Юлия Яр

Тайна жемчужной леди

Глава 1

Пончики и математика

Дождь лил стеной с раннего утра и к обеду напрудил такие реки, что впору было отращивать жабры и перепонки на ногах, чтобы хоть как-то передвигаться по улице. Я неспешно брела по лужам и очень жалела, что являюсь ведьмой, а не русалкой, и не могу по желанию отрастить себе рыбий хвост. С ним путь домой стал бы куда проще и приятнее. Увы, рассчитывать приходилось только на свои человеческие силы. Поначалу я искренне пыталась изобразить хрупкую леди и аккуратно перескакивала самые глубокие места, но минут через десять практически безуспешных потуг плюнула на приличия. Подвязала платье узлом у колен, подхватила пакет со свежими пончиками и двинулась вброд. Редкие прохожие изумленно таращились на мои оголенные ноги и негодующе качали вслед головами, но я уже давно обзавелась избирательной слепотой и глухотой к подобной реакции и просто не обращала на них никакого внимания. Никто в обморок от шока не упал – и на том спасибо.

Я бодро дошлепала до конца улицы и остановилась у крайнего, одиноко стоящего домика. Это было небольшое двухэтажное здание из серого камня с красной черепичной крышей. Массивная дубовая дверь окована ажурной черной решеткой, имитирующей виноградную лозу. Такие же решетки на окнах первого этажа. Вывеска над дверной аркой гласила: «Детективное агентство «Шнырь и К°». В окне на первом этаже дернулась пестрая цветастая штора. Меня уже заждались и сейчас нетерпеливо выглядывали из окна. Я улыбнулась и поспешила войти. Не успела нагнуться и скинуть мокрую обувь, как в лоб прилетело визгливое:

– Чего так долго? Я уже похудел на двести грамм! Того и гляди, умру от истощения!

Я подняла глаза – навстречу мне на всех парах несся чертяка. Затормозив буквально в каких-то миллиметрах от моего носа, он радостно выхватил из рук пакет с пончиками и вихрем унесся на кухню. Все-таки понятие джентльменства у чертей весьма своеобразное. А уж у Шныря-то и вовсе извращенное.

Помнится, когда-то я пыталась привить ему хорошие манеры. Объясняла, что джентльмены, например, всегда открывают дамам двери, приглашают на ужин, дарят цветы, подают руку, уступают место и совершают еще массу подобных галантных вещей. Чертяка так проникся моими уроками светских манер, что в тот же вечер притащил в комнату своей возлюбленной, профессору прикладной ведьмологии мадам Колпак, несколько охапок чертополоха, верблюжьей колючки и багульника. Рассовал их по всем свободным местам и пытался накормить ее утиными потрохами, которые выдавал за изысканный ужин. Где он их достал, осталось загадкой, но меня терзали подозрения, что потроха были сворованы из мусорного ведра нашей поварихи мадам Кок. После того как мадам Колпак с горем пополам отвертелась от угощения, Шнырь торжественно вручил бедной женщине старый облезлый кухонный веник, выкинутый ранее упомянутой мадам Кок в ранее упомянутое мусорное ведро. Естественно, после такого незабываемого свидания я неделю оставалась у профессора после занятий, убирала лабораторию зельеварения. Стоит ли говорить, что наказания за «джентльменские» проделки Шныря я отбывала с завидной регулярностью и больше попыток приобщить его к светским манерам не предпринимала. Слишком уж дорого мне обходились эти уроки.

Правда, и чертяка оказался в этом мире по моей вине. Я сама его призвала. Вернее, звала я ведьминского фамильяра, а призвался почему-то Шнырь. Помню, как на паре по ведьмологии мы, ведьмы-первокурсницы, под руководством все той же мадам Колпак пытались наколдовать себе фамильяров. Потому что любой уважающей себя ведьме без помощника нельзя. Вот и трудились в поте лица кто как мог. Чертили руны, бормотали заклинания, призывали.

Моя лучшая подруга Диналия наколдовала себе в помощницы огромную полярную сову. Белоснежную, с красивыми серебристыми крыльями. К другой моей подруге на зов пришел черный кот. Постепенно у всех ведьм в классе то тут, то там возникали из тумана откликнувшиеся на зов помощники. Главное, что у всех приличные: птицы, рептилии, другие животные. Прошло какое-то время, и стало ясно, что без фамильяра осталась только я. Мой круг призыва почему-то пустовал. Хоть я была уверена, что все делаю правильно, мой зов не слышали. Я повторяла заклинания снова и снова, но никто не приходил. Только туман в круге поблескивал сиреневыми переливами. И вот, когда я от переполнявшей меня злости уже стала насыщенного красного цвета в белую крапинку и в сотый раз проговаривала заклинание, разбавляя его ругательствами заправского сапожника, кто-то откликнулся. Сначала сиреневый туман стал ярче, потом стремительно потемнел до темно-фиолетового цвета и заклубился. А когда полностью рассеялся, оказалось, что в центре круга сидит черт. Натуральный такой чертяка. Пухленький, с рожками, коготками и хвостиком-кисточкой. Он сидел и тер кулаками глаза, явно не понимая, что происходит. Потом вдруг резко вскинулся и забегал по кругу, бормоча:

– Все, больше не пью! Нет, пью, но у василисков бормотуху не покупаю! Плюнул-таки в нее своего яда, уж помойный! Теперь вон что мерещится…

Я вытаращила глаза и даже закашляла от удивления. Чертяка вздрогнул, остановился и подошел. Дернул меня за косу, заглянул прямо в глаза и восторженно взвизгнул:

– Ух ты, как настоящая! Дай чмокну!

Я выдернула из цепких лапок свои волосы и, выпрямившись, строго спросила:

– Я вообще-то фамильяра вызывала, почему пришел ты?

– А я почем знаю? – удивился чертяка. – Сидели мы себе с василиском, значит, лечились. Он знаешь какую хорошую микстуру делает? На чешуе настаивает. Такая крепкая, ух! Стакан опрокинешь, и здоров. Лечит все – от соплей до золотухи. И вот когда мы с ним пробовали очередную бутыль, трах-бах… я тут!

Сначала я решила самостоятельно отправить чертяку обратно к василиску, «долечиваться». Но у меня ничего не получилось. Пришлось обращаться за помощью к мадам Колпак. Но та резонно заметила, что, раз именно он услышал зов и пришел, значит, так решило Провидение. И спорить бесполезно. Нужно смириться и принять все как есть. И тут же, на уроке, произвела Шныря в почетные фамильяры ведьмы Кирсаны Кирстон, то есть в мои. Чертяка важно раздул грудь и сказал, что ежели меня кто обидит, то он обидчику лично уши открутит и себе на рога намотает, как трофей. Потом лихо запрыгнул на колени профессора, приобнял ее и проникновенно произнес:

– Мадам, я не имел чести быть вам представленным. Разрешите отрекомендоваться – Шнырь, известнейший из всех обитателей Глубинного Тартара.

А потом доверительно продолжил, что он, дескать, не абы кто в кепочке, а весь из себя представительный мужчина. Красоты необыкновенной, ума выдающегося, возраста самого подходящего. Когда мадам Колпак недоверчиво уточнила – для чего именно подходящего? – чертяка уверенно заявил, что подходящего для всего, и добавил, что совсем даже не против финтифлюхнуть разок-другой такую образованную солидную даму. Что именно означало слово «финтифлюхнуть» в чертячьем понимании, никто из присутствующих точно не знал. К великому сожалению Шныря, мадам Колпак предположила наихудший вариант и оскорбилась до глубины души. Потому просто сбросила новоприбывшего, бесцеремонно пнув коленом под хвост. Чертяка сначала почесал под хвостом, потом между рогами, а затем провозгласил, что он эту крепость еще завоюет, не будь он Шнырь.

Увы, бастионы мадам Колпак оставались нерушимыми на протяжении моего обучения в Высшей академии магии, о чем чертяка до сих пор печалился и периодически напивался до собственных зеленых собратьев в глазах, страдая от неразделенной любви. Зато после окончания учебы я и мой лучший друг Крис воплотили свою мечту и открыли детективное агентство. Куда я, собственно, сейчас и пришла.

– С вишней не было, пришлось черничные брать, – крикнула вслед умчавшемуся Шнырю.

Из кухни донеслись гневная тирада Криса и звуки громкого быстрого чавканья. Я поспешила на шум.

– Что у вас тут? – полюбопытствовала, обозревая помещение.

– Да вот, в математике упражняемся, – ответил Крис и кивнул на чертяку.

Шнырь сидел за столом и невозмутимо запихивал за щеки пончики.

– А фто такое? – искренне возмутился он, громко чавкая. – Я фсе чефно поделил! Каждому по способностям!

– Это по каким таким способностям?! – негодовал Крис. – Если делить честно, то пятнадцать на троих, это….

– Честно-честно! – перебил Шнырь. – Тебе – три пончика, потому что ты мужик сильный и можешь их отобрать. Кире – два, потому что она девушка и ей толстеть вредно, а остальные мне, потому что я необыкновенный и во всех отношениях достойнейший. А вы меня впроголодь держите! Как вам не стыдно такую красоту голодом морить?

На этих словах Шнырь умял свою часть «честно» поделенного и, блаженно жмурясь, стал тихонько похрюкивать.

Мы с Крисом переглянулись и сели доедать оставшиеся пончики. Все-таки что ни говори, а черти сильны в математике.

– Кирочка, а подай-ка мне чая! – повелительно провозгласил Шнырь.

Я злобно зыркнула на обнаглевшего чертяку:

– А хвостик тебе в дульку не завернуть?

– Но-но-но, я бы попросил! Я его растил не для твоих загребущих рук! – возмутился он. – И вообще, не по зубам тебе, сопливой ведьме, приличным чертям хвосты крутить!

– Ага, я, значит, и за пончиками под ливень проливной сходи, и чая подай. Подавалка у тебя еще не выросла мне приказы раздавать!

Шнырь нахмурился и, обиженно засопев, отвернулся. Я тоже отвернулась, задрав нос. Ишь, обслугу себе нашел.

– Шнырик, ты не прав, – примирительно сказал Крис. Он, как всегда, в наших постоянных конфликтах взял на себя дипломатическую роль. – Извинись и попроси чая по-доброму. Ты же знаешь, что Кира всегда придет тебе на помощь.

Чертяка с минуту подумал, потом чинно поклонился, расшаркался и выдал:

– Челом бью, благодетельница. Не остави мя на погибель от жажды смертельной. Подай чая живительного, ибо сам я не могу, у меня лапки.

Я хмыкнула – вот же позер, ему бы в театре выступать! – и поплелась к плитке кипятить воду. В спину донеслось чертячье бормотание:

– Я ей все… Имени своего родного на контору не пожалел… А она жадничает… И вообще… ее очередь была ходить… Уйду… сгину в расцвете лет… Плакать будете и каяться. Ан нет! Не будет у вас уже Шнырюшки! И конторки без меня не будет! Вот так вот! – К концу Шнырь совсем разошелся и уже во весь голос декламировал надгробные речи.

Хотя в чем-то он все-таки оказался прав. Наше агентство носило его имя. Я решила, что ведьме-детективу для работы крайне важно сохранить инкогнито, а уж Крису, потомственному аристократу, наследнику знаменитой на все королевство семьи огненных магов, светить фамилию было совсем ни к чему. Так мы с другом и превратились в загадочное «К°» после знаменитого Шныря.

Вообще-то у нас агентство что надо, на уровне. В нем есть все, что необходимо для работы двух молодых детективов и одного чертова (в прямом смысле этого слова) сотрудника.

Я оглянулась. Крис сидел со скрещенными на груди руками, откинувшись на спинку стула, и, хитро прищурившись, что-то выговаривал Шнырю. Его золотые волосы, как всегда, были прекрасно уложены, а кипенно-белая рубашка за полдня совершенно не измялась. Умение друга в любых обстоятельствах выглядеть безупречно всегда вызывало во мне искреннее восхищение. Он лениво покачивался на стуле, упираясь в пол длиннющими ногами. Чертяка нехотя кивал и соглашался. Ну, все понятно – очередная лекция от Криса на тему «Что такое хорошо и что такое плохо». Он все еще не терял надежды сделать из Шныря «приличного человека».

Упрямство – родовая черта баронов Карье, и Крис унаследовал его с лихвой.

Пока барон и чертяка дружески переругивались, а я расставляла на столе заварочный чайник с чашками, зазвонил дверной колокольчик и в контору вошли…

Глава 2

Светлая леди в темных тонах

Мы встрепенулись и посмотрели в сторону двери. К нам мелкими, тщательно выверенными шажками шла молодая женщина. Ее била мелкая дрожь, и в целом дама напоминала молодую самку оленя, готовую сигануть в кусты при малейшем намеке на опасность. Складывалось впечатление, что она не уверена, куда и зачем идет, и поэтому ей приходится обдумывать каждый свой шаг. Когда леди приблизилась, я смогла рассмотреть незнакомку получше. Волосы цвета темной карамели стянуты на затылке в высокий пучок. Платье из плотной темно-синей шерсти, словно броня, заковало изящную фигуру от подбородка до ступней. Абсолютно немыслимое количество мелких пуговиц тянулось от глухого воротника-стойки почти до середины бедер. Даже под страхом неминуемой смерти я не смогла бы заставить себя надеть что-нибудь подобное. Наверняка она не менее часа тратила только на застегивание-расстегивание этих тканых доспехов.

Посетительница всхлипнула, и я перевела взгляд на ее лицо. Незнакомку можно было бы назвать красавицей, если бы не следы глубокой усталости, отчетливо читавшиеся в ее чертах. Под глазами черные тени, ввалившиеся щеки вместо здорового девичьего румянца. Казалось, женщина продолжительное время ничего не ела и совсем не спала. Из-за старомодного платья и манеры стягивать волосы молодую леди на расстоянии двадцати шагов можно было принять за бодрую старушку.

Между тем посетительница тихонько подошла к нашему столу, но заговорить по-прежнему не решалась. Первым из нашего немого трио пришел в себя Крис. Он задвинул стул с объевшимся Шнырем подальше за портьеру и, указав на свободное место, предложил незнакомке сесть.

– Прошу вас, миледи, не стесняйтесь. Чая? – Друг незаметно кивнул мне.

Поставив перед посетительницей чашку с дымящимся напитком, я присела рядом.

Пауза затягивалась, но мы не торопились. Молча пили чай, стараясь не разглядывать гостью. Иногда человеку нужно дать время, чтобы он собрался с духом и решился на какие-то действия. Мы ведь не полицейские, чтобы давить и выбивать показания силой. Любой уважающий себя детектив знает, что действия нахрапом ни к чему хорошему не приведут. Наш метод – это терпение и деликатность. Именно поэтому мы с Крисом тихо ждали, пока незнакомка соберется с силами. Девушка, не глядя на нас, отхлебнула горячего чая. Она дрожала, и фарфор жалобно зазвенел в ее руках. Леди кивнула своим мыслям, шмыгнула носом и решительно произнесла:

– Мое имя Элизабет Кроун.

В гробовой тишине сначала раздался глухой удар, а затем тихие нецензурные бормотания. Гостья вздрогнула и покосилась в сторону звуков. Мы с Крисом изумленно повернулись к портьерам. Оказалось, что Шнырь свалился со стула, когда узнал, кто к нам пришел. Еще бы, ведь фамилию Кроун в нашем городе не знал разве что глухонемой приезжий, да и то ему быстро объяснили бы, что к чему.

Дело в том, что герцоги Кроуны несколько столетий назад основали Хейлвилль и с той поры оставались его хранителями и меценатами. Это одна из самых уважаемых и родовитых семей нашего Великого королевства. Их огромный фамильный замок, расположенный в пригороде, являлся чуть ли не самой закрытой городской территорией. Герцоги Кроуны вели весьма замкнутый образ жизни, что совершенно не вязалось с общепринятыми в аристократических кругах правилами. Они редко появлялись в свете, делали исключение только для самых важных городских мероприятий и оставались крайне избирательными в знакомствах. Поэтому принимать в нашем агентстве саму герцогиню было очень почетным и нетривиальным событием. Вот нежное сердце чертяки и не выдержало.

– Приносим свои извинения, миледи, – проговорил Крис. – Наш сотрудник очень впечатлительный. Прошу вас, не теряйтесь. Что привело вашу светлость в наше скромное агентство?

– О, простите мне мою неуверенность. Просто я впервые решилась что-то предпринять без одобрения мужа или матушки. – Она нервно сжала чашку. – Но дело в том, что у меня больше нет сил. И надежды тают с каждым днем…

Она замолчала, будто снова набиралась храбрости. Я сидела за столом безмолвным памятником самой себе, боясь ляпнуть что-нибудь не то и предоставляя Крису как истинному аристократу возможность говорить с герцогиней на равных и ненавязчиво ее подбадривать. Заодно краем глаза следила, чтобы Шнырь не выкинул чего-нибудь эдакого в присутствии нашей высокой гостьи. Однако чертяка свою ошибку осознал самостоятельно и вел себя образцово тихо. Лишь подвинул стул поближе, чтобы не упустить ни единой детали рассказа.

Крис продолжил приободрять и мягко подталкивать герцогиню к разговору:

– Да, ваша светлость, что же не дает вам покоя?

– Дело в том… – Она зажмурилась, глубоко вздохнула и выпалила: – Мой муж исчез! Его нет уже месяц! Полиция ведет поиски, но это не дает никаких результатов. Я хотела обратиться к властям и горожанам с просьбой о помощи. Возможно, кто-то что-нибудь знает или видел. Но великая герцогиня запретила что-либо предпринимать. Ведь герцог может объявиться в любую минуту, и тогда разразится страшный скандал, а порочить свою фамилию вульгарными скандалами она не позволит. Но время идет, а Грегори все не возвращается. Я перестала спать, не могу нормально есть. Прошу вас, мне больше некуда обратиться! Умоляю, найдите моего мужа!

Закончив говорить, герцогиня от волнения даже подскочила со стула. Она поочередно обвела нас взглядом и нахмурилась. Перед ней сидела ведьма с лихорадочно блестящими глазами, а рядом выглядывало чертячье рыльце с улыбкой от уха до уха, сверкающей всеми своими четырьмя зубами. Зрелище, скажем прямо, не внушающее доверия к профессионализму присутствующих. Но это потому, что мы почувствовали: вот оно – дело, которое прославит нас на все королевство как величайших сыщиков всех времен и народов. Крис, в отличие от нас с чертякой, лучше владел собой, но воодушевления скрыть все же не смог. Леди Элизабет нашего восторга не разделила и, похоже, пришла к выводу, что ошиблась, доверившись детективам.

– Забудьте все, что я вам сказала. Не стоило мне приходить, – сухо констатировала она и развернулась, чтобы уйти.

Я встрепенулась и вскочила:

– Нет, что вы! Прошу вас, не уходите. Просто к нам впервые обращается столь высокородная леди, и мы немного растерялись.

– Можете быть уверены, мы найдем вашего мужа и сохраним все в строжайшей тайне, – поддержал меня Крис. – Если желаете, можем скрепить обещание магической клятвой о неразглашении.

Герцогиня повернулась и пристально всмотрелась сначала в мои глаза, потом в глаза Криса. Затем, внимательно оглядев нас с головы до ног, произнесла:

– Не надо клятв. Я вам верю. Так вы поможете?

– Да! – хором ответили мы.

Когда мы снова расселись, Крис попросил подробно и ничего не утаивая изложить все известные герцогине обстоятельства исчезновения мужа.

– Как вы наверняка помните, месяц назад в городской ратуше состоялся бал по случаю весеннего равноденствия, – начала она рассказ. – Обычно мы не посещаем подобные мероприятия, но в этот раз Грегори решил поехать. Я удивилась, но муж объяснил, что это важное событие в жизни города и к тому же мэр лично просил его присутствовать. Отказываться было неудобно, и мы поехали. Поначалу все шло довольно банально – много высоких речей ни о чем и тостов за процветание города. Потом мэр ангажировал Грегори и увел его в свой кабинет обсудить какие-то дела. Мне через небольшое время стало нехорошо, разболелась голова, и я поспешила уехать, как только позволили приличия. Попросила местного слугу передать Грегори, что я буду ждать его дома. Однако он так и не приехал. Не передал письма или записки. Просто не вернулся с бала. Исчез. Поначалу мы не особенно беспокоились, предполагая, что какие-то дела потребовали его личного срочного вмешательства. Такое раньше иногда случалось, но Грегори всегда передавал письмо с посыльным, сообщал, где находится и когда вернется. А на этот раз время шло, а вестей все не было. Кроме того, неделю назад обнаружилось, что из сокровищницы пропало фамильное жемчужное ожерелье. Конечно, мы сообщили в полицию, они работают, но результатов пока нет. Комиссар говорит, что, скорее всего, Грегори просто сбежал с какой-нибудь из своих любовниц и прихватил семейную ценность. Но я отказываюсь в это верить! У нас прекрасные отношения, и я абсолютно уверена в том, что у моего мужа нет любовниц. Ни одной. Мы любим друг друга!

Леди Элизабет снова разволновалась и беспокойно заерзала на стуле.

– Вы понимаете, что нам придется осмотреть личные вещи вашего супруга, поговорить с членами семьи, чтобы найти возможные зацепки и намеки – куда он мог исчезнуть? – осторожно спросил Крис.

– Конечно, я уже думала об этом. Я испросила разрешение у великой герцогини пригласить вас в Кроунхолл как моих добрых друзей, по счастливой случайности являющихся детективами и вызвавшихся помочь мне найти супруга, – ответила леди и слегка покраснела.

– Это отличный повод, и он практически полностью соответствует действительности, – с улыбкой поддержал герцогиню Крис. – Смею заверить, что вы действительно обрели друзей. Обещаем приложить все усилия и найти вашего возлюбленного супруга. Мы воспользуемся приглашением в самое ближайшее время, как только подготовимся должным образом. Благодарю. – Крис протянул раскрытую ладонь и, как только леди дружественно вложила в нее свою, коснулся ее пальцев легким поцелуем.

– Не стоит благодарности, – смутилась гостья. – Ведь я делаю все в своих интересах. И прошу, зовите меня Элиз, – добавила она, вставая из-за стола.

– Конечно. Разрешите проводить вас до экипажа. – Крис слегка поклонился.

Тепло попрощавшись с гостьей, мы со Шнырем, обалдевшие от свалившегося счастья, остались за столом, мысленно купаясь в лучах грядущей славы и огромных гонорарах, а друг пошел провожать молодую герцогиню. Когда он вернулся, мы устроили короткое рабочее совещание.

– Нужно хорошенько обдумать, что взять с собой, – начал Крис. – Кира, на тебе необходимые зелья. Я займусь артефактами и посижу в библиотеке. Нужно собрать побольше информации о Кроунах.

– Будет сделано, мой генерал, – бодро сказала я и отсалютовала другу. – Не думаю, что тебе удастся найти что-то стоящее. О них крайне мало пишут.

– Это верно, – согласился он. – Но я все равно поищу. В конце концов, нужно же с чего-то начинать.

– А мне что делать? – с надеждой спросил Шнырь.

– А ты идешь и внимательно читаешь энциклопедию «Правила поведения джентльмена в благородном обществе». Завтра будешь мне пересказывать. На этом контору на сегодня объявляю закрытой. Все марш собирать вещи, отправляемся в Кроунхолл!

Глава 3

Что положено иметь хорошему детективу

Когда Крис ушел, я закрыла дверь на запор и поднялась на второй этаж, в свою спальню. Агентство – это и место работы, и мой дом одновременно. Мамы не стало, когда я была совсем малышкой. Она считалась очень одаренной ведьмой, увлекалась зельями, любила экспериментировать. Однажды ее эксперимент закончился неудачно. Меня растила бабушка. Про моего отца бабка ничего не знала, а про свою дочь говорила, что ее погубило любопытство. «Помни, Кира, любопытство сгубило ведьму»[1], – любила повторять она, когда я в очередной раз совала свой нос куда не следовало. Бабуля очень гордилась тем, что ее любимая внучка поступила в одну из лучших магических академий нашего королевства. Но до сих пор не могла простить мне того, что я решила стать детективом и остаться в Хейлвилле. Она-то видела меня своей преемницей, ведуньей-травницей.

Строго говоря, остаться в городе мне позволила дружба с Крисом. Именно он выкупил этот дом для обустройства нашего агентства, поскольку у меня совершенно не имелось на это средств. Правда, я настояла на заключении договора, по которому обязалась отдавать процент со всех своих будущих гонораров до тех пор, пока не выплачу полную стоимость здания. Крис долго отнекивался, но я была неумолима, и в итоге он сдался.

Дом выбирала, конечно, я. Он оказался достаточно удален от шумного центра, что очень способствовало соблюдению конфиденциальности. В нашем деле это крайне важно. И в то же время рядом располагался старый парк, в котором мы приятно проводили летние душные вечера, гуляя по цветущим аллеям. На первом этаже дома, где находились небольшая, но уютная гостиная и маленькая кухонька, мы расположили наше агентство, а комнаты на втором этаже заняла я. Выделили даже спаленку для Шныря, чему тот был необычайно рад, потому как не к рыльцу почтенному чертяке ютиться в каморках. Крис, естественно, жил отдельно от нас, в одном из своих родовых особняков, в закрытом квартале верхнего города, где проживали все местные аристократы.

Войдя в спальню, я стала методично открывать ящики шкафов и комодов, перебирая содержимое. Сначала, как хорошая ведьма, упаковала свои драгоценные склянки и порошки. Заживляющие, восстанавливающие, сонные, даже пару насылающих болячки прихватила. Ну, так, на всякий случай.

С различными снадобьями у меня проблем не наблюдалось, а вот с платьями была беда. В академии все адепты носили форму, поэтому покупать наряды представлялось делом бессмысленным. А после окончания учебы львиная доля моих сбережений уходила на наше со Шнырем содержание, поэтому баловать себя модными тряпками оказалось совсем не по карману. Правда, в шкафу висело несколько платьев, подаренных Крисом на мои прошедшие дни рождения, но так ни разу мной и не надетых. Ну что ж, будет повод наконец их «прогулять».

Кроме платьев я решительно упаковала пару кожаных штанов – мало ли где придется ходить! – и крепкие ботинки. Знаю-знаю, леди положено носить хрустальные туфельки (ну или как там в сказках пишут?), но для меня удобство – прежде всего. К тому же довольно сложно копаться в грязи в модном платье с белыми рюшами и в туфельках на каблучках. Ведь улики могут найтись где угодно, даже в мусорном баке. Им безразлично – светская леди ты или простая оборванка. В самый разгар сборов в мою спальню влетел Шнырь. Чертяка находился на грани истерики.

– Полундра! Беда-беда, Кира! Я никуда не еду! – провозгласил он и, прикрыв глаза лапкой, плюхнулся на пол, имитируя обморок.

– Не пори горячку. Скажи толком, что случилось? – Зная тонкую душевную организацию своего недофамильяра, я не спешила впадать в панику.

Шнырь, поняв, что на провокацию я не поддалась и рвать на себе волосы от отчаяния не спешу, насупился и замолчал.

– Случилось страшное, но я тебе ничего не скажу. Нет! И никуда не поеду. Даже не уговаривай, – с театральным пафосом произнес он и плюхнулся в обморок.

– Шнырик, миленький, ну поделись, что у тебя приключилось? Уверена, что все не так страшно. – Эту игру я знала очень хорошо. Я упрашиваю, он отнекивается, набивая себе цену, но в итоге выкладывает все.

– Страшно, Кирочка, страшно. Никуда не поеду, – вздохнул Шнырь, нагнетая обстановку. Потом картинно приложил лапку ко лбу и трагично провозгласил:

– Мне нечего надеть!

Я наяву услышала звенящий звук, с которым упала на пол моя челюсть. Че-э-э-го?! Пока я хватала ртом воздух, пытаясь выразить всю степень своего негодования, чертяка уселся посреди спальни и принялся рассуждать:

– Вот сама посуди, мы – приличные детективы, едем в приличный дом. А у меня никакой приличной одежды нет. Только панталоны, да и те драные…

– Но тебе же вроде как и не обязательно ничего носить… – Я только-только подобрала челюсть с пола и начала приходить в себя, как вдруг она отвалилась во второй раз. – Стоп! А откуда у тебя панталоны?! Да еще и драные?!

Шнырь замолк и даже вроде бы слегка покраснел под шерсткой. Потом отвел глаза в сторону и быстро сменил тему:

– Ну-у-у… не важно. А вот сюртук мне носить совершенно обязательно! С пуговичками блестящими, с отворотами! И кепочку! Детективам так положено!

– Откуда ты знаешь, что там положено детективам, а что нет? – удивилась я.

– Оттуда! – крикнул чертяка. – Я в книжке видел. Детективы всегда в сюртуках, кепочках и ботиночках. Они носят пышные усы, пыхтят трубками и с важным видом смотрят на всех через круглые стеклышки.

– Но у меня нет ни трубки, ни усов… – начала было я.

– Вот поэтому ты дилетант! – перебил Шнырь. – А я буду настоящим детективом! Кирочка, надо срочно в лавку бежать, за сюртуком и ботиночками! И за стеклышком еще! Обязательно круглым!

– Стеклышко твое называется «монокль», – объяснила я и обреченно произнесла: – Подумаю, что можно сделать.

Сказать Шнырю, что у нас нет лишних средств на все его хотения, у меня просто не повернулся язык, поэтому я вздохнула и достала одно из своих немногочисленных платьев. Плотная шерсть как раз подходила для верхней мужской одежды, а если поднатужиться, то и кепочку можно сочинить. Сшить сюртук дело плевое, в этом помогут швейные чары, а вот раскраивать придется вручную. Я деловито сняла мерки с довольного чертяки и отправила его из спальни, чтобы не путался под ногами.

Полночи ушло на переделку наряда, зато утром Шнырь красовался перед зеркалом в желтом сюртуке в крупную клетку и новой кепочке на рожках. Кроме того, он где-то откопал мои старые кожаные ботинки и начистил их до слепящего блеска. Обувь была чертяке немного мала, поэтому из мысов застенчиво выглядывали блестящие черные коготки чертячьих лапок. Для полного соответствия образу не хватало только монокля. Но тут уж ничего не поделаешь, его у меня не было.

Крис появился ближе к полудню. Восхитился обновками Шныря и, узнав, что «настоящему детективу» не хватает в образе деталей, быстро убежал. Вернулся он через четверть часа с нанятым кебом и большим пакетом в руках. Торжественно вручил сияющему Шнырю трубку и новенький монокль и погрузил вещи в дожидающийся нас экипаж. Места внутри оказалось немного, поэтому чертяку посадили рядом с возницей. Впрочем, он ничуть не обиделся, а решил, что так даже лучше, потому что скрывать такую красоту от людей просто преступление.

Мы с Крисом уютно устроились внутри и двинулись в путь. Немного подождав, пока кеб подъедет к центру города, Крис выглянул, убедившись, что Шнырь занят демонстрацией любимого себя случайным прохожим, достал из пакета вафли и протянул мне со словами:

– Завтракай, уверен, что ты еще не ела.

Я благодарно улыбнулась и принялась уплетать ароматную сдобу. Вафли оказались очень вкусными и сытными, со сливками и свежей клубникой. Мой дорогой Крис! Всегда внимательный и чуткий. Иногда мне кажется, что он знает меня лучше, чем я сама. Я честно пыталась поделиться вкуснятиной, но друг благородно отказался. После обильного позднего завтрака я разомлела и задремала, наверстывая упущенные часы сна.

Глава 4

Воспоминания, которые навевает длинная дорога

Мне снова снился огненный бог. Он приходил в мои сны каждую ночь. Звал к себе, тянул руки, нашептывал мое имя. Теплый и нежный, он гладил мои плечи, перебирал волосы. Но сколько бы раз он ни являлся ко мне, я никак не могла разглядеть его лица.

Когда кеб ощутимо тряхнуло, я проснулась и почувствовала, что меня гладят по голове. Под моей щекой мерно билось сердце Криса. Выглянув из кеба, я обнаружила, что мы уже выехали из города и катим по проселочным дорогам. Поместье Кроунов располагалось на значительном расстоянии от Хейлвилля, хоть и считалось его пригородом. Хозяева очень ценили уединение и для проживания выбрали одно из самых дальних окрестных селений.

Потянувшись и прогнав остатки сонливости, я перевела взгляд на Криса. Всегда собранный и вдумчивый, во сне он казался удивительно расслабленным и безмятежным. Мне вспомнился тот день, когда я впервые встретила его.

У факультета прикладной ведьмологии была спаренная лекция с факультетом боевых магов. Почти все уже сидели в аудитории, когда зашла группа боевиков. Хотя нет, почему зашла? Ввалилась. Вот так будет правильнее. Их было всего пять человек, но они кричали, словно стадо гиббонов на выгуле. Мистер Витеус, наш профессор по истории возникновения магии, сухощавый старичок такого древнего возраста, что казалось, будто он лично присутствовал при большинстве исторических событий, пытался их утихомирить, но куда там. На него не просто не обращали внимания, ему откровенно хамили. Дескать, элите магического мира такая ерунда, как история магии, совсем не нужна. Профессор в ответ на столь откровенное хамство только молча открывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

От вопиющей несправедливости во мне мгновенно поднялась волна праведного гнева, и я решила прийти ему на помощь. Раз уж у этих ребят столько лишней энергии, надо найти ей применение. Такое, чтобы и сами были делом заняты, и других не отвлекали. А какое главное оружие у ведьмы? Проклятия, конечно. Вот я взяла и прокляла. Качественно так, от всей своей широкой ведьминской души, с гарантией. Сначала в классе наступила гробовая тишина, потом послышалось громкое кишечное бурление, а потом стали раздаваться те самые звуки, о которых не принято упоминать в приличном обществе. И великолепная пятерка под общий хохот однокурсников стремительно покинула аудиторию, сверкая пятками. На лекцию они не вернулись. А я терялась в догадках, добежали или нет? Ответ на этот вопрос пришел ко мне в конце дня, когда я возвращалась в женское общежитие. На улице уже было темно и пустынно, все разбрелись по комнатам. Недалеко от корпуса дорогу мне преградила знакомая группа. Их главарь, черноволосый огромный детина, вышел вперед. Повадками он действительно напоминал примата. Я мысленно похвалила себя за проницательность.

– Эй, ты! Ведьма! Ты хоть представляешь, против кого пошла?! – заорал он. – Ты знаешь, кто мы?

– Мы – наследники самых известных семей королевства! А ты – шваль безродная! – пропищал рыжий коротышка, выглядывая из-за спины своего вожака.

Ну понятно, вот они – местный король и его придворный подпевала. Остальные стояли молча: свита ждала сигнала командира.

– Я не шваль, и уж тем более не безродная, – зло ответила парням. – А вот вы не аристократы, а стая приматов, которые не знают, как нужно себя вести! И раз уж вам не хватило времени на размышления, я, пожалуй, повторю! Неделю на горшках сидеть будете! Заодно не только кишечник, но и мозги прочистите!

– Что-о-о???!!! – У черного даже глаза кровью налились. Кажется, он не ожидал от простой ведьмы такой наглости.

Да что там говорить, я и сама от себя не ожидала. Знала же, что надо промолчать и глазами похлопать. Глядишь, сошла бы за дурочку и никто бы меня не тронул. Но обостренное чувство справедливости сыграло злую шутку, и меня понесло. Пока главный примат пыхтел и пускал пар из ушей, остальные прихвостни молча встали в боевую стойку за его спиной. Я тоже подобралась и мысленно зажмурилась. Сейчас будет ой как больно. Шансов у маленькой ведьмы против пяти здоровых магов нет никаких. Это и слепому понятно. Убить, конечно, не убьют, но потреплют знатно.

Пока я мысленно готовилась к расплате, они одновременно выпустили в меня пять разноцветных пульсаров. Я приготовилась к дикой боли, и… ничего не почувствовала. Передо мной вдруг возник красный щит и мягко поглотил все снаряды. А в следующую секунду на дорогу вышел парень.

Я запомнила его еще на лекции. Высокий блондин с пронзительными голубыми глазами и презрительной усмешкой. Сейчас он встал перед аристократами и заслонил меня собой.

– В сторону, Карье, ты нам мешаешь, – процедил главарь.

– Нет, Аллария, – уверенно отозвался парень. – Впятером на одну мелкую ведьмочку – слегка не тот расклад. Я просто уравниваю шансы.

– Ты же один из нас. Зачем ссориться из-за какой-то выскочки-плебейки? – удивился Аллария.

– Я не собираюсь ссориться, – спокойно сказал Карье. – Все просто. Либо вы атакуете, либо идете своей дорогой.

– Черт с тобой, Карье! – зло сплюнул главный примат Аллария. – Уходим, парни! Но ты, малявка, нам еще попадешься.

Они развернулись и пошли прочь. Мой спаситель даже не взглянул на меня, а сразу же двинулся вперед. Он шел быстро, отмеряя дорогу огромными шагами. Мне пришлось бежать бегом, чтобы поблагодарить. Когда я наконец-то его нагнала, он резко развернулся, вперил в меня свой ледяной взгляд и прокричал:

– Ты что, дура?! Ты хоть понимаешь, что они могли с тобой сделать?! И им бы ничего за это не было!

– А ты понимаешь, что они издевались над пожилым профессором?! Поделом им! В следующий раз так прокляну, что неделю с горшка не встанут! – взвилась я.

Я тут, значит, в благодарностях рассыпаться собиралась, а он отчитать меня решил!

Парень глубоко и обреченно вздохнул и протянул руку:

– Крис.

– Кира. – Я крепко ее пожала и благодарно улыбнулась.

С этого памятного дня началась наша долгая дружба. Крис всегда был рядом со мной. Защищал от хулиганов, помогал с учебой, а иногда помогал даже отбывать наказания за проделки чертяки. В какой-то момент мне показалось, что он занимает в моем сердце гораздо больше места, чем положено простому другу. В глубине души я давно считала его своим и в конце концов решила сообщить ему об этом. И услышать от него лично, что он об этом думает. Ведь лучше узнать правду сразу, чем постоянно изводить себя сомнениями. Это мой девиз по жизни. Я за правду всегда, везде и при всяких обстоятельствах[2]. А потом случилось то, что продемонстрировало его отношение ко мне наглядно.

Я отбывала повинность за очередную выходку Шныря и случайно увидела Криса целующимся с Диналией. В тот момент мое сердце разбилось. Жгучее чувство ревности и злости разлилось в крови. Мне показалось, что подруга отбирает у меня что-то ценное и важное, то, что принадлежит только мне. Как же обидно было узнать, что мои чувства Крису не нужны! Я тогда ни словом не обмолвилась о том, что видела. Да и что можно было сказать? Он никогда не говорил, что чувствует ко мне. В тот день со мной произошли две вещи. Первая: мы с Крисом остались друзьями по умолчанию. И вторая: ко мне впервые пришел во сне огненный бог.

Кеб снова тряхнуло на очередной колдобине, и Крис проснулся. Он сонно улыбнулся и пробормотал:

– Кажется, меня тоже разморило. Я полночи провел в библиотеке за чтением газет.

– Зачем? – Я, конечно, знала, как Крис любит читать, но тратить на это бесценное время, нужное для сна, без крайней необходимости… это оставалось выше моего понимания.

– Собирал информацию о семействе Кроунов, – отозвался он. – Несмотря на безусловную известность, как мы и предполагали, фактически информации о них оказалось очень мало. Практически ничего стоящего. Но все-таки пару интересных моментов я отметил.

– Поделишься? – спросила я.

– Да, дело в том, что… – начал Крис, но тут кеб качнулся и остановился.

В следующую секунду к нам заглянул лихо спрыгнувший с облучка Шнырь и счастливым голосом возвестил:

– Вылезайте, приехали!

Глава 5

Темная леди в светлых тонах

Крис вышел первым и подал мне руку, помогая спуститься. Я осмотрелась и застыла. Поместье выглядело грандиозно. Словно огромная птица раскинула свои крылья, в разные стороны уходили дугообразные постройки. Огромный замок из темного камня был окружен вековыми дубами и платанами. Острые шпили башен грозно возвышались над деревьями и сливались высоко в небе. Мансарды и эркеры украшали кариатиды и горгульи. От такой красоты захватывало дух и пропадал дар речи.

Старинное поместье смотрелось величественно и грозно.

Мы вышли на парадную аллею и не спеша двинулись к замку, а возница направил кеб к черному ходу, чтобы передать наши чемоданы слугам. У дверей нас уже встречал дворецкий.

– Добро пожаловать в Кроунхолл! Прошу за мной, господа. Хозяева ожидают вас в гостиной, – торжественно произнес он и повел нас вглубь замка.

Пока мы шли по многочисленным коридорам, я глазела по сторонам, а Шнырь то и дело восхищенно вздыхал. Внутри, как и снаружи, замок поражал. С обилием старинных предметов в патине, древних гобеленов с изображениями воронов – фамильной птицы Кроунов – он являл собой настоящее произведение искусства. Я ощущала себя как в музее и боялась лишний раз вздохнуть, чтобы случайно не потревожить какой-нибудь экспонат. Интересно, каково это, постоянно жить среди такой красоты?

Дворецкий остановился и открыл дверь, пропуская нас вперед.

– Прошу сюда, господа. – Он коротко поклонился и удалился.

Мы вошли в небольшую уютную комнату, так же, как и коридор, оформленную в черных и золотых тонах. Несмотря на строгие цвета, гостиная выглядела не мрачно, а, скорее, торжественно. В комнате, неспешно переговариваясь, сидели три человека. Строгая дама элегантного возраста с седыми волосами, собранными в высокий пучок на затылке, в шерстяном платье молочного цвета, наглухо застегнутом на сотни мелких пуговиц от подбородка до низа юбки. Теперь понятно, откуда у леди Элиз склонность к таким скучным фасонам. Вероятнее всего, перед нами была великая герцогиня-мать. Она сидела в высоком мягком кресле возле камина. Ее идеально прямая спина демонстрировала не только безупречную осанку, но и гордость хозяйки. В старой даме ощущались порода и незримое чувство превосходства над всеми присутствующими. Эта женщина знала, кто она и чего стоит в этом мире. Герцогиня тихо выговаривала что-то молодому человеку, сидящему в таком же кресле напротив. На вид я дала бы мужчине лет тридцать. У него были очень выразительные зеленые глаза, черные как смоль волосы и плутовское выражение лица. Модный черный костюм-тройка с перламутровым отливом выдавал в нем лощеного, прожженного жизнью аристократа. Он кивал в ответ на слова великой герцогини, изредка что-то возражал, но по его мимике можно было без труда понять, что сказанное его нимало не заботит и, вообще, он сейчас предпочел бы находиться где-нибудь в другом месте, но только не здесь, в гостиной. Третьей присутствующей в комнате была уже знакомая нам леди Элиз, на этот раз одетая в коричневое платье с таким же глухим воротом, как и у старой герцогини. Она скромно сидела на маленьком диванчике и молчала. При нашем появлении женщина лучезарно улыбнулась, быстро поднялась и подошла.

– Добрый вечер! Мы рады приветствовать вас в Кроунхолле, – прощебетала Элиз, подавая руку Крису и обнимая меня. – Разрешите представить вам свою семью. – Она развернулась и указала на старую мадам: – Ее светлость леди Вильгельмина Виттория, великая герцогиня Кроун.

Крис поклонился, а я присела в реверансе. Миледи благосклонно улыбнулась и кивнула, а леди Элиз продолжила, указав на мужчину в кресле:

– Виконт Кроун, младший сын великой герцогини. – Мужчина улыбнулся и слегка кивнул, но вставать с кресла не стал. Мы сдержанно кивнули в ответ.

– Ваша светлость, – обратилась леди Элиз к герцогине. – Разрешите рекомендовать вам своих друзей. Господин Кристоф фон Трейн, барон Карье, мисс Кирсана Кирстон и… кхм… – Элизабет запнулась, и, пока она думала, как бы представить Шныря, тот решил взять дело в свои лапки.

– Мадам, имею честь представиться, – начал он и важно вышел вперед, раздув грудку. – Шнырь фон Гатеншватенаберфатензибенгерцениндератен… – Чертяку явно понесло, и пришлось легонько наступить ему на хвост, возвращая в действительность.

Крис поцеловал протянутую руку герцогини, я присела в книксене, а Шнырь церемонно раскланялся. Леди Вильгельмина улыбнулась:

– Добро пожаловать! Надеемся, что вам у нас понравится.

– Вы безмерно добры, – отозвался Крис. – Благодарим, что согласились принять нас.

– Ну что вы, мы очень рады, – продолжила великая герцогиня. – Моя невестка сказала, что вы владеете детективным агентством?

– Не я, миледи, – покачал головой барон и кивнул в мою сторону. – Моя подруга.

Герцогиня-мать посмотрела на меня, и в этот момент мне пришло в голову, что наверняка именно так охотник смотрит на свою добычу. Если леди Элизабет была похожа на олененка, то сейчас на меня смотрела старая опытная рысь. От этого пристального взгляда по коже пошли мурашки. Меня оценивали, словно кусок мяса.

– Весьма большое достижение для женщины – иметь собственное дело. Да еще и в столь юные годы, – наконец проговорила герцогиня. – Обычно девицы вашего возраста грезят удачным замужеством.

– Возможно. – Я покачала головой. – Но мне всегда хотелось добиться чего-то самой. Быть независимой, состояться как личности.

– Вы считаете, что можете сравняться с мужчиной?! – От удивления леди Вильгельмина даже повысила голос и округлила глаза.

– Не только сравняться, – смело кивнула я, понимая, что ступаю на зыбкую почву. – Но и превзойти. Многие вещи женщины делают куда лучше, чем мужчины.

Леди Элизабет застыла в священном ужасе. Мистер Кроун закашлялся, пытаясь скрыть смех. Крис стоял рядом с обреченным выражением лица. Шнырь прикрыл глаза лапкой и попятился мне за спину, чтобы ненароком не попасть под раздачу. Я знала, что мои взгляды расходятся с общественными, а в особенности с аристократическими, в которых женщинам отводят роль домохозяек и многодетных матерей, не способных к самостоятельной жизни. Но я просто не смогла заставить себя солгать старой леди. Поэтому стояла и покорно ждала решения своей участи. На минуту в гостиной воцарилась гробовая тишина. Все боялись пошевелиться, ожидая праведного гнева хозяйки. Но великая герцогиня вдруг расхохоталась и кивнула:

– Верно сказано. Я тоже так считаю. Вы смелая девочка. Уверена, все у вас получится.

– Спасибо, – облегченно выдохнула я и улыбнулась.

– Мисс Кирстон прекрасный детектив, как и барон, – поспешила просветить герцогиню леди Элиз. – Надеюсь, они помогут найти Грегори.

Леди Вильгельмина холодно взглянула на невестку и еле заметно поджала губы.

– Это работа полиции, – отчеканила она.

– Послушайте Элиз, ма, – вмешался доселе молчавший мистер Кроун. – Помощь детективов не будет лишней.

– Отложим этот разговор до завтра, – оборвала герцогиня и обратилась к нам: – Вы устали, дорога была долгой и изматывающей. Вам следует отдохнуть.

По тону ее светлости и по тому, что она не спрашивала, а утверждала, стало понятно, что возражать смысла не имеет, она уже все решила за нас. Поэтому мы синхронно кивнули.

– Благодарим за гостеприимство, ваша светлость, – ответил Крис. – Дорога действительно была утомительной.

– В таком случае Альберт проводит вас в отведенные вам покои, – тут же отозвалась старая леди. – Ваш багаж уже принесли. Я распоряжусь, чтобы ужин вам подали туда же. Отдыхайте, набирайтесь сил, а завтра мы продолжим разговор.

Она позвонила в колокольчик, и в гостиной появился дворецкий.

– Доброй ночи, господа, – на прощанье герцогиня еще раз подала руку Крису.

Господин Кроун слегка кивнул, так и не соизволив встать с кресла, а леди Элиз смущенно улыбнулась и пробормотала:

– Поговорим завтра, отдыхайте.

Мы опять поклонились и вышли вслед за дворецким.

Вопреки ожиданию комнаты нам выделили не рядом. От слова совсем. Покои Криса располагались на втором этаже, поэтому его мы проводили первым, хотя это и противоречило общепринятому этикету. Меня же повели дальше по лестнице, на третий этаж.

– Я буду спать тут! – быстро заявил Шнырь и развалился на одном из диванчиков.

– Можно подумать, у тебя есть выбор, – ворчливо отозвалась я. – Мебель кажется удобной и вполне подходящей для сна. Здесь красиво.

Из гостиной в разные стороны вели две двери. Сначала я открыла ту, что находилась слева – там оказалась ванная комната. С красивым рукомойником, расписанным маленькими бордовыми розочками, и большой фаянсовой купелью на медных изогнутых ножках.

Ополоснув руки, я прошла через гостиную к правой двери мимо громко восхищающегося интерьерами чертяки.

За ней оказалась спальня, оформленная в тех же пурпурных тонах, с зеркалом-трюмо, большой кроватью с балдахином и резным шкафом из темного дерева. На прикроватном столике стоял букет свежих цветов. Оценив красоту выделенных покоев, я бодро направилась распаковывать вещи. Надо обживать новый временный дом. Пока я раскладывала свои немногочисленные пожитки, горничная принесла ужин. Она с опаской покосилась на тут же подлетевшего к подносу Шныря и торопливо сказала:

– Ее светлость леди Вильгельмина назначила меня вашей горничной и велела отнести ужин в ваши покои, – и сделала торопливый книксен. – Меня зовут Труди, мисс.

– Кира. – Я кивнула и указала на чертяку. – А это – Шнырь. Не пугайся, он вроде как мой фамильяр.

Шнырь не спеша подошел к горничной и протянул лапку. Труди пожала ее и заметно расслабилась.

– Я еще нужна вам, мисс? – уточнила она. – Возможно, после ужина вы желаете принять ванну?

– Да, спасибо, это было бы чудесно. – При мысли о горячей воде у меня глаза разгорелись едва ли не больше, чем от запаха ужина.

Труди кивнула, поклонилась и быстро ретировалась кипятить воду.

Как только дверь за девушкой закрылась, мы с чертякой накинулись на ужин. Свежее рагу из кролика под сливочным соусом просто таяло во рту. Когда с горячим было покончено, мы принялись за фруктовые корзиночки с чаем. Чертяка, уплетая выпечку, даже причмокивал и шевелил ушами от удовольствия. А я, утолив голод, откинулась на подушки дивана и стала размышлять о хозяйке поместья.

– Как тебе леди Вильгельмина? – спросила Шныря.

– Как и положено герцогине. Надменная властная старушенция, которая привыкла распоряжаться всеми вокруг, – отозвался тот. – Даже мои титулы не произвели на нее должного впечатления.

– Было бы странно, если бы она действительно впечатлилась твоими выдумками, – хмыкнула я. – Но в целом ты прав. Она очень изящно выставила нас из гостиной, не дав толком ни с кем поговорить. Зато сейчас, руку даю на отсечение, они решают, что нам можно рассказать, а что нет. И вообще, что это за странное разделение нас с Крисом? Я ни на секунду не поверю, что в таком огромном замке, как Кроунхолл, нет двухкомнатных апартаментов на втором этаже. Как будто нас специально поселили как можно дальше друг от друга. Вопрос только, с какой целью?

– Не знаю, о чем думала эта мумия, – отозвался Шнырь, – но жаловаться на комнату грех. Вон какая красота кругом. И главный плюс, который ты не учла, – здесь есть балкон!

– И что нам это дает? – Усталость после долгой дороги начала сказываться, и я уже не в силах была мыслить рационально.

– А то, – объяснил чертяка. – Что балкон украшают кариатиды, а сверху на карнизе сидят две горгульи. И если с ними подружиться, они наверняка могут рассказать много интересного о здешних хозяевах.

А ведь и правда, как я раньше об этом не подумала? Да, эти каменные хранители – отличные источники информации. Кариатиды никуда не могут уйти, потому что держат балконные подпорки, а значит, были свидетелями всего, что происходило поблизости. А горгульи свободно передвигаются по карнизу в пределах замка, значит, могли многое увидеть или услышать.

– Ну и прекрасно, – кивнула я. – Вот ты с ними и подружишься.

Мои размышления прервал стук в дверь. Я ожидала увидеть Труди с водой для ванны, но оказалось, что пришел Крис.

– Уф, еле нашел, – выдохнул он, присаживаясь на диванчик рядом с чертякой. – Такое ощущение, что вас просто убрали с глаз долой.

– Тебе тоже так показалось? – подхватила я.

– Да, – отозвался друг. – А иначе зачем селить вас в дальнее крыло под самую крышу?

– Дворецкий сказал, что только здесь есть двухкомнатные покои, – передала я нелепое объяснение.

– Главное, что они сами верят в это, – хмыкнул Крис.

– Но мы нашли и несомненные преимущества столь отдаленного проживания. – И я рассказала про идею Шныря поговорить с каменными хранителями поместья.

– Это отличная мысль. Значит, завтра, Шнырик, этим и займешься, – распорядился Крис. – А мы с Кирой начнем опрос хозяев. Но для начала я хочу рассказать о том, что успел накопать о них в газетах. Собственно, поэтому я и пришел.

Мы с чертякой приготовились внимательно слушать и запоминать. От этой информации зависело, как мы будем вести себя со свидетелями, а возможно, и с преступниками завтра.

Крис оценил нашу готовность слушать и продолжил:

– Первое, что вам следует знать, – это то, что все Кроуны – погодники.

Мы с чертякой присвистнули. Маги, управляющие погодой, в наше время большая редкость. Почти всех их истребили в Великой войне два столетия назад.

– Второе, ну и самое очевидное – леди Элиз не Кроун, а следовательно, даром управлять погодой не обладает. Они с герцогом поженились пару лет назад, об этом писали во многих газетах. Но самое интересное, что она вообще не маг. Урожденная Холд, леди Элиз простой человек без каких-либо магических способностей.

А вот это уже интересно. Как семья с таким редким и ценным магическим даром позволила своему наследнику взять в жены простую человечку?

– Больше, к сожалению, узнать ничего не удалось, – вздохнул мой напарник.

– В любом случае информация ценная, – возразила я. – А сейчас нам нужно составить план действий на завтра.

– План прост, – отозвался Крис. – Я поговорю с леди Элиз. Шнырь, на тебе горгульи и кариатиды. Кира, ты поговоришь с младшим Кроуном, а потом вместе побеседуем с герцогиней.

Мы со Шнырем согласно кивнули. Как раз в этот момент в дверь постучали и вошла Труди с ведрами горячей воды.

– Я, пожалуй, пойду, – смутился Крис, поняв, что для меня готовят ванну. – Доброй ночи, Кира.

– Доброй ночи, Крис. – Я проводила друга до двери и пошла за Труди.

Над купелью уже поднимался пар. Горничная помогла мне раздеться и, оставив купальные принадлежности, с моего позволения удалилась. Я погрузилась в горячую воду и блаженно зажмурилась. Тепло дарило телу долгожданное облегчение, снимало боль в уставших ногах, расслабляло, обволакивало негой. Мне казалось, что я плыву по волнам бескрайнего моря навстречу солнцу и моему огненному богу.

Не знаю, сколько времени я пребывала в грезах, но до кровати брела почти в бессознательном состоянии. Шнырь уже вовсю храпел, развалившись на диванчике, и как только моя голова коснулась мягкой подушки, я тоже провалилась в сон. Нужно как следует отдохнуть. Завтра очень важный день, официальное начало нашего расследования.

Глава 6

Когда нельзя, но очень надо,

«нельзя» не считается

Утром меня разбудила Труди и сообщила, что ее светлость леди Вильгельмина надеется, что мы отдохнули, и ждет нас к завтраку. Судя по тому, что солнце едва успело подняться, герцогиня-мать жила неоправданными надеждами и напрасными ожиданиями. Кто в здравом уме будет подниматься в такую рань? Только внезапное стихийное бедствие я готова рассмотреть как предлог вытащить меня из теплой постели. Да и то не факт, что вылезу. Мне очень хотелось сообщить это горничной и лечь досыпать, но пришлось взять себя в руки и, нацепив дежурную улыбку, собираться к завтраку. Как-никак я здесь на работе. Труди помогала мне одеваться и щебетала, как она рада гостям.

– А то у нас тут такая скука! Госпожа и так редко кого-то сюда приглашала, а уж как милорд Грегори пропал, и вовсе никого не зовет. Мы и не чаяли, что кто-то приедет, а тут вы. Да еще с молодым бароном. А он вам не муж, да?

– Кто? Крис? – Я слушала тарахтение служанки вполуха, поэтому не сразу поняла, кого именно она имеет в виду. – Нет, мы просто друзья.

– Ну, мы с Ларой так и подумали. Она мне говорит, мол, не может быть, чтобы супругов разместили в разных покоях.

– А Лара, это кто? – уточнила я чисто для поддержания разговора.

– Горничная. Ее миледи к барону приставила. Так вот, я ей говорю: если бы вы были женаты, вас бы вместе поселили. Ну или хотя бы рядом. Гостевых покоев в замке пруд пруди, – пояснила Труди.

– А на втором этаже есть двухкомнатные? – заинтересованно спросила я.

– Так конечно же, мисс, – кивнула служанка. – Прямо рядом с комнатой барона. А вас и животинку вашу вона куда запрятали.

– Животинку? – не поняла я. – Ты про Шныря, что ли? Он мой помощник. Ведьмам такие положены.

– Так вы ведьма? – восхищенно протянула горничная – А привороты делать умеете?

– Конечно, умею, – кивнула я и хитро прищурилась. – А ты хочешь кого-то приворожить?

– Не я, – смущенно потупилась девушка. – Подруга моя. Влюбилась в конюха нашего. Он мужик хороший, работящий, только дурак. Она уж ему и так и сяк намекала. То гулять позовет, то лишний кусок мяса подаст, то корсет перед ним приспустит и вздохнет глубоко, а он не понимает ничего. Стоит и глазами хлопает, как телок. Уж отчаялась совсем девка, жалко.

– А если он просто другую любит? – спросила я.

– Не-эт, – уверенно покачала головой Труди. – Если бы у него кто был, мы бы сразу узнали. Тут же все друг у друга на виду. Токма нету у него никого. Знай с лошадьми своими возится от зари до ночи.

– Ну, если сердце у него свободно, то можно и помочь, – согласилась я, а потом как бы невзначай уточнила: – Так ты говоришь: тут все друг у друга на виду?

– Ну да, мисс, – кивнула Труди. – Что утром тайком ото всех сделаешь, о том к обеду уже каждый суслик в поместье знает. Ничего не утаишь.

– Это интересно, – пробормотала я.

– Так вы поможете, мисс? – с надеждой спросила горничная.

– Конечно, – легко согласилась я. – Сварить приворотное зелье – пара пустяков, но взамен мне нужна будет твоя помощь.

– А что надо? – Девушка напряглась в ожидании.

– Ничего особенного, Труди, – махнула я рукой, чтобы она расслабилась. – Просто, если произойдет что-то интересное или необычное, рассказать мне. Сможешь?

– Всего-то? Это я завсегда пожалуйста, – облегченно выдохнула Труди.

– В таком случае считай, что конюх у вас в кармане, – торжественно провозгласила я.

Мы понятливо улыбнулись и вышли из спальни довольные друг другом.

Шнырь еще дрых, и я попросила горничную принести ему что-нибудь поесть после того, как она проводит меня в столовую. По дороге Труди щебетала, какой худенький у меня фамильяр, и обещала позаботиться, чтобы он хорошо ел, пока мы гостим в замке. Я рассеянно кивала, полностью погрузившись в собственные мысли.

Несмотря на ранний подъем, день начинался отлично. У меня уже имелись в замке свои глаза и уши. Можно быть полностью уверенной – такие любопытные девицы, как Труди и ее подружка, ничего не пропустят. Кивнув на нужную дверь, служанка упорхнула по своим делам, а я бодро двинулась вперед, довольная собой и сегодняшним утром.

Когда я вошла в столовую, там уже сидели, о чем-то переговариваясь, старая герцогиня с сыном. Судя по всему, мать на чем-то настаивала, а сын горячо протестовал. Увидев меня, оба замолчали, и герцогиня приветственно махнула, приглашая присаживаться:

– Доброе утро, дорогая! Надеюсь, вы успели отдохнуть? Я тревожилась, мы привыкли вставать рано.

«Это ты-то тревожилась? Да тебя и конец света вряд ли заставит нарушить собственные планы», – подумала я, а вслух сказала:

– Доброе утро, ваша светлость. Благодарю, я хорошо отдохнула.

Мистер Кроун галантно поднялся со своего места и отодвинул для меня стул рядом с собой. Я удивленно улыбнулась и села. Вот уж не ожидала проявления джентльменства от мужчины, который вчера вел себя как пень.

– Спасибо, мистер Кроун, – поблагодарила его.

– Прошу вас, зовите меня Гаспар, – отозвался он.

– Тогда и вы зовите меня Кирой, – ответила я учтивостью на учтивость.

– Как вам спалось? Надеюсь, вы видели сладкие сны? – медовым голосом спросил Гаспар.

– Возможно, – осторожно ответила я, все еще не понимая, откуда сегодня столько внимания к моей персоне. Вчера герцог и не смотрел в мою сторону. Интересно, что изменилось?

– Понимаю, вы здесь находитесь по работе, – вкрадчиво сказал он. – Но ведь это не мешает нам стать добрыми друзьями…

– Отчего же? – отозвалась я. – Конечно, вы можете считать меня своим другом.

– Раз уж мы с вами подружились, – подытожил мужчина и одарил меня улыбкой мартовского кота, – смею надеяться, что вы окажете мне честь и как-нибудь отправитесь со мной на прогулку. Я покажу вам окрестности.

Ах вот откуда ветер дует. Только перешли на «ты», а он уже окрестности смотреть зовет. Ну-ну.

– Буду очень рада, – елейно отозвалась я, а про себя подумала, что если его светлость позволит себе что-то лишнее, то будет сиять еще светлее от фонарей под глазами, которые я ему щедро нарисую.

– Отлично, тогда устроим прогулку в самое ближайшее время, – моментально отозвался довольный герцог и поцеловал мою руку.

На мгновение я ощутила короткую ласку языка. Я не ханжа, но почему-то стало противно и захотелось вымыть поцелованную руку с мылом.

В этот момент дверь отворилась и в столовую, смеясь и тихо переговариваясь, под руку вошли Крис и леди Элиз, а за ними дворецкий Альберт с утренней почтой.

Почему-то при виде друга, ведущего под руку молодую леди, больно кольнуло в груди. Мне казалось, что я давно справилась со своими чувствами, но иногда железный занавес воли давал трещину. И тогда мелкие осколки утраченного чувства впивались в сердце с новой силой и вызывали острую режущую боль. Вот как сейчас.

Герцогиня тепло поприветствовала вошедших и пригласила к столу. Крис сел напротив меня, а леди Элиз заняла место рядом с ним. Получилось, что мы сидели парами – я напротив Криса, Гаспар напротив Элиз. Герцогиня-мать восседала во главе стола. Она бегло просматривала корреспонденцию и большинство писем бросала на поднос нераспечатанными. Однако одно из них она вскрыла тут же и, пробежав глазами по строчкам, взволнованно произнесла:

– Это от мистера Тэтчерда! Он сообщает, что сегодня приедет в Кроунхолл. Есть новости о Грегори!

– Кто такой – Тэтчерд? – шепотом спросила я Гаспара.

– Это следователь по делу Грегори, – тихо ответил тот и уже громче добавил: – Давно не было вестей от полиции. Матушка, надеюсь, вы задержите его у нас подольше. Мне хотелось бы лично с ним побеседовать.

– Безусловно, я приложу к этому все усилия, – кивнула герцогиня.

– Разве ты не останешься с нами сегодня? – удивленно спросила Элиз.

– Увы, нет, – сокрушенно ответил Гаспар. – У меня срочные дела в городе. Если бы здесь был Грег, как глава семейства поехал бы он, а так приходится отдуваться мне.

– И когда ты вернешься? – уточнила Элиз.

– Точно ответить сложно, – отозвался Гаспар. – Вопросы финансирования городских проектов требуют времени. Возможно, через день-два.

Он тяжело вздохнул, словно герцогские обязанности были для него тяжелым бременем, и искоса глянул на мать, очевидно ожидая ее реакции.

– Ничего, – безапелляционно отозвалась та. – Тебе полезно заняться чем-то, кроме кутежей и куртуазии.

Сын закатил глаза и продолжил трапезу в полном молчании.

А мне стало понятно, что сегодня поговорить с Гаспаром не удастся. Я украдкой глянула на Криса. Тот в ответ едва заметно пожал плечами и обратился к герцогине:

– У вас чудесный замок, ваша светлость. Мы не успели осмотреть его полностью, но то, что увидели, произвело неизгладимое впечатление.

Старая леди расцвела. Было видно, что она очень любит свой дом.

– Благодарю вас, барон. Если пожелаете, Элизабет проведет для вас экскурсию по дому. У него богатая и славная история.

– С большим удовольствием, – отозвалась леди Элиз. – Мы можем начать прямо после завтрака, конечно, если у вас нет других дел.

– Я совершенно свободен, – отозвался Крис и кивнул. – Кира?

Все перевели взгляды на меня, и вдруг стало немного не по себе от такого пристального внимания.

– Честно говоря, я хотела проверить, как там мой фамильяр, но потом буду рада присоединиться к вам, – скороговоркой произнесла я.

После завтрака Гаспар быстро попрощался и уехал в город, ее светлость ушла отдавать распоряжения прислуге по поводу ужина и приезда еще одной персоны, леди Элиз с Крисом решили начать осмотр с замкового парка и отправились на улицу, а я поднялась к себе. Шнырь как раз доедал пирожное и был по уши измазан кремом.

– Интересно, у чертей в роду были поросята? – усмехнулась я.

– Обижаешь, только чистое зло в лучшем его проявлении, – отозвался чертяка.

– Очень сомневаюсь, что чистое, – хмыкнула я. – Ты вон весь грязный.

– Ну, может, прабабка с кем и согрешила, тут уж я не возьмусь утверждать, – пожал плечами фамильяр.

– Вероятно, иначе откуда у тебя поросячьи повадки? – сказала я.

– Увлекся. Корзиночки – просто объедение, – довольно протянул Шнырь. – А горничная притащила целых шесть штук и все причитала, что я худенький и что меня получше кормить надо. Вот сижу, полнею.

– Вижу, Труди серьезно взялась тебя откармливать, – констатировала я.

– И я ее полностью в этом стремлении поддерживаю. – Шнырь любовно погладил набитое пирожными брюшко. – Ты-то меня впроголодь держишь. Эх, хорошая девка. Зря, кстати, ты ее обманула.

– Когда? – удивилась я.

– А когда приворотное зелье ей обещала, – уточнил чертяка.

– Так ты слышал? – Я присела на диванчик.

– Ну да, – кивнул он. – Проснулся от вашего тарахтения, ну и услышал. Чар-траву где брать-то будешь? Тут она не растет. А без нее не приворот, а бурда получится.

Я вздохнула:

– Не знаю пока, что-нибудь придумаю. Просто я не могла упустить случая завербовать собственного шпиона в замке. Это может нам очень помочь.

– Согласен, – поддержал Шнырь. – Но девку жаль.

– Ты меня заболтал, и я совсем забыла сказать, – спохватилась я. – Есть не особенно приятная новость.

– К нам едет инквизитор?[3] – спросил чертяка.

– Хуже, – невесело пробубнила я.

– Кто может быть хуже инквизитора? – недоуменно спросил чертяка.

– К нам едет полицейский. Следователь по делу об исчезновении герцога. Ее светлость намерена задержать его в замке подольше. – Я пересказала разговор за завтраком.

– Да, полицейский – это намного хуже инквизитора, – согласился фамильяр. – Чего это он решил наведаться? Они же тут все уже давно обшарили.

– Написал, что есть какие-то новости. – Я нервно скомкала салфетку.

– Хорошо бы узнать какие, – протянул Шнырь.

– Хорошо бы, – вздохнула я. – Да только кто ж нам скажет! По официальной версии мы тут просто гости, а говорить с полицейским герцогиня наверняка захочет с глазу на глаз.

Шнырь замер.

– Тут требуется подумать. Я помозгую, все равно до ночи надо чем-то себя занять.

– А что ночью? – удивилась я.

– К горгульям пойду, они же днем спят, а ночью шастают. Да и с кариатидами лучше ночью переговорить, чтобы никто не видел, – объяснил он.

– Разумно, – согласилась я и поднялась с дивана. – Тогда встретимся позже.

Чертяка рассеянно кивнул, полностью погрузившись в свои мысли, а я пошла на поиски Криса и леди Элиз.

Спустившись вниз, увидела, что на первом этаже, в холле, на лесенке стоит горничная и протирает пыль с огромного портрета. Я взглянула на холст. На нем была изображена красивая молодая девушка с длинными черными волосами и зелеными глазами – фамильные черты Кроунов. Судя по старинной одежде, жила она несколько сотен лет назад.

– Какая красивая, – восхитилась я. – Кто это?

Служанка вздрогнула от неожиданности, обернулась, но, увидев меня, расслабилась и с улыбкой сказала:

– Вы меня напугали. Это первая хозяйка замка Кроунхолл. Леди Виола. Вы ведь мисс Кира?

– Да, – согласно кивнула я. – А вы?

– Я Лара, мисс, – отозвалась девушка.

– А-а, Труди рассказывала о вас, приятно познакомиться. – Я улыбнулась горничной. – Лара, не подскажешь, как пройти к беседке на заднем дворе? Я договорилась встретиться там с леди Элиз, но немного заплутала.

– Конечно, мэм, – с готовностью кивнула служанка. – Вам нужно пройти через холл и повернуть налево. Потом проследовать по коридору до конца и выйти через правую дверь в сад. Дальше по тропинке, никуда не сворачивая, и как раз придете к беседке.

Я кивнула и, пожелав горничной хорошего дня, отправилась дальше. Коридор левого крыла замка был увешан огромными портретами семейства Кроунов. На первый взгляд их насчитывалось несколько сотен. Портреты разных размеров тянулись по обеим сторонам коридора. Статные мужчины на конях и в кованых доспехах, утонченные леди в красивых нарядах. Древний уважаемый род наверняка совершил немало подвигов во имя короны и нашего великого королевства. Среди многочисленных изображений я узнала одно знакомое. Брюнетка с зелеными глазами с картины, висящей в холле. На этом портрете она была в длинном изумрудном платье, а шею украшал жемчужный чокер с крупным алмазом посредине. Глядя на женщину, я подумала, что такая жгучая красота свела с ума не одного мужчину. Даже стало жалко ее мужа – наверняка он не вылезал из дуэлей.

Размышляя о возможных семейных перипетиях в жизни предков Кроунов, я добрела до конца коридора и остановилась. Куда же дальше? Ориентирование на местности никогда не было моей сильной стороной. Если уж по правде, в академии из-за своей неспособности запомнить дорогу я постоянно попадала в разные нелепые ситуации. Преподаватель по выживанию мистер Дарм, в очередной раз вытаскивая меня из болота, говорил, что я страдаю редкостным топографическим кретинизмом и что лечить меня совершенно бесполезно. Зато можно использовать как секретное оружие. Он утверждал, что я одна способна извести целую армию противника, если вызовусь провести ее в тыл. Я постаралась припомнить, что говорила Лара – кажется, в конце коридора налево, – собралась с духом и открыла дверь.

Оказалось, что дверь действительно выходит в сад. Фу, ну слава Провидению, мой кретинизм не прогрессирует. Я быстро пошла по тропинке, стремясь поскорее добраться до беседки. Дорожка петляла между огромными зарослями гибискуса и рододендронов и в итоге вывела меня к небольшой закрытой молельне. Сложенная из такого же темного камня, как и замок, в солнечных лучах она ярко сияла разноцветными бликами витражных окон. Красивая, изящная и уединенная. Спрятанная за огромными цветочными зарослями. Место прекрасное, но в данном случае мне совершенно ненужное. Опять я что-то перепутала. В следующий раз буду просить дать мне карту. Я уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг услышала:

– …этого никто не должен знать. Особенно наши юные гости.

Я застыла. В голове сразу же зазвучал строгий бабушкин голос: «Помни, Кира, любопытство сгубило ведьму!» Да, бабуля, ты меня учила, что подслушивать нехорошо. Это совершенно недостойное занятие для девушки, пусть она и ведьма. Привораживать без спросу можно, проклинать можно, а подслушивать нет. Но вот Шнырь в подобных случаях говорит, что если чего-то нельзя, но очень надо, то «нельзя» не считается. А мне сейчас ну очень-очень надо. Разговор может иметь прямое отношение к нашему расследованию. Так что, рассудив, что в данных обстоятельствах «нельзя» не считается, я задвинула ворчливый бабушкин голос подальше в глубины совести, пригнулась к земле, подобралась к приоткрытому окошку и вся обратилась в слух.

– Послушай, Берти, так больше не может продолжаться. Я и так слишком рисковала, придя сюда… – сказала женщина.

Судя по сипловатому голосу, говорила старая герцогиня.

– Вильма, ты преувеличиваешь, – мягко отозвался собеседник. – Никто ни о чем не догадывается, так что успокойся. Наши детективы слишком юны и вряд ли видят что-то дальше своего собственного носа. Я бы не слишком на них полагался.

Этот голос показался мне смутно знакомым, но я не могла припомнить, где и когда его слышала.

– Кстати, о расследовании, этот полицейский Тэтчерд что-то разнюхал? – продолжил мужчина.

Герцогиня глубоко вздохнула:

– Ничего конкретного. Просто написал, что есть какие-то новости и он хочет поговорить лично. Я думаю, что нам сейчас следует проявить крайнюю осторожность. Никто не должен узнать…

Тут герцогиня перешла на шепот, и мне пришлось подобраться ближе. Вдруг под моей ногой громко хрустнула ветка. Не дожидаясь, пока меня обнаружат, я быстро вскочила и ломанулась в ближайшие заросли рододендронов со скоростью и грацией горного сайгака. Улепетывая со всех ног с места преступления, я бежала сквозь заросли настолько быстро, насколько позволяли мои ноги. Ветки хлестали по лицу, тянули за одежду, путались в волосах. Не разбирая дороги и не обращая внимания на стремительно множащиеся царапины, я мчалась на всех парах, стремясь поскорее преодолеть полосу препятствий и оказаться в безопасном месте. Как можно дальше от молельни, где никто не уличит меня в подслушивании. Вдруг совершенно неожиданным образом кусты закончились, и я, не успев затормозить, вывалилась на дорогу – прямо в чьи-то в руки.

Глава 7

Неприятные встречи, которых не избежать

Инерция стремительно двигала меня вперед, и я, несомненно, проехалась бы плашмя по дорожке еще пару метров, если бы кто-то не удержал меня от дальнейшего падения.

– Впервые вижу, чтобы дриада так бегала. Куда вы торопитесь, милая? – услышала я глубокий хриплый голос где-то высоко над головой.

Я подняла глаза вверх и уставилась на мощную широкую грудь, затянутую в простую хлопковую рубаху. Пришлось поднять взгляд повыше. Потом еще немного. И еще. Наконец задрав голову, я увидела своего невольного спасителя. На меня смотрел высокий широкоплечий мужчина с крепкой бычьей шеей. Его темные каштановые чуть вьющиеся волосы, каскадом спадающие на воротник, были несколько длиннее, чем требовала современная мода. Светло-карие прищуренные глаза светились янтарными всполохами. На лбу и переносице легли глубокие морщины. Судя по всему, незнакомец часто хмурился, но сейчас почему-то улыбался.

Кажется, он назвал меня дриадой? Интересно: почему? Хотя это мне даже на руку. Пусть считает, что встретил лесную нимфу. А я сохраню инкогнито. Это лучше, чем объяснять каждому встречному-поперечному, кто я такая и что делаю в кустах. Я подняла глаза на своего спасителя:

– Простите, что потревожила. Спасибо, что поймали. Извините, я спешу, – пробубнила скороговоркой и попыталась вывернуться из объятий мужчины, но тот только крепче сжал мою талию.

– Не так быстро, дорогая, – усмехнулся он.

– Уважаемый сэр, прошу вас, отпустите меня! – Я изо всех сил старалась сдерживаться, чтобы не выдать себя.

– Ух, какая верткая! – восхитился незнакомец. – На вечерний полив орхидей опаздываешь?

– Нет, специализируюсь на кактусах! – огрызнулась я. – Отпустите меня наконец! – злобно зыркнув, безуспешно попыталась стряхнуть с себя загребущие руки незнакомца.

– Я слышал, что дриады весьма покладистые в постели. Хотелось бы проверить эту информацию лично, – медовым голосом сказал мужчина и стал наклоняться все ниже к моему лицу со вполне очевидными намерениями, которые тут же и озвучил: – Твоя смазливая мордашка вполне сгодится для моей койки.

От такой вопиющей наглости меня перекосило, и уважаемый сэр резко перешел в категорию неуважаемых. Ну, положим, я тоже слышала, что дриады, как и все нимфы, очень любвеобильны и поэтому не особенно разборчивы в связях. Но чтобы вот так! Предлагать прямым текстом, средь бела дня, даже не узнав имени? В голове всплыл утренний разговор с Гаспаром. Два юбкострадателя за полдня – для меня многовато. И если светлейшему герцогу высказать свое «фи» по поводу его поведения я не решилась, то здесь меня ничего не сдерживало.

Я обиделась за себя, за дриад, за весь женский род, который вынужден веками тащить на себе груз стереотипов и страдать от мужского эгоцентризма. А обиженная ведьма – это ведьма мстящая. Объект обнаружился тут же, практически на расстоянии вдоха. Я размахнулась и со звонким шлепком впечатала свою пятерню в нахальную физиономию спасителя. На его щеке мгновенно разлился красный след от моей ладони. Незнакомец явно не ожидал такого поворота событий, поэтому просто схватился за щеку и недоуменно захлопал глазами. Хлопай-хлопай, дорогой. Говоришь, дриады покладистые? Что ж, пощечиной я на тебя обиду положила. Сейчас еще злость положу. Ее я положила с особым цинизмом, коленоприкладным способом. Мужчина моментально сложился книжечкой и зашипел, прикрывая руками свое уязвленное мужское реноме. Вот так, знай, какая я покладистая. Как положу, мало не покажется. Я чопорно расправила складки платья и, обойдя стонущего приставалу, направилась дальше по дороге.

– Еще раз спасибо, что поймали. Всего вам недоброго, – обернувшись, прощебетала на прощанье. Вслед донеслись какие-то нечленораздельные мычания. Кажется, мне пожелали отправиться на родину Шныря. Я хмыкнула и гордо поплыла в сторону замка.

Проделав обратный путь, я собиралась все-таки вернуться, добраться до беседки и встретиться с Крисом и леди Элиз, но столкнулась с обоими уже в коридоре. Они изумленно уставились на меня.

– Ты где пропадала и что у тебя за вид? – осторожно спросил Крис, осматривая меня с ног до головы.

– Долго объяснять, – отмахнулась я. – Так мы идем осматривать сад?

– Собственно говоря… – замялся друг. – Сад и правое крыло мы уже осмотрели, – смущенно проговорил он. – А остальное решили отложить. Элиз нужно время, чтобы подготовиться к обеду.

Я изумленно уставилась на Криса. Когда это он успел сблизиться с безутешной леди настолько, что они перешли к неформальному общению?

– Да, – поддержала моего друга Элизабет. – Мы договорились продолжить завтра. Ведь приедет мистер Тэтчерд, а мне кажется, вам удобнее работать без полицейского в доме.

– Тут вы, пожалуй, правы, – кивнула я, рассудив, что без королевского надзирателя, дышащего в спину, гораздо спокойнее.

– Значит, завтра утром и начнем, – подытожил Крис.

– Простите, я вас покину, у меня еще много дел. Встретимся за обедом, – сказала молодая герцогиня и удалилась, скрывшись за одной из дверей коридора.

– Это что такое было? – зашипела я. – Когда она успела стать просто Элиз?

– А что такого? Она сама просила перейти на «ты», – пробормотал Крис и быстро перевел тему: – Ты почему в таком виде? Что случилось?

– Много чего, – неопределенно махнула я рукой. – Сначала заблудилась, потом подслушивала, потом подралась.

– Словом, твой обычный день, – понятливо кивнул друг. – Обсудим это позже. Сейчас тебе тоже не мешало бы привести себя в порядок, выглядишь неважно.

– Спасибо на добром слове, – нахмурилась я.

– Не обижайся. – Он легонько обнял меня за плечи. – Кто, если не я, скажет тебе правду?

– Ладно уж, – буркнула в ответ. – Увидимся вечером.

Расставшись с Крисом на лестнице второго этажа, я пошла к себе.

Шнырь встретил меня радостно и возбужденно.

– Кира, я придумал, как нам подслушать разговор с полицейским, – заявил он прямо у порога, но, рассмотрев меня внимательно, заинтересованно спросил: – Ну и как? Нашла?

– Что? – не поняла я.

– Ну, это самое… – замялся Шнырь.

– Что «это самое?» – Я уже начала раздражаться, и чертяке грозило попасть под горячую руку.

– Дык любовь… или как там вы, люди, это называете, – уточнил Шнырь.

– При чем тут любовь? – опешила я.

– Так ты же вся в листьях вываляна, – сказал чертяка, внимательно оглядывая меня с головы до ног. – Значит, на сеновале была. А всем известно, зачем туда ходят.

– Да ну? – удивилась я. – Мне вот неизвестно. И зачем?

– Так за любовью же, – нетерпеливо пояснил он.

– Да ну? – охнула я в ответ. – Почему именно туда?

– Там всегда любовь самая большая и самая чистая, – со знанием дела заявил Шнырь.

– Ну, тебе-то, как эксперту по сеновалам, точно виднее, – скептически хмыкнув, я продолжила: – В любом случае я была не там, но об этом мы поговорим позже, когда придет Крис. Так что ты там придумал, выкладывай.

– Как я и говорил, у меня отличная идея, – оживился чертяка. – Мы решили, что подслушивающее ухо оставить не можем.

Я согласно кивнула:

– Верно. Во-первых, мы не знаем, где будет проходить разговор, во-вторых, комнату в любом случае проверят на сторонние чары. Так что использовать артефакты категорически нельзя.

– В таком случае слушать придется самим, – сообщил очевидное Шнырь.

– Интересно, каким образом ты собираешься сделать это незаметно? – скептически спросила я.

– Все очень просто, – заявил он. – Я же твой фамильяр и могу принять по твоему приказу любую форму.

– И что нам это дает? – непонимающе спросила я.

– Тебе остается просто приказать мне уменьшиться и подкинуть меня герцогине или полицейскому, – победно провозгласил чертяка. – Я тихонько посижу и все послушаю, а потом останусь в комнате. Ты придешь и заберешь меня.

– И магический сканер тебя не засечет? – Я все еще сомневалась.

– Нет, – уверенно сказал чертяка. – Я же не артефакт и не морок, а живое существо. Сканер примет меня за питомца или участника беседы.

– А это хорошая идея, – согласилась я.

– Даже не сомневайся, – закивал Шнырь. – Тебе нужно только незаметно меня подбросить кому-нибудь в карман.

– Скорее всего, полицейскому, – согласилась задумчиво. – К нему проще подойти, чем к герцогине.

– Согласен. Не очень хочется сидеть в юбках у этой старой вешалки, – проворчал Шнырь. Он никак не мог простить герцогине прохладный прием.

– Тогда пойду готовиться. Не мог бы ты сбегать на кухню и попросить Труди подогреть для меня воды? – попросила я.

– Без проблем. Тем более что ванна тебе точно не помешает, – кивнул Шнырь и быстро умчался.

Какой-то он подозрительно покладистый. Ну да ладно, надо привести себя в порядок до прихода горничной, еще не хватало, чтобы через час вся прислуга замка шушукалась, что я по сеновалам бегаю.

Я прошла в спальню и взглянула в зеркало. Неудивительно, что тот незнакомец принял меня за дриаду. Это он мне еще, пожалуй, польстил. Сама себе я напомнила куст чертополоха на ножках. Моя коса была утыкана сломанными веточками и листиками. Рукава зеленого платья висели жалкими ошметками вдоль локтей. Словом, красота так себе, на любителя. Я расплела волосы и выбрала из них весь мелкий мусор, убрала заклинанием царапины, потом взялась расшнуровывать платье. Тут в гостиной появились Труди с ведрами горячей воды и довольный Шнырь. Я быстро затолкала остатки одежды в шкаф и пошла в ванну. Девушка вызвалась помочь мне вымыть голову.

– Волосы у вас такие красивые, длинные. Блестят, как медь на солнце, все в замке глаз отвести не могут, – восхищалась служанка.

– Ведьмина сила кроется в волосах, – назидательно объяснила я. – Поэтому мы их никогда не стрижем.

После того как я ополоснулась, Труди помогла мне выбраться из ванны и принялась сушить волосы, а я раздумывала, что бы такое надеть к обеду. Раз леди Элиз планировала серьезно подготовиться к встрече с мистером Тэтчердом, то мне тоже стоило постараться, чтобы не ударить в грязь лицом. Я остановила свой выбор на темно-лиловом платье из матового атласа. Его подарил мне Крис в первый год нашей дружбы. Оно было простого кроя, без украшений, только вдоль рукавов тянулись вставки из тончайшего кружева. Вырез-лодочка очень целомудренно закрывал зону декольте, но при этом оставлял ключицы и плечи открытыми. Элегантная простота. То, что нужно, чтобы произвести хорошее впечатление и одновременно не бросаться в глаза.

– Как тебе платье? – спросила я у горничной.

– Красивое и очень вам подходит. Подчеркивает фиалковый цвет ваших глаз, – восторженно отозвалась та.

Волосы мы с Труди сушили долго, потом еще дольше укладывали их в прическу. Девушка заявила, что простая коса к такому платью не идет, и соорудила на моей голове высокую башню из волос с немыслимым количеством шпилек. Мне даже стало казаться, что, если достаточно напрячься, они вылезут наружу и станет казаться, что на голове свернулся еж. За всеми этими заботами время пролетело незаметно, и мы обе вздрогнули, когда в дверь постучали.

– Кира, я пришел проводить тебя на обед, ты готова? – донесся из гостиной голос Криса.

– Да, минуту. Спасибо, Труди, дальше я сама, – кивнула служанке.

Она сделала книксен и быстро удалилась. А я вышла к другу. При взгляде на меня его глаза вспыхнули, а щеки налились румянцем.

– Ты прекрасно выглядишь, – выдохнул он. – Стоило ждать столько времени, чтобы ты его надела! Я подарил это платье еще на первом курсе.

– Всего-то четыре года назад. Не так уж и много, – хмыкнула я и, хитро прищурившись, спросила: – Мне идет?

Конечно, я откровенно напрашивалась на комплимент, но все же даже ведьме иногда хочется услышать, что она красивая. Тем более от мужчины, который ей нравится.

– Очень, – восхитился Крис. – Самая красивая ведьма из всех, что я знаю.

– Даже красивее леди Элиз? – лукаво уточнила я.

– Во-первых, она не ведьма, а во-вторых, при чем тут Элиз? – удивился друг.

– Отвечай прямо, не увиливай, – грозно сказала я.

Крис отвернулся и глубоко вздохнул, потом посмотрел мне в глаза и сказал:

– Конечно, красивее. Кира, с тобой никто не сравнится.

– Ну и прекрасно. – Я благосклонно улыбнулась и подозвала Шныря.

Вместе с чертякой мы рассказали Крису о плане прослушки разговора герцогини и следователя. Крис согласился и вызвался прикрыть нас в случае, если что-то пойдет не по плану.

Шнырь по моему приказу «сдулся» до размера среднестатистической мыши и устроился в кармане в складках платья. Крис галантно взял меня под руку, и мы отправились в столовую. По дороге он рассказал, что в саду Кроунхолла не было ничего интересного, только Элиз без умолку щебетала о разных растениях – оказалось, она очень увлечена ботаникой. Так что зацепиться там не за что, а вот беседку нужно попозже осмотреть, поскольку, по словам молодой герцогини, Грегори часто приходил туда. Мы решили, что завтра закончим осмотр дома вместе с леди Элиз, а потом уже разберемся, что нужно изучить попристальнее.

За этими разговорами мы дошли до гостиной на первом этаже. Там уже сидели великая герцогиня, леди Элиз и какой-то мужчина. Скорее всего, это и был известный полицейский мистер Тэтчерд. Женщины расположились в креслах, а незнакомец – на диване, спиной ко входу, поэтому рассмотреть его оказалось невозможно. При нашем приближении герцогиня-мать улыбнулась и встала.

– Вы как раз вовремя, – поприветствовала она и кивнула на гостя. – Позвольте представить вам мистера Тэтчерда, старшего следователя королевской полиции Хейлвилля. Мистер Тэтчерд, – обратилась она к мужчине, – это наши гости, детективы мисс Кирсана Кирстон и барон Кристоф Карье.

Полицейский стремительно поднялся с дивана и обернулся для приветствия. Я застыла на пороге как вкопанная и открыла рот в немом изумлении. На меня смотрел утренний незнакомец из сада.

Глава 8

И еще немного о неприятностях

Судя по виду, мистер Тэтчерд тоже меня узнал. Сначала его глаза расширились до размера чайных блюдец, а потом недобро сощурились до маленьких-маленьких щелочек. Если бы взглядом можно было убивать, я, без сомнения, уже умирала бы в муках. Меня осмотрели с ног до головы. Очень медленно и очень внимательно, словно разрезали на кусочки. Если до этого мистер Тэтчерд и оставлял малую толику вероятности, что произошедшее ему привиделось, то после столь подробного изучения окончательно убедился, что мы уже знакомы. Я кожей ощутила все те зверства, которые он проделал со мной в своей голове и о которых так красноречиво сообщал его взгляд. Мне даже показалось уместным, чтобы великая герцогиня поприветствовала его словами: «Вот, мистер Тэтчерд, познакомьтесь с мисс Кирой. Это ее ноги, руки и туловище, а голову мы вам на ужин подадим».

Безусловно, в разобранном виде я понравилась бы следователю гораздо больше. Если судить по выражениям, мелькавшим на его лице, он воображал себе приблизительно то же самое. Однако быстро взял себя в руки, кивнул и протянул руку. Пришлось сцепить зубы и подать в ответ свою.

– Безмерно счастлив познакомиться с вами, мисс Кирстон, – елейно улыбнулся следователь. – Полагаю, детективы могут быть полезны обществу, – и, поцеловав мою руку, многозначительно добавил: – Если они не дилетанты, конечно. В противном случае они годятся лишь на то, чтобы заглядывать в окна публичных домов, следя за неверными мужьями каких-нибудь светских матрон.

Ага, вот и первое ведро удобрения на мои грядки. За это я и не люблю светское общество. Тебе могут целовать руку и поливать грязью одновременно. Пока я молча пыхтела от возмущения, полицейский выпрямился и протянул руку Крису.

– Рад знакомству, барон, – тепло сказал он. – Я знал вашего покойного деда. Очень достойный был человек. Уверен, внук ему не уступает.

– Спасибо, мистер Тэтчерд. Я действительно горжусь своим предком и его подвигами во имя короны. – Крис дружески пожал руку следователю и обернулся ко мне. – Поверьте, Кира – прекрасный специалист. Она еще не раз удивит вас.

– Именно это и пугает, – пробормотал полицейский, – Что-что, а удивлять ваша подруга умеет.

Кажется, только что меня облили помоями, а моего друга осыпали комплиментами, хотя мы оба значились как детективы. Такое неприкрытое разделение вывело меня из себя, и господин полицейский стремительно скатился из категории неуважаемых в категорию отвратительных.

– Ну что вы, мистер Тэтчерд, – вмешалась леди Элиз. – Мисс Кира и мистер Крис мои хорошие друзья. Они приехали, чтобы помочь нам. Я уверена в их силах и полностью на них полагаюсь. Они смогут взглянуть на факты, что называется, свежим взглядом и, возможно, увидят то, что пропустили другие.

– А именно – то, что пропустили вы, – мстительно уточнила я. – Ведь дело до сих пор не раскрыто, а прошло уже несколько месяцев.

Я не мигая уставилась прямо на следователя и произвела контрольный в голову:

– Если бы полиция получала жалованье за результаты расследований, казна королевства сэкономила бы миллионы!

Туше, господин полицейский. Я злорадно усмехнулась, а мистер Тэтчерд заскрипел зубами.

– Мы делаем все возможное, – глядя мне в глаза и чеканя каждое слово, проговорил он.

– Ну полно вам, господа, – миролюбиво произнесла великая герцогиня. – Мы все здесь собрались ради одной цели – помочь моему бедному Грегори. Так будем же дружны и учтивы. Поскольку знакомство состоялось, прошу всех к столу.

Леди Вильгельмина поднялась с кресла и царственно прошествовала к выходу, прерывая нашу игру в гляделки и ставя точку в разговоре.

Поскольку Гаспар, занятый семейными делами в городе, все еще отсутствовал, его место за столом рядом со мной занял Крис. Мистера Тэтчерда посадили по правую сторону, между леди Элиз и великой герцогиней, как всегда восседавшей во главе стола. Я мысленно порадовалась. Во-первых, этот неприятный тип оказался на максимальном расстоянии от меня, а во-вторых, можно было спокойно беседовать с Крисом, не опасаясь едких полицейских комментариев. Обед в хорошей компании – то, что нужно после насыщенного дня.

– Как он тебе? – тихо шепнула я Крису.

– Да вроде ничего так, – пожал плечами тот. – Но мне кажется, что между вами черная кошка пробежала.

– Не кошка, а целый табун диких котов, – уточнила я.

– Если ты обиделась на его замечание о детективах, то зря. Полицейские всегда нас не любили. Это что-то вроде профессиональной ревности, не стоит обращать внимания, – попытался успокоить меня друг.

– Поверь, профессия тут ни при чем. Он просто сам по себе отвратительный мерзкий тип, – скривилась я.

– Почему? Вы встречались с ним раньше? Мне показалось, что вы знакомы. Он что-то тебе сделал? – Крис ощутимо напрягся.

– Не сделал, но очень этого хотел, – злобно уточнила я.

– Кира, что между вами произошло? Если он обидел тебя, я вызову его на дуэль. – Барон сжал кулаки и требовательно посмотрел на меня.

Если я сейчас скажу ему, что Тэтчерд пытался затащить меня в постель, Крис точно станет с ним драться, защищая мою честь. А боевой огневик, представитель одной из сильнейших семей королевства, против простого следователя – это не очень хорошо. Неуважаемого сэра даже как-то немного жаль. Да и после такого скандала нас мигом выставят за дверь! Великая герцогиня Вильгельмина не потерпит дуэлей в родном поместье. И тогда плакало наше агентство! Слухи о непрофессиональных детективах разнесутся со скоростью света. Поэтому я поспешила успокоить друга:

– Ничего такого, Крис, правда. Просто при знакомстве он вел себя не очень учтиво. Но, наверное, ты прав, это из-за его работы.

– И когда ты успела с ним познакомиться? – стал допытываться друг.

– Буквально несколько часов назад, но обстоятельства, при которых произошло знакомство, я предпочла бы обсудить позже, – ответила туманно.

Крис кивнул, соглашаясь, и тихо уточнил:

– Только если у вас взаимная антипатия, как ты ему Шныря в карман подкинешь?

Святые ежики! Я увлеклась взаимными обливаниями помоями и совершенно забыла, что должна подсадить Тэтчерду наше «подслушивающее устройство». Вариант с герцогиней не рассматривался в принципе. Максимальный контакт, который с ней возможен, – это поцелуй руки. И то, только если сама подаст. Приближаться к столь высокородным особам преклонного возраста можно только в трех случаях: если ты член семьи, если ты король или королева и если тебе сами распахнут объятия. В остальных случаях это строжайше запрещено, и за нарушение можно угодить в тюрьму. Закон о неприкосновенности (в прямом смысле этого слова) глав родовитых семей приняли в королевстве давно, в целях сохранения магии. Когда Великое королевство оказалось втянуто в войну против темнейших, маги как основная боевая сила встали на защиту наших рубежей. Погибли многие тысячи. Нередко выкашивались целые семьи представителей самых разных магических сфер. Например, за годы войны были полностью истреблены чародеи. Одни из самых сильных в мире представителей магических искусств, способные силой мысли преобразовывать внутреннюю магию во что угодно, просто оказались стерты с лица земли как вид. Почти истребили стихийников и погодников, всех, кто своей магией мог нанести ощутимый урон врагу и повлиять на исход войны. Остались единицы представителей этих видов магии, поэтому корона так о них заботилась. Родовая магия – величина непостоянная. Ее можно уменьшить, приумножить или лишиться дара совсем. Все зависит от количества живущих ныне представителей. Изменяясь и очищаясь с возрастом носителя, магия преобразовывается из количественной в качественную и помещается в родовой сосуд. Иными словами, чем больше магов в семье доживет до глубокой старости и, отходя в мир иной, отдаст свои силы родовому артефакту, тем сильнее станет род в будущем. Если члены семьи умирают молодыми, их магия погибает вместе с ними, поскольку не является достаточно чистой и сильной, чтобы выдержать перемещение в хранилище. Таким образом, с каждым поколением магия рода слабеет и со временем вырождается полностью, оставляя потомков обычными людьми без каких-либо способностей.

Поэтому корона так печется о неприкосновенности родовых старейшин. А я не член семьи, не королева, и герцогиня вряд ли добровольно распахнет мне объятия. Так что этот вариант исключаем полностью. Но и подходить к отвратительному следователю мне совершенно не хотелось, да и странно это выглядело бы после нашего столь «теплого» знакомства. Остался только один вариант – пусть Шныря подбросит Крис. А что? Подойдет похлопать по плечу бравого полицейского и обнимет разок невзначай. В данной ситуации, мне кажется, это наилучший выход. Я уже собиралась озвучить свою гениальную идею другу, как вдруг меня окликнули, вырывая из мыслительного процесса.

– …Кира, вы не против? – спросила леди Элиз.

– Что? Простите, задумалась и пропустила вопрос. – Я почувствовала себя неловко из-за собственной невнимательности.

Она понимающе улыбнулась и повторила:

– Я говорю, что хотела бы показать Крису библиотеку, он интересовался ею утром. Вы не против, если после обеда я заберу его у вас ненадолго?

Шнырь тебе в кепочку! Вот и прогорел план по привлечению Криса. Придется уступить молодой герцогине и действовать самостоятельно.

– Конечно, о чем разговор, – любезно ответила я.

Остаток обеда я собирала всю свою силу воли в кулак, чтобы заставить себя подойти к Тэтчерду и не придушить его на месте. После трапезы великая герцогиня предложила гостям выпить кофе на террасе, а сама отправилась к прислуге отдавать новые указания. Крис и леди Элиз от кофе отказались и сразу ушли в библиотеку, а мы с Тэтчердом остались на террасе в сомнительно приятной компании друг друга. Я прилепила на лицо самую ослепительную из своих улыбок и с максимально доброжелательным видом подошла к следователю.

– Вам здесь нравится? – спросила, чтобы хоть как-то начать разговор.

Мужчина посмотрел на меня и нахмурился:

– Мисс Кирстон, вам плохо?

– С чего вы взяли? – удивилась я.

– Мне кажется, что у вас челюсть свело судорогой, – серьезно проговорил он.

Моя улыбка тут же увяла. Ах ты ж бобик[4] казенный! Я ему тут улыбаюсь, а он обзывается! Держись, Кира, ты должна быть доброжелательной. Его нельзя бить. И проклинать тоже нельзя. Во всяком случае, не сейчас.

– Что вы, мне хорошо, – проскрипела я. – Пожалуйста, зовите меня Кирой.

– Ладно, – коротко отозвался следователь.

– А вас? – уточнила я.

– Что – меня? – не понял он.

– Вас как называть?

Он специально меня дразнит, что ли?

– Все называют мистером Тэтчердом. – Он подошел к одной из колонн террасы, прислонился спиной и скрестил ноги.

– Но у вас же есть имя. Я сказала вам свое, разрешила называть себя по имени, джентльмен в ответ сделал бы то же самое. – Я стала нетерпеливо постукивать ножкой.

Этот полицейский раздражал. Терпи, Кира, терпи. Нет, ну что за чурбан!

– А с чего вы взяли, что я джентльмен? – усмехнулся он и сложил руки на груди. – И зачем вам так нужно знать мое имя?

– Затем! Хочу знать, на кого писать заявление о домогательствах! – вскипела я. – А в том, что вы из себя представляете, я успела убедиться сегодня утром!

– И что же я из себя представляю? – осведомился он, нахально скалясь.

– Вы наглый безнравственный тип без чести и морали, который силком тащит к себе в постель каждую первую попавшуюся юбку!

Браво, Кира, искусством располагать к себе ты владеешь в совершенстве! Такие эпитеты в свой адрес без сомнения мечтает услышать каждый мужчина. После этого он точно пожелает тебя обнять. Это успех.

Мысленно ругая себя последними словами за несдержанность и полный провал плана «А», я лихорадочно пыталась придумать план «Б». Но, к моему великому сожалению, ничего, кроме новых «лестных» слов в адрес мистера Тэтчерда, в голову не приходило. Он же, поняв, что я закончила свою обличительную речь, решил внести ясность.

– Во-первых, юная мисс, я никуда вас силой не тащил, – начал он. – Вы сами упали мне в руки. Или стоило дать вам грохнуться на землю? Без сомнения, вы оставили бы на дорожке чудесную маленькую канавку, проехавшись по ней своим очаровательным любопытным носиком. Во-вторых, предложение приятно провести время вместе я делал, приняв вас за дриаду. А мы оба знаем, что, будь вы ею на самом деле, это не считалось бы неприличным, поскольку дриады, как и другие нимфы, приветствуют такой образ жизни. И в-третьих, мисс борец за нравственность, если вас так уж оскорбило мое предложение, что же вы сразу не сказали, кто вы на самом деле? Раз уж получилось, что я ошибся в природе вашего происхождения? Вы ведь не могли этого не понимать. И если вы сомневаетесь в наличии у меня чести, я просто обязан защитить свой мундир и задать вам встречный вопрос. Считать ли мне ваше поведение умышленным сокрытием личности от представителя правопорядка?

Я стояла и молча хлопала глазами, уставившись на следователя. Возразить пока было нечего. Если с этой стороны посмотреть на ситуацию, действительно получалось: в том, что позволила так с собой обращаться, я виновата сама.

– Кстати, а чем вы занимались в тех зарослях, если так поспешно оттуда драпали? Случайно, не чем-нибудь противозаконным? – полюбопытствовал представитель полиции.

– Ну уж нет! – встала я в позу. Тут уж не уступлю ни миллиметра! – Чтобы получить ответ на этот вопрос, вам придется меня допрашивать. Официально.

– Что ж, – вздохнул следователь. – К этому вопросу мы вернемся позже.

– Хорошо, – подумав, кивнула я. – Вы правы. Я сама виновата. Давайте считать это досадным недоразумением.

– Результаты вашего «досадного недоразумения» сейчас обернулись синяками в некоторых весьма нежных, не привыкших к такому грубому обращению, местах, – покачал головой Тэтчерд. – Так что за вами должок.

– Вы сами своим поведением вынудили меня обороняться. Я просто защищала свою добродетель! – воскликнула я.

– И, надо признать, весьма эффективно, – кивнул он. – Однако факт остается фактом. Вы скрыли свою личность, намеренно ввели в заблуждение полицию – это раз. Причинили тяжкие телесные повреждения – это два. Отказываетесь отвечать, что делали в тех злосчастных кустах – это три. Оснований для привлечения вас к ответственности у меня более чем достаточно, юная мисс, – холодно подытожил полицейский.

– Какие еще тяжкие повреждения?! Да у вас максимум синяк! – возмутилась я.

– Иными словами, вы только что признали, что действительно нанесли мне увечья, и не опровергли, а значит, подтвердили остальные обвинения, – усмехнулся Тэтчер.

– Что… но вы же сами сказали… – От удивления я не нашлась, что ответить.

– Но я готов закрыть на это происшествие глаза, если вы признаете, что действительно у меня в долгу, – милостиво провозгласил мужчина.

Я стояла и пыталась осмыслить собственное положение. Если я сейчас откажусь от долга, Тэтчерд точно составит протокол, а это равносильно смерти, потому что никто не захочет иметь дело с таким детективом-преступником. С другой стороны, долг – это не так уж страшно. Выполню одно поручение и буду в расчете. Хотя и поручения тоже могут иметь очень разный характер.

– Согласна, но при одном условии, – наконец решилась я.

– Каком? – хищно прищурился мужчина.

– Выплата моего долга не заденет личные честь и достоинство, и я смогу отсрочить исполнение договоренности по собственному усмотрению, на разумный срок.

Таким образом, я собиралась обезопасить себя от возможного скандала и выторговать время на поиск приемлемого для себя решения.

– Это два условия, – уточнил он. – Но я согласен.

– Тогда по рукам, выкладывайте ваши условия, – милостиво разрешила я.

– Не так быстро, дорогая, – лукаво усмехнулся Тэтчер. – Как именно вы мне отплатите, я скажу позже, а пока расслабьтесь. Наслаждайтесь прекрасной погодой.

Я поджала губы и отвернулась, досадуя на саму себя. Ну вот и все, Кира, это фиаско. Тебя поймали, как молодого карася. А день так хорошо начинался. Сначала ты взяла на крючок местную прислугу, а теперь и сама оказалась на крючке. И у кого? У полицейского. Вот же хитрец, как ловко все обставил и долг из ничего нарисовал! Мне еще учиться и учиться.

– Не дуйте губы, милая. Все не так плохо, как вам кажется… – начал мужчина, но осекся – на террасе послышались звук шагов и голос герцогини:

– Мистер Тэтчерд, я готова уделить вам время. Мы можем побеседовать в моем кабинете…

– Конечно, ваша светлость, – отозвался тот. – Я уже иду…

Святое Провидение! У меня не осталось времени! Сейчас Тэтчерд уйдет, и все полетит в тартарары. Придумать что-то толковое я уже не успевала и потому совершила первое, что пришло в голову. Сделав вид, что споткнулась, я начала заваливаться на мужчину. Тэтчерд среагировал ровно так, как я надеялась. Поймал меня на чистых инстинктах. Мы выпрямились, не размыкая объятий и глядя друг другу в глаза. Полицейский недоуменно, я притворно испуганно.

– Второй раз за день лофа, – пробормотал он, переводя взгляд с моих глаз на губы и обратно. – Вы не ушиблись? – И, не дожидаясь ответа, провел руками по моей спине, словно желая лично убедиться в отсутствии увечий.

От этих медленных движений под моей кожей резко взвился табун мурашек и резво побежал по всему телу, вызывая приятное покалывание. Силой мысли я затолкала их обратно в стойло, сделав пометку дрессировать получше. И, удивившись собственной неожиданной реакции на прикосновения этого несносного мужчины, еще сильнее вцепилась в его пиджак и тихо проговорила:

– Все в порядке, мистер Тэтчерд, спасибо.

– В таком случае можете отпустить мой пиджак? Боюсь, он не выдержит вашего девичьего очарования, – усмехнулся мужчина.

Я разжала руки и отодвинулась от противного полицейского подальше.

– И все-таки вы не джентльмен, – скривилась я.

– Разумеется, – кивнул мужчина. – Поверьте, невозможно быть следователем и джентльменом одновременно. Это практически взаимоисключающие понятия. Ты хорош либо в одном, либо в другом.

Я хотела сообщить наглецу, что он отвратителен и в том, и в другом, но не успела.

– Мистер Тэтчерд, вы готовы? – В проеме показалась леди Вильгельмина. – Простите нас, мисс Кирстон, но мы вынуждены откланяться, – грустно улыбнулась она.

– Что вы, миледи, у меня нет претензий, желаю приятного дня, – улыбнулась я старой леди.

Полицейский с герцогиней вежливо покивали в ответ и удалились в личный кабинет ее светлости.

Я стояла на террасе и победно улыбалась им вслед. Шнырь ехал в правом кармане пиджака мистера Тэтчерда.

Глава 9

Каменные девы

С чувством выполненного долга я поднялась к себе. Теперь мне оставалось ждать подходящего момента, когда представится возможность незаметно забрать чертяку.

В комнате было тихо и светло. Последние лучи уходящего солнца, пробиваясь сквозь резные дверцы балкона, разукрасили причудливым золотым узором шелк на стенах и мебели. Я распахнула дверцы и вышла на балкон. Окна моих покоев смотрели на платановую рощу, которую по диагонали пересекала цветочная аллея. Легкое дуновение ветерка принесло едва уловимый сладкий запах жасмина. Далеко, в конце аллеи, виднелся старый пруд, и до меня доносилось тихое кваканье лягушек. Уже сгущались сумерки, день уступал место вечеру.

Я перевела взгляд на замок. Многочисленные балкончики были искусно отделаны резными балясинами и украшены ажурными навесами, которые поддерживали разнообразные мраморные скульптуры. Мой балкон украшали две девушки в струящихся тогах, с лавровым и оливковым венками на головах. Из плеч плавным полукругом выходили подпорки навеса. Девы выглядели такими изящными и хрупкими, что мне невольно стало жаль их.

– Кто же заставил этих изящных леди держать на своих плечах такую тяжесть? – вслух спросила я саму себя.

– Хозяин… – донесся до меня тихий шепот.

Я повернула голову на голос и увидела, что одна из кариатид в венке из оливы слегка склонила голову набок и с интересом разглядывает меня.

Солнце закатилось за горизонт, и в прохладе сумерек кариатиды стали потихоньку оживать.

– Мне так жаль, – участливо продолжила я. – Вам, наверное, приходится терпеть сильную боль?

– Мы не жалуемся… – тихо ответила она.

– Как вас зовут? – поинтересовалась я.

– У нас давно уже нет имен… – сказала девушка в лавровом венке.

– Как это? – не поняла я.

– Каменным глыбам нельзя иметь имена, – печально протянула она.

– Не нужно принижать себя, – запротестовала я. – Вы вовсе не глыбы, а прекрасные леди. Хоть и каменные. И я считаю кощунством, что на вас взвалили такую тяжелую ношу.

– Это наказание, – вздохнула оливковая. – Мы не всегда были такими.

– В чем же вы провинились? – удивилась я.

– Когда-то мы были нимфами платановой рощи – поведала девушка. – И помогли хозяйке замка спрятать одну вещь. Когда ее супруг узнал об этом, он очень рассердился, проклял нас и обратил в камень, заставив вечно служить опорами дому.

– Он поступил слишком жестоко, – сказала я. – Но вас ведь наверняка можно расколдовать?

– Увы, – протянула девушка с лавровым венком. – Снять проклятие может лишь тот, кто наложил его, а хозяина давно нет в живых.

– Погодите, – нахмурилась я. – Так сколько же времени вы тут стоите?

– Многие и многие столетия, – отозвалась оливковая дева. – Со дня постройки замка.

– Думаю, за столько лет мучений вы точно заслужили прощение, – сказала решительно. – Обещаю, что помогу вам снять чары.

– Вы не сможете, – вздохнули девы.

– Тем не менее все же попытаюсь. – Я настаивала на своем.

– Чем мы можем вам помочь? – В тихих голосах статуй послышалась робкая надежда.

– Для начала все-таки назовите свои имена. Меня вот зовут Кира. – Я дружелюбно улыбнулась.

– Лаура, – прошелестела оливковая нимфа.

– Миара, – отозвалась лавровая.

– Приятно познакомиться. Мы, девочки, должны держаться вместе, – деловито сообщила я. – А вы не помните, как именно звучало проклятие?

– «За предательство и ложь, – начала Миара, – нести вам каменную ношу. Часа расплаты берегитесь, в камень, девы, обернитесь».

– Хм… – неопределенно пожала я плечами. – Мне нужно время, чтобы подумать.

– О, сколько угодно, – сказала Лаура. – Чего у нас с избытком, так это времени.

– Да, – поддакнула Миара. – Не волнуйтесь, мы никуда отсюда не уйдем.

– Кстати, – оживилась я, вспомнив про идею допросить кариатид. – Раз вы постоянно здесь, значит, наверняка многое видели?

– Что вы имеете в виду? – спросила Миара.

– Понимаете, я и мои друзья ищем пропавшего герцога Грегори, и вы бы нам могли очень помочь. Возможно, вы видели что-нибудь необычное или подозрительное? – Я с надеждой заглянула в глаза Миаре.

– К сожалению, нет, – вздохнула она. – Днем мы слепы и неподвижны. Оживаем только к ночи, а ночью мало что происходит.

– Жаль, – расстроилась я. – Но все равно, если что-то увидите, даже если это покажется вам незначительным, расскажите мне.

– Хорошо, – согласилась Миара. – Только ничего такого не было. В роще почти никто не появляется.

– Да, – подхватила молчавшая до этого Лаура. – Здесь никого не бывает, кроме молодой девы, супруги хозяина.

– Молодой девы? Вы говорите о леди Элиз? – Я навострила уши.

– Мы не знаем ее имени, – продолжала Лаура. – Она часто гуляет по аллее в роще.

– Одна? – спросила я.

– По-разному, – отозвалась нимфа. – Иногда с хозяином Грегори, но чаще одна.

– Вряд ли это важно, но все равно, спасибо за информацию, – поблагодарила я. – А как так вышло, что вы не знаете ее имени? Вы ведь служите семье.

– Не семье, – покачала головой Лаура. – Замку и его хозяину. Имя нынешнего хозяина нам нашептывает сам замок.

– В данный момент у руля леди Вильгельмина? – уточнила я для справки.

– Сейчас у замка нет хозяина. – Ответ Лауры поверг меня в шок. – Единственным хозяином был Грегори.

– Как такое может быть? Почему? – Я засыпала каменных дев вопросами.

– Об этом нужно спрашивать замок, а не нас, – тихо ответили девы и закрыли глаза, давая понять, что разговор окончен.

Я еще немного постояла на балкончике, раздумывая над полученной информацией. Нужно посоветоваться с Крисом и заодно поинтересоваться, чем вызвано его столь тесное общение с леди Элиз. С момента нашего появления в замке она как приклеенная ходила с ним всюду. Меня это откровенно начинало раздражать. Складывалось впечатление, что расследованием занимаюсь только я, а Крис просто приятно проводит время в компании высокородной леди. От чертяки тоже пока не было никакого толку.

Ох, боги всемогущие! Шнырь! Он же сидит в кабинете леди Вильгельмины! За беседой с кариатидами время промчалось незаметно. Улицу накрыла густая ночная тьма. Далекая луна щедро дарила свой мягкий молочный свет, но его едва хватало, чтобы осветить макушки вековых деревьев. Вдоль аллеи один за другим зажигались зачарованные парящие фонари, показывая дорогу случайному позднему путнику. Ее светлость герцогиня и полицейский уже наверняка закончили разговор и разошлись по своим делам. Самое время идти вызволять друга.

Глава 10

Операция «Мышь»

Я быстренько прошла через гостиную и открыла дверь, намереваясь выскочить в коридор, и вдруг нос к носу столкнулась с Крисом.

– Ты куда так спешишь? – опешил он.

– Шныря вызволять, – ответила я и развернула друга за плечи в сторону коридора. – Идем, на шухере постоишь.

Крис молча кивнул и пошел следом. Вот за это я его и люблю. Всегда готов без лишних вопросов прикрыть спину.

– Я думал, ты его уже давно забрала, – прошипел он мне в ухо.

Так, беру свои слова обратно. Не люблю, просто слегка уважаю. Спину-то он прикроет, но запилит своими нравоучениями не хуже стамески.

– Не до того было, – огрызнулась в ответ. – Я допрос проводила. Пока ты, между прочим, незнамо где прохлаждался с молодой герцогиней.

– Я не прохлаждался, а делал дело. Допрашивал ее аккуратно. И вообще, сейчас не время для таких разговоров. Выясним отношения позже. Сначала нужно помочь Шнырю, – сказал Крис.

Я молча кивнула и припустила по лестнице вниз, в другое крыло. Когда мы находились практически у двери в личный кабинет герцогини, в холле послышались шаги и голоса леди Вильгельмины и вернувшегося Гаспара Кроуна. На секунду мы застыли в напряжении, а потом Крис расслабленно вскинул руки:

– Иди и делай что нужно. Я их отвлеку.

– Спасибо, я постараюсь побыстрее, – ответила ему.

Крис кивнул и уверенно пошел в холл навстречу хозяевам. Я же глубоко вдохнула и шагнула в кабинет.

На мгновение меня встретила непроглядная тьма, но тут же один за другим, реагируя на мое присутствие, стали вспыхивать зачарованные кристаллы. Кабинет осветился мягким теплым светом. Не успев толком оглядеться, я оказалась сбитой с ног массивной шерстяной тушей огромного белоснежного кота, который стремглав пронесся в распахнутую дверь с торчащим трубой хвостом и дикими глазами. Несколько секунд я сидела на полу в полнейшей прострации, размышляя, от чего с таким шальным выражением морды мог убегать весьма крупный хищник. Но тут же спохватилась – нельзя допустить, чтобы кто-то меня здесь увидел. Потирая свой ушибленный задний жизненный опыт, я дохромала до входа и прикрыла за котом дверь. Развернувшись, снова огляделась. Небольшая комната по всему периметру была уставлена стеллажами от пола до потолка, у окна располагался большой письменный стол с креслами для хозяйки и ее гостей. На многочисленных полках стояли книги, вазы, статуэтки и артефакты. Многие стеллажи были завешаны толстыми бархатными портьерами и ткаными гобеленами. Пол украшал огромный ковер с длинным пушистым ворсом. В целом все выглядело очень солидно и уютно. Мне пришла в голову мысль, что стеллажи на стенах создают прекрасную шумоизоляцию и здесь наверняка может быть спрятан тайный ход. Во всяком случае, он прекрасно сюда вписался бы, так что при случае обязательно нужно эту теорию проверить. В данный момент передо мной стояла другая задача: найти среди обилия всяческих вещей и барахла маленькую мышку. Точнее, моего маленького чертяку. Не особенно надеясь на успех, я тихонько позвала:

– Шныри-ик…. Шнырюшка-а, ты где?

Ответом мне была тишина. В принципе, я и не рассчитывала услышать отклик. В таком кабинете слабый мышиный писк неразличим, а на большее чертяка в своем нынешнем облике просто не способен. Не услышав ответа, я постаралась действовать, исходя из логики. То есть осмотреть именно ту мебель, где, по моему разумению, мог скрываться Шнырь. Поэтому сначала я бросилась к креслам. Следователь наверняка сидел на одном из них. Значит, чертяка вполне мог спрятаться между подушками. Увы, тщательный обыск мягкой мебели результата не принес. Тогда, поразмыслив немного, я решила применить метод исключения и стала методично, один за другим, обследовать все предметы, находящиеся в комнате. На втором стеллаже, расположенном сразу за спинкой хозяйского кресла, мне улыбнулась удача. Я отчетливо услышала слабое шебуршение. Словно кто-то скребся в глубине полок. Наклонившись, увидела едва различимую на фоне темного дерева черную шерстку чертяки.

– О, наконец-то, я уже боялась, что не найду, – выдохнула облегченно. – Давай, вылезай живо. Нужно уносить ноги.

В ответ услышала лишь слабый писк и царапанье. Шнырь почему-то даже не сдвинулся с места. Я наскоро пробормотала заклятие усиления, нарисовала в воздухе руну звука и швырнула ее в чертяку. Тот, мгновенно обретя голос нормальной слышимости, жалобно сообщил:

– Кира, не могу вылезти. Я застрял.

– Ах ты бездна! – сквозь зубы выругалась я. – Меньше лопать надо!

– Очень недостойно указывать на мои недостатки в критически опасные моменты, – ощерился Шнырь.

– А набивать брюхо и застревать в моменты опасности – самое достойное занятие, да? – огрызнулась я и опустилась на четвереньки, чтобы воочию увидеть масштабы бедствия.

Шнырь стоял боком в зазоре между двух стеллажей. Нижний ярус древесины слегка разбух, надежно запечатав чертяку, и для того, чтобы его освободить, нужно было сдвинуть весь стеллаж в сторону. А это не одна сотня фунтов. Ситуация, мягко говоря, не вдохновляла. Я опустилась на локти и попыталась просунуть руку, чтобы пальцами подтолкнуть Шныря, но из этой затеи ничего не вышло. Рука застревала, чертяка шипел и ругался. Кроме того, я обратила внимание на странный едкий запах, исходящий то ли от дерева, то ли от моего фамильяра.

– Чем это так отвратительно пахнет? – сморщила я нос. – Похоже на кошачью мочу…

– Я не хочу об этом говорить! – моментально взвился Шнырь.

– Погоди-ка. – Меня осенила догадка. – На тебя что, кот помочился? – Я честно пыталась сдержать рвущийся наружу смешок, но удавалось с большим трудом.

– Глупый моток шерсти, – пробурчал чертяка. – Я его напугать хотел, чтобы он от меня отстал. Кто же знал, что он от страха сделает!

Я уже не сдерживалась, просто тихо хохотала, держась за живот.

– Смейся-смейся, я тут опасности и унижениям подвергаюсь во имя общего дела, а она вместо того, чтобы помочь, насмехается, – обиделся Шнырь.

– Извини, ты прав, надо поскорее тебя вызволять, – тут же притихла я и принялась изо всех сил двигать стеллаж. Увы, моих сил катастрофически не хватало – он не сдвинулся ни на миллиметр.

– Бездна! Ну на кой ляд делать такую тяжелую мебель? – пыхтя, ругалась я.

– Возможно, чтобы всякие леди не пытались по ночам отодрать ее от стены? – насмешливо прозвучал мужской голос позади меня.

Первым моим порывом было вскочить и обернуться, но, вспомнив про Шныря, я запихала несчастного подальше от любопытных глаз и невозмутимо продолжила свое занятие, попутно объясняя:

– Я вовсе ничего не отдираю, просто пытаюсь достать свой талисман.

– Э-э… леди Кира, вы, безусловно, хорошо смотритесь в этом ракурсе, но, может, все же соизволите повернуться ко мне лицом? – спросил собеседник.

Я закатила глаза. Поворачиваться и лицезреть наглую физиономию мистера Тэтчерда, а это был именно он, мне совершенно не хотелось. Тем не менее пришлось затолкать свои желания поглубже и обернуться. Преисполнившись королевского достоинства, я грациозно перевернулась с коленно-локтевой позиции в сидячую и обличительно уставилась на полицейского.

– А вы, собственно, что тут делаете в столь поздний час, мистер Тэтчерд? – играя на опережение, напала первой.

– Могу спросить вас о том же, – невозмутимо отозвался полицейский.

– Как я уже сказала, пытаюсь достать свой талисман, – ровным голосом ответила ему.

– И каким же образом он оказался здесь? – Следователь сложил руки на груди и недоверчиво покосился на стеллажи.

– Э-э… его сюда принес кот, – быстро сориентировалась я и мысленно похвалила себя за находчивость. – Белый такой, знаете? Украл у меня из комнаты и приволок сюда.

– Хм, допустим, – протянул мужчина. – Но почему вы пришли за своим талисманом в столь позднее время? Почему не завтра утром? Когда светло и можно попросить помощи у слуг?

– Понимаете… – замялась я. – Не могу без него уснуть. Ворочаюсь в постели до утра… – Картинно потупила глазки и слегка покраснела для пущей убедительности, мысленно уговаривая мужчину поверить в этот бред.

– Кхе-кхе, – закашлялся Тэтчерд. – Ну, раз не можете уснуть, давайте я вам помогу…

– В каком смысле? – Я вытаращила глаза. Неужели этот наглец снова собрался тащить меня в постель?

– Отодвину стеллаж, – кивнул он. – Вы же это пытались сделать?

– А… да…

Ой-ой, Кира, как нехорошо получилось! Придумала невесть что, а господин полицейский ничего такого не имел в виду!

– В таком случае подвиньтесь, пожалуйста, – деловито попросил следователь, и я молча отсела подальше.

Он закатал рукава рубашки и присел. Ухватившись за выступ нижней полки, Тэтчерд потянул огромный стеллаж на себя. От напряжения вены на руках вздулись сильнее. Еще при первой нашей встрече я обратила внимание на то, что руки полицейского, сухие и жилистые, сплошь увиты вязью вен и капилляров. В этом была своя особенная красота. Настоящие мужские сильные руки, натруженные, готовые поддержать и помочь в любую минуту.

Пока я молча пускала слюни, глядя на конечности мистера полицейского, он уже отодвинул стеллаж и, сунув руку в зазор, вытащил оттуда за хвост чертяку. Надо отдать Шнырю должное, он быстро сориентировался и, задрав лапки, безвольно повис на хвостике, имитируя хладный мышиный трупик. Тэтчерд ошалело уставился на свою находку округлившимися глазами и тихо уточнил:

– Вы ЭТО искали, мисс Кира?

– Да, – быстро кивнула я и попыталась забрать многострадального фамильяра, но следователь отдернул руку и поднес Шныря поближе к своему лицу, внимательно разглядывая.

– Это же дохлая мышь, – констатировал он и, принюхавшись, скривился. – Она уже воняет.

– Это МОЙ ТАЛИСМАН! – отчеканила я и, выхватив Шныря у обалдевшего полицейского, сунула его в карман.

– Давайте все-таки проговорим это вслух, – все еще ошарашенно глядя на меня, сказал мужчина. – Вы не можете уснуть без дохлой вонючей мыши?

– Да! – ответила гордо.

– То есть это и есть ваш талисман? – продолжил он.

– Да, – повторила я уже менее бойко.

– И вы считаете, что я в это поверю? – уточнил следователь.

– Да… – уже совсем скисла я, но потом собралась с мыслями и выдала: – Это ведьмины причуды. Вам не понять!

– Куда уж мне… – пробормотал Тэтчерд себе под нос. – Точно, лофа. Ладно, будем считать, что на этот раз я вам поверил. А теперь отправляйтесь к себе. Раз ваш «талисман» найден, проблем со сном у вас уже быть не должно, – сказал он и кивнул на дверь, выпроваживая меня.

Тут уж я заупрямилась – будут еще меня выставлять всякие казенные бобики!

– Все-таки ответьте, зачем вы сюда пришли? – настаивала я.

– Я забыл в кресле свой портсигар, – сказал он и, покопавшись в подушках, извлек серебряную коробочку. – Вот, видите?

Я кивнула и чисто инстинктивно протянула руку. Мужчина удивился – очевидно, привык, что ему верят на слово, но положил находку мне в ладонь. Я рассмотрела коробочку поближе. Это действительно оказался портсигар. На серебряной крышке был выгравирован грифон. Я повертела находку в руках, на обороте виднелась надпись: «А. Р.В. Т.».

Я нахмурилась:

– Что означают эти буквы?

– Ничего, – сказал сквозь зубы Тэтчерд и попытался выхватить портсигар, но я ловко спрятала руки за спину:

– Не отдам, пока не скажете, что значит надпись!

– Это что, шантаж? – зло ощерился мужчина.

– Называйте, как хотите. Может, вы его украли, – заявила я.

– За кого вы меня принимаете? Я представитель закона! – взревел полицейский.

– Портсигар дорогой, откуда у простого следователя средства на такие вещи? – спросила я.

– Да как вы смеете?! – возмутился он. – Ладно, ваша взяла. Портсигар действительно мой. На нем выбиты мои инициалы.

Я достала коробочку и покрутила:

– Тут целых четыре буквы, слишком много имен для простого полицейского, – уверенно сказала в ответ.

– Вы поразительно наблюдательны, – обреченно вздохнул следователь. – Если я назову вам свое имя, вы отдадите мне мою вещь и отстанете от меня?

Я утвердительно кивнула.

– Рэдмонд. Меня зовут Рэдмонд Тэтчерд, – сказал он, глядя мне в глаза.

– Но это не все имя, тут еще две буквы, – возмутилась я.

– Пока и этого достаточно, – категорически заявил он. – Поверьте, и это имя знают немногие. А теперь верните мою собственность.

– В таком случае нас уже можно считать хорошими друзьями. Раз так, я буду называть вас Рэд, – сказала я исключительно для того, чтобы позлить господина полицейского, и, протянув ему портсигар, направилась к двери. – Доброй ночи, Рэд. – пропела на прощанье.

– Доброй ночи, Кира, – отозвался обалдевший Тэтчерд. – Сладких вам снов.

Я быстро шла в свою комнату и беспокойно оглядывалась по сторонам. Вроде все прошло хорошо. Никто ничего не заподозрил. Да и с полицейским удалось наладить общение. Пока его имя ничего мне не говорило, и я сделала себе мысленную пометку покопаться в архивах. Однако всю дорогу до отведенных мне покоев меня одолевало тревожное чувство, а я никак не могла уловить, с чем оно связано. Что-то было неправильно, что-то не сходилось. И только переступив через порог своей спальни, я поняла, в чем дело. Я же сама первым делом проверила оба кресла в кабинете! Никакого портсигара там не было.

Глава 11

Полуночное совещание

Оказавшись в надежной крепости за стенами собственных покоев, я сразу же вернула фамильяра в нормальное состояние. Шнырь, обретя привычную форму, моментально ускакал в ванную – отмываться от посягательств хозяйского кота. Я же позвонила в колокольчик, вызвала горничную и попросила принести чай с пирожными. После всех перенесенных страданий чертяка заслужил, чтобы его побаловали вкусненьким. К тому моменту как фамильяр, закончив водные процедуры, появился в гостиной, на столике уже дымился горячий чай и высилась горка воздушных пирожных.

Как только мы сели за стол, в дверь тихо постучали. Оказалось, это Крис отделался от хозяев и пришел обменяться новостями. Рассевшись на диванчиках с чашками в руках, мы единогласно решили, что первым должен рассказать о новостях Шнырь. Во-первых, его миссия была самой важной, а во-вторых, чертяку аж распирало от желания высказаться. Слопав парочку пирожных, он отставил чашку с чаем подальше, взобрался на табурет и стал вещать:

– Сидя в кармане, я мало, что слышал. От движений следователя меня постоянно потряхивало, и, вместо того чтобы прислушиваться, я постоянно кувыркался. Все, что я сумел разобрать из разговора в коридоре, это то, что у нашего бравого мистера Тэтчерда наконец-то появился подозреваемый. Уже в кабинете я выбрался из его кармана на кресло и слушал очень внимательно. Мужчина говорил, что ему удалось получить разрешение на обыск личного кабинета мэра в городской ратуше и что там были обнаружены улики, доказывающие, что герцога силой похитили именно оттуда. Он не вдавался в подробности, сказал только, что в кабинете остались следы борьбы и личная печать его светлости, которая, вероятно, выпала во время драки. И добавил, что все это дает основания подозревать мэра в организации похищения.

– Как на эти новости отреагировала великая герцогиня? – поинтересовался Крис.

– В том-то и дело, что очень странно. Она ему не поверила. Когда он показал печать, которую нашли у мэра, герцогиня подтвердила, что вещь принадлежит ее сыну, но, когда следователь сказал, что намерен предъявить главе города обвинения, старая вешалка взбунтовалась и заявила, что при таких серьезных действиях нужны веские доказательства, а не косвенные улики и пустые домыслы рядового служаки. После этого полицейский разозлился, и они больше пререкались, чем говорили. Он требовал открыть для осмотра фамильную сокровищницу, а она наотрез отказывалась. В конце концов Тэтчерд обвинил старуху в препятствовании следствию и выскочил из кабинета злющий, как сто драконов.

– А с котом ты что не поделил? – спросила я, допивая чай.

– Ты подрался с котом? – удивился Крис.

– Не подрался, кот на него помочился, – уточнила я. – Так что произошло?

– Эту позорную страницу моей великой биографии я предпочел бы не вспоминать, – засмущался Шнырь. – Но раз вы так настаиваете… В общем, когда злой полицейский поднимался из кресла, случайно зацепил меня, и я свалился на пол. Тут меня и учуял хозяйский котяра. Хотел сожрать, троглодит такой. А эта ведьма, хозяйка, еще и поощряла его: «Лови эту ужасную мышь, Людвиг, скорее!» Кто же в здравом уме кота называет Людвигом? Я отбивался, как мог, но при моем малом росте силы были неравны. Пришлось удирать. Кот гонял меня по всему кабинету, пока я не забился между стеллажей. Он туда морду пытался просунуть, так я его за нос цапнул, чтобы не лез. А он взял и помочился на меня, зараза мстительная. От влаги старая древесина разбухла, и я не смог выбраться. Остальное ты знаешь.

Я согласно кивнула и погладила чертяку между рожек:

– Бедный-бедный мой Шнырик.

– Но нет худа без добра, – важно отмахнулся он. – Эта клюшка старая герцогиня любит со своим шерстяным демоном разговаривать. Так вот, когда я его укусил, она взялась его успокаивать. Все гладила и приговаривала: «Бедный мой, дорогой. Нам теперь нужно быть очень осторожными. Никому нельзя верить, Людвиг, никому». – Вот так вот.

– Молодец, Шнырик, – восхитился Крис. – Настоящий разведчик.

Чертяка загордился от похвалы, раздув грудку, важно спрыгнул с табурета и умостился на диванчике рядом с Крисом.

– Ты прав, – согласилась я. – Великая герцогиня – фигура темная и однозначно что-то скрывает.

И рассказала обо всем, что удалось узнать, умолчав о пикантных подробностях встречи с мистером Тэтчердом.

– Ничего себе, – присвистнул друг. – У меня по сравнению с вами улов совсем небольшой.

Мы с чертякой в нетерпении заерзали.

– Выкладывай, – кивнула я.

– Как вы знаете, я много времени уделял молодой герцогине, – начал он и покосился на меня.

Я едва заметно скривилась – да уж, знаем, но потом кивнула, мол, проехали, и Крис продолжил:

– Так вот, Элиз рассказала, что герцог в последнее время занимался финансированием нескольких городских проектов, которыми руководил мэр, мистер Васко. Она заметила, что чем больше муж погружался в сметы, тем злее и раздражительнее становился. Похоже, герцог подозревал, что финансы уходят на сторону, возможно, даже в карман самого чиновника. Это оказалось одной из причин, по которой Грегори согласился поехать на весенний бал в ратуше, чтобы еще раз все обсудить с Васко.

– А с садом что? – спросила я, припомнив, что они провели там много времени.

– В основном ничего, – ответил он. – Можем осмотреть беседку, где любил работать герцог, но не думаю, что найдем там что-нибудь стоящее. В библиотеке тоже негусто. Общие сведения о семье Кроунов, которые и так есть в открытом доступе. Полагаю, что все важное держат подальше от посторонних глаз.

– Например, в сокровищнице, – закончила я.

– И нам непременно нужно туда попасть, – кивнул Крис. – Вопрос только как.

– Итак, давайте подведем итоги, – начала я. – Мы имеем двух очевидных подозреваемых: мистера Васко и леди Вильгельмину. Для того чтобы подтвердить или опровергнуть участие мэра в похищении, нам нужно изучить сметы и рабочие документы герцога и взглянуть на протоколы полиции. И то и другое мы вполне можем раздобыть. А вот с герцогиней все будет сложнее…

– Предлагаю оставить этот вопрос на потом, – сказал Крис. – Займемся тем, что нам доступно. Опросим семью и слуг, посмотрим документы. Великую герцогиню пока берем под наблюдение.

– Согласна, – кивнула ему. – Надо распределить свидетелей, их довольно много.

– Беру на себя кухню, – тут же вызвался Шнырь.

Я покосилась на фамильяра – что-то он слишком охотно на кухню бегает. Очень подозрительно. Дома там не нарисуется, а тут вдруг такое рвение. Надо бы проследить. Сделав мысленную пометку, кивнула:

– Идет, тогда я возьму на себя горничных и мистера Гаспара.

– Мне остаются конюшня и дворецкий, – подытожил Крис. – Вечером, как всегда, встречаемся здесь и делимся новостями.

С этими словами друг поднялся и, пожелав нам спокойной ночи, отправился к себе. Чертяка, утомленный дневными происшествиями, моментально улегся на диванчик и отправился в мир грез.

Я же почувствовала острую необходимость смыть с себя пыль сегодняшнего дня.

В ванной после Шныря еще остались ведра с водой. Правда, вода уже давно остыла, но я решила, что прохлада мне сейчас не помешает, и окунулась в бодрящую купель. Купание придало сил и напрочь прогнало сонливость. Я послонялась по гостиной под мерное похрапывание чертяки и вышла на балкон.

Лаура и Миара тихо напевали какую-то старинную мелодию и к беседе не были расположены. Оглядев безмолвную рощу и пустынную аллею, освещенную зачарованными парящими кристаллами, я подумала, что стоит пойти прогуляться. Свежий ночной воздух и неспешная прогулка – то, что нужно для крепкого здорового сна. Наскоро завернувшись в длинный теплый шерстяной халат, потихоньку вышла из комнаты.

Глава 12

Ночь благословенная

Коридоры замка были пусты и безмолвны. Я быстро прошмыгнула через холл и нырнула в правое крыло замка, в длинном коридоре которого располагалась портретная галерея. Пробежав глазами по полотнам и сделав вывод, что род Кроунов весьма и весьма многочисленный, я быстренько пересекла коридор и вышла на улицу.

Нос щекотал сладкий запах ночных фиалок, а до ушей доносилась веселая стрекотня цикад. Высоко в небе стояла луна и щедро дарила свой мягкий молочный свет, благословляя ночных путников на добрую дорогу. В саду было свежо и приятно. Я закрыла глаза и, подставив лицо лунным лучам, забормотала молитву звездному пастуху.

Ночь – это время ведьм. Луна покровительствует нам и оберегает. Все заклятия и зелья, приготовленные ведьмой ночью, в разы сильнее дневных. Раз в месяц, в полнолуние, мы устраиваем шабаши и прославляем Пастуха, дарующего нам силу. Сегодня можно просить, и он воздаст, можно молиться, и он одарит. В ночь полной луны ведьма не колдует для других, а просит благословения для себя. И я решила, что упускать такую возможность нельзя. Надо только найти укромный уголок, чтобы никто не помешал.

Вспомнив, что в окрестностях замка есть пруд, я уверенно направилась туда. Пруд был достаточно удален, чтобы наткнуться там на случайного прохожего, да и вряд ли среди обитателей замка найдется хоть один любитель позднего купания. К моему немалому изумлению, тропинка вывела как раз туда, куда было нужно. Видимо, мне помогал сам луноликий. Свернув со стежки, я спустилась к берегу и среди камышей и кувшинок обнаружила вполне подходящее место для спуска в воду. На всякий случай огляделась по сторонам и, убедившись, что нахожусь здесь одна, стала раздеваться. Сложив халат и ночную сорочку на камне у берега, я расплела волосы и потихоньку вошла в пруд, невольно вздрогнув и поежившись от студеной воды. Лунная дорожка указывала путь и приглашала по ней прогуляться. Я шла ровно до того места, где глубина пруда достигла моей груди. Здесь главное не поддаться зову Звездного Пастуха. Луна зачаровывает, манит, зовет за собой, и, если воля ведьмы слаба, Пастух заберет ее и она погибнет. Я подняла лицо к небу и, зачарованно глядя на светило, произнесла:

– Звездный Пастух, ходящий по небу. Видящий землю и все освещающий. Увидь и услышь дочь свою. Подари благословение и осыпь милостью. Даруй мне удачу в делах моих. Славлю тебя, Пастух. Тело мое – твое, душа моя – твоя. Ты есть начало мое и конец мой.

Закончив молитву, я ощутила, как воздух вокруг меня заискрился, вода замерцала лунными бликами. Это мой небесный покровитель щедро отсыпал мне удачи, которая будет теперь со мной до следующего полнолуния. Ощутив прилив сил от благословения Пастуха, я решила немного поплавать.

Течение в пруду было слабое, вода приятно освежала. Я плыла вдоль берега, любуясь окружающей красотой. Большой пруд зарос кувшинками и водяными лилиями. Высокие кусты караганы[5] плакучими ветвями касались воды. Желтые соцветия надежно скрывали пруд от посторонних глаз, напоминая звездную завесу. Проплыв несколько десятков метров, я увидела странную картину.

Посредине пруда стояла молодая девушка и призывно махала рукой, а от берега, на ходу снимая рубашку, к ней шел какой-то мужчина. Я осторожно подплыла поближе и спряталась за ветвями караганы. Девушка хохотала и плескалась, а мужчина широкими шагами шел к ней, даже не скинув брюки. Я, смущенная невольным подглядыванием за чужим свиданием, собиралась развернуться и плыть обратно. Но вдруг мужчина остановился и нервно мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Он оглянулся назад, потом посмотрел на свою грудь – вода как раз достигла его плеч. Девушка перестала смеяться и зашипела. Потом вскинула руки повыше, и в лунном свете я увидела перепонки между длинными тонкими пальцами. Она подплыла к мужчине чуть ближе, и в воде мелькнул чешуйчатый хвост.

Святые ежики! Это же русалка! Лунная ночь – не только время ведьм. Нимфы и русалки тоже пользуются покровительством Пастуха. Они резвятся в чащах и водоемах, завлекая случайных путников пением. Нимфы развлекаются с незнакомцами ночи напролет, но не русалки. Те испытывают ненависть ко всему мужскому роду и с удовольствием топят мужчин. Вот и сейчас русалка заманивала жертву поглубже, чтобы утащить на дно. «Нельзя этого допустить, – подумала я. – Конечно, сочувствую тебе, как женщина женщине, но убить не дам. Не в мою смену, дорогая».

Я резко оттолкнулась от берега, выплывая из своего укрытия, и рванула в их сторону. Мужчина между тем снова развернулся к русалке и медленно поплыл. Преодолев приблизительно половину разделявшего нас расстояния, я узнала в несчастной жертве Рэда. Его глаза светились голубым светом, значит, он находился под действием русалочьих чар. Тэтчерд, конечно, последний человек на земле, которого мне хотелось бы спасать, но тем не менее даже он не заслуживал такой смерти. Я припустила изо всех сил, но все равно катастрофически не успевала. Расстояние между Рэдом и русалкой сокращалось стремительно. Лихорадочно соображая, как замедлить их сближение, я окликнула следователя по имени и высунулась из воды по пояс. Рэд повернулся и уставился на меня.

Есть! Каждая женщина знает: хочешь отключить у мужчины мозг, продемонстрируй верхние полушария. Вздохни поглубже, глазки раскрой пошире, притворись дурочкой. Способ экстремальный, не спорю, зато стопроцентно действенный. Я победно улыбнулась русалке. Выкуси, вобла, не только у тебя женские прелести имеются!

Русалка оскалилась и нервно забила хвостом, подняв тучу брызг, а я, не теряя времени, поплыла к горе-полицейскому. Увы, мой триумф длился недолго. Как только я скрылась в воде, Рэд, лишившись возможности созерцать ведьмину красоту, снова развернулся и поплыл к русалке. Ах ты, бобик казенный! Я тебе покажу, как на других девок глазеть, когда рядом есть такая прекрасная я! Зашептала заклинание «ведьминого зова». Следователь снова остановился и повернулся в мою сторону. Он моргнул, и его глаза засветились фиолетовым. Да! Сработало! От этого заклинания еще никто не уходил! Я, не отрываясь, смотрела ему в глаза и даже снова высунулась из воды для пущего эффекта. Смотри на меня, восхищайся мной, желай меня! Русалка шипела и била хвостом по воде, но перехватить контроль уже не могла. Я победно показала ей язык. Не тебе со мной тягаться, рыба недоделанная! Ведьма сильнее русалки. Да еще благословленная удачей! В конце концов русалка фыркнула и, признав поражение, скрылась в глубинах вод. Я же, закончив свои победные кривляния, перевела взгляд на Рэда и обнаружила, что он лихо гребет руками и плывет в мою сторону. Пожалуй, пора спасаться бегством.

Дело в том, что реакция на «ведьмин зов» всегда вполне определенная. Его и применяют-то, когда нужно скрасить вечер. Мол, сама позвала, будь добра, отрабатывай. Сначала этот заговор показался мне хорошей идеей, потому что он простой, действенный и кратковременный. А главное, что заговоренный по прошествии нескольких часов ничего не вспомнит. Поэтому я без стыда демонстрировала мистеру полицейскому свои девичьи прелести. Все равно скоро забудет. Только вот теперь, увидев его влюбленный взгляд, я усомнилась в правильности своих решений и, развернувшись, в мгновение ока дала деру.

К сожалению, шансы были неравны. Бравый полицейский делал огромные махи своими загребущими руками и, пока я по-собачьи подгребала под себя воду, преодолевал метры озерной глади буквально за секунды. Поняв, что в честной схватке мне не победить, решила, что пора применить военную хитрость.

Наскоро пробормотав заклинание отождествления, нырнула под опущенные в воду ветви караганы. Расчет был прост. Заклятие накинет щит, и смотрящий примет меня за дерево. Я оказалась права. Рэд доплыл до того места, где я стояла, непонимающе покрутился и, отплыв чуть подальше, нырнул. Я расслабилась и с интересом наблюдала за его действиями. Мужчина нырял и, проплывая под водой несколько метров, оказывался в совершенно другом месте. Очень интересно. На дне, что ли, меня ищет? Так там, кроме русалок, нет никого.

Зная, что теперь следователю никто не угрожает, а «ведьмин зов» будет действовать еще пару часов, я решила выбираться на берег. Бросив последний взгляд на полицейского, обнаружила на его месте только водяную рябь. Интересно, где теперь вынырнет? Я с любопытством всматривалась в воду, но он все не появлялся. Выждав с полминуты, забеспокоилась. Неужели русалки поймали его под водой? Не может быть. А вдруг ему не хватило дыхания и он утонул? Я уже собралась плыть на его поиски, как вдруг позади послышался плеск воды и в следующую секунду меня сгребли две огромные ручищи. Как он меня нашел? Это же невозможно! Заклятие нельзя обойти или разрушить!

Пока я трепыхалась и хватала ртом воздух от неожиданности и возмущения, меня вытащили из воды и прижали к стволу дерева. Я извивалась, брыкалась и всячески пыталась высвободиться из захвата. Тогда Рэд сцепил мои руки в замок и, подняв высоко над головой, намертво зафиксировал своей огромной ладонью. Потом развел мои бедра и по-хозяйски устроился между ними. Я оказалась пришпиленной к дереву, как мотылек. Мгновение, и мои губы обожгло поцелуем. Меня никогда не целовали раньше, но, если бы и целовали, я все равно могла бы сказать, что никогда меня не целовали ТАК. Горячо. Глубоко. Страстно. То покусывая, то облизывая нижнюю губу. Сладко посасывая кончик моего языка и посылая волну огненных мурашек по всему телу. Превращая один глубокий поцелуй в миллиард мелких легких касаний, а потом снова собирая воедино и проникая все глубже и глубже. Словно желая приласкать мою душу. Внизу живота стала зарождаться непонятная сладкая боль, которая постепенно спускалась все ниже. Я прижалась к Рэду с немым безотчетным требованием избавить тело от этой непонятной боли. Вдруг в пах мне уперлось что-то большое и твердое.

Это подействовало отрезвляюще. Нужно было срочно что-то предпринять. Потому что, стоя в чем мать родила в объятиях мужчины, одурманенного «ведьминым зовом» и упирающегося своим бравым молодецким задором между моими ногами, я прекрасно понимала, что дальше мы не книжки читать будем. А столкнуться с последствиями кратковременного приворота я сейчас совершенно не была готова. Мысленно обратившись к луноликому, я пожелала, чтобы что-нибудь отвлекло пылкого следователя от тщательного изучения моего богатого внутреннего мира. И – удача! Вдалеке послышался яростный лай собак. Рэд повернул голову на шум, и я, воспользовавшись секундным замешательством, вырвалась из его рук и наутек сиганула через кусты.

Пробегая вдоль берега, подхватила оставленную на камне одежду и натянула прямо на ходу, боясь замедлиться хоть на мгновение и оказаться пойманной.

Я бежала обратно к замку, а навстречу мне с громким лаем неслись два огромных дога. В голове промелькнула мысль – стоило ли так поспешно удирать от следователя, чтобы быть сожранной заживо двумя огромными монстрами, и сожаление, что моя жизнь бесславно оборвется в расцвете лет. Однако собаки не обратили на меня ни малейшего внимания и пронеслись мимо, в сторону рощи. Похоже, они что-то увидели. Или кого-то.

Глава 13

Ведьма в мереже

После ночных приключений я спала как убитая и самым наглым образом проспала завтрак. Когда открыла глаза, солнце уже стояло высоко в небе и щедро дарило свой теплый свет замку Кроунхолл и всем его обитателям. Сладко потягиваясь, я пошлепала в ванную – освежиться перед началом нового трудового дня. Отметив краем глаза отсутствие в гостиной Шныря и горку мусора, оставшуюся на столе после завтрака, мысленно поставила галочку – выдрать чертяку за свинство по первое число. Наскоро собравшись, решила, что, прежде чем показываться на глаза хозяевам, лучше заглянуть к Крису и обсудить обстановку. Он-то наверняка не позволил себе пропустить завтрак в компании светлейшей герцогини.

Спустившись на этаж ниже и преодолев длинный коридор, я тихонько постучалась в комнату друга. Ответа не последовало. Вероятно, Крис снова проводил время где-нибудь в замке в обществе очаровательной молодой герцогини. Подумав об этом, я удивилась собственному спокойствию и отсутствию внутри червоточины, которая обычно ощутимо жалила при упоминании имени друга и какой-нибудь посторонней леди в одном предложении. Осознание собственного превосходства над низменной ревностью подняло мое и без того отличное настроение до уровня небес, и я, насвистывая, спустилась вниз, готовясь храбро встретить последствия утреннего отсутствия.

Однако, как выяснилось, последствия меня серьезно испугались и на встречу не пришли. Перехваченная мною в главном холле Труди сообщила, что великая герцогиня срочно отбыла из поместья по делам, господин следователь уехал в город еще на рассвете, барон вместе с леди Элиз засели в комнате герцога Грегори, а мистера Кроуна видели на конюшне. После недолгих раздумий я решила отправиться на поиски младшего герцога. Крис личные вещи и документы осмотрит без меня, а брата герцога все равно надо допросить.

Придя в конюшню, не обнаружила там никого, кроме пегой вороной кобылы в одном из стойл. Она с любопытством тянула ко мне морду, обнюхивая и тихонько всхрапывая. Я подошла к стойлу, давая животному возможность познакомиться с собой поближе, и ласково погладила. Кобыла ткнулась мордой в ладонь, поощряя меня к ласке. Я усмехнулась и погладила еще:

– А ты дама настойчивая, – обратилась к ней. Лошадь в ответ согласно фыркнула.

– Ладно у вас получается, мисс, – раздался у двери мужской бас.

Я повернула голову и увидела молодого, крепко сбитого мужчину с длинными светлыми волосами до плеч, в холщовой рубахе и свободных штанах песочного цвета. Он держал в руках огромную охапку свежескошенного клевера.

– Спасибо, – ответила я. – Люблю животных.

– Кто животину жалует, тот добрый человек, мисс, – кивнул незнакомец и, широко улыбнувшись, кинул клевер в стойло кобыле. Та немедленно принялась жевать.

– Как ее зовут? – спросила, заглядывая в стойло.

– Арагайна, мисс, – ответил мужчина и принялся перебирать и развешивать лошадиную сбрую.

– Как богиню, – кивнула я, вспомнив о двуликом божестве, которое изображали в черно-белой маске. – Ей очень подходит.

– Она товеро[6], – продолжил новый знакомый. – Хозяин подарил ее своей жене на свадьбу.

– Так это лошадь леди Элиз? – уточнила я.

Мужчина кивнул и, глубоко вздохнув, продолжил:

– Только леди ее боится, не объезжает вовсе. А всякой лошади нагрузка требуется, чтобы не захирела.

Я сочла за благо не развивать зыбкую тему отношений между хозяевами и их питомцами и спросила:

– А вас как зовут?

– Мика, мисс, конюх я тутошний, – отозвался он.

– И давно ты тут работаешь? – поинтересовалась я.

Конюх кивнул и улыбнулся:

– С детства, мисс. Я вырос здесь. Мой батька раньше был в замке конюхом.

– Был? – осторожно уточнила я.

– Да, – немного грустно отозвался Мика. – Его уж давно нет на белом свете.

– Мне жаль, – искренне отозвалась я и поспешила перевести разговор с грустной темы. – Скажи, Мика, ты не видел господина Кроуна? Мне сказали, что он здесь, – озвучила цель своего визита.

– Да, – кивнул конюх. – Мистер Кроун объезжает Каира и Кайсара.

– Сразу двоих? – удивилась я.

– Он отличный наездник, – кивнул Мика. – Справляется с обоими жеребцами.

Тут в проеме как раз показался Гаспар, ведущий под уздцы двух белоснежных скакунов. Его волосы были слегка влажными и растрепанными, рубаха расстегнута почти до пояса, рукава небрежно закатаны до локтей. Челка скрывала хитрый прищур ядовито-зеленых глаз. Сейчас он больше походил на лесного разбойника, чем на холеного аристократа. Увидев меня, мужчина улыбнулся своей фирменной улыбкой мартовского кота:

– Кира, добрый день, а вы, оказывается, поздняя пташка.

– Здравствуйте, – засмущалась я. – Прошу простить, ночь выдалась весьма утомительной.

– Не извиняйтесь. – Он подошел ближе и отдал поводья конюху. – Я тоже не против того, чтобы поспать подольше, особенно после насыщенной ночи, – лукаво подмигнув, добавил герцог.

– Я не совсем то имела в виду… – замялась, смутившись окончательно.

– Не смущайтесь, – отмахнулся Кроун. – Лучше давайте прогуляемся до соседней деревеньки. Я угощу вас обедом, раз уж завтрак вы пропустили. Там есть отличная таверна, где подают бесподобное жаркое.

Я благосклонно кивнула:

– С удовольствием.

– Тогда дайте мне пару минут, я приведу себя в порядок и буду в вашем распоряжении, – лучезарно улыбнулся Гаспар.

– Я подожду снаружи, – ответила ему и вышла из конюшни.

Мистер Кроун быстро направился к замку переодеваться, а я решила скоротать время, изучая окрестности.

Слева и справа от конюшни виднелись две тропинки. Вспомнив, что Гаспар с лошадьми зашел в конюшню слева, я предположила, что левая дорожка ведет к загону и дороге для конных прогулок. Вряд ли там можно обнаружить что-то интересное, поэтому выбрала ту, что справа.

Она привела к платановой роще, которую я видела со своего балкона. Чуть углубившись в проход между деревьями, отыскала аллею, которая так красиво сияла по ночам зачарованными кристаллами. Оказалось, что с обеих сторон она обсажена жасмином, который как раз был в цвету. Неспешно шагая по мощеной дорожке, я вдыхала сладкий тягучий аромат и любовалась белыми соцветиями. В моем воображении аллея представлялась длинным шлейфом подвенечного платья, который покорял своей невинной красотой и роскошным ароматом.

Очень скоро я почувствовала себя странно. Голова вдруг отяжелела, словно я выпила несколько пинт крепкого хмеля, походка стала расшатанной и нетвердой. Ноги заплетались. Я стала искать глазами лавку или камень, чтобы присесть отдохнуть, но, как назло, ничего подходящего не попадалось. Аллея оставалась пустынной. Я дернулась было идти обратно, но, покрутившись на месте, потеряла ориентацию и не смогла определить, с какой стороны пришла. Воздуха катастрофически не хватало. Страх ледяными пальцами сковал горло и не давал позвать на помощь. Вместо крика из горла вырывался слабый, еле слышный хрип. Когда перед глазами заплясали цветные пятна и я поняла, что вот-вот упаду в обморок, кто-то дернул меня к кустам и, подхватив на руки, быстро понес прочь.

– Дыши, милая, дыши, – услышала я ласковое бормотание над ухом.

Попыталась вдохнуть, но легкие обожгло огнем, и я закашлялась.

– Потерпи, сейчас станет полегче. – Мой расфокусированный взгляд выхватил черную шевелюру и пару зеленых глаз.

Гаспар принес меня к небольшому фонтану и, усадив на парапет, брызнул в лицо прохладной водой. Я сразу почувствовала себя немного лучше.

– Кира, как тебя угораздило гулять по аллее в период цветения? Разве ты не знаешь, что жасмин при продолжительном вдыхании может вызывать сильные боли и головокружение? Ты же могла потерять сознание, – обеспокоенно отчитывал меня мужчина.

– Я не думала… что он… так опасен… – Дыхание было рваным, но понемногу выравнивалось. – Я просто хотела прогуляться. Аллея так красиво выглядит ночью.

– Конечно, красиво, – кивнул он, придерживая меня за плечи и обмахивая сорванным листом растущего рядом лопуха, – это же мережа[7].

Я попыталась напрячь извилины, чтобы понять, о чем говорит Гаспар Кроун. С большим трудом вспомнив, что мережами называют расставленные рыбаками сети, проворчала:

– Зачем в наше время делать подобные вещи у себя дома? – и пояснила: – А вдруг кто-то забредет по незнанию!

– Мы и не делали, – отозвался Кроун. – Она здесь почти с самого основания замка. И все местные прекрасно знают: когда жасмин цветет, ходить по аллее категорически запрещено.

– Интересно, зачем его вообще надо было высаживать у себя под домом? – Я уже пришла в себя, и моя ворчливость вернулась вместе со мной.

– По разным причинам, – стал объяснять Гаспар. – Например, отвадить от дома неугодных гостей. Думаю, тот, кто задумал здесь ловушку, не предполагал, что однажды поймает в нее очаровательную юную ведьму.

Мужчина широко улыбнулся и подал руку, приглашая подняться:

– Похоже, нашу прогулку придется отложить, – с сожалением произнес он.

– Нет, – запротестовала я и для убедительности помотала головой. – Я чувствую себя прекрасно и готова к осмотру местных достопримечательностей.

Упускать возможность поговорить с одним из Кроунов без посторонних ушей совершенно не хотелось.

– Уверены? – с сомнением в голосе произнес герцог.

– Абсолютно. – Я подхватила Гаспара под руку и бодро зашагала вперед. – Можно на «ты». Пару минут назад это выглядело вполне естественно.

Я лукаво посмотрела на спутника. Тот и не думал смущаться, лишь расплылся в довольной улыбке и подмигнул:

– Каюсь. Грешен. Не могу выкать хорошеньким барышням. Вообще не выношу все эти светские ужимки.

– Я тоже, – согласилась с ним.

– Рад это слышать. Со мной ты можешь чувствовать себя свободно, – кивнул он, и мы направились от замка и злосчастной аллеи в сторону ближайшей деревни.

Глава 14

Таверна «Жареный петух»

Дорога заняла не более получаса. Гаспар сказал, что знает короткий живописный путь, и не обманул. Мы не спеша шли по лесной тропинке, весело болтая о пустяках и то и дело останавливаясь, чтобы полакомиться лесной земляникой, обильно растущей вдоль дорожки. Ягоды были крупные, сладкие и просто таяли во рту. Солнце стояло высоко и щедро освещало путь, делая гущу леса светлой и приветливой.

Я получала истинное удовольствие и от прогулки, и от спутника и думала о том, что, повстречайся мы с Гаспаром при других обстоятельствах, вполне могли бы стать настоящими друзьями. Он чем-то напоминал Криса, только оказался более легким и раскованным. В его компании можно было на время оставить светские манеры и вздохнуть спокойно. За болтовней мы не заметили, как дошли до деревни.

Я с интересом глазела по сторонам. Небольшие домики украшала искусная резьба, оттого казалось, что на них накинули тонкие кружева. Кованые вывески лавок раскачивались и скрипели на ветру. Все было выкрашено в черный и золотой – родовые цвета Кроунов. Деревня выглядела нарядно и торжественно.

– Никогда не видела ничего подобного, – восхищенно проговорила я, рассматривая художественную ковку на ближайшем домике. – И не слышала, что в окрестностях Хейлвилля есть такая красота.

– И не услышишь, – подтвердил Гаспар, уводя меня вглубь улиц. – Территория относится к поместью, поэтому здесь не бывает посторонних.

– Получается, деревня тоже родовая, – уточнила я. – А как же случайные путники, которым нужно переночевать или переждать непогоду?

– Это не просто деревня, – улыбнулся Кроун. – Земля, на которой она стоит, зачарована. Здесь не бывает плохой погоды, а случайный путник не ощущает усталости и проезжает мимо, не обращая внимания на деревню и ее жителей.

– Удивительно, – проговорила я. – Наверняка потребовалось огромное количество магического резерва, чтобы провернуть такое.

– Не могу сказать точно, – пожал плечами Гаспар. – Древняя магия давних лет. А сейчас мой долг накормить голодную даму хорошим обедом.

Он улыбнулся и потянул меня в один из домов. Вывеска над дверью гласила: «Жареный петух», а рядом на жердочке восседала одноименная птица и внимательно разглядывала своим карим глазом всех, кто собирался войти.

– Здравствуйте, мистер Коржик, – приветственно махнул Гаспар петуху.

– Серьезно? – вытаращила я глаза. – Его зовут мистер Коржик?

– Хозяин этого заведения большой любитель сладких коржиков, – объяснил спутник и строгим тоном добавил: – Кира, поздоровайся.

Петух свесился со своей жердочки и вытянул шею, пристально меня разглядывая. Я, все еще ничего не понимая, кивнула и промямлила:

– Э-э… Добрый день, мистер Коржик.

Судя по всему, подозрительного мистера Коржика мое приветствие вполне удовлетворило, потому что он вновь уселся на свою жердочку и с важным видом стал осматриваться по сторонам. Гаспар втащил меня внутрь.

К нам тут же подскочил щупленький невысокий старичок в длинном переднике, с жиденькими седыми волосами, кокетливо зачесанными набок в попытке прикрыть лысину.

– Добрый день, мистер Кроун, – поприветствовал он. – Какими судьбами?

– Здравствуй, Моз, – кивнул Гаспар. – Вот, хочу угостить прекрасную леди. Поможешь?

– О чем разговор, старый Моз всегда к вашим услугам, – расплылся в беззубой улыбке старик. – Присаживайтесь, сейчас все организуем.

Он быстро раскланялся и удалился, а мы прошли вглубь зала и сели за один из самых дальних столиков, стоящий в углу.

Умостившись на мягком диванчике, я позволила себе осмотреться. В целом таверна выглядела ухоженной и уютной. Она совсем не походила на большинство подобных заведений на подъездах к Хейлвиллю. Стены украшали картины и фрески, изображающие петухов и кур разных пород и видов. Светящиеся кристаллы украшали абажуры из разноцветных перьев, и, главное, столы и мебель выглядели достаточно потертыми, но чистыми и были натерты воском. Словом, по всему выходило, что хозяин свое заведение любит и холит.

– Здесь уютно, – вынесла я вердикт. – Мне нравится.

– Рад это слышать, – улыбнулся Гаспар.

– Интересная идея с живой птицей у входа, – продолжила я. – Для привлечения новых клиентов?

– Не совсем, – отозвался герцог. – Коржик скорее сторожит, чем привлекает.

– Как это? – удивилась я.

– Сложно объяснить, – замялся он. – Лучше скажи, как вышло, что такая юная привлекательная ведьма подалась в такую опасную профессию, подходящую больше для мужчины, чем для женщины?

– Я мечтала об этом с детства, – ответила, улыбнувшись. – И не считаю, что детективом может быть только мужчина. Даже наоборот, мы, женщины, более внимательны к деталям.

– Да, припоминаю. Что-то подобное ты говорила, когда приехала, – улыбнулся Кроун.

– А ты смеялся, – насупилась я.

– Извини. – Герцог поднял руки в капитулирующем жесте. – Просто я как раз готовился к очередному заседанию в парламенте и представил, как ты выступаешь там со своим заявлением о равенстве мужчин и женщин. Подумал, что все эти старые индюки-министры наверняка лопнули бы от возмущения, услышав, что женщина может стать на одну социальную ступень с мужчиной.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Ну а если серьезно, – продолжил настаивать Гаспар. – Почему все-таки детектив, а не травница или ведунья, например?

– Понимаешь… – замялась я. – Меня растила бабушка. Мама погибла, когда я была маленькой, а про отца бабуля ничего толком не знала. Где он, что он. И вот, будучи девчонкой, я фантазировала, что стану доблестным сыщиком, смогу разгадать все тайны его исчезновения и отыщу папу. С возрастом пришло осознание того, что, если бы я была ему дорога, он давно нашел бы меня сам. Желание разыскивать родственника исчезло, а вот тяга к тайнам и приключениям осталась.

– Все объяснения взрослых поступков следует искать в глубоком детстве, – философски изрек Кроун.

– Ну а ты? – ответила я. – Кем ты хотел стать?

– Конюхом, – улыбнулся мужчина.

– Да ладно? – вытаращила я глаза. – Высокородный маг, наследник огромного состояния, мечтал быть простым конюхом? Не верю.

– Правда, – кивнул Гаспар и мечтательно закатил глаза. – Наследником по всем правам должен был стать Грегори. Ему по майорату[8] доставались все денежные активы, семейные ценности, я же мог рассчитывать только на ежегодную ренту, полагающуюся младшему сыну.

– Ты завидовал брату? – осторожно спросила я.

– Смеешься, – отозвался он. – Я его жалел. На его плечи вместе с этим наследством упал огромный груз обязанностей. Грегори пришлось забросить все свои увлечения и заниматься решением семейных проблем, а я мог посвящать все время собственным прихотям и желаниям.

– И тебя не тревожило, что ты ограничен в средствах? – уточнила осторожно.

– Во-первых, не так уж и ограничен, рента у меня довольно-таки неплохая, а во-вторых, я никогда не был привязан к деньгам.

– А как же перспектива женитьбы? – не сдавалась я. – Ведь нужен капитал.

– Эта перспектива для меня весьма сомнительна, – отмахнулся Гаспар.

В этот момент к нашему столику подошел мистер Моз и ловко выгрузил с подноса на стол два блюда с дымящимся рагу, кружки со светлым хмелем и тарелочку золотистых коржиков, посыпанных ореховой крошкой.

– Приятного аппетита, – пожелал он и с поклоном удалился.

– А он ведь даже не принял заказ, – прокомментировала я, облизываясь на принесенные кушанья.

– Мозу это не нужно. Он знает и помнит вкусы всех своих клиентов. Можешь быть уверена, что это самые свежие и вкусные блюда с кухни, – отозвался Кроун.

Я кивнула, соглашаясь, и он продолжил:

– Кира, я понимаю, что ты хочешь помочь найти Грегори и тебе необходимо узнать как можно больше. Уверяю, я ничего не скрываю, но давай все-таки для начала поедим в спокойной и приятной атмосфере. А потом обещаю предельно честно ответить на все твои вопросы. По рукам?

Он протянул руку в знак мира, и я с улыбкой хлопнула по ней:

– По рукам.

Потом с аппетитом накинулась на рагу, и голодавший полдня желудок блаженно заурчал. Довольно быстро мы расправились с основным блюдом, а потом взялись поглощать коржики, запивая их сладким шипучим хмелем. Повертев головой, я принялась с интересом рассматривать посетителей. Кроме нас в зале сидела пара упитанных лавочников. Они громко нахваливали друг другу свой товар и жаловались на увеличившиеся налоги. Рядом с ними устроилась компания местных стражей, одетых в форменные мундиры, зашедшая подкрепиться и горячо обсуждавшая предстоящие королевские скачки, дальше – пара молодых людей, профессиональную принадлежность которых я не смогла определить на глаз. Они были худощавы, одеты по-деревенски неброско, тихо переговаривались, не обращая внимания ни на кого в зале.

– Кого рассматриваешь? – поинтересовался Гаспар, сидевший спиной к залу.

– Да вот, пытаюсь определить род занятий молодых людей, – кивнула на парочку.

Гаспар развернулся, внимательно рассмотрел посетителей и безразлично произнес:

– Судя по одежде, кто-то из местных, в основном в деревне занимаются садоводством и земледелием. Обеспечивают замок необходимым продовольствием, с этого и живут.

– И все же странно, я смогла определить занятия всех в зале, кроме этих двух, – отозвалась задумчиво.

– Поверь, у Моза не бывает случайных людей. Все свои, – уверенно отозвался Кроун, и я расслабилась.

К нам подошел хозяин, чтобы забрать пустые тарелки и поинтересоваться, понравилось ли угощение.

– Все было фантастически вкусно, – отозвалась я, – огромное вам спасибо, господин Моз. Это лучшее рагу в моей жизни.

Старик расплылся в довольной улыбке и поспешил принести нам еще коржиков и хмеля «за счет заведения – для дорогих гостей».

Мы сидели и неспешно смаковали напиток. Вдруг Гаспар, откинувшись на спинку дивана, повелительным тоном произнес:

– Давай, Кира, я готов.

– К чему? – не поняла я.

– К пытке допросом, – с улыбкой отозвался он. – Спрашивай обо всем, что считаешь нужным.

– Хорошо. – Я кивнула. – Начнем с общих сведений. Какие у тебя были отношения с братом?

– В целом ровные, – подумав, отозвался мужчина. – Раньше мы были ближе и общались куда теснее, но наследование и женитьба отдалили нас друг от друга.

– То есть отношения охладели? – уточнила я.

– Не совсем. – Гаспар нахмурился и мотнул головой, подбирая слова. – Их вроде бы не стало. Разные интересы, не осталось точек соприкосновения.

– Вы ругались? – прямо спросила я.

– Нет, мы практически не виделись. Он жил здесь, в поместье, а я в городе, – ответил молодой герцог.

– Ты сам уехал? – уточнила удивленно.

Кроун кивнул:

– Ты же видела, с моей матушкой ужиться практически невозможно. Нужно существовать на казарменном положении, а это не в моей природе.

– А Грегори с ней уживался? – уточнила я.

– Как ни странно, – ответил Гаспар и улыбнулся. – Брат пошел характером в отца. Спокойный и вдумчивый, он легче подчинился нашей матери.

– То есть фактически всем управляет леди Вильгельмина? – спросила я.

– Ну, я бы сказал, что она значительно влияла на решения Грегори. Дай ей волю, матушка и короля бы под себя подмяла, – улыбнулся он.

– Но не тебя? – уточнила с ответной улыбкой.

– Я унаследовал ее характер, – ответил Кроун. – А леди Вильгельмина не терпит конкуренции.

– Получается, что она контролирует все и всех? – Я нервно постукивала ногой по полу.

– В Кроунхолле – да, – согласился Гаспар. – Ты же видела мою невестку. Несчастное забитое существо. Я удивляюсь, как она вообще решилась вас позвать. Элиз без матушкиного одобрения вздохнуть лишний раз боится.

Я ухватилась за возможность расспросить про молодую леди:

– А как великая герцогиня отнеслась к женитьбе Грегори на обычной, пусть и богатой, девушке?

– Совершенно равнодушно, – заявил Гаспар. – То есть, учитывая непростой характер нашей сиятельной матушки, это можно расценивать как благосклонность.

– Это сердечный союз? – задала я вопрос, который давно меня занимал.

– Скорее разумный, – отозвался младший Кроун. – Дженери Холд, отец Элиз, представляет интересы людей в парламенте и имеет там весьма мощную поддержку. Союз казался выгодным. Грегори и Элиз неконфликтные по своей природе и довольно быстро сошлись.

– Этот брак можно считать счастливым? – уточнила я.

– Мне сложно судить, Кира, – покачал головой Гаспар. – Но со стороны они не выглядели несчастными.

– И любовницы у твоего брата не было? – продолжила я допрос.

– Ну, утверждать я, конечно, не могу, – замялся младший Кроун. – Но, насколько мне известно, не было.

– А сам ты как относишься к версии, что Грегори мог сбежать с любовницей? – полюбопытствовала, уточняя.

– Считаю, что это что-то из бреда нашего полицейского начальства, – отозвался герцог.

– Мне мистер Тэтчерд не показался склонным к бреду, – осторожно сказала в ответ.

– Я не о нем, – отмахнулся Кроун. – О начальнике отдела полиции мистере Бридере. Сначала он занимался расследованием, но при таких глупейших выводах и отсутствии результата матушка попросила мэра сменить следователя, и мистер Васко поручил это дело Тэтчерду.

– И какого ты о нем мнения? – спросила исключительно для удовлетворения собственного любопытства.

– Я знаю Рэда уже давно, – ответил Гаспар. – И считаю, что он – это лучшее, что могло случиться с полицией и с нами в частности.

– Лестные рекомендации, – хмыкнула я.

– Я и тебе дам такие, если покажешь хорошие результаты, – подмигнул герцог.

– Во всяком случае, приложу все усилия, – заверила его. – Возвращаясь к версии полиции. Кроме Грегори пропало родовое ожерелье, так?

– Да, – кивнул Гаспар и допил свой хмель. – Жемчужный чокер с алмазом. Украден из сокровищницы.

– А почему полиция считает, что его взял именно твой брат, а не кто-нибудь из слуг, например?

– Просто открыть сокровищницу мог только хозяин Кроунхолла, – пояснил мужчина.

– А мы можем ее осмотреть? – с надеждой спросила я.

– Конечно, – благодушно отозвался мужчина. – Если откроешь, рассматривай сколько влезет.

– А как же вы узнали, что ожерелье похищено, если без хозяина комнату не открыть? – подозрительно прищурилась я.

– Дверь запечатана древней магией, – объяснил Гаспар. – Открыть ее может либо хозяин, либо кто-то, родной по крови. Так вот, когда обнаружилась пропажа, дверь была распахнута настежь.

– Это интересно, – оживилась я. – И кто ее обнаружил?

– Одна из служанок, – отозвался младший герцог.

– То есть сейчас дверь снова закрыта и осмотреть помещение мы не можем? – уточнила огорченно.

– Нет, не можем, – соглашаясь, покачал головой Гаспар.

– Но ведь ты тоже Кроун и сейчас управляешь поместьем, значит, можешь попробовать открыть, – не сдавалась я.

– Для того чтобы открыть родовую сокровищницу, нужно выполнить два условия, – устало пояснил мужчина. – В тебе должна течь кровь Кроунов, и ты должен носить фамильный перстень-печать. У меня такого перстня нет, его носил только Грегори. Да и замок меня пока не признал, а значит, я не хозяин. Но в любом случае это дает нам возможность надеяться, что Грегори еще жив.

Я кивнула и задала последний вопрос, скорее формальный, чем действительно информативный:

– Гаспар, где ты был в тот вечер, когда пропал твой брат?

Мужчина захохотал и стал тереть кулаками заслезившиеся от смеха глаза:

– Поверь, Кира, у меня стопроцентное алиби, но оно не для нежных девичьих ушей.

– В первую очередь перед тобой детектив, – насупилась я. – Поэтому будь добр, ответь.

– Ну, будь по-твоему, мисс гроза преступников, – лукаво улыбнулся Гаспар. – В тот вечер я был в борделе.

– Название заведения, кто может подтвердить твои слова? – деловито уточнила, пытаясь не показать, что ответ на вопрос меня все же смутил.

– «Империал», – смеясь, назвал мужчина. – Я провел вечер в компании очаровательных Катрины и Сюзанны. Можешь спросить, они подтвердят.

– Посмотрим, – многозначительно закончила я.

Мы еще немного посидели, потом Гаспар поднялся и подал мне руку:

– Уже темнеет. Если у мисс грозного детектива больше нет ко мне вопросов, предлагаю вернуться в поместье.

Я кивнула и, деловито взяв младшего Кроуна под руку, направилась прочь из таверны. На выходе он расплатился, и, тепло попрощавшись со старым мистером Мозом, мы вышли на улицу.

Глава 15

Почему пирожные приводят к безвыходному положению

Солнце уже закатилось за горизонт, и на небе сгущались вечерние сумерки. Дул легкий свежий ветер. До замка мы дошли минут за двадцать, не останавливаясь в темном лесу. Проходя мимо конюшни, я попросила у Гаспара разрешения когда-нибудь при случае прогуляться с Арагайной. Он удивился, но радостно кивнул, сказав, что я могу брать ее в любое время, а Мику он предупредит. Отказавшись от ужина, мы с Кроуном расстались в общем холле и отправились каждый к себе.

Зайдя в спальню, я обнаружила, что Шнырь так и не вернулся, а, судя по отсутствию беспорядка, скорее всего, и не появлялся в комнате. Не на шутку встревожившись, я первым делом спустилась на кухню. Там как раз пили чай Труди, Лара и старая кухарка миссис Бэлби. На вопрос, не видели ли они моего фамильяра, все трое кивнули и уточнили, что первую половину дня он провел на кухне, болтая с персоналом, а потом заторопился по каким-то срочным делам и ушел. Я нахмурилась, не понимая, какие срочные дела могут появиться у чертяки, у которого важнее, чем набить брюхо или намахнуть стопку-другую, отродясь ничего не было.

Решив обыскать замок, я вышла в коридор и в холле столкнулась с Крисом. Он, узнав о пропаже, предложил разделиться и периодически встречаться в главном холле, обмениваясь результатами поисков. Мы разошлись по коридорам правого и левого крыла замка и начали методичный обыск. Я стучала в каждую дверь, открывала, осматривала, если кто-то попадался на глаза, спрашивала. Но никто ничего не видел и не слышал.

Осмотрев крыло первого этажа, вернулась в холл. Крис уже ждал меня. Я с надеждой уставилась на друга, но он только разочарованно мотнул головой. Пока без результата, ищем дальше.

В это время с улицы послышался цокот копыт, и через пару минут в холле появилась ее светлость леди Вильгельмина, одетая, как всегда, в тряпичные доспехи, с фирменным выражением на лице, словно весь мир у нее в неоплатном долгу. Великая герцогиня, заметив нас, приветственно махнула и быстро прошла в свой кабинет, попутно дав лакею указание вызвать туда дворецкого. Мы с Крисом переглянулись и отправились обыскивать второй этаж, каждый свое крыло.

Буквально через несколько минут с первого этажа донесся громкий крик великой герцогини. Я, перепрыгивая через ступеньки, понеслась вниз, на помощь старой леди. С другого конца холла бежал Крис. Следом за нами на выручку спешили дворецкий, Гаспар и пара лакеев. Сбившись в кучу в дверях кабинета герцогини, мы всей толпой ввалились внутрь и застыли в немом изумлении.

Ее светлость сидела в своем кресле, одной рукой держалась за сердце, а другой указывала в противоположную сторону комнаты. Там, забившись в угол, сидело и шипело нечто. Нечто, отдаленно напоминавшее кота и, вероятно, когда-то им являвшееся.

– Лллю…двиг… – выдохнула герцогиня. – Что… с тобой?

Кот в ответ жалобно мяукнул. Мы все как по команде повернули головы в сторону Людвига. Несчастное животное теперь мало походило на лощеного хозяйского кота. Зверь был в основном лыс, только кое-где оборванными клоками свисала свалявшаяся шерсть.

Раньше снежно-белая, теперь шерсть была грязного серого цвета. На шкуре кота виднелись следы от травы, кое-где на остатках шерсти висел репей. На бедного Людвига жалко было смотреть. Кто-то знатно потрепал его в садовых кустах.

Я вспомнила, как накануне ночью видела бегущих собак, возможно, это они напали на несчастное животное.

Увидев, что опасности для ее светлости нет, все стали потихоньку расходиться. Гаспар поворчал, что этого ленивого кота давно нужно было потрепать и что нечего поднимать крик из-за пары кошачьих царапин. Лакеи молча ретировались, боясь попасть под горячую хозяйскую руку. Крис так же молча пошел продолжать поиски Шныря.

Я тоже собиралась уйти, но заметила, что у старой леди шок, и мне захотелось ее утешить.

– Не волнуйтесь, ваша светлость, – обратилась к герцогине. – Я приготовлю мазь, которая вылечит Людвига, и он снова станет белым и пушистым, как прежде.

Старая леди обернулась и невидящим взором уставилась на меня.

– Спасибо, дитя, – дрожащим голосом проговорила она.

Герцогиня еле сдерживала слезы. Удивительное дело! Эту железную леди не тронула пропажа собственного сына, но совершенно выбило из колеи происшествие с котом. Людвиг между тем с жалобным мяуканьем запрыгнул на колени к хозяйке, и она с тихими всхлипами стала его гладить. Я почувствовала себя лишней и поспешила покинуть кабинет. В комнате остался только дворецкий. Закрывая за собой дверь, я услышала, как он обратился к великой герцогине:

– Будут ли распоряжения, ваша светлость?

Услышала и застыла в изумлении. Именно этот голос я слышала в молельне. Говор с особыми тягучими нотками, выдающий в говорящем южанина. Кажется, герцогиня обращалась к собеседнику и называла его «Берти», а ведь дворецкого зовут Альберт. Все сходилось, именно он разговаривал тогда с герцогиней. Я припомнила, что старая леди довольно часто скрывалась с наших глаз под предлогом, что надо дать распоряжения прислуге. Пожалуй, гораздо чаще, чем того требовали обстоятельства. Какие же тайны связывают ее с дворецким? Возможно, они оба причастны к исчезновению герцога. Я вспомнила книги про детективов, прочитанные еще в детстве, и усмехнулась. Нередко главным злодеем в них оказывался дворецкий.

Боясь, что меня застигнут за подслушиванием под дверью, поспешила на второй этаж продолжать поиски своего фамильяра. Методично обыскивая этаж за этажом, мы с Крисом в который раз встретились в холле, чтобы поделиться отсутствием результата. Ни следа, ни даже малейшего намека, куда мог деться чертяка. Между тем пришла ночь, что затрудняло дальнейшие поиски. Стоя в одном из длинных пустынных коридоров, мы с другом решали, как быть дальше. Стоит ли продолжать искать? С одной стороны, неудобно тревожить домочадцев без веской причины, а с другой – чертяка вполне мог влипнуть в очередную историю и нуждаться в нашей помощи. После недолгой дискуссии мы договорились этой ночью искать Шныря самостоятельно, а наутро просить помощи у хозяев – в случае, если сами ничего не найдем.

Поскольку обыск этажей результата не принес, а для обследования чердака и подвала нужно было разрешение хозяев и сопровождение кого-нибудь из слуг, мы решили обойти замок вокруг. Вдруг увидим что-нибудь интересное! Интуиция нас не подвела. Потихоньку обходя левое крыло замка, мы заметили, как в глубине сада мелькнула одинокая темная фигура, закутанная в длинный балахон с капюшоном. Она быстро скользнула на тропинку и скрылась между зарослей гибискуса. Мы с Крисом молча переглянулись и тихо, крадучись, двинулись следом. Петляя между цветочных зарослей, я вспомнила, что уже была здесь, и тихо объяснила Крису, что дорожка ведет к старой молельне.

Ночью старое здание выглядело пугающе и зловеще. У входа на длинных цепях, посверкивая зачарованным огнем, покачивались на ветру лампады. Двери и окна на этот раз были наглухо закрыты. Кажется, заговорщики усвоили прошлый урок и теперь скрывались гораздо тщательнее.

Затаившись в кустах рододендронов, мы наблюдали, как фигура в черном балахоне отперла дверь массивным железным ключом и вошла, плотно притворив ее за собой. Через несколько мгновений все здание вспыхнуло зеленым сиянием, которое тут же погасло.

– «Пелена тишины», – шепнул мне на ухо Крис. – Подслушивать бесполезно.

– Предлагаешь уйти? – отозвалась я.

– Да, – кивнул он.

– Может, подождем, пока кто-нибудь выйдет? – спросила, сомневаясь.

– А смысл? – мотнул головой друг. – Во-первых, под балахоном все равно ничего не видно, а во-вторых, ждать мы можем всю ночь, а нам еще Шныря искать.

– Но мы упускаем редкую возможность, – возразила я, хотя понимала, что Крис прав и торчать здесь всю ночь, ожидая неизвестно чего, абсолютно бессмысленно.

– Ничего мы не упустим, – уверенно сказал он. – Мы устроим засаду внутри и все узнаем, но позже. Пока же нам нужно найти Шныря.

Я кивнула, и мы осторожно двинулись обратно.

Вернувшись к замку, мы с Крисом продолжили наш ночной обход, уже совершенно не таясь и прислушиваясь к малейшим шорохам. Проходя мимо окон кухни, заметили внизу маленькую дверку, вероятно ведущую в продовольственные кладовые. Я подошла и дернула за кольцо. Звездный Пастух щедро одарил меня удачей прошлой ночью. Дверь оказалась незаперта и с тихим скрипом отворилась. Я, согнувшись в три погибели, тихонько прошмыгнула внутрь, следом, пыхтя и ругаясь, еле втиснулся Крис.

– Дверь для гномов делали, что ли? – проворчал друг и в темноте налетел на меня.

От неожиданности я не удержалась на ногах, и мы оба рухнули вниз. Я ожидала падения на холодный каменный пол, но приземлилась на теплый мягкий мешок. Крису повезло еще больше, он просто плюхнулся на меня сверху. В подвале царил кромешный мрак. Хоть глаза выколи, ни зги не видно. Послышалось тихое бормотание, и через мгновение на ладони друга вспыхнул огонек, осветивший все вокруг. Тихо ругаясь себе под нос, Крис подвесил магическую лучину в воздухе, вскочил на ноги и помог подняться мне. Осмотревшись, я убедилась, что мы действительно в кладовой замка. Все здесь было забито продовольственными припасами, а на полу стояли мешки с зерном и мукой. На один из них я и приземлилась так удачно.

– Здесь наверняка должна быть еще дверь, ведущая на кухню, – пробормотал Крис. – Не через улицу же слуги бегают за продуктами.

– Да, вот там, между полками с овощами, – оглядевшись, указала на дальний угол комнаты.

К нашему удивлению, вторая дверь также оказалась незаперта.

– И как они не боятся воров, – тихо пробормотала я.

– В округе каждая собака знает, чей это замок, и, будь я вором, сам бы боялся сделать лишний шаг в эту сторону, – отозвался Крис.

Мы тихо вошли в следующую комнату. Судя по запаху копченостей и обилию бочек, это снова была кладовая. Тут хранились мясные припасы и разнообразные соления. Вдруг откуда-то из дальнего угла до нас донеслось тихое мелодичное постанывание вперемежку с икотой:

– На морском… ик… я Марусю… ик…[9]

– Шнырик! – обрадованно заголосила я.

– Ик… Кира?! – раздалось недоверчиво-вопросительное из угла.

– Это мы, Шнырик, – подтвердил Крис. – Ты что там делаешь? Выходи.

– Не могу, – жалобно отозвался чертяка. – Я застрял.

– Как?! Опять?! – неверяще воскликнула я.

Мы с Крисом, с трудом обходя многочисленные бочки, пробрались в угол, откуда раздавался голос. Взглянув на фамильяра, я потеряла дар речи от возмущения, а Крис сложился пополам в приступе хохота. Шнырь сидел в небольшой дубовой бочке, которая деревянной юбочкой охватывала его аж до подмышек. Внизу выглядывали чертячьи лапки в ботиночках. Рядом на полу валялись выбитое дно и обрывки бумаги вперемешку с клоками белой шерсти. Справа, на другой бочке, была расстелена промасленная газета, а на ней лежали надкусанная копченая рулька, два соленых огурца и стояла полупустая бутыль с брагой.

– Это что такое?! – взревела я.

– Кира… ик… ты… ик… только не ругайся, – выставил вперед лапки чертяка. – Я праздную.

– Мы с ног сбились, обыскивая замок, – заявила грозно. – А он тут сидит, напивается! Что празднуешь? Победу чревоугодия над здравым смыслом?!

– Нет… ик… – замотал головой Шнырь и выдал: – Победу над врагом!

– Над каким еще врагом? – зашипела я.

– Над Людвигом! – гордо провозгласил чертяка.

– Так это ты хозяйского кота так обработал… – сквозь смех уточнил Крис.

– Что ты с ним сделал? – строго спросила я фамильяра.

– Обрил, – честно признался Шнырь. – Смыл свой позор, так сказать.

– Ну а здесь как оказался? – поинтересовалась устало. Чертяка, как всегда, был в своем репертуаре.

– Дык я за ним гонялся по всему замку, – начал рассказывать он. – Кот на улицу, я за ним. По всем кустам пробежались. Потом он сюда деру дал. Я следом, по бочкам, по бочкам, в одну провалился, но этого шельмеца за хвост поймал. Тут на месте и почикал. А он как полысел, скользкий стал, ужас. Вырвался. А я вылезти не смог. Пришлось сидеть, ждать, пока кто-нибудь найдет.

– А напиваться-то зачем? – зло уточнила я.

– Так говорю же, победу отмечал, – оскалился фамильяр. – Тут и выпить, и закусить – все рядом. Грех не угоститься.

– Давай помогу. – Крис уже отсмеялся и, ухватившись за лапки чертяки, изо всех сил потянул того на себя.

Я схватилась за бочонок с другой стороны и, потянув на себя, прошипела:

– Подожми брюхо, живо! Мне надоело, что ты везде застреваешь. С этого момента ты на диете!

– За что?! Это несправедливо! Я не виноват, что у них тут мебель узкая и бочки маленькие, – взвился Шнырь.

– Еще одно слово, и будешь сидеть на хлебе и воде! – припечатала я.

С горем пополам мы изъяли чертяку из злосчастной бочки. Потом пришлось долго ползать по полу и собирать клоки шерсти и обрывки бумаги. Нельзя, чтобы кто-нибудь случайно обнаружил их здесь и догадался, кто виноват в страданиях хозяйского любимца.

Всю дорогу до покоев Шнырь ехал на шее у Криса. Я порывалась придушить чертяку на месте за его выходки, поэтому он благоразумно держался от меня подальше, а друг ему в этом помогал. Дойдя до комнаты, немного остыла и, хотя злилась, сделать шубу из чертячьей шкуры уже не жаждала. Шнырь, уловив перемену моего настроения, бодро спрыгнул с шеи Криса, завалился на диван и тут же захрапел. Мы с другом решили, что слишком устали для разработки стратегий, и перенесли совещание на завтра. Пожелав Крису доброй ночи, я пренебрегла водными процедурами и сразу же отправилась спать.

Глава 16

Ведьмина трава и ее польза

На следующее утро меня разбудил аппетитный аромат свежей сдобы. Оказалось, это чертяка успел сбегать на кухню и разжиться масляными булочками и чайничком ягодного чая. Притащил все это добро ко мне на кровать, пытаясь загладить вину за свои вчерашние прегрешения. От такого «натюрморта» у меня потекли слюнки, и хитрого чертяку пришлось поспешно прощать. Подозреваю, что он втерся в доверие к пожилой кухарке миссис Бэлби и вил из нее веревки.

Пока мы вдвоем за обе щеки уплетали завтрак прямо на кровати, в дверь постучали. Оказалось, это Крис пришел обсудить вчерашние события. Он почему-то смутился, увидев, что я щеголяю в длинном халате, накинутом на ночную сорочку. Хотя, как по мне, все выглядело вполне целомудренно. Два плотных хлопковых мешка вполне надежно скрывали тело от постороннего взгляда. Однако пришлось сжалиться над тонкой душевной организацией друга и поспешно ретироваться в ванную приводить себя в порядок.

Пока я одевалась и заплетала волосы, мне пришла в голову мысль, что, будь на месте друга один полицейский следователь, он вряд ли стал бы смущаться. Скорее всего, воспользовался бы ситуацией. Потому что он наглый, беспринципный, скользкий тип. Он бы наверняка уселся рядом или того хуже – улегся. И, я совершенно уверена, полез бы целоваться. Вот так нагло с ходу взял бы и полез. И спинку бы мне поглаживал своими огромными горячими руками. И нашептывал бы в ушко что-то откровенное и стыдное. Как в ту ночь у пруда.

Слава богам, что в моей спальне сейчас не он, а мой лучший друг Крис. Воспитанный обходительный джентльмен, который ни за что не позволит себе поползновений в сторону леди. Да, Крис определенно лучше, чем этот самовлюбленный напыщенный осел. И красивее. И умнее. Живо нарисовав в воображении картинку, в которой неприятный во всех отношениях следователь лежит рядом со мной на кровати, я возмутилась и совершенно справедливо на него обиделась. Ни стыда ни совести у человека. Еще и целоваться совершенно не умеет.

Приведя себя в надлежащий вид, я вышла из ванной в боевом настроении, готовая сворачивать горы и заодно шею одному конкретному полицейскому. За то, что посмел влезть в голову порядочной ведьме и бесцеремонно там обосноваться. Крис и Шнырь уже расправились с нашим нехитрым завтраком и горячо что-то обсуждали.

– О чем спорите? – полюбопытствовала я, войдя в комнату.

– Планы на сегодня обсуждаем, – повернулся ко мне Крис. – Прекрасно выглядишь, Кира.

– Спасибо, – расцвела я, еще раз убедившись, что мой друг – самый замечательный из ныне живущих мужчин. – И что же мы будем делать сегодня?

– То же, что и вчера, Кира[10], – бодро выдохнул он. – Допрашивать остальных свидетелей. Кстати, пора делиться новостями. Шнырь, ты первый.

Чертяка кивнул, приосанился и начал:

– Хвастать особо нечем. Кухонные ничего не видят и ничего не слышат. Все время торчат на кухне. Единственное, что мне удалось узнать, это что у леди Элиз есть брат, мистер Уильям Холд, и он время от времени сюда приезжает.

– И как раз на днях должен прибыть с очередным визитом, – кивнул Крис, подтверждая слова чертяки.

– Это тебе твоя новая подруга сказала? – нахмурилась я.

– Да, – отозвался Крис и лукаво добавил: – Кира, ты что, ревнуешь?

– Ни в малейшей степени, – гордо ответила я и задрала нос повыше. – Что еще вам удалось узнать?

– Я работал один, – улыбнулся Крис. – Элиз сначала помогала разбирать документы, но потом почувствовала себя плохо и ушла. Мне кажется, у нее нервное истощение, она слишком переживает.

– А мне кажется, что ты слишком много про нее думаешь, – ворчливо отозвалась я.

– Кира, прекрати, – оборвал меня друг. – У нее горе, и мы должны помочь.

– А мы и помогаем, – пробубнила недовольно. – Так что ты узнал?

– Дворецкий практически ничего нового не сказал, только подтвердил то, что мы и так знали. Герцог много работал, занимался финансированием, сотрудничал с мэром Васко. Кстати, оказывается, мэр и леди Вильгельмина старые друзья и до сих пор тепло общаются.

– А конюх? – уточнила я.

– До него я еще не дошел, планирую поговорить сегодня, – отозвался Крис.

Я кивнула и в свою очередь рассказала обо всем, что узнала от Гаспара.

– Думаешь, его можно исключить из подозреваемых? – спросил Крис.

– Не знаю, – ответила честно. – Мне он симпатичен, но корысть – один из основных мотивов в большинстве преступлений.

– Значит, не будем сбрасывать его со счетов, – кивнул друг. – Надо бы проверить ниточку с мэром Васко.

– Да, – согласилась я. – Мне как раз требуется вернуться в город, могу заодно зайти в мэрию и полицейский участок, проверить протоколы.

Крис удивленно уставился на меня:

– Зачем тебе в город?

– Пришлось пообещать герцогине, что вылечу Людвига. – Я недовольно покосилась на чертяку, и тот смущенно потупился. – Надо взять необходимые ингредиенты.

Подумав пару мгновений, друг произнес:

– Сама справишься?

– Конечно, – уверенно кивнула я. – Шнырь со мной поедет, а то натворил тут дел.

Чертяка, обрадовавшийся было, что на некоторое время останется без присмотра, тут же поник.

– Когда хочешь ехать? – уточнил Крис.

– На днях, – неопределенно сказала я. – Закончим со слугами, и поеду.

– Значит, пока тебя не будет, я возьму на себя наблюдение за домашними. Может, получится устроить засаду в молельне…

В этот момент в комнату постучали, вошла Труди и пригласила нас на завтрак.

За столом сегодня было довольно тихо, герцогиня вела себя молчаливо и на присутствующих особенно не реагировала. Лишь когда леди Элиз робко сообщила, что через пару дней должен прибыть с визитом ее брат, герцогиня попросила невестку заняться подготовкой к приему гостя самостоятельно. Потом Гаспар предупредил, что завтра едет в город на очередное заседание в парламенте, и я, решив не упускать такую возможность, напросилась ехать вместе с ним.

Сразу же после завтрака великая герцогиня, сославшись на плохое самочувствие, удалилась в свои покои. Леди Элиз в кои-то веки не стала претендовать на внимание Криса, а занялась подготовкой к приезду брата. Мы же с Крисом в сопровождении младшего Кроуна пошли в конюшню. Гаспар – объезжать лошадей, а мы – разговаривать с персоналом. Шнырь, наказанный за вчерашнее, сидел в комнате в гордом одиночестве.

В конюшне уже ожидали оседланные Каир и Кайсар, поэтому младший герцог поспешно с нами попрощался и увел лошадей на прогулку. Я подошла к стойлу Арагайны и угостила ее прихваченными со стола яблоками. Лошадь, довольно фыркая, захрустела угощением.

– Красивая, – восхищенно сказал Крис, гладя животное между глаз.

– Это Арагайна, кобыла леди Элиз, – сообщила я.

Друг изумленно уставился на меня:

– Странно, она не говорила, что у нее есть собственная лошадь.

– Леди Элиз ее боится, – отозвалась я. – Как мне кажется, совершенно напрасно.

Друг только растерянно кивнул:

– Я пойду поищу конюха, будешь тут? – спросил он.

– Нет, – покачала головой я. – Выведу ее на прогулку, пусть девочка разомнет копыта.

Крис молча кивнул и прошел через стойла в комнату конюха. Я же накинула на лошадь шлейку и вывела под уздцы на улицу.

Поскольку Арагайна была не оседлана и идти в объездной загон не имело смысла, я решила погулять с ней в лесу. Дорожка, которая вела в заколдованную деревню, была мне знакома, и мы с кобылой бодро потрусили туда. Неспешно гуляя, петляли от одной полянки к другой, лакомясь спелой земляникой, обильно росшей в лесу. Поедая ягоды и угощая ими свою пегую подругу, я размышляла обо всех здешних обитателях – кто они, какие тайны скрывают. Кроунхоллу не одна сотня лет, наверняка за это время в шкафах высокородных господ скопился не один десяток скелетов. Герцогиня и дворецкий, Элиз и Гаспар, Труди, Лара, Мика, сам герцог Грегори, весь многочисленный штат прислуги, целая деревня с жителями, расположившаяся рядом, – их жизни тесно переплетены и проходят на виду друг у друга. Как сложно постороннему человеку войти в эту тесную закрытую общину! За такими рассуждениями я не заметила, как мы удалились достаточно далеко от дороги и сильно углубились в лес, почти вплотную подойдя к непролазной чаще.

Я уже собралась развернуть Арагайну обратно к дороге, как вдруг услышала чьи-то сдавленные ругательства. Ведьмино любопытство взяло верх, и я пошла в чащу, на голос. Лошадь пришлось оставить на полянке, предварительно привязав к дереву. Животное просто не прошло бы дальше, настолько густо росли деревья. Преодолев несколько метров густого кустарника, я вышла на небольшую поляну. Она была сплошь усеяна синими цветами будры[11]. Посреди поляны стоял мальчишка лет десяти, судя по простой одежде, из местной деревни. Он безуспешно пытался сорвать соцветия. Трава жалила и не давалась, ребенок шипел и отдергивал руку от стеблей, но потом снова упрямо тянулся к цветам.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Ничего, леди, – грубо отозвался он. – Идите, куда шли.

– Это ведьмина трава, – кивнула я на растение. – И сорвать ее может только ведьма.

– Знаю, – буркнул мальчишка. – Но она мне нужна.

– Зачем? – подозрительно прищурилась я.

– Не ваше дело, леди, – оборвал меня ребенок. – Уходите.

– Никуда не уйду, – упрямо ответила я и сложила руки на груди. – Пока не скажешь, зачем тебе ведьмина трава. Неужто колдовать собрался?

– А если и так? – огрызнулся малец. – Что вы мне сделаете?

– Уши надеру и маме твоей пожалуюсь, – уверенно сообщила я.

Услышав это, ребенок несколько раз всхлипнул и расплакался. Я не ожидала такой реакции от бойкого сорванца и, подойдя ближе, протянула руки, утешая его.

– Ну-ну, маленький, не плачь, – погладила его по спине. – Я пошутила. Не буду тебя шлепать.

– Я… не боюсь… порки… – всхлипывая, протянул он.

– А почему тогда плачешь? – спросила удивленно.

– Моя мама… она сильно болеет… А я слышал, что эта трава лечебная, – сбивчиво объяснил мальчик.

– Это правда, – кивнула ему. – Ее еще называют сороканедужником, потому что она может вылечить большинство болезней. Только ведьмину траву никто, кроме ведьмы, сорвать не может.

– Знаю, леди. Токмо, окромя меня, больше некому, – всхлипнул малыш.

– Теперь есть кому, – уверенно сказала я и закатала рукава.

Мальчуган утер сопли рукавом рубахи и во все глаза уставился на меня. А я присела, протянула руку, и травяные стебли сами послушно легли в ладонь. Собрав пучок, я встала и бодро зашагала обратно на поляну, где ждала Арагайна. Мальчишка несмело засеменил следом, искоса поглядывая в мою сторону.

– Спрашивай, не бойся, – подбодрила его.

Ребенок потупился и осторожно произнес:

– Вы ведьма, леди?

– Да, – подтвердила спокойно. – Но тебе не следует бояться. Я помогу приготовить снадобье для твоей мамы. С будрой нужно обращаться очень аккуратно, иначе она из лекарства превратится в яд.

Мальчик широко раскрыл глаза и прошептал:

– Я даже не думал… трава вас так слушалась…

– Она признала во мне хозяйку, – кивнула я. – Меня, кстати, зовут Кира. А тебя?

– Патрик, леди, но все зовут меня просто Пэт, – бодро отрапортовал мальчишка.

– Вот и отлично, Пэт, – сказала я. – Сейчас мы заберем мою лошадь и отправимся к твоей маме. Я так понимаю, ты из деревни неподалеку?

– Да, леди, – отозвался ребенок.

– А как, кстати, она называется? – Я вспомнила, что Гаспар так и не сказал мне этого.

– Рейни-виледж[12], мэм, – назвал мальчик.

– Странно, мне говорили, что в ней не бывает плохой погоды, – пробормотала я.

– Верно, мэм, не бывает, – кивнул, соглашаясь, малыш. – Но это теперь. А когда-то давно только дожди и лили.

– Откуда ты знаешь? – полюбопытствовала я.

– Старый Моз рассказывал, – выдал Пэт. – Он все про деревню знает. И коржиками вкусными угощает, – мечтательно добавил ребенок.

Я улыбнулась и кивнула – кому что, а детям сладости. А вот с Мозом стоит при случае поговорить. Возможно, он знает что-нибудь интересное не только о деревне, но и о ее покровителях.

По дороге Пэт развлекал меня беседой, с удовольствием рассказывал все, что знал о деревне и ее жителях. Когда мы подошли к одному из небольших, но ухоженных домиков, мальчик сразу кинулся к дверям и закричал матери, что он раздобыл целебную траву и даже привел с собой ведьму. Я, слегка смущенная, последовала за Пэтом в дом. Внутри было небогато, но очень чисто и уютно. На многочисленных полках стояло огромное количество разных статуэток, деревянных чурок и камешков разных форм. Вероятно, хозяйка этого дома занималась созданием оберегов.

В одной из комнат на постели лежала женщина. Рядом присел Пэт и стал нежно поглаживать ее по волосам. Женщина попыталась поднять руку и обнять ребенка, но сил хватало лишь на то, чтобы немного оторвать ладонь от кровати. Я подошла поближе и представилась:

– Здравствуйте, меня зовут Кира. Я пришла вам помочь.

Больная слегка кивнула и прошептала:

– Мэри… спасибо вам…

Выглядела Мэри откровенно плохо. На бледной как саван коже проступали черные сплетения вен. Склеры белков отдавали желтизной. С первого взгляда стало ясно, что женщина при смерти и долго не протянет.

– Пэт, – обратилась я к ее сыну, – мне нужно осмотреть твою маму. Пожалуйста, пойди на кухню и согрей кастрюлю воды.

Когда мальчик послушно вышел, я повернулась к его матери и предупредила:

– Я посмотрю «ведьминым взглядом», это может быть немного больно.

Откинув покрывало и подняв на женщине сорочку, я прошептала заклинание, и мои глаза зажглись, как две фиолетовые лампы. Внимательно осмотрев больную, обнаружила то, что подозревала изначально. На ее груди, опутанный вязью заклятия, сидел мерзкий черный паук. Это означало, что женщину кто-то смертельно проклял, и теперь эта тварь стремительно высасывала из нее жизненные силы.

– Ты знаешь, кто тебя проклял, Мэри? – спросила я.

Та в ответ только отрицательно качнула головой. Я вздохнула и, снова укрыв больную покрывалом, пошла на кухню.

Смертельные заклятия сильны, но если своевременно обнаружить их, то можно нейтрализовать. Я пришла как раз вовремя и была уверена, что вылечить Мэри удастся. Беда заключалась в том, что, не зная, кто виновен, преступника невозможно наказать, а это значило, что ее могут проклясть еще раз, пытаясь довести начатое до конца. Я не могу постоянно быть рядом. Когда-нибудь помощь может не успеть, и тогда Пэт останется совсем один. Готовя лечебную настойку, я сделала себе очередную мысленную пометку – найти и наказать того, кто проклял Мэри. Остудив готовое снадобье, обтерла им тело женщины и дала выпить несколько столовых ложек. Эффект стал заметен уже через четверть часа. Бледность потихоньку уходила, на щеках проступил свежий румянец. Увидев, что матери лучше, Пэт кинулся ей на шею. Она гладила его по голове и, тихо плача, благодарила меня за исцеление:

– Не знаю, как благодарить вас, мисс. Вы спасли меня и моего бедного сына.

– Перестаньте, – засмущалась я. – Рада, что смогла помочь. Принимайте настойку три раза в день по столовой ложке. Мне уже пора, но я еще зайду к вам на днях. Нужно удостовериться, что болезнь отступила.

– Еще раз спасибо, – кивнув, отозвалась женщина.

Попрощавшись с Мэри и Пэтом, я вышла на улицу и, взяв Арагайну под уздцы, направилась обратно в замок. Разговор с Мозом пришлось отложить до следующего визита в деревню. Сейчас я и так потратила слишком много времени. В замке уже могли хватиться и меня, и лошади. Да еще неизвестно, о ком беспокоились больше.

Глава 17

Чем детектив отличается от полицейского

В замке я первым делом отвела в стойло довольную Арагайну и в конюшне встретила Мику. На мой вопрос, не видел ли он Криса, конюх сказал, что барон с ним уже давно поговорил и куда-то ушел. Мужчина показался каким-то тихим и подавленным, и я подумала, уж не перегнул ли друг палку с допросом служащих. В ответ на мои расспросы Мика отнекивался, что-то бубнил и еще больше уходил в себя. Поэтому пришлось оставить его наедине со своими мыслями и поспешно отправиться на поиски Криса.

Для начала я решила пойти в его комнату. Вдруг он решил отдохнуть или переодеться. Добравшись до двери, заметила, что она приоткрыта, и, ради приличия постучав, вошла. Оказалось, что это служанка Лара пришла убирать, а самого Криса здесь нет. Я мазнула взглядом по обстановке. Красивая светлая комната в голубых тонах, мебель в золотой патине. Огромная резная кровать с балдахином, на прикроватной тумбе – букет больших белых цветов, листья и лепестки которых блестят, словно натертые воском.

– Они настоящие? – спросила я у поправляющей букет горничной.

Девушка слегка вздрогнула от неожиданности, потом улыбнулась и кивнула:

– Конечно, мисс Кира.

– А как называются? – полюбопытствовала я.

– Не знаю, мисс, – отозвалась Лара. – Нужно спрашивать нашего садовника.

Я молча кивнула и, пожелав девушке хорошего дня, ретировалась.

Поднявшись к себе, обнаружила сидящих за столом Шныря и Труди. Чертяка громко чавкал, уминая жаркое, а Труди гладила его между рожек и приговаривала, что нужно хорошо питаться. Увидев меня, оба вскочили из-за стола и вытянулись по струнке, словно нашкодившие дети.

– Что здесь происходит? – строго спросила я.

– Вы пропустили обед, – потупилась девушка. – Вот я и решила принести покушать в спальню. А заодно и вашего фамильяра покормить, а то он такой худенький.

Девушка с жалостью покосилась на чертяку.

– Да уж, – скептически отозвалась я. – Такой худенький, что умудряется застревать везде, куда влезает.

Шнырь недовольно фыркнул и плюхнулся на диван, обиженно скрестив лапки. Я же, не обращая на него внимания, устало опустилась в кресло и приглашающее махнула рукой стоящей девушке:

– Садись, Труди. Хорошо, что ты здесь, нам нужно поговорить.

Горничная слегка напряглась, но послушно присела. Я наполнила чашки горячим чаем и, разложив по блюдцам пирожные, протянула порцию служанке.

– Угощайся, – подбодрила ее и продолжила: – Я хочу напомнить тебе про наше соглашение. В самое ближайшее время буду готова заняться вашим вопросом, но сейчас мне нужна кое-какая информация. Поэтому очень прошу отвечать предельно честно, ничего не утаивая.

Она молча кивнула, и я начала допрос:

– Скажи, Труди, не замечала ли ты в последнее время чего-нибудь странного в поведении хозяев?

– Нет, – покачала она головой. – Вроде бы все как всегда.

– А каким образом вы получаете указания от герцогини? – задала я наводящий вопрос.

– Через сэра Альберта, – отозвалась горничная. – Обычно все распоряжения мы получаем от него.

– Другими словами, герцогиня беседует только с ним и никогда напрямую с вами? – уточнила я.

– Да, – уверенно кивнула Труди.

– Как давно ты тут работаешь? – спросила я.

– С самого детства, мисс, – отозвалась девушка, отхлебывая из чашки.

– То есть ты местная? – Она кивнула, и я продолжила: – А кто еще из слуг местный?

– Да, почитай, все, – задумчиво сказала она. – Деревня рядом, почти все оттуда родом.

– Кроме дворецкого… – вкрадчиво уточнила я.

– Пожалуй, да, – кивнула она в ответ. – Сэр Альберт откуда-то издалека.

– А как давно он работает здесь? – продолжила я допрос.

– Несколько лет, мисс, – ответила горничная.

– А куда делся предыдущий управляющий?

– Его рассчитали, – нахмурилась девушка. – Насколько я помню, за кражу имущества.

– Он был местный? Из деревни? – спросила, уточняя. – Как его зовут?

– Местный, – кивнула она. – Мистер Лэнскомб.

– Очень интересно, – прокомментировала я. – Труди, а что ты можешь рассказать о хозяевах? Об их отношениях между собой, привычках.

Девушка на несколько минут задумалась, а потом рассказала:

– Наша хозяйка, леди Вильгельмина, очень суровая и замкнутая женщина. Почти ни с кем из посторонних не общается. Очень любит своего кота. Много времени проводит либо в кабинете, либо в своих покоях.

«И очень любит бегать в молельню к дворецкому», – мысленно дополнила я характеристику ее светлости и кивнула:

– Дальше…

– Мистер Гаспар увлекается лошадьми, – продолжила девушка. – Когда он здесь, часто пропадает в конюшне. Мистер Кроун не очень ладит с леди Вильгельминой, поэтому предпочитает жить в городе.

«Отжигая в домах терпимости или волочась за очередной юбкой», – закончила я про себя.

– Леди Элиз очень добрая и тихая. Она со всеми дружит, любит цветы и обычно находится или в саду, или в оранжерее.

«А еще любит прилипать к чужим друзьям», – проворчала я про себя, а вслух спросила:

– А герцог Грегори, он какой?

– Хозяин… – Труди задумалась. – Хозяин был очень спокойным и справедливым, но в последнее время очень изменился. Стал нервным и резким. Сам на себя не походил. Я даже подумала, что он заболел.

– Понятно, – кивнула служанке. – А про пропавшее ожерелье ты что-нибудь знаешь?

– Нет, мисс Кира, – покачала головой девушка. – Только то, что оно хранилось в сокровищнице, но туда никто не может войти, кроме хозяина.

– Да, да, – закивала я. – Нужна кровь и все такое… Но скажи мне, кто из слуг обнаружил пропажу?

Труди нахмурилась, вспоминая:

– Кажется, Лара, мисс. Да, она в тот день проводила уборку в кладовых и, увидев распахнутую дверь в сокровищницу, доложила хозяевам.

– Кто-нибудь из слуг был с ней рядом в этот момент?

– Не знаю, мисс Кира. Распределением обязанностей на день занимается дворецкий. Спросите лучше у него.

– Спасибо, Труди. Мне теперь есть над чем подумать, – поблагодарила я.

– Не за что, мисс, надеюсь, вы с бароном сможете найти нашего хозяина. Ваши вопросы мне понравились больше, чем вопросы полицейского, – улыбнувшись, сказала служанка.

– Какого полицейского? – навострила я уши.

– Ну, того, что приезжал. Мистера Тэтчерда. Он тоже нас допрашивал, – ответила девушка. – Только грубо, как будто мы преступники какие. А ведь мы ничего дурного не сделали.

– А о чем он вас расспрашивал? – заинтересовалась я.

– Так о том же, что и вы, – кивнула служанка. – Кто с кем дружит, кто как проводит время. И еще про печать хозяйскую.

– Какую печать? – уточнила я.

– Личную печать мистера Грегори, – сказала служанка. – С родовым гербом.

– А откуда ты про нее знаешь? – Я отставила чашку подальше на стол.

– Я убираю кабинет хозяина и часто видела ее на столе, – пояснила девушка.

– И что конкретно о ней спрашивал следователь? – прищурилась я.

– Он интересовался, сколько таких печатей в доме. Я ответила, что видела только одну.

– Очень интересно, – пробормотала я и похвалила горничную. – Труди, ты молодец.

– Спасибо, мисс, – улыбаясь, отозвалась она. – Очень рада, если смогла вам помочь.

Когда служанка покинула комнату, я еще долго сидела в кресле, поджав ноги и уставившись в одну точку. Прокручивала в голове события дня. Меня не покидало ощущение, что сегодня было сказано или сделано что-то важное. Что-то, что ранее уже отложилось на подкорке и сегодня повторилось вновь. Но что конкретно меня настораживало, я пока не могла понять. Слишком обрывочна информация, слишком мало деталей, чтобы увидеть целостную картинку. Размышляя над ситуацией, я пришла к выводу, что мне во что бы то ни стало нужно заглянуть в документы полицейского следователя. Наверняка там найдется немало интересного.

Придя к этому выводу, я резко встрепенулась, чем немало напугала своего фамильяра, который как раз занимался тем, что воровал остатки пирожного с моей тарелки.

– Шнырь! – позвала я, и чертяка свалился с диванчика под стол от неожиданности, так и не дотянувшись лапками до вожделенного лакомства. – Я знаю, что нам нужно делать!

– Что? – недовольно проворчал он, вылезая из-под стола.

– Нам нужно незаметно пробраться в кабинет мистера Тэтчерда и добыть его отчеты по делу Кроуна, – провозгласила торжественно.

– Кира, ты предлагаешь ограбить следователя? – шокированно вытаращил глаза чертяка.

– Не ограбить, – уточнила я. – А позаимствовать на время. Мы почитаем и все вернем.

Шнырь на несколько мгновений замер, словно мое предложение поразило его до глубины души, а затем вдруг спросил:

– Знаешь, чем отличается детектив от полицейского?

– Уровнем профессионализма? – предположила я.

Но чертяка только покачал головой и выдал:

– Отсутствием в характере такого качества, как совесть.

– Тебе-то откуда знать, – удивилась я. – У тебя ее отродясь не было.

– Именно поэтому я такой хороший детектив, – важно заключил Шнырь.

Я лишь улыбнулась, молча соглашаясь с логикой чертяки. Хорошему детективу совесть только мешает выполнять свою работу. И с этим не поспоришь.

Глава 18

Почему опасно задерживаться

Оставшийся день прошел без особых происшествий. Крис обнаружился после обеда в своей комнате, куда я повторно заглянула по дороге из столовой. Оказалось, что он гулял с леди Элиз по роще и ему внезапно стало дурно. Он решил отлежаться. Я одолжила у друга дублирующий артефакт и, пожелав скорейшего выздоровления, покинула комнату. Мы условились поговорить уже после моего возвращения из города. За это время друг успеет отдохнуть и набраться сил, а я соберу больше информации, и, возможно, картина немного прояснится.

На следующее утро сразу же после завтрака мы отправились в город. Карета Кроунов, запряженная шестеркой породистых скакунов, вмиг домчала нас до места. Гаспар предложил было довезти до дома, но я отказалась, сославшись на дела, и попросила высадить нас на площади.

Попрощавшись с младшим Кроуном, потащила чертяку в ближайшие кусты, подальше от любопытных глаз. Объяснив ему, что и как мы сейчас будем делать, я снова уменьшила фамильяра до мышиного размера. Шнырь от моей идеи счастливым не выглядел, однако послушно полез в карман. Я же встряхнулась и, мысленно призвав на помощь все свое актерское мастерство, двинулась в сторону центрального полицейского участка.

В вестибюле здания я подошла к первому попавшемуся мужчине в форме и, старательно изображая даму на грани истерики, попросила:

– Мистер полицейский, прошу вас, помогите. Мне нужно видеть одного вашего сотрудника.

– Что случилось, мэм? – удивленно отозвался тот.

– Мне срочно необходимо увидеть мистера Тэтчерда, – всхлипнула я.

– Не положено, мэм, – строго покачал головой полицейский. – Расскажите мне, что у вас произошло, и я сумею решить дело.

– Ах, сэр! – горько всхлипнула я. – Вы не понимаете, мне непременно нужен именно Тэтчерд!

– Поверьте, леди, я ничем не хуже, – ворчливо отозвался мужчина.

– О, я уверена, что вы отличный полицейский, сэр! И настоящий джентльмен! Не то что он! – Заметив, с какой ревностью ответил мне мужчина, я решила сыграть на духе соперничества, и не прогадала.

– Это верно, – приосанился полисмен и жадно поинтересовался: – А что этот выскочка Тэтчерд вам сделал?

– Даже не знаю… как сказать… – замялась я, лихорадочно придумывая, какой бы смертный грех повесить на следователя.

– Мэм, – проникновенно сказал мужчина и даже аккуратно взял меня за руку, – поверьте, мне вы можете довериться.

«Очень в этом сомневаюсь», – скептически хмыкнула я про себя и вдруг выпалила:

– Понимаете, сэр, я беременна, а этот негодяй отказывается на мне жениться!

Я картинно всплеснула руками и бросилась на шею дежурному полицейскому, содрогаясь в немых рыданиях.

– Действительно, негодяй, – злорадно протянул полицейский. – Не плачьте, мэм. Тэтчерд сейчас на совещании у начальника, но я провожу вас в его кабинет.

Пока мы шли по коридору, я украдкой косилась на полисмена. Вероятно, он очень недолюбливает Рэда и, судя по его довольной физиономии, о недостойном поведении господина следователя через десять минут узнает весь участок. Дверь в кабинет Тэтчерда оказалась заперта, и я осталась дожидаться хозяина на банкетке в коридоре. Пока все шло точно по плану. Главное сейчас выдержать бурю под названием «Рэд». В том, что следователь будет зол как дракон, я не сомневалась ни секунды.

Минут через пятнадцать мне стало понятно, насколько сильно я ошибалась. Тэтчерд оказался зол как сто драконов. Я поняла это по взгляду, который сверкал янтарной желтизной и метал молнии во все живое. Словно в его зрачках от гнева плавилось золото. В остальном же следователь мужественно держал себя в руках. Подойдя к своей двери и презрительно глянув на меня сверху вниз, он медленно произнес:

– Хм… Так это вы от меня беременны?

Я не стала отвечать, посчитав вопрос риторическим, а просто молча поднялась со своего места. Тэтчерд испепелил меня взглядом и, отперев дверь, молча вошел в кабинет. Я же, решив, что раз меня не прогнали, значит, пригласили, смело вошла следом. Рэд бросил ключи на тумбу, пересек кабинет и устало сел за стол. Я благоразумно осталась стоять в районе двери, держа дистанцию между нами, так, на всякий случай. Мужчина нахмурился и устало потер переносицу, потом, глубоко вздохнув, произнес:

– Кира, что это за цирк?

Я вдохнула поглубже и на одном дыхании выпалила свое оправдание:

– Не могла же я сказать правду. Если бы полицейский узнал, что я детектив, меня бы тотчас выставили за дверь. И наверняка еще обсмеяли бы.

– Зато теперь весь участок будет считать меня последним негодяем, который прячется по кустам от надоевшей любовницы. Как первенца назовем? – иронично усмехнулся Рэд.

– Да ладно тебе, скажешь потом, что я просто истеричка и все придумала, – отмахнулась я, словно ситуация и выеденного яйца не стоила.

– Зачем тебе это нужно? – устало спросил он.

– Мне необходимо было тебя увидеть, – объяснила я и стала нервно измерять кабинет шагами.

– Соскучилась? – оскалился полицейский.

Я пропустила шпильку мимо ушей и честно призналась:

– Хотела попросить взглянуть на протоколы допроса мэра.

– С чего бы это мне их тебе показывать? – надменно произнес Рэд.

– По дружбе? – невинно предположила я.

– Очень интересно. А ребенка мы с тобой тоже по большой дружбе зачали? – раздраженно спросил он.

– Значит, не покажешь? – хмуро уточнила, остановившись у двери.

– Даже если бы и хотел, не могу, это тайна следствия. А после того, что ты наплела дежурному, у меня нет ни малейшего желания нарушать ради тебя закон, – устало отозвался мужчина.

– И все-таки… – предприняла я последнюю попытку решить дело миром.

– Нет, Кира, – оборвал меня Рэд. – Тебе пора. У меня много дел.

И, не обращая на меня никакого внимания, уткнулся в какие-то бумаги на столе.

Ну, нет так нет, пеняй на себя. Я гордо задрала нос и царственно вышла из кабинета, услышав тихое бормотание за столом:

– …с ума меня сведет… лофа.

Вернувшись в вестибюль, подошла к уже знакомому дежурному:

– Благодарю вас, сэр, – улыбнулась ему.

– Не за что, мэм, – отозвался он. – Вы решили вашу… э-э… проблему?

– Безусловно. – Я улыбнулась еще шире. – Помогите мне, пожалуйста, еще разок. Где у вас дамская комната?

Полисмен округлил глаза и смущенно закашлялся, потом указал в сторону противоположного коридора.

– Последняя дверь направо, мэм, – ответил он.

– Благодарю, – проникновенно глядя ему в глаза, сказала я и похлопала мужчину по руке. – Вам зачтется за все дела ваши.

И продефилировала в указанную сторону.

Только закрывшись в дамской комнате, я позволила себе расслабиться и победно улыбнулась. Все шло как по маслу. Конечно, я и не рассчитывала, что Рэд добровольно покажет протоколы, но теперь я и сама смогу их посмотреть. Пока я отвлекала нашего бравого следователя беседой и хождением по кабинету, ловкий маленький чертяка, используя артефакт Криса, сделал дубликат ключей на тумбе, и теперь они лежали в моем кармане. Оставалось только дождаться ночи, и можно будет спокойно покопаться в записях полицейского.

Просидев в дамской комнате до глубокой ночи, я потихоньку вышла из своего укрытия. Подойдя к вестибюлю, глянула на часы. Было без десяти двенадцать, как раз время обхода. Дождавшись, пока дежурный покинет пост, я прошмыгнула в нужный коридор и быстро направилась к двери. Как и рассчитывала, она была заперта. Нащупав в кармане ключ, быстро отперла ее и вошла. Настроив световые кристаллы на минимальное освещение, первым делом достала из кармана Шныря, вернула ему нормальный размер, оставила стоять на шухере и строго приказала свистеть в случае опасности. Объяснения, что черти свистеть не умеют, оставила без внимания. Сама же села за стол и стала перебирать бумаги, ища нужные протоколы. Минут через пятнадцать поиск увенчался успехом. Несколько листов с описанием допроса мэра Васко и обыска в его кабинете были изъяты и спрятаны в корсет. Только я собралась ретироваться из кабинета, как вдруг вскочил Шнырь и с громким шепотом:

«Полундра, Кира! Свистю! Свистю!» – заметался по кабинету, а потом, открыв дверцу небольшого шкафа, спрятался внутри.

Я отчетливо услышала приближающиеся шаги. Окинув кабинет взглядом и не найдя ничего, подходящего для себя, живо полезла за чертякой в шкаф, еле успев потушить за собой свет.

Через мгновение в замочной скважине скрипнул ключ, и дверь отворилась. В кабинете мгновенно вспыхнул яркий свет. Кто-то подошел к столу и зашелестел бумагами. Мы со Шнырем затаились и даже перестали дышать от страха. Через несколько минут послышались усталые вздохи и снова раздались шаги. Затем донеслись звуки выдвигаемых ящиков и тихое бормотание. Похоже, в кабинете что-то искали. Шаги зазвучали ближе, кто-то явно подходил к шкафу. Мы с чертякой обмерли и не смели шевельнуться. Вдруг одна дверка резко распахнулась, и на нас уставились удивленные глаза Рэда.

– Занято! – выкрикнул ошалевший от страха Шнырь и захлопнул дверцу изнутри.

Очевидно, следователь решил, что его подводит зрение, потому что около минуты стояла гробовая тишина. Однако через минуту он снова распахнул шкаф и уставился на нас.

– Я же сказал, мест нет! – крикнул Шнырь и снова захлопнул дверцу.

Видимо, до полицейского наконец-таки дошло, что это не галлюцинации, потому что он снова резко дернул дверь и сорвал ее с петель. Не успевший вовремя среагировать чертяка повис на ручке с обратной стороны двери и теперь болтался в воздухе, как выпотрошенная куриная тушка на крючке.

– Какого демона здесь происходит?! – взревел Тэтчерд.

Рэд угрожающе тряс дверью, направляя ее в мою сторону, от чего Шныря телепало из стороны в сторону. Чертяка жалобно смотрел на меня, дескать, прости, хозяйка, сделал все, что мог, теперь выкручивайся сама. А я стояла памятником самой себе и лихорадочно соображала, чем бы оправдать такой поздний визит. Быть пойманной столь быстро и столь позорно в мои планы никак не входило.

Не придумав ничего дельного, я пошла на блицкриг[13] и, уперев руки в бока, сердито произнесла:

– А вот нечего было нас днем выгонять!

Тэтчерд обалдело захлопал глазами:

– То есть в том, что вы сидите ночью у меня в шкафу, виноват я?

– Конечно, – уверенно кивнула и сделала шаг к полицейскому. – Дал бы бумаги почитать, спал бы сейчас спокойно. Я продолжала наступать:

– И вообще! Сейчас же отпусти моего фамильяра! Хватит его трясти!

От моего грозного напора Рэд немного стушевался и, удивленно глянув на дверь и болтающегося на ней чертяку, опустил их на пол. Шнырь моментально схватил многострадальную створку и скрылся в шкафу, прикрыв его изнутри. Мы со следователем молча наблюдали за действиями чертяки, и я уже спокойным тоном поинтересовалась:

– А что ты делаешь на работе в такое время?

Рэд перевел взгляд со шкафа на меня и так же спокойно ответил:

– Работы много, хотел кое-какие бумаги проверить… А как вы в кабинет попали?

Я крайне не вовремя покраснела, и мужчину осенило. Он подозрительно уставился на меня и жестко сказал:

– Кира, сейчас же отдай ключи.

Я потупилась и молча протянула ему связку.

– И протоколы, – так же жестко добавил он.

Но я отрицательно покачала головой:

– Ни за что, – твердо сказала в ответ.

– Кира, последний раз прошу по-хорошему. Если сам найду, хуже будет, – угрожающе произнес Рэд. – А я ведь найду… Даже не сомневайся.

Я неосознанно сделала шаг назад, а мужчина инстинктивно шагнул вперед. Он изучающе вглядывался в мое лицо, потом медленно опустил взгляд ниже и остановился на шнуровке корсета, выразительно глядя на мою вздымающуюся от глубокого дыхания грудь. Потом снова посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

– Только попробуй, – угрожающе сказала я и вскинула руки в защитном жесте. – Живой не дамся!

– Заманчивая перспектива, – протянул Рэд и вдруг расхохотался. – Ты меня с ума сведешь, лофа.

Я непонимающе уставилась на него и спросила:

– Я часто слышу от тебя в свой адрес это слово. Это какое-то ругательство?

– А ты не знаешь? Говорила же, что специалист по кактусам, – удивился мужчина.

– Немного приврала, – смущенно призналась я, видевшая кактусы только на подоконнике мадам Колпак. – Так это какой-то кактус?

Следователь покачал головой и усмехнулся:

– Не какой-то, а вполне определенный. Лофой называют лофофору[14]. Это маленький красивый цветок. Его сок в небольших дозах является лекарством от многих болезней, но, если употребить хоть на каплю больше, вызывает тяжелую головную боль и галлюцинации.

– Ты намекаешь, что я вызываю головную боль? – нахмурилась, еле сдерживаясь.

– Я намекаю, что общение с тобой должно быть строго дозированным, – устало сообщил мужчина. – И желательно, чтобы оно проходило под наблюдением врача.

Он потер глаза, усмехнулся каким-то своим мыслям и вдруг сказал:

– Давно никто так не жаждал общения со мной и не врывался в мой кабинет среди ночи. Такое рвение нужно поощрить. Разрешаю взять протоколы для изучения, но только на один день. Чтобы завтра они лежали у меня на столе.

Я сначала не поверила своей удаче, но, поняв, что следователь говорит вполне серьезно, счастливо хлопнула его по руке:

– Договорились.

Этого времени мне вполне хватит, чтобы снять копии со всех документов и спокойно изучить.

– А теперь тебе пора домой, – сказал Рэд и, обернувшись к шкафу, добавил: – И козла своего забери.

– Я бы попросил! – донеслось возмущенное из шкафа.

– Это не козел, а чертяка, – объяснила я. – Шнырик, познакомься.

Створка шкафа слегка отворилась, и в щелке показалась чертячья лапка с кепочкой.

– Очень приятно, Шнырь!

– Рэд, – изумленно отозвался следователь.

– Шнырик, заканчивай свое дезертирство. Вылезай, – строго сказала я.

– Это не дезертирство, а стратегическое отступление, – ворчливо отозвался чертяка, вылезая из своего убежища. Дверь, не удерживаемая петлями, при этом снова вывалилась, и фамильяр, ловко поймав ее лапками, торжественно вручил стоящему рядом Рэду и строго сказал:

– У вас тут отвалилось, не забудьте починить.

Я закатила глаза в предчувствии новой эмоциональной бури. Однако Рэд стойко перенес культурный шок от запредельной наглости моего фамильяра и только молча кивнул.

– Доброй ночи, – пожелала я и уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг мужчина остановил меня.

– Уже поздно и бродить на улице одной опасно, – участливо сказал он. – Ты собираешься вернуться в Кроунхолл, Кира?

– Нет, у меня дом в городе, – объяснила Тэтчерду.

– Скажи, где он находится? – приказал следователь.

Я удивленно назвала адрес и уточнила:

– Ты хочешь меня проводить?

Тэтчерд многозначительно хмыкнул и, уточнив некоторые детали расположения, дотронулся до цепочки на груди. Она засияла золотым светом, а Рэд взмахнул рукой, и в воздухе перед ним возник портал. Взяв меня под руку и сунув зазевавшегося чертяку под мышку, мужчина решительно сделал шаг вперед.

Через мгновение мы втроем стояли на подъездной дорожке нашего агентства.

– Детективное агентство «Шнырь и К°», – задумчиво прочел Тэтчерд и уточнил: – Ты здесь живешь?

– Да, мои комнаты на втором этаже, – пояснила я.

Мужчина кивнул, отпустил мою руку и, поставив чертяку на землю, произнес:

– Протоколы должны быть на моем столе не позднее восьми часов вечера. Доброй ночи.

Я кивнула и повторила:

– Доброй ночи.

Рэд стоял на дорожке и внимательно смотрел, как мы заходим в дом. И, только заперев дверь на засов, я увидела, как в ночной темноте растворяется силуэт полицейского.

Глава 19

От друга до врага и обратно

Утро выдалось холодным и пасмурным. Попивая на веранде горячий чай с вареньем и кутаясь в теплую шаль, я ощущала особое умиротворение. Сейчас можно никуда не спешить, ничего не планировать, а сесть и спокойно посмотреть полицейские отчеты. Чем я и занималась весьма увлеченно ближайшие два часа, изучая каждый лист почти до дыр. Под увеличительным стеклом рассматривала каждую букву, но, чем больше читала, тем больше портилось мое настроение.

Во-первых, по протоколу действительно выходило, что мэр Васко причастен к похищению герцога Кроуна. Он последним говорил с его светлостью и видел его. В его рабочем кабинете были обнаружены следы борьбы, а также личная печать герцога. Правда, мэр утверждал, что проводил Кроуна к черному ходу, и тот целым и невредимым покинул ратушу. Куда отправился герцог, Васко не знал и, почему вышел через черный ход, объяснить не мог. Настаивал, что никакой драки не было, хоть и признал принадлежность найденной в кабинете печати семейству Кроунов. На допросе нервничал и раздражался. Словом, вел себя более чем подозрительно. Кроме того, в одном из протоколов я прочла, что мэр Васко вскользь упомянул о присутствии в ратуше младшего брата герцога.

Как же так? Ведь Гаспар заверил, что у него стопроцентное алиби, которое могут подтвердить две девушки. Неужели он меня обманул? Полученной информацией я решила немедленно поделиться с Крисом, поэтому поспешно нацарапала ему письмо, не забыв спросить о здоровье друга. Сунула его в почтовик и стала ждать ответа. Почтовики незаменимы для срочной коммуникации. Эти ларцы совсем недавно изобрели знаменитые маги-артефакторы семьи Астэр. Кладешь письмо в такую шкатулочку, и буквально через мгновение оно оказывается у адресата в таком же сундучке.

Пока ждала ответа, раздумывала над ситуацией. У мэра не было причин обманывать полицейских, рассказывая о присутствии на балу младшего Кроуна. Он и упомянул-то об этом мимоходом. Дескать, видел мельком среди гостей, и все. Получалось, что врал Гаспар. Я припомнила наш разговор в «Жареном петухе». Он говорил, что провел весь вечер в компании двух дам в доме терпимости. Значит, специально выбрал такое неприличное алиби, которое заведомо никто не станет проверять. А уж тем более молодая незамужняя девушка. Но тут ты здорово ошибся, дружок, меня такой мелочью, как бордель, не испугать. Мысленно похвалив себя за решимость, я села продумывать план, как вдруг засветился почтовик на столе. Пришел ответ от Криса.

Друг сообщил, что в Кроунхолле все спокойно. Великая герцогиня практически не покидает своей комнаты, а леди Элиз занята подготовкой к приезду своего брата. Друг же чувствовал себя гораздо лучше и все время посвящал изучению поместья и опросу слуг, но результатов пока не было. В конце письма Крис настоятельно просил не делать глупостей и не ввязываться в сомнительные авантюры, а приехать и спокойно решить все вопросы на месте.

Я в который раз удивилась прозорливости друга и тому, насколько хорошо он меня знает. Конечно, я и сама предпочла бы не вмешиваться, но алиби Кроуна-младшего требовало немедленной проверки, а сделать это, кроме меня, было некому.

Раздумывая, как лучше всего поступить, я поднялась к себе в спальню. Прежде всего требовалось любой ценой сохранить инкогнито. «Империал», где предположительно мог провести ночь Гаспар, считался элитным заведением и очень заботился о своей репутации. Случайных людей там не бывало, персонал крайне бережно относился к вопросу анонимности своих клиентов. Тем не менее мне пришла в голову идея, каким образом можно разговорить девушек, не вызывая подозрений. Но для этого следовало хорошенько подготовиться.

Подготовка заняла практически весь день. Шнырь выразил желание остаться дома и заняться хозяйственными делами. Поскольку никакой реальной помощи в борделе он оказать не мог, я оставила фамильяра, предварительно взяв с него обещание, что в мое отсутствие ни с ним, ни с домом ничего не случится.

В очередной раз пробежав по себе взглядом и оценив результаты своих трудов, я осталась вполне довольна и мимоходом взглянула на часы. Стрелки показывали половину восьмого вечера. Вспомнив, что необходимо вернуть протоколы Тэтчерду, я быстро оделась, собрала сумку и, накинув сверху глухой длинный плащ, скорым шагом вышла из дому. Главное отделение королевской полиции находилось рядом с центральной площадью города, тремя улицами выше меня. Рассудив, что вполне успею дойти пешком, я отказалась от проезжающего мимо кеба.

В здание полиции вошла ровно за минуту до восьми. Вихрем промчась по коридорам, ворвалась в кабинет Рэда без стука. Всю дорогу я репетировала покаянную речь и сейчас приготовилась обрушить ее на голову следователя, но меня ждал сюрприз. Кабинет был совершенно пуст. Я немного потопталась у двери, потом зачем-то заглянула в шкаф. Не найдя никаких признаков присутствия Тэтчерда, аккуратно сложила протоколы на столе и вышла на улицу.

На землю уже опускались сумерки, но до визитов первых любителей ночных утех было еще далеко. Самое время нанести визит в «Империал».

С улицы заведение выглядело как роскошный отель. Но это лишь на первый непосвященный взгляд. Все местные жители прекрасно знали, какого рода услуги оказывает своим постояльцам «Империал». Завсегдатаями заведения являлись сливки аристократического общества. Отдых в таком месте могли позволить себе далеко не все. Именно поэтому рабочее время местных девушек исчислялось не часами. Мужчина, пожелавший отдохнуть в отеле, выбирал понравившуюся подругу и оплачивал сразу всю ночь. Клиентов у заведения было не так много, но все они являлись крайне обеспеченными людьми.

Подойдя ближе, остановилась на углу у отеля и надела на глаза черную кружевную маску. Бросив взгляд на фактурный королевский фасад здания и глубоко вдохнув, я вошла.

У двери послышалась мелодичная трель колокольчика. Молодой мужчина, стоявший за большой золоченой стойкой, увидев меня, слащаво улыбнулся и приторным, слегка гнусавым голосом произнес:

– Приветствую вас. Мисс ищет отдыха или заработка?

От его неприкрытого намека я внутренне содрогнулась, но тут же, взяв себя в руки, доброжелательно ответила:

– Заработка, но не того, который вы имеете в виду.

Мужчина недоуменно поднял брови и произнес:

– Я не понимаю, объяснитесь.

– Видите ли, – начала я заготовленную заранее речь. – Я высокоуровневый целитель. Могу излечить любую болезнь или, например, провести общеукрепляющий ритуал.

Видя, что распорядитель пока не слишком впечатлен, я зашла с другой стороны:

– или… наслать мор на неугодных… – вкрадчиво сообщила ему.

Мужчина заинтересованно посмотрел на меня, и я вдохновенно продолжила:

– Вы только подумайте, как это выгодно. За скромное вознаграждение я увеличу работоспособность ваших… хм… сотрудниц в несколько раз и надолго обезврежу врагов. Вы ничего не теряете, но зато приобретаете возможность в несколько раз увеличить прибыль.

На слове «прибыль» глаза гнусавого загорелись как маяк, и я победно улыбнулась.

– Понимаете… – вдруг виновато начал он. – Я не могу лично принять такое решение. Мне нужно посоветоваться с хозяйкой.

Я несколько разочарованно кивнула, и он скрылся за неприметной дверью позади стойки. Мне оставалось лишь стоять и разглядывать холл.

Мне никогда не доводилось бывать в королевском дворце, но по книгам и рассказам я представляла его примерно так, как выглядел «Империал». В глаза бросалось огромное количество лепнины, позолоты и хрусталя. Маленькие диванчики на тонких изящных ножках, обитые дорогим алым бархатом, разбросанные то тут, то там, словно разлитые пятна крови. И, что примечательно, в холле совершенно отсутствовали часы. Хотя в отелях они, как правило, обязательны.

Пока я глазела по сторонам, ко мне вышла немолодая грузная женщина в красном платье с весьма откровенным для своего возраста вырезом. Руки ее были затянуты в черные перчатки выше локтя. Морщинистую шею прикрывал широкий бархатный чокер такого же цвета, как перчатки. В руках женщина держала длинный мундштук с дымящейся сигаретой, от которой исходил запах дорогого табака и ментола. Вокруг нее плющом вился тощий длинный распорядитель и что-то тихо нашептывал на ухо. Со стороны они были похожи на толстую откормленную гусыню и тощего голодного хорька. Женщина внимательно осмотрела меня с головы до ног и хриплым, прокуренным голосом произнесла:

– Как твое имя, девочка? Почему ты в маске?

– Мое имя Мелинда, миледи, – покорно отозвалась я и слегка поклонилась. – Маска обеспечивает обоюдную анонимность.

– Целительница Мелинда? – подозрительно прищурилась хозяйка. – Что-то я о такой не слыхала…

– Я не здешняя, миледи, – отозвалась быстро. – Путешествую с юга в столицу. Не задержусь в городе дольше пары дней.

Женщина хмыкнула и затянулась.

– Миледи, – с небольшим нажимом произнесла я, – время дорого. Решайте скорее, нужны вам мои услуги или нет.

– Не уверена, что могу довериться… – с сомнением покачала головой женщина.

– Я гарантирую полную анонимность и высокий профессионализм, – нетерпеливо объяснила ей.

– Подумайте о выгоде, – горячо поддержал меня «хорек». – Мы сможем удвоить прибыль.

Мадам минуту размышляла, затем кивнула и сдалась:

– Сколько вы хотите за свои услуги?

– Двадцать золотых, миледи, – с готовностью отозвалась я. Эта сумма была чуть больше, чем брали обычные лекари за визит, но однозначно меньше, чем хозяйка заплатила бы за лечение всех своих девушек.

– По рукам, – кивнула она и уточнила: – Что вам необходимо для ритуала?

– Отдельная комната, где я могу спокойно осмотреть девушек без посторонних глаз, – сказала ей.

Хозяйка кивнула и обратилась к распорядителю:

– Жюль, обеспечь Мелинду всем необходимым. Думаю, малый зал вполне подойдет. До первых клиентов еще пара часов. Вам хватит времени? – обратилась мадам уже ко мне.

Я с готовностью кивнула и пристроилась рядом с тощим хорьком, мысленно окрестив его Жулькой. Когда хозяйка скрылась за дверью, он повернулся и, махнув рукой, попросил следовать за ним.

– А вы мужчин смотрите? – вкрадчиво спросил он.

Я споткнулась и чуть не врезалась ему в спину. На такое я немного не рассчитывала, но, поборов смущение, ответила ровным голосом:

– В основном моими услугами пользуются женщины, но, если необходимо, могу посмотреть.

Жулька кивнул и, слегка покраснев, сказал:

– Тогда, пока девушки не собрались, посмотрите?

– Конечно, – с трудом проглотив ком в горле, беспечно отозвалась я.

Мы прошли через холл по коридору и оказались в небольшой комнате, сплошь уставленной бархатными диванами, такими же алыми, как и в холле. Огромные окна от пола до потолка были занавешены тяжелыми бархатными портьерами такого же кричащего оттенка. Даже если до этого момента и возникали сомнения, то в этой комнате мне стало предельно ясно, что я нахожусь в борделе. Жулька указал на центральный диванчик, возле которого стоял небольшой золоченый столик:

– Можете разместиться там.

– Благодарю, – кивнула я и, сбросив плащ, стала доставать из сумки склянки с зельями и порошки, аккуратно расставляя их на столике.

– А мне что делать? – смущенно уточнил мужчина, переминаясь с ноги на ногу.

– Снимайте штаны, – решительно приказала ему.

Назвалась целителем, Кира, будь добра, соответствуй. Мысленно настроившись на то, что больной для врачевателя всегда бесполый и стыдливость тут неуместна, я приготовилась воочию узреть то место, где, по моему скромному мнению, размещен мозг у большинства мужчин.

Жулька нервно сдернул ремень и дрожащими руками спустил брюки к лодыжкам.

Я мельком взглянула на белые портки и, уставившись на одну из склянок на столе, произнесла:

– Полностью, мне нужно видеть проблемное место целиком.

Дрожащими руками мужчина развязал завязки на поясе и приспустил штаны. Я собралась с духом и повернулась.

Оказывается, боялась я совершенно напрасно. Ничего особенного в штанах у Жульки не оказалось. На самом деле все выглядело до смешного нелепо. Словно у того, кто создал мужчину, оставался лишний кусочек кожи, и он решил прилепить его между ног. До того убого это смотрелось, что мне даже захотелось обнять и пожалеть бедного Жульку, чтобы он не сильно расстраивался из-за своего вынужденного уродства.

Справившись со своими внутренними порывами, я заставила себя внимательнее присмотреться к тому, что показывал мужчина. Оказалось, что вся кожа в паху покрыта мелкой красной сыпью, которая кое-где уже перешла в сильное раздражение.

– Чешется? – деловито спросила я.

– Да, – сокрушенно кивнул мужчина.

– Как давно появилась? – продолжила допрос.

– Дня три, – тихо сказал Жулька.

– Я так понимаю, у кого-то из девушек обнаружится такая же? – уточнила вкрадчиво.

– Да, – покаянно сказал мужчина.

– У кого? – наседала я.

– У Нэри, – признался он. – Только прошу вас, не говорите хозяйке.

– Не скажу, – уверенно отозвалась я и протянула хорьку пузырек с ядовито-зеленой жидкостью:

– Мазать ежедневно утром и вечером. Обоим. От встреч пока воздерживаться. Дня за три должно пройти.

– Спасибо! – громко прошептал Жулька и обеими руками схватил пузырек. Портки, более ничем не поддерживаемые, рухнули вниз к брюкам.

– Не за что. Одевайтесь, – повелительно сказала я и деликатно отвернулась в сторону.

Как только мужчина оделся, дверь распахнулась, и в комнату вошли по меньшей мере пятнадцать молодых девушек в шелковых пеньюарах всевозможных цветов и фасонов. Я закатала рукава и приступила к приему, попутно знакомясь и ненавязчиво расспрашивая о работе. Выслушивая жалобы, щедро раздавала свои зелья и порошки. Кому от аллергии, кому обезболивающие. За несколько часов я вылечила буквально все – от соплей до поноса. Вот только пока мои усилия были напрасными. Среди всех моих пациенток не обнаружилось ни одной с именем Катрина или Сюзанна. Осматривая последнюю девушку, хрупкую миловидную брюнетку, я устало поинтересовалась:

– Больше никто не нуждается в помощи? Вы последняя?

Девушка робко покачала головой и произнесла:

– Есть еще две, мисс Мелинда, но они не могут к вам спуститься.

– Почему? – ровным голосом спросила я, а внутри затеплилась надежда. Еще остался шанс.

– Они плохо себя чувствуют, – тихо сказала она и почему-то покраснела.

– Тогда отведи меня к ним сама. – Я решительно поднялась и потянула за собой брюнетку. – Я обещала, что вылечу всех. Веди.

Девушка покорно кивнула и, подождав, пока я соберу остатки своих зелий, повела меня вверх по лестнице в одну из комнат на втором этаже. По дороге я гадала, какой же недуг мог свалить с ног молодых девиц, и перебирала в уме все варианты – от тяжелых форм простуды до постыдных паховых болезней типа сифилиса. Однако, войдя в комнату, поняла, что не угадала.

Такого тяжелого похмелья я не видела никогда. Даже Шнырь, несколько дней подряд фестиваливший с приблудными гоблинами, выглядел гораздо лучше, чем две молоденькие блондинки, лежавшие сейчас на узкой кровати. В комнате стоял тяжелый душный запах алкогольного амбре. Девушки держались за головы и тихо скулили. Я на мгновение даже усомнилась в их способности к членораздельной речи.

Интуиция меня не обманула. Девушек звали Катрина и Сюзанна. Отпустив свою застенчивую провожатую, первым делом открыла настежь окна, чтобы впустить свежий воздух. Затем смешала остатки болеутоляющего зелья с тонизирующим и дала выпить страждущим. Буквально через десять минут настой подействовал и скулеж стал гораздо тише, а среди беспорядочного мычания я отчетливо услышала тихое «спасибо».

Решив, что девушки уже достаточно пришли в себя, принялась задавать ненавязчивые вопросы об их работе. Изначально готовилась применить магию, но радость от облегченного похмелья была так велика, что бедняжки сами охотно ответили на все мои вопросы. Выяснилось, что буквально вчера они отдыхали в компании молодых лордов, которые чуть ли не силой заставляли их пить крепкий алкоголь. По сбивчивому описанию я без труда узнала давнего знакомого, от которого меня когда-то спас Крис, – Алларию и его прихвостней. Стало жаль девушек, которые не могли сопротивляться этим гнусным приматам. Потом я плавно перешла к расспросам о других их клиентах, в частности о тех, которые наведывались в ночь, когда в городской ратуше был бал. Катрина и Сюзанна рассказали, что среди их постоянных клиентов есть один изумительный молодой человек, жгучий брюнет с колдовскими зелеными глазами. Конечно, они говорили о Гаспаре Кроуне! Именно он посещал их в тот вечер, и они вместе провели незабываемую ночь. Не вдаваясь в подробности, что именно сделало ночь незабываемой, я уточнила, в котором часу пришел и ушел гость. Девушки, немного поколебавшись, сказали, что встретились с ним около десяти часов вечера, а покинул он их не раньше одиннадцати утра.

Я глубоко вздохнула – алиби было железным. Выходит, Гаспар сказал правду, но теперь получалось, что солгал мэр Васко. Зачем? А может быть, вовсе и не солгал, а просто обознался? Мэр уже в довольно почтенном возрасте, его могло подвести зрение.

Размышляя об этом, покинула комнату девушек, оставив им на столе последний пузырек тонизирующего. Я узнала все, что хотела, пора было уходить. Определить точно, который сейчас час, я не могла, а часов нигде не наблюдалось. Выглянув в окно, увидела высоко в небе яркую луну и предположила, что дело наверняка идет к полуночи. Лечение и выслушивание жалоб отняли достаточно много времени. Пора было собираться домой. Спускаясь по лестнице, я вдруг вспомнила, что забыла плащ в малой гостиной.

Глава 20

Срывая чужую маску, крепче держи свою

Открыв дверь, застыла на пороге в немом удивлении. Похоже, в комнате проходили смотрины. На каждом диване сидела девушка в откровенном наряде, с ярким макияжем на лице. Кое-кто выглядел практически голым. Некоторые, так же, как и я, были в масках, но более изящных и соблазнительных. Зрелище напоминало ярмарку – чтобы продать, необходимо показать товар лицом. Девушки томно обмахивались веерами и лениво листали страницы салонных журналов. Поборов внезапный приступ смущения, я юркнула к дивану в центре комнаты, на котором сиротливо лежал мой плащ.

Вдруг отворилась центральная дверь, и в комнату вошла пожилая хозяйка. Под руку она вела… мама дорогая!.. Рядом с ней стоял Рэд. От смеси удивления и страха я застыла у дивана с плащом в руке, как маленький зверек, выхваченный в ночной тьме лучом света. Рэд между тем обвел критическим взглядом всех девушек в комнате и вдруг указал на меня:

– Ее, – повелительным тоном сказал он.

Я, не совсем понимая, что происходит, стояла каменным изваянием, боясь пошевелиться, а хозяйка принялась увещевать сладким голосом:

– Ох, дорогой, это невозможно. Она не сотрудница и уже уходит, – и принялась незаметно кивать мне, показывая на дверь.

Я моментально пришла в себя и, схватив пожитки, бегом двинулась в сторону выхода.

– Стоять! – Прогремевший в спину приказ невольно заставил остановиться. Я ощутила себя воровкой, застигнутой хозяином квартиры.

Тэтчерд повернулся к хозяйке и жестко произнес:

– Либо ты организуешь мне ее, Тофана[15], либо я завтра же навсегда закрою твою богадельню!

– Помилуй, дорогой, – залебезила престарелая мадам. – Не сердись, я все сделаю в лучшем виде. Ты же меня знаешь!

Мужчина милостиво кивнул и вышел из комнаты со словами:

– Я жду у себя.

Как только дверь за ним закрылась, мадам Тофана подскочила, схватила меня за локоть и поволокла куда-то.

– Куда вы меня тащите? – зашипела я.

– У тебя, девочка, появилась возможность хорошенько заработать. Этот господин всегда очень щедро платит своим дамам, – отозвалась она, твердо продолжая тащить меня по коридору.

– Не хочу зарабатывать этим способом, – возмутилась я и стала вырываться. – Я целительница, а не девчонка для досуга!

– Это совершенно никого не интересует, – отрезала мадам, потом вздохнула и остановилась. – Я терпеть не могу просить, но в данных обстоятельствах у меня нет выбора. Я прошу тебя помочь. Иначе моему бизнесу придет конец.

Было видно, что просьба далась старой женщине с трудом. Тем не менее становиться девушкой легкого поведения, пытаясь кого-то спасти, я совершенно не собиралась.

– Не буду с ним спать ни ради вас, ни тем более ради вашего бизнеса, – отрезала я.

Женщина окинула меня презрительным взглядом, но затем неожиданно кивнула.

– Не хочешь, не надо, – милостиво согласилась она. – Главное, приди и покажись. Я дам тебе бутыль вина, угостишь его, и он уснет. Ты сможешь спокойно уйти, а тебя заменит другая девушка.

Я колебалась, понимая, что шансов уйти от Тэтчерда у меня немного, а унести ноги из борделя теперь еще меньше. Хозяйка и ее верный Жулька вряд ли отпустят меня с миром после того, как я пущу по ветру их прибыльный бизнес. Из двух зол пришлось выбирать меньшее. Мадам Тофана, видя мое замешательство, припечатала:

– Плачу сто золотых сверху.

Мои сэкономленные средства стремительно заканчивались, а новых поступлений взять было неоткуда. Поэтому предложение заработать такую сумму просто за то, чтобы выпить бокал вина в компании следователя, было более чем щедрым. Скрепя сердце, я кивнула.

– Только деньги вперед, – решительно сказала ей, понимая, что с такими людьми нужно говорить на их языке.

Хозяйка борделя заскрипела зубами, но вынула из кармана увесистый кожаный мешочек с монетами.

– Здесь ровно сто двадцать золотых, – вложила мне его в руку и втолкнула в открытую дверь одной из комнат.

– Подготовить ее для гостя из пятнадцатой. Только маску не снимать, – рявкнула кому-то мадам и захлопнула дверь.

Ко мне тотчас подошли три хрупкие женщины и молча повели за ширму. Шесть рук разом взялись за крючки и пуговицы на моей одежде, и в одно мгновение я осталась стоять в одном исподнем.

– Что вы делаете? – спросила возмущенно.

– Мы вас переоденем и причешем так, как нравится господину, – отозвалась одна из женщин.

Я хотела выразить протест и объяснить, куда господин может засунуть все, что ему нравится, но, решив, что бедные служащие тут ни при чем, воздержалась. К тому же меня одолевало пресловутое ведьминское любопытство – хотелось посмотреть, какие же женщины по вкусу доблестному служителю порядка. Пока колдовали над моим внешним видом, я отметила, что никто из служащих ни разу не упомянул имени и рода деятельности Тэтчерда, все называли его просто «господин». Хотя, учитывая, как хорошо они изучили его вкусы, я была просто уверена, что все до единого знали, кто он такой. Сотрудники свято оберегали анонимность своих клиентов.

Минут через сорок приготовления были закончены и меня подвели к огромному зеркалу на стене. Я с любопытством разглядывала свое отражение. На меня надели длинный струящийся пеньюар глубокого изумрудного цвета. Тонкая шелковая ткань была перехвачена на талии узкими золотыми лентами, сплетающимися в крестообразный рисунок. Широкие летящие рукава скрывали плечи и руки почти до кончиков пальцев, но глубокое декольте подчеркивало высокую ложбинку на груди. Наряд балансировал на грани приличия, не открывая, но изящно подчеркивая все изгибы женского тела. Волосы собрали в высокий хвост, и длинные медные локоны тонкими змеями струились по плечам и спине. Глаза и половину лица скрывала черная кружевная маска. Я криво улыбнулась собственному отражению. Красивых женщин любите, господин следователь!

В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошел Жулька. В руках он нес небольшую корзинку с бутылкой вина и свежими фруктами. Мужчина критически оглядел меня с головы до ног и одобрительно кивнул:

– Годится. Пойдемте, Мелинда, я провожу вас, – и, взяв меня под руку, повел из комнаты.

Пока мы поднимались вверх по лестнице, распорядитель меня подробно инструктировал:

– Мы благодарны вам за то, что согласились помочь, хоть и небескорыстно. Позвольте дать несколько советов. Держитесь естественно, но неразвязно. Если не захотите сообщать гостю свое имя, назовите любое другое. Можете выпить с ним вина, но сделайте не более пары глотков и сразу же съешьте вот эту конфету. – Он указал на шоколадную розочку. – В ней содержится противоядие, сонное зелье на вас не подействует. Как только убедитесь, что гость уснул, возвращайтесь в холл. Ваши вещи будут у меня.

Мы поднялись на третий этаж и остановились у единственной двери.

– Удачи, – шепнул Жулька и, сунув мне в руки корзинку, отворил дверь.

Я глубоко вдохнула, чтобы успокоить гулко бьющееся сердце, и сделала шаг вперед.

Дверь за моей спиной тотчас же захлопнулась, отрезая путь к отступлению. Я огляделась. Комната была огромной. Скорее апартаменты, чем номер отеля. Высокие стены, обитые шелком насыщенного бирюзового оттенка. Тонкий белый тюль развевался на ветру у открытых настежь больших арочных окон. Золоченая мебель, обитая перламутровой тафтой цвета морской волны. Кристаллы на стенах светили бледным холодным светом, не развеивая, а, скорее, подчеркивая полумрак. В комнате оказалось прохладно. У одной из стен стояла мраморная статуя нимфы. Ее огромные крылья были раскинуты в стороны, а изящные длинные ноги едва касались земли. Казалось, еще одно мгновение, и девушка поднимется ввысь.

– Красивая, – восхищенно прошептала я сама себе.

– Тем не менее с тобой ей не сравниться, – раздался хриплый голос.

Я вздрогнула, повернулась на звук и попыталась всмотреться. Рэд сидел, откинувшись на спинку одного из диванов. Его белая рубашка была расстегнута до самого пупка, рукава закатаны до локтей. В вырезе виднелась поросль темных волос, а на широкой груди сиял массивный серебряный медальон. Мужчина ерошил беспорядочно лежащую копну волос и пристально меня разглядывал.

– Спасибо, – еле слышно прошептала я.

Глаза Рэда хищно блеснули в темноте жидким золотом.

– Подойди ближе, – повелительно сказал он, и я несмело двинулась вперед.

Поставив корзинку на столик, дрожащим голосом предложила:

– Может быть, выпьем вина? Это за счет заведения.

Мужчина снисходительно усмехнулся, словно я сказала какую-то глупость, а потом махнул рукой.

– Позже. Ты впервые? – поинтересовался он.

– Что – впервые? – не поняла я.

– Здесь, – уточнил он.

– Да, это так заметно? – тихо кивнула я и потупилась.

Он тряхнул головой и пояснил:

– В противном случае ты была бы в курсе того, что и вино, и ужин, и все, что мы закажем в эту ночь, уже оплачено мной сполна.

Я покраснела и смутилась от собственной наивности.

– Как тебя зовут, дитя? – покровительственно спросил следователь.

– Мелинда, – не поднимая головы, пробубнила я.

– Подойди ко мне, Мелинда, – ласково, но требовательно сказал Тэтчерд и похлопал по дивану рядом с собой.

Я покорно подошла, но садиться не стала. Сердце билось где-то в районе горла – от страха, что Рэд может что-нибудь заподозрить. Стоя под изучающим мужским взором, я пыталась успокоиться.

– У вас очень красивая комната, – начала я, чтобы как-то заполнить неловкую паузу.

– Да, – задумчиво кивнул Тэтчерд. – Она напоминает мне о море…

– Вы любите море? – изумленно спросила я.

Снова рассеянный задумчивый кивок.

– Мой дом стоит на берегу моря. Эта обстановка мне близка. Знаешь, – вдруг произнес полицейский и широко улыбнулся, – ты похожа на одну мою знакомую ведьму.

– Неужели? – удивленно отозвалась я.

Мужчина кивнул и задумчиво продолжил:

– Она, конечно, не настолько красивая, как ты, а характер такой, что мне хочется задушить ее голыми руками уже через пару минут разговора…

– И чем же я на нее похожа? – проскрипела сквозь зубы, однако Рэд, погруженный в свои мысли, кажется, этого не заметил.

– Твои волосы… – пояснил он. – Тот же оттенок красного золота. Но твои выглядят гораздо ухоженнее. Она носит простую косу…

– Расскажите мне о той девушке, – тихо проскрежетала я сквозь зубы. – Какая она?

Тэтчерд удивленно взглянул на меня, но потом усмехнулся и произнес:

– Совершенно невыносимая. Ведьма с самым отвратительным характером на всем белом свете. Настоящая дикарка, но абсолютно прекра… – Мужчина осекся и замолчал.

Тот факт, что Рэд только что сравнивал меня со мной же, ничуть не спасал ситуацию. Я стояла и кипела от бессильной злобы. Ах ты ж бобик казенный! Значит, я невыносимая? Значит, у меня плохой характер? Значит, какая-то продажная девка лучше? Ну, только усни, я тебя такими фирменными проклятиями одарю – всю оставшуюся жизнь на лекарства работать будешь!

Тэтчерд между тем стремительно поднялся с дивана и навис надо мной, заключив в плотное кольцо своих рук. Низко опустив голову, он глубоко вдохнул рядом с моей оголенной шеей, вызвав табун мурашек, пронесшихся огненной волной по телу. Я стояла, растекаясь лужицей в крепких объятиях мужчины, вдыхала терпкий аромат его кожи и никак не могла найти силы оттолкнуть его. Рэд же, видя, что я не сопротивляюсь, теснее прижал меня к себе и, выдохнув:

– Боги, как похожа… – впился в мои губы поцелуем.

Его язык с силой прошелся по моим губам, не уговаривая, но требуя. Как электрический ток по позвонкам, меня насквозь прошил жар желания, и я, приоткрыв рот, уступила напору. Он ворвался, подчиняя, требуя покориться. Я сдалась на милость победителю. Мои руки сами собой взметнулись вверх и обхватили широкую шею Тэтчерда. Пальцы глубже зарылись в его волосы на затылке, когда я ощутила внутри зарождающуюся знакомую сладкую боль. Я уже начала легонько тереться о бедра мужчины и тихо постанывать, как вдруг меня самым бесцеремонным образом оторвали от себя и встряхнули.

Рэд неверяще уставился на меня затуманенным взглядом и хрипло произнес:

– Не может быть… Кира?

На меня словно вылили ведро ледяной воды. Быстро придя в себя, я поняла, что мое инкогнито трещит по швам и пора делать ноги, вырвалась из мужских рук и попятилась в сторону выхода.

Тэтчерд тоже довольно скоро опомнился и двинулся за мной.

– Сними маску! – приказал он.

Я отрицательно покачала головой и продолжила путь к спасительной двери. В два прыжка Тэтчерд оказался рядом с дверью, отрезав мне путь к отступлению, и яростно зарычал:

– Я сказал, сними эту чертову маску!

Я в панике заметалась по комнате, лихорадочно соображая, что же теперь делать, и попутно пытаясь не попасть в лапы взбешенного следователя. Выход я видела только один. Прыгнуть в окно.

– Кира! Я кому сказал?! Что, дьявол подери, ты делаешь в борделе?!! – как безумный, орал Рэд.

Краем глаза я увидела, что рядом с дальним окном растет большой дуб. Если как следует разогнаться, я смогу допрыгнуть и зацепиться за одну из веток. Так что даже не придется ломать ноги, сиганув из окна в растущие внизу кусты. Собирая храбрость в кулак, я оглянулась на Тэтчерда. Он стоял недалеко от двери и хищно следил за моими движениями. Определенно перспектива сломанных ног устраивала меня гораздо больше, чем возможность быть пойманной злющим, как сто драконов, следователем. По его налитым кровью глазам я без труда прочитала, что, как только попадусь к нему в руки, он выполнит свою недавнюю угрозу и задушит меня на месте. Без суда и следствия. Я хмыкнула и, отсалютовав ему с мыслью «на-кась, выкуси», сорвалась с места в противоположный угол, рассчитывая взять нужный разгон и прыгнуть на дуб.

Рэд, внимательно следивший за моими движениями, разгадал мою задумку и, прыгнув одновременно со мной, перехватил меня в полете и повалил на кровать. Я, придавленная сверху многофунтовым телом следователя, сдавленно крякнула и затихла. Тэтчерд, опомнившись, приподнялся на локтях, сняв с меня таким образом часть собственного веса и позволив свободно дышать. Пару минут мы лежали неподвижно, смотря друг другу в глаза и пытаясь отдышаться после игры в догонялки. Потом мужчина все же поднял руку и сдернул с меня маску.

– Что ты здесь делаешь? – строго спросил он, нависая надо мной.

– Не скажу, – буркнула я.

– Кира, прекрати упрямиться и немедленно отвечай. Что ты делаешь в борделе? – с нажимом повторил Рэд.

– Нет, – отрицательно помотала я головой и добавила: – Слезь с меня.

– Не слезу, пока не ответишь на вопрос, – упрямо повторил Тэтчерд.

– Тогда пеняй на себя, – честно предупредила я и начала операцию, которую мысленно назвала «опрокинь бобика». Я с силой вскидывала вверх бедра в надежде, что мужчина просто не сможет удержаться. Увы, разница в весе сыграла против меня. Я быстро выдохлась, а Тэтчерд едва-едва сдвинулся на пару сантиметров.

– Что, милая, не получилось? – нагло усмехнулся он. – Я опытный наездник и объезжал гораздо более норовистых кобылиц, – самодовольно сообщил мужчина.

Я же, взбешенная неудачей и тем, что меня сравнили с кобылой, да еще и не в мою пользу, решилась на крайние меры.

– А твои кобылы делали так? – вкрадчивым голосом спросила его и, вскинув правую ногу, со всей силы вдавила ее в левую ягодицу следователя. Тонкий каблук атласной туфельки вошел в мягкую нежную мужскую мышцу до упора, как нож в масло.

– Ах ты ж зараза! – взвыл Рэд и вскочил на ноги, потирая свою пострадавшую филейную часть.

Я сразу же забарахталась в ворохе перламутровых воздушных покрывал, пытаясь подняться, но через мгновение снова была опрокинута на кровать взбешенным мужчиной.

– Убью, ведьма… – прошипел Тэтчерд и сделал последнее, чего я ожидала от него в такой ситуации. Рэд меня лизнул.

Горячий влажный язык прошелся вдоль горла, словно впрыскивая в кровь наркотик и мгновенно лишая желания сопротивляться. Жесткие пальцы больно сдавили скулы, и Рэд обрушился на меня со злым карающим поцелуем. Он целовал жестко и болезненно, не считаясь с моей потребностью дышать. Отпустил лишь тогда, когда легкие уже жгло огнем от недостатка кислорода. Я немного закашлялась, но, вместо того чтобы продолжить сопротивляться, вновь притянула его голову к себе. Мужчина удивленно вскинул брови, но как только я сама робко коснулась губами его губ, снова возобновил поцелуй. На этот раз мягкий и нежный. Его язык больше не старался меня наказать. Наоборот. Он легонько поглаживал и щекотал, лаская и прося прощения за недавнее нападение.

Так мы лежали еще некоторое время, не в силах оторваться друг от друга. Первым опомнился Рэд. Он откатился в сторону, поднявшись, сел на кровати и произнес:

– Кира, нам нужно серьезно поговорить.

Я поднялась следом и согласно кивнула.

– Хорошо.

– Только не здесь, – устало отозвался мужчина. – Сейчас я отправлю тебя домой, а позже приду сам, и мы все обсудим.

– Мне нужно забрать свои вещи у управляющего, – сказала я.

– Я заберу, – кивнул Тэтчерд и посмотрел на меня в упор. – Тебе придется многое мне объяснить, Кира.

– Как и тебе, Рэд, – ответила я в тон ему.

Мужчина вымученно улыбнулся и провел рукой по своему медальону. Изображенный на нем грифон засиял, и в комнате возник портал. Взяв меня за руку, Рэд шагнул в него. Через мгновение мы снова оказались на мощеной дорожке у моего дома. Тэтчерд повернулся и, глядя на меня, строго сказал:

– Я приду завтра вечером, после работы. И только попробуй куда-нибудь удрать.

Потом, не дав мне возможности возразить, быстро поцеловал и шагнул обратно в портал. Я некоторое время стояла и вглядывалась в то место, где только что находился полицейский. В голове, как пчелы, роились вопросы. Какие теперь отношения между нами? Куда он вернулся? Обратно в бордель? Зачем? Продолжить с другой то, что начал со мной? И главный вопрос: как я докатилась до того, что меня все это волнует?

Порыв холодного ветра вырвал из размышлений и заставил поежиться. Тонкий дорогой пеньюар совсем не спасал от холода, лишь печально развевался на ветру. Я поплелась домой, обдумывая предстоящий разговор с полицейским.

Глава 21

Полицейский детективу – друг и товарищ

Утро началось с того, что меня ударили по лбу. Потирая ушибленную голову, я ругалась и силилась разлепить глаза. Картина, которая открылась взору, без сомнения, стоила затраченных на это усилий. Возле кровати, уперев лапки в бока, стоял чертяка, одетый в мой любимый фартук с розовыми клубничками. На голове узелком вперед была повязана такая же розовая косыночка. В одной лапке он держал большой половник, которым, вероятно, меня и приложил.

– Ты где шастала полночи? – строго спросил меня фамильяр.

– Э-э… – Мой дар речи еще не проснулся, и вышло что-то невнятное.

Чертяка между тем отложил свое холодное оружие в сторону и поднял с кресла скинутый мной пеньюар, аккуратно подцепив его лапками.

– Это что за срамота?! – недоуменно уставился он на меня. – Кира, ты пошла по наклонной?

– Нет, по прямой, – проворчала я и перевернулась на другой бок.

– Ой! Ой, что делается! – заголосил Шнырь. – До инфаркта меня довела! Ой, плохо мне! Ой, не уберег девку!

– Ты, как спектакль доиграешь, дверь за собой прикрой, – зевая, попросила я.

Чертяка прекратил бегать и опять схватился за половник.

– Или ты мне сейчас же отвечаешь, чем полночи занималась, или получишь в лоб! – грозно заявил он.

– Да лечила я, Шнырь, лечила! – огрызнулась, понимая, что поспать у меня уже не получится.

– А эта срамота откуда? – Чертяка брезгливо указал на дорогую вещь.

– Это трофей, – довольно улыбнулась я и потянулась. – А ты чего это мой фартук напялил?

– А? – Фамильяр оглядел себя, словно только что увидел. Потом расслабился и произнес в своей драматичной манере: – Стряпаю я, не покладая лап. Пока некоторые бока отлеживают. Поднимайся, лежебока.

– Так ты у нас сегодня сестра-стряпуха, – подытожила я, садясь на кровати.

– Тонкий комплимент, понимать надо, – оскалился чертяка и, спохватившись, пулей вылетел из спальни.

Приведя себя в порядок, я спустилась вниз. Чертяка обнаружился на кухне. Он стоял около плиты и, весело напевая, помешивал что-то в большой кастрюле.

– Суп варишь? – поинтересовалась я.

– Нет, – коротко ответил Шнырь.

– А что тогда? – Во мне проснулось ведьминское любопытство.

– Это секрет, – уклончиво отозвался фамильяр и, придирчиво рассмотрев мою верхнюю одежду, уточнил:

– Куда-то собралась?

– В город за покупками. Нужно пополнить запасы, – объяснила я. – Ты со мной?

Шнырь отрицательно покачал головой и, отвернувшись к своему вареву, сказал:

– Я занят. Сама-сама…

– Ну, раз ты сегодня примерная домохозяйка… – шутливо имитируя низкий мужской бас, начала я. – Что привезти из городов далеких, доченька любимая?[16]

– Привези мне, батюшка, – писклявым голоском отозвался чертяка, – мухоморов отборных. Фунт или два.

– Зачем тебе столько? – изумилась я и подозрительно уставилась на свою мохнато-рогатую «дочь». – Отраву варишь?

– Не твоего ума дело, – ворчливо отозвался Шнырь. – Иди давай. Мне мухоморы нужны, – и стал настойчиво выпихивать меня из кухни.

Я пожала плечами – мало ли что взбрело в его рогатую голову! – и отправилась в город за покупками.

Накануне я прилично потратила запасы на лечение девиц в «Империале», и теперь просто жизненно необходимо было пополнить арсенал. Конечно, на поиск редких ингредиентов требуется много времени, но самое основное – базовый набор ведьмы – вполне можно купить в городе. Благо средства, столь щедро выделенные вчера мадам Тофаной, были при мне. Я не стала оставлять кошель среди одежды, а, благоразумно взяв его с собой, спрятала в складках платья.

Многие почему-то уверены, что главными ингредиентами ведьминых зелий являются сушеные пауки, жабья кожа, крылья летучих мышей и прочая мерзость. На самом деле все это не имеет никакого отношения к действительности. Главное оружие ведьмы – знания, которые мы передаем из поколения в поколение и тщательно оберегаем от посторонних. Какая травка какую болезнь лечит или, наоборот, какую болячку приносит. Когда растения нужно собирать и каким способом хранить, чтобы извлечь максимальную пользу.

Прикупив в лавке большинство нужных трав и мухоморы для чертяки, я повернула домой. Отдав Шнырю его заказ и разложив покупки, взяла на кухне корзинку и вышла на улицу. По дороге заметила, что в маленьком палисаднике около дома уже созрела жимолость, и всю оставшуюся часть дня собирала спелые плоды, копаясь в кустах. Именно там вечером и нашел меня Тэтчерд.

Я как раз вылезала из ягодных зарослей, когда вдруг в поле моего зрения обозначилась пара замшевых ботинок на крепкой подошве.

– Не знал, что ведьмы так любят ягоды, – раздался откуда-то сверху знакомый насмешливый голос.

Я, не поднимая головы, ворчливо пробурчала:

– А ты думал, мы только сушеными пауками питаемся?

– Ну, может, не так радикально… – начал Рэд и с любопытством уточнил: – А что, питаетесь?

– Только по праздникам, – благодушно отозвалась я. – Это большой деликатес.

Рэд усмехнулся и помог мне подняться на ноги.

– Я принес твои вещи, – кивнул он на сумку у ног.

– Спасибо. Пойдем в дом, – пригласила я и первой направилась по дорожке.

Мужчина покорно шел следом, с интересом разглядывая все вокруг.

– У тебя много цветов, – заметил он.

– Выращиваю как ингредиенты для зелий, – пояснила я. – На заднем дворике есть небольшой огород.

– Своими руками? – Тэтчерд казался искренне заинтересованным.

– По большей части, – кивнула в ответ. – Что-то покупаю у лавочников. А некоторые, особенно редкие экземпляры, приходится добывать.

– И какие считаются редкими? – спросил Рэд.

– Ну… – замялась я на секунду. – Мандрагора, например, или любисток.

– Что это такое? – не понял он.

– Мандрагорой называют клубневое растение, – пояснила охотно. – Но оно годится только при условии, что росло под ногами у повешенного.

– Звучит угрожающе, – протянул полицейский.

– Возможно, – согласилась я. – Зато на его основе можно приготовить очень сильный яд или противоядие от большинства известных ядов.

– Надеюсь, ты не бродишь по городу в поисках бесхозных висельников? – подозрительно прищурился Рэд.

Я многозначительно усмехнулась и, открыв дверь, пригласила гостя войти. Мы прошли через крохотный вестибюль в небольшую гостиную и расположились в мягких креслах.

– Чаю? – уточнила у следователя, но тот отрицательно покачал головой.

– У меня не так много времени, а нам нужно поговорить, Кира, – начал Рэд.

– Я готова, – утвердительно кивнула гостю.

– Для начала давай договоримся на берегу, – продолжил следователь. – Мы с тобой всегда говорим друг другу правду.

– А если обстоятельства не позволяют ее раскрыть? – нахмурилась я.

– Значит, сообщаем об этом прямо. Договорились? – Тэтчерд испытующе посмотрел на меня.

«В конце концов, что я теряю?» – подумала я. Вот приобрести друга в полиции очень полезно. Да и Рэд кажется мне весьма надежным союзником.

– Договорились, – подтвердила уверенно.

– В таком случае я прошу тебя честно ответить: что ты делала вчера в борделе? – сразу же спросил мужчина.

– А почему это я должна признаваться первой? – возмутилась я.

– Потому что я так сказал, – отрезал Рэд. – Итак, что?

– Проверяла алиби одного из подозреваемых, – недовольно пробурчала я.

– Кого? – допытывался Тэтчерд.

– Гаспара Кроуна, – пришлось нехотя признаваться.

– И как? Подтвердилось? – почему-то насмешливо спросил он.

– Да. А почему это так тебя развеселило? – подозрительно прищурилась я.

– Потому что, если бы ты еще в участке все мне рассказала, тебе не пришлось бы идти в бордель. Алиби Гаспара подтвердил бы я.

Я округлила глаза:

– Ты был с ним тогда?

– Нет, не был, – покачал головой следователь, все еще улыбаясь. – Но точно знаю, что Гаспар находился там.

– Но в протоколах написано, что Васко видел его в тот вечер в ратуше. – Я пыталась оправдать свои действия.

– Вероятно, он обознался, – ответил Тэтчерд. – Идем дальше. Зачем ты приходила в кабинет герцогини? Только не нужно мне историй по художественную ценность дохлых мышей…

– Забирала своего фамильяра, – честно ответила я и нацепила на лицо маску невинной добродетели.

Однако Рэд на это не купился.

– Он подслушивал там, не так ли? – щурясь, уточнил следователь.

– Да, – сокрушенно призналась я.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул он. – А в день нашей первой встречи? Ты от кого-то убегала?

– Нет, – покачала я головой. – Заблудилась и случайно подслушала разговор леди Вильгельмины и дворецкого. Он показался мне очень подозрительным, и я хотела подойти поближе, но выдала себя. Пришлось убегать.

– Понятно, – многозначительно протянул Рэд. – Какие-нибудь улики?

Я вздохнула и с сожалением произнесла:

– Никаких прямых улик обнаружить не удалось. Только косвенные – в документах герцога – указывающие, что финансы действительно куда-то уплывали. Но это, к сожалению, все. Мы подозреваем всех, теперь за исключением Гаспара, потому что его алиби подтвердилось.

– Довольно дорогой ценой, – укоризненно сказал Тэтчерд.

Я только покраснела от смущения и потом решительно произнесла:

– Твоя очередь отвечать.

– Погоди. Давай я сначала расскажу все сам, а уж потом, если у тебя останутся вопросы, ты их задашь, – предложил мужчина.

Я благосклонно кивнула, мол, валяй. И он рассказал:

– Для начала я хотел бы оправдать честь полицейского мундира в твоих глазах. Хотя бы своего… – улыбнулся следователь. – Делом Кроуна я занимаюсь параллельно. Я бы даже сказал, в довесок к своему основному, и только потому, что меня попросил об этом лично мистер Васко. Сразу скажу, чтобы ты не рвалась допрашивать мэра и не наделала там переполоха: вряд ли он имеет отношение к исчезновению Грега. Так же, как и Гаспар Кроун.

– Но тогда в кабинете ты сказал, что подозреваешь мэра? – удивилась я.

– Да, – подтвердил полицейский. – Я хотел посмотреть на реакцию герцогини.

– И? – Я все еще ничего не понимала.

– И она была ровно такой, какую я и ожидал, – заключил мужчина.

– Ты так уверенно это говоришь, – отозвалась я. – Знаешь, кто преступник?

– Не знаю, но догадываюсь, – кивнул Рэд.

– Тогда почему не арестуешь? – изумилась я и расстроилась: я-то не знала.

– По нескольким причинам. Во-первых, нет улик, только мои догадки. Во-вторых, это напрямую связано с моим основным расследованием, и я не хочу спугнуть кое-кого покрупнее, – объяснил Тэтчерд. – В-третьих, это может негативно отразиться на жизни и здоровье Грегори Кроуна.

– Ты думаешь, он жив? – уточнила я.

Мужчина уверенно кивнул и произнес:

– Кира, предлагаю сделку. Я даю тебе возможность расследовать это дело самостоятельно и буду оказывать посильную помощь, а ты передаешь мне все найденные улики. В конечном итоге мы арестуем преступника. Все лавры от поимки достаются тебе и твоей команде.

– Очень щедрое предложение, – с подозрением отозвалась я. – Какая тебе от того выгода?

Мужчина глубоко вздохнул и объяснил:

– Как я уже сказал, мне просто некогда этим заниматься, а отказать герцогине и мэру в помощи – означает нажить могущественных врагов. Я предпочитаю действовать тоньше…

– Сделать всю грязную работу чужими руками, – закончила я.

– Ты слишком категорична, – мягко произнес следователь. – К тому же всегда можешь отказаться.

Я раздумывала недолго. Раскрыть дело при поддержке Тэтчерда, но при этом все славу оставить себе – звучало довольно заманчиво.

– Ответь на мои вопросы. – Я решила выжать из ситуации максимум пользы.

– Спрашивай, – с готовностью кивнул Рэд.

– Зачем ты вернулся в кабинет герцогини? Только не говори про портсигар – его там не было, я сама обыскивала кресла, – строго сказала ему.

Следователь улыбнулся и ответил:

– Хотел найти тайный ход в сокровищницу.

– Я тоже подумала, что он там может быть, – кивнула, соглашаясь. – А в нашу первую встречу в саду?

– Только приехал в поместье и шел в Рейни-виледж, – объяснил мужчина.

– Ты знаешь про эту деревню? Откуда? – удивилась я.

– Скажем так, я давно знаю Гаспара и знаком со многими его причудами, – уклончиво объяснил он.

– Ладно, а что ты делал, но… – Я осеклась. Напоминать про ночь на пруду было бессмысленно и опасно. Вдруг проклюнутся какие-то воспоминания. Вместо этого я быстро выпалила: – А что это за основное расследование?

– На этот вопрос я тебе ответить не могу, – сокрушенно признался Рэд.

– Ладно, тогда скажи, откуда у тебя портальный медальон и серебряный портсигар? И почему в самом дорогом борделе города тебя принимали как родного? Неужели корона платит следователям вознаграждение с тремя нулями? – подозрительно спросила я.

– Этого я тоже пока сказать не могу, – отозвался мужчина и многозначительно добавил: – Возможно, со временем ты все узнаешь.

– Так ничего и не сказал, – проворчала я и скрестила руки на груди.

– Не дуй губы, детектив, – усмехнулся мужчина. – Кстати, о губах. Твои поцелуи незабываемы, Кира.

Я ошарашенно уставилась на Тэтчерда. Он слегка склонил голову набок и хитро прищурился, а меня осенило.

– Погоди… а как ты меня узнал? – медленно проговорила я.

– Ты умная девочка, – довольно скалясь, протянул Рэд. – Ну же, напрягись капельку.

– Не может быть… – тихо прошептала я, холодея от собственной догадки. – Ты помнишь…

– Бинго! – засмеялся он и довольно хлопнул ладонью по подлокотнику.

– Но это же невозможно! – выдохнула я гораздо громче, чем следовало.

– Возможно, но в детали вдаваться не будем. Во всяком случае, не сейчас, – отмахнулся Тэтчерд, все еще забавляясь моей растерянностью.

Я глубоко вдохнула и постаралась придушить разгорающееся чувство стыда. Для этого из глухой обороны перешла в решительное наступление:

– Раз ты все помнишь, так скажи, что ты делал на пруду в такое время?

– Честно говоря, я собирался задать пару вопросов здешним русалкам. Еле-еле выманил одну из них и уже хотел допросить, как вдруг появилась ты, – весело проговорил Рэд.

– Как это? Ты же был заколдован, – недоуменно произнесла я.

– С чего ты взяла? – удивился мужчина.

– Но ты же шел к ней, а потом повернул ко мне. И потом, у тебя глаза светились сначала голубым светом, а затем фиолетовым, – проговорила я.

– Так это вы с русалкой своей магией фонили, как два маяка, вот отблески и отразились в глазах, – пояснил следователь. – А что к тебе повернул, так ты сама позвала, да еще так призывно высунулась из воды. Я подумал, что грех отказываться, когда так настойчиво предлагают.

Стыд вспыхнул, словно факел, и, казалось, поджег меня вместе с одеждой и мебелью.

– А как ты меня нашел? Я же под магическим щитом была, – выдавила из себя.

– А-а… – довольно протянул мужчина. – Щит отождествления – хорошая идея, Кира, но тебе не хватило опыта. Заклинание накрыло куполом сверху, но не под водой. Ныряя, я увидел в воде твои стройные ножки…

– То есть, если бы я тогда вышла на берег… – начала я.

– Я бы тебя не нашел, – закончил за меня Рэд.

– Вот дура! – сокрушенно обругала себя.

– Не дура, а просто маленькая глупенькая ведьмочка, – ласково произнес мужчина.

Я сидела неподвижно, как каменное изваяние, пытаясь пережить волну собственного стыда. Тэтчерд хмыкнул, подойдя к моему креслу, опустился передо мной на колени и заглянул в глаза.

– Ты жалеешь? – строго поинтересовался он.

– О чем? – недоуменно спросила я.

– О том, что было на пруду и вчера в «Империале», – уточнил он, благоразумно избегая слова «бордель».

– Нет, – ни на секунду не задумавшись, ответила я. – Просто мне ужасно стыдно. То, что было…

– Было прекрасно, – перебив, припечатал Рэд и уверенно добавил: – И мы еще не раз повторим. Но я дам тебе время смириться с этой мыслью. А пока возьми вот это, – и протянул мне зеркальце, украшенное большим желтым камнем, похожим на янтарь.

– Это коммуникатор, – пояснил следователь. – Назови мое имя, и он соединит. Носи с собой.

– Хорошо, – кивнула я, потихоньку приходя в себя.

Затем он встал и, проведя рукой по медальону на шее, открыл портал прямо в моей гостиной.

– Мне пора, – проговорил Тэтчерд и уже потянулся для прощального поцелуя, как вдруг в гостиную, неся что-то в лапках, ворвался чертяка.

– О, как хорошо, что вы тут, господин следователь! – почтенно начал Шнырь. – Мне как раз нужен дегустатор!

И поставил на столик графин с темно-красной настойкой и рюмку.

– Прошу вас, отведайте. Чистая как слеза, сам настаивал. Напиток для настоящих мужчин, – затараторил он.

Рэд отнекивался, но чертяка настойчиво умасливал мужчину. В конечном итоге Тэтчерд наполнил рюмку до краев и выпил залпом под удивленно-восхищенный взгляд Шныря. Сдавленно кашлянув и обронив скупое: «Вкусно», – он махнул на прощанье и быстро шагнул в портал.

Стоя посреди гостиной и недоуменно глядя ему вслед, чертяка озадаченно спросил:

– Может, предупредить его, чтобы выпил антипохмелин? Тут же почти сто градусов.

– Нет, – мстительно улыбнувшись, отозвалась я. – Пусть помучается.

Глава 22

Происшествие в дороге

Собираясь рано утром отправиться в Кроунхолл, оставшийся вечер мы со Шнырем посвятили упаковке вещей. Я прихватила лечебную мазь для Людвига и бережно упаковала флакончик приворотного зелья. Увы, последний из моих запасов. После окончания расследования мне придется провести не одну ночь, готовя новые порции снадобий. Прошерстив свою небогатую библиотеку, я захватила книгу «Магические обороты: ошибки и правила», надеясь, что она подскажет, как возвратить Лауре и Миаре их первозданный облик. К моему собранному саквояжу в гостиной чертяка добавил тщательно завернутую десятилитровую бутыль своей мухоморовой настойки, которую так заботливо варил все утро, а потом щедро угощал ею Рэда. Шнырь любовно поглаживал пузатое стеклянное брюхо бутылки и тихонько вздыхал.

– Твою брагу мы с собой брать не будем, – решительно заявила я. – Не хватало еще, чтобы ты напился и устроил в поместье дебош.

– Кира, ты сама говорила, что надо подружиться с местными горгульями, – ворчливо отозвался Шнырь.

– Ну, говорила, и что? – не поняла я.

– А то, что дружба крепнет, если ее вовремя смазывать бутылочкой-другой, – терпеливо объяснял фамильяр.

– Неужели без пьянки не обойтись? – нахмурилась я. – Ты постоянно находишь приключения на свой хвост. У меня нет ни малейшего желания в очередной раз вытаскивать тебя из полицейского участка, брать на поруки и заверять стражей, что произошло недоразумение и ты больше так не будешь.

– Поклеп, – заявил чертяка и, надувшись, сложил лапки на груди.

– Да неужели? А кто в женской юбке канкан на площади плясал? Кто в дырявом корыте по городу катался? – злорадно напомнила я. – То ты в женский монастырь уходишь, то в кругосветное путешествие собираешься. Я даже боюсь представить, что меня ждет на этот раз…

– Совершенно ничего, – со знанием дела отозвался чертяка. – Я – образец высокой морали и чести. Потому будут только длинные задушевные беседы перед рассветом. Когда вы сидите вместе и открываете друг у друга новые грани души.

– Это ты так пьяный треп двух алкоголиков завуалировал? – хмыкнула я.

– Ничего ты не смыслишь в романтике, – ворчливо заключил Шнырь и резюмировал: – А бутыль мы все равно возьмем!

– Тогда попробуй только что-нибудь там учудить! – грозно отозвалась я. – Наведу такую порчу, что больше ни капли выпить не сможешь!

– Слушаюсь, мой генерал! – бодро взял под козырек чертяка. Но стоило мне отвернуться, и я спиной почувствовала, что бессовестный фамильяр показывает мне язык.

Ночью я долго не могла уснуть. Вместо расследования мои мысли занимал Рэд. Даже барашки, которых я пыталась считать, в конечном итоге приобрели образ полицейского. Когда он успел так крепко обосноваться в моей голове и почему тело моментально предавало меня каждый раз, стоило ему только приблизиться? Тэтчерд сказал, что хочет повторить то, что было на пруду и в борделе. Но хочу ли этого я? Нужны ли мне отношения со следователем, который постоянно занят расследованием чужих тайн и, судя по всему, имеет немало собственных? От всех этих вопросов разболелась голова, и меня наконец-то сморил сон. Когда засыпала, где-то на периферии сознания мелькнула слабая мысль о том, что с момента моей встречи с Рэдом мне ни разу не снился мой огненный бог.

Утро выдалось пасмурным. Серые тучи низко плыли над городом, грозясь вот-вот обрушить шквальный ливень. Мы с чертякой тряслись в кебе, который выехал из города и сейчас бодро катил по проселочному бездорожью. Подскакивая на сто первой колдобине, Шнырь ворчливо произнес:

– У меня уже весь хвост в шишках! Для полного счастья только дождя не хватает!

Погода тут же отреагировала на посыл чертяки, и после нескольких раскатов грома и пары молний хлынул дождь. Нет, ливень. Да такой, что за плотной стеной воды нельзя было рассмотреть и вытянутой руки. Дорогу моментально размыло, и кеб сбавил скорость настолько, что еле тащился, то и дело увязая в размокшей грязи. Я закатила глаза, понимая, что погода сильно замедлит движение и теперь мы попадем в Кроунхолл в лучшем случае к вечеру. Хотя что-то мне подсказывало, что и на это можно особенно не рассчитывать. Чертяка поглубже зарылся в подушки сиденья и, скрестив лапки на груди, проворчал:

– Интересно, этот день может быть еще хуже?

– Прекрати, – шикнула я на него. – И так голова болит, еще твое брюзжание слушать!

Шнырь, обидевшись, отвернулся и молча уставился в окно, а я прикрыла глаза, пытаясь задремать. Через какое-то время проснулась оттого, что чертяка осторожно пихал меня локтем в бок и, показывая лапкой куда-то вдаль, тихо шептал:

– Кира… Кира… смотри…

Я протерла глаза и уставилась в том направлении, куда так настойчиво тыкал мой фамильяр. Кеб уже миновал полосу пригородных селений и въехал в лесную чащу, преодолев границу владений Кроунов. Дождя здесь не было, но от того, что в обозримой близости земля пропиталась излишней влагой, на высоте около полуметра стелилась густая белесая дымка. Серые облака и раскидистые деревья не давали шанса ни единому солнечному лучу пробиться и высушить старый лес. Он выглядел темным и зловещим.

Поначалу я не увидела ничего необычного, но через пару мгновений, вглядевшись как следует, стала различать какое-то движение. В глубине чащи параллельно с нами двигались фигуры в черных балахонах. Было похоже, что они целенаправленно пробираются к какому-то определенному месту.

– Как думаешь, кто это? – прошептал чертяка, вглядываясь в неизвестных вместе со мной.

– Понятия не имею, – отозвалась я. – Но вряд ли это кружок любителей современной прозы, выехавший в лес в поисках вдохновения. Надо бы проверить.

– С ума сошла? – взвился Шнырь. – Мы с тобой одни и без оружия!

Я хмыкнула. Было приятно осознавать, что чертяка не собирается отпускать меня одну, хоть особенной храбростью он не отличался.

– Успокойся, Шнырик, – ласково сказала я. – Мы никуда не пойдем. Просто немного поколдуем, и все.

Я не была уверена, что радиус заклинания покроет дистанцию между кебом и подозрительными людьми в лесу, но попробовать стоило. Пробормотав скороговоркой нужную формулу, я дождалась, пока мои глаза привычно вспыхнут фиолетовым, и приникла к стеклу.

В глубине леса четко виднелись семь человеческих фигур, одетых в длинные черные балахоны с низко накинутыми на голову капюшонами. На шее у каждого висел массивный медальон. Незнакомцы двигались слаженно и целенаправленно, но непонятно куда. Большего я, к огромному сожалению, разобрать не смогла. Они удалялись от проезжей части, и дистанция между ними и кебом стремительно росла. Я высунулась из окна и, узнав знакомые места, поняла, что неизвестные направляются в сторону Рейни-виледжа. Обернувшись, тут же приказала вознице остановиться и нетерпеливо обратилась к Шнырю:

– Происходит что-то очень подозрительное. Я сейчас выйду и аккуратно прослежу за ними, а ты, как только доберешься до Кроунхолла, сразу найди Криса и все ему расскажи.

– Я тебя туда одну не отпущу, – заупрямился чертяка. – Да и мало ли куда они бредут, где мы потом твои останки искать будем?

Я усмехнулась, понимая, что за черным юмором мой фамильяр стремится скрыть тревогу за меня.

– Шнырик, прекрати. Я не собираюсь лезть в драку или как-то себя выдавать. Просто потихоньку посмотрю. Сомневаюсь, что Кроуны разрешают подобные сборища на своей земле, – постаралась успокоить его.

Чертяка ворчал и брюзжал, но возражать мне не стал.

– Я протяну между нами путеводную нить, чтобы вы с Крисом смогли легко узнать, где я, – пояснила и тут же забормотала заклятие.

Через мгновение от моего сердца до сердца фамильяра протянулась тонкая нить, которая вспыхнула золотым светом и тут же растаяла.

– Теперь ты безошибочно почувствуешь, где я нахожусь и все ли со мной в порядке, – обнадежила его и покинула кеб. Отдав приказ вознице ехать в Кроунхолл как можно быстрее, сама отправилась вглубь леса вслед за черными фигурами.

Накинув на себя для надежности щит отождествления, осторожными короткими перебежками пробиралась за идущими впереди. Минут через двадцать, находясь в непосредственной близости от деревни, но все еще на безопасном расстоянии от крайних домов, таинственные незнакомцы рассредоточились, отойдя друг от друга.

Подобравшись поближе, я тихо устроилась в кустах лещины. Ближайшая ко мне фигура в черном вдруг обернулась. Под капюшоном я рассмотрела мужчину лет пятидесяти с сухощавым вытянутым лицом и заметной проседью в волосах. На его длинной жилистой шее висел большой медальон, на котором был изображен разорванный круг. Он развернулся и пристально посмотрел на куст, в котором я пряталась. Сердце от страха пропустило несколько ударов. Неужели заметил? Щит должен был надежно скрыть меня целиком. Я учла ошибку с Рэдом и на этот раз позаботилась, чтобы магия окутала меня с ног до головы. Незнакомец двинулся было в мою сторону, я запаниковала, но тут его строго окликнули, и он быстро вернулся на место. Однако, перед тем как развернуться, снова внимательно посмотрел на куст. На мгновение мне показалось, что его выцветшие ледяные глаза глядят прямо на меня.

Как только мужчина встал на место, все члены странной компании раскинули руки в стороны и что-то забормотали. На ладонях у каждого из них появились небольшие магнетары[17]. Они ярко вспыхнули, излучая мощные потоки энергии. Магнитные волны, исходящие от каждого магнетара, искрили голубым сиянием и, сталкиваясь друг с другом, входили в резонанс.

Как по команде, маги вскинули руки, запуская их вверх. Поднявшись на высоту в несколько метров, магические шары образовали кольцо и вдруг устремились вперед. Буквально через пару секунд они наткнулись на невидимую доселе стену. Под мощными ударами магнетаров полупрозрачный барьер покрылся сетью извилистых трещин и стал стремительно разрушаться. Я отпрянула, испугавшись, что меня сметет рикошетной волной от такого сильного выброса магии, но тут на черных незнакомцах засветились медальоны и в мгновение ока поглотили все магические излишки. После этого кто-то из магов открыл портал, и один за другим все таинственные маги исчезли в нем.

Выждав некоторое время, я потихоньку оставила свое укрытие. На месте, где был барьер, еще ощущались слабые колебания магии, но они уже были практически незаметны. Скорее всего, неизвестные разрушили барьер, про который мне рассказывал Гаспар и который скрывал деревню от посторонних взглядов. Если так, следовало срочно рассказать об этом происшествии Кроунам. Но для чего это было сделано? И почему это сделали сейчас, когда пропал Грегори? Чтобы позже напасть? Что может быть интересного в простой деревне? Сначала я решила разобраться в этом самостоятельно. Для этого требовалось поговорить с тем, кто хорошо знает эти места. Поразмыслив минуту, я отправилась к таверне «Жареный петух».

Глава 23

У меня в шкафу скелет, он живет там много лет…[18]

Когда я дошла до заведения, землю уже окутали густые сумерки. У двери на жердочке привычно сидел петух и с подозрением оглядывал всех, кто околачивался недалеко от входа.

– Добрый вечер, мистер Коржик! – вежливо поздоровалась я и благожелательно улыбнулась.

Птица пристально меня осмотрела, а затем отвернулась, потеряв ко мне всякий интерес. Я пожала плечами. «А чего ты ожидала, Кира? Того, что он с тобой беседы вести будет?» – и вошла.

Внутри оказалось непривычно тихо, посетителей практически не было. Ко мне тут же подскочил престарелый, но весьма бодрый мистер Моз.

– Ох, Кирочка! Как я рад снова вас увидеть! Что с вами случилось? – запричитал старик, с тревогой оглядывая меня.

Я недоуменно посмотрела на него, а затем опустила взгляд на свою одежду. На промокший подол платья и ботинки налипли комья черной грязи, травинки и мелкие листочки лещины. Поглощенная азартом погони, я не обращала внимания на дорогу, по которой ступаю, и поплатилась за беспечность своим нарядом. Моя одежда и обувь пришли в совершенно непотребный вид.

– О, мистер Моз, не беспокойтесь, просто я шла к вам через лес, – поспешила успокоить старика.

– Эх, молодежь, разве же кто суется в лес в такую-то погоду? Местные все из деревни ни ногой. В грозу лес крайне опасен, – посетовал трактирщик.

Теперь, по крайней мере, мне стало понятно, почему группа в черных балахонах не опасалась встретить кого-то в лесу. Похоже, они были прекрасно осведомлены о здешних порядках.

Я лишь молча развела руками и улыбнулась. Старик усмехнулся в ответ и предложил:

– Давай-ка моя внучка одолжит тебе свое платье. Вы с ней примерно одного роста. Оно, может, и неизысканное, но зато сухое и теплое. А я пока чая заварю, а то так и простудиться недолго.

Я поблагодарила сердобольного старика и вслед за пришедшей молодой девушкой отправилась в одну из подсобных комнат. Внучка трактирщика, Глория, оказалась милой и веселой.

– Давайте мне ваш наряд, мисс. Я постираю и высушу, – предложила она.

– Спасибо, но я не могу так долго ждать, – покачала головой.

– Что вы, мисс, не нужно ждать, – горячо отозвалась внучка трактирщика. – Вы сможете отправиться в поместье в моем платье, а ваше я передам с кем-нибудь из слуг, когда оно будет готово.

Она забрала мои грязные тряпки и сложила в корзину для белья.

– Ты дружишь с кем-то из горничных? – предположила я.

– Да, мэм, – весело отозвалась Глория. – С Труди, Микой и Мэри. Только вот Мэри больше не работает у Кроунов.

– Это та, у которой сын Пэт? – уточнила я, вспомнив, что мама мальчика носит такое же имя.

Глория согласно закивала:

– С той поры, как ее мужа забрала «белая чума»[19], Мэри одна воспитывает сына.

– Она работала в Кроунхолле? – заинтересовалась я.

– Да, была горничной, но ее уволили, – с сожалением отозвалась девушка.

– А за что? – Я старалась проявлять деликатность и расспрашивать ненавязчиво, чтобы не вызывать лишних подозрений.

– Да на самом деле никто так и не понял, – посетовала Глория. – Пару лет назад уволили старого дворецкого, якобы он что-то украл, а вместе с ним еще несколько служащих. В том числе и Мэри.

– Ты не веришь в то, что он мог что-то украсть? – спросила я, увидев реакцию девушки на собственные слова.

– Я вам вот что скажу, мисс. Никто не станет красть там, где проработал почти пятьдесят лет. Все в округе знают, что про кражу для отвода глаз придумали, – горячо отозвалась она.

– А на самом деле что тогда было? – лукаво поинтересовалась я.

– Да кто их, господ, разберет, – неопределенно махнула рукой Глория. – Сами небось набедокурили, а слуг обвинили. Обычное дело…

– Мне бы хотелось поговорить с этим дворецким… – осторожно начала я.

– Это невозможно, мисс. Лэнскомба очень подкосило увольнение, старик сгорел буквально на глазах, – печально объяснила Глория и вдруг добавила: – Не стоит вам возвращаться в тот дом, там живет зло. Лучше снимите комнату у нас.

– Мои вещи там, я не могу не вернуться, – очень удивленная внезапным предложением, объяснила ей. – А почему ты думаешь, что там живет зло?

– Кроунхолл построен на костях, – обронила девушка. – Но подробности вам стоит спросить у деда, а мне работать пора.

С этими словами она взяла корзину с бельем и вышла из комнаты. Бросив на себя последний взгляд в зеркало, я вышла следом.

В общем зале таверны за время моего отсутствия стало более людно. Многие после длинного рабочего дня пришли расслабиться и пропустить пинту-другую крепкого хмеля. Я осмотрелась в поисках Моза. Старик сидел в дальнем углу за уединенным столом, где мы с Гаспаром обедали в прошлый раз. Увидев меня, он улыбнулся и замахал руками, подзывая к себе. Я заспешила к нему. На столе уже дымилась тарелка супа.

– Кушай, девочка. Тебе нужно как следует погреться, – ласково проворковал Моз, пододвигая ароматное варево ближе ко мне.

– Даже не знаю, как вас благодарить, мистер Моз. Огромное спасибо за все. – Польщенная хлебосольностью хозяина, я засмущалась.

– Да будет тебе, – отмахнулся Моз. – Ты гостья господина Гаспара, а значит, и моя.

– Вы так его уважаете? – спросила я, прихлебывая горячую юшку.

– Он славный малый, – кивнул трактирщик.

– Мне показалось, что ваша внучка немного недолюбливает поместье и его обитателей, – осторожно начала я.

– С чего это ты взяла? – искренне удивился старик.

– Она сказала, что в Кроунхолле живет зло и что он построен на костях, – пояснила ему, искренне надеясь, что моя откровенность не нанесет вреда милой Глории.

– Ох уж эта молодежь, все бы вам в страшилки играть, а истории родного края совсем не знаете! – проворчал Моз, почесывая щетинистый подбородок.

– Так, может быть, вы мне ее и расскажете? – вкрадчиво предложила я.

– Отчего же не рассказать, – пожал плечами он. – В том, что знаю, тайны нет.

Трактирщик сделал знак внучке принести пинту хмеля и, наказав не беспокоить его некоторое время, начал рассказ:

– История эта началась шестьсот лет тому назад. Не было тогда еще в этих краях города, только небольшие обветшалые деревеньки. Место пустовало без мудрой руки хозяина. Потом эти земли получил в награду за преданную службу один из королевских паладинов, генерал его королевского величества Мизуар Кроун. Он приехал сюда на вороном коне вместе со своей молодой женой, герцогиней Виолой. Говорят, она была настолько красива, что не могла оставить равнодушным ни одного мужчину. Ходили слухи, что даже сам король не устоял перед ее чарами. Мизуар страшно ревновал и создал вокруг поместья постоянный грозовой фронт, чтобы молодая герцогиня не покидала его пределов. Однако она все же нашла способ, как сбегать от нелюбимого мужа. На месте, где стоит наша деревня, раньше был охотничий дом герцога. Его Виола использовала для встреч со своими многочисленными фаворитами. Говорят, она спрятала в доме какой-то сильный магический артефакт, который скрывал это место от посторонних глаз и ограждал от грозовых молний Мизуара. Много лет прошло с тех пор, дом давно разрушен, но талисман герцогини все так же охраняет это место.

«Похоже, уже нет», – подумала я, вспомнив таинственных магов, а вслух спросила:

– И как же закончилась история Виолы?

– Весьма печально, дитя, весьма печально. В любовника герцогини случайно попала молния, когда он пересекал грозовой фронт, спеша на очередное свидание. Она после этого сошла с ума и выбросилась из окна поместья.

– А как же Мизуар? – поинтересовалась я.

– Он тосковал по погибшей жене и всю оставшуюся жизнь прожил отшельником, – закончил свой рассказ Моз.

– Грустная история, – резюмировала я.

– Что поделать, такова уж наша жизнь, – отозвался старик. – Зато Мизуар основал Хейлвилль.

– Теперь понятно, почему в истории города не упоминается Виола Кроун. Получается, что он был основан уже после ее смерти, – заключила я.

– Получается, что так, – согласился трактирщик.

– А где именно стоял охотничий домик, вы не знаете? – спросила Моза.

– Да вроде бы в конце улицы, за старым колодцем, – нахмурился, вспоминая, старик.

Я хотела еще немного помучить его расспросами, но вдруг на улице послышался какой-то шум, и в окнах заалели яркие всполохи.

Глава 24

Секрет мистера Коржика

Мы с Мозом подскочили и бросились к выходу вслед за посетителями таверны. На улице нашим взорам открылась поистине эпическая картина.

Перед входом в таверну, хищно раскинув крылья, стояла огромная птица и воинственно плевалась огнем. На другой стороне дороги остановился Крис, он, прикрываясь магическим щитом, пытался согнать пернатого врага с дороги. За спиной, у ног друга, вертелся чертяка и громко ругался:

– А ну кыш с дороги, петух недощипанный, а то мы из тебя куру на вертеле сделаем!

– Стой, Коржик! – скомандовал Моз, и птица послушно защелкнула клюв и опустила крылья.

– Крис! Шнырик! – позвала я и помахала.

Друзья повернули головы на мой крик, и чертяка воинственно вскинул лапки:

– А мы тебя спасать пришли!

– Меня уже спасли, Шнырик, – с улыбкой отозвалась я и жестом подозвала их к себе.

– Ты их знаешь? – уточнил старик.

– Да, это мои друзья, – объяснила ему.

Мужчина кивнул и, погладив по голове петуха, сказал:

– Все хорошо, Коржик, это свои.

Пернатый защитник уменьшился до размера обычной среднестатистической птицы своего вида и взлетел на жердочку.

– Не знала, что он так умеет! – искренне восхитилась я.

– Коржик мой страж, – ответил Моз, почесывая птицу под шейкой. – Я думал, Гаспар тебе рассказал.

Я отрицательно покачала головой. В это время к нам осторожно подошли Крис со Шнырем, и старик, приветливо кивнув, продолжил:

– Каждый фамильяр имеет свой уникальный талант. У Коржика – это боевая защита. Как вы уже успели увидеть, он увеличивается в размерах и стреляет огненными искрами. Но поскольку я человек мирный, всего-то маг-хозяйственник, Коржик в боях не участвует, а просто сторожит нашу таверну.

– Почему он на нас напал? Мы даже войти не успели, – удивленно спросил Крис.

– Очевидно, вы не сказали пароль, – озабоченно отозвался трактирщик.

– А пароль – это имя птицы, не так ли? – усмехнулась я и подивилась, как изящно в прошлый раз обвел меня вокруг пальца Гаспар, показав все и не сказав при этом ничего. Так умеют только Кроуны.

– Совершенно верно, – подтвердил Моз. – Нужно поздороваться с ним и назвать по имени.

– Крис, скажи: «Здравствуйте, мистер Коржик!», – скомандовала я, и друг, как болванчик, повторил за мной приветствие.

Петух внимательно осмотрел барона прищуренным глазом, но в итоге остался доволен. Потом я заставила произнести то же самое Шныря. Чертяка долго упирался, говоря, что Коржик не мистер, а недоразумение в перьях, за что был нещадно поклеван последним прямо между рогов. Когда знакомство все же состоялось, мы поспешили попрощаться с радушным трактирщиком и его питомцем. Моз приглашал нас на ужин, однако я видела, что друзья не в настроении и не хотят ужинать под всевидящим оком бдительного Коржика, поэтому под предлогом, что надо еще проведать Мэри, мы ушли.

Для начала я решила, что необходимо осмотреть место, где когда-то стоял охотничий дом любвеобильной герцогини Виолы. Идя вдоль улиц, мы разглядывали кружевные фасады домов, окна которых то и дело вспыхивали теплым светом люминесцентных кристаллов, освещая ночную улицу. Я рассказывала все, что удалось узнать. Крис восхищался необычностью здешней архитектуры, а чертяка пытался определить, какие могут быть таланты у такого выдающегося фамильяра.

– Может быть, пить и не пьянеть? Или есть и не толстеть? – перебирал Шнырь.

– Скорее уж тогда «врать и не краснеть», – хмыкнула в ответ.

– Нет, слишком мелко для такой масштабной личности, как я, – твердо заявил он, продолжая размышлять вслух.

За этими разговорами мы дошли до самого края деревни. С одной стороны стояли приветливые уютные дома, с другой – темной безмолвной стеной высились вековые дубы и акации. Между стволов деревьев едва-едва просматривался полуразрушенный старый колодец. Мы приблизились и осмотрелись. Шнырь осторожно подошел к останкам каменной стены и заглянул внутрь.

– Похоже, он давно высох, – резюмировал чертяка.

– Как ты это понял в такой темноте? – спросил Крис.

– Это вам темно, – отмахнулся мой фамильяр. – А мне все прекрасно видно. Внизу воды нет, и на стенах кое-где обрушилась кладка.

– Крайне полезная информация, – скептически хмыкнула я. – Раз ты так хорошо видишь, может, поищешь артефакт герцогини? Он все еще должен быть где-то здесь.

Шнырь с важным видом обошел колодец по кругу и вдруг радостно прокричал:

– Вижу, вижу!

– Правда, что ли? – изумилась я такой удаче.

– Нет, конечно, – проворчал ехидный чертяка. – Кира, шестьсот лет прошло! Твой артефакт уже давным-давно похоронен глубоко в недрах земли.

– Может быть, покопаешь? – уточнила на всякий случай.

– Я детектив, а не землеройка! – отозвался Шнырь и важно сложил лапки на груди.

– Кира, ты хотела проведать какую-то женщину, – напомнил мне Крис. – Еще немного, и наносить визит будет неприлично.

Я кивнула и устремилась обратно к улице, благо дом Мэри был совсем рядом.

Оставив друга с фамильяром у ворот, подошла к крыльцу и тихонько постучала. Дверь мне открыла сама хозяйка.

– Простите, что так поздно, – извинилась я. – Просто была неподалеку и хотела убедиться, что с вами все в порядке.

– Ну что вы, – заулыбалась женщина. – Я бесконечно благодарна вам. Вы спасли мне жизнь, моя дверь для вас всегда открыта.

Взглянув на нее, я отметила здоровый румянец и свежий золотистый загар. Похоже, женщина проводила много времени на свежем воздухе.

– Вы прекрасно выглядите, Мэри, – улыбнулась в ответ.

– Я совсем здорова, спасибо, – отозвалась она.

В этот момент на крыльцо выскочил Пэт. В руках он держал небольшую изящную деревянную лошадку.

– Мам, иди скорее к нам! – позвал ребенок, но, увидев меня, бросился обниматься.

– Леди! Вы вылечили мою маму! Спасибо! – Пэт крепко обнял меня за талию, и я обняла его в ответ.

– Пожалуйста, Пэт, – ласково сказала я. – Обещай, что впредь будешь ее беречь.

– Обещаю, леди, – торжественно ответил он и разжал объятия.

– Мне пора. Рада, что вы поправились, – попрощалась я и поспешила к поджидающим друзьям.

Мэри догнала меня у ворот и сунула в руку какой-то сверток.

– Пусть боги хранят вас, Кира, – прошептала она и, развернувшись, пошла обратно в дом.

Довольная результатом лечения, я спрятала подарок в карман. За воротами Крис и Шнырь нетерпеливо топтались на месте.

– Теперь домой? – спросил друг.

– Домой, – уверенно отозвалась я.

Однако не успели мы пройти и десятка метров, как с соседней улицы донеслись непонятный шум и крики.

– Там же таверна Моза! – воскликнула я, и мы ринулись к «Жареному петуху».

Около дверей толпились люди и что-то громко обсуждали, а на пороге на коленях стоял старый Моз и тихо плакал. У его ног сиротливо лежала горстка серого пепла.

– Коржик… Коржик… – причитал старик, роняя горькие слезы.

– Что случилось? – спросила я, опустившись рядом с ним на колени.

– Никто толком не понял, – всхлипнул трактирщик. – Коржик вдруг ни с того ни с сего сорвался и полетел к старому колодцу. Я кинулся за ним, но успел разглядеть лишь одно – кто-то в черном балахоне метнул сияющий заряд. Коржик тут же упал, а маг исчез. Я подобрал моего птенчика и принес сюда, думал, подлечу. Но не успел донести даже к порогу, Коржик сгорел у меня на руках…

Моз вздрагивал от рыданий, а я тихо гладила его по спине, стараясь хоть немного утешить. Смерть невозможно осознать или пережить, невозможно уменьшить боль от потери того, кто нам близок. Утрату можно только принять. Смерть учит нас смирению и покорности, оставляя взамен лишь тоску.

Пока мы тихо горевали, люди потихоньку разошлись, и на крыльце остались только мы вчетвером. Притихший чертяка сидел рядом и беспорядочно возил лапками по земле, рисуя всякие каляки. Вдруг он дернул меня за рукав и прошептал:

– Кира, смотри. – Я обернулась и посмотрела на кучу пепла, в то место, куда нетерпеливо тыкал фамильяр.

Мне показалось, что в горстке золы что-то шевелится. Я опустилась на четвереньки и принялась руками разгребать пепел. Все, кроме чертяки, недоуменно уставились на меня. Среди теплой пыли мои пальцы нащупали что-то мягкое. Отбросив остатки мусора, я вытащила на свет маленького цыпленка.

– Мистер Моз, смотрите, – позвала старика.

– Коржик? – прошептал он, неверяще уставившись на комочек в моих руках. – Коржик!

Старик засиял и, бережно взяв в руки малыша, прижал его к сердцу.

– Я даже не подозревал, что ты так умеешь, – проворковал мужчина, не обращая ни на кого внимания. – Надо тебя срочно согреть и накормить.

Цыпленок жался к теплым стариковским ладоням и доверчиво заглядывал в глаза. Счастливый мистер Моз скрылся в стенах своей таверны. Мы же решили, что пора идти домой.

– Петух-феникс? Первый раз такое вижу, – удивился Шнырь.

– В наше время еще и не такое бывает, – отмахнулась я. – Сейчас нужно скорее сообщить Гаспару о том, что защита деревни уничтожена и здесь слоняются подозрительные люди.

– Думаешь, они искали древний кроуновский артефакт? – предположил Крис, помогая мне подняться с колен.

– Вполне возможно, – проговорила я, отряхивая платье. – В любом случае Кроуны должны об этом знать.

И мы поспешили в поместье – сообщить о непрошеных гостях, что хозяйничают на герцогской земле.

Поскольку в поместье мы вернулись за полночь и искать Гаспара не было смысла, решили отложить разговор до утра. Уставшие, разбрелись по комнатам.

Оказавшись в наших покоях, Шнырь сразу же метнулся к гостиному шкафчику и, достав оттуда хрустальный графин с янтарной жидкостью, налил себе рюмочку. Потом вопросительно уставился на меня:

– Будешь?

– Это одна из твоих настоек? – подозрительно нахмурилась я.

– Буду я еще свое сокровище на тебя переводить, – проворчал чертяка. – Это бренди.

– Откуда? – уточнила я.

– Из кладовой бутылку прихватил, – нетерпеливо объяснил он. – Так ты будешь или нет?

– Наливай, – махнула я фамильяру рукой, и он покорно наполнил еще одну рюмку до краев.

Мы молча чокнулись и выпили. Крепкий напиток сразу же блаженным теплом растекся по венам, снимая зябкость и усталость тяжелого дня. Во рту заиграл приятный привкус жженого сахара и винограда.

– Знаешь, Кира, – вдруг начал Шнырь, – я сегодня так испугался, что с тобой может что-то случиться…

Я удивленно подняла брови.

– Знаю, что иногда перегибаю палку и что не такого фамильяра ты себе хотела бы, но я очень стараюсь стать достойным столь замечательной ведьмы, как ты… – вдруг тихо признался он.

События сегодняшнего дня сделали меня чересчур мягкой и эмоциональной, поэтому на внезапное проявление любви я отреагировала весьма бурно.

– Ну что ты, Шнырик! – кинулась обнимать чертяку. – Ты самый замечательный из всех фамильяров! И другого мне не надо!

– Правда? – проникновенно заглядывая мне в глаза, спросил он. – Ты меня любишь?

– Конечно, люблю, – улыбаясь, призналась ему.

– А раз любишь, значит, отпустишь пропустить рюмочку с горгульями? – уточнил он, смущенно отвернувшись.

Мои расшатанные эмоциональные качели качнулись вновь, склоняя чашу весов отнюдь не в пользу фамильяра и буквально за секунду разгоняя меня от бескорыстной доброты до запредельной злости.

– Ах ты ж зараза рогатая! – взвилась я. – Я-то думала, ты по-настоящему переживаешь! А ты просто на пьянку слинять хочешь?!

– И ничего не просто, – надулся он. – А в разведывательных целях! И вообще! Имею я право отдохнуть? Чтобы меня никто не дергал за хвост, не выдергивал из шкафов вместе с дверью и не мочился на меня?!

Я злобно пыхтела, но молчала. В последнее время чертяке действительно доставалось больше всех. Он, несомненно, заслужил отдых.

– Ладно уж, иди, – милостиво отпустила фамильяра. – Но учти, вытворишь что-нибудь, я на тебя заклятия вечной трезвости навешаю!

Шнырь счастливо чмокнул меня в щеку и, схватив бутыль со своим драгоценным варевом, скрылся, выскочив в непроглядную темноту балконной двери. Я же, наскоро умывшись, отправилась спать, чтобы встретить новый день с новыми силами.

Глава 25

Не пущу скелет во двор, спрячу свой большой позор[20]

Утром, собираясь на завтрак, я приводила в порядок платье Глории, позже намереваясь попросить Труди вернуть его владелице. Вдруг из кармана выпал маленький сверток. Вчера я совершенно забыла о нем. Теперь же с любопытством развернула. Внутри была небольшая подвеска и короткая записка:

«Дорогая Кира!

В благодарность за спасение примите от меня этот скромный подарок.

Однажды перо сохранит вам жизнь.

Искренне ваша, Мэри Гаравэйн».

Я повертела бумажку в руках. Письмо показалось странным и, если честно, немного пугающим. Однако кулон оказался очень красивым. В маленькой изящной бутылочке парило крохотное золотистое перышко. Сосуд был крепко закупорен, а через отверстие в пробке продета тонкая золотая цепочка. Украшение мне понравилось, и я тут же его надела. Следом пришла Труди – сообщить, что меня уже ждут в столовой.

Завтрак прошел в спокойной и даже благостной обстановке. Герцогиня, узнав, что я привезла все необходимое для лечения ее любимого Людвига, пребывала в хорошем расположении духа, Элиз предвкушала вечерний приезд любимого брата, а Гаспар в принципе не склонен был впадать в уныние. И только Крис вызывал тревогу. Внешне друг был весел и вел себя непринужденно, однако я заметила глубокие тени, что залегли у него под глазами, и сильную бледность кожи. Словно он совсем не спал по ночам.

После завтрака вызвалась проводить младшего герцога до конюшни и по дороге рассказала ему о вчерашних странных событиях. Гаспар все внимательно выслушал и немедленно помчался в деревню, предварительно взяв с меня слово никому пока не рассказывать о происшествиях. Перед тем как вернуться в дом, я решила проведать Арагайну и угостить ее сладким яблочком, специально припасенным во время завтрака.

Приласкав лошадь, я уже двинулась к выходу, как вдруг обратила внимание на открытую дверь в комнату конюха. Внутри никого не было, но на столе лежали инструменты для резьбы по дереву, а на полках стояли деревянные фигурки зверей и птиц. Я подошла поближе и взяла с полки лебедя. Птица, раскинувшая крылья, словно в полете, выглядела как живая. Каждое ее перышко было выточено невероятно детально. Очевидно, мастер создавал свое творение с большой любовью.

– Нужна игрушка, мэм? – послышался голос за спиной.

Застигнутая врасплох, я обернулась. В дверях стоял Мика. Он кивком указал на лебедя в моих руках.

– Э-э… Я просто смотрела, – засмущалась я. – Это вы сделали?

– Да, – кивнул конюх и прошел к своему столу.

– Они изумительны! У вас определенно талант, – восхитилась я.

– Спасибо… – смущенно пробормотал мужчина. – Если нравится, можете взять любую на память.

Он показал рукой на полку с фигурками. Я с любопытством осмотрела все и выбрала небольшую лошадку, вскинувшуюся на дыбы.

– Большое спасибо, она будет напоминать мне о вас и Арагайне, – поблагодарила конюха и спросила: – Скажите, а не вы ли, случайно, подарили похожую игрушку Пэту, мальчику в деревне?

Мика удивленно уставился на меня, затем медленно кивнул и пояснил:

– Мэри, мама Пэта, тяжело заболела. Я хотел хоть немного подбодрить мальчугана и принес ему подарок.

– Вы знакомы с Мэри? – уточнила я. – Она уже выздоровела.

Конюх опустил взгляд, его щеки и шея слегка порозовели.

– Знаю, мэм… – смущенно пробормотал он.

Тут меня осенила догадка – скорее всего, накануне вечером именно Мика был у Мэри. Теперь настал мой черед смущаться. Однако, быстро совладав с собой, я спросила:

– Мика, скажите, почему Мэри уволили из Кроунхолла?

Мужчина вдруг закашлялся, а когда поднял глаза, увидел кулон у меня на шее и спросил:

– Это она вам подарила?

Я лишь удивленно кивнула в ответ.

– Значит, это вы ее спасли… – догадался Мика.

Снова последовал мой молчаливый кивок.

– Понимаете, мисс, – начал он, – у Мэри есть дар – она видит будущее. Ее видения часто обрывочны и нерегулярны, но всегда правдивы. Она сказала, что вам грозит опасность, и сделала этот оберег. Мой совет – носите не снимая.

– Хорошо… – тихо отозвалась я, обескураженная этими словами.

– А что до увольнения, – продолжил конюх, – сказали, будто она что-то украла. Лэнскомб, наш старый дворецкий, взял тогда вину на себя, просил, чтобы Мэри не увольняли, она же одна воспитывает сына, но дело закончилось тем, что выдворили их обоих.

– Это было два года назад? – уточнила я.

– Около того, – задумчиво ответил мужчина.

– Большое вам спасибо и за подарок, и за информацию, – улыбнулась я и поспешила обратно в поместье – спасать от облысения хозяйского кота.

Великая герцогиня Кроун и ее не менее великий Людвиг ожидали меня в кабинете ее светлости. Разложив свои снадобья на столе, я взяла кота на руки и стала тщательно натирать мазью каждый миллиметр теплой кожи.

– Вы не выяснили, что с ним случилось? – поинтересовалась осторожно.

– Увы, нет, – с сожалением отозвалась леди Вильгельмина.

Я расслабилась и предложила свой вариант:

– Может, собаки подрали?

Герцогиня недоуменно взглянул на меня и произнесла:

– Бас и Бэс? Исключено. Они очень дружелюбные. Иногда я сама не понимаю, для чего мы их держим, они совершенно не умеют охранять.

– Тогда, может, люди? Скажем, слуги? – закинула я удочку.

Глаза старой леди медленно, но верно расширились и грозились вот-вот выпасть из орбит.

– Что ты такое говоришь, дитя! – возмутилась она. – Все слуги Кроунхолла честные и порядочные люди!

– А я слышала, что пару лет назад кого-то поймали на воровстве… – вкрадчиво проговорила, намазывая мягкое теплое пузико мурчащему во все кошачье горло Людвигу.

– Ах, ты об этом… – тяжело вздохнула герцогиня. – Действительно, была неприятная ситуация. У Элизабет пропала пара изумрудных сережек. Их долго искали и в итоге нашли у одной из наших горничных. Она конечно же все отрицала, и я, признаться, была склонна ей верить. Да и дворецкий поручился за нее, но нашелся свидетель, который видел, как девушка их брала. Конечно, против таких аргументов я уже ничего не могла сказать, пришлось увольнять обоих.

– Понятно, а вы не помните, кто именно все видел? – уточнила я.

– Кто-то из персонала Элизабет… точнее уже не вспомню… – с сожалением проговорила мадам, а потом спросила: – А когда мазь подействует?

– Должна в течение часа, – ответила я. – Нужно немного подождать.

Герцогиня кивнула, а я принялась рассматривать большой рабочий стол. Кроме кипы бумаг, писчих принадлежностей и пары малахитовых шкатулок на столе в рамке стоял небольшой портрет. Это была все та же знакомая мне черноволосая красавица, первая леди Кроунхолла.

– Герцогиня Виола? – уточнила я, кивнув на изображение.

Леди Вильгельмина слегка удивилась моей осведомленности и, улыбнувшись, любовно провела по портрету рукой.

– Говорят, она была очень любвеобильной, – зачем-то ляпнула я.

Старая герцогиня нахмурилась и припечатала:

– Чушь! Виола всю жизнь любила лишь одного мужчину!

– Мужа? – логично предположила я, но хозяйка скорбно улыбнулась и посмотрела на меня, как на неразумное животное.

– Ах, дитя… – горько выдохнула леди. – Не всегда нам в мужья достается любимый человек. Чем красивее и родовитее женщина, тем меньше у нее шансов выйти замуж по любви. Виола Риварола была первой красавицей королевства и наследницей могущественного рода воздушных магов. Ее захотел взять в жены первый паладин короля, Мизуар Кроун, маг погоды. Погодники в те времена были не так ценны, как теперь, и он желал породниться с сильным родом Риварола. Виола отказала ему, поскольку была влюблена в рядового армии, который служил под командованием ее отца. Тогда Мизуар уговорил короля подписать специальный свадебный указ. И Виолу выдали замуж насильно. Естественно, после свадьбы счастливой семейной жизни у них не получилось. Мизуар оказался крайне жестоким и ревнивым, а еще он был одержим идеей стать сильнейшим магом на земле. На свадьбу он подарил своей жене гарнитур – ожерелье и кольцо. Черный алмаз в обрамлении белоснежного жемчуга получил название «Жемчужная леди». Мизуар заставлял Виолу носить его, практически не снимая. Позже оказалось, что камень был заколдован и день изо дня вытягивал из нее магические силы, впитывая их в себя. Но когда Виола догадалась, стало уже поздно, она была истощена. Единственной радостью герцогини сделались встречи с любимым в охотничьем домике на опушке леса. Когда Мизуар узнал об этом, создал грозовой фронт вокруг поместья, чтобы молодая жена не могла выйти из дома. Однако ее возлюбленный был магом земли, он проделал потайной ход от домика к поместью, чтобы Виола беспрепятственно приходила на встречи. Она же в свою очередь спрятала в охотничьем доме кольцо, напитанное собственной магией, чтобы оно скрывало их свидания от посторонних глаз. Как-то раз они задумали вместе сбежать, но, к сожалению, об этом узнал Мизуар. Ударом молнии он убил возлюбленного Виолы, а ее саму в припадке ревности выбросил из окна северной башни замка. Ожерелье, что было на ней, впитало магию своей хозяйки, превратившись в сильнейший артефакт, который с годами стал фамильным. После тех событий Мизуар под страхом смерти взял со служащих клятву, что никто из них никогда не откроет правду о его жене. Позже он построил Хейлвилль и посвятил свою жизнь этому городу. Все жители знают Мизуара Кроуна как великого благодетеля и щедрого мецената. Героя королевства, главного паладина его величества.

– А как же история Виолы дошла до наших дней? – поинтересовалась я.

– Их дочь, леди Равенна Кроун, тогда еще маленькая, тем не менее все видела своими глазами и знала, каким на самом деле был отец и как он обошелся с ее матерью. Конечно, рассказать об этом обществу она не могла, но поведала правду своим детям и, кроме того, уничтожила все портреты Мизуара. Во всем Кроунхолле вы не найдете ни одного его изображения.

– Удивительная история, – восхитилась я. – Леди Виола несчастная женщина, боролась за любовь и жестоко поплатилась за это.

– Только за любовь и стоит бороться, дитя, – печально улыбнулась старая леди. – Иногда она приходит рано, иногда поздно. Но несчастен тот, к кому она не пришла совсем.

Я решила перевести разговор с грустной темы и поинтересовалась:

– А тайный ход? Он сохранился?

– Понятия не имею, никто не знал места его расположения, кроме самой Виолы. В любом случае за шестьсот лет он уже наверняка обвалился, – сказала герцогиня и добавила: – О, смотри-ка, шерсть у Людвига совсем отросла.

Я опустила глаза и увидела, что у меня на коленях довольно посапывает пушистый белоснежный кот.

Осторожно передав питомца хозяйке, я собрала свои снадобья и покинула кабинет под звуки воркования счастливой старой леди. Уже в дверях обернулась и задала последний, давно интересовавший меня вопрос:

– Леди Вильгельмина, скажите, а почему вы позволили своему сыну взять в жены женщину без магических способностей?

– Не мне идти против любви, – ответила герцогиня. Я кивнула и покинула комнату.

Поднимаясь к себе, я встретила на лестнице Криса. Остаток дня до ужина мы провели вместе в поисках каких-то зацепок, которые могли бы дать ключ к исчезновению Грегори. Сначала еще раз изучили личные покои герцога. Однако ничего нового и интересного в них не нашли. Трехкомнатные апартаменты, состоящие из гостиной, кабинета и спальни, были оформлены в основных цветах поместья: черном и золотом. Резная мебель дорогих темных древесных пород. Обилие разнообразных книг: от бухгалтерских гроссбухов до всевозможных энциклопедий. По несколько ваз с большими букетами в каждой комнате. Цветы в них давно завяли и сейчас источали не самый приятный запах сырости и легкой плесени.

– И почему их не уберут? – размышляла я вслух, разглядывая икебану из больших засохших цветов.

Крис проследил за направлением моего взгляда и небрежно ответил:

– Элиз сказала, что Тэтчерд запретил здесь что-либо трогать. Даже с уборкой зайти нельзя. Поэтому за два месяца накопилось немало пыли и другого мусора.

Я обошла кабинет и остановилась у стола герцога. Он был завален большим количеством писем. Половина из них оказалась распечатана, половина так и осталась невскрытой. Пара раскрытых гроссбухов, а также несколько энциклопедий: рунная магия для начинающих, заклинания для чайников и большая энциклопедия флоры и фауны.

– Весьма странный набор, тебе не кажется? – спросила я, проведя пальцами по корешкам книг.

– Вполне тривиальный для человека, ничего не понимающего в рунах и заклинаниях, – отозвался друг.

– Разве можно наследника сильнейшей магической семьи города считать ничего не смыслящим в заклинаниях? – удивилась я.

– Может быть, он хотел кого-нибудь им обучить? – предположил Крис.

– Например? – Я вопросительно уставилась на друга.

– Не знаю, – раздраженно пожал плечами тот.

– А человека можно обучить магии? – начала размышлять я.

Крис нахмурился и задумался на пару минут:

– Намекаешь на Элиз? Мне кажется, это невозможно.

– Почему? – не унималась я.

– Потому что для того, чтобы руна, даже самая простенькая, или заклятие обрели силу, нужен хотя бы минимальный магический резерв, а у нее таковой равен нулю, – терпеливо пояснил друг.

– Понятно, – разочарованно вздохнула, понимая, что след ложный, и предложила: – Тогда пойдем, посмотрим беседку, где работал герцог. Вдруг вы что-то пропустили.

Крис кивнул, и мы покинули покои его светлости, отправившись в сад.

Беседка встретила нас приветливым чириканьем маленьких крапивников, притаившихся в густых зарослях клематиса. Розовые цветы, увившие беседку снизу доверху, щедро дарили свой тонкий аромат, и воздух после спертой тяжелой затхлости в хозяйских покоях оседал в легких приятным бальзамом. Как и ожидалось, ничего интересного в беседке мы не обнаружили. Единственное, что привлекло мое внимание, – это то, что через одну из арок прекрасно просматривались пруд и место, где встретились мы с Тэтчердом. Однако я благоразумно промолчала о своих наблюдениях и вместо этого совершенно нетактично заметила:

– Ты выглядишь гораздо лучше, Крис. Прости, но утром ты походил на привидение.

– Честно говоря, я чувствую себя как-то странно, – задумчиво отозвался приятель. – В последнее время по утрам мне действительно очень плохо. К вечеру все проходит, и я опять чувствую себя хорошо, а на следующее утро недомогание повторяется.

– Ты проверял комнату? – уточнила я.

– Да, – кивнул друг. – Ничего не нашел. Магический сканер тоже ничего не показал.

– Хм… – Я задумалась. – Давай после ужина я гляну «ведьминым взглядом», возможно, кто-то оставил проклятие.

Крис кивнул. Тут со стороны центральной аллеи послышался отдаленный заливистый собачий лай. Мы поспешили на шум – посмотреть, в чем же дело.

Глава 26

Разведка

У парадного входа в замок стояла темно-коричневая карета. Дверца открылась, и из нее вышел мужчина лет тридцати, одетый в темный костюм модного кроя, с гладко зачесанными назад темными волосами, блестящими от обилия парикмахерского воска. Взглянув на него даже мельком, можно было без труда определить, что перед тобой денди[21]. Мы с Крисом переглянулись и заспешили к карете. На ступенях уже стояла леди Элиз и, ласково улыбаясь, протягивала к мужчине руки:

– Уилл, дорогой! Как я рада тебя видеть!

Незнакомец поднялся по ступеням и расцеловал молодую герцогиню.

– Лиз! Я так соскучился!

Мы приблизились, и леди Элиз, все еще улыбаясь, представила нас:

– Уилл, это мои друзья-детективы. Мисс Кирстон и барон Карье. Кира, Крис, а это мой дорогой брат Уильям Холд.

Когда с приветствиями было покончено, мы все вместе отправились в столовую, где по случаю приезда гостя накрыли праздничный ужин.

Леди Элиз засыпала брата вопросами о делах в Холдмэноре – родовом особняке Холдов, а он в свою очередь живо интересовался поисками Грегори и ходом расследования. В какой-то момент все присутствующие уставились на нас с Крисом, ожидая, что мы поделимся какими-то значительными результатами. Пришлось пространно объяснять, что некоторые наработки уже есть, но говорить об этом пока рано, поскольку это может помешать расследованию. После ужина Элиз с братом удалились на прогулку, чтобы спокойно обсудить семейные дела, а мы с Крисом покинули столовую следом за ними и вместе поднялись в мои покои.

По дороге заглянули в комнату друга. Я придирчиво разглядывала «ведьминым взглядом» обстановку, но никаких следов проклятия или порчи не нашла. Все было на своих местах: шкаф, кровать, балдахин, тумба, ваза с цветами, даже занавески сияли чистотой и пахли лимоном. Крис стоял в дверях и выжидающе смотрел на меня. Я обернулась и разочарованно покачала головой.

– Ничего не вижу. – Сожаление сквозило в моем голосе.

– Я же говорил, – вздохнул друг. – Ладно, идем к тебе.

Мы поднялись на третий этаж в мою комнату и расположились в гостиной. Крис повертел головой, оглядываясь по сторонам, и удивленно произнес:

– Что-то подозрительно тихо… А где Шнырь?

Я только раскрыла рот, чтобы пояснить, что чертяка слинял на пьянку, как вдруг откуда-то сверху послышалось шебуршение, затем глухой звук удара, нецензурная брань, противный скрежет и снова поток нецензурщины. Мы с Крисом переглянулись и поспешили выйти на балкон – посмотреть, в чем там дело.

За окном уже сгущалась ночная тьма. В воздухе витал сладкий запах ночных фиалок и цветущего жасмина. Вдалеке слышалось кваканье лягушек и стрекотание цикад. Всю эту природную гармонию нарушала громкая отборная брань, доносившаяся откуда-то сверху. Когда мы обернулись и задрали головы, глядя на крышу, нам открылась весьма живописная картина.

На черепичном скате рожками вниз висел Шнырь. Позади него сидела каменная горгулья с кокетливым красным бантиком на лысой голове и ярко-красными размалеванными губами. Она держала чертяку за хвостик, намотав его на одну из своих каменных лап. Шнырь раскачивался на ветру туда-сюда, как маятник, при этом угрожающе размахивал кепочкой и отчаянно ругался. Увидев нас, он живо протянул лапки вниз, пытаясь зацепиться за Криса, и отчаянно заголосил:

– Родненькие мои! Спасайте! Спасайте меня скорее!

Крис тут же запрыгнул на балконный парапет и протянул руки вверх, пытаясь дотянуться до страдальца. Чертяка в свою очередь тянул лапки вниз, силясь ухватиться за моего друга. Я страховала Криса от падения, крепко обхватив его ноги. Наконец барон дотянулся до чертяки и, крепко обхватив его, с силой потянул на себя. Горгулья на крыше в свою очередь пыталась подтянуть Шныря к себе, наматывая его хвостик на кулак. Раздираемый пополам чертяка отчаянно орал и ругался. Крис тянулся вверх и подбадривал, я стояла внизу и выкрикивала советы, горгулья же что-то жалобно и призывно мычала. Вместе мы производили такой ужасный шум, что внизу под балконом показались взъерошенный Гаспар и несколько слуг, пришедшие посмотреть, в чем дело и кого здесь убивают. Быстро оценив ситуацию, герцог тут же грозно приказал каменному стражу замка отпустить моего фамильяра. Горгулья нехотя разжала лапы, хвост чертяки выскользнул, и он кулем свалился прямо Крису в руки.

– Все в порядке? – поинтересовался Гаспар, все еще стоя под моим балконом.

– Да, – кивнула я и приветственно ему помахала. – Спасибо за помощь, дальше мы сами.

Мужчина кивнул в ответ и удалился.

Я поспешила обратно в гостиную вслед за Крисом. Кое-как уложив чертяку на диванчик, мы наконец-то смогли его как следует рассмотреть. Вся мордочка фамильяра пестрела следами красной губной помады. Сюртук был надет наизнанку и косо застегнут на верхнюю пуговицу. В кепочке красовалась большая карминная роза. Чертяка был в стельку пьян. Он икал, время от времени порывался встать и что-то беспрестанно бормотал. Однако из-за опьянения язык заплетался, речь стала бессвязной, и разобрать что-то внятное оказалось совершенно невозможно. Я пыталась уложить его спать, однако Шнырь упорно подрывался обратно.

– Шнырюшка, ложись спать. Тебе нужно отдохнуть, – ласково уговаривала я, в очередной раз пытаясь спеленать чертяку одеялом.

– Кирхм… я… ик… вел… ий… пока… вы… тут… ик… знал… ик, – заглядывая мне в глаза, доказывал он.

– Ну-ка быстро спать! Черт пропойный! – теряя терпение, строго приказала фамильяру.

– Ну ты… ик… едьма! Я… ик… рю… очно… – продолжал чертяка и махал лапками перед моими глазами.

Я опустилась в кресло рядом и устало произнесла:

– Может, ты завтра все расскажешь?

– Ет… – упрямо покачал головой он. – Эт… ик… очно…

Тут уже не выдержал Крис. Бормоча себе под нос формулу, он выплел вязь заклинания и швырнул им в фамильяра. Шнырь вспыхнул красным, сверкнул глазами и тут же совершенно трезвым голосом грозно спросил:

– Ты что со мной сделал, паразит?

– Ничего, – спокойно отозвался друг. – Это заклятие вменяемости. Действует на время, потом опять возвращает в исходное состояние. Говори, что хотел, у тебя ровно две минуты.

– Ох уж эти женщины… – запричитал чертяка. – Ее зовут Ляля. Нет, вы себе представляете, горгулья – Ляля? Кошмар… Куда катится этот мир?! Но зато какая горячая женщина… – мечтательно закатил он глаза.

– «Ближе к телу»[22], – поторопила я разглагольствующего Шныря.

Тот многозначительно посмотрел на Криса, но все же продолжил:

– Так вот, Ляля мне сказала, что в кабинете старой вешалки есть потайной ход. Она часто видела, как хозяйка им пользовалась.

– И как же его открыть? – спросила я и в нетерпении заерзала в кресле.

– Этого Ляля не знает, но, скорее всего, где-то рядом со сто… – не успел Шнырь закончить, как глаза его подернулись дымкой, речь стала бессвязной, он тут же свалился на диванчик и громко захрапел.

– Похоже, придется искать самим, – задумчиво протянул Крис, глядя на блаженную мордочку спящего чертяки. – Его теперь до завтра не добудишься.

– Когда пойдем? – предвкушающе уточнила я.

– Прямо сейчас, – решительно ответил друг. – Все уже готовятся ко сну в своих покоях, и нам никто не помешает.

Я кивнула и поднялась с кресла:

– С собой что-нибудь берем?

Барон отрицательно покачал головой и торжественно провозгласил:

– Нет, как есть, налегке. Идем в разведку.

Мы потихоньку вышли из моих покоев и осторожно спустились на первый этаж. На цыпочках пересекли большой холл и двинулись по коридору в сторону кабинета великой герцогини. Остерегаясь зажигать свет, вошли и стали осматриваться. В комнате царил мрак. Бледный свет луны и уличных кристаллов еле-еле пробивался сквозь окна, давая ровно столько света, чтобы различить силуэты мебели и не напороться на нее в темноте.

– Где будем искать? – шепотом спросил меня Крис.

– Думаю, нужно смотреть около стола… – так же тихо отозвалась я. – Мне кажется, Шнырь имел в виду именно его.

Друг молча кивнул, и мы стали на ощупь исследовать обстановку, пытаясь найти заветный рычаг.

Спустя двадцать минут совершенно безуспешных попыток устало опустились перевести дух. Крис сел в хозяйское кресло за столом, а я в одно из гостевых.

– Кажется, мы уже проверили все, что могли, – задумчиво пробормотал друг, потирая лоб.

– Может быть… – начала было я, но тут же осеклась и пристально уставилась в окно.

– Что такое? – встрепенулся барон.

– Мне показалось, что куст под окном зашевелился… – еле слышно пояснила я. – Вдруг там кто-то есть.

На несколько мгновений мы затаили дыхание и вглядывались в ночную темень. Однако никаких признаков того, что за нами действительно кто-то подсматривает, не обнаружили.

– Ветер, наверное, – пожал плечами барон.

Я расслабилась и перевела взгляд на стол. Мне вспомнилось, как накануне герцогиня рассказывала о первой леди Кроун, с каким трепетом и любовью она поглаживала ее изображение, стоящее на столе. Словно только они вдвоем знали какой-то секрет.

Стоп. Секрет? А что, если… Затаив дыхание, потянула руку к подрамнику. Крис молча наблюдал за моими действиями. Я попыталась взять картину в руки, чтобы внимательно осмотреть. К нашему общему изумлению, подрамник не сдвинулся со стола ни на миллиметр. Словно он был одним целым с массивной столешницей. Я дергала, крутила, щупала раму пальцами, но ничего не происходило. Тогда Крис накрыл мою руку своей и задумчиво прошептал:

– А если вот так? – легонько нажав на мою ладонь, опустил изображение на стол плашмя.

В следующую секунду раздался звук натягиваемой пружины, затем тихий щелчок, и вдруг один из стеллажей сдвинулся в сторону, открывая небольшой темный проход. Мы счастливо улыбнулись, безмолвно поздравив друг друга с маленькой победой. Затем Крис, зажигая на ладони небольшую лучину, тихо скомандовал: «За мной!» – и первым вошел в темный проем. Я глубоко вздохнула и шагнула следом.

В туннеле царила непроглядная мгла. Стоял тяжелый запах сырости. Осветив лучиной стены, Крис нашел торчащий рядом с проемом рычаг и потянул за него. Стеллаж мгновенно встал на место, пряча нас в глубинах старого замка. Теперь путь у нас остался только один – вперед. Звуки наших шагов эхом отражались от бетонных стен и тут же тонули в глубине длинного извилистого коридора. Пройдя несколько десятков метров, мы вышли на небольшую площадку, за которой туннель разветвлялся на несколько рукавов.

– Прямо как в старых сказках. Направо пойдешь – богатым будешь, налево пойдешь – женатым будешь, а прямо пойдешь – смерть свою сыщешь, – с улыбкой вспомнила я старые бабушкины рассказы. – Только камня указательного и не хватает.

– Ну, мы будем полагаться не на старые ведьмины сказки, а на собственные знания и опыт, – назидательно изрек друг и продолжил: – Если вспомнить, как расположен замок, логично предположить, что правый туннель ведет куда-то за его пределы, средний, как и тот, из которого мы вышли, тянется вдоль главных коридоров правого и левого крыла, а вот крайний левый уходит куда-то вглубь замка. Именно он представляется мне самым интересным.

– Ну, мои способности к ориентации на местности ты еще со времен учебы знаешь, поэтому всецело тебе доверяю, – бодро кивнула я. – Левый, значит, левый.

И мы двинулись по выбранному пути. Немного попетляв по извилистой дорожке, уперлись в массивную дубовую дверь. К счастью, она оказалась незаперта. За дверью обнаружилась просторная комната с купольным сводом, сверху донизу выложенная брусчатым камнем. Из нее выходило несколько дверей. Заглянув в каждую, мы обнаружили хозяйственные кладовые и лестницу, ведущую наверх, в холл замка. Лишь одна дверь оказалась закрытой.

Огромные створки из черной кованой стали и изображенный в полете ворон говорили, что то, что находится за этой преградой, имеет большую ценность для хозяев. Похоже, мы наконец-то нашли знаменитую фамильную сокровищницу Кроунов.

Немного покрутились у двери, и стало понятно, что, говоря о том, что в сокровищницу не так-то просто войти, Гаспар ничуть не кривил душой. Первое, что мы увидели, подойдя достаточно близко, это прозрачное красноватое мерцание, струящееся вдоль створок. Как пояснил всезнающий Крис – защита крови.

– Обычно такая есть на всех важных для семьи предметах, – сказал он. – Чтобы пройти ее, нужна капля крови, иначе активируются защитные чары.

– Интересно… – задумчиво протянула я. – И как это работает?

Он указал на оттиск под тяжелым кольцом, заменяющим ручку:

– Вот, смотри. «Кровавый замок».

Я подошла вплотную к двери и присмотрелась. Там, где, по обыкновению, бывает замочная скважина, имелось небольшое углубление с оттиском в виде летящего ворона. Сверху над птицей находились три крошечных отверстия. Пока я изучала, Крис продолжал лекцию:

– Действующий глава семьи носит перстень-печатку с родовым гербом. Нужно приложить изображение к оттиску и надавить. При нажатии из отверстия сверху вылезают крохотные иголочки для взятия крови. Если все совпадает, открывается «кровавый замок», – закончил он.

– Откуда ты это знаешь? – удивленно поинтересовалась я, все еще изучая оттиск.

– У нас дома похожая защита, – добродушно пояснил друг.

– А открыть такой замок можно только кольцом или любым предметом? – уточнила я.

– Ну… – задумался Крис. – Теоретически, наверное, можно любым, главное, чтобы совпали размер и вес.

Я расплылась в улыбке, словно кот, которого заперли в кладовой со свежим мясом и сметаной.

– Что ты задумала, Кира? – подозрительно прищурился друг.

– Задумала открыть эту таинственную дверь, – сообщила я.

– Как? Подобные оттиски не лепят на все украшения подряд, – скептически произнес он.

– А нам и не нужны все, – отмахнулась я. – Нам нужно одно конкретное. Догадываюсь, где его достать.

– Ну а кровь? – не унимался Крис.

– Кровь нам пожертвует Гаспар, – уверенно сказала, поднимаясь и отряхиваясь. – Пойдем, Крис. Утро вечера мудренее.

Я взяла все еще хмурившегося друга под руку и повела наверх. В моей голове уже созрел план.

Глава 27

Операция «Кукушка»

Я уговорила Криса остаться на ночь у меня – в качестве эксперимента. Друг не без боя, но согласился. Устроившись на одном из диванов в гостиной, он устало прикрыл глаза рукой и спустя короткое время крепко уснул под мерный храп чертяки.

Закончив водные процедуры и приготовившись ко сну, решила безотлагательно связаться с Тэтчердом. Неплохо изучив его натуру, я пребывала в полной уверенности, что господин следователь еще на рабочем месте. Достала зеркало-коммуникатор и произнесла имя собеседника. На мгновение зеркальная гладь подернулась дымкой, а затем в ней отразился Рэд. Уставший, с красными от недосыпа глазами, он сидел за столом и разбирал кипу бумаг. Моргнув пару раз и потерев глаза, следователь осведомился:

– Кира? Почему так поздно? Что-то случилось?

– Собственно говоря, да, – кивнула я и пояснила: – Мне нужна печать Кроуна, которую ты нашел в кабинете мэра. Можешь одолжить?

Рэд несколько секунд обдумывал мою просьбу, затем благосклонно кивнул:

– Да, завтра я как раз собираюсь ехать в Кроунхолл. Возьму ее с собой.

– Зачем ехать? Разве ты не можешь воспользоваться порталом? – изумилась я, поскольку надеялась получить вещицу немедленно.

– Нет, – покачал головой мужчина. – В поместье установлена портальная защита, оно закрыто для перемещений.

– Хм… – многозначительно изрекла я, а потом уточнила: – А зачем едешь? Есть какие-то новости?

– Гаспар просил приехать, нужно кое-что проверить… – уклончиво ответил следователь.

Я лишь усмехнулась про себя: похоже, герцог не сказал Тэтчерду, что именно я главный свидетель по делу таинственных магов.

– Тогда до завтра? – попрощалась я.

– До завтра, – кивнул Рэд и вдруг добавил: – Кстати, Кира…

– Мм? – Я вопросительно уставилась на мужчину.

– Милый пеньюар, – усмехнулся он, подмигнул и отключился.

Я окинула себя взглядом и с ужасом обнаружила, что, желая поскорее получить печать, совершенно забыла накинуть сверху халат. Поэтому только что щеголяла перед мистером полицейским в кружевной розовой сорочке. Вот Крис сразу бы аккуратно намекнул и дал мне возможность привести себя в порядок, а этот наглец сидел и молча глазел. Хоть бы слово сказал. Ну и ладно. Главное, что печать привезет, а там пусть любуется, мне не жалко. С этими счастливыми мыслями я и уснула.

Следующим утром проснулась бодрая, полная сил и жажды действий. Приведя себя в порядок и вихрем вылетев в гостиную, обнаружила своих друзей безмятежно и мирно похрапывающими на гостевых диванчиках. Решив дать им выспаться и побаловать завтраком, потихоньку вышла из комнаты и спустилась на кухню в поисках чего-нибудь вкусненького.

За большим столом у плиты сидели Труди, Лара, миссис Бэлби, Мика и какой-то пожилой мужчина. Компания завтракала, однако при моем появлении миссис Бэлби вскочила и засуетилась.

– Ох, доброе утро! Вы проголодались? Хозяева уже позавтракали… – начала было оправдываться она.

– Ну что вы, не суетитесь, – добродушно отмахнулась я. – Приду попозже.

– Нет, что вы, что вы! – запротестовала миссис Бэлби. – Мой долг всех накормить. Садитесь, пожалуйста, я сейчас быстренько соберу поднос. Вам на сколько персон? – уточнила она, крутясь по кухне заводным волчком.

– На три, пожалуйста, – смущенно отозвалась я.

Кухарка согласно кивнула и тут же зазвенела кастрюльками, собирая разные вкусности в красивую мельхиоровую посуду.

Я тихонько присела за краешек стола и, решив, что нужно проявить вежливость ко всем сидящим, пожелала приятного аппетита. Слуги, видя мою расположенность, тут же «отмерли» и возобновили беседу. Лара и Труди весело щебетали о предстоящем празднике в деревне.

– Надеюсь, в этом году мне повезет встретить суженого… – мечтательно закатила глаза Труди.

– Или обрести взаимность, – вторила ей Лара, украдкой поглядывая в сторону Мики.

Конюх же смотрел исключительно в свою тарелку и никого и ничего не слышал, ну или просто делал вид.

– А что за праздник? – заинтересовалась я.

– День Луговой Живицы, – отозвалась Труди. – Утром мы устраиваем ярмарку, а вечером складываем костры и танцуем вокруг них, зазывая богиню в гости, чтобы она подарила деревне щедрый урожай и процветание.

– А какое отношение к этому имеет суженый? – не поняла я.

– Просто в деревне принято в эту ночь выбирать пару… – проговорила Лара, в очередной раз покосившись на конюха. – Я не знаю всех тонкостей, но говорят, что сами боги благословляют такой союз.

В этот момент Мика поднялся из-за стола и, обронив скупое «спасибо», адресованное миссис Бэлби, стремительно покинул кухню.

– Странно… – тихо пробормотала я.

Меня услышал сидящий рядом мужчина. Он злобно зыркнул на девушек и проворчал:

– Вам бы лишь языком чесать, сороки! А ну, марш работать!

Труди и Лара стушевались и, наскоро поблагодарив кухарку, пулей вылетели следом за ушедшим конюхом.

– А вы, мисс, не слушайте всякий непотребный треп, – обратился он ко мне. – Делайте то, за чем приехали.

– Хватит брюзжать, Юго, – одернула старика миссис Бэлби. – Тебя тоже твои сорняки заждались.

Мистер Юго глубоко вздохнул и покинул кухню, ворча что-то себе под нос.

– Не обращайте внимания, – ласково проговорила кухарка. – Юго просто не любит чужаков. Он скоро смирится и привыкнет. К Ларе уже вон как прикипел…

– А разве она не из деревни? – удивилась я.

– Нет, – покачала головой миссис Бэлби. – Лара вместе с молодой хозяйкой приехала. Ее светлость привезла с собой несколько горничных и лакеев.

Я лишь неопределенно пожала плечами. Состоятельные семьи помимо движимого и недвижимого имущества часто включали в приданое слуг. Иногда даже целые деревни переходили в чью-то собственность. Как по мне, это очень походило на работорговлю. Но кого интересует мнение простой ведьмы? Я взяла заботливо приготовленный кухаркой поднос и, поблагодарив за беспокойство, пошла обратно в покои.

В коридоре третьего этажа меня перехватили Труди и Лара. Девушки обступили с обеих сторон, волнуясь и теребя передники, и хором спросили:

– Когда же вы дадите нам любовное зелье?

Я немного растерялась от такого напора, но, собравшись с мыслями, сказала:

– Зелье привезла и отдам после завтрака. – Я кивнула на поднос в руках. – Но не рекомендую спешить с его использованием. Лучше дождитесь вашей праздничной ночи, она наверняка укрепит действие чар.

– А что, может не подействовать? – с сомнением в голосе произнесла Лара.

– Само по себе приворотное зелье даст лишь кратковременный эффект. Если вы хотите добиться от объекта любви до гробовой доски, нужно подкрепить чары ритуалом, – терпеливо пояснила я и, увидев священный ужас на лице девушки, быстро успокоила: – Если все сделать правильно, то зелье подействует, мужчина до последнего своего вдоха будет любить только вас. Приходите завтра утром, я подробно расскажу, что и как нужно сделать.

– Почему не сегодня? – удивились девушки.

– Мне требуется время, необходимо все правильно рассчитать и подготовиться должным образом, чтобы ничто не могло помешать действию, – пространно пояснила я и сделала шаг вперед, показывая, что разговор окончен, и вынуждая горничных расступиться.

– Значит, завтра утром, – твердо произнесла Труди мне в спину.

Я не обернулась и даже не остановилась, так и продолжила шагать к своим покоям, лихорадочно соображая, что делать дальше.

В гостиной меня встретили свежий и отдохнувший Крис и весьма бодрый для существа, которое должно мучиться тяжелым похмельем, Шнырь. Расставляя приборы на столе, я отметила, что друг выглядит гораздо лучше. Тени под глазами стали менее заметны, дыхание сделалось более размеренным и глубоким, лицо светилось еще не слишком ярким, но все же здоровым румянцем. Чертяка же был помят и взлохмачен, но тем не менее весел и полон энтузиазма.

За завтраком я поделилась новостями и своими мыслями по поводу происходящего. Все утро мы думали, прикидывали, разрабатывали стратегию. Предстояло решить довольно непростую задачу: как защитить человека от действия сильнейшего приворотного зелья. Времени на это оставалось меньше суток.

Когда план был готов, все нюансы продуманы, а детали учтены, мы приступили к его исполнению. Для начала требовалось убедиться, что мои догадки верны. Поэтому мы отрядили проворного чертяку проводить обыск в комнатах слуг, а сами встали на страже. Поскольку спальни прислуги находились в конце левого крыла, из коридора которого можно было выйти и в замок, и в сад, нам пришлось разделиться. Крис остался караулить со стороны дома, а я пошла в сад.

Неподалеку, в зарослях роз, споро орудуя секатором, работал старый Юго. Очевидно, он был здешним садовником. Я подошла ближе и поприветствовала:

– Еще раз здравствуйте, мистер… – немного замялась от того, что не знала его фамилии.

– Бэлби, – ворчливо отозвался он. – Юго Бэлби, а вы, юная мисс?

– Кира, – доброжелательно напомнила я старику и, кивнув на розы, произнесла: – Очень красивые цветы. А вы не боитесь уколоться о шипы?

– У зеферины[23] нет шипов, – пожал плечами садовник и продолжил остригать секатором слишком длинные побеги, бережно укладывая цветы в корзинку. В ответ на мой вопросительный взгляд он пояснил:

– Для комнатных букетов.

– Вы сами их делаете? – уточнила я.

Мужчина кивнул:

– Довольно часто. Потом горничные разносят по комнатам. Молодая хозяйка очень любит цветы, постоянно возится в оранжерее, иногда тоже составляет букеты…

В этот момент рядом из открытого окна вывалился чертяка, рискуя влипнуть в очередную историю. Стоящий за живой розовой изгородью садовник ничего не заметил, а я быстро попрощалась и, прикрывая фамильяра юбками, поспешно ретировалась из сада. Уходя прочь, краем глаза заметила женскую фигуру в открытых окнах оранжереи и мелькнувшую рядом с ней мужскую.

Захватив в коридоре Криса, мы поднялись наверх. Друг решил отправиться в свои покои, чтобы к обеду привести одежду в порядок. Отпуская его, я попросила обратить внимание на некоторые вещи в комнате, а сама направилась к себе.

Переступив порог спальни, накинулась на чертяку с расспросами:

– Ну что? Нашел?

– Нашел, – подтвердил он. – Все, как ты и говорила. Лапами ничего не трогал, просто посмотрел, и все.

– И где она была? – нетерпеливо уточнила я.

– Под матрацем, – ответил Шнырь.

– Ты уверен, что это именно та кровать? – Я хотела исключить любую возможность ошибки.

– Абсолютно, – заявил фамильяр. – Под кроватью подписанный сундук с личными вещами.

– Хорошо, – удовлетворенно выдохнув, я опустилась в кресло и стала дожидаться Криса.

Он появился через двадцать минут, уже переодевшийся и снова безукоризненно выглядящий, как мой прежний любимый друг.

– Я посмотрел все, что ты сказала, – начал он. – Занавески на окне отдернуты, пыли нет. Только я не понимаю, о чем это нам говорит?

– О том, что прислуга в Кроунхолле хорошо убирает? – предположил Шнырь.

– Я бы так не сказал, – отозвался барон. – Стол и шкаф были пыльными, чистая только тумба у кровати.

Я молча обдумывала сведения, которые сообщили друзья. Совершенно случайно нащупав ниточки там, где совсем этого не ожидала, стала тянуть за них, потихоньку распутывая клубок. Но сейчас первоочередной нашей задачей было защитить невиновного человека и от зелья, и от возможной мести.

Поговорив вчера с Микой, я окончательно убедилась в том, что меня все это время ловко водили за нос. Сердце конюха давно занято бывшей горничной Мэри. Именно за любовь мужчины чуть не поплатилась жизнью бедная женщина. Только что чертяка нашел этому прямое доказательство – тряпичную куклу, похожую на Мэри, с приколотым к ней мертвым пауком. Такие делают, когда хотят наслать на кого-то смертельное проклятие. Лишь одному человеку мешала бедная Мэри – горничной Ларе. Именно под ее кроватью Шнырь и обнаружил проклятый артефакт. Она с самого начала знала, что Мика влюблен в другую. Скорее всего, и Труди была в курсе происходящего. Теперь моя задача – защитить влюбленных от действия собственного зелья и мести отвергнутой женщины…

– Ку-ку, – помахал перед моим носом лапками чертяка.

– Ку-ку? – непонимающе повторила я, но потом стряхнула с себя наваждение и глубокомысленно изрекла, взглянув на настенные часы:

– Пора на обед.

– Так ты не хочешь объяснить, что надумала? – обиделся Крис.

– Хочу, – кивнула с готовностью. – Но позже. Сначала доведем начатое до конца.

Друг кивнул и велел чертяке собираться, а сам взял меня под руку, и мы вместе спустились в столовую.

За обедом леди Элиз предложила всем вместе прогуляться в оранжерею и полюбоваться цветением весьма редких гохштеттерских орхидей, которые ей и мистеру Юго удалось вырастить. Поэтому после трапезы, разбившись на пары, мы стройной колонной двинулись в оранжерею. Леди Элиз шла впереди под руку с Крисом, следом Гаспар с матушкой, а замыкали процессию мы с Уильямом Холдом. Молодой человек галантно держал меня под локоть и развлекал светской беседой, пересказывая последние городские сплетни.

– Мисс Кирстон, вы должны обязательно посетить Холдмэнор в самое ближайшее время, – вдруг предложил он. – Элиз собирается приехать ко мне на будущей неделе, вы могли бы поехать вместе.

– Это не совсем удобно… – замялась я.

– Отказа не приму, – решительно заявил молодой человек. – Но, если вы опасаетесь пересудов, можете взять в компанию своего друга барона. Элиз будет очень рада.

– Она ваша старшая или младшая сестра? – спросила я. По внешнему виду Холды выглядели ровесниками, и определить на глаз возраст было невозможно.

– Старшая, – широко улыбнулся Уильям. – На целых десять минут. Мы двойняшки.

– Наверное, вы очень близки? Мне всегда хотелось иметь сестру, – с грустью в голосе сообщила я о своих давних детских желаниях.

– Очень, – подтвердил мужчина. – Иногда даже думаем одинаково.

За этими разговорами мы дошли до оранжереи. Орхидеи, так заботливо выращенные руками леди Элиз, действительно были прекрасны. Крупные бледно-желтые цветоносы в мелкую бордовую крапину изящно опутывали стволы каких-то неизвестных мне деревьев и смотрелись очень красиво. Молодая герцогиня между тем увлеченно рассказывала историю этих растений и как лучше за ними ухаживать. Слушая вполуха, я глазела по сторонам, любуясь плодами творения рук человеческих. Столько необычных растений было собрано под стеклянными сводами зимнего сада Кроунхолла! Розы, орхидеи, лимонники и даже несколько деревьев с необычными крупными восковыми листьями и такими же белыми цветами.

– Неужели они настоящие? – шепотом спросила я Уилла и махнула в сторону деревьев.

– Это магнолия, – со знанием дела отозвался мужчина. – Будьте осторожны с соцветиями.

– Почему? – удивилась я.

– Они ядовиты, – начал было он, но тут все присутствующие обернулись и укоризненно посмотрели на нас.

Пришлось прервать нашу беседу и оставшуюся часть лекции слушать в полнейшей тишине.

Из оранжереи все разбрелись по своим делам. Гаспар поехал в деревню встречать Тэтчерда, Уилл и Элиз отправились готовиться к отъезду, великая герцогиня, по своему обыкновению, ушла раздавать указания прислуге, Крис отправился в конюшню, а я вернулась в комнату, чтобы подготовиться к операции.

Первым делом вытащила из шкафа штаны, рубашку и крепкие ботинки – сегодня они мне пригодятся. Затем мы с чертякой упаковали несколько накопительных кристаллов-ловушек, засушенные венички полыни, зверобоя и гвоздики. Еще раз проверив свою амуницию, я бросила взгляд на стену. Часы показывали без четверти шесть. Пора выходить.

Окольными путями и перебежками мы незаметно покинули поместье и устремились в лес. Добежав до условленной полянки, сразу же начали подготовку к ритуалу. Пока я расставляла магические силки, Шнырь бегал вокруг и рассыпал сушеные травы, формируя защитный барьер. Когда все было готово, я села ровно в центре круга и стала плести сеть заклинания. Закончив, подвязала ее к ремню брюк и полезла на высокую сосну. Чертяка устремился на соседнюю с противоположной стороны. Разместившись на ветках, мы растянули сеть и приготовились ждать. На землю опустились густые сумерки.

По нашей задумке зоркий Шнырь должен был следить за тропинкой, ведущей к полянке, и предупредить, когда кто-то на ней появится. Поскольку свистеть он не умел, было решено, что чертяка будет куковать.

Через некоторое время на той стороне полянки послышалась возня, треск раскачиваемой ветки и четкое:

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку…

Я расправила волшебные путы и приготовилась к броску. Через мгновение на поляне показалась мужская фигура. Только я хотела кинуть сеть, как вдруг послышался громкий треск, и с сосны созревшей шишкой полетел чертяка. В полете шишка ужасно сквернословила, а потом глухо шмякнулась о землю и затихла. Мужчина подбежал к месту падения, и я услышала знакомый голос следователя:

– Какого демона…

Кое-как очухавшийся Шнырь в упор уставился на мужчину и многозначительно произнес:

– Ку-ку.

Решив, что терпение у мистера Тэтчерда небесконечное и пора спасать чертяку, я попыталась быстро спуститься с дерева. Однако сухая ветка под моей ногой обломилась, и я плашмя полетела вниз вслед за своим фамильяром. Рэд развернулся на шум и пристально посмотрел на то место, куда приземлилась я. Не придумав ничего лучшего, я повторила сакраментальное:

– Ку-ку.

Сначала глаза мужчины расширились, потом послышался глубокий вдох, и в конце концов он смиренно произнес:

– Хочу ли я знать, что здесь происходит?

Я встала, отряхнулась и предложила:

– Пока ты раздумываешь над этим вопросом, можешь нам помочь.

Тэтчерд не успел ничего ответить, а Шнырь бегом взлетел обратно на сосну, громко повторяя:

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку!

Я схватила мужчину за грудки и прошипела в ухо:

– Нет времени объяснять, нам нужно срочно залезть наверх, – и развернулась к дереву с намерением лезть на ветку, с которой только что свалилась.

Рэд взглянул сначала на меня, потом на дорожку, на которой слышался звук приближающихся шагов, снова глубоко вздохнул и, крепко прижав меня к себе, взмахнул другой рукой. В следующее мгновение мы легко оторвались от земли на несколько метров и «приземлились» прямехонько на огромную сосновую лапу. Только успели с горем пополам разместиться, как на поляну вышел Мика.

Кристаллы, спрятанные в траве, засветились, требуя завершения ритуала. Я размахнулась и кинула сеть так, чтобы она, раскрывшись в полете, охватила всю поляну, накрыв при этом Мику с ног до головы. К моему ужасу, через секунду стало понятно, что мне не хватило силы раскинуть ее так, как было задумано.

Увидев мой полный отчаяния взгляд, Рэд снова взмахнул рукой, и неизвестно откуда взявшийся порыв ветра расправил сеть, после чего она невесомо опустилась точнехонько на голову ничего не подозревающего конюха. Кристаллы вспыхнули и погасли, ритуал был завершен. Мика, покинувший поляну защищенным и не подозревающим о произошедшем, направился в деревню, а мы с Рэдом так и сидели на ветке, пристально глядя друг другу в глаза, слово виделись впервые.

Глава 28

Пятьдесят футов под землей

Через пару минут снизу послышалось недовольное ворчание чертяки:

– Вы там гнездо вьете, что ли? Спускайтесь уже!

Пришлось прервать молчаливую игру в гляделки и послушаться Шныря. Первым спустился Рэд. Встав точно под веткой, он протянул руки вверх и скомандовал:

– Прыгай!

Я, не дав себе времени засомневаться и раздумать, зажмурилась и сиганула вниз. Прямо следователю в руки. Крепко прижав меня к себе, он тихо выдохнул мне на ухо:

– Поймал…

Я хотела было что-то ответить, но в этот момент снова вмешался ворчливый фамильяр:

– Хватит миловаться, домой пора! Я есть хочу!

Пришлось отлепиться от Тэтчерда и ковылять вслед за чертякой к поместью. Рэд молча пошел следом.

– Что ты делаешь в лесу? – решила спросить я.

– В Кроунхолл шел, печать тебе отдать, – ответил тот и, достав из кармана сверток, протянул его мне. – Только с возвратом.

– Конечно, – кивнула я.

– А вы что делали в лесу? – в свою очередь спросил мужчина.

– Мы спасали одного хорошего человека, – пояснила я.

– Ему грозит смерть? – удивился Рэд. – Такую мощную защитную сеть не часто встретишь.

– Хуже! Ему грозит Кирино приворотное зелье, – весело отрапортовал Шнырь. Вот уж кого в разведку брать нельзя, сдаст с потрохами тут же.

Тэтчерд встал как вкопанный и, прищурившись, процедил:

– Ты хочешь кого-то приворожить?

Я вздохнула и попыталась пояснить:

– Нет, я никого не хочу привораживать. Просто стараюсь не дать сделать это другому человеку.

– А выкинуть зелье нельзя? – спросил Рэд уже более спокойно.

– Нельзя, это спугнет виновного, – отрицательно покачала головой. – Тем более что я обещала его отдать.

– Как у тебя все интересно, – вздохнул мужчина. – Сама себе создаешь препятствия и потом их преодолеваешь… А в расследовании есть сдвиги?

– Думаю, да, – задумчиво проговорила я. – Но мне нужно время, чтобы все проверить.

Мужчина лишь кивнул в ответ, соглашаясь и не настаивая на подробностях.

– Кстати, ты сам ничего не должен объяснить? – вкрадчиво осведомилась я.

Тэтчерд снова остановился и, пристально посмотрев мне в глаза, произнес, чеканя каждое слово:

– Возможно, я мог бы, но уж точно НЕ ДОЛЖЕН.

Остаток пути мы проделали в гробовом молчании. Даже Шнырь, уловив общее изменение настроения, помалкивал. На границе поместья Рэд вдруг остановился и произнес:

– Я поселился в «Жареном петухе», пробуду здесь несколько дней. Закончишь с печатью, принесешь.

Проигнорировав приказной тон полицейского, я лишь молча кивнула.

– Тогда и поговорим, – бросил напоследок он и, развернувшись, скрылся в темноте.

Я застыла, вглядываясь в то место, где только что стоял Рэд.

– И угораздило же тебя… – многозначительно протянул чертяка, ковыряя носком ботинка землю.

– Что? – встрепенулась я, вырываясь из оцепенения.

– Выбрать такого, – пояснил чертяка и махнул лапкой в сторону ушедшего Тэтчерда. – Он же только крикнет «але», и мы уже тут, как дрессированные мартышки, с тумбы на тумбу скачем…

Я невольно улыбнулась смешному сравнению, но потом посмотрела на Шныря и строго произнесла:

– Крису ни слова.

– Само собой, – согласно кивнул фамильяр.

Возвращаясь в покои, где нас дожидался друг, я пришла к выводу, что все складывается не так уж и плохо. Мика теперь защищен не хуже самого короля. Под покровом зачарованных сетей ему даже апокалипсис не страшен. Кроме того, сейчас он уже наверняка у Мэри, а значит, половина его защитной сети передастся ей и Пэту. За них теперь можно не переживать, они в безопасности. Что бы Лара ни предприняла, у нее ничего не выйдет. Теперь самое время заняться другими проблемами.

Эту ночь Крис провел у себя, хоть я и уговаривала его остаться, и утром снова выглядел плохо, что было вполне ожидаемо. После завтрака я отправилась в конюшню в надежде поговорить с Гаспаром с глазу на глаз. В открытой двери мелькнула мужская фигура и скрылась в одном из стойл. Войдя внутрь, я увидела герцога, возившегося с Кайсаром. Он стоял спиной ко входу в расстегнутой рубахе, с растрепанными волосами.

– Гаспар, я хотела… – Но мужчина обернулся, и оказалось, что это не младший Кроун, а Уильям Холд. Он удивленно взглянул на меня:

– Кира? Что ты тут делаешь?

– Прости… – начала оправдываться я. – Ищу Гаспара. Ты его не видел?

Уилл кивнул и, показав рукой в сторону выхода, пояснил:

– Он еще в загоне, объезжает Каира.

– Спасибо, – поблагодарила я и вышла.

Гаспар действительно обнаружился на конной площадке недалеко от поместья. Увидев меня, он улыбнулся и спешился.

– Чем обязан такому приятному визиту? – сахарным голосом уточнил мужчина.

– По твою кровушку пришла, – без обиняков ответила я, сразу прыгнув с места в карьер.

Гаспар сначала засмеялся, но, поняв, что я не шучу, обескураженно произнес:

– Не понял…

– У меня есть идея, как можно открыть сокровищницу без хозяйской печатки, но нужна твоя кровь, – терпеливо пояснила я.

– А-а, – глубокомысленно протянул мужчина. – Ты об этом…

– Об этом, об этом, – нетерпеливо переминалась я с ноги на ногу. – Так когда ты можешь помочь?

Я специально поставила вопрос так, чтобы не дать мужчине возможности отказаться. Он же, разгадав мой замысел, лишь усмехнулся и произнес:

– Дай хоть рубашку переодеть.

Я благосклонно кивнула и припечатала:

– В холле, через полчаса, – а потом, развернувшись, пошла прочь.

Через полчаса Крис, Гаспар, я и Шнырь уже спускались из главного холла в подземные кладовые замка.

Оказавшись перед входом в сокровищницу, Гаспар остановился и скептически посмотрел на меня.

– Ну и как будем открывать без кольца? – уточнил он.

– Попробуй вот этим, – сказала я и протянула ему сургучную печать, которую принес Тэтчерд.

Гаспар удивленно посмотрел на меня, а потом вдохновенно произнес:

– А что, интересная идея, – и, сняв защитный колпачок, приложил печать к замку.

Клише прикоснулось к поверхности двери. Объемный герб плотно вошел в вырезанный трафарет. Мы затаили дыхание…

– Мм… – промычал Кроун и отдернул руку.

На подушечке большого пальца проступило несколько капель крови. Через мгновение раздались тихие щелчки. Они следовали один за другим, словно на двери открывались десятки маленьких замков. Минута… и массивная дверь отворилась. Это была победа!

Воодушевленные успехом, мы дружно вошли. Сказать, что сокровищница поражала, это не сказать ничего. На мгновение мне почудилось, что мы оказались где-то в божественных чертогах. Огромная комната была сверху донизу обита мягкими черными бархатными панелями. На каждой панели крепилось несколько полок с десятками небольших мягких подушечек, и на каждой подушечке лежало целое состояние. Чего здесь только не было: изумруды, рубины, бриллианты… Потрясающее великолепие, освещенное холодным светом зачарованных кристаллов, сверкало и переливалось всеми цветами радуги. Броши, серьги, колье всевозможных форм и расцветок. Если разом продать все, что здесь есть, можно было бы запросто купить небольшую страну.

Гаспар и Крис, привычные к подобным зрелищам, равнодушно осматривали комнату. Мы же со Шнырем никак не могли прийти в себя и собраться в кучку. Глаза разбегались от такой неземной красоты.

– Ожерелье было здесь, – сказал Кроун и указал на кафедру в глубине сокровищницы.

Я подошла ближе. На небольшом пьедестале лежала черная бархатная подушка, с трех сторон окруженная такими же черными бархатными стенками, наподобие открытой шкатулки или ящика. Она была пустой.

– Если вы не против, я вас покину, – вдруг заявил младший герцог. – Палец до сих пор кровоточит.

И в доказательство поднял руку, по которой сбегала тоненькая струйка крови. Я подошла к раненому, вытащив из кармана губку, промокнула порез и помазала его целительной мазью, предусмотрительно взятой с собой.

– Через пару минут все заживет, – уверенно заявила, убирая в карман походный набор «скорой помощи».

– Спасибо, – благодарно кивнул Гаспар. – Но мне все равно нужно идти. Я должен встретиться с Тэтчердом…

– Конечно, – подал голос Крис. – Спасибо за помощь.

– Не за что, – отозвался герцог и покинул сокровищницу, предусмотрительно оставив дверь открытой.

– Кому нужно продаться, чтобы получить такое богатство? – мечтательно протянул Шнырь, восхищенно глядя на сапфировую тиару.

– Тебя и даром никто не согласится взять, – ворчливо отозвалась я. – Давайте работать.

– Не переживай, Шнырик, – успокаивал Крис. – Все, что здесь есть, – часть майората.

– И что? – не понял чертяка.

– Все это богатство неотчуждаемо, – пояснил друг. – Иными словами, его нельзя продать или каким-либо другим способом обратить в деньги. Можно лишь смотреть и восхищаться.

– Ну и ладно, буду восхищаться, – бодро согласился Шнырь, напялив на себя тиару, перстни и массивное ожерелье. Он подбежал к зеркалу, висевшему на одной из бархатных панелей, и беспрестанно крутился, самозабвенно любуясь и приговаривая, что такой красоты свет еще не видывал. Имел ли он в виду себя или украшения, осталось неизвестным. Пришлось поспешно оттаскивать эту рогатую сороку от сокровищ и отправлять обратно в замок, чтобы не путался под ногами и не поливал драгоценности своими слюнями.

Изучая подставку, на которой лежала «Жемчужная леди», я обнаружила странные продольные царапины на боковых панелях и остатки неизвестного серого порошка на черном бархате.

– Крис, смотри, – провела пальцем по мелким, похожим на пыль, крупинкам. Порошок оставил серый след на ладони. – Как думаешь, что это?

Друг внимательно посмотрел на мою ладонь:

– Не знаю, но будь осторожнее. Вдруг это яд, – потом внимательно изучил боковые стенки шкатулки. – Возможно, здесь была еще одна, центральная панель. Видишь, какие ровные борозды по всей поверхности, как следы от пазов, – задумчиво произнес Крис.

– Зачем забирать драгоценность вместе со стенкой от шкатулки? – спросила я.

– Кто знает, может, на ней было что-нибудь важное… – отозвался друг. – Уже не подозреваешь герцога?

– Нет, – уверенно заявила я. – Это нелогично. Он мог взять ожерелье в любой момент, глупо делать это в день собственного исчезновения, да еще так неаккуратно.

– Согласен, – кивнул Крис. – Ну а версия о сытой жизни с любовницей вдали от семьи?

Я нахмурилась и покачала головой:

– Тоже не то. Взять деньгами было бы гораздо проще, но если даже и нет, то уж тут имеются гораздо более ценные украшения, чем жемчужный чокер. А что до любовницы… Никто не смог подтвердить, что она у него была, так что…

– Но никто и не опроверг это, – вдруг заявил Крис, а потом добавил: – Ну, кроме Элиз.

Я с удивлением посмотрела на друга:

– Ты перестал ей верить?

– Кира, – вздохнул он, – я такой же детектив, как и ты. И, занимаясь расследованием, на сто процентов доверяю лишь одному человеку – тебе.

Я улыбнулась. Слышать это было приятно и радостно. Мы еще немного покрутились вокруг, изучая и запоминая обстановку, а потом, решив, что увидели достаточно, обернулись к выходу и увидели, что дверь заперта.

Крис подошел и с недоумением подергал за ручку, затем привалился и попробовал надавить. Потом еще раз, и еще, но дверь даже не скрипнула.

– Бесполезно, она закрыта, – отозвался он, пытаясь отдышаться.

– Похоже, нас заперли, – медленно произнесла я, внимательно глядя на дверь.

– Гаспар? – предположил Крис.

Я отрицательно покачала головой:

– Он оставил дверь распахнутой. Очевидно, ее закрыли, когда мы с тобой изучали подставку под ожерельем.

– Может быть сквозняк? – новое предположение.

Я снова отрицательно покачала головой:

– Был бы хлопок, и мы бы услышали. Дверь закрывали медленно и тихо. Специально.

– Есть идеи: кто? – спросил барон.

– Тот, кто очень не хочет, чтобы мы докопались до истины. Тот, кто причастен к исчезновению герцога.

– И этот кто-то живет в Кроунхолле, – задумчиво закончил Крис.

Он снова подошел к двери и попытался на нее навалиться, но безрезультатно.

– Придется ждать, когда вернется Гаспар, – подытожил друг.

– Он нам не поможет, – тихо отозвалась я и протянула другу то, что сжимала в кармане, последнюю пару минут пытаясь осознать, в какой передряге мы оказались.

Крис тихо выругался.

На моей памяти такого поведения друг себе не позволял. Однако сейчас дал волю чувствам, вдруг осознав то, что я не решалась произнести вслух. Глядя на маленькую серебряную печать в моей ладони, Крис понял: нас не заперли. Нас похоронили.

– Единственный шанс для нас выйти через эту дверь – если вдруг без нашего вмешательства найдется Грегори Кроун и первым делом кинется в свою сокровищницу, – резюмировала я, глядя, как мой спутник исступленно бьется о глухую дверь, попусту растрачивая собственные силы.

Крис тяжело вздохнул, горько усмехнулся и произнес:

– Ставка один к миллиону, что мы выберемся отсюда.

Я мерила шагами комнату, пытаясь найти выход из казалось бы безвыходной ситуации. Ждать спасения извне глупо и бессмысленно. Нужно действовать самим. Несколько минут усиленного мышления – и мне в голову пришла идея. Не назвала бы ее гениальной, но тем не менее она давала нам крохотный шанс на спасение. Я бросилась к стене и стала методично снимать с полок украшения.

– Что ты делаешь? – спросил Крис, изумленно глядя на меня.

– Даю нам шанс спастись, – ответила я и продолжила свое занятие.

– Пояснишь? – попросил друг.

Не оборачиваясь, произнесла:

– Я подумала, что раз был тайный ход, который привел нас к сокровищнице, может быть, и в ней самой есть подобный? Замок довольно старый, наверняка пронизан десятками тайных ходов и лазеек. Так почему бы не сделать один в сокровищнице? Вдруг придется убегать, спасая свое богатство…

– Отличная мысль, – с энтузиазмом поддержал меня Крис и принялся снимать драгоценности с противоположной стены, аккуратно укладывая их на полу.

Освобождая панель, мы хорошенько прощупывали каждый сантиметр в поисках заветного рычага. Спустя полтора часа, уже изрядно выдохнувшись, я устало привалилась к очередной панели, надавив на нее ладонями. Послышался легкий щелчок, и она приоткрылась. Я обернулась к Крису:

– Ставка один к миллиону, говоришь? Считай, что мы миллионеры! – и со счастливой улыбкой указала на открывшийся проход.

Крис по обыкновению зажег на ладони лучину, и мы радостно двинулись вперед. Минут через пятнадцать блуждания по подземелью почти в кромешной темноте стало понятно, что наша радость была преждевременной.

– Тебе не кажется, что из одной ловушки мы переместились в другую? – размышляла я вслух. – Декорации сменили, а сюжет остался тот же.

Крис молча кивнул и добавил гаснущей лучине энергии, чтобы горела ярче. Туннель постоянно поворачивал и раздваивался. Со временем стало казаться, что мы бродим по кругу. Выйдя на очередную площадку, где проход разделялся на два рукава, я устало спросила:

– А ты не можешь применить свое коронное ориентирование на местности и определить, где мы?

– Конечно, – так же устало отозвался Крис. – Мы на глубине примерно пятидесяти футов под землей, в полной заднице, Кира.

Если бы я была кисейной барышней, то наверняка плюхнулась бы в обморок от таких слов. Но, будучи самой собой, я всего лишь присела. Сам факт того, что мой друг, закоренелый убежденный джентльмен, по жилам которого струится не кровь, а чистейшие струи прохладной родниковой воды со священной горы териберийских монахов, позволил себе сказать подобное в присутствии дамы, мог говорить только об одном. Мы действительно были в полной заднице.

Бродить по подземельям замка можно до бесконечности. Ну или до того момента, пока не погибнем от усталости, голода, жажды или какой-нибудь другой неведомой холеры. Рациональный аналитический ум Криса в данных обстоятельствах работать отказывался. Произведя множество вычислений и умозаключений, он упорно выдавал один и тот же результат – мы погибнем. И, поскольку на друга теперь положиться было нельзя, я доверилась тому единственному, что ни разу в жизни меня не подводило. Ведьминому чутью.

Схватив Криса за руку и не давая ему опомниться, я стремглав помчалась в левый туннель. Неслась вперед, не разбирая дороги, интуитивно поворачивая в самый последний момент. Вправо. Влево. Влево. Вправо. Влево. Снова влево. Еще раз вправо. Влево. Вправо. Вправо. Вправо. Все. Пришли.

Мы уперлись в стену. В первые секунды меня охватила паника – теперь мы действительно погибнем, ибо обратной дороги никто из нас не запомнил. Но под ладонями вдруг угадалось дерево, а значит, это не стена, а дверь. Она была заперта, но доски оказались старыми, рассохшимися от времени. Разбежавшись, Крис выбил несколько истлевших перекладин. Когда мы выбрались наружу, оказалось, что стоим на тесном круглом пятачке с кирпичными стенами, уходящими высоко вверх, как в колодце. Однако мы были так счастливы оказаться здесь, вдохнуть полной грудью свежий воздух, что не обратили на это обстоятельство особого внимания. Мы выбрались. Мы живы. Нам удалось. Мы радостно улыбались и обнимались, безмолвно поздравляя друг друга. Потом Крис вдруг притянул меня к себе и, выдохнув: «Я люблю тебя», – поцеловал.

Застигнутая врасплох таким бурным проявлением чувств, я стояла истуканом и не делала никаких попыток ни отстраниться, ни прижаться ближе. В этот момент откуда-то сверху раздалось громкое покашливание. Крис отстранился, и мы оба подняли головы. С верхушки колодца на нас смотрели Рэд и Гаспар.

Глава 29

Где умирает дружба и рождается любовь

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, удивленные неожиданностью встречи. Потом Крис первым пришел в себя и произнес:

– Помогите нам, пожалуйста, выбраться. Спустите веревку.

Рэд посмотрел на Криса, поджал губы и отчеканил:

– Сейчас.

На некоторое время они с Кроуном скрылись из вида. Пока мы ожидали, друг повернулся ко мне и попытался неловко оправдаться:

– То, что произошло… Нам нужно поговорить…

– Не сейчас, – грубо оборвала я, совершенно не готовая к выяснению отношений.

– Хорошо, – смиренно кивнул друг. – Позже.

В скором времени вернулись Рэд и Гаспар с длинной веревочной лестницей, по которой мы выбрались наверх. Тэтчерд вел себя отстраненно вежливо. Любезно подал мне руку, помогая ступить на землю, но ни на один лишний миг не продлил вынужденные объятия и поспешил поскорее отстраниться. Лишь плавящийся в глубине глаз янтарь говорил о том, что мужчина зол. Они с Кроуном внимательно выслушали нас и пояснили, что у колодца оказались почти случайно. Осмотрев место происшествия, мужчины как раз собрались уходить, но дотошный следователь решил заглянуть в колодец, на всякий случай. Я молчала и почему-то чувствовала себя неловко, словно ученица, которую застали за списыванием. Хотя никакой вины за собой не ощущала. Ведь не я целовала Криса, а он меня. А это абсолютно разные вещи.

В лесу уже сгущались сумерки, пора было возвращаться обратно в поместье. Однако я просто не могла оставить ситуацию без разъяснения. Отправив Криса и Гаспара вперед, со словами, что догоню их чуть позже, я устремилась за Рэдом, направлявшимся к «Жареному петуху».

– Стой! – окликнула его, догнав на опушке леса.

Мужчина остановился, но не обернулся. Я оббежала его кругом и, встав прямо перед носом у Тэтчерда, горячо затараторила:

– Рэд, это не то, что ты подумал… Вернее, то, но все не так… Это… я просто… Словом, это от радости… Крис – мой лучший друг…

От бега и волнения я задыхалась и никак не могла толково сформулировать свою мысль. Полицейский стоял, словно каменное изваяние, внешне никак не реагируя на мои покаянные речи. От обиды и собственного бессилия я схватила его за лацканы пиджака и стала яростно трясти, как собака меховую подстилку.

– Рэд! Ты слышишь меня?! Отвечай! – отчаянно кричала я.

Тэтчерд аккуратно, но крепко схватил меня за запястья и оторвал от своей одежды. Затем отпустил и, смерив задумчивым взглядом, произнес:

– Кира, я взрослый мужчина и знаю, чего хочу в этой жизни. Подобные игры на два фронта или метания из стороны в сторону мне не интересны. Моя женщина должна быть только моей. Подумай, действительно ли тебе это нужно. Расставь приоритеты, Кира. Тогда и поговорим.

Сказав это, он продолжил идти вперед, не останавливаясь, не оборачиваясь и нимало не заботясь о том, как я доберусь до поместья в темноте.

Обратно я возвращалась расстроенная и злая одновременно, пыхтя себе под нос и пытаясь разгрести тот сумбур из мыслей, что образовался в моей голове. Конечно, я не рассчитывала, что Тэтчерд растает и тут же падет к моим ногам, но и такого холодного безразличия от него не ожидала. И все из-за этого глупого поцелуя. Ладно бы еще поцелуй был стоящим, а там ведь и обсуждать нечего. У меня даже не екнуло нигде, будто с братом целовалась.

Осознав эту мысль, я остановилась прямо посреди чащи. Странное дело, когда-то я думала, что Крис моя вторая половинка, родная душа, и втайне мечтала о его поцелуе. А когда он случился, не почувствовала ровным счетом ничего. Неужели я выдавала привязанность за любовь? Вспомнив поцелуи с Рэдом, вдруг поняла, что ни о каком сравнении речи идти не может. Это все равно что сравнивать кусок сыра с хомячком. Улыбнувшись собственной аллегории, я заспешила по тропинке, пытаясь догнать ушедших вперед друзей.

Мы поравнялись уже практически на границе с Кроунхоллом. Крис и Гаспар горячо обсуждали тайные ходы в подземельях замка.

– …я знаю три, – продолжал младший герцог. – Из гостиной на кухню, из хозяйского крыла к слугам и из матушкиного кабинета в молельню. В детстве мы с Грегом часто пробирались на кухню и воровали сладости, когда подросли, уже бегали к молоденьким служанкам… – Тут Гаспар плутовато улыбнулся и покосился на меня.

– А ход в молельню? – поинтересовался Крис.

– Его мы с братом нашли случайно, когда пытались сбежать от карательно-воспитательных мер герцогини, – усмехнулся младший герцог и продолжил: – Потяните портрет на столике на себя, и в стене откроется проход, который выведет прямо в молельню, за алтарь.

Мы с Крисом переглянулись. Значит, тайных выходов из кабинета миледи было два. Пришлось рассказать герцогу о еще одном проходе, который открывался, если положить портрет на стол и сдвинуть «от себя». Он внимательно выслушал и после недолгих раздумий произнес:

– Кроунхолл строил человек, которому всюду мерещились тайные заговоры. Семья не распространяется на эту тему, чтобы не порочить образ доброго мецената, каким его знает город, но я не удивлюсь, если выяснится, что под замком целая сеть тайных ходов и секретных комнат. – Затем, после минуты раздумий, с улыбкой добавил: – Теперь понятно, каким образом его жена преодолевала грозовой фронт. Она просто пользовалась туннелем в сокровищнице, который приводил ее прямо к любовному гнездышку. Удобно.

– Думаешь, Мизуар не догадался, что тайный ход можно использовать таким образом? – скептически хмыкнула я.

– Думаю, что этот ход мог построить и не он, – также хмыкнул в ответ Гаспар. – Любовником Виолы, насколько мне известно, был маг земли. Он вполне мог воспользоваться своими силами и протоптать дорожку к любимой…

Я задумалась. Эта версия казалась вполне правдоподобной и объясняла запутанность подземного хода. Вероятно, избранник Виолы опасался, что любимая может попасться, поэтому подстраховался, создав множество ложных выходов. Не зная точно, куда идти, ты никогда не найдешь верный путь. Хитро.

Дойдя до замка, мы взяли с Гаспара обещание молчать обо всем, чтобы не спугнуть преступника. Уже стоя на лестничной клетке, я задала ему последний вопрос, который давно меня мучил:

– Ты не помнишь, кто обнаружил открытую дверь в сокровищнице?

Герцог нахмурился, вспоминая, и через минуту проговорил:

– Если мне не изменяет память, Лара.

Я кивнула и, взяв Криса под руку, стремительно потащила наверх, в свою комнату. Пора было серьезно поговорить.

Оказавшись в своих покоях, я почувствовала себя более уверенной и защищенной. Оставив друга и Шныря изумленно наблюдать за мной с диванчиков, первым делом тщательно обследовала все помещения. Не найдя ничего подозрительного, тяжело опустилась в кресло и мрачно резюмировала:

– С сегодняшнего дня нам нужно быть предельно осторожными. Кто-то из обитателей замка явно пытается нам помешать, а это значит, что мы на правильном пути.

Я сделала паузу и выразительно посмотрела на Криса, а потом припечатала:

– Теперь ты ночуешь здесь. Но делаешь это очень аккуратно. После ужина уходишь к себе, а на ночь тайком приходишь сюда. Пусть все и дальше думают, что ты спишь в своих покоях. Особенно осторожно ведем себя с прислугой.

Крис кивнул и спросил:

– Думаешь, это кто-то из них?

Я сказала Шнырю:

– Расскажи Крису про свой обыск.

Чертяка пояснил:

– Сегодня утром я прошерстил комнаты горничных. Под матрасом одной из кроватей нашел куклу с пришитым сушеным пауком…

– Такие делают деревенские ведьмы, чтобы наслать на кого-то смертельное проклятие, – пояснила я.

– И чья это была кровать? – уточнил барон.

– Служанки Лары, – ответил Шнырь.

Мы притихли. Все знали, что Лара – горничная Криса. После минуты молчания я сказала:

– Уверена, она сделала это из-за любви к конюху Мике. Вопрос только в том, причастна ли Лара к похищению герцога.

Крис лишь молча кивнул, очевидно, барону было неприятно осознавать, что именно его служанка оказалась замешана в черных делах. Разговор сам собой сошел на нет, и мы, не сговариваясь, стали готовиться ко сну. Крис ушел в свою комнату, чтобы вернуться к нам пару часов спустя, а я вышла на балкон подышать. После приключений под землей, где кислорода катастрофически не хватало, я гораздо больше стала ценить свежий воздух.

Взглянула на Лауру и Миару, которые уже не одну сотню лет молчаливо несли кару лишь за то, что один раз помогли своей хозяйке, и меня вдруг осенила догадка. Дриады поплатились за то, что спрятали вещь, которую хозяин, по всей вероятности, очень ценил. А если предположить, что это было именно то кольцо из жемчужного гарнитура, которое Виола оставила где-то в деревне, как рассказал старый Моз?

– Девочки, подъем! – бодро заголосила я, увлеченная новой идеей.

Кариатиды медленно встрепенулись и, скидывая с себя оцепенение сна, удивленно уставились на меня.

– Что тебе нужно, ведьма Кира? – прошелестели они в унисон.

– А скажите-ка мне, – вкрадчиво начала я, – перед тем как Мизуар вас проклял, не кольцо ли своей хозяйки вы прятали?

Статуи молча смотрели на меня, на каменных лицах читались недоумение и священный ужас. Я поняла, что попала прямо в цель, и решила их дожать:

– Жемчужное кольцо с черным алмазом…

– Да… – вдруг горько протянула Лаура.

– Из-за этого кольца мы навеки прокляты… – зашипела Миара.

– Не на веки, – убежденно отмахнулась я. – Если скажете, где спрятали, с его помощью я смогу вернуть вам первоначальный облик.

– Но… хозяйка… – жалобно зашипели каменные девы.

– Вашей хозяйки уже шестьсот лет как нет на свете! А я есть! Рядом, живая и готовая помочь. Решайтесь скорее, – торопила я.

На несколько минут повисло тягостное молчание. Я уже подумала, что не смогла достучаться до них, как вдруг услышала:

– На дне колодца… – прошептала Миара.

– За черным камнем, – закончила Лаура.

И девы затихли, снова обратившись в камень.

Я стояла и радостная, и злая. Радостная от того, что появилась возможность вернуть пропавшую реликвию Кроунам, а нимфам их истинный облик, а злая, потому что найти кольцо будет не так-то просто. В старом глубоком срубе от времени уже давно почернели все камни. Кроме того, нужно еще как-то сказать друзьям, что нам опять придется лезть в этот злосчастный колодец.

Как я и предполагала, друзья восприняли новость без особенного энтузиазма, но тем не менее открытого протеста не высказали, понимая, что это необходимо. Мы условились пойти в деревню сразу после завтрака. Весь оставшийся вечер Шнырь ворчал, недовольный тем, что в колодец, согласно жребию, придется лезть именно ему.

Я уже собиралась лечь спать, как вдруг раздался тихий стук в дверь моей спальни.

– Войдите, – пригласила я.

За дверью стоял Крис. Его светлые волосы оказались непривычно растрепаны, шейный платок висел на плечах унылой тряпочкой, ворот рубашки был смят и расстегнут. Всегда идеальный барон не походил сам на себя. Я смотрела на друга и не узнавала. Он неловко переминался с ноги на ногу на пороге комнаты, но потом все же вошел.

– Кира, нам нужно поговорить, – глубоко вздохнув, произнес Крис.

– Сейчас? Уже ночь, – запротестовала я, кивнув на окно, в котором ярко светила луна.

– Сейчас, – безапелляционно заявил он и присел на банкетку, стоящую у изножья кровати. – Если не хочешь говорить, просто выслушай. Мне необходимо объясниться.

Я обреченно села на кровать, понимая, что разговор, которого всеми силами пыталась избежать, все-таки меня настиг.

– Кира, там, в колодце, я не врал. Я действительно тебя люблю. С того самого момента, как впервые увидел. Тогда, на занятии по истории, помнишь? Ты единственная вступилась за старого Витеуса, не побоявшись золотой шайки Алларии, – признался Крис. – С того самого дня я всегда восхищался тобой и любил…

– Почему же ты не говорил мне этого? – тихо спросила я, удивленная этим признанием.

– Боялся, – так же тихо отозвался он. – Мне казалось, тебе неинтересны мои чувства. А сегодня, когда мы блуждали в том подземелье… Я думал, что мы погибнем… и испугался, что умру, так и не сказав тебе самого главного…

Я сидела молча, потупив взгляд и пытаясь подобрать слова.

– Знаешь, – решилась наконец. – Мне казалось, что я тоже любила тебя все это время…

– Казалось? – переспросил Крис.

Я горько усмехнулась и кивнула:

– Если бы ты признался раньше, возможно, что-то могло бы получиться… Но теперь… Я полюбила другого, и чувства к нему во сто крат сильнее тех, что я испытывала когда-либо.

Я понимала, что своими словами больно раню друга, но делала это специально, чтобы обида поскорее выжгла из его сердца даже мелкие крупицы любви и избавила от тяжелых мук безответности, способной сводить людей с ума.

– Все, что я могу предложить тебе, – это мою искреннюю беззаветную дружбу, – закончила я.

Некоторое время мы сидели в полной тишине. Потом Крис молча встал и направился к выходу. Только у двери он обернулся и вдруг спросил:

– Это ведь тот полицейский, Тэтчерд, да?

Я удивленно кивнула:

– Откуда ты знаешь?

Друг невесело усмехнулся и пояснил:

– Между вами с самого начала летали молнии. Ты словно огонь, Кира. Достаточно малейшей искры, чтобы вспыхнуть. Я слишком долго тянул, и он успел раньше.

С этими словами Крис развернулся и вышел вон. А я осталась сидеть, мучаясь вопросом, кто мы теперь друг другу – друзья или враги? Этой ночью я так и не уснула.

Глава 30

Ритуал

Следующее утро стало, пожалуй, одним из самых тяжелых за последнее время. Крис был, как всегда, галантен, но молчалив. Даже Шнырь, интуитивно чувствуя разлад в команде, вел себя на удивление смирно. Я терзалась мыслями о том, что не смогла сохранить ни дружбы, ни любви. Всю ночь и все утро меня преследовали слова Рэда: «Расставь приоритеты, Кира. Расставь приоритеты». Где я ошиблась? Чего не учла? Что сделала не так?

Крис. Рэд. Кто мы теперь друг другу? Друзья? Враги? Просто знакомые?

На завтрак мы спускались в тягостном молчании. Пропустить трапезу, к моему великому сожалению, было нельзя, потому что потом нам предстояло проводить Уилла домой. Поддерживать беседу за столом у меня получалось плохо. Я отвечала с большими паузами и часто невпопад. Никак не могла заставить себя сосредоточиться. После трапезы все дружно высыпали на крыльцо – попрощаться с отбывающим гостем.

Темно-коричневая карета подъехала прямо к ступенькам. На полированной дверце было изображено раскидистое дерево с крупными цветами – магнолия, герб дома Холдов. Теперь понятно, откуда такая любовь к растениям.

Уилл по очереди обнял всех стоящих и, взяв с меня обещание приехать, поднялся на ступеньку экипажа. Тут из-за угла с громким лаем выбежали хозяйские доги и кинулись к карете.

– Эти собаки не любят гостей, – беспечно усмехнулся он, однако поспешил сесть и плотно захлопнуть за собой дверцу.

– Да встречи в Холдмэноре! – крикнул на прощанье Уилл.

Карета умчалась в город, оставив за собой облако дорожной пыли.

До этого только всхлипывавшая леди Элиз теперь разразилась бурными рыданиями. Я попыталась было ее утешить, но получалось у меня довольно неловко. Обнимая герцогиню за плечи, я нечаянно толкнула ее, и она, поскользнувшись, упала на каменные ступени. Из ее рук выпало красивое миниатюрное зеркало. Сделала шаг, чтобы помочь герцогине подняться, и случайно наступила на него. Хрупкая вещь предательски хрустнула под моим каблуком и раскрошилась в мелкую пыль.

– Простите меня, пожалуйста, я не хотела. Я куплю вам новое, – попыталась загладить вину.

– Не стоит, – вымученно отозвалась молодая герцогиня и, взяв под руку Криса, попросила: – Барон, проводите меня в покои, пожалуйста.

Друг посмотрел на меня и, взяв герцогиню под руку, отправился в ее комнату. Я стояла на ступенях и, пока не пришла служанка с метлой, смотрела на сверкающую в солнечных лучах зеркальную пыль. Похоже, эта одинокая зеркальная горка мусора – все, что осталось от нашей дружбы.

Через некоторое время Крис вернулся в мои покои, и мы, взяв Шныря, направились в деревню, к колодцу – искать жемчужное кольцо Кроунов.

Обмотав недовольного чертяку толстой веревкой вокруг пояса, потихоньку спустили его вниз.

– Шнырик! Что ты там видишь? – прокричала в темную глубину.

– Свою безвременную кончину! – ворчливо отозвался голос из колодца.

Я улыбнулась. Значит, с товарищем все в порядке.

– Ну а помимо этого? – спросил Крис.

– Что у вас нет совести! – донес колодец.

– А помимо этого? – не сдавался друг.

– Мох, грязь и пауков! – послышалось в ответ.

Судя по всему, чертяке надоело ворчать, и он наконец-то занялся делом.

– Ищи черный камень! – подсказала я.

– Они тут все черные… – проворчал фамильяр.

– Он должен как-то выделяться! – предположила я.

– Да, чтобы его можно было быстро найти, – поддержал меня друг.

– Вот сами бы и лезли! Раз такие умные! – проворчал колодец голосом Шныря.

На несколько минут все затихло. Судя по всему, чертяка осматривался. Затем вдруг закопошился, зашуршал и, наконец, произнес:

– Кажется, нашел! Только не дотягиваюсь! Поднимите меня повыше!

Крис аккуратно потянул веревку на себя, понемногу поднимая чертяку.

– Хватит! – заорал Шнырь, и друг послушно замер.

Снова послышалось шуршание, и через пару минут раздался дикий вопль чертяки:

– Тащите меня!!! Бегом!!!

Мы с Крисом схватились за веревку и разом рванули. Впопыхах не рассчитали силу и переусердствовали настолько, что пробкой вылетевший Шнырь уперся рогами в ворот и застрял. Увидев злющего чертяку, висящего на одних рожках, упершего лапки в боки и нелепо перебирающего ботиночками в воздухе, мы покатились со смеху.

– Не могу поверить, ты опять застрял, – сквозь смех проговорила я.

– А кто в этом виноват?! – заорал в ответ Шнырь и пригрозил: – Выколупывайте меня немедленно! А то я вам тут такое устрою!

Стараясь не повредить рога, мы кое-как вытащили многострадального фамильяра.

– Больше вы меня туда не засунете! – проворчал он, приводя себя в порядок и отряхиваясь.

– А больше и не нужно, – отмахнулась я. – Ты кольцо достал?

– Достал, – ответил чертяка и протянул мне сверток из грязных истлевших лохмотьев.

Аккуратно развернув ветошь, мы увидели внутри маленькое изящное колечко с черным алмазом, по всему периметру усыпанное перламутровыми жемчужинами. Украшение было пыльным, но серьезно не пострадало, что казалось удивительным, учитывая, сколько времени оно пролежало под землей. Счастливые и довольные, мы вернулись в Кроунхолл. Даже чертяка, половину дороги ворчавший о ведьминском произволе и ущемлении прав фамильяров, успокоился и вошел в замок вполне довольным. Пришла пора освободить лесных нимф.

Нужный ритуал мы нашли в одной из книг богатой библиотеки замка. Вернее, нашел Крис, успевший за время нашего пребывания здесь прошерстить книжное собрание вдоль и поперек. Остаток дня и весь вечер мы посвятили приготовлениям. Снятие древнего проклятия – дело долгое и весьма кропотливое, а потому требует тщательной подготовки. Одно неверное действие, и последствия будут непредсказуемыми.

Разместившись на балконе и дождавшись ночи, мы принялись за дело. Я расставляла свечи и энергетические кристаллы, Крис чертил на полу руны и делал пассы руками, выплетая вязь нужных заклятий, а чертяка выполнял самую важную часть работы – сидел на диване и не мешал.

Когда все было готово, мы положили в центре заговоренного круга найденное кольцо и приготовились. Прошла минута, вторая, третья… ничего не происходило.

– Не понимаю, – пробормотал Крис. – Вроде бы все сделали, как надо.

– Может быть, где-то неточность? – предположила я.

– Конечно, неточность, – раздалось с дивана. – Вот прям вот тут.

Чертяка вскочил и, подбежав к нам, указал лапкой в центр круга, где лежало кольцо.

– А что не так? – удивилась я.

– А то, что кольцо само по себе простой артефакт, накопитель энергии, – голосом профессора пояснил фамильяр. – Для того чтобы ритуал состоялся, нужен фокус, живой проводник, через который пройдут все потоки.

– То есть мне нужно встать в центр? – уточнила я.

– И надеть кольцо, – кивнул Шнырь.

– Я против! – воскликнул Крис. – Большое количество энергии способно причинить вред. Ты можешь пострадать, Кира.

– Я обещала, – отрезала я и, прежде чем он возразил или что-то предпринял, шагнула в ритуальный круг, надевая на палец кольцо.

В это же мгновение слепящие вихри чистейшей энергии вырвались из кольца и окутали меня с ног до головы, закрывая от окружающих. По телу растеклось приятное тепло, которое тут же превратилось в потоки раскаленной лавы. Кожу нестерпимо жгло, глаза заслезились, воздуха стало катастрофически не хватать. Силы покидали меня, я рухнула на колени. Легкие жгло огнем, глаза застилала черная пелена. В голове пронеслась мысль:

«Как же это больно – умирать…» Через мгновение меня поглотила тьма.

В чувство привели яростные раскаты грома, не смолкавшие ни на минуту. Я открыла глаза и обнаружила, что лежу все на том же балконе, но рядом не было ни Криса, ни чертяки, а также не обнаружилось никаких следов проведенного ритуала. Странно, очень странно. Радуясь тому, что осталась жива, я потихоньку начала подниматься. Желание найти друзей и задать им хорошую трепку за то, что бросили одну, придавало мне сил.

Кое-как встав на ноги, огляделась. Балкон выглядел как-то странно. Знакомым и чужим одновременно. Присмотревшись внимательнее, я поняла, что на нем нет кариатид, а каменные своды и балясины выглядят довольно новыми. Как будто их возвели совсем недавно. Вид с балкона тоже весьма отличался. Небольшая роща молодых платанов была вдоль и поперек изрезана узкими аллеями, вымощенными светлым камнем. А где же заросли? Где кусты жасмина, густо посаженные вдоль одной-единственной дорожки? Дополняло пейзаж темное зловещее небо, которое то и дело пересекали росчерки белых молний. Несмолкающие раскаты грома предвещали скорый ливень. Ветер гнул молодые стволы деревьев к самой земле.

Спеша поскорее покинуть опасный балкон, я вошла в комнату. Теперь стало окончательно понятно, что я не дома. Мои покои оказались совершенно пустыми. Ни мебели, ни штор. Даже стены были голыми, без привычной шелкографии. Я прошла через свою бывшую гостиную и вышла в коридор.

Чем дальше шла, тем отчетливее понимала, что меня, скорее всего, перенесло во времени. Причем довольно далеко. Спускаясь по лестнице в главный холл, я прикидывала, как объяснить хозяевам свое внезапное появление, и перебирала способы скорейшего возвращения обратно.

Если крыло, из которого я пришла, было безжизненным и пустынным, то главный холл кишел людьми, как улей пчелами. Несколько рабочих занимались камином, кто-то вешал портьеры, кто-то расставлял мебель. Все чем-то занимались, и никто не обращал на меня никакого внимания. Я остановилась возле пары горничных, расставлявших вазы на столиках, и попыталась с ними заговорить, но меня упорно не замечали. Словно я пустое место.

Только собралась разразиться праведным гневом и высказать местным невеждам все, что я думаю об их манерах, как вдруг входная дверь распахнулась сильным порывом ветра и с грохотом впечаталась в стену. Следом вошел высокий статный мужчина с длинными белыми волосами. Свирепое лицо с раскосыми глазами пересекал глубокий уродливый шрам. Он тянулся от левого виска вниз, до самой скулы. Уголки рта были презрительно искривлены. Мужчина вселял страх одним своим видом. Он шел медленно и даже немного вальяжно. За ним, то и дело припадая к земле, плелись две молоденькие девушки. Судя по легким полупрозрачным платьям – нимфы. На их ногах и руках переливались магической энергией белые путы. Словно их заарканили и теперь вели на бойню.

Стоило мужчине войти, как всякое движение в холле прекратилось. Слуги замерли и боялись лишний раз вдохнуть.

– Где она? – громогласным голосом задал он вопрос, не обращаясь ни к кому конкретно.

Вперед вышла пожилая женщина в строгом платье и темном кружевном переднике, скорее всего, экономка.

– Хозяйка в северной башне, – тихо сообщила она.

Мужчина развернулся к лестнице и, не обращая ни на кого внимания, двинулся вверх. На последней ступени он обернулся и угрожающе произнес:

– Если станет известно, что кто-то из вас помогал ей, моя кара настигнет немедленно!

Все, кто был здесь, мгновенно опустили взгляды, выражая полную покорность. Мужчина развернулся и продолжил подниматься.

Я же, сообразив, что это хозяин замка, устремилась за ним, намереваясь просить о помощи.

– Простите, сэр! – окликнула его, несясь по лестнице. – Пожалуйста, подождите!

Однако он не отозвался и продолжил идти. Широкие мраморные ступени сменились узкими коваными, закручивающимися в винтовую спираль. Мы поднимались в высокую башню. Ни догнать, ни обогнать идущего не представлялось возможным. Нимфы тихо летели по воздуху за его спиной. Кажется, они были без сознания.

На самом верху, практически под крышей, показалась массивная дубовая дверь. Мужчина взмахнул рукой, и она бесшумно отворилась. Войдя в помещение, он снова взмахнул рукой, и дверь захлопнулась. В этот момент я как раз собиралась войти следом и, уже не успевая увернуться, приготовилась получить прямо по лбу многофунтовой дверью, как вдруг произошла совершенно удивительная вещь. Дверь беспрепятственно прошла сквозь меня, словно я была бестелесным духом. Не успев толком обдумать эту информацию, я услышала:

– Зачем ты здесь, Мизуар? – У огромного окна одиноко стояла красивая молодая женщина с ядовито-зелеными глазами и длинными волосами цвета воронова крыла.

– Ты знаешь, Виола, – спокойно ответил мужчина.

Очередной взмах его руки, и к ее ногам опустились два женских тела. Глаза женщины расширились, и из них покатились крупные слезы.

– Как видишь, я нашел их, – сказал Мизуар, бросив презрительный взгляд на нимф, словно на их месте лежало что-то гадкое.

– Я нашел всех, – самодовольно закончил он.

Виола подняла заплаканные глаза и тихо прошептала:

– Что ты с ними сделаешь?

– Полагаю, раз они так стремились защитить свою хозяйку, то должны разделить ее участь, – безразлично ответил мужчина.

На лице женщины промелькнула гримаса ужаса.

– Ты – чудовище, Мизуар.

– Возможно, – равнодушно пожал плечами герцог.

– Не убивай их, прошу тебя. Прояви хотя бы каплю милосердия, неужели в тебе не осталось ничего человеческого?

Мизуар Кроун пристально посмотрел на леди Виолу:

– Это твое последнее желание?

– Да… – со слезами на глазах прошептала та.

– Да будет так. Пусть навечно держат на своих плечах каменные опоры замка.

И через мгновение тела несчастных нимф развеялись, словно их и не было.

Виола едва заметно дрогнула, а потом, гордо подняв голову, взглянула прямо в глаза Мизуару.

– Теперь моя очередь… – спокойно констатировала она, словно речь шла о светском рауте, а не о смерти.

– Как? – равнодушно спросила леди.

Мужчина молча кивнул на открытое окно. Она обернулась и, побледнев, отступила на шаг назад.

– Это сложнее, чем кажется, – пробормотала женщина, а потом повернулась к мужу. – Может быть, хотя бы теперь ты скажешь правду. Почему?

– Почему – что? – не понял тот.

– Почему ты женился на мне? – уточнила Виола.

– Мне нужна была твоя магия, – пояснил мужчина.

– Если бы дело было только в этом, я отдала бы тебе ее добровольно. Ты убил моего любимого, убил моих родителей, моих сестер. Зачем столько смертей? – не понимала она.

– Ты столь же глупа, сколь красива, – недовольно поджал губы Мизуар. – Но в любом случае сейчас я могу тебе объяснить. Все равно эти знания ты унесешь с собой в могилу.

Страшный изорванный рот мужчины растянулся в зловещем оскале, и он продолжил:

– В моменты сильного потрясения у мага происходит большой выброс чистого магического эфира. Чем сильнее эмоции, тем больше магии. Такая энергия по силе и мощности во много сотен раз превосходит солнечную. Переживая каждую смерть, ты выплескивала чистый эфир, который поглощался алмазом в колье на твоей шее и кольцом на твоей руке. Теперь эти вещи, имеющие огромный магический потенциал, бесценны. А ты посмела украсть у меня одну из них! – Лицо мужчины исказилось злобой.

Женщина попятилась назад и уперлась спиной в низкий парапет огромного окна. Она развернулась и взобралась на широкий подоконник, опираясь руками на покатые каменные своды. Виола посмотрела вниз и зажмурилась. Страх исказил ее лицо. Слегка повернув голову, она произнесла:

– Была ли хоть одна минута, когда ты меня любил?

Казалось, Мизуара слегка удивил этот вопрос. На мгновение он задумался, а затем, усмехнувшись, произнес:

– Разве можно любить пыль под ногами?

Виола глубоко вдохнула и крикнула:

– Тео, я лечу к тебе! – затем оттолкнулась от подоконника и прыгнула вниз, раскинув руки, словно птица, взмывающая в полет.

– Не-э-эт! – закричала я, но из горла не вырвалось ни единого звука. Попыталась подбежать к окну, но каждый шаг давался с трудом, словно мои ноги увязали в невидимой трясине. Я протянула руку, пытаясь ухватиться за что-то, и через мгновение меня снова поглотила тьма.

Глава 31

Праздник Живицы

Сознание возвращалось с трудом. Накатывало, словно морские волны, и тут же уносилось обратно. Я барахталась в темном наваждении, тщетно пытаясь выбраться.

Первыми вернулись звуки. Тихий шепот где-то над головой. Но слова едва различимы. Потом сквозь закрытые веки пробился свет. Будто кто-то резко отдернул шторы и яркие солнечные лучи вдруг ворвались в комнату, вырывая из оков сна. В этой темной пучине я узнала голос Криса. Он настойчиво просил кого-то не паниковать, не пороть горячку и распаковывать чемоданы. Мне стало любопытно, что происходит, и, приложив недюжинные усилия, я подняла веки. Оказалось, что я лежу на постели в своей спальне.

– Ну наконец-то, – раздался облегченный голос друга.

– Привет. – Приветствие должно было прозвучать бодро, но на деле вышел приглушенный шепот.

Я попыталась подняться, но крепкие мужские руки бережно уложили меня обратно на подушки.

– Лежи, не дергайся, – строго приказал Крис. – Тебе нужно восстановить силы.

Потом он обернулся в сторону открытой двери в гостиную и прокричал:

– Бросай чемоданы, паникер, она очнулась! Лучше сбегай на кухню, пусть горничная принесет поднос с чаем.

Через мгновение в дверном проеме показалась всклокоченная мордочка Шныря. Он подозрительно уставился на меня, потом с радостным криком: «Живая!» – забрался на кровать и чмокнул меня в обе щеки.

– Конечно, живая. Какая же еще? – заворчала я, аккуратно спихивая толстенького чертяку с себя.

– Мы уж думали – все, – трагично провозгласил он.

– Это ты думал, – поправил Крис.

– Что произошло? – Я попыталась собрать воедино расфокусированные мысли.

– Ты потеряла сознание, – пояснил мужчина.

– Надолго? – уточнила я.

– На несколько часов. Как ты себя чувствуешь? – спросил друг.

– Странно, неужели мне привиделось, – пробормотала я и рассказала все, что со мной произошло.

Барон и чертяка внимательно слушали, а потом Крис произнес:

– Это не совсем путешествие во времени. Вернее, оно, но не физическое, а ментальное. Такое иногда случается при работе с мощными артефактами. Когда происходит слишком сильный выброс энергии и накопительные кристаллы не могут поглотить все, ее излишки трансформируются в проекцию или голограмму.

– Думаете, все это произошло на самом деле? – засомневалась я.

– Этого мы никогда не узнаем. Но вполне возможно, что все было именно так, – заключил Крис.

– Если это правда, то мне искренне жаль леди Виолу, – пробормотала я.

– Не думай об этом. Тебе нужно отдыхать, – ответил он.

– Не уходи, – тихо попросила я, не решаясь посмотреть ему в глаза.

– Я буду рядом, – кивнул Крис.

И он действительно был. Всю оставшуюся ночь и весь следующий день. Друг чутко следил за моим здоровьем, выполняя все мои просьбы и не позволяя переутомляться, за что я ему бесконечно благодарна. Поздно вечером, когда он уже выходил из моей комнаты, собираясь лечь спать, я окликнула его:

– Крис!

Крис развернулся в дверном проеме и вопросительно уставился на меня.

– Спасибо тебе. Ты такой замечательный. Даже после того, как… – Я смутилась и не смогла заставить себя договорить.

Друг тепло улыбнулся и уверенно произнес:

– Я всегда буду рядом, несмотря ни на что. Теперь отдыхай. – И вышел, тихо притворив за собой дверь.

На следующее утро я проснулась бодрая и отдохнувшая. Вечерний разговор с Крисом отчасти успокоил мое сердце и придал сил. Однако непонятным оставался вопрос с Рэдом, и я была полна решимости его прояснить.

За завтраком узнала от Гаспара, что завтра следователь собирается возвращаться в город. Значит, действовать нужно сегодня. А лучше, прямо сейчас. Собравшись и тщательно приведя себя в порядок, отправилась в деревню, предупредив друзей, чтобы меня не ждали. Возвращаться сегодня я не планировала.

Рейни-виледж было не узнать. Улицы пестрели яркими разноцветными лентами, флажками и цветочными арками. По воздуху плыл душистый аромат свежескошенных луговых трав. Фасады домов украшали зеленые композиции из разнообразных растений. Вдоль улиц стояли корзинки с фруктами и овощами. А на главной площади деревни устроили ярмарку.

Рэда я встретила выходящим из «Жареного петуха». Увидев меня, мужчина сдержанно кивнул, надев на лицо маску непроницаемости, и, не замедляясь, отправился по своим делам. Но господина полицейского выдали глаза, ярко вспыхнувшие янтарным огнем при моем появлении. Поэтому, ничуть не обидевшись на прохладный прием, я благодушно подошла и пристроилась рядом.

– Куда торопишься? – поинтересовалась, стараясь идти в ногу и не отставать. Это давалось мне тяжело, сказывалась большая разница в росте.

– Хочу еще раз осмотреть колодец. Возможно, мы что-то пропустили, – отозвался Рэд, прекрасно видя мои потуги, но не сбавляя шага.

– И что ты надеешься там найти? – уточнила я, стараясь не пыхтеть слишком громко.

– Улики, зацепки… что угодно, что может помочь обнаружить нарушителей, – пояснил он, искоса поглядывая на меня.

– Тогда на твоем месте я бы не колодец исследовала, а обошла деревню кругом. Потому что у колодца они ничего сделать не успели, а вокруг деревни ритуал провели, – добродушно заметила я.

Услышав мои слова, Рэд моментально остановился и уставился на меня.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно поинтересовался он.

– Так это же я их и видела, – ответила, наблюдая, как глаза Тэтчерда расширяются и медленно ползут на лоб.

– Когда?! Где?! – напал он на меня с вопросами.

Пришлось подробно рассказать следователю все, что мне удалось подсмотреть.

– Разве Гаспар тебе не сказал? – удивилась я.

– Рассказал, но в общих чертах, – отозвался мужчина, недовольный тем, что я знаю больше, чем он.

Тэтчерд задал мне еще несколько уточняющих вопросов, вроде: «Какие были медальоны? Что изображено? Как стояли? Что делали?» – а потом попросил:

– Сможешь показать, где именно их видела?

Я утвердительно кивнула, и мы отправились в сторону леса.

Теперь Рэд шел медленнее и внимательно следил, чтобы я не отставала ни на шаг. А когда мы пересекли границу селения и вошли в чащу, уверенным жестом взял под руку, заставив практически повиснуть на его локте. Я сочла это хорошим знаком и решила, что настало время поговорить.

– Я бы хотела объяснить тебе… – начала неуверенно, стараясь успокоить нервную дрожь. – Это было совсем не то, о чем ты подумал. Абсолютно ничего серьезного.

– Нет, Кира. Это было именно ТО. И все более чем серьезно, – отозвался он.

– Думаю, ты нагнетаешь. Такое происходит сплошь и рядом, – как-то еще менее уверенно произнесла я.

– Ты действительно считаешь, что я нагнетаю? – раздраженно спросил он, продолжая тащить меня на буксире через валежник.

– Ну… ты так ведешь себя, будто то, что произошло, смерти подобно, – пожала я плечами. – Никто же не умер.

– Это пока, но все к тому идет, – процедил Рэд.

Я встала как вкопанная. Боги, он что, решил наложить на себя руки?! И все из-за этого дурацкого поцелуя? Из моих глаз помимо воли брызнули слезы. Я кинулась на шею Тэтчерду, покрывая заросшие щетиной скулы быстрыми поцелуями. Не хочу, не могу его потерять.

– Рэд, прошу тебя, не умирай… Ты мне нужен… – шептала я ему в ухо, обливаясь горючими слезами и крепче прижимаясь к широкой мужской груди.

На сто первом поцелуе Тэтчерд буквально отодрал меня от себя и, поставив перед собой, подозрительно прищурился.

– Кира, ты что, пила? – спросил он, а затем сам себя поправил: – Нет, не так. Кира, ЧТО ты пила?

– Тонизирующую микстуру, – честно призналась я и непонимающе уставилась на него. При чем тут мои лекарства?

Мужчина глубоко вздохнул и попросил:

– Не пей ее больше.

– Хорошо, – покладисто согласилась я и тут же потребовала. – А ты обещай, что не умрешь!

– Да я вроде с утра не собирался, – удивленно пробормотал он.

– Знаю, – ворчливо отозвалась я. – С утра не собирался, а к обеду пошел и утопился.

– Я хорошо плаваю, – недоуменно пожал плечами Рэд.

– Ну повесился, – все так же ворчала я.

– Да с чего я должен вешаться?! – не выдержав, воскликнул мужчина.

– Из-за поцелуя! – в тон ему выкрикнула я.

– Какого еще поцелуя? – опешил Тэтчерд.

Я стушевалась, не ожидая от мужчины такой забывчивости, и сбивчиво проговорила:

– Ну как же… Ты увидел, как меня целует Крис. Расстроился. Решил покончить жизнь самоубийством…

Выслушав мою цепь рассуждений, Рэд вдруг согнулся пополам и зашелся в приступе дикого хохота. Глядя на корчившегося от смеха полицейского, я все больше начинала злиться. Сложив руки на груди и нетерпеливо постукивая ножкой, ожидала, когда закончится этот внезапный приступ мужской истерии.

– И что тебя так позабавило? – сердито уточнила у него.

– Ты, – отсмеявшись, пояснил мужчина, вытирая заслезившиеся глаза. – Кира, если я когда-нибудь решусь на самоубийство, то виноват в этом будет исключительно твой характер, а уж никак не глупый поцелуй. И, вероятнее всего, я сначала тебя придушу, а уж потом наложу на себя руки.

Я нахмурилась и буркнула:

– Тогда о чьей смерти ты сейчас говорил?

– Я имел в виду людей в черных балахонах, – сказал он и, лукаво улыбнувшись, вкрадчиво уточнил: – Так, значит, я тебе нужен?

– Вовсе нет, я наврала, – быстро заявила я. – Чего не скажешь, чтобы спасти человека от смертоубийства!

– И я тебе совершенно не важен? – удивился он.

– Совершенно, – подтвердила я и, гордо вздернув нос, царственно прошествовала вперед.

– Зараза, – восхищенно выдохнул мужчина.

Затем, стремительно выбросив вперед руку, ухватил меня за подол платья и дернул к себе. Не удержав равновесия, я стала заваливаться назад, прямо в раскрытые объятия Тэтчерда. В следующую секунду меня настиг страстный поцелуй.

Теплые, мягкие, словно созданные для удовольствия губы томно коснулись моих. На мгновение я ощутила короткую ласку языка. Теплый и влажный, он быстро прошелся сначала по нижней, потом по верхней губе, заставляя губы приоткрыться в надежде получить большее. Добившись желаемого, Рэд углубил поцелуй, и наши языки сплелись в любовном танце, лаская и приветствуя друг друга после долгой разлуки. Поцелуй все длился и длился, до основания разрушая барьер из взаимных обид и упреков, и разорвался лишь тогда, когда закончился воздух в легких.

Рэд отстранился, чтобы перевести дыхание, и разжал руки, выпуская меня на свободу. Только без его сильного горячего тела рядом мне вдруг стало зябко и одиноко. Такая «свобода» мне была не нужна. Я сделала шаг вперед и снова прижалась к мужчине. На этот раз уже по своей воле. Тэтчерд усмехнулся и, приобняв меня одной рукой, игриво предложил:

– Давай, когда закончим здесь, проведем вечер вместе?

Я согласилась, и мы бодро приступили к осмотру. К моему сожалению, закончить быстро у нас не получилось. Рэд оказался профессионально придирчив и дотошен и проверял каждый куст с особой тщательностью. Несмотря на то что деревня Рейни-виледж была не так уж велика, нам потребовался не один час, чтобы обойти ее по кругу, осматривая места, где стояли таинственные маги.

В какой-то момент нам улыбнулась удача. На одном из кустов лещины, обильно растущей в здешних лесах, в лучах уходящего солнца блеснул какой-то предмет. Подойдя ближе, мы обнаружили изящный золотой браслет, отделанный большими рубинами. Вещь очень дорогая, явно выполненная на заказ.

– Наверное, расстегнулся во время ритуала, – предположила я, подавая находку следователю.

– Скорее всего, – согласился тот и, сосредоточенно осмотрев браслет, аккуратно убрал его во внутренний карман пиджака, не сказав больше ни слова.

– Что думаешь? – не выдержала и спросила я, внимательно наблюдая за его манипуляциями.

– Хм… не могу сказать, – произнес Рэд. – Возможно, позже…

– Ну да. Как-нибудь, когда-нибудь, – проворчала я, сложив руки на груди. – Я постоянно слышу от тебя это. Мне надоели загадки. Я требую ответов!

Обида из-за недоверия любимого человека подстегивала высказать большее, однако я постаралась держать себя в руках, мысленно призывая Тэтчерда сделать шаг мне навстречу, как уже неоднократно поступала я. И он его сделал.

Мужчина глубоко вздохнул и, глядя мне в глаза, произнес:

– Хорошо, но я должен быть уверен, что это не выйдет за рамки нашего с тобой разговора. Ты со мной?

– С тобой, – серьезно кивнула я, полностью уверенная, что даже под пытками не выдам того, что доверит мне Рэд.

Очевидно, Тэтчерд пришел к тому же выводу, а потому продолжил:

– Мое расследование – дело государственной важности, – приглушенным голосом начал он. – В стране действует тайная магическая секта. Кто в нее входит, мы не знаем. Ее члены соблюдают строжайше секретность. Эти маги охотятся за сильными артефактами по всему королевству. Находят и обезвреживают. Для чего, мы пока тоже не знаем. Есть вероятность, что опасность грозит всей стране.

– Почему вы так решили? Может, они просто безобидные фанатики, – предположила я.

– По своему опыту могу точно тебе сказать, что ни один фанатик не бывает безобидным. Он на то и фанатик, что не отдает отчета в своих действиях и стремлении получить вожделенное, – возразил Рэд. – Кроме того, они уже отправили на тот свет нескольких человек. Так что намерения у секты более чем серьезные.

– Да уж, – многозначительно выдохнула я, не зная, как правильно реагировать на известия. – И давно ты занимаешься этим расследованием?

– Пару месяцев, – отозвался Тэтчерд. – Иду за ними по следу.

– Только в нашем городе? – с замиранием сердца уточнила я.

– Нет, – мотнул головой мужчина. – По всему королевству.

Я не смогла скрыть горечи в голосе:

– То есть если они объявятся где-нибудь в столице, например…

– Я поеду за ними, – подтвердил Рэд то, что я так боялась услышать.

Стоя на месте каменным истуканом и злясь на саму себя и собственное любопытство, я никак не могла найти силы идти дальше. Зачем только спросила про это дурацкое расследование! Теперь буду жить, ежеминутно ожидая внезапного отъезда Тэтчерда с туманной перспективой скорого возвращения или постоянного невозвращения.

Разгадав мои мысли, Рэд невесело усмехнулся и, ласково взяв за руки, произнес:

– Этот вечер точно еще наш, – а потом потянул меня в сторону центральной деревенской площади.

Густые сумерки сменились ясной лунной ночью. Площадь освещалась десятками волшебных кристаллов, вспыхивающих разноцветными искрами. По всему периметру площади стояло множество небольших палаток и шатров, украшенных цветами и флажками. В каждой из них предлагалось какое-то развлечение. Мы остановились и немного осмотрелись. Увидев неподалеку палатку с надписью «Гадание Таро», я уверенно потащила Рэда к ней. Все-таки я женщина, хоть и ведьма, и ничто женское мне не чуждо. Тэтчерд послушно поплелся за мной, не выказывая особенного недовольства по поводу выбранного развлечения.

Внутри царил таинственный мрак, разбавленный белесой дымкой восточных благовоний, зажженных в небольших курильницах. Посреди палатки стоял круглый стол, накрытый темной бархатной скатертью. За столом сидела пожилая леди. В руках у нее была колода старых потрепанных карт.

– Доброго вечера, – улыбаясь, приветствовала она. – Хотите погадать?

Рэд слегка закатил глаза, а я смущенно кивнула. Дама приглашающим жестом указала на стул напротив. Я присела. Леди протянула мне колоду карт, перевернутых рубашкой вверх, и приказала:

– Тяни!

Я аккуратно вытащила из середины одну карту. Гадалка тут же выхватила ее у меня из рук и, едва взглянув, приказала снова:

– Тяни еще!

Вытащив еще несколько, я сразу же отдала их старой леди. Почти не глядя на карты, она внимательно изучала меня. Потом, вынув откуда-то трубку и тут же ее прикурив, вкрадчиво произнесла хриплым голосом:

– Ты слепа, девочка. Рядом с тобой ходит враг, но для тебя он невидим.

Я молча следила расширившимися глазами за гадалкой, а она продолжала:

– Смотри, первой тебе выпала верховная жрица. – Она постучала длинным крючковатым ногтем по карте, изображающей молодую даму, сидящую на троне, только вверх ногами. – Она означает, что у тебя есть тайный враг. Ты смотришь, но не видишь, слушаешь, но не слышишь. Прозрей, девочка, у тебя еще имеется шанс уравнять чашу весов.

На мое плечо легла теплая рука Рэда. Слегка сжав мои пальцы, он дал понять, что всегда рядом и все в порядке.

– Пойдем, Кира, – тихо проговорил он, мягко поднимая меня со стула.

Гадалка между тем собрала карты и заново тасовала колоду. Мы сдержанно поблагодарили женщину и развернулись, чтобы уйти, но она повелительно произнесла:

– Я погадаю мужчине.

– Спасибо, мне это неинтересно, – ровным, не терпящим возражений тоном отозвался Тэтчерд.

– Я погадаю мужчине! – с нажимом отозвалась старая леди.

Я просящим взглядом уставилась на Рэда и кивнула в сторону стола.

– Только чтоб вас уважить, – нехотя согласился Рэд.

Он стремительно подошел, выдернул карту из колоды и швырнул ее на стол.

– Расшифровывать не надо, – проговорил, быстро развернувшись, схватил меня за руку и потащил к выходу.

Краем глаза я успела заметить качающую головой гадалку и одинокую старую карту на бархатном столе – нарисованный скелет и красивая надпись внизу: «Смерть».

После такого неоднозначного предсказания Рэд решил, что нам необходимо развеяться, и потащил меня к шатру фокусника. Посадив на лавочку в первом ряду, Тэтчерд попросил немного подождать, пока он возьмет нам что-нибудь перекусить, и быстро скрылся. Пытаясь отвлечься от гадания, я увлеченно наблюдала, как мужчина в переливающемся пиджаке доставал из абсолютно пустой черной коробки белого пушистого кролика, а из чепчика одной из зрительниц большую сочную морковку. Потом пошло глотание шпаг, хождение по стеклу и жонглирование огнями. Было очень увлекательно, но меня волновало, куда запропастился Тэтчерд. В конце представления фокусник сердечно поблагодарил всех собравшихся и выразил надежду на новую встречу с такой хорошей отзывчивой публикой. В этот момент вернулся Рэд и, протянув мне аппетитно пахнущий сверток, увел к центральному фонтану.

Устроившись на парапете, я принялась увлеченно уплетать свежую домашнюю питипанну[24] и рассказывать, что он пропустил. Больше всего мне понравился фокус с кроликом.

– Ума не приложу, как можно такое провернуть без помощи магии, – удивлялась я.

– Наивная девочка, – усмехнулся Рэд. – В черной коробке одна стенка из зеркала, и поэтому зрителям кажется, что там пусто. Хотя кролик на самом деле все еще в ней, – объяснил мне Рэд, попутно воруя лакомые кусочки из моего кулька.

– Очень вкусно, – блаженно резюмировала я, когда сверток опустел.

– Моз передал, – отозвался Рэд, беря меня за руку и увлекая в центр площади.

Пока мы ели, уличные музыканты наигрывали танцевальные мелодии, и вокруг фонтана стали собираться пары.

– Разрешите вас пригласить, миледи, – церемонно поклонился Рэд и подал раскрытую ладонь.

– С удовольствием, – смеясь, отозвалась я, и мы закружились в вихре чарующей музыки.

Натанцевавшись вдоволь, отошли подальше от шумной площади. Остановившись под сенью большого раскидистого дуба, Рэд заключил меня в свои объятия и прильнул к моим губам долгим нежным поцелуем. Я таяла, словно воск, нежась в больших и сильных руках любимого. Разорвав поцелуй, он легонько провел пальцами по моей щеке и с сожалением произнес:

– Мне не хочется тебя отпускать.

Сердце пропустило удар, и, затаив дыхание, я выдохнула:

– Так не отпускай…

Несколько секунд Рэд вглядывался в мои глаза, пытаясь найти там какие-то ответы. Потом, крепко сжав руку, устремился в сторону «Жареного петуха».

Моз, Коржик, Глория пронеслись передо мной как в тумане. Очнулась я уже в комнате, когда захлопнулась входная дверь. Тэтчерд стремительно подошел к буфету и, налив два бокала бренди, один подал мне, а второй молча выпил сам. Я последовала его примеру и немного пригубила. Янтарная жидкость теплой волной разлилась по телу, снимая усталость и прогоняя страх. Я отставила бокал и прошлась по комнате, с интересом изучая интерьер. Рэд внимательно следил за мной, не шевелясь, лишь глаза полыхали жидким янтарем. Сейчас он напоминал хищника, который наметил добычу и готовился к прыжку.

Алкоголь ударил в голову, и, позабыв о том, как опасно дразнить зверя, я подошла к кровати и лукаво произнесла:

– Хорошая кровать. Удобная, наверное?

Мгновение Рэд смотрел, не мигая, прямо в мои глаза. Затем железная цепь его хваленого самоконтроля со звоном порвалась, и он метнулся ко мне. Крепко прижав мои руки, приник ко мне с неистовым поцелуем. Я извивалась и стонала от удовольствия, пытаясь теснее прижаться к горячему телу и продлить ласку.

Немного удовлетворив первоначальный голод, Рэд отстранился и принялся раздевать меня. Резкими точными движениями он разорвал шнуровку корсета и нетерпеливо стянул с меня платье вместе с нижними юбками. Ткань жалобно трещала под его сильными руками. Вместе с ней трещало и мое сознание. Жадный мужской язык гулял по женскому телу, стремясь приласкать каждый участок кожи. Сильные руки, увитые вязью вздувшихся от напряжения вен, казалось, были повсюду. С чуткостью пальцев скульптора они скользили по груди, животу, бедрам, посылая огненную волну желания. Трепет и жар разлились по телу, скапливаясь где-то глубоко внизу. Я дрожала и терлась о мужской торс в безотчетном стремлении получить что-то большее, неведомое, то, что пока было незримо и ускользало.

Бережно уложив меня на кровать и сбросив с себя остатки одежды, Рэд лег сверху и накрыл своим телом. Одна его рука держала мои запястья высоко над головой, а вторая неотвратимо ползла вниз. Я лишь хныкала и выгибалась, но была не в состоянии сказать что-либо. Через мгновение ощутила, как длинные горячие пальцы медленно пробираются внутрь. Это оказалось так сладко и так странно, ощущать их в себе. Рэд, ни на секунду не прекращая поцелуев, ласкал рукой именно в том месте, где сосредоточились весь жар и безотчетное желание. И через несколько минут мой мир взорвался белым светом.

Когда я пришла в себя, Рэд бережно обдувал капли пота с моего лба и ласково гладил за ушком. Заглянув мне в глаза, он улыбнулся и прошептал:

– Девочка моя, тебе хорошо?

Я лишь молча кивнула и уставилась на него, но не могла выдавить из себя ни слова. Тогда Рэд раздвинул мои все еще дрожащие бедра и по-хозяйски устроился между ними. Улыбнувшись, он припал к моим губам и тут же толкнул свое тело вперед. Что-то большое и твердое ворвалось внутрь. Я вскрикнула от неожиданной резкой и сильной боли. Рэд замер и неверяще уставился на меня.

– Кира? – прошептал он, пытаясь заглянуть в мои глаза.

Стыдясь собственной реакции и его взгляда, я обняла покрепче широкую мужскую шею и прошипела:

– Не смей останавливаться, – и для надежности пнула его пяткой в ягодицу. Мужчина широко улыбнулся и толкнулся снова, на этот раз мягче и осторожнее. Я поморщилась. Боль ушла, но осталось неприятное жжение.

– Прости, маленькая. Больше не будет так больно, я обещаю, – ласково прошептал мне на ушко Рэд и припал к моим губам в долгом страстном поцелуе.

Его толчки постепенно становились быстрее и глубже. А на смену жжению пришло какое-то неведомое доселе удовольствие. Словно в мое тело раз за разом вливали новую порцию наслаждения. То замедляя, то ускоряя темп, Рэд умело возносил меня на вершину блаженства, вырывая громкие стоны из моей груди и выпивая их своими ненасытными губами. Казалось, что лучше уже быть не может, и вскоре я почувствовала, что готова умереть от этой переполненности. Но перед тем как мой мир снова взорвался, я увидела два огромных золотых крыла, которые взметнулись за спиной Рэда.

Глава 32

Ловушка

Следующее утро стало самым счастливым в моей жизни. Я проснулась, лежа в крепких горячих объятиях любимого мужчины. Рэд мирно спал, обвив мое тело руками и тесно прижав к себе. Подстегиваемая любопытством, я немного отодвинулась и воспользовалась возможностью рассмотреть следователя как следует. Ресницы спящего мужчины слегка подрагивали во сне. Лицо было испещрено сетью мелких морщинок: у глаз, губ, переносицы. Но они ничуть не портили Рэда, скорее придавали ему особый шарм и мужественность. Потихоньку опуская глаза, я полюбовалась мощной жилистой шеей, плавно переходящей в широкую грудь, покрытую порослью темных волос. Осторожно провела пальчиками по упругому животу и, набравшись храбрости, заглянула под простыню. Тело Рэда являло собой образец мужественности, словно бы вылепленный умелыми руками талантливого скульптора. Все в нем казалось правильным и прекрасным. Я вспомнила управляющего борделем Жульку и то, каким нелепым он показался мне без штанов. Тихонько прыснув от собственных воспоминаний, вдруг услышала над ухом хриплый голос:

– Нашла там что-то интересное?

Оказалось, что Рэд уже проснулся и внимательно наблюдал, как я рассматриваю его под простыней. Застигнутая врасплох и сраженная внезапным приступом стыда, я быстро дернула простыню назад и впервые не нашлась, что ответить.

– Ну-ну, не надо смущаться, – пожурил Тэтчерд и погладил меня по голове. – Все, что ты видишь, в полном твоем распоряжении и жаждет женского внимания.

Я широко распахнула глаза, пребывая в шоке от услышанного. Никогда не считала себя ханжой, но, увы, сказывался недостаток опыта в любовных делах, и теперь слова Рэда поставили меня в тупик. Увидев священный ужас, так явственно отразившийся на моем лице, Тэтчерд зашелся в приступе смеха. А я, наконец-то сообразив, что меня просто дразнят, со злостью ударила наглеца подушкой по голове. Между нами завязалась борьба, из которой Рэд, к моему большому сожалению, вышел победителем. Спеленав простыней, он уложил меня к себе на колени и с видом заправского воспитателя торжественно провозгласил:

– Малышка Кира вела себя очень плохо и поэтому будет наказана!

Не успела я пикнуть свою ноту протеста, как Рэд быстро задрал простыню вверх и шлепнул по оголенной коже. В том месте, где меня шлепала только бабушка, да и та в глубоком детстве. Однако сейчас, к моему изумлению, было не больно, а неожиданно приятно. Этот шлепок снова зажег тот огонь, который горел во мне ночью. Я безотчетно мурлыкнула и потерлась бедрами о Рэда. Мужская рука, которая только что нанесла женской гордости несокрушимый удар, теперь любовно оглаживала мои округлости. Но продолжения не последовало. Тэтчерд вдруг остановился и с сожалением произнес:

– Сейчас нельзя, Кира. Мне очень хочется приласкать тебя снова, но нужно дать твоему телу немного отдыха. Мы обязательно продолжим позже.

Он поцеловал меня в лоб и опустил на кровать. Я лишь фыркнула и не стала утруждать себя комментарием. Рэд сел и стал потихоньку одеваться, продолжая говорить:

– Я сегодня вечером планирую вернуться в Хейлвилль. Если понадоблюсь, звони по коммуникатору, я приду через портал.

– Но ты же говорил, что в Кроунхолле его нельзя открыть? – изумилась я.

– Там нельзя, – согласно кивнул следователь. – А в Рейни-Виледж теперь можно.

В этот момент в дверь тихо постучали. Я натянула простыню до самого подбородка, а Рэд пошел открывать. За дверью никого не оказалось, лишь на полу стоял красивый фарфоровый поднос с завтраком. Тэтчерд довольно улыбнулся и, поставив поднос на кровать, произнес:

– Люблю здешний ненавязчивый сервис. Так-так, посмотрим, чем Моз будет нас угощать, – и, лукаво подмигнув мне, стал поочередно снимать крышки с блюд.

По комнате тут же поплыли аппетитные ароматы свежеприготовленной еды. На завтрак нам подали блинчики с джемом, тосты с сыром и ветчиной, омлет и кофе со сливками.

Уплетая блинчики, я то и дело поглядывала на Рэда, набираясь смелости задать вопрос, который меня тревожил. Наконец не выдержав, решилась:

– Рэд…

Мужчина поднял глаза и вопросительно уставился на меня.

– Я хотела спросить… Вчера ночью, когда ты… – смущение от собственных воспоминаний сбивало с мысли.

– Не стесняйся, – подбодрил Тэтчерд. – Говори, в чем дело?

– В общем… ночью мне показалось, что я видела у тебя крылья, – выпалила я и тут же себя одернула: – Глупо, да?

Рэд отложил в сторону недоеденный тост и глубоко вздохнул:

– Нет, не глупо. Я не думал, что все произойдет так быстро, поэтому не был готов. Но теперь, думаю, ты имеешь право знать…

Мужчина на мгновение замялся, очевидно подбирая слова. Такое со следователем явно случалось нечасто.

– Я не человек, Кира, – вдруг выдохнул он. – Вернее, не совсем… вернее, по большей части человек…

– А по меньшей? – опешила я, совершенно не ожидавшая такого поворота событий.

– Грифон, – негромко сказал Рэд и пристально посмотрел мне в глаза, ожидая реакции.

Успев мысленно дойти в предположениях до зомби апокалипсиса, я почувствовала, как с моих плеч обрушилась страшно тяжелая гора.

– Ну, слава богам! – счастливо выдохнула я и кинулась ему на шею. Всего-то грифон, это я как-нибудь переживу!

Тэтчерд несколько секунд стоял истуканом, удивленно переваривая мою реакцию. Потом все же обнял меня в ответ и осторожно поинтересовался:

– Тебя это совсем не волнует?

Я отстранилась и предельно честно ответила:

– Волнует. Очень волнует. Чуть больше, чем проблема ежегодной миграции гномов. Вот если бы ты сказал, что на самом деле один из них, тогда я озаботилась бы гораздо больше. А грифон – это ерунда.

– Неужели? – изумился он и улыбнулся. – Впервые слышу, что грифоны по сравнению с гномами ерунда.

– Ты просто не имел дела с этими несносными мелкими пакостниками, – заверила его и с любопытством уточнила: – А ты прямо превращаешься в настоящего зверя?

– Прямо не превращаюсь, – снисходительно улыбнулся Рэд. – Грифоны были очень далекими предками нашего рода. За многие столетия кровь выродилась, и мы утратили способность к полному обороту. От былого остались только крылья и кое-какие магические способности.

– Жаль, – притворно разочарованно вздохнула я. – Здорово было бы иметь ручного зверя.

– Эй, я бы попросил, – нахмурился мужчина.

– Что ж, придется любить то, что есть, – лукаво прищурилась в ответ.

– Уж будь добра, – ворчливо отозвался Рэд, а потом удивленно воззрился на меня. – Погоди, что?

– Что – что? – так же удивленно посмотрела я на него.

– Повтори, что ты сейчас сказала, – потребовал Тэтчерд.

– А-а… уже не помню, – игриво увернулась от ответа и стала одеваться.

После того как мы привели себя в порядок и закончили завтрак, Рэд проводил до поместья. Стоя у высокой изгороди, он притянул меня к себе и после сладкого долгого поцелуя выдохнул прямо в губы:

– Я заставлю тебя повторить то, что ты сказала в комнате…

– Не имею понятия, о чем ты, – увильнула я и, чмокнув на прощанье полицейского в нос, упорхнула в дом, на встречу с друзьями.

Пролетая по коридору, я столкнулась со старой герцогиней Вильгельминой и дворецким Альбертом. Только сейчас бурно что-то обсуждавшие, они сразу умолкли и уставились на меня с дежурным выражением лиц.

– Добрый день, – учтиво поздоровалась я, сбавляя темп.

В ответ леди Кроун сдержанно кивнула, а слуга слегка поклонился.

– Ну, не буду вам мешать, – заговорщицким тоном прошептала я и, многозначительно подмигнув им, взмыла вверх по лестнице, устремившись в свои покои.

В гостиной на диванчике сидели Крис со Шнырем и активно что-то обсуждали.

– О чем разговор? – бодро поинтересовалась, плюхаясь в соседнее кресло.

Друзья разом повернули головы в мою сторону, и Крис пояснил:

– Мы считаем, что леди Вильгельмина и дворецкий что-то замышляют. Хотим проверить.

– Откуда сведения? – уточнила деловито.

– Я слышал, как старый хрыч сказал вешалке: «Вечером на нашем месте…» – самодовольно отозвался чертяка.

– Речь конечно же о молельне, – заключил барон.

– Значит, нужно устроить засаду, – поддержала я.

– Об этом и говорим, как раз решаем, кто пойдет, – объяснил друг.

– А-а, – многозначительно протянула я. – Идти, конечно, должен тот, кто больше всего для этого годится…

– Да! – поддакнул Шнырь и ткнул лапкой в Криса.

– Кто является хорошим шпионом… – продолжала умасливать я.

– Да! – Чертяка с энтузиазмом мне поддакивал и продолжал выпихивать друга с дивана, толкая его в сторону двери.

– Непревзойденным детективом, – говорила я, пытаясь спрятать улыбку. – Гением маскировки. Тот, кто поместится под аналоем.

– Да… – чуя подвох, осторожно уронил фамильяр.

– Да, – энергично закивала головой я и припечатала: – Именно поэтому пойдешь ты, Шнырь.

Чертяка сразу стушевался, скис и по-старчески забубнил:

– Почему сразу я? Я что, самый рыжий, что ли? Почему вы постоянно норовите меня куда-нибудь засунуть?

– Потому что ты маленький, прыткий и прекрасно для этого подходишь, – весело отозвался Крис и легонько щелкнул фамильяра по носу.

Дождавшись подходящего момента, мы отрядили все еще пыхтевшего чертяку в молельню, сидеть в засаде, а сами решили еще раз наведаться в покои исчезнувшего Грегори и тщательно проверить каждый сантиметр его комнат и каждую оставленную им бумажку.

В покоях герцога мы провели несколько часов кряду, методично разбирая макулатурные завалы. За окном уже давно стемнело. Нас потихоньку стало клонить в сон. Решив забрать оставшиеся книги с собой, мы расположились в моей гостиной и после короткого перекуса снова взялись за просмотр. Я перелистала все, что лежало у герцога на столе. Изучила от корки до корки пособие по рунам для начинающих и огромный фолиант о флоре и фауне. К концу книги строчки уже плыли перед моими глазами, и я решила немного размяться и пройтись по комнате.

Совершая очередной круг почета по гостиной, я остановилась у зеркала и взглянула на свое отражение. Недостаток сна прошлой ночью и сегодняшний ударный вечерний труд легкими тенями отпечатались на моем лице. Подняв руку, слегка пощипала себя за щеки, нарочно вызывая румянец. Отражение в зеркале послушно повторило за мной.

– Смотри, – задумчиво обернулась я к Крису. – Поднимаю правую руку, а в зеркале кажется, что левую. Интересно, правда?

Крис оторвался от чтения очередного гроссбуха и взглянул в мою сторону:

– Наше отражение всегда перевернуто, – снисходительно хмыкнул барон. – Никто никогда не видел себя со стороны таким, какой он есть на самом деле. Зеркало – это сплав стекла и металла, чаще всего серебра, но встречаются и другие вариации.

– Почему именно серебра? – полюбопытствовала я, кривляясь и дразня собственное отражение.

– Вероятно, оно наиболее износостойкое и меньше всего подвержено искажениям, – пожал плечами друг.

– Крис, я устала, – честно призналась, не находя больше сил на монотонное листание страниц.

– Ложись, – милостиво сжалился он. – Я еще посижу.

Благодарно кивнув, отправилась в спальню и тут же рухнула в заранее расстеленную горничной постель. Мои веки сомкнулись, едва голова коснулась подушки. Цветным калейдоскопом передо мной мелькали во сне события последних дней: леди Элиз, появившаяся грозовым днем на пороге нашего агентства; мрачный величественный замок; его строгая и таинственная хозяйка; скрывающий тайны младший герцог; сдержанный угрюмый следователь; странные слуги; заколдованная деревня; жестокий паладин; драгоценности и сокровищница; страшное подземелье и бледная несчастная Виола. Она что-то шептала и тянула ко мне свои холодные мертвые руки.

– «Расставь приоритеты, Кира… расставь приоритеты…»

Ослепленная страхом, я резко подскочила на кровати и моментально проснулась. В окно с любопытством заглядывала яркая большая луна. Голова нестерпимо болела. Оглядываясь по сторонам в поисках графина с водой, я наткнулась взглядом на букет цветов, стоящий на прикроватной тумбе. Света в комнате было достаточно, чтобы разглядеть в композиции несколько веточек жасмина. С недавних пор такого нелюбимого мной растения. Вероятно, жасмин и вызвал ночное недомогание. Выбрасывать свежий букет было жаль, поэтому я распахнула окно и поставила вазу на подоконник. Потоки свежего прохладного ночного воздуха мгновенно ринулись в комнату, принося долгожданное облегчение.

Забралась в кровать в надежде снова задремать, но сон не шел. Покрутившись и тяжело вздохнув, встала и направилась к туалетному столику. Взявшись за щетку, присела на мягкий пуф. Расчесывание волос всегда меня успокаивало. Монотонно водя по длинным локонам и рассматривая собственное отражение, я обдумывала свой странный сон. В голове набатом стучали слова о приоритетах, оброненные Рэдом. Внимательно следя за своей правой рукой, которая в зеркальном отражении почему-то казалась левой, я на минуту, всего лишь на мгновение, прикинула… А что, если все совсем не так, как нам кажется? И… сошлось! Истина, которая столько времени ускользала от меня, вдруг стала ясна и понятна. Маленькая деталь, которая никак не давала собрать картинку воедино, нашлась. Все это время она была на виду, под самым нашим носом.

Не в силах терпеть до утра, я рванула в гостиную. Крис уснул прямо на полу, в окружении раскрытых книжных фолиантов. Наклонившись, принялась энергично трясти его за плечи.

– Крис, проснись же! – громко шептала я.

– Мм… что? Пожар? – сонно прохрипел барон, растирая кулаками глаза.

– Почти! Дело раскрыто! Я все поняла! – шепотом заголосила, опасаясь произвести лишний шум.

– Что поняла? – уточнил Крис, мотая головой и пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.

– Все! Я поняла, что произошло и почему пропал герцог! И почти уверена, что знаю, где он! – ликовала я.

Мгновенно придя в себя, друг внимательно уставился на меня и требовательно произнес:

– Говори.

– Мы все видели неправильно, – начала объяснять ему. – Словно смотрели в зеркало. Это как правая и левая рука!

– В каком смысле? – не понял он.

– Мы думали, что главное – это пропажа герцога, – продолжила я. – Но нет же. Важно только то, что украли ожерелье!

И я рассказала Крису все, что только что поняла сама. Друг внимательно выслушал и ошеломленно произнес:

– Потрясающе! Я уверен, что ты абсолютно права! Но нам нужно действовать. Все улики косвенные, прямых доказательств у нас нет, и предъявить обвинение нельзя. Значит, нужно сделать так, чтобы преступник сам себя выдал, – рассудил барон.

– И как мы это сделаем? – спросила я.

– Устроим ловушку, – хитро улыбнувшись, заявил Крис.

Остаток ночи прошел за составлением плана действий. Ближе к утру мы разошлись, чтобы немного отдохнуть. День обещал быть интересным.

Завтрак прошел в приятной атмосфере общего воодушевления. Крис сообщил всем радостную новость о том, что найдено утерянное много лет назад кольцо Кроунов.

– Из гарнитура Виолы? – уточнила изумленная леди Вильгельмина.

– Да, – подтвердил барон.

– И в каком оно состоянии? – заинтересованно спросил Гаспар.

– Несмотря на долгие годы под землей, в весьма и весьма бодром, – с улыбкой отозвался друг. – По-прежнему до краев наполнено магией и готово для использования.

– В таком случае где же оно? – теряя терпение, резко спросила великая герцогиня.

– Пока у меня в комнате, – отозвался Крис. – Завтра я собираюсь поехать в город и передать кольцо мистеру Тэтчерду.

– Это еще зачем? – возмутилась хозяйка.

– Уликам надлежит находиться в полиции, – сдержанно пояснил друг.

– Кольцо – собственность Кроунов, и его место в фамильной сокровищнице! – вскричала старая леди. – Я настоятельно рекомендую вам, барон, вернуть его туда сегодня же!

– Ваша светлость, – миролюбиво начала леди Элиз, – я уверена, что Крис вернет нам кольцо, как только это станет возможным, – и с затаенной надеждой взглянула на друга. – Так ведь?

– Непременно, – кивнул он в ответ. – Если ваша светлость настаивает, я положу артефакт в сокровищницу, однако Тэтчерд, явившись сюда завтра, непременно изымет его снова.

– С ним я разберусь сама, – отрезала великая герцогиня.

Леди Элиз поспешила сгладить назревающий конфликт и перевести тему. Она улыбнулась и посмотрела на меня:

– Кира, брат сказал, что мечтает увидеть вас в Холдмэноре. Я собираюсь отправиться туда в самое ближайшее время. Не хотели бы вы поехать со мной?

– С удовольствием, – доброжелательно улыбнулась я.

Остаток завтрака прошел без эксцессов. После трапезы Крис отправился в мои покои – проверить, вернулся ли Шнырь, а я пошла прогуляться в лес. Мне необходимо было срочно связаться с Рэдом, но сделать это без посторонних ушей. Изложив ситуацию и заручившись его одобрением и поддержкой, я вернулась обратно.

Чертяка сидел за столом и уплетал оставленный горничной завтрак. Увидев меня, он угрожающе потряс в воздухе лапкой и грозно произнес:

– Если ты еще раз меня туда отправишь, я уволюсь из твоих фамильяров!

– А в чем дело? – опешила я от такого «горячего приема».

– Ты меня куда отправила?! Все ведьмы как ведьмы, а эта мало того что сама по борделям скачет, так еще и меня туда отряжает! – продолжал возмущаться Шнырь.

Я увидела, как при упоминании дома терпимости округлились глаза Криса, и поспешила перевести тему в более безопасное русло:

– Так что там делала герцогиня?

– Срамота! Старая вешалка, а все туда же! Тьфу, аж вспоминать тошно! – верещал чертяка.

– Да что такое-то? – потеряла я терпение и прикрикнула.

– Они там не старого герцога похищали, а нового делали! – визгливо посетовал Шнырь.

Живо нарисовав в воображении картину, в которой пожилая герцогиня и ее не менее пожилой кавалер предавались сладострастию, мы с Крисом покатились со смеху. Чертяка, глядя на нас, ворчал и ворчал, не прекращая при этом беспрестанно жевать.

Справившись с шоком от прелюбодеяния, фамильяр вызвался спуститься вместе со мной в сокровищницу и положить на место фамильную реликвию Кроунов. Оказавшись перед заколдованной дверью, я достала из кармана губку, которой обрабатывала рану Гаспара и которая все еще хранила капли его крови и, затаив дыхание, поднесла печать к двери. К моему немалому изумлению, ничего не произошло. Я попробовала повторить, но результата снова не было. Внутри поднималась волна паники. Как же так? Все должно было получиться. Крутившийся рядом чертяка нетерпеливо прошипел:

– Ну что там?

– Ничего не получается, – пробормотала растерянно.

– Криворукая! Дай сам попробую. – С этими словами Шнырь пихнул меня в бок и, выхватив губку с печатью, принялся деловито ковыряться в замке.

Щелк, щелк, щелк… тут же раздались многочисленные щелчки открывающихся замков.

– Почему у тебя получилось, а у меня нет? – недоуменно спросила я.

– Наверное, потому что ты фонишь чужеродной Кроунам магией, – пожал плечами фамильяр и тут же кинулся к лежащим на полу драгоценностям.

Аккуратно вернув кольцо на «почетный пьедестал», мы с чертякой принялись расставлять по местам остальные сокровища. Никто не должен был раньше времени догадаться, что в комнате есть потайной ход.

Возвращаясь из сокровищницы, я увидела в окно Криса, гуляющего с леди Элиз по саду. Герцогиня держала его под руку и что-то весело щебетала. Потом вдруг остановилась и порывисто поцеловала в щеку. Опасаясь быть замеченной, я отошла от окна. Мое сердце продолжало биться ровно.

Этой же ночью человек, с ног до головы закутанный в длинный темный плащ, бесшумно пересек главный холл замка и спустился к сокровищнице. С легкостью отперев дверь, он шагнул в темноту. Гробовая тишина нарушалась методичным шуршанием быстрых легких шагов, эхом отдававшихся от высоких каменных сводов помещения. Человек пересек комнату, не обращая внимания на лежащие на полках богатства, и остановился возле подставки с жемчужным кольцом. Помедлив некоторое время, он протянул руку, затянутую в черную перчатку, и, взяв перстень, быстро спрятал его в складках плаща. В ту же секунду сокровищница озарилась ярким светом неоновых кристаллов. Темная фигура резко отшатнулась от кафедры и в панике заметалась по комнате. Мы с Крисом вышли из укрытия и загородили выход. Человек замер посреди сокровищницы как вкопанный. Следом отъехала одна из панелей с драгоценностями, и из открывшегося тайного хода вышел Рэд. Он подошел к замершей фигуре и откинул с ее головы длинный широкий капюшон. Посреди комнаты, закутанная в темный плащ, стояла растерянная леди Элиз.

Глава 33

Карты на стол

В парадной гостиной Кроунхолла сидели герцогиня Вильгельмина Кроун, мэр Хейлвилля Николо Васко, глава местной полиции Хедрик Нум, следователь Рэдмонд Тэтчерд, мистер Гаспар Кроун и наследный герцог Грегори. Последний еще не до конца оправился от болезни, а потому был бледен и немного слаб. Однако, узнав, что сегодня я намерена рассказать, как именно удалось вывести похитителей на чистую воду, он настоял на своем присутствии.

Прошло около недели с того дня, когда Рэд арестовал в Кроунхолле леди Элиз и служанку Лару. Уильяма Холда задержали тогда же прямо в Холдмэноре. Там же после тщательного обыска был найден и Грегори. Герцога ежедневно поили настоем опиума, и, когда полицейские обнаружили его в одной из комнат, мужчина был в полном беспамятстве. Семейный лекарь заявил, что не одна неделя уйдет на полное выведение яда из организма и восстановление здоровья. Однако сейчас нет причин для опасений, поскольку жизни герцога больше ничто не угрожает. И теперь его светлость пожелал лично познакомиться с той, кому, по его словам, был обязан своей жизнью.

Я вошла в гостиную в сопровождении Криса. Оживленный разговор тут же стих, и мне припомнилось, как пару недель назад мы впервые пересекли порог этой комнаты. Правда, людей в ней тогда было значительно меньше.

– Господа, – громким, хорошо поставленным голосом, привыкшим командовать и все держать под контролем, обратилась леди Вильгельмина к присутствующим, – разрешите представить вам мисс Кирсану Кирстон, девушку, благодаря которой мой дорогой сын наконец вернулся домой. И ее спутника, барона Кристофа Карье.

То, что ее светлость, проигнорировав все правила высшего общества, представила меня как равную по положению, говорило, что мне все-таки удалось снискать расположение этой суровой старой леди.

– Присаживайтесь, дитя, – кивнула она и продолжила: – Мы жаждем услышать, как же вам удалось вычислить преступников. Ведь никому из нас и в голову не пришло подозревать Холдов…

Все разом повернули головы и уставились на меня в изумленном молчании, желая подробностей, подобно толпе, с немым восторгом ожидающей казни какого-нибудь несчастного на городской площади. Я набрала в легкие побольше воздуха и, шумно выдохнув, решила для начала расставить некоторые акценты:

– Ваша светлость, – обратилась я к герцогине, – прежде чем все рассказать, я бы хотела задать пару вопросов кое-кому из присутствующих. Это поможет понять ход моих мыслей в некоторых моментах расследования.

Старая леди милостиво разрешила:

– Конечно, спрашивайте.

Я кивнула и задала первый вопрос:

– Скажите, накануне нашего приезда сюда, когда ваша невестка уезжала в город, вы пытались ее остановить? Возможно, наслав дождь?

Хозяйка удивленно воззрилась на меня и кивнула:

– Совершенно верно. Элиз заявила, что хочет обратиться к горожанам, но ведь это же скандал! Я была категорически против огласки и пыталась ее отговорить от такого опрометчивого шага. Но не заставлять же ее сидеть дома силой! Пришлось воспользоваться семейной магией. Правда, это совсем не помогло.

Я благодарно улыбнулась за столь откровенный ответ и повернулась к мэру. Следующий вопрос был адресован ему:

– Господин Васко, вы представляетесь мне прекрасным семьянином, человеком, свято оберегающим брак и семейные ценности…

Пожилой лысоватый мужчина, грузно расплывшийся в одном из кресел гостиной, тепло улыбнулся и кивнул, но его глаза выражали некоторую растерянность.

– Это так, юная леди. Однако я не понимаю, к чему вы клоните.

Я уточнила вопрос, давая мистеру Васко возможность самому догадаться, к чему я веду:

– В таком случае верно будет предположить, что, случись в вашем присутствии крупная ссора между супругами, вы, оберегая их брак от скандала, умолчали бы о произошедшем?

Все изумленно переводили взгляды с меня на мужчину и обратно. Никто из гостей не мог уловить сути вопроса, однако мэр меня прекрасно понял. Он тяжело вздохнул и пояснил всем присутствующим:

– Милостивые боги, это так. Мисс Кирстон совершенно права. В тот вечер Грегори и Элиз сильно поругались у меня в кабинете. Жена приревновала мужа к какой-то особе и под действием обиды даже дала ему пощечину. Я не стал посвящать в это полицию, поскольку счел ссору несущественной для дела. К тому же правда звучала столь унизительно. Беспокоясь и зная, насколько Вильма не терпит скандалов, я счел за благо умолчать об этом инциденте.

– Ох, Ники… – со вздохом отозвалась ее светлость. – Благими намерениями…

Она не стала заканчивать предложение, но этого и не требовалось. Мистер Васко опустил голову и покаянно произнес:

– Прости меня, Вильма… И ты, Грег… Я так виноват… Если бы я знал… Если бы я только знал…

– Будет вам, – низким хриплым голосом отмахнулся Грегори Кроун. – Хватит лить крокодиловы слезы. Я хочу наконец услышать историю собственного чудесного спасения. – И он, пристально посмотрев на меня, ободряюще улыбнулся и подмигнул.

Я ответила герцогу признательной мимолетной улыбкой и начала рассказ:

– Как ни странно, раскрыть это дело помогла полиция. А именно мистер Тэтчерд, который упорно советовал мне правильно расставить приоритеты. – На этих словах Рэд удивленно воззрился на меня, а я, лукаво улыбнувшись, продолжила рассказ: – Мы начали поиск с того же, что и местная полиция, – со сбора информации, но, как и в их случае, никакого ощутимого результата это не принесло. Каждый из допрошенных озвучивал собственную версию правды, только истина от этого ближе не становилась. Имелись два неоспоримых свершившихся события: пропажа герцога и пропажа ожерелья. И поскольку исчезновение человека было несоизмеримо важнее, никто не уделил должного внимания пропаже фамильной ценности. Однако, послушавшись совета господина Тэтчерда и предположив, что главной целью похищения был не герцог, а именно артефакт, я поняла, кто на самом деле виновен. Помните древнюю мудрость: «Хочешь узнать, кто это сделал, подумай, кому это выгодно?» Кроунам красть у самих себя магию глупо и бессмысленно. Слугам, работающим в поместье нередко на протяжении целых поколений, это тоже ни к чему. К тому же они все местные, а значит, воспользоваться краденым смогут только под носом у хозяев. Получается, что под подозрение попадают те, кто появился в замке сравнительно недавно. А это Холды. Магия нескольких поколений, заключенная в ожерелье, сама по себе довольно ценный и желанный ресурс для многих. Она способна подарить огромную силу и сделать семью пусть и богатых, но тем не менее простых людей чрезвычайно влиятельной. Полагаю, что долгосрочный план, составленный Холдами, наверняка включал в себя даже свадьбу. После того как Элиз поселилась здесь, ей стало известно, что одна из местных горничных, Мэри Гаравэйн, обладает даром видеть будущее, а следовательно, представляет собой потенциальную опасность. Значит, ее необходимо удалить из замка. Для этого придумывается история о краже личных вещей леди Элиз. Однако ее светлость уверена в своих слугах и не спешит принимать категоричных решений. Тогда находится свидетель, который якобы видел, как Мэри крала. И это не кто иной, как личная горничная Элиз – служанка Лара. Против такого уже не возразить, и Гаравэйн увольняют. Позже Лара решает подстраховаться и заставить замолчать бедную горничную наверняка. Для этого она насылает на Мэри смертельное проклятие. Артефакты, доказывающие проведение соответствующего ритуала, мы обнаружили у нее под кроватью. В это время леди Элиз потихоньку начинает травить мужа с помощью ядовитых букетов магнолии и жасмина. Но через какое-то время герцог догадывается о происходящем…

Тут я прервала рассказ и вопросительно посмотрела на Грегори, молчаливо прося его подтвердить мою догадку. Тот утвердительно кивнул:

– Я понял не сразу. Меня стали мучить страшные головные боли и частые приступы удушья. Как-то мне на глаза попалась одна из книг Элиз о растениях. В ней я прочел о свойствах некоторых цветов. В частности, о том, что магнолия вызывает удушье, а олеандр вообще нельзя брать в руки, ибо он крайне ядовит. Букеты в моей комнате составляла и приносила лично Элиз. Я знал, что она с детства увлечена ботаникой, а значит, не могла не понимать, что цветы в моих покоях ядовиты…

Я кивнула и продолжила:

– Принеся очередной букет в комнату, леди Элиз увидела книгу на рабочем столе мужа и поняла, что он вот-вот обо всем догадается. Это вынудило ее действовать быстро и решительно. Воспользовавшись подходящим поводом, она уговорила супруга поехать на бал в городскую ратушу. Там под надуманным предлогом устроила ссору, невольным свидетелем которой оказался мэр. Элиз сделала так, чтобы муж выглядел неприглядно и постеснялся показываться на людях. Герцог поступил именно так, как и рассчитывала супруга. Не решаясь воспользоваться парадным, он покинул ратушу через черный ход, у которого дежурил брат жены Уильям. Сделав герцогу инъекцию опиума, он увез его к себе домой. Холда со спины увидел мистер Васко, но по ошибке перепутал с Гаспаром и решил, что братья вместе отправились куда-то по делам. В это же время Элиз старательно изобразила недомогание и демонстративно покинула ратушу одна, заверив, что ее муж все еще на празднике.

– Откуда вы знаете, что я видел именно Уилла? – полюбопытствовал мэр, пользуясь тем, что я остановилась, чтобы перевести дыхание.

– Я сама их недавно перепутала, – пояснила ему. – Со спины они действительно очень похожи, но стоит повернуться, и ошибиться невозможно. Стало быть, либо вы видели Холда со спины, либо намеренно солгали…

– Первое, конечно, первое, – ошарашенно кивнул мэр.

Улыбнувшись и промолчав про железное алиби Гаспара, я продолжила:

– Итак, первая часть плана исполнена. Пора приступать ко второй. Сняв с герцога фамильную печатку и взяв у него немного крови, Элиз без труда вскрыла дверь в сокровищницу. Не обладая собственным магическим фоном, она легко преодолела магическую защиту. Однако забирать ожерелье сразу опасно. Полиция непременно проведет обыск, могут возникнуть ненужные подозрения. Поэтому женщина использовала старый трюк фокусников: установила на подставке с артефактом зеркало. Оно создало иллюзию, что ящик пуст. Позже, осматривая подставку, мы с Крисом обнаружили там царапины, которые оставило зеркало. Кражу ожерелья обнаружила незаменимая Лара и сразу же сообщила об этом хозяевам. Полиция обыскала дом, естественно, ничего не нашла, ведь украшение все это время находилось на своем законном месте. Позже, когда все розыскные мероприятия закончились и опасность миновала, Элиз аккуратно убрала стекло и взяла артефакт, чтобы при удобном случае передать украшение брату и увезти в Холдмэнор.

В гостиной царила гробовая тишина. Все присутствующие были просто поражены моим рассказом. Первым из всех пришел в себя начальник полиции мистер Нум.

– Какое интересное преступление… – задумчиво-восхищенно протянул он.

Я согласно кивнула:

– Оно уникально. Во-первых, тем, что кража была совершена уже после того, как ее обнаружили, а во-вторых, все это проделали простые люди без какого-либо магического вмешательства.

Задумчиво разглядывающий пейзаж за окном герцог Грегори на этих словах скривился и, переведя взгляд на меня, с любопытством спросил:

– И как же вы до всего этого додумались?

Я немного замялась, пытаясь подобрать слова, чтобы разъяснить всем присутствующим и его светлости в частности ход своих мыслей:

– Понимаете, буквально с нашей первой встречи в агентстве что-то в леди Элиз насторожило меня, но это было неосознанное чувство. Какие-то мелкие детали, на которые сначала я не обратила должного внимания. Позже, когда я размышляла над делом, вспомнила, что именно показалось мне странным. Когда она вошла в дом, ее одежда была абсолютно сухой, хотя в тот день лило как из ведра и я вымокла до нитки за считаные секунды. Этот парадокс можно было объяснить лишь одним: у герцогини при себе имелся фамильный артефакт, который оберегал ее от непогоды. Кроме того, жемчужный чокер довольно легко скрыть под высоким воротником наглухо застегнутого платья. Никто не станет обыскивать ее светлость лично.

– Но как же она не побоялась обратиться к детективам? – удивленно всплеснул руками мэр.

– Полагаю, ей необходимо было создать видимость безутешно горюющей жены, готовой на все, чтобы отыскать супруга. Поэтому она нашла неизвестное агентство, молодые сотрудники которого, по ее мнению, вряд ли могли что-либо раскопать…

– Вы хотите сказать, дилетантов, – без обиняков поправила старая герцогиня.

– Если угодно, – не протестуя, кивнула я. – Но мы не оправдали возложенных надежд и все-таки напали на след. Леди Элиз начала паниковать и совершать ошибку за ошибкой. Сначала она решила, что нашим руководителем является Крис, и стала травить его так же, как мужа. Меняя цветы в покоях барона почти ежедневно, горничная Лара по привычке протирала прикроватную тумбу и следила за тем, чтобы окна в помещении были плотно закрыты. Отсутствие пыли на тумбе и подоконнике выдало ее. Опасаясь, что мы можем случайно наткнуться на ожерелье, Элиз тайно вызвала в Кроунхолл Уилла. Он приехал ночью и забрал артефакт. Откуда я это знаю? Мне подсказали ваши собаки…

Леди Вильгельмина удивленно уставилась на меня, а я продолжила:

– Помните, вы говорили, что они очень дружелюбны? И действительно, даже к нам, совершенно посторонним людям, собаки не проявили никакого интереса. При этом на появление в поместье Холда отреагировали крайне агрессивно. Позже я вспомнила, что, прогуливаясь как-то ночью вокруг дома, уже видела их в таком состоянии. А почему? Да потому что рядом находился Уилл и собаки почуяли его запах. Спустя несколько дней из открытого окна оранжереи Элиз случайно заметила, что мы обыскиваем комнаты слуг. Она запаниковала и предприняла отчаянную попытку остановить нас, заперев в сокровищнице. Не сомневаюсь, что и в настойчивом предложении приехать в гости крылась угроза. Боюсь, что в Холдмэноре нас постигла бы такая же печальная участь, как и герцога. Но, слава богам, все закончилось хорошо и господин Кроун вернулся домой.

Старая герцогиня многозначительно хмыкнула и поправила:

– Слава не богам, а женскому уму и логике. Вашему уму, моя дорогая, – приветливо улыбнулась она и развернулась к сыну: – Теперь, Грегори, я надеюсь, ты пересмотришь роль женщин в общественной жизни нашего города?

– Разумеется, матушка, – покорно отозвался тот. – Мисс Кира, я не могу выразить, как сильно обязан вам. Если бы не вы, вряд ли я долго протянул бы. Разрешите мне считать себя вашим самым преданным другом.

Я, совершенно смущенная такой похвалой, лишь застенчиво кивнула.

Стоящий рядом Крис ободряюще приобнял меня за плечи, но, столкнувшись с сердитым взглядом Тэтчерда, тут же отпустил и озадаченно произнес:

– Одного не могу понять: неужели жажда обладать магией была так велика, что толкнула Холдов на это ужасное преступление? Мне леди Элиз показалась совершенно уравновешенной женщиной.

Сидевший до этого молча Рэд встрепенулся и ответил:

– Думаю, я смогу пролить свет на этот вопрос. После того как Элизабет и Уильяма допросили, выяснился один очень интересный факт. Вы знали, что у Холдов и Кроунов, оказывается, давняя общая история? Кто-то из ваших предков убил одного из предков Холдов, некоего Теодора. Он был магом земли и якобы оказался замешан в любовном адюльтере. Молодой человек являлся единственным носителем магии, с его гибелью семья лишилась всего. По словам Уилла, эту историю они с сестрой не раз слышали с самого детства, родители винили в своей утрате Кроунов. С годами мораль исказилась и вовсе ушла из истории, поэтому Элиз и Уилл были абсолютно убеждены в том, что, похищая ожерелье, просто восстанавливают справедливость, возвращая своей семье то, что принадлежит ей по праву.

Гостиную все покидали задумчивыми и молчаливыми. Я поднималась в свои покои, вспоминая и оплакивая красавицу Виолу и молодого Теодора Холда. Несчастных влюбленных, так жестоко поплатившихся за свои чувства. Их трагическая история продолжилась в наши дни.

В комнате меня ожидали хаос из разбросанных вещей и деловито снующий туда-сюда чертяка, собирающий чемоданы. Он как раз пытался запихнуть в мой небольшой дорожный саквояж огромную пустую бутыль из-под своей бормотухи. Наше пребывание в поместье стремительно подходило к концу. Пора было возвращаться домой.

Эпилог

Время близилось к полудню. Солнце стояло высоко в небе. Его лучи настойчиво пробивались сквозь витражное окно кухни, отбрасывая на стену веселых разноцветных солнечных зайчиков. Крис сидел за столом и читал свежий выпуск «Хейл-ньюз», а я хлопотала у плиты, заваривая свежий ароматный чай.

– Ну, что там пишут? – не выдержала, заглядывая через плечо друга и выискивая нужную статью в газете.

– Ищу… – буркнул Крис и, недовольно скосив на меня глаза, перевернул страницу.

– А-а! Вот, нашел! – победно провозгласил он и ткнул пальцем прямо в середину листа.

– Читай скорее! – поторопила я и вынужденно отвлеклась на так не вовремя вскипевший чайник.

– «Знаменитым аристократам вынесен приговор, – начал зачитывать вслух друг. – Вчера в городской ратуше состоялось последнее заседание по делу Элизабет и Уильяма Холдов, обвиняемых в похищении герцога Грегори Кроуна и краже его семейного артефакта. Главный прокурор Хейлвилля настаивал на применении к обоим высшей меры наказания – смертной казни. Однако в их защиту неожиданно выступил сам пострадавший. Господин Кроун, а также мэр города Николо Васко ходатайствовали о замене казни лишением свободы и принудительным направлением в монастырь. Суд прислушался к пожеланиям уважаемых господ и пошел им навстречу. Согласно приговору, Элизабет Кроун-Холд лишается всех титулов и привилегий и приговаривается к пожизненному заточению в монастыре на острове Святого Бертольда без права покидать его когда-либо. Уильям Холд также лишен всех регалий и приговорен к принудительному постригу в монастыре Святого Оноре, расположенном в горной провинции королевства».

– Что ж, у них впереди достаточно времени, чтобы подумать над своим поведением и осознать собственные ошибки, – пожала плечами я и тут же встрепенулась: – Погоди, а как же Лара?

– О ней не сказано ни слова, – ответил Крис, отложил газету в сторону и глубоко вздохнул. – Но я писал Тэтчерду, интересовался судьбой всех обвиняемых, и Рэд ответил, что за попытку убийства ее, скорее всего, казнят…

Я поставила на стол чашки с горячим чаем:

– Не могу сказать, что мне ее очень жаль, но быть повешенной… Это страшно, – честно призналась другу.

Крис погладил меня по плечу, утешая и ободряя:

– Не думай об этом. Лучше вспомни, как хорошо все закончилось. Этот дом теперь твой…

Я подняла глаза и улыбнулась. Несколько месяцев назад наша жизнь круто изменилась. Герцоги Кроуны были очень щедры в своей благодарности и выписали нам такой огромный чек, что его с лихвой хватило на то, чтобы выкупить этот дом. Я, не слушая никаких возражений, выплатила Крису свой долг и теперь стала полноправной хозяйкой нашего агентства. К огромному сожалению леди Вильгельмины, избежать огласки подробностей дела оказалось невозможно. Разрешить ситуацию поручили мэру Васко, опытному политику и дипломату. О нашей роли в криминальной истории узнал без преувеличения весь город. Несколько недель местные журналисты осаждали мой дом в надежде выведать пикантные подробности из жизни Кроунов. Когда все городские газеты написали о детективах, раскрывших это громкое дело, к дверям агентства потянулась бесконечная вереница страждущих граждан с просьбами о помощи. Часть дел мы раскрыли, не покидая этой комнаты. Через некоторое время интерес писак к нам поутих, и мы постепенно вернулись к обычной жизни. С той разницей, что теперь ко мне в гости по вечерам регулярно наведывался один следователь.

Вдруг скрипнула дверь, вырывая меня из воспоминаний, и под мелодичный перезвон колокольчика в комнату ворвался чертяка, как новогодняя елка, с ног до головы обвешанный авоськами с плюшками и крендельками.

– И как у тебя это получается? Тебе же денег только на пончики давали, – искренне недоумевала я, снимая с чертяки съедобную гирлянду.

– Это все мое чертовское обаяние и дьявольская харизма, – самодовольно отозвался Шнырь. – Ни одна женщина не может передо мной устоять.

Не успели мы сесть за стол, как в дверь постучали. На пороге стоял молодой мужчина, одетый в дорогую ярко-красную ливрею с большими золотыми эполетами.

– Могу я видеть госпожу Кирсану Кирстон? – вежливо осведомился он.

Только я раскрыла рот, чтобы уточнить, кому и зачем понадобилась, как чертяка вылез вперед и, ткнув в бок лапкой, сдал меня с потрохами:

– Она перед вами!

Мужчина перевел взгляд, немного смутился, но потом взял себя в руки и, вытянувшись по струнке, торжественно провозгласил:

– Его величество король Амадей Второй имеет честь пригласить госпожу Кирстон посетить его королевскую резиденцию в столице.

Я так и осталась стоять с раскрытым ртом, словно пораженная громом, и даже не отреагировала, когда гонец протянул золотой свиток с королевской гербовой печатью.

– Ваши друзья приглашаются ко двору вместе с вами, – улыбнувшись, уточнил гонец и практически насильно всучил остолбеневшей мне грамоту.

– Спасибо, – пробормотала я, все еще не веря в происходящее.

Попрощавшись с гонцом и затолкав меня обратно в комнату, Крис аккуратно сломал печать и осторожно развернул свиток. Пробежавшись по строчкам, друг многозначительно произнес:

– Король желает видеть у себя во дворце через три недели детективов, спасших жизнь его дорогого друга герцога Кроуна…

Вертевшийся у наших ног Шнырь громко присвистнул и выпалил:

– Ну ничего себе! Мы едем во дворец!

Я стояла в спальне у зеркала и никак не могла заставить себя спуститься в гостиную. Глядя на свое бледное отражение, пыталась собраться с мыслями и подготовиться к сложному разговору. С окончанием дела Кроунов изменилась не только моя профессиональная жизнь, но и личная. Тэтчерд стал тем, кого я с уверенностью могла назвать своим мужчиной и на чье сильное плечо рассчитывала. В последнее время он приходил ко мне вымотанный и уставший. Его расследование дела о таинственных черных магах было еще не закончено и отнимало много сил и энергии. Я каждый раз с замиранием сердца ждала, что он придет и скажет, что ему пора уезжать. И вот теперь эту новость придется сообщить мне самой. Крис, прекрасно осведомленный о порядках, царящих при королевском дворе, объяснил, что подобный визит не ограничивается по времени. «Гостить» в королевском дворце можно годами, пока его величество не изъявит иного желания и не удалит надоевших. Поэтому я не могла сказать, на какое время уезжаю из Хейлвилля и что меня ждет в столице. Крис так же, как и я, не выглядел особенно счастливым от приглашения, но мы оба понимали, что отказать королю у нас нет возможности.

На первом этаже раздалась тихая трель колокольчика, и через минуту на лестнице послышались тяжелые мерные шаги. Я замерла, словно испуганный зверек на проселочной дороге. Изогнутая латунная ручка на двери медленно опустилась вниз. Сердце в груди пропустило несколько ударов.

На пороге спальни показался Рэд.

Сноски

1

Автор вспоминает английскую пословицу «Любопытство убило кошку, но, удовлетворив его, она воскресла». – Здесь и далее примеч. авт.

2

Автор имеет в виду знаменитое изречение В. В. Маяковского: «Если ты меня любишь, значит, ты мой, со мной, за меня, всегда, везде и при всяких обстоятельствах…»

3

Намек на слова городничего из комедии Н. В. Гоголя «Ревизор»: «Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор». Шнырь, как и автор, преклоняется перед творчеством Гоголя.

4

От английского «бобби». Сленговое название полицейских.

5

Карагана – листопадный кустарник, реже деревце. Высаживается, как правило, у водоемов и насчитывает девяносто разновидностей.

6

Порода пегих лошадей. Отличаются наличием своеобразной цветной шапочки на ушках.

7

Древняя снасть-ловушка.

8

Майорат – порядок наследования земель и всего недвижимого имущества, которое переходит к старшему сыну рода.

9

Герой пытается спеть веселую песенку Попандопуло из кинофильма «Свадьба в Малиновке».

10

Герои намекают на известные слова из мультфильма «Пинки и Брейн» Стивена Спилберга.

11

Будра плющевидная – дикорастущая трава, широко используется в лекарственных целях. При неправильном приготовлении ядовита. Другие названия – сороканедужная трава, ведьмина трава.

12

Дословный перевод с английского – «деревня, где идут дожди».

13

Метод ведения скоротечной войны, благодаря которому победа достигается в короткие сроки, до того как противник развернет свои основные силы.

14

Лофофора – растение семейства кактусовых. Произрастает в основном в пустынях Мексики. Разводить ее запрещают в большинстве стран, так как сок этого растения обладает мощными галлюциногенными свойствами.

15

Тофания ди Адамо – одна из представительниц династии отравителей XVII в. Яд аква тофана назван ее именем. Тофания ненавидела мужчин и продавала яд в бутылках с портретом святого Николая. Ее яд убил шестьсот человек. Была публично подвергнута пыткам и казнена.

16

Героиня вспоминает слова из мультфильма «Аленький цветочек» Л. Атаманова, 1952 г.

17

Магнетар – нейтронная звезда, обладающая исключительно сильным магнитным полем. Количество энергии, которое выбрасывается при обычной вспышке, длящейся несколько десятых долей секунды, сравнимо с количеством энергии, которое Солнце излучает за целый год.

18

Детская считалка.

19

Одно из названий туберкулеза.

20

Детская считалка.

21

Мужчина, подчеркнуто следящий за эстетикой поведения, внешним видом и изысканностью речи. Один из распространенных социальных типов девятнадцатого века.

22

И. Ильф и Е. Петров «Двенадцать стульев». Диалог великого комбинатора Остапа Бендера с Коробейниковым.

23

Зеферина Друа или лазающая плетистая роза – сорт бурбонских роз, которые практически не имеют шипов.

24

Питипанна – домашнее блюдо ряда скандинавских стран, представляет собой смесь овощей и мясных продуктов.

Content

Юлия Яр
Тайна жемчужной леди

Глава 1 Пончики и математика

Глава 2 Светлая леди в темных тонах

Глава 3 Что положено иметь хорошему детективу

Глава 4 Воспоминания, которые навевает длинная дорога

Глава 5 Темная леди в светлых тонах

Глава 6 Когда нельзя, но очень надо, «нельзя» не считается

Глава 7 Неприятные встречи, которых не избежать

Глава 8 И еще немного о неприятностях

Глава 9 Каменные девы

Глава 10 Операция «Мышь»

Глава 11 Полуночное совещание

Глава 12 Ночь благословенная

Глава 13 Ведьма в мереже

Глава 14 Таверна «Жареный петух»

Глава 15 Почему пирожные приводят к безвыходному положению

Глава 16 Ведьмина трава и ее польза

Глава 17 Чем детектив отличается от полицейского

Глава 18 Почему опасно задерживаться

Глава 19 От друга до врага и обратно

Глава 20 Срывая чужую маску, крепче держи свою

Глава 21 Полицейский детективу – друг и товарищ

Глава 22 Происшествие в дороге

Глава 23 У меня в шкафу скелет, он живет там много лет…

Глава 24 Секрет мистера Коржика

Глава 25 Не пущу скелет во двор, спрячу свой большой позор

Глава 26 Разведка

Глава 27 Операция «Кукушка»

Глава 28 Пятьдесят футов под землей

Глава 29 Где умирает дружба и рождается любовь

Глава 30 Ритуал

Глава 31 Праздник Живицы

Глава 32 Ловушка

Глава 33 Карты на стол

Эпилог

Сноски