухом чесать не буду, даже не проси…

* * *

Через полчаса мы уже летели над землями Атласа.

Сьюн крепко обнимала меня сзади, прижимаясь к спине, а я держался за цепи Теневых пут, вбитых в броню дракона на загривке. Хам мчался вперёд на бешеной скорости, но ни меня, ни Сьюн это не смущало: огненные доспехи шестой высоты надёжно защищали нас от ветра.

Белая Сова рассказала, что многие хотели покататься на моём драконе, но он никого не подпустил, даже её саму. Она рассказала мне ещё много чего, но ни словом не обмолвилась о том, что обрела память о своей прошлой жизни.

Кем она была, как погибла и в каком из миров – этого я до сих пор не знал и не спрашивал.

Мы продолжали лететь дальше.

Над скалистыми западными берегами, где Филат Фонтей и его сослуживцы разгромили флот Дуивеля в морском бою. Над горами Иксидор, где когда-то скрывали школу Трон-Стронг. Над фермами фрактата Сольвейг, где отстроили новые хозяйства.

И над Дионом.

На теле города остались ещё следы прошлых битв – ямы, развалины и пустоши – но и он обновился. Выросли новые здания, новая брусчатка, новые мосты.

– Снижайся на центральную площадь! Есть дело! – вдруг прокричала мне Сьюн.

Я невольно нахмурился.

Если честно, именно туда я не хотел возвращаться. С этой злосчастной площадью связано слишком много паршивых воспоминаний. Там сложили головы сотни защитников города. Там погибли Альмагор Стронг и Кезарий. Ну и какого хрена на неё сейчас смотреть?

– Киро! Ну пожалуйста! – опять выкрикнула Сьюн.

– На пару минут, не больше.

Я направил дракона в сторону площади и приготовился окунуться в не слишком приятные воспоминания, но когда Хам начал снижаться и сделал круг над площадью, то я увидел праздник.

Там был праздник!

Висели цветные фонари, летали бумажные змеи и конфетти. Вся площадь была заполнена народом. Причём, не только магами, но и сильфами. Из десятков луков они пускали в небо искристые голубые стрелы, а те взрывались в воздухе, как маленькие салюты.

У самых дворцовых ворот стоял гигантский короб, накрытый красным полотном с лентами.

– Сегодня открытие! – сообщила Сьюн.

– Открытие чего?

– Спускайся! Увидишь! Ты там важный гость!

Я скрипнул зубами.

Ну вот отлично. А предупредить-то нельзя было? Я не особо любил праздники, особенно, где много народу, и Сьюн об этом знала.

Увидев в небе дракона с двумя ратниками в доспехах, люди на площади замерли, задрав головы. Они проводили нас взглядами, а потом площадь загудела радостными криками и зашумела аплодисментами. Дети запрыгали и замахали флажками. Сильфы опять выпустили стрелы в воздух.

Такое внимание и овации мне тоже были не нужны.

– На пару минут, – напомнил я Сьюн.

– Как скажешь, котик, – промурлыкала она мне на ухо.

Одному Хаму нравилось такое восхищение, и как бы я ни тянул цепи-поводья, дракон всё равно изобразил фигуры высшего пилотажа.

Рывком поднялся ввысь, потом спикировал почти до земли, пролетел над самыми головами и снова взлетел, но на этом не успокоился. Затем он провернулся вокруг своей оси, как штопор, и раздул побольше искр крыльями, украсив небо узорами из дымчатого шлейфа.

На площади снова заголосили от восторга.

– Хватит выкрутасов, выпендрёжник! – рявкнул я.

Хам на удивление быстро успокоился, снизил скорость и высоту, после чего приземлился на площадь, аккуратно и мягко, как пушинка – это дракон тоже умел.

Фурор он произвёл жуткий, и пока его разглядывали и окружали плотным кольцом дети, внимание взрослых было приковано ко мне и Сьюн.

Мы спрыгнули с загривка чудовища и направились к дворцовым воротам, на ходу убирая доспехи.

Толпа расступалась перед нами, а мы всё шли и шли будто по бесконечному коридору из людей и сильф. Несколько раз я отчётливо слышал выкрики «Чёрный Дракон» и «Белая Сова».

– Расслабься, Киро, – шепнула Сьюн.

– Расслабишься тут.

Уже перед дворцовыми воротами, когда мы подходили к коробу с полотном, я увидел, что около него нас встречают несколько человек. Они стояли на широкой мраморной площадке и ждали, пока мы подойдём ближе.

– Как они здесь оказались так быстро? – спросил я у Сьюн.

– Ну знаешь ли, не только у тебя есть портал, но и у меня.

– Но ты же всё время была со мной.

– Я уже давно создала школьный портал для Люче и доверила ей управление, как когда-то сделал её брат. Она всех сюда и доставила.

Мы остановились перед ступенями на площадку.

На ней нас ждали Филат Фонтей, Фламер Волькири, первый помощник Элиас Йорго, князь Юбриона Азиф Рагнар, Буф Такес и принцесса Энио. А ещё там были родители Нобу, Тюдор и Сибилла.

Я стоял перед ступенями и никак не мог заставить себя подняться.

Буф и Энио заулыбались мне шире и чуть расступились, чтобы пропустить тех, кто стоял позади. Так на площадке появились ещё двое.

Это были полумаги.

Броннан и Хио, повзрослевшие на целых три года. Брат стал ещё крупнее и массивнее, а Хио теперь очень даже напоминала принцессу своего великого рода Абелайо. Высокая и статная, с огромными чёрными глазами и серьёзным лицом.

– Здравствуй, чёрный дракон, – сказала она и низко поклонилась.

Все, кто был на площадке, сделали то же самое, а потом и вся площадь. Даже Сьюн.

Кажется, мои «на пару минут» давно затянулись, и чтобы прервать этот всеобщий порыв почтения, я взял Сьюн за руку, поднялся по ступеням на площадку и встал в общий ряд присутствующих.

Народ на площади снова загудел.

Около дворцовых ворот вдруг вспыхнул свет, и появился школьный портал Трон-Стронга. Точно такой же, каким он был при Альмагоре Стронге. Сьюн действительно постаралась, чтобы в точности его воссоздать.

Ворота портала открылись, и оттуда вышла Люче, а за ней высыпали бывшие ученики школы, теперь уже закончившие обучение. Все они участвовали в боях за Атлас, и многих из этих парней и девушек я знал лично.

Тут снова были Рин и Таби Нобу, Майло и Зак, Балб и Йорго, Триш Лаван и Том Обри, и ещё десятки ребят. За ними вышли и преподаватели, только не все. Не хватало учителя Сато и Бакчо Барбара. Скорее всего, они погибли в бою за Дион.

Ну а потом вышли ратники.

Их тоже было немного, около двадцати. Многие из них сложили головы в сражениях, но кто-то выжил.

Вульф Птица, Гектор-Сокрушитель, Железная Агвид, гоблич Хуго – это лишь те немногие, кого я знал, и с кем мне довелось драться бок о бок. И теперь выжившие стали свободными и бессмертными ратниками, как я и Сьюн. А ещё они обрели память и, наверняка, очень скучали по своим родным мирам.

– Ратники просили тебя доставить их домой? – шёпотом спросил я у Сьюн.

Без меня только она была ратником шестой высоты, а значит, только она могла открыть портал в другой мир и перенести туда кого-то.

– Нет, – ответила Сьюн. – Никто из них так и не попросил меня о подобном. Это их новый дом, и они не желают смуты. Все они останутся здесь и будут помогать в развитии этого мира. Они дают нам новые знания из своих миров.

Площадь продолжала аплодировать, вокруг площадки стало тесно и громко.

И тут Буф вышел вперёд.

Он поднял руку, и под его тяжёлым взглядом народ сразу успокоился. Я готов был расхохотаться: из Буфа Такеса никогда не вытравить сурового тренера, даже когда он… кто?.. Ах ты чёрт! Только не говорите мне, что он теперь…

– Пусть новая эпоха принесёт в наш мир благоденствие! Пусть эти реликвии напоминают нам о величии наших народов и силе наших сердец! Мы бережно несём их наследие и продолжаем созидать!

Он, как всегда, был не особо многословен.

Площадь взорвалась рукоплесканьями, и под гудящий шум красное полотно с короба упало, стенки раскинулись в стороны, и глазам предстали огромные каменные статуи.

Их было пять.

Первое изваяние прославляло мага-словесника.

Это был учёный О-Нул из Кронода. Каменный мужчина в очках стоял с раскрытой книгой в одной руке и с грифелем – в другой. Это были реликвии, подаренные Творцами. Рядом со статуей, у её исполинских ног, встал Фламер Волькири, отныне сменивший фамилию на Хибэй – король возрождённого Кронода.

Второе изваяние прославляло мага яда.

Это была знахарка Верманди из Юбриона. Крупная и широкоплечая женщина с длинной косой волос. На её плече сидела жаба Аго, ещё одна реликвия создателей. Возле статуи встала Рин Нобу с точно такой же ядовитой питомицей на плече.

Третье изваяние прославляло донора силы.

Это была воительница Арахна из Атласа. Красивая и стройная девушка с копьём и круглым медальоном на шее. Рядом со статуей встал Буф Такес, кулон на его груди блестел и переливался силой.

Четвёртое изваяние прославляло мага призыва.

Это был искатель и верный защитник Альмагор Стронг. Высокий и прямой, уже без повязки на глазу. Его взгляд стремился в небо, а правая рука с пятью метками райфу была поднята в приветствии мага.

Его реликвия, подаренная Творцами, стояла рядом.

Это было пятое изваяние. Легендарный тёмный рыцарь Кезарий. Никто и никогда не узнает, кем он был в прошлой жизни, но ни один человек не сомневался в том, что это и есть символ вечного воина. Ратник стоял бок о бок с Альмагором, подняв два меча к бою, будто всё ещё рвался на защиту своего домината.

Над площадью повисла тишина.

– Киро… – прошептала Сьюн. – Кажется, они ждут нас.

Я кивнул.

Это была великая честь. Я встал рядом со статуей Альмагора Стронга, а Белая Сова – рядом со статуей Кезария.

Вот теперь народ заликовал.

Снова ввысь метнулись сияющие стрелы и флаги, а мы продолжили стоять у статуй создателей магии и их реликвий. Теперь именно мы бережно хранили их наследие…

* * *

Когда я и Сьюн вернулись на остров Капиату, уже стемнело.

Хам опустился на один из скалистых склонов острова. Там была выстроена беседка, увитая зеленью и освещённая гирляндами фонарей. С обрыва открывался живописный вид на море в закатных лучах.

Вообще-то я не просил дракона лететь именно сюда – я даже не знал об этом месте, но Хам, как всегда, проявил инициативу, будто чуял, что мне хочется покоя.

Сьюн встала у края беседки и взглянула на море.

– И что теперь? Впереди бесконечная жизнь и свобода, а я не знаю, что делать дальше.

Я встал с ней рядом.

– У нас есть такой же вечный дракон. Уверен, мы что-нибудь придумаем. Порталы в нашем распоряжении. Как насчёт попутешествовать? Мы не были ещё во втором мире. Возможно, ты именно оттуда.

Это было слишком настырно с моей стороны – вот так давить на Сьюн, но я очень хотел знать, кем же она всё-таки была до того, как погибнуть и стать ратником.

Девушка посмотрела на меня.

– Нет, Киро, я не из второго мира. Я из четвёртого. Оттуда же, откуда и ты.

От такого известия у меня участился пульс. Судьба, как всегда, подкидывала мне свои ироничные сюрпризы.

– А где ты жила? – Я постарался, чтобы голос остался ровным.

– В Кувере.

Вместе с учащённым пульсом меня ещё и бросило в жар.

– В Кувере? Серьёзно? Это же совсем рядом от Матобы, на западе. А чем ты занималась?

Взгляд Сьюн стал таким пронзительным, что мне стало не по себе.

– Я была одной из первых операторов доспехов, работала в шестом западном отделении «Тайнен-Тех», в Кувере, и погибла ещё при первых волнах криптоформ. Пауки растерзали меня в бою, когда я спасала школу, в которой училась моя младшая сестра. А Белой Совой называла меня именно она, потому что на моих доспехах был фирменный знак «Тайнен-Тех». Буква «Т» с сидящей на ней белой механической совой. Сестра всегда говорила, что я Белая Сова в механических доспехах. Вот я и нарекла себя так, даже не помня об этом.

Я не мог поверить ушам.

Мы жили в соседних провинциях и работали в одной корпорации, только в разных отделениях. И только погибнув и переродившись, мы столкнулись нос к носу. Не знаю, ирония ли это или судьба, но результат мне нравился.

Я обнял Сьюн.

– Может, ты хочешь вернуться домой, к сестре?

Она подняла на меня глаза.

– Сестра уже взрослая, у неё своя жизнь. Когда я открывала портал в четвёртый мир, то тайком побывала у сестры и убедилась, что она в порядке. Мне этого достаточно. А теперь я бы хотела заняться собой. И тобой, конечно…

Это прозвучало многообещающе.

И тут я вдруг подумал о драконе.

– А пусть Хам подскажет, куда нам отправиться. Он мудрый.

Мы обернулись на Хама.

В эту минуту, застигнутый врасплох, дракон сидел на склоне берега и играл с собственным хвостом.

– Ты хочешь доверить наши судьбы вот этому ящеру? Признайся, Киро, тебе всё-таки кто-то нагадил в череп?..

Конец цикла

Content

А. Райро
Тёмный ратник. Факультет. Том 6

Эпизод 1

Эпизод 2

Эпизод 3

Эпизод 4

Эпизод 5

Эпизод 6

Эпизод 7

Эпизод 8

Эпизод 9

Эпизод 10

Эпизод 11

Эпизод 12

Эпизод 13

Эпизод 14

Эпизод 15

Эпизод 16

Эпизод 17

Эпизод 18

Эпизод 19

Эпизод 20

Эпизод 21

Эпизод 22

Эпилог